Фракма и месть сампира (джен)

Фа́бий должен был работать в парке. Но вместо этого он лежал на пледе и, глядя на облачное небо, размышлял о последних годах. Они выдались столь спокойными и тихими, отчего невольно начали закрадываться сомнения: а остались ли сверхспособности при нём? От мысли, что умения давно не применялись, ему стало как-то грустно. Внутри зарождалось желание вспомнить о том, чему он когда-то обучался.

Вот только для этого нужна была фра́кма.

Фабий недовольно прищурился и перевёл взгляд на отдыхающую рядом семейную пару. Миловидная женщина в шляпе нарезала бутерброды, в то время как на ногах у мужчины, её мужа, сидел маленький ребёнок, который с любопытством его рассматривал. Не обращая внимания на малыша, Фабий сел, взял протянутый ему бутерброд и, притворно смутившись, пробормотал:

— Спасибо. — А затем откусил его.

К счастью, семья не задавала лишних вопросов, как зачастую делали другие любопытные личности. Мужчина средних лет просто предложил ему передохнуть, считая, что он, как сампи́р, долго трудился и устал находиться в парке с утра до ночи. Фабий же не стал объяснять им, что сампиры часто сменяли друг друга, да и к тому же редко работали целыми днями. Он просто воспользовался их добротой и улёгся рядом.

Главное теперь, чтобы Розана, его напарница, не обнаружила, где он, а то снова придётся выслушивать её нравоучения.

Фабий опустил кепку к глазам и стал скользить взглядом по парку, осторожно выискивая маленькую фигурку. Но вместо неё он заметил знакомого парня, который вот уже больше двух часов, как надоедливая мошка, подходил то к одному сампиру, то к другому, жадно желая от них что-то узнать.

Продолжая жевать бутерброд, Фабий лёг на бок и стал заинтересованно наблюдать.

* * *

— Я не могу предоставить тебе эту информацию. Она вообще-то личная.

Хи́рами стоял в тени дерева и смотрел на то, как сампир, сказавший это, сидел на корточках и поил белку из баклажки с водой. Этот молодой парень был одет в особую униформу, в которую входил не только защитный жилет, надетый поверх синей водолазки, но и поясная сумка. В этой сумке, насколько Хирами знал, хранились все приспособления для ловли фракм. Как они там помещались, — это, конечно, интересный вопрос, но сейчас он его мало волновал.

— Жалко, что ли?! — выпалил Хирами, стиснув кулаки.

Сампир поднял голову и удивлённо вскинул брови:

— Что?

— Извините, — Хирами, смутившись, почесал чуть выше правого виска, где находился шрам, — но я ведь просто хочу узнать его номер тэвокса*. Мне больше ничего не нужно.

[*тэ́вокс — телефон, служащий только для звонков и сообщений]

Сампир перестал поить белку. Он убрал баклажку в поясную сумку и встал. В этот же момент маленький зверёк в несколько прыжков забрался на дерево, замер и стал с интересом их рассматривать.

— Это я понял, — сказал сампир. — Но для чего тебе номер нашего наставника?

— Естественно, чтобы поговорить.

— О чём?

Хирами запрокинул голову и тяжело вздохнул. Почему каждый сампир, к которому он подходил сегодня, был обязан спросить об этом?

— Хочу заметить, — сказал парень, убирая с лица кудрявые пряди волос, которые лезли в глаза от лёгкого порыва ветра, — что тот, кто знает наставника, — а ты сказал, что знаешь его, — знает и его номер, и место, где его найти. Ты же… — Он осмотрел его с головы до ног, прищурившись, — очень подозрительный…

Зашелестела листва.

Хирами промолчал. Он догадывался, почему парень так думал.

Всё-таки не каждый человек решился бы наглеть и подходить к сампирам, пытаясь от них что-то узнать. Многие уважали их и относились с добротой, а иногда и с лёгким любопытством, ведь сампиры — не простые люди. Они обладали особой сверхспособностью, благодаря которой защищали и охраняли местных жителей. И их задачей было не только патрулировать улицы города, но и присутствовать на всех мероприятиях и в заведениях — везде, где скапливалось много людей. А всё потому, что каждый человек нёс в себе то, что могло стать причиной кровавой бойни.

Собственно, именно поэтому этот парк, который прозвали “Облачная поляна”, был так популярен. Он находился недалеко от городского пляжа, и местные приходили сюда, чтобы отдохнуть: полежать на свежем воздухе или же погулять с детьми. Все знали, что именно в таких местах можно расслабиться и ни о чём не беспокоиться. Ведь сампиры, выполняя роль сторожевых псов, расхаживали по парку и внимательно за ними присматривали. И это была их работа. Поэтому, придерживаясь негласного правила, никто не позволял себе лишний раз их потревожить.

— Но знаешь, что? — продолжил сампир. — Расскажи-ка мне немного о нём. О наставнике. Раз ты его знаешь, то тебе определенно будет чем поделиться. Он у нас своеобразная личность. А я потом решу, стоит ли помогать или нет.

Внутри что-то всколыхнулось. Он, правда, поможет?

Сампир скрестил руки на груди, прикрыв ими защитный жилет: буквально показывая всем видом, что готов был слушать.

Однако Хирами не знал, что ему рассказать.

То, что он знал наставника Ра́уни, точнее о его существовании, — это правда: он не раз слышал это имя от отца, но каким человеком тот был — неизвестно. В памяти всплывал лишь смутный образ того, как наставник когда-то приходил к ним домой…

Хирами почесал затылок, пытаясь вспомнить ещё хоть какие-нибудь детали. Но перед глазами появлялась лишь навясчивая картина того, как рядом с наставником крутилась маленькая девочка. Она, подобно безмолвной тени, ходила за ним по пятам и не отходила ни на шаг.

— У него есть дочь, — вдруг выпалил Хирами.

— Дочь? — сампир усмехнулся и сверкнул глазами. — У него нет дочери.

— ….

— Как я понял, ты ничего о нём не знаешь, — продолжил тот, — поэтому прости, но я помогать тебе не стану. Мало ли какие цели ты преследуешь… Хотя стой, — На его губах появилась странная улыбка. — Только не говори мне, что хочешь стать сампиром?

Хирами засунул руки в карманы куртки и посмотрел в сторону. Птицы, перепрыгивая с ветки на ветку, приятно щебетали.

А парень догадливый, подумал он. Не все сампиры сразу понимали, чего он добивался, а если и понимали, то либо задавали уточняющие вопросы, либо говорили, что ему это не нужно. Поэтому, примерно догадываясь, чего ожидать, Хирами осторожно покосился на него:

— А что, если и так?

— Сколько тебе лет?

Хирами ответил не сразу.

— Шестнадцать.

— И ты серьёзно хочешь им стать?

— Ну да.

Парень сморщил нос:

— Ты с ума сошёл? Тебе это не нужно.

“Тебе это не нужно”.

Услышав в очередной раз эти слова, Хирами выпалил:

— Всего доброго, — и, развернувшись, пошел куда глаза глядят.

Внутри всё полыхало от возмущения.

Вот снова. Снова эти слова! Они что, все заучивают их в своей сампирской школе? Да откуда им знать, что ему нужно, а что нет? Да, он хочет стать сампиром, и что? Разве не в их интересах сделать его одним из них? Разве не лучше, если появится ещё один человек, который помог бы им ловить фракм — пожирающих и опасных существ? Почему все упорно твердили одно и то же?

Найдя свободную скамейку, Хирами сел. Он откинулся на деревянную спинку, закрыл глаза и вдохнул свежий воздух, охлаждая пылающий внутри огонь, и в тот же момент вздрогнул от пронзающего женского голоса.

— Фабий!

Он обернулся.

На зелёной поляне возле семейной пары стояла девушка в круглых очках. Она так же, как и другие сампиры, была одета в униформу: чёрный низ, синий верх, на рукавах которого виднелась эмблема сампирского кампуса “Мао́рка” — косатка на фоне красного солнца. И хоть девушка стояла примерно в десяти шагах от Хирами, он искренне удивился тому, каким громким голосом она обладала. Сампир не кричала, нет, она просто недовольно ворчала на лежащего перед ней человека, а затем… внезапно пнула.

Хирами вскочил, сделав пару шагов в их сторону. До него не сразу дошло, что на пледе отдыхал сампир, а не обычный парень. Очевидно, они были знакомы. Решив не вмешиваться, Хирами спрятался в тени ели и заинтересованно склонил голову.

— Фабий, вставай, — сказала девушка, побагровев от злости. Последовал ещё один пинок. — Ну же, вставай! Нам нельзя отвлекаться.

Парня эти “пинки” совсем не волновали: он преспокойно доел бутерброд, а затем насмешливо посмотрел на неё из-под козырька кепки:

— Да ладно тебе, фракма тут не появится. Всё под контролем.

— Под каким ещё контролем? Она может появиться в любую минуту. А ну подними свою задницу и пошли! Не мешай людям отдыхать.

Услышав её слова, Хирами поёжился и осторожно осмотрелся.

Девушка была права. Если появится фракма, то тропа, по которой гуляли сампиры, густая трава, на которой отдыхали местные, и даже фонтан, вокруг которого бегали дети, — всё это в любой момент могло залиться кровью.

Истерзанные тела, разбрызганная кровь и фракма, весело танцующая над трупами…

Хирами сжал кулаки. Нет, этого не произойдёт, напомнил он себе. Сампиры рядом. Они помогут.

Это их обязанность.

И семейная пара, видимо, думала так же: они смеялись, говорили, что «всё нормально, они не против, он им не мешает», и даже пригласили её саму присесть рядом, на что та вежливо отказалась.

За это время их годовалая дочка подползла к “ленивому” сампиру. Она начала играть с его замками на защитном жилете, при этом хмурилась, будто решала какую-то тяжёлую задачу. Фабий же увлечённо следил за каждым её движением, и когда та открывала очередной замок кармана, сразу же закрывал обратно, отчего малышка хмурилась ещё сильнее, сжимая маленькие пухленькие пальчики.

Его напарница, наблюдавшая за этим какое-то время, присела на корточки, перекинула черную косу за спину и громко процедила сквозь зубы:

— Это, конечно, всё мило, Фабий, но ты подаёшь другим плохой пример. И если наставник узнает, как ты себя ведёшь, он тебя убьёт.

Фабий снова посмотрел на неё. В глазах искрилось веселье.

— В самом деле?

В ответ девушка недовольно фыркнула:

— Когда-нибудь наставник не промахнётся.

В стороне послышался непонятный стук.

Хирами повернулся и увидел пожилую женщину, которая, проходя мимо, стучала тростью по каменной тропинке. Она была худой, сгорбленной и бледной, как мрамор. В таком состоянии прийти сюда — крайне неразумно. А вдруг с ней что-то случится? Если это произойдёт, то тогда…

Нет, нет.

Хирами покачал головой, мысленно подмечая, что она не одна — за ней присматривал взрослый мужчина, одетый в сампирскую униформу. У него была пышная, тёмная борода и крупное телосложение. Но, несмотря на грубоватый вид, он с особой заботой придерживал бабушку за руку и вел в центр парка, где располагался большой фонтан в виде распущенного цветка, по длинным лепесткам которого непрерывно стекала вода. Там они расположились на одной из свободных скамеек.

Задумчиво проводив их взглядом, Хирами заметил, как вдалеке, над морем, появились серые тучи.

Раньше их не было.

Он посмотрел на время. Четыре часа дня. В запасе оставался примерно час, прежде чем приближающаяся буря доберётся до города. Поэтому…

— Нужно поторапливаться, — прошептал он, потерев шею, и снова повернулся к тем двум сампирам.

Хотелось подойти к ним.

Вот только немного напрягало, что рядом с ними находилась семейная пара: они могли услышать то, что не предназначалось для их ушей. Но другого выбора нет. В парке было тринадцать сампиров, и к каждому он уже подходил. А вот к ним нет.

Сделав пару шагов, Хирами услышал задорный смех Фабия и замер.

Оказалось, что девушка, перестав спорить, начала применять силу. Она пыталась сдвинуть напарника с места, но из-за хрупкого телосложения у неё ничего не получалось. Сампир стонала, напрягалась, в то время как Фабий лежал, словно откормленный тюлень, и хохотал.

Их странный конфликт с каждой минутой привлекал к себе всё больше внимания: прохожие останавливались, а дети — приближались. Другие сампиры, казалось, тоже заинтересовались. А всё потому, что подобное поведение было не только странным, но и неправильным, ведь им полагалось стоять поодаль и ни с кем не контактировать, и уж тем более — не ругаться между собой при посторонних.

— Фабий, чтоб тебя фракма съела, — раздражённо воскликнула девушка и сразу же вздрогнула, когда её окружил неодобрительный шёпот толпы.

— Ай-яй-яй, Розана. — Фабий цокнул языком. — Нельзя же так.

Хирами нахмурился. У местных имелось поверье, что, произнося такие слова, любая фракма могла услышать их и появиться. А это, как все прекрасно знали, вело за собой трагическое последствие.

Роза́на стыдливо покраснела и растерянно завертела головой. И когда низкий смех Фабия растёкся по парку подобно реке, она вскочила на ноги и рванула с места.

И Хирами последовал за ней.

К его изумлению, сампир бежала невероятно быстро — гораздо быстрее обычного человека. Даже он, имея неплохую выносливость и опыт в беге — по крайней мере, тренер не раз подмечал это, — не мог угнаться за ней. Если бы девушка не остановилась у дороги, осматривая улицу, словно ища кого-то, то шанс поговорить с ней растворился бы в прохладном воздухе.

— Тебе что-то нужно? — спросила она, когда Хирами приблизился.

Её лицо было покрыто лёгким румянцем, а тёмная коса небрежно растрепалась.

— Эм…

Сначала он хотел спросить про номер наставника, но передумал: в последнее время только этим и занимался. Однако, как и говорил прошлый сампир, делиться личной информацией никто не собирался. Но, в любом случае, она не являлась его первостепенной целью. Поэтому, немного поразмыслив, Хирами сделал глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, и ответил:

— Я хотел попросить вас провести меня в сампирский кампус “Мао́рка”.

— Ого, — девушка вытаращила глаза, смотря на него сквозь круглые очки, — нехилая просьба. Ты серьёзно думаешь, что я тебя туда проведу? С чего бы? Людям там не место.

И правда. Эти кампусы предназначались только для сампиров — что очевидно. Зайти на территорию, окружённую высокими стенами, можно было только по особому пропуску, которого у Хирами, конечно же, не было. В этом деле он надеялся лишь на помощь сампиров.

— Мне нужно кое с кем поговорить.

— Тебе нужен Ра́уни Ха́нсен?

Хирами едва сдержал нервную улыбку. Ну да, ей уже всё известно. Не зря же сампиры пересекаются между собой, когда патрулируют парк.

— Не совсем.

— Тогда кто тебе нужен? — Она поправила очки, явно заинтересовавшись. — У тебя там родственники? Хотя нет, вряд ли. Ты бы тут не стоял… Значит, ты знаешь каких-то других наставников?

Хирами покачал головой. К сожалению, он не знал, иначе попробовал бы попасть в кампус через них. К слову, наставник Рауни как раз нужен был для этого, но связаться с ним оказалось куда сложнее, чем ожидалось.

— Мне нужен тот, кто обращает людей в сампиров, — ответил он.

Наступило молчание. Девушка посмотрела на него так, будто он совершил какую-то глупость.

— Ты думаешь, нас кто-то “обращает”?

Хирами растерялся.

— Эм-м… ну да. А что, это не так? Сампиры ведь такими не рождаются. Мне говорили, что в кампусе есть человек, который занимается подобным. Он часто выезжает и помогает людям…

— А-а, ты про то, что сампиры дают второй шанс, когда кто-то находится при смерти?

— Да.

— Получается, ты хочешь «обратиться» таким образом… — Она задумчиво коснулась подбородка. — Ты… чем-то болен?

— Эм, нет?

Она снова посмотрела на него как на идиота:

— Тогда зачем тебе становиться сампиром? Отомстить, что ли, хочешь?

Хирами удивлённо приоткрыл рот:

— Отомс… Что?

— И чем вы тут заняты?

Хирами вздрогнул, услышав мужской голос возле самого уха.

Рядом возник уже знакомый сампир — тот самый, который ранее кормил белку. Теперь его кудрявые тёмно-русые волосы были прилизаны, а с лица медленно стекали капли воды: они падали на синюю водолазку и оставляли на ней мокрые пятна. Умывшись, парень, казалось, стал в два раза счастливее.

Девушка расставила руки по бокам и с упреком процедила:

— Где ты был?!

— А что, искала меня, Розана? Соскучилась?

Она закатила глаза:

— Дашь подзатыльник Фабию?

Сампир усмехнулся:

— Лучше предоставь это наставнику. — Он перевёл взгляд на Хирами и прищурился: — Вижу, он и к тебе пристал, да? Мне разобраться?

Хирами напрягся. Появление этого парня не предвещало ничего хорошего.

Розана покачала головой:

— Нет, не нужно.

— Ты же не дала ему номер?

— Пока нет.

Брови сампира поползли вверх.

— Пока нет?

Услышав её слова, Хирами задержал дыхание, боясь спугнуть возникший в воздухе шанс. Они, конечно, не говорили про номер наставника, но не значит ли, что она заинтересована в том, чтобы провести его в кампус? Он нервно сглотнул.

— И с чего ты решила ему помочь? — удивлённо спросил сампир. — Обычно ты очень верна правилам.

— Нил… если человек чего-то хочет, он этого добьётся. Рано или поздно.

Нил нахмурился:

— Добьётся? О чём ты?

— Он один из тех, кто хочет отомстить.

Услышав это, Нил резко повернулся, отчего Хирами сделал пару шагов назад. Лицо сампира исказилось от злости.

— Ты прикалываешься, что ли?! Тебе, правда, жить надоело?

— ….

Реакция парня и их поспешный вывод насчёт его мотивации, мягко говоря, привели в ступор. С чего девушка так решила? Из-за недавнего вопроса? Но он ведь не успел ничего ответить! Да и этот парень, Нил… Почему он злился? Понятное дело, что жизнь горожан на первом месте, но это касалось лишь случаев, когда появлялась фракма. Сейчас же в беспокойстве не было смысла.

— Послушай, — Нил сделал шаг в его сторону и замер. Голубые глаза пронзили насквозь. — Тебе, правда, это не нужно. Ради такой цели не стоит становиться сампиром.

— С чего вы взяли, что я хочу отомстить?! — недоумевая, выпалил Хирами. — Да и кому? Сампирам, что ли?

Они переглянулись, и Нил, прищурившись, будто сомневаясь, спросил:

— То есть ты не хочешь отомстить фракмам?

Хирами притих. Сердце гулко застучало в груди, вызывая тяжесть. Отомстить фракмам?

— …Н-нет, не думаю, — неуверенно ответил он. — Даже если я стану сампиром, я всё равно не смогу убить всех фракм. Это невозможно.

— Всех?! — всполошилась Розана. — Серьёзно? Как тебе это вообще пришло в голову? Фракмы — часть нашей жизни. Сколько бы мы их ни ловили, нам никогда от них не избав…

— Ты прав, — перебил её Нил. Он скрестил руки на груди и, когда мимо них проходила компания шумных подростков, наклонился, понизив голос: — Это невозможно. Но, знаешь, это не помешало бы тебе отрываться на них, когда узнал бы, как с ними справиться. Многие именно этого и хотят. А знаешь, почему?

Слыша громкие разговоры и смех прошедших мимо ребят, Хирами не отводил от сампира взгляда.

— Догадываюсь, — ответил он.

— Потому что, — Нил приблизился на ещё один шаг, отчего Хирами пришлось приподнять подбородок, чтобы посмотреть парню в глаза. — Они не думают о последствиях, — продолжил сампир, — о возможных рисках. Им становится наплевать на собственную жизнь, из-за чего во время заданий они подвергают опасности не только себя, но и окружающих. Лично я встречал таких не раз. Да чего уж говорить, — он расцепил руки и указал на себя, — я и сам был таким! Поэтому, прошу, брось ты эту идею. Она ни к чему хорошему не приведёт.

— Но я не собираюсь так себя вести, — сказал Хирами уже более уверенно. — Я не хочу мстить, понимаете? С чего вы вообще так решили?

— Из-за твоего поведения, — ответила Розана. — Ты, так же, как и они, бегаешь, что-то спрашиваешь, пристаёшь к нам…

Получается, почти все сампиры в парке думали о нём так? Именно поэтому они были против? Не хотели помогать тому, кто потом доставит им много проблем?

— ….

— Но если у тебя всё в порядке, — продолжила девушка, — и ты просто хочешь стать сампиром из чистого любопытства или из-за детской мечты, то почему ты не пошёл на сампирское соревнование? Смог бы, как говоришь, «обратиться» более легальным путём.

Она имела в виду те соревнования, которые сампиры проводили три раза в год, чтобы постоянно пополнять свои ряды. Вот только сколько бы раз он ни подавал заявку…

— Я пробовал, но меня не взяли.

— Не взяли? — Розана нахмурилась.

— И хорошо, что не взяли, — недовольно буркнул Нил, отчего получил от Хирами сердитый взгляд. — И не смотри на меня так. Быть сампиром — не развлечение. Это работа. И она опасная. Поэтому ни получение признания, ни желание обладать сверхспособностью и уж тем более не детская мечта не стоят того, чтобы умереть.

— Но вы ведь стали сампирами, — возмущённо подметил Хирами. — Кто-то, как и вы, стал из-за мести, кто-то из-за болезни, а кто-то через соревнование — но у них же получилось. Тогда почему мне нельзя? Потому что опасно? Хотите защитить меня? Это, конечно, приятно, спасибо, но я не нуждаюсь в этом. Я знаю, на что иду. У меня папа был сампиром, и я видел, каким он возвращался домой…

Потрёпанным, раненым, но всегда с широкой улыбкой, будто ничего страшного не произошло. Хирами же, видя его таким, потряхивало от ужаса. И в один из таких дней он спросил: “А почему папа вообще этим занимается?” На что мама ответила:

— Он сампир, Хирами. А кроме сампиров никому не под силу справиться с фракмой. Без них… людям не выжить.

— Они настолько важны?

Мама, рисуя на холсте, замерла и задумалась.

— Да, конечно, — ответила она. — Никакое изобретение или оружие не способно оставить на этих тварях даже царапину. Обычные люди в этом бессильны. С ними могут справиться только сампиры. Поэтому будь, пожалуйста, осторожен. И соблюдай правила.

Хирами вытолкнуло из воспоминания внезапная тишина: сампиры молча и с сочувствием на него смотрели.

— Значит, ты хочешь быть как отец, — тихо произнёс Нил. — Это, конечно, не редкость, но если бы ты хоть раз увидел фракму, увидел бы то, на что она способна, то сразу бы понял, что тебе это не нужно.

Хирами не сдвинулся с места. Листья обеспокоенно шелестели от порывов морского ветра.

— Вот только я, наоборот, понял, что это именно то, что мне нужно, — ответил он, и его голос дрогнул.

— То есть ты её…? — начала было Розана, но замолкла.

Хирами сжал губы и посмотрел в сторону парка. Там, невзирая на тёмные тучи, местные продолжали отдыхать: кто-то играл в настольные игры, кто-то обедал, а кто-то просто гулял или сидел на скамейках, разговаривая между собой. Хирами завидовал этому спокойствию — завидовал тому, что обычные люди могут прожить целую жизнь, так и не узнав, как выглядит фракма.

Раньше он верил, что и сам числится среди этих счастливчиков. А всё потому что родители не раз упоминали, что сейчас наступило время “спокойствия и безопасности”. Они рассказывали, что в прошлом всё было куда хуже, и говорили, что сампиры с каждым годом всё лучше справлялись со своими обязанностями. Поэтому фракм, разгуливающих по городу, стало намного меньше — сампиры ловили их почти сразу же, как только те появлялись. Благо, отрегулированный надзор в этом хорошо помогал.

Но, даже несмотря на это, о простых правилах, которые передавались из поколения в поколение, никто не забывал.

— Во-первых, — говорила мама, — если ты увидишь фракму, то сразу беги и прячься. Во-вторых, помни: бороться с ней бессмысленно. И, в-третьих, терпеливо жди, когда сампиры придут на помощь. Жди их, — повторяла она. — Они помогут.

Вот только на острове сампиров не оказалось.

И когда фракма выскочила из носа ржавого корабля и напала на Невия, на шестилетнего брата, то все знания о том, что нужно делать при встрече с ней, сразу же испарились — исчезли, будто их никогда и не было. Стало пусто, страшно, одиноко. Вокруг ни одного сампира, а папа — далеко. Ждать помощи не от кого. Поэтому всё, что оставалось, — это самому отобрать брата.

Отобрать его у фракмы.

И он пытался; использовал всё, что попадалось под руку: камни, палки, ржавую железку от разрушенного корабля, но ничто не вредило ей. Все попытки спасти Невия были напрасными. Бесполезными. Фракма, в конечном итоге, с издевательским, громким хохотом разорвала младшего брата на части, разбрызгивая внутренности по скользким мокрым камням.

А потом…

Воспоминания заполнили голову и перекрыли дыхание. Перед глазами всё потемнело. Хирами несколько раз моргнул, чтобы сфокусироваться, но это не помогло. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь не поддаваться возникшему внутри страху.

Всё хорошо, сказал он себе. Этого не повторится.

Опустив взгляд на свои руки, сжатые в кулаки, Хирами с трудом их разжал. На ладонях остались следы от ногтей. Он поднял голову и с вызовом посмотрел на Нила.

— Только сампиры знают, как убить фракм, — сказал он. — Только им это по силам. И я хочу узнать, как именно они это делают: как ловят их и убивают. — Он перевёл взгляд от Нила к Розане и обратно. — Меня не интересует месть. Я не одержим ею, как вы думаете. Поэтому вам не о чем волноваться, я не создам проблем. Я просто хочу тоже обладать такой же сверхспособностью, как и вы. Хочу помогать вам избавляться от фракм. Разве это плохо? Ведь то, что они делают… То, как издеваются и мучают нас — так быть не должно. Это неправильно.

— Издеваются? — Розана нахмурилась.

Хирами вопросительно на неё посмотрел.

— Это, конечно, похвально, что у тебя такой боевой настрой, — сказал Нил, — но, боюсь, ты разочаруешься.

Разочаруется?

Руки потянулись к кулону, свисающему с шеи, который когда-то принадлежал Невию. Если бы не его самовольность, то брат и папа всё ещё были бы живы. Теперь же он расплачивается тем, что единственные близкие для него люди — мама и Савина, младшая сестра, — его ненавидят. Но, несмотря на такое отношение, ему всё равно не хотелось бы, чтобы они пострадали.

Хирами сжал кулон в ладони.

— Даже если и так, я не против.

Ведь главное — он станет полезным. Он будет убивать одну фракму за другой и больше не допустит, чтобы то, что произошло на острове, повторилось вновь. Эта беспомощность, эта пустота внутри и вина в течение нескольких месяцев, пока он пытался приблизиться к сампирскому миру, не давали покоя. Хотелось истребить всех фракм до единого, при этом прекрасно понимая, что такое, по сути, невозможно.

Разве существует способ уничтожить под корень тех, кто появляется на постоянной основе?

— Я поговорю с наставником.

Голос девушки поразил, как молния. Хирами уставился на неё, не веря своим ушам.

— Розана, — Нил схватил её за локоть и подтянул к себе. — Ты что творишь? С ума сошла?

— А что? — Она отдёрнула руку. — Пусть попробует.

— Пусть попробует?! Ты серьёзно?! Думаешь, я просто так его отговаривал? Он же… А что, если…?

— Вот и узнаем.

— Розана… — Нил разочарованно наклонил голову набок, — не будь такой.

Она проигнорировала его и протянула Хирами тэвокс.

— Вот, напиши мне номер.

Хирами взял его дрожащими руками. Что? Это происходит реально? Это не сон? Ему наконец-то кто-то решил помочь?

— Единственное, хочу сказать, — добавила она. — Не надейся на большее. Я лишь расскажу наставнику о тебе, а согласится он помочь или нет — зависит уже от него.

— Да-да, понимаю.

Хлоп!

Хирами устремил взор к небу. Из центра парка ввысь взлетел сигнальный красный огонь, который означал лишь одно: в той стороне прямо сейчас появилась…

— Фракма, — прошептал Хирами, ощущая, как по спине прошёлся холодок.

Увидев сигнальный огонь, сампи́ры сразу же рванули с места, а Хи́рами замер, не в силах пошевелиться. 

Фракма здесь. В парке. 

Люди, бросив свои вещи и не поднимая шума, разбежались в разные стороны. Многие из них не видели, где именно появилась фракма, но они отчётливо чувствовали исходящую от неё вибрацию. Земля дрожала. И чем ближе фракма была, тем легче эта вибрация проникала в мозг и поражала части тела, отчего возникал неконтролируемый ступор, не сравнимый со страхом. Взрослые этот эффект ещё могли перенести, но никак не дети: они повалились на землю, словно камни, не в силах пошевелиться. Им оставалось лишь ошарашенно выпучить глаза и беспомощно ждать, когда родители подхватят их на руки и унесут прочь.

Хирами тоже не двигался. Он смотрел то на бегущую толпу, то на красный дым в небе, и не мог поверить глазам. Фракма и правда тут. Как? Как в таком тихом и спокойном месте мог умереть человек? Всё же было хорошо. 

Кто-то схватил его за предплечье и резко потянул за собой. Находясь в полном замешательстве, Хирами не сразу осознал, что бежит следом за незнакомцем — невысоким, плотным мужчиной. Он хотел было остановиться и вырваться, но чужая рука намертво держала его. 

Что… что происходит? 

Они перебежали через дорогу в неположенном месте и едва не попали под автомобиль. Громкий гудок пронзил уши: Хирами сжался и перестал сопротивляться, а затем услышал перепуганные голоса водителей, которые с каждым шагом стихали вдали.

Вскоре, когда они пробежали мимо заброшенных четырёхэтажных домов, мужчина остановился и Хирами, не ожидая этого, налетел на него.

— Ой, — незнакомец, обернувшись, ошарашенно уставился на него и резко отнял руку, — прости-и-те, — произнёс он, тяжело дыша. Его красное лицо исказилось от сожаления. П-простите. Я просто… 

— Ничего, — поспешно ответил Хирами, отступая на два шага назад. По выражению лица незнакомца он понял: мужчина настолько испугался, что схватил первого попавшегося человека и побежал куда глаза глядят. — Всё в порядке. Я надеюсь, вы не перепутали меня с кем-то? 

Незнакомец продолжил что-то бормотать себе под нос, и Хирами, ощущая, как от бега бешено колотилось сердце, расслышал такие обрывки фраз: «Не знаю, что на меня нашло… я не заметил… испугался… простите», которые ещё больше убедили его в том, что мужчина ничего плохого не замышлял.

Улыбнувшись с теплотой, он спросил: 

— Вы ведь в порядке? Нужна помощь?

— Нет-нет, — тот замахал руками, делая несколько шагов назад и вытирая платком вспотевший лоб. — Я просто давно так не бегал, вот и запыхался. Берегите себя. 

Хирами кивнул:

— И вы себя берегите. 

Проводя незнакомца взглядом и потирая предплечье левой руки, он посмотрел в сторону парка. Там, вдалеке, на почерневшем небе медленно растворялся красный дым.

Всё произошло так внезапно… 

И если бы не тот мужчина, то ему снова пришлось бы наблюдать за тем, как фракма… 

Хирами поёжился: по оголённой шее закапал моросящий дождь. Хватит думать об этом, сказал он себе, а затем надвинул капюшон и осмотрелся в поисках какого-нибудь места, где можно спрятаться. 

Рядом стояли два заброшенных дома, в которых год назад семь фракм, подобно саранче, сожрали чуть ли не всех жителей, пока те спали глубокой ночью. К счастью, сампиры поймали их, но, к сожалению, в тот день погибло сорок семь человек. Разговоры об этом ходили в городе несколько месяцев подряд. Теперь же на влажных стенах пустого здания разросся мох, а дикие растения проникли в трещины и разбитые окна.

Желая уйти отсюда как можно дальше, Хирами ускорил шаг и свернул за угол. Там, чуть дальше, висела деревянная вывеска одинокого кафе, в открытых дверях которого промелькнула мужская спина. Недолго думая, он направился туда. 

И стоило ему зайти внутрь, как его сразу окружил сладкий аромат свежей выпечки.

Людей в кафе оказалось совсем немного: три увлечённо перешёптывающихся подруги и зашедший перед ним мужчина. Последний уже устроился за деревянным столом и доставал из сумки какие-то бумаги. Хирами же выбрал свободное место в самом углу, подальше от окна и других посетителей, и позволил себе выдохнуть с облегчением. 

Но облегчение не приходило. 

Под ногами до сих пор ощущалась исходящая от фракмы вибрация. Она казалась отдалённой, лёгкой, как летний ветерок, который должен был успокаивать, но она вызывала лишь тревогу. Казалось, фракма вот-вот появится и здесь.

Что, если она сбежала? Что, если прибежит сюда?

Хирами мотнул головой. Что за бред? Она не может следовать за ним по пятам. В парке намного больше людей. Естественно, она останется там. И сампиры с ней разберутся. 

К нему подошла юная официантка, прервав его беспокойство, и спросила, чего он хочет заказать. Зная, что в кармане почти нет денег, он попросил принести персиковый сок. Его любимый. Он так давно его не пил, что уже позабыл какой у него вкус.

И, когда она ушла, Хирами заметил, как в кафе бодро вошёл пожилой мужчина, следом за которым едва поспевал юный сампир. Сразу вспомнилась та бабушка в парке, за которой тоже присматривали… 

Кстати. Она ведь находилась как раз там, где и появилась фракма: в центре, возле фонтана. Неужели это она умерла?

Но как? 

Хирами задумчиво посмотрел в дальнее окно.

Нет, понятное дело, бабушка казалась не особо здоровой. Но обычно сампиры, работающие в Доме Предсмертных, всегда могли предусмотреть чью-либо смерть. И, конечно же, зная о подобном исходе, они ни за что не повели бы «предсмертного» человека на прогулку. 

Неужели это и для них стало неожиданностью?

А если так, то им, скорее всего, потом достанется от руководства.

Хирами тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Нашёл, о чём думать. В отличие от них, ему-то, похоже, не светит даже встретиться с этим «руководством», не говоря уже о том, чтобы попросить их обратить его в сампира.

И сегодня он упустил свой единственный шанс, о котором прежде только мечтал.

Если подумать, уже прошло почти восемь месяцев с того дня, как он решился изменить свою жизнь. И за всё это время ни один из пройденных этапов — ни возможность участвовать в соревновании, ни обращение к знакомым и друзьям, ни попытка проникнуть в сампирский кампус — не приблизили его к желанной цели. Наоборот, каждый шаг приносил лишь трудности и активное сопротивление, будто он плыл против бурного течения. Даже прямое обращение за помощью к сампирам оказалось глупой затеей. Кто ж знал, что они посчитают его одержимым местью и оттого и опасным для окружающих?

Он-то? Опасный? 

Хирами покачал головой. Казалось, сам Рена́ши из Масге́ра против того, чтобы он присоединился к ним. Иначе как объяснить, почему фракма появилась так внезапно и оборвала его общение с сампирами, которые согласились помочь?!

Угх! Нашла время, когда появиться! 

Откинувшись на спинку высокого стула, Хирами скрестил руки на груди. Если бы не она, то он успел бы записать номер для Розаны и тогда, позже, смог бы с ней связаться. Он встретился бы с наставником Рауни, стал бы сампиром…

Хирами резко выпрямился. В голову пришла пугающая мысль.

— Только не говорите мне, что… 

Нервно ощупывая карманы, он обнаружил, что у него теперь не один тэвокс, а сразу два. 

— …. 

Ха! Он и правда забрал тэвокс Розаны. 

Голова вдруг потяжелела. Хирами осторожно осмотрелся, боясь, что сидящие в кафе обвинят его в краже. 

Как тэвокс оказался у него? Ему казалось, что Розана забрала его, как только появился сигнальный огонь. Но получается, что нет. Он машинально, сам того не понимая, запихнул его в карман и забыл об этом? 

— Вот это да… 

Он почесал затылок. И что теперь делать? Конечно, нужно вернуть. Но как? Снова пойти в парк, туда, где сейчас фракма? 

Да, наверное…

Но что, если они ещё не поймали её? Что, если он вернётся и увидит, как фракма продолжает буйствовать и превращает всё вокруг в кровавое месиво? На земле будут валяться растерзанные тела, а с тропинок будет течь кровь и наполнять растения, цветы и деревья красной пищей…

Его замутило. 

Правда, нужно идти туда? Нет-нет, он не готов. Не хочется. 

Хирами нервно усмехнулся. 

Не готов? Не хочется? Серьёзно? И он ещё собирался стать сампиром? С таким-то настроем? С такой-то трусостью?

Хирами сжал кулаки от раздражения на самого себя и переполняющего беспокойства, ведь тэвокс необходимо вернуть. Это чужая собственность. А кража чужой собственности может лишить его пальцев или, чего ещё хуже, самой руки. 

На стол опустился стакан с соком.

Хирами вздрогнул и поднял глаза. Над ним возвышался молодой парень в сампирской униформе и в кепке. По кривой улыбке Хирами узнал в нём того самого сампира, который ранее конфликтовал с Розаной в парке. 

— Ты ведь заказывал сок, верно? — спросил Фабий. 

Хирами мгновенно убрал тэвокс в карман, покрываясь по́том. Что он тут делает?

— Можно присесть? — снова спросил тот и, не дожидаясь ответа, отодвинул стул и сел напротив. 

— …

Нет, серьёзно, почему сампир тут? Неужели фракму уже поймали? Так быстро? А если так, то как он нашёл его? Проследил? Это из-за тэвокса? На нём установлен какой-то датчик?

Лихорадочно задаваясь вопросами, Хирами заметил, как сампир потянулся к поясной сумке, и невольно напрягся. 

Парень же, не обращая внимания на его застывшую позу, достал блокнот и ручку, а затем начал расслабленно, но увлечённо что-то черкать, изредка поглядывая на него.

Хирами не двигался. Горло сдавила невидимая верёвка. 

— Вы рисуете… меня? — хрипло спросил он, и перед глазами промелькнули будущие события: они заберут его, наденут наручники и уведут в логово, где проведут надлежащее наказание, лишив конечностей.

Руки болезненно заныли. 

Вместо ответа сампир вскоре протянул ему блокнот. 

— Смотри, как тебе?

Хирами осторожно прошёлся взглядом по наброску. Фабий изобразил его с большой круглой головой, растрёпанными темными волосами и с синяками под глазами. Еще чуть-чуть и портрет вот-вот заплачет. 

— ….

— Ну как?

Ну, если не придираться к тому, что он нарисовал его с искажением, присущим маленьким детям, то вполне… 

— …неплохо.

На лице сампира появилось притворно-печальное выражение.

— Что? Тебе не нравится? А я старался. 

Хирами сглотнул. Да, конечно, это оказался не тот рисунок, о котором он думал, но всё же поведение сампира напрягало. Если он пришёл не за тэвоксом, то тогда что ему нужно? Зачем он здесь? 

— Вы чего-то хотели? — неуверенно спросил Хирами, стараясь унять неприятную дрожь. — В кафе есть много свободных мест, почему вы сели рядом со мной? 

Фабий поднял глаза, перестав разглядывать рисунок. 

— У меня есть к тебе один разговор, — он отложил блокнот в сторону и протянул руку, раскрыв ладонь. — Но для начала отдай то, что забрал.

По желудку прошёлся жар. 

Хирами потянулся к карману, но вдруг замер. Он всмотрелся в чёрные глаза сампира, укрытые тенью кепки, и попытался понять, что тот планировал делать дальше. Но безрезультатно. Появилась мысль: а что, если именно присутствие у него чужого предмета подтолкнёт парня к действию?

— Да не бойся ты, — хмыкнул Фабий. — Я ничего тебе не сделаю.

Хирами положил тэвокс Розаны в его ладонь. 

— Я случайно его взял, — сказал он. — Я не крал. 

Сампир ловко убрал тэвокс в поясную сумку и ответил:

— Я знаю. — А затем отправил блокнот с ручкой туда же. 

От этой простой фразы в груди потеплело. Стало спокойнее. Хирами наконец взял в руки стакан с персиковым соком и сделал несколько глотков. По горлу разлилась приятная прохлада. 

Хорошо, что сампир всё знал. Это его спасло. 

— О чём вы хотели поговорить? — спросил он, делая ещё один глоток. 

Фабий, подперев кулаком подбородок, пристально на него посмотрел: 

— Я слышал, что ты хочешь стать сампиром. Это правда? 

Хирами кивнул и поставил стакан на стол. 

— И, насколько мне известно, — продолжил тот, — ты знаешь Рауни. Наставника Рауни, если быть точнее. 

Хирами снова кивнул:

— Он был когда-то наставником моего отца. 

— Ну тогда будет проще объяснить, — Фабий чуть приглушил голос и придвинулся ближе. — В общем, Рауни нужна одна вещь, — он помедлил, — и думаю, если ты принесешь её в назначенное место, то я помогу тебе стать сампиром.

Хирами моргнул:

— Вы шутите?

— Нет.

Он прищурился:

— И в чём подвох?

— Хм, подвох? — переспросил Фабий, поправляя кепку. — Слышал, ты сегодня не первый раз подходил к сампирам. Наверное, беседа с ними — та ещё головная боль, учитывая их твёрдую позицию в отношении новообращенных. — Он расслабленно откинулся на спинку стула. — Поэтому я приятно удивлён, что ты не ринулся сразу же выполнять мою просьбу. 

Признаться, Хирами всеми силами пытался подавить рвущийся внутри порыв так и сделать, но подобное предложение вызвало подозрение. Почему сампир обратился именно к нему?

— А почему вы сами не найдёте эту вещь? — спросил он.

— Я не могу. 

— Это что-то запретное? 

— Не сказал бы. Скажем так: она находится в труднодоступном месте. Для меня. 

Хирами нахмурился.

— То есть, если я принесу её, — решил уточнить он, — то вы познакомите меня с тем, кто может обращать людей в сампиров? Выходит, я без проблем смогу обратиться, и никто не будет мне в этом мешать? 

— Ну да. Только я не буду тебя с кем-то там знакомить. Если ты не против, я сам хотел бы тебя — как ты сказал? — “обратить”.

Хирами приоткрыл рот от удивления:

— Вы можете? 

Вместо ответа Фабий озорно улыбнулся, и Хирами вдруг осознал, что сидящий перед ним сампир не так прост, как казалось ранее. 

Тогда в парке Фабий вёл себя легкомысленно, отчего казался либо самоуверенным, либо глупым. К такому даже подходить не хотелось. Теперь же Хирами видел перед собой парня, который в свои молодые годы — вряд ли ему было больше тридцати лет — уже обладал большим опытом. Ведь, насколько он знал, совершить обращение под силу далеко не каждому. Это своего рода пик мастерства и упорной работы. По крайне мере, так говорил папа. 

И, возможно, именно поэтому в парке, кроме той девушки — Розаны, никто не смел делать ему замечание. Видимо, они были довольно близки.

Хирами заёрзал на стуле и придвинулся ближе.

— Что я должен принести? — заинтересованно спросил он, склоняя голову набок. — Что это за вещь?

— Кинжал. 

Хирами вскинул брови:

— Кинжал?

Сампир хмыкнул, и в этот момент к ним подошла официантка с подносом. Она аккуратно начала расставлять тарелки на стол. 

— Ничего, что я сделал заказ, как только пришёл? — спросил Фабий, следя горящими глазами за каждым её движением. — Я тут часто бываю. Здесь очень вкусные десерты. Прям объедение. 

Хирами озадаченно осматривал тарелки с кексами, лимонным пирогом, вафлями и тремя видами компота в стеклянных стаканах, и удивлённо спросил: 

— И вы это всё съедите?

— Конечно! — Фабий радостно закивал как ребёнок, получивший в подарок желанную игрушку, и, когда официантка поставила на стол последний стакан, он промурлыкал: — Ох, спасибо, красавица. 

Она смущённо улыбнулась, кивнула и ушла, а сампир, поспешно сняв кепку, принялся с аппетитом поедать кексы с малиновой начинкой. 

В желудке заурчало: Хирами не ел с самого утра. 

— Угощайся, — Фабий пододвинул к нему тарелку с лимонным пирогом, разрезанным на четыре части. — Слышу, что хочешь. 

Хирами растерялся. 

— С-спасибо, — сказал он, немного смутившись, но не сразу дотронулся до угощения. 

Наконец решившись, он взял одну часть и откусил кусочек. Рот заполнил до боли знакомый вкус, окутавший сердце тяжестью. Когда папа и Невий были ещё живы, мама пекла лимонный пирог каждые выходные. Есть его сейчас казалось невыносимой пыткой.

— Не нравится? — блаженное от еды лицо Фабия вдруг стало обеспокоенным. — Я думал, тебе понравится. Многие его любят.

— Вкусно… — прошептал Хирами и отодвинул тарелку в сторону. — Но, кажется, я сытый. Спасибо за угощение. 

Он сделал глоток сока и посмотрел в окно. На улице уже разошёлся ливень.

— Может, что-то другое будешь? — засуетился Фабий. — Бери, что хочешь. Вот, есть вафли…

— Нет, спасибо, — прервал его Хирами. Он поставил полупустой стакан на стол, отдалённо слыша, как дождь непрерывно стучал по козырьку кафе, словно хлопающие в ладоши люди. — Давайте лучше вернёмся к нашему разговору.

— Хмм, — Фабий взял большой кусок пирога, отломил ломтик поменьше и закинул в рот. — На чём мы там остановились?

— Про кинжал. Где его найти? Надо купить? Он дорогой?

— Он у тебя дома. 

До Хирами не сразу дошли слова Фабия.

— Что? Дома? — Он тупо уставился на него.

— Ты ведь понимаешь, о каком кинжале я говорю? 

— Нет.

— Правда? — на лице сампира снова появилась странная улыбка. 

— Хотя… — Хирами задумчиво перевёл взгляд на полупустой стакан, а затем снова посмотрел на Фабия. — Вы же сейчас говорите не про кинжал Тео, верно? 

— Да-а, именно о нём. Рауни говорил, что кинжал всё ещё находится у вас. Этот — как его там? Тео? — когда-то оставил этот нож твоему отцу, а тот, в свою очередь, надёжно его спрятал…

— Подождите, — перебил его Хирами. Голова пошла кругом. — Получается, вы изначально знали, кто я такой? Откуда?

— Очевидно же, что от Рауни. 

Хирами прищурился, а Фабий, видя его недоверие, недовольно цокнул. 

— Рауни рассказал, где ты живёшь, — начал объяснять он. — Я видел тебя пару раз, но поговорить так и не удалось. Да и вряд ли ты бы отдал кинжал за просто так. Поэтому, когда я услышал, что ты хочешь стать сампиром, то решил договориться с тобой. Согласись, это очень выгодное предложение. Не нужно будет бегать, что-то спрашивать, тратить время. Я сам проведу обращение наилучшим образом. Да так, что ты даже боли не почувствуешь. Можешь не сомневаться.

Хирами продолжал щуриться. Подозрение лишь росло. И не без причины.

Кинжал был непростым, а имел особую силу. Тео, друг их семьи, однажды предупреждал, что эта вещь ни в коем случае не должна оказаться в чужих руках. Поэтому вопрос напрашивался сам собой. 

— А зачем наставнику кинжал? — спросил он, чувствуя, как стакан заскользил в потной ладони. — Что он хочет с ним делать?

— Хм, кто знает? — Фабий пожал плечами и отправил в рот ещё один кусок пирога. — Я лишь выполняю просьбу. 

Просьба… 

У Тео тоже была просьба. 

— Ну так что? — спросил сампир. — Ты согласен?

Когда перед глазами мелькали двухэтажные дома, а автобус из раза в раз покачивался при остановке, Хирами никак не мог прийти в себя.

— А что бы вы сделали, если бы я ничего не хотел? — спросил он ещё в кафе, вспомнив слова Фабия о том, что кинжал находился в труднодоступном для него месте: у Хирами дома. — Как бы вы его достали? Украли бы?

— Нет, — ответил Фабий не сразу. — Решил бы поговорить с твоей сестрой. Думаю, мы бы нашли общую тему для разговора.

А затем ухмыльнулся так, будто о чём-то знал.

Желудок болезненно сжался. Хирами приоткрыл рот, чтобы ответить, но не смог найти нужных слов.

— Если ты не согласен, — продолжил сампир, — то я тогда обращусь к ней. Это не проблема. Но тогда ты упустишь свой шанс. Ты так не считаешь?

Автобус затормозил, и двери открылись. Одни пассажиры вышли, другие зашли, а вместе с ними внутрь проникли потоки ветра с запахом мокрой земли и зелени.

Хирами слабо вздохнул.

Конечно, сампир был прав, подумал он. Это предложение — лучший шанс из всех возможных. А их, признаться, выпало всего два, и оба — только за сегодня. Отказаться — то же самое, что совершить ошибку. Вот только, как тогда, так и сейчас, кое-что не давало покоя, а именно: для чего наставнику нужен кинжал с особой силой? Вряд ли для того, чтобы добавить в свою коллекцию.

Догадываясь ещё в кафе, что намечаются какие-то мутные дела, Хирами хотел было отказаться от предложения, попутно успокаивая себя тем, что всё равно станет сампиром. Пусть и не сегодня. По крайней мере, сдаваться никто не собирался.

Вот только услышав о Сави́не, он сразу же передумал.

А всё потому что она, вместо того чтобы задуматься о возможном риске или опасности, спокойно бы отдала кинжал, клюнув либо на смазливую внешность Фабия, либо на какую-нибудь соблазнительную его просьбу. Ни того, ни другого нельзя было допустить. Поэтому, когда в кафе сампир достал кошелек из кармана защитного жилета, желая заплатить за себя, Хирами выпалил:

— Хорошо, я согласен!

Лучше он возьмет на себя ответственность за принятое им решение, чем во все мутные дела будет втянута Сави́на.

Только не она.

Она должна быть с мамой.

Хирами крепче сжал поручень. Голова потяжелела.

Этот кинжал… Всё из-за Тео! Почему он оставил его?! Почему не забрал с собой, когда уезжал из города, когда всех бросал? Не будь этого предмета дома, то не пришлось бы соглашаться на сомнительное предложение, а потом мучить себя: а правильно ли он поступил или нет?

Что, если кто-то пострадает?

Когда заскрипели колеса и автобус остановился, Хирами поспешно вышел и двинулся в сторону знакомой улицы.

Частные дома вдоль улицы стояли друг от друга на приличном расстоянии. Какие-то дворы загородили забором, какие-то кустами, но всё они были бесполезны — фракм таким не остановить. На случай их появления между домами ставили решетчатые перегородки. Эти перегородки могли задержать фракм на время, пока сампиры не подоспеют на помощь. Ведь если одна из них появится в одном доме, то она обязательно полезет и на другой, туда, где кипит жизнь, туда, где в жилах бьётся горячая кровь.

Хирами поспешно поднялся по террасе и открыл дверь. Переступив порог, он задержал дыхание и прислушался.

Ни звука, ни единого шороха. Везде выключен свет.

Значит, она спит, понял он.

И Савины нет. Это хорошо.

Не включая свет, Хирами прошёл мимо кухни, приблизился к окну и раздвинул шторы. Глаза ослепило серое небо: он прищурился. Сильный дождь прекратился ещё по пути домой, теперь он слабо моросил, придавая городу, лежащему в долине у подножья гор, грустный облик и неестественную тишину. Особенно тихо было на детской площадке прямо перед домом, на которой в теплые дни часто веселились соседские дети.

Там же всегда играл и Невий.

Хирами развернулся. Комната, в которой он находился, была просторной: мало мебели и большое пространство — лучшее решение, если вдруг появится фракма. Она совмещала в себе кухню с зоной отдыха, где раньше они собирались всей семьёй. Теперь здесь всё опустело, а мягкий диван и низкий обеденный стол покрылись пылью.

От непривычной тишины Хирами стало не по себе. Захотелось поскорее уйти отсюда.

Вот только для начала нужно найти кинжал.

Взяв с полки фонарик, он двинулся в сторону кухни и начал аккуратно, не создавая шума, исследовать шкафы: может быть, папа закинул его куда-нибудь поглубже, чтобы дети не нашли? Но ничего похожего на кинжал там не было.

Тогда, намеренно игнорируя три двери, Хирами ещё раз осмотрел комнату.

Взгляд снова зацепился за стол, и он вдруг вспомнил один разговор, который произошел между папой и Тео, когда ему исполнилось одиннадцать лет. Невий тогда ещё не родился, а Савина была маленькой. В тот день он искал, чем бы перекусить, но, услышав их голоса, остановился и прислушался.

— Ты отдаёшь его… мне? — со скукой спросил папа, сидя за обеденным столом. — Зачем? Я ведь могу и нажиться на нём.

— Лучше избавься, — ответил Тео. Его привычный звонкий голос звучал глухо и устало. — Выброси его куда-нибудь подальше, чтобы никто не нашёл и не пострадал. Можно в море закинуть, когда на работу поплывёшь, или закопай где-нибудь.

Папа склонил голову набок.

— Так сделай это сам.

— Не могу. Зарий, я… слишком сильно к нему привязан.

— Ты имеешь в виду…?

— Нет. Это другое.

— Хм, другое? — папа сначала посмотрел на Тео, потом на предмет, лежащий перед ним, затем снова на Тео. — Значит, если я заберу его, ты будешь в порядке?

— Да… думаю, да, — ответил тот и, тяжело вздохнув, провел рукой по своим тёмно-красным волосам. — Это всего лишь вещь. Думаю, ничего не будет.

— Думаешь?

Папа взял ножны, достал оттуда кинжал и стал расслабленно его осматривать. Волнообразный клинок напоминал пламя огня.

— Он очень ценный, Тео, — продолжил папа. — С особой силой. Любой готов убить за него. Не жалко расставаться?

— Нет. Не хочу его видеть.

— Тогда ладно, заберу.

— Только у меня есть к тебе просьба.

— Хм?

Тео отобрал у него кинжал:

— Ты должен забрать его у меня с “силой”.

Папа оживился. Зелёные глаза с азартом сверкнули:

— Не шутишь?! Я наконец смогу сразиться с тобой?!

Под ногами скрипнул дощатый пол. Хирами замер и напрягся, испугавшись, что этот звук мог разбудить маму.

Прислушался. Тишина. Мама всё ещё спит.

Почесав висок возле гладкой кожи шрама, он вдруг подумал: а ведь несмотря на всю ценность кинжала, Тео всё равно решил отдать его. Почему он захотел от него избавиться? Потому что не нужен? Потому что не хотел видеть? Серьёзно?

А может, существовала какая-то другая причина?

Задаваясь вопросом, Хирами увидел краем глаза люк в подвал. В нём хранились заготовки на зиму, хозяйственные инструменты и разный мусор. И там же находился большой сундук, в котором…

Хирами поспешно открыл люк и спустился вниз по деревянной лестнице. Вслепую пошарив по стене, он нашёл выключатель и подвал залился жёлтым светом. Внимание сразу же привлекли холсты: незаконченные картины мамы, стоящие вдоль стены и частично спрятанные под покрывалом. А около них таился сундук. Недолго думая, Хирами начал откапывать его из-под груды старого хлама.

На удивление, тот остался таким же целым и невредимым, как и десять лет назад, когда он впервые наткнулся на него. Папа хранил там рыбацкие принадлежности. И в один из тех дней, когда они собирались вместе выйти в море, Хирами заметил в нём очень знакомый предмет.

Позже, будучи любопытным ребенком, он не раз спускался в подвал и рассматривал кинжал. Разве такая красота может существовать в их мире? Хотелось присвоить её себе, уделить почетное место на своих полках. И он планировал это сделать, пока однажды… Тео не поймал его.

Это произошло внезапно.

В тот день Хирами был уверен, что Тео во дворе жарит мясо, а родители ему помогают. Обычно в такую тёплую погоду они редко заходили в дом: предпочитали обедать на улице. Поэтому он со спокойной душой спустился в подвал, достал кинжал из ножен и стал в очередной раз его рассматривать.

Блестящее лезвие извивалось подобно маленькой змее, а рукоять на ощупь была мягкой и нежной, словно чья-то кожа.

— Чем занят?

Хирами вздрогнул и развернулся, спрятав руки за спину.

Тео, держась за люк, спускался по лестнице. На нём, как всегда, была черная кофта с длинными рукавами и высоким воротником, закрывающим шею, а также капюшон, который он часто натягивал на голову. Он носил эту одежду даже летом и ни разу не жаловался на жару.

Спустившись, Тео вдруг остановился, а затем прищурился.

— Чего молчишь? — снова спросил он. — Что за спиной прячешь?

— Ничего, — быстро ответил Хирами.

— Правда? — На лице Тео появилась насмешливая улыбка. — Ну хорошо. Тогда иди наверх, — он мотнул головой в сторону выхода. — Мама во дворе ждёт. Хочет, чтобы ты помог.

Хирами кивнул, но не сдвинулся с места.

— И чего стоишь?

Тео медленно приблизился. Он возвысился над ним и опустил капюшон, и Хирами снова увидел темно-красные волосы, которые тот всегда прятал.

— Хирами, нехорошо брать чужие вещи. Ты ведь это знаешь, да?

Хирами моргнул, поражаясь тому, как быстро и легко его поймали.

Тео протянул руку:

— Отдай кинжал.

Хирами посмотрел на ладонь, потом на него.

— Но он ведь тебе не нужен, — сказал он, крепче сжимая рукоять за спиной.

— Он не нужен и тебе, — ответил тот.

— Нужен.

— Зачем?

— Он мой.

Тео со смехом выдохнул:

— Что?

— Теперь он мой, — ответил Хирами, вздернув подбородок. — Ты же хотел от него избавиться. Я его забираю.

Тео прищурился:

— Хирами, этот кинжал не игрушка. Отдай мне его.

— Не хочу.

— Верни мой кинжал, Хирами.

— Но…

— Верни.

Возмущенно надув щеки, Хирами отдал кинжал и в тот же момент вздрогнул, когда лицо Тео вдруг перекосило от боли. Испугавшись, что тот порезался, он забеспокоился, но осмотрев его руки, не увидел ни одной царапины.

— Где ножны? — натужно спросил Тео. Его бледное лицо покраснело, а на шее выступили вены. — Хирами, где?!

Хирами сделал пару шагов назад, не понимая, что происходит.

— Не знаю… — растерянно ответил он, но потом указал пальцем на сундук.

Тео метнулся туда, как ужаленный, нашёл ножны и быстрым движением вернул кинжал на место, а затем, бормоча под нос ругательства, кинул его в другой конец подвала.

Раздался грохот.

Хирами в ужасе посмотрел на Тео, но, встретив его взгляд, наполненный яростью, сразу же опустил глаза. В горле встал ком. Он прислонился к холодной стене, желая слиться с ней, стать невидимым, но не получилось: Тео в два шага оказался рядом и упал пред ним на колени.

— Ты не порезался?! — обеспокоено спросил тот, быстро проверяя его ладони. — Нигде нет царапины?

Хирами крутанули на месте, как безвольную куклу, и осмотрели со всех сторон. Поведение Тео настолько его озадачило, что слова пролетали мимо ушей.

— Хирами! — Его встряхнули. — Не молчи!

Смотря на встревоженное лицо Тео, Хирами ответил:

— Н-нет. Я не порезался.

— Точно?

— Точно.

Тео склонил голову и облегченно вздохнул.

В подвале, освещенным жёлтым светом, наступила тишина. Многолетняя пыль летала в воздухе.

— П-прости, — тихо пробормотал Хирами.

Тео поднял голову:

— За что?

— За то, что взял кинжал. Я не думал, что ты будешь злиться.

— Я… Я не злился на тебя, Хирами. Я просто… Мы с твоим папой совсем не подумали о том, что ты можешь найти этот кинжал. Не приди я сейчас, неизвестно, что было бы. — Он сел на пол, закрыл глаза и потер переносицу. — Прости, я, наверное, напугал тебя. Я не хотел. Если честно, я сам испугался.

Хирами недоверчиво покосился на него:

— Ты-то? Испугался?

Тео широко улыбнулся.

— Ну, у меня была причина, — ответил он. — Я ведь даже представить себе не мог, что ты не только найдешь кинжал, но и вытащишь его из ножен. Ты же мог порезаться. Как тут не испугаться?

Хирами присел на корточки.

— Но ведь, если бы я порезался, то рана зажила бы. Фракма от этого не появилась бы. Папа говорил, что фракма появляется только после смерти человека. — Он дотронулся до его колена и погладил. — Поэтому не было причин пугаться. Всё было бы хорошо.

Уголок рта Тео дернулся:

— Спасибо, конечно, за утешение, но фракм я не боюсь.

— Не боишься?

— Нет.

Хирами заинтересовался:

— Тогда чего ты испугался?

— Того, что кинжал мог навредить тебе.

— Как?

Тео протяжно вздохнул.

— Послушай, Хирами. Этот кинжал — не обычный ножик. В нём есть кое-какая сила, способность. И она опасна.

— Способность? Какая? — Хирами ближе подполз на корточках. — Как у сампиров? Но кинжал же не человек, откуда в нём могут быть какие-то способности?

— Воу-воу! Подожди. — Тео поднял ладонь и отодвинулся. — Что за вопросы? Я точно говорю с одиннадцатилетним ребенком?

Хирами насупился:

— Ну, Тео!

— Ладно-ладно, — Тео криво улыбнулся. — Думаю, я могу тебе кое-что рассказать… Хотя знаешь, что?

— Что?

— Эта способность тебе не понравится.

Хирами приблизился ещё ближе:

— Почему?

— Потому что… — Тео сделал паузу, нагнулся и, прикрывая рот ладонью, будто собирался рассказать большой секрет, добавил: — Через этот кинжал я могу узнать, где ты хранишь все свои сладости, которые прячешь от Савины.

Хирами резко выпрямился, выпучив глаза. Как же было трудно найти место, до которого не дотянулись бы маленькие и любопытные ручки Савины! А что, если Тео уже узнал об этом месте? Что, если пойдет и сам всё съест? А он ведь может!

Но когда Тео покраснел, едва сдерживая смех, Хирами понял, что его в очередной раз одурачили.

— Опять ты шутишь! — Он недовольно скрестил руки на груди и встал, отчего теперь смотрел на Тео сверху вниз. — Мне же, правда, интересно.

Послышался скрип. В проеме люка появилась мама. Когда она опустилась на колени и заглянула вовнутрь, её светлые волосы, собранные в хвост, коснулись плеч, а щёки залил лёгкий румянец.

— У вас там всё в порядке? — спросила она, и её голос раздался эхом по каменным стенам. — Ты же не забыл, что мне нужен Хирами, а, Тео?

— Конечно, нет, Вивиан, — ответил тот, задрав голову и широко улыбаясь. — Мы сейчас договорим и придем, хорошо?

— Хорошо.

Мама улыбнулась в ответ, поднялась и пошла в сторону кухни, и Хирами услышал, как от её шагов раздавался отдаленный скрип дощатого пола. Он изумился: а ведь Тео до этого спустился в подвал очень тихо… прямо как рысь. Он вообще его не слышал!

— Послушай, Хирами, — голос Тео прозвучал тихо и с теплотой. — Присядь, пожалуйста.

Хирами послушно сел перед ним.

— Этот кинжал, — продолжил тот, — можно сказать, ядовит. Если кто-то поранится им, то может пострадать. Даже один порез способен вызвать фракму. Конечно, появится она или нет — всё-таки вопрос тела, но всё же… такой исход вполне возможен. — Он вдруг помедлил. — Поэтому кинжал ни в коем случае не должен оказаться в чужих руках. Особенно в твоих или Савины. Я, конечно, скажу Зарию, чтобы он спрятал его понадежнее, раз не собирается от него избавляться, но и от тебя мне бы хотелось услышать кое-какое обещание.

Хирами вопросительно склонил голову:

— Какое?

— Пообещай мне, что не будешь играть с ним, если вдруг снова найдешь.

Посмотрев в сторону, Хирами задумался.

— Хорошо, — ответил он, чуть помедлив.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Тео сразу же расцвел.

— Вот и умничка, — сказал он, потрепал его по волосам и приподнялся на колени, чтобы встать. — Идем, поможем твоей маме вместе.

— Но Тео…

Тео замер:

— Мм?

— Если кинжал так опасен, то тогда почему он был у тебя?

Спросив об этом, Хирами надеялся получить ответ, но Тео в тот момент промолчал, а его глаза, вспыхнувшие озорным блеском, вдруг поблекли. После вопрос больше не поднимался. Да и кинжал тоже больше нигде не обнаруживался.

Поэтому, когда Хирами открыл сундук, заглянул внутрь и ничего не нашёл, то не сильно удивился. Прошло восемь лет. За это время папа мог перепрятать кинжал куда угодно. Вопрос только — куда?

Хирами почесал затылок.

Искать во дворе или где-то под террасой — изначально не имело смысла, так как там кинжал мог испортиться от влаги, а папа считал его ценным и дорогим. Следовательно оставался лишь сам дом, в котором, кроме кухни с гостиной, были ещё три комнаты: его, Савины и родительская. И что-то подсказывало Хирами, что кинжал находился именно в последней.

Закрыв сундук и вернув весь хлам на место, Хирами вылез из подвала и осторожно покосился на дверь, за которой спала мама. От мысли, что нужно зайти туда, свело желудок — да так, будто сама фракма металась по его внутренностям и не давала сделать вдох. Он приблизился, коснулся ручки…

А что, если мама проснётся? Если это произойдёт, то…

Хирами медленно выдохнул. А разве есть выбор? Если он хочет стать сампиром и помочь ей, защитить её, то снова придется столкнуться с этим.

Чувствуя в горле биение своего сердца, он сглотнул, а затем приоткрыл дверь и проник внутрь.

Комната оказалась куда холоднее, чем гостиная. Распахнутое окно впустило свежий воздух, а через прозрачные шторы проникал сумрачный свет, делая и без того тёмное помещение ещё мрачнее. Стараясь дышать как можно реже, Хирами закрыл створку: не хватало, чтобы мама заболела, и принялся за поиски.

Сначала он, включив фонарик, заглянул под кровать. Но среди нескольких забытых вещей, покрытых пылью, кинжала там не было. Следом он, изредка поглядывая на спящую маму, выдвинул ящик прикроватной тумбы. Но и там тоже ничего.

Оставался встроенный шкаф.

Хирами пересек комнату, открыл его и искать среди вещей и одежды. Дойдя до верхней полки, он потянулся на носочки, и в тот момент, когда пальцы дотронулись до мягкого, плотного материала, он услышал, как за спиной скрипнула кровать.

— Зарий? — прохрипел голос мамы.

Хирами замер, перестал дышать. Он опасливо обернулся.

Мама с трудом приподнялась на локтях. Запутанные волосы, бледный вид… Когда она села ещё выше, то одеяло сползло вниз и оголило шею, и Хирами увидел на ней торкму — подобие ошейника, которую носили все, без исключения, включая и Хирами. Эта вещь была настолько привычна и естественна, что едва ощущалась на коже. Вот только разница между тем, как она должна прилегать к шее и как сейчас свободно висела на маме — нельзя было не заметить.

Смотря на её впалые щеки, Хирами ужаснулся: почему она так похудела? Когда она в последний раз нормально ела? Но больше всего поразило то, что её сонные глаза блуждали по нему так, будто, произнося имя отца, она искренне надеялась, что тот вернулся из мертвых.

Моргнув пару раз, мама, казалось, наконец проснулась. Осознав, что в комнате находится не муж, а сын, она снова легла, и из-под одеяла послышался приглушённый всхлип.

Хирами не двигался. Не дышал. Казалось, воздух в комнате окончательно заледенел.

Это произошло снова.

Снова. Как в тот раз.

Хирами не понял, как вышел из комнаты, не понял, как покинул дом. Он шёл по улице, сжимая в руке кожаные ножны, где прятался кинжал, и думал лишь о том, что скоро всё закончится.

Все эти поиски, которые длились больше полугода, все эти бессонные ночи, в которых он просыпался в поту и бежал в соседние комнаты, думая, что над кроватью мамы или Савины нависла фракма с обнажёнными острыми зубами, — закончатся. Скоро исчезнет болезненное чувство, поднимающееся в горле каждый раз, когда он, распахнув дверь, осознавал, что даже если бы фракма действительно появилась бы в доме, то он ничего не смог бы сделать. Ничем не смог бы помочь.

Он был бессильным. Бесполезным.

И это должно закончится.

Ценен кинжал или же опасен — не важно. Ему необходимо рискнуть.