Фракма и месть сампира (джен)

Увидев сигнальный огонь, сампи́ры сразу же рванули с места, а Хи́рами замер, не в силах пошевелиться.

Фракма здесь. В парке.

Люди, бросив свои вещи и не поднимая шума, разбегались в разные стороны. Многие из них не видели, где именно появилась фракма, но они отчётливо чувствовали исходящую от неё вибрацию. Земля дрожала. И чем ближе подбиралась фракма, тем легче эта вибрация проникала в мозг и поражала тело, отчего возникал неконтролируемый ступор, не сравнимый со страхом. Взрослые этот эффект ещё могли перенести, но никак не дети: они повалились на землю, как камни, ошарашенно выпучив глаза, и могли лишь беспомощно ждать, когда родители подхватят их на руки и унесут прочь.

Хирами тоже не двигался. Он смотрел то на бегущую толпу, то на красный дым в небе, и не мог поверить собственным глазам. Фракма и правда тут. Как? Как в таком тихом и спокойном месте мог умереть человек? Всё же было хорошо.

Кто-то схватил его за предплечье и резко потянул за собой. Находясь в полном замешательстве, Хирами не сразу осознал, что бежит следом за незнакомцем — невысоким, плотным мужчиной. Он хотел было остановиться и вырваться, но чужая рука намертво держала его.

Что… что происходит?

Они перебежали через дорогу в неположенном месте и едва не попали под автомобиль. Громкий гудок пронзил уши: Хирами сжался и перестал сопротивляться, а затем услышал перепуганные голоса водителей, которые с каждым шагом стихали вдали.

Вскоре, когда они пробежали мимо заброшенных четырёхэтажных домов, мужчина остановился и Хирами, не ожидая этого, налетел на него.

— Ой, — незнакомец, обернувшись, ошарашенно уставился на него и резко отнял руку, — прости-и-те, — произнёс он, тяжело дыша. Его красное лицо исказилось от сожаления. П-простите. Я просто…

— Ничего, — поспешно ответил Хирами, отступая на два шага назад. По выражению лица незнакомца он понял: мужчина настолько испугался, что схватил первого попавшегося человека и побежал куда глаза глядят. — Всё в порядке. Я надеюсь, вы не перепутали меня с кем-то?

Незнакомец продолжил что-то бормотать себе под нос, и Хирами, ощущая, как от бега бешено колотится сердце, расслышал такие обрывки фраз: «Не знаю, что на меня нашло… я не заметил… испугался… простите», которые ещё больше убедили его в том, что мужчина не замышлял ничего плохого.

Улыбнувшись с теплотой, он спросил:

— Вы ведь в порядке? Нужна помощь?

— Нет-нет, — тот замахал руками, делая несколько шагов назад и вытирая платком вспотевший лоб. — Я просто давно так не бегал, вот и запыхался. Берегите себя.

Хирами кивнул:

— И вы себя берегите.

Проводя незнакомца взглядом и потирая предплечье левой руки, он посмотрел в сторону парка. Там, вдалеке, на почерневшем небе медленно растворялся красный дым.

Всё произошло так внезапно…

И если бы не тот мужчина, то ему снова пришлось бы наблюдать за тем, как фракма…

Хирами поёжился: по оголённой шее закапал моросящий дождь. Хватит думать об этом, сказал он себе, а затем надвинул капюшон и осмотрелся в поисках какого-нибудь места, где можно спрятаться.

Рядом стояли два заброшенных дома, в которых год назад семь фракм, подобно саранче, сожрали чуть ли не всех жителей, пока те спали глубокой ночью. К счастью, сампиры поймали их, но, к сожалению, тот день унёс жизни сорока семи человек. Разговоры об этом ходили в городе несколько месяцев подряд. Теперь же на влажных стенах пустого здания разросся мох, а дикие растения проникли в трещины и разбитые окна.

Желая уйти отсюда как можно дальше, Хирами ускорил шаг и свернул за угол. Там, чуть дальше, висела деревянная вывеска одинокого кафе, в открытых дверях которого промелькнула мужская спина. Недолго думая, он направился туда.

Стоило ему зайти внутрь, как его сразу окружил сладкий аромат свежей выпечки.

Людей в кафе оказалось совсем немного: три увлечённо перешёптывающихся подруги и зашедший перед ним мужчина. Последний уже устроился за деревянным столом и доставал из сумки какие-то бумаги. Хирами же выбрал свободное место в самом углу, подальше от окна и других посетителей, и позволил себе выдохнуть с облегчением.

Но облегчение не приходило.

Под ногами до сих пор ощущалась исходящая от фракмы вибрация. Она казалась отдалённой, лёгкой, как летний ветерок, который должен был успокаивать, но вызывала лишь тревогу. Внутри росла уверенность, что фракма вот-вот появится и здесь

Что, если она сбежала? Что, если прибежит сюда?

Хирами мотнул головой. Что за бред? Она не может следовать за ним по пятам. В парке намного больше людей. Естественно, она останется там. И сампиры с ней разберутся.

Появление юной официантки отвлекло Хирами от мрачных мыслей. Девушка подошла ближе и спросила, что он желает заказать. Зная, что в кармане почти нет денег, он попросил принести персиковый сок. Его любимый. Он так давно его не пил, что уже позабыл этот сладкий вкус.

Когда она ушла, Хирами заметил, как в кафе бодро вошёл пожилой мужчина, следом за которым едва поспевал юный сампир.

Сразу вспомнилась та бабушка в парке, за которой тоже присматривали…

Кстати. Она ведь находилась как раз там, где и появилась фракма: в центре, возле фонтана. Неужели это она погибла?

Но как?

Хирами задумчиво посмотрел в окно.

Нет, понятное дело, бабушка казалась не особо здоровой. Но обычно сампиры, работающие в Доме Предсмертных, всегда могли предусмотреть чью-либо смерть. И, конечно же, зная о подобном исходе, они ни за что не повели бы предсмертного человека на прогулку.

Неужели это и для них стало неожиданностью?

А если так, то им, скорее всего, потом достанется от руководства.

Хирами тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Нашёл, о чём думать. В отличие от них, ему-то, похоже, не светит даже встретиться с этим «руководством», не говоря уже о возможности попросить их принять его в свои ряды.

И сегодня он упустил свой единственный шанс, о котором прежде только мечтал.

Если подумать, уже прошло почти восемь месяцев с того дня, как он решился изменить свою жизнь. И за всё это время ни один из пройденных этапов — ни возможность участвовать в соревновании, ни обращение к знакомым и друзьям, ни попытка проникнуть в сампирский кампус — не приблизили его к желанной цели. Наоборот, каждый шаг приносил лишь трудности и активное сопротивление, будто он плыл против бурного течения. Даже прямое обращение за помощью к сампирам оказалось глупой затеей. Кто ж знал, что они посчитают его одержимым местью и оттого и опасным для окружающих?

Он-то? Опасный?

Хирами покачал головой. Казалось, сам Рена́ши из Масге́ра против того, чтобы он присоединился к ним. Иначе как объяснить, почему фракма появилась так внезапно и оборвала его общение с сампирами, которые согласились помочь?!

Угх! Нашла время, когда появиться!

Откинувшись на спинку высокого стула, Хирами скрестил руки на груди. Если бы не она, то он успел бы записать номер для Розаны и тогда, позже, смог бы с ней связаться. Он встретился бы с наставником Рауни, стал бы сампиром…

Хирами резко выпрямился. В голову пришла пугающая мысль.

— Только не говорите мне, что…

Нервно ощупывая карманы, он обнаружил, что у него теперь не один тэвокс, а сразу два.

— ….

Ха! Он и правда забрал тэвокс Розаны.

Голова вдруг потяжелела. Хирами осторожно осмотрелся, боясь, что сидящие в кафе обвинят его в краже. Почему он у него? Ему казалось, что Розана забрала тэвокс, как только появился сигнальный огонь. Но получается, что нет. Он машинально, сам того не понимая, запихнул его в карман и забыл об этом?

— Вот это да…

Он почесал затылок. И что теперь делать? Конечно, нужно вернуть. Но как? Снова пойти в парк, туда, где сейчас фракма?

Да, наверное…

Но что, если они ещё не поймали её? Что, если он вернётся и увидит, как фракма продолжает буйствовать и превращает всё вокруг в кровавое месиво? На земле будут валяться растерзанные тела, а с тропинок будет течь кровь и наполнять растения, цветы и деревья красной пищей…

Его замутило.

Правда, нужно идти туда? Нет-нет, он не готов. Не хочется.

Хирами нервно усмехнулся.

Не готов? Не хочется? Серьёзно? И он ещё собирался стать сампиром? С таким-то настроем? С такой-то трусостью?

Хирами сжал кулаки от раздражения на самого себя и нарастающей тревоги, ведь тэвокс необходимо вернуть. Это чужая собственность. А кража чужой собственности может лишить его пальцев или, чего ещё хуже, самой руки.

Перед ним на стол опустился стакан с соком.

Хирами вздрогнул и поднял глаза. Над ним возвышался молодой парень в сампирской униформе и в кепке. По кривой улыбке Хирами узнал в нём того самого сампира, который ранее конфликтовал с Розаной в парке.

— Ты ведь заказывал сок, верно? — спросил Фабий.

Хирами мгновенно убрал тэвокс в карман, покрываясь по́том. Что он тут делает?

— Можно присесть? — снова спросил Фабий и, не дожидаясь ответа, отодвинул стул и сел напротив.

— …

Нет, серьёзно, почему он тут? Неужели фракму уже поймали? Так быстро? А если так, то как сампир нашёл его? Проследил? Это из-за тэвокса? На нём установлен какой-то датчик?

Лихорадочно задаваясь вопросами, Хирами заметил, как сампир потянулся к поясной сумке, и невольно напрягся.

Парень же, не обращая внимания на его застывшую позу, достал блокнот и ручку, а затем начал расслабленно, но увлечённо что-то черкать, изредка поглядывая на него.

Хирами не двигался. Горло сдавила невидимая верёвка.

— Вы рисуете… меня? — хрипло спросил он, и перед глазами промелькнули будущие события: они заберут его, наденут наручники и уведут в своё логово, где жестоко накажут, отрубив конечности.

Руки болезненно заныли.

Вместо ответа сампир вскоре протянул ему блокнот.

— Смотри, как тебе?

Хирами осторожно прошёлся взглядом по наброску. Фабий изобразил его с большой круглой головой, растрёпанными темными волосами и с синяками под глазами. Еще чуть-чуть, и портрет вот-вот заплачет.

— ….

— Ну как?

Ну, если не придираться к тому, что он нарисовал его с искажением, присущим маленьким детям, то вполне…

— …неплохо.

На лице сампира появилось притворно-печальное выражение.

— Что? Тебе не нравится? А я старался.

Хирами сглотнул. Да, конечно, это оказался не тот рисунок, о котором он думал, но всё же поведение сампира напрягало. Если он пришёл не за тэвоксом, то тогда что ему нужно? Зачем он здесь?

— Вы чего-то хотели? — неуверенно спросил Хирами, стараясь унять неприятную дрожь. — В кафе есть много свободных мест, почему вы сели рядом со мной?

Фабий поднял глаза, перестав разглядывать рисунок.

— У меня есть к тебе один разговор, — он отложил блокнот в сторону и протянул руку, раскрыв ладонь. — Но для начала отдай то, что забрал.

По желудку прошёлся жар.

Хирами потянулся к карману, но вдруг замер. Он всмотрелся в чёрные глаза сампира, укрытые тенью кепки, и попытался понять, что тот планировал делать дальше. Но безрезультатно. Появилась мысль: а что, если именно присутствие у него чужого предмета подтолкнёт парня к действию?

— Да не бойся ты, — хмыкнул Фабий. — Я ничего тебе не сделаю.

Хирами положил тэвокс Розаны в его ладонь.

— Я случайно его взял, — сказал он. — Я не крал.

Сампир ловко убрал тэвокс в поясную сумку и ответил:

— Я знаю. — А затем отправил блокнот с ручкой туда же.

От этой простой фразы в груди потеплело. Стало спокойнее. Хирами наконец взял в руки стакан с персиковым соком и сделал несколько глотков. По горлу разлилась приятная прохлада. Хорошо, что сампир всё знал. Это его спасло.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил он, делая ещё один глоток.

Фабий, подперев кулаком подбородок, пристально на него посмотрел:

— Я слышал, что ты хочешь стать сампиром. Это правда?

Хирами кивнул и поставил стакан на стол.

— И, насколько мне известно, — продолжил тот, — ты знаешь Рауни. Наставника Рауни, если быть точнее.

Хирами снова кивнул.

— Ну тогда будет проще объяснить, — Фабий чуть приглушил голос и придвинулся ближе. — В общем, наставнику нужна одна вещь, — он помедлил, — и думаю, если ты принесешь её в назначенное место, то я помогу тебе стать сампиром.

Хирами моргнул:

— Вы шутите?

— Нет.

Он прищурился:

— И в чём подвох?

— Хм, подвох? — удивлённо переспросил Фабий, поправляя кепку. — Слышал, ты сегодня не первый раз подходил к сампирам. Наверное, беседа с ними — та ещё головная боль, учитывая их твёрдую позицию в отношении новообращенных. — Он расслабленно откинулся на спинку стула. — Поэтому я приятно удивлён, что ты не ринулся сразу же выполнять мою просьбу.

Признаться, Хирами всеми силами пытался подавить рвущийся внутри порыв так и сделать, но подобное предложение вызвало подозрение. Почему сампир обратился именно к нему?

— А почему вы сами не найдёте эту вещь? — спросил он.

— Я не могу.

— Это что-то запретное?

— Не сказал бы. Скажем так: она находится в труднодоступном месте. Для меня.

Хирами нахмурился.

— То есть, если я принесу её, — решил уточнить он, — то вы познакомите меня с тем, кто может обращать людей в сампиров? Выходит, я без проблем смогу обратиться, и никто не будет мне в этом мешать?

— Ну да. Только я не буду тебя с кем-то там знакомить. Если ты не против, я сам хотел бы тебя — как ты сказал? — “обратить”.

Хирами приоткрыл рот от удивления:

— Вы можете?

Вместо ответа Фабий озорно улыбнулся, и Хирами вдруг осознал, что сидящий перед ним сампир не так прост, как казалось ранее.

Тогда в парке Фабий вёл себя легкомысленно, отчего казался либо самоуверенным, либо глупым. К такому даже подходить не хотелось. Теперь же Хирами видел перед собой парня, который в свои молодые годы — вряд ли ему было больше тридцати лет — уже обладал большим опытом. Ведь, насколько он знал, совершить обращение под силу далеко не каждому сампиру. Это своего рода пик мастерства и упорной работы. По крайне мере, так говорил папа.

И, возможно, в парке именно поэтому никто не рискнул сделать ему замечание. Ну кроме той девушки, Розаны. Видимо, они довольно близки.

Хирами заёрзал на стуле и придвинулся ближе.

— Что я должен принести? — заинтересованно спросил он, склоняя голову набок. — Что это за вещь?

— Кинжал.

Хирами вскинул брови:

— Кинжал?

Сампир хмыкнул, и в этот момент к ним подошла официантка с подносом. Она аккуратно начала расставлять тарелки на столе.

— Ничего, если я сделал заказ? — спросил Фабий, следя горящими глазами за каждым её движением. — Ты ведь только сок взял. Поэтому я решил, что тебе больше ничего не нужно. Но если хочешь, я могу поделиться.

Хирами озадаченно оглядел тарелки с кексами, лимонным пирогом, вафлями и тремя видами компота в стеклянных стаканах.

— И вы это всё съедите? — удивлённо спросил он.

— Конечно! — Фабий радостно закивал как ребёнок, получивший в подарок желанную игрушку, и, когда официантка поставила на стол последний стакан, он промурлыкал: — Ох, спасибо, красавица.

Она смущённо улыбнулась, кивнула и ушла, а сампир, поспешно сняв кепку, принялся с аппетитом поедать кексы с малиновой начинкой.

В желудке заурчало: Хирами не ел с самого утра.

— Угощайся, — Фабий пододвинул к нему тарелку с лимонным пирогом, разрезанным на четыре части. — Вижу, что хочешь.

Хирами растерялся.

— С-спасибо, — сказал он, но не сразу дотронулся до угощения.

Наконец решившись, он взял одну часть и откусил кусочек. Рот заполнил до боли знакомый вкус, окутавший сердце тяжестью. Когда папа и Невий были ещё живы, мама пекла лимонный пирог каждые выходные. Есть его сейчас казалось невыносимой пыткой.

— Не нравится? — блаженное от еды лицо Фабия вдруг стало обеспокоенным. — Я думал, тебе понравится. Многие от него в восторге.

— Вкусно… — прошептал Хирами и отодвинул тарелку в сторону. — Но, кажется, я сытый. Спасибо за угощение.

Он сделал глоток сока и посмотрел в окно. На улице уже разошёлся ливень.

— Может, что-то другое будешь? — засуетился Фабий. — Бери, что хочешь. Вот, есть вафли…

— Нет, спасибо, — прервал его Хирами. Он поставил полупустой стакан на стол, отдалённо слыша, как дождь непрерывно стучал по козырьку кафе, словно хлопающие в ладоши люди. — Давайте лучше вернёмся к нашему разговору.

— Хмм, — Фабий взял большой кусок пирога, отломил ломтик поменьше и закинул в рот. — На чём мы там остановились?

— Про кинжал. Где его найти? Надо купить? Он дорогой?

— Он у тебя дома.

До Хирами не сразу дошли слова Фабия.

— Что? Дома? — Он тупо уставился на него.

— Ты ведь понимаешь, о каком кинжале я говорю?

— Нет.

— Правда? — на лице сампира снова появилась странная улыбка.

— Хотя… — Хирами задумчиво перевёл взгляд на полупустой стакан, а затем снова посмотрел на Фабия. — Вы же сейчас говорите не про кинжал Тэо, верно?

— Да-а, именно о нём. Рауни говорил, что кинжал всё ещё находится у вас. Этот — как его там? Тэо? — когда-то оставил этот нож твоему отцу, а тот, в свою очередь, надёжно его спрятал…

— Подождите, — перебил его Хирами. Голова пошла кругом. — Получается, вы изначально знали, кто я такой? Откуда?

— Очевидно же, что от Рауни.

Хирами прищурился, а Фабий, видя его недоверие, недовольно цокнул.

— Рауни рассказал, где ты живёшь, — начал объяснять он. — Я видел тебя пару раз, но поговорить так и не удалось. Да и вряд ли ты бы отдал кинжал за просто так. Поэтому, когда я услышал, что ты хочешь стать сампиром, то решил договориться с тобой. Согласись, это очень выгодное предложение. Не нужно будет бегать, что-то спрашивать, тратить время. Я сам проведу обращение наилучшим образом. Да так, что ты даже боли не почувствуешь. Можешь не сомневаться.

Хирами продолжал щуриться. Подозрение лишь росло. И не без причины.

Кинжал был непростым, а имел особую силу. Тэо, друг семьи, однажды предупреждал, что эта вещь ни в коем случае не должна оказаться в чужих руках. Поэтому вопрос напрашивался сам собой.

— А зачем наставнику кинжал? — спросил Хирами, чувствуя, как стакан заскользил в потной ладони. — Что он хочет с ним делать?

— Хм, кто знает? — Фабий пожал плечами и отправил в рот ещё один кусок пирога. — Я лишь выполняю просьбу.

Просьба…

У Тэо тоже была просьба.

— Ну так что? — спросил сампир. — Ты согласен?