Альбус Поттер и Смотритель маяка (джен)

Пока магический мир праздновал годовщину, под городом, где не слышно времени, жили таинственные голоса. Заброшенные скрытые тоннели под Лондоном, построенные маглами еще до Второй Мировой войны, стали прибежищем тех, кто искал не спасение, а тишину, где тот мог залечь на дно глубже, чем обычные обыватели магического мира. Где-то еще в большей глубине лондонских подземелий сквозь туман и холод располагалась база тех, кто скрывался от правосудия и, в отличие от третьесортных преступников, которые жили за счет наживы, жили те, кто верил неким высшим идеалам.

В огромном зале, обвитый заржавевшим чугуном с висящими сталактитами, где была нацарапаны круги, перечеркнутыми линиями и буквами «L», символами организации «Легион», символ который разные Министерства магии разных стран отказывались признавать, а если и признавали, то боялись. Факелы горели мертвенным белым пламенем, не давая тепла, а каждый звук казался здесь громче, чем должен: капель воды, скрип сапог, шепот заклятий и прочих разговоров. Магия осела в этих тоннелях, как пыль. Она пропитала стены, превращая их в хранилище воспоминаний и страха. Те, кто спускался сюда впервые, ощущали невидимое давление — словно сам город сверху давил на них своей тяжестью, а под землей жили не люди, а сама память войны, оставшаяся без хозяев.

Пятеро темных магов сидели вокруг круглого стола, как рыцари Камелота, и обсуждали свои дела, их силуэты колебались в свете этих самых факелов.

Возглавлял эту шайку таинственный человек под кодовым именем «Нокс». Мало кто из них знал, кем он был на самом деле. Одни считали, что он — бывший невыразимец из Отдела тайн Британского Министерства Магии; ученый особых темных искусств, который побывал в Азкабане и каким-то особым способом оттуда сбежал или дезертировавший мракоборец из Европы. Но для них всех он был просто Ноксом — тем, кто собрал их и дал им цель. Нокс всегда появлялся из тени, будто принадлежал ей всю свою жизнь. Высокий, худощавый, в длинном плаще, больше похожем на старинный монашеский покров, чем на боевую мантию. Его лицо скрывала гладкая серебристая маска без черт лица, внутри глазниц была лишь пустота, будто человек за этой маской — это какой-то фантом, а не человек. Под капюшоном его фигура казалась почти бесформенной: только очертания рук, иногда выступающие из-под тёмной ткани. Его подчиненные и союзники всегда ощущали вокруг него еще больший холод, будто он еще управлял стихией. Кто-то считал его фанатиком, кто-то — философом, кто-то из местных — новым воплощением Волан-де-Мортом, но ни один не смог понять, кем он был на самом деле. Его настоящее имя таинственный темный маг хранил как зеницу ока, лишь единицы знали, кем он был на самом деле, а еще меньше знали как он выглядел под своей маской. Несмотря на это, для такой масштабной организации как Легион, он был ценным агентом, который возглавлял ее британскую ячейку.

Нокс вышел к своим подчиненным с двумя свитками. Один из них он с помощью каменной волшебной палочкой повесил на стену и раскрыл, а вторую оставил на столе. На них изображены лабиринты и схемы подходов.

Мужчина средних лет с длинными волосами и с выражение лица, будет он прожил тяжелую жизнь обратился к Ноксу на французском.

— Скажи, месье, что мы должны делать после Берлина?

— Не все знают наш язык, переходи на английский, — ответил Нокс глубоким голосом, полный искажений, источником которой служила эта самая масках без черт лица.

— Мы потеряли троих наших, — ответила одна из ведьм, печально вздохнув. — Но они знали за что шли.

— А я вот не понимаю, чего мы потеряли в Берлине?

— Магловская станция метро в Берлине была отвлекающим маневром, Филипп, чтобы похитить эти свитки, — ответил ему главарь банды.

— Мрак, успокойся! — ответил Калеб Чилл — крепкий, с квадратным лицом, с короткой щетиной и глазами цвета стали.

— Легко думать, погиб мой лучший друг там из-за ничего!

— Очень жаль, что британские мракоборцы тогда сумели нарваться на нас, но нам удалось добиться надежного слива ценной информации, — спокойно ответил Нокс. — Благо, британцы ушли по ложному следу.

— Это карты дополнительных путей в Отдел Тайн? Об этом не знает, наверное, даже местный Министр, — отрезала ведьма.

В свете факела показалось ее тонкое лицо, скрытое капюшоном, в ее фиолетовых глазах горел разум, но не фанатизм.

— Несмотря на это, операция крайняя опасная, — продолжила она. — Даже если предположить, что мракоборцы расслабятся после праздника…

— Предоставь это дело мне, — успокоил подчиненных Нокс. — Мои люди в Министерстве окажут нам необходимую помощь. Поттер и его лояльные шавки не успеют что-либо предпринять.

— А Совет Легиона одобрит эту затею? — строго спросил Мрак своего главаря, тот ответил:

— Нам достаточен карт-бланш, чтобы действовать максимально автономно от Совета, чтобы принести цели Легиона в эту страну. Эти британцы думают, что весь мир крутится вокруг них и не видят дальше собственного носа. Вот скажи мне, Филипп, как чистокровный волшебник чистокровному, притесняют ли таких как нас в твоей стране?

— Да по всей Европе стало больше грязнокровок, как и по всему миру, а чистокровных из-за действий этого Волан-де-Морта и его цепных псов стали притеснять, будто быть — им не гордость, репутация ухудшилась. Поэтому месье Лестрейндж и курирует нами! Я горд тем, что этот бывший Пожиратель встал в Совете, — с гордостью сказал Мрак. — Для него — это месть за падение!

— Ты винишь этого змеелюба, но уважаешь его прихвостня? — спросил Чилл.

— Только месье Лестрейндж временами забывает, что цель Легиона — установить власть волшебников в мире, а не только чистокровных, — поправил Нокс. — Этот безносый идиот поплатился за свой фанатизм, хоть некоторых из его банды мы приняли после Гражданской войны в Британии, они должны понимать, что Легион не повторит его ошибок. Магия зарождается в избранных душах, тот кто владеет ею, правит миром. Международная конфедерация магов когда-нибудь это поймет и отметит этот Статут о секретности. И все же… — на долю секунды задумался Нокс. — Наша цель — нести идеалы Легиона в эти бедные земли. Атака в Берлине — это лишь первый этап, теперь наша цель находится здесь — в отделе Тайн. Здесь хранится один рубин — артефакт, который даст нам ключ.

— Ключ к чему? — прищурилась ведьма.

— К равновесию, — ответил их лидер, приложив пальцы к подбородку. — К концу крайностей. К миру, где свет не будет считать тьму своей тенью.

Нокс говорил с некоторым пафосом, будто о чем-то давно решенном или приведено к этому решенному. Факел дрогнул, словно от сквозняка, хотя в зале не было ветра.

— Нокс, ты в последнее время слишком тихо себя ведешь. Что ты задумал?

— Филипп Мрак, это вызов? — спросил он, улыбаясь под маской.

— Я не настолько выжил из ума, чтобы бросать тебе вызов, Нокс. Я знаю что ты — сильнейший волшебник в мире.

— Не льсти мне, — ответил он.

Ведьма, сопровождающая Нокса, наклонила голову, посмотрела на Калеба и Филиппа, и медленно отстранила капюшон так, что в свете факела на секунду оголились уши и часть шеи. Это был жест, не требующий слов: «Давайте оставим страсти в стороне». В ее взгляде за меткой рациональности угадывался внутренний счетчик — аналитик, привыкший взвешивать риск до того, как решиться. Она медленно провела ладонью по краю карты.

— Макото? — спросила она, и в ее голосе прозвучала не только команда, но и тихая надежда, что механика не подведет. — Ты уверена, что сможешь открыть путь через коллектор без сдвига тканевого шва?

Из тени вышла низенькая девушка азиатской наружности с немного вытянутым лицом, прической каре и прямой осанкой. Ее черные как ночь глаза были узкими, но в них переливалось спокойствие странствующей, которая видела, как переходы между мирами открываются и закрываются, как двери, ведущие из одного дома в другой. Она поклонилась присутствующим едва заметно и сдержанно кивнула.

— Точность требует времени, — сказала она тихо по-японски, ее слова переводил Калеб, который жил в свое время в Киото, где и познакомился с Макото, а после были влюблены в друг друга. — Я проверю точки опоры и открою портал в коллекторе на северо-западной ветке.

Нокс слушал, держа ладонь на амулете. В полумраке серебряная линия символа слегка почернела и снова забрезжила. Он не спешил, но в его молчании был свой ритм — уверенность, от которой у некоторых члекнов банды появлялись муражки.

— Хорошо, что Нотт дал дополнительные сведения, хотя они не полные, но достаточно для отвлекающего маневра и входа в Отдел тайн. Я отправлюсь на Годрикова Впадину, пока вы отвлечете мракоборцев и похитите рубин.

— Что это за рубин, босс? — спросил Калеб, все еще сомневаясь в плане. — Ты так и не дал нам ответа?

— Хороший вопрос, друг мой. Отвечу. Если я правильно понял из информации из Берлина, этот рубин невыразимцы хотели изучить. Теоретически, он усиливает магию и создает связи. Для Легиона — это ценное приобритение.

— А что ты будешь делать во Впадине? — спросила уже ведьма.

— Кое что сделаю, что принесет равновесие миру. Я буду ждать вас недалеко от этого поселения, вы должны мне передать рубин, даже я все сделаю сам!

— Нокс слишком скрыт! Понятно! — возмущался Мрак.

— Ты сомневаешься со вмне, Филипп?

— Ты — главарь, месье Нокс, я не спорю, но ты скрытен даже для себя самого. Что ты задумал?

Нокс опустил голову, сжал руки в кулак и заявил, посмотрев сквозь свою маску каждому из членов своей группы:

— Пока я ваш лидер и пока я жив, вам придется меня слушаться, иначе альтернатива — это Азкабан или смерть, если Легион узнает о любых ваших сомнениях. Перед тем, как окончательно начать наше нападение, я согласую наши действия с куратором. Надеюсь, вы не против, друзья мои?

Никто не возражал. Нокс удалился в свою комнату, он на мгновение замер, будто прислушивался не к звукам, а к воздуху, к самой ткани пространства, затем подошел к камню связи — черному, как неспетая ночь, — и тихо коснулся его кончиками пальцев. Поверхность дрогнула, воздух вокруг камня завихрился и появился легкий сизый дым, из дыма появилась человеческая фигура размером с предплечье от локтя до кончиков пальцев — плечистая, жилистая, с седыми прядями, как серебряные нити на темной ткани, в такой же мантии в какой был сам Нокс.

— Ты снова действуешь без разрешения? — спросила фигура голосом низким и холодным, как у человека, привыкшего, что его боятся и уважают.

— Месье Лестрейндж, рад вас видеть! — вместо этого сделал Нокс поклон головой уважительно, но без покорности.

— Твоя операция в Берлине едва не поставила Легион под удар! А теперь ты охотишься за каким-то артефактом! Совет откровенно недоволен тобой и твоими последователями!

— Нужным, месье! Совет медлит, пока Легион теряет время, мир не стоит на месте. Вы же жаждете реванша за все унижения в Британии?

Оба собеседника смотрели друг на друга — без глаз, маска в лицо, два хищника, привыкших к темноте.

— Я выполняю выполняю поручение Легиона, — ровно ответил Нокс на замечание своего куратора. — Здесь, в Британии, хаос дозрел. Надо помочь «снять кожуру».

— Совет дал тебе слишком много свободы.

Лестрейндж склонился ближе, его силуэт дрогнул в магической ряби.

— Ты ведешь свои операции так, будто Легион — твоя личная игрушка: Берлин, агентурные сливы, карты Отдела тайн… а теперь поиски какого-то непонятного артефакта. Ты рискуешь всем — и мнишь, что можешь не отвечать перед Советом.

Нокс чуть заметно поднял голову, его маска блеснула в свете факела.

— Риск — это мой инструмент, месье!

В голосе куратора впервые мелькнула тень раздражения.

— Риск — это то, за что мы казнили людей лучших, чем ты, мой друг! Ты прав, что я хочу отомстить этим ублюдкам — это да! Но Легион научил меня многому, главному из них — это терпению — это то, чего у тебя нет! Ты напоминаешь мне меня самого, когда я был Пожирателем смерти. Последний совет — не спеши, если не оцениваешь риски! Легион — структура, а не идея, какая была у Темного Лорда. Нам нужна дисциплина, стратегия, а не твои туманные «равновесия» и философские бредни.

На миг повисла мертвая тишина. Факелы тихо треснули, будто от холода.

— Вы боитесь результата.

— Это тебе нужно бояться, Нокс, последствий. Если ты провалишься, ни твои сообщники, ни Совет, ни я не спасем тебя. Лучше тебе быть мертвым, если потерпишь неудачу! В Легионе не бывает второго шанса. Я начинаю задумываться, а не ведешь ли ты свою игру?

— Ни в коем случае, месье, — спокойно ответил Нокс, будто не обращая внимания на угрозы и не отвел взгляда маски. — Я не прошу спасения, я знаю про последствия.

Лестрейндж медленно растворился в ряби магии, словно тень, которую наконец поглотила ночь. Перед тем как исчезнуть совсем, он произнес:

— И всё же… Ты в итоге, на чьей ты стороне? Ответить потом, если переживешь свою операцию…

И проекция пропала.

Пламя факела на мгновение угасло, словно испугалось услышанного.

— Ха-ха! Старый дурак! — сказал в пустоту Нокс. — Ты никогда не признаешь, что не хочешь отпустить прошлое в глубине своей души.

Зал опустел.

Нокс стоял неподвижно еще несколько мгновений, будто вслушивался в тишину, оставшуюся после исчезновения проекции месье Лестрейнджа. Казалось, что сам воздух в тоннеле пропитал его угрозой, а холод от камня связи успел добраться до костей. Нокс провел пальцем по символу на амулете — тот на секунду вспыхнул, отражаясь мертвенным сиянием на маске.

Он развернулся и вышел в главный зал, где его банда ждала.

Факелы трепетали, будто чувствовали приближение решения, от которого не будет возврата.

Калеб Чилл опустил голову на стол, что-то рассуждая. Филипп Мрак мерил шагами пол. Ведьма, скрытая под капюшоном, замерла у карты тоннелей, как статуя, которую держала только мысль о будущем риске. Макото сидела на корточках у свитка со схемами порталов, водя по ним пальцем и что-то шепча себе под нос.

Все подняли головы, когда Нокс вернулся.

Главарь банды не стол подготавливать речи, лишь подошел к столу и заговорил своим искаженным глубоким голосом.

— Так, ребята, мы начинаем через час, — произнес он так, что эхо его голоса из маски распространилось по всему тоннелю. — Пока большинство работников Министерства еще спит, пока мракоборцы глотают похмельные напитки и строят из себя стражей порядка, пока Поттер и его шавки убеждают себя, что мир стабилен.

Мрак усмехнулся:

— Они будут такими медленными и с похмельем, что мы для них будем галлюцинацией.

— Точно, Фил, может, помашем им рукой? — улыбнулся Калеб.

Нокс резко повернул голову в их сторону.

— Не рассчитывайте на их слабость. Сделайте все так, будто каждый из них — враг, равный вам по силе.

Филипп замолчал, сжав губы.

Макото поднялась, аккуратно свернула схемы портальных узлов и прижала их к груди.

— Я проверила точки пересечения, Нокс-сама, — сказала она на ломаном английском. — Коллектор откроется, но проход удержится недолго.

— Мако, — тепло обратился Калеб к своей подруге, — ты уверена, что готова? Ведь ты так и не пришла до конца в себя, а открытие порталов серьезно влияет на твое здоровье.

— Не волнуйся за меня! — улыбнулась в ответ на заботу Макото.

— Хватит, — ответил Нокс. — Нашей группе потребуется лишь мгновение. Наши люди в рядах мракоборцев окажут содействие. Ваша задача — быстрое проникновение и полное молчание. Никаких вспышек, никаких дуэльных бравад. Берете рубин — и исчезаете. Макото откроет вам обратный путь.

Ведьма шагнула вперед.

— А ты? Ты сказал, что отправишься отдельно, но куда? — спросила она, будто о чем-то догадывалась.

Нокс поднял голову, и факел отражался в линзах его маски так, будто внутри неё мерцало собственное пламя.

— Мои действия параллельны вашей операции, они не касается вас.

Филипп Мрак фыркнул:

— Нам бы знать, куда идет наш лидер?

— Вам достаточно знать, куда пойдете вы. Когда добудете рубин, жду вас недалеко от Годриковой впадины. Моя часть операции — это бремя, которое не хочу нагружать вами, друзья мои. Я верю в вас, что вы справитесь! Удачи вам!

— Мы поняли! Через час — сбор в нижнем коллекторе.

Ведьма поправила капюшон, скрывая выражение лица.

Макото тихо сказала:

— Я буду готова.

Филипп Мрак сжал кулак:

— Легион увидит нашу силу!

Нокс сделал шаг назад и растворился в тени — так естественно, будто родился в ней и лишь ненадолго выходил к свету.

Свет факелов дрогнул, словно сузился.

Банда Нокса разошлась по тоннелям, каждый — к своему участку, каждый — к своему страху и своей роли.