Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Быть жертвой очень изнурительно.

В течение нескольких дней после инцидента в торговом центре «Татуин» одноклассники, которых я встречал в коридоре, были вынуждены из вежливости и приличия изображать заботу о моём здоровье.

— Чувак, слышал, что случилось. Рад, что ты цел.

Врёшь, но неважно. Я признаю твоё участие в этом социальном ритуале и официально освобождаю тебя от дальнейших обязанностей.

— Эй, я видел по новостям, что с тобой произошло. Ты как?

Хм, какой ответ быстрее всего закончит разговор? О, да, я в норме.

— Точно всё хорошо? Тебе что-нибудь нужно?

Не особо, но любой повод соскочить с физ-ры я, пожалуй, приму.

— Тебя правда спас Всемогущий? Какой он?

Размытое пятно, стремительно удаляющееся вдаль. Похоже, мы, спасённые, даже не достойны его внимания. Но так сказать нельзя, так что отвечу, что он выглядел очень занятым.

Как бы мне ни было тяжко в школе, дома было ещё хуже. Вместо того чтобы дать мне спокойно отдохнуть, мне приходилось проводить слишком много времени с моей милой младшей сестрёнкой, уверяя её, что я не исчезну однажды по пути домой. Даже родители несколько дней подряд возвращались с работы к ужину, а потом ещё и по очереди оставались дома по вечерам с целью «убедиться, что с нами всё хорошо». Я, разумеется, люблю свою семью. И не против видеть родителей рядом, особенно если они приходят достаточно рано, чтобы не засыпать посреди разговора. Даже приставучесть Комачи в чём-то умилительна, хотя утешать её каждый раз, когда ей снится кошмар и она просыпается в слезах, это то, без чего я бы с радостью обошёлся. Но из-за школы и дома у меня пару недель после инцидента просто не было ни минуты для себя, вроде посидеть, подумать, выдохнуть. Для человека, привыкшего к тихому одиночеству, это был сущий ад.

Разумеется, после такого я решил, что больше никогда не стану жертвой.

Неделю спустя после случая в Татуине всё более-менее утихло — и в школе, и дома — и у меня наконец появилась возможность испытать причуды, которые я скопировал. Самой заметной, конечно, была сила Всемогущего, но после инцидента мне всё же удалось «выразить благодарность» и некоторым другим профи, работавшим на месте. У меня в кармане жгло полдюжины причуд уровня профи, а опробовать их я ещё не успел.

— Эй, Комачи! Я на пробежку, — крикнул я, зашнуровывая кроссовки.

— Ого, мой братец вдруг решил привести себя в форму? Что же мне делать, если какая-нибудь девочка из школы это заметит и уведёт тебя у меня? Ах! За такое я получаю кучу очков Комачи!

Моя сестра, в отличие от меня, обладает четырьмя необходимыми качествами для популярности: она милая, привлекательная, с хорошеньким личиком и отличной причудой. И всё равно, непостижимо, продолжает общаться со своим некрутым старшим братом, что я могу списать только на её юность и невинность. Иногда она, как сейчас, вспархивает рядом с блестящими глазками и устраивает целый спектакль из-за моей обычной пробежки, но почему-то это меня не слишком раздражает.

— Ага-ага, — отозвался я. — Не переживай, я о тебе не забуду, даже если у меня будет по девчонке на каждой руке.

— Сестролюб! — заявила она, обвиняюще ткнув в меня пальчиком. Эй, ты вообще знаешь, что это грубо? — И фу-у-у! По девчонке на каждой руке? Перестань читать свои стрёмные ранобэ, онии-чан!

— Говорит та, что весь день пялится в телек, — проворчал я, закатывая глаза на наш привычный спор. — В общем, меня не будет какое-то время, но к ужину вернусь.

— Э? Так надолго? — удивилась она.

Я пожал плечами, не желая вдаваться в подробности.

— Ага. А что, что-то не так?

— Не-а, — покачала головой Комачи, едва заметно улыбнувшись. — Всё нормально. Удачи, онии-чан! — и потом, тихо, почти себе под нос: — Лишь бы в следующий раз ты нормально убежал.

...Как я уже говорил, Комачи любит делать из мухи слона. Но она слишком милаха, чтобы на неё злиться.

В общем, хотя я и сказал, что иду на пробежку, на самом деле я собирался тестировать новые причуды. Теоретически использование причуды без лицензии в общественных местах незаконно; на практике же если ты не портишь имущество, не шумишь и не даёшь повода для жалоб, никому до тебя нет дела. Это один из тех законов, что в приличных районах служат напоминанием «не светиться», а в бедных кварталах или районах меньшинств дают полиции формальный повод придраться. Лично мои 108 Навыков обычно настолько слабы, что было едва заметно, пользуюсь ли я ими, так что раньше я не заморачивался поисками специальных мест для тренировок.

К несчастью, это означало, что впервые испробовав причуду, которую я прозвал «Резерв», я находился не в укромном месте, где мои вопли никто бы не услышал, а в городском парке на баскетбольной площадке.

Небольшое отступление: поскольку моя причуда позволяет мне понимать специфику чужих причуд, когда я их копирую, я необычайно сведущ в вопросах, которыми обычно занимается консультант по причудам. Мой консультант в средних классах часто советовал мне подумать о такой карьере — по его словам, мол, «моя причуда ни для чего другого особо и не годится». Особенно мне запомнился один его монолог:

— Тебе, Хачиман, за себя можно не переживать: твоя причуда слабая, то есть копирует слабо. Но если когда-нибудь будешь консультировать кого-то с мощной причудой, знай: многие копирующие причуды берут только основной эффект и не копируют ни физподготовку, ни мелкие мутационные изменения тела, которые сама причуда формирует для безопасного использования. В прошлом люди с причудами копирования уже серьёзно калечились, пытаясь взять неподходящие способности, так что в каком-то смысле тебе стоит радоваться, что твоя причуда такая... деликатная.

Из плюсов: я не просто подпрыгнул достаточно высоко, чтобы закинуть мяч сверху — я взлетел так, что мог бы наступить прямо на баскетбольное кольцо.

Из минусов: я едва не сломал обе ноги одним только прыжком, а при приземлении повредил их ещё сильнее.

Снова из плюсов: у меня есть дру... хм. Есть зна... хм. Есть партнёр по физ-ре по имени Заимокудза Йошитеру, чья стойкость к разгромным рецензиям на его кошмарные пародии на ранобэ сопоставима только с выносливостью, которую даёт ему причуда Регенерация. Несмотря на то, что одним прыжком я растянул каждую мышцу в ногах и умудрился подвернуть обе лодыжки при приземлении, если я задействую одну сто восьмую его Регенерации, то кое-как залатаюсь и успею к ужину.

И снова из минусов: у Регенерации Заимокудзы не было встроенного обезболивающего, так что лечиться было не менее больно, чем калечиться. Скажем так, тихо залечиться у меня не вышло.

После нескольких бесконечных минут стонов, кряхтения и нытья, пока мышцы в моих ногах заново срастались, я наконец доковылял до ближайшей скамейки и сел, вместо того чтобы валяться на земле мешком. И вовремя: не прошло и минуты, как ко мне подкатил полицейский на велосипеде.

— У вас всё хорошо? — окликнул он.

— Э-э... да, всё нормально, — сказал я, стараясь сохранять покер-фейс, хотя мне было всё ещё довольно больно.

— Понятно, — он посветил на меня фонариком. К счастью, хотя я и приложился знатно, Регенерация Заимокудзы не давала синякам толком проявиться. — Нам сообщили о криках неподалёку. Звонивший сказал, что кричала женщина или ребёнок. Вы ничего такого не слышали?

Женщина или ребёнок?! Спокойно, держи лицо. Придумай отговорку, придумай отговорку...

— Э-э, вообще-то да. Тут один светловолосый парень и двое его дружков гнались за кем-то вон в ту сторону, — сказал я и махнул в сторону зала с игровыми автоматами. Мелочно? Возможно. Но если они местные хулиганы, отмазка звучит правдоподобнее.

И да, возможно, я всё ещё держал на них зуб.

Как бы то ни было, полицейский то ли поверил мне, то ли решил, что меня уже достаточно пристыдили за шум, и укатил разыскивать тех выдуманных хулиганов. Я же, немного подлечившись, решил отковылять в место поукромнее, чтобы зализать там раны и отчитать себя за глупость.

Всемогущий — непобедимый герой, человек, который способен уложить почти любого злодея или вытащить людей из самых опасных передряг. Неудивительно, что чуть меньше одного процента от почти бесконечности это всё равно очень-очень-очень много. То, что я скопировал его силу, вовсе не значило, что я умею ею пользоваться: даже одно краткое «прикосновение» к этому источнику мощи растянуло почти каждую (и без того недоразвитую) мышцу в моём теле и дало чудовищную нагрузку на мои связки и суставы.

Вот почему, если говорить начистоту, самой полезной причудой, которую я тогда скопировал, была вовсе не сила Всемогущего. И не причуды Смертельных Рук, Гидранта, Леди Горы или Древесного Камуи, которым я пожимал руки в порыве «поблагодарить за попытку спасти меня», и даже не причуда того блондинистого пацана, с которым я вместе попал в передрягу. Нет, самый полезный дар во всей моей коллекции из 108 навыков... я получил от того слизневого злодея.

На первый взгляд казалось, что толку от той немного, но причуда Слизь идеально подходила моим 108 Навыкам, да так, словно была создана специально для меня. Да-да, потенциал для шуток я осознаю, спасибо. Видите ли, обычно мои 108 скопированных причуд хранятся в отдельных ячейках, не взаимодействуя друг с другом, и за раз я могу получить доступ лишь к одной. А вот Слизь позволяла использовать все причуды тех, к кому прикасается её носитель, одновременно. А поскольку я постоянно прикасаюсь к себе самому — не в этом смысле, извращенцы, — теоретически я тоже мог бы использовать все свои причуды одновременно. Да, я скопировал её лишь на 1/108 мощности, так что реально мог совмещать только две способности, но это всё равно на одну больше, чем раньше.

И тут возможности становились безграничны. Дело не только в том, что, найдя двоих с огненными причудами, я мог бы сложить их и получить что-то на уровне 1/54 от огненной причуды. Геройские команды вообще существуют не зря: 1+1 далеко не всегда равно 2! Мне можно было взять огонь и совместить его с маслом, воду — с электричеством, силу — с увеличением размера, полёт — с ветром и так далее, и так далее, и так далее. Идеальная ситуация для такого одиночки, как я, который в командных заданиях всегда оставался лишним: теперь же я мог собрать команду из самого себя! Из всех комбинаций больше всего меня манила мысль поставить какую-нибудь из моих «второстепенных» причуд в пару с Резервом Всемогущего.

Насколько я мог судить, его причуда Резерв (сам он, небось, называл её как-нибудь пафосно, вроде «АЙ ЭМ ХИРО» на ломаном английском) это наполовину общее усиление силы, наполовину — аккумуляция мощи. Усиление силы я выключить не мог, но был уверен, что, привыкнув к ней, смогу накапливать заряд остальных 106 причуд, чтобы выпускать их разовыми импульсами, притом уже с реальной силой. Это было всё, о чём я мог мечтать... разумеется, если решусь такое использовать.

Тогда я предположил, что именно накопительный аспект и объясняет, почему Всемогущий держит механику своей причуды в секрете: он не хочет, чтобы кто-то узнал, что, исчерпав запас накопленной энергии, он теоретически может остаться без сил. Мысль о том, что я знаю тайную уязвимость сильнейшего человека на Земле, откровенно пугала меня. Стоит мне проболтаться, и я подскажу злодеям способ его уничтожить. Что ещё хуже, если Всемогущий поймёт, что я украл у него часть силы и знаю его секрет... кто знает, что он сделает, чтобы заставить меня молчать? Да, в медиа его рисуют самым добрым и искренним человеком на свете, но разве это не просто хороший пиар?

Разрываясь между чувством вины за предательство доброты Всемогущего и жуткой мыслью о том, что со мной будет, если самый сильный и популярный человек на планете публично обвинит меня в моих преступлениях, я был почти готов пойти домой, отпраздновать, что моя причуда стала чуть полезнее, и затем сделать всё, чтобы никогда больше не попадаться на глаза публике, где кто-нибудь мог бы раскусить, что я натворил. Да, у меня оставались детские мечты о геройстве; как пережиток моего синдрома восьмиклассника. Да, та гибкость и универсальность, о которых я молил в детстве, наконец стали реальностью. Но рисковать всем ради удовлетворения детских заскоков я не был готов. И всё же, из-за всё тех же мечтаний, окончательно отпустить эту идею я тоже не мог.

Несколько дней я балансировал на грани между страхом и желанием, пока наконец не нашёл решающий аргумент: кипящую злость и презрение.

— Да-да, заходите, заходите. Не волнуйтесь, вы ни в чём не провинились. Я просто хотел обсудить с вами кое-что по поводу ваших заявлений в старшую школу.

Несмотря на слова завуча, расслабиться я не смог. Дело было не в том, что он был с причудой-мутацией: наполовину летучей мышью, с большими ушами и необычным носом. Честно говоря, с его очками с линзами толщиной с бутылочное дно и пушистыми свитерами он скорее смахивал на персонажа Диснея. Нет, проблема была в том, что в кабинете со мной была Оримото Каори. Она тоже не была уродливой; наоборот, с её вьющимися каштановыми волосами и широкой улыбкой она была довольно милой. Но в этом-то и была беда. Ведь совсем недавно она меня жестоко отшила.

В отчаянных поисках способа отвлечься я кашлянул:

— Наши заявления? С ними какие-то проблемы?

— Не то чтобы. Я просто хотел убедиться, что вы оба осознанно указали Юэй первым выбором, учитывая, что ваши вторые варианты тоже весьма конкурентны. Вы ведь знаете, что при равных оценках школы предпочитают абитуриента, который поставил их выше в списке приоритетов, да?

Я кивнул, и рядом со мной кивнула Оримото.

— Не переживайте, сэр. Я знаю, как трудно попасть на геройский курс Юэй, — улыбнулась она. — В этом году я буду усердно трудиться, чтобы дотянуть до нужного уровня.

Завуч добродушно рассмеялся.

— Ну, с вашей причудой, Оримото-сан, у вас хорошие шансы пройти практическую часть экзамена. Только не забывайте в этом году и за учёбу взяться, чтобы соответствовать академическим требованиям!

Оримото, разумеется, решительно и мило кивнула. Затем завуч повернулся ко мне.

— Что до вас, Хикигая-кун, ваши средние оценки достаточно высоки, так что вы уже на верном пути. Но это не повод расслабляться, особенно по математике и естественным наукам. Просто... вы точно уверены, что хотите на геройский курс, а не на общий или бизнес-ориентированный? Да, Юэй иногда принимает на общий курс тех, кто провалил геройский, но в вашем случае практическая часть... Что я хочу сказать, врачи в Юэй отличные, но... Я понимаю желание проверить себя, однако риск там совсем не нулевой. Ваша семья поддерживает ваше решение?

— Я...

Если честно, меня подмывало сдаться. Немаленькая часть меня была готова бросить всё и не связываться со стрессом из-за возможного раскрытия секрета о краже части силы Всемогущего. К тому же, я по натуре довольно ленив, привык выезжать на своём, будем честны, незаурядном интеллекте, а поступление в Юэй требовало реальных, настоящих усилий. И наконец, изначально я хотел на геройскую программу, чтобы впечатлить и походить на девушку, которая, как я недавно понял, была законченной лицемеркой.

— На самом деле, сэр...

Но стоило мне почти согласиться, как я это увидел. Ту тонкую, едва скрытую ухмылку. Меня и раньше презирали, но тут было другое. Смотреть на меня свысока, потому что я слаб? Ладно, что с того, вы же правы. Потому что я асоциален? Ха, я с гордостью принимаю ваше презрение. Но Оримото Каори смотрела на меня как на мусор. Словно на жабу, возжелавшую лебединого мяса; как на того, кто недостоин дышать с ней одним воздухом. Будто одним тем, что я посмел вообразить себя ей равным хоть в чём-то, я её оскорбил.

Когда ведущие спрашивают у героев, что вдохновило их надеть плащ, ответы обычно звучат как надо, то есть вдохновляюще: личная трагедия, пережитая или увиденная; кумир; что-нибудь светлое и правильное. Прежде чем я стану настоящим профи, придётся придумать версию получше, чем «чтобы потом ткнуть в лицо одной однокласснице, в её страшно смазливое личико, фактом, что я поступил, а она нет».

— На самом деле, сэр, я уже решил. Я иду в Юэй, — сказал я твёрдо, и кустистые брови завуча взлетели над оправой тяжёлых очков.

— Понимаю. Ну что ж, работайте тогда усердно, молодой человек, — сказал он и ободряюще похлопал меня по плечу.

И следующие десять месяцев я именно этим и занимался.

Если бы кто-то вздумал снять аниме про мою жизнь, то, во-первых, бюджет у него был бы микроскопический, потому что ну кто вообще станет такое смотреть? А во-вторых, десять месяцев между той беседой с завучем и днём вступительного экзамена уложили бы в пару-тройку минут монтажа под вдохновляющую музыку. Иначе-то никак, ведь прожить эти десять месяцев было невыносимо скучно. Заметка мне на будущее: найти кого-нибудь с причудой «Монтаж». Даже если тренировки станут на 1/108 менее нудными, это уже будет заметный прогресс!

Первый кадр этого монтажа был бы таким: я на уроке, лихорадочно исписываю тетрадь планами тренировок. В углу, возможно, приписка: «10 км бега, 100 отжиманий, 100 приседаний, КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ», потому что то шоу было шикарным. А крупно посередине, чтобы зрители прочли, было бы «СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА ТРЕНИРОВКЕ ПРИЧУД УРОВНЯ ПРО-ГЕРОЕВ». Откровенно говоря, мои дробные копии настолько слабы, что ощутимую пользу давали только действительно мощные причуды, так что логично было сперва освоиться именно с ними.

Дальше идёт сцена, объясняющая, как такой лентяй, как я, вообще смог подтянуть форму до уровня геройского экзамена. Вот кадр, где я сижу неподвижно, вокруг слабое оранжевое сияние, меня заливает потом. В следующей кадре я пытаюсь активировать Резерв Всемогущего; перебивка — крупным планом рвутся мышечные волокна, в костях появляются микротрещины. Затем свечение резко меняется на зелёное, тут я включаю Регенерацию Заимокудзы; крупный план — мышцы и кости срастаются, становясь чуть крепче прежнего. Да, я додумался, как провести полноценную тренировку для всего тела за пять минут! Но не завидуйте: боль от этого как от полноценной тренировки, просто сжатая в эти самые пять минут.

Кардио это, разумеется, не тренировало, так что дальше пошли бы кадры, как я бегаю в любую погоду: то один, то, задыхаясь, пытаюсь угнаться за младшей сестрой. Видите ли, причуда Комачи чем-то похожа на мою, только лучше почти во всём. Если уж снимать аниме про мою жизнь, то самое время представить её силу. Тут бы показали, как Комачи легко, вприпрыжку, пятится назад, пока я изо всех сил бегу вперёд. Затем идёт сцена со спортзалом, где она держит в каждой руке по тридцатикилограммовому блину, а я из последних сил удерживаю один двумя руками. Птом как она непринуждённо делает стойку на одной руке, пока я обливаюсь потом над отжиманиями. И, наконец, заставка с закадровым голосом:

«ИМЯ: Хикигая Комачи. ПРИЧУДА: Гомоморфная Химеризация. В отличие от старшего брата, который в основном копирует причуды излучающего типа, Комачи копирует лишь те причуды, что вносят физические изменения в её тело. Благодаря этому её организм получает сразу несколько пассивных усилений силы, скорости и выносливости! Однако эти изменения не меняют её нормальную гуманоидную форму.»

Проще говоря, моя младшая сестра это ходячее биологическое оружие, тираннозавр рекс, уменьшенный до размеров маленькой девочки. Честное слово, я завидую лишь самую малость.

Впрочем, копия её причуды в моих 108 навыках у меня всё-таки имелась. Обычно я не копировал причуды мутаций — на мне они никогда заметно не срабатывали. Ну серьёзно: за день в организме заменяется примерно 0,01% клеток, а моя причуда влияет лишь на 1% из них, то есть на 0,0001%. Если одна стотысячная часть ваших клеток стала чуть эффективнее, как вы это вообще заметите? Но в этот раз я на что-то всё-таки надеялся. Во-первых, с тех пор как я скопировал причуду Слиз», все причуды трансформаций стали даваться мне чуточку легче, и отходняк после них был мягче. Во-вторых, я намеренно калечил тело, увеличивая число клеток, подлежащих замене, а затем несколько раз в день подстёгивал их быстрое деление Регенерацией. И тут я подумал, что если во время лечения мне параллельно активировать причуду Комачи, может, эффект со временем и проявится?

В монтаже это могло бы выглядеть так: резкое приближение к отдельной клетке; она зеленеет «слизевым» оттенком, начинает распадаться, а затем собирается обратно уже в более крупную, шипастую, будто металлическую мышечную клетку. А может, такой сцены и не было бы. Я тогда делал столько всего, чтобы стать сильнее, что до сих пор не знаю, был ли от этого хоть какой-то толк.

Между сценами с тренировками, конечно, шли бы вставки с экспериментами над другими причудами про-уровня. Это чтобы зрители не забывали, что у меня уже есть: с помощью Смертельных Рук я легко поднимаю штангу, которая раньше давалась мне с трудом. Из моей ладони бьёт струя воды, словно из садового шланга — это причуда Гидранта. Обычную палку я медленно превращаю в деревянный посох причудой Древесного Камуи. В моей ладони вспыхивают небольшие взрывы — спасибо тому взрывному парню. И, наконец, я вырастаю до пяти метров с причудой Леди Горы (тут мне повезло: я сперва думал, что раз её причуда увеличивает рост примерно в тринадцать раз, то мне достанется прибавка всего сантиметров на двадцать. К счастью, её сила увеличивает объём, а рост тут лишь побочный эффект. Объём Леди Горы растёт более чем в две тысячи раз, а значит, мой — почти в двадцать, а мой рост — примерно в два с половиной раза).

И вот наступает ключевой момент! Саундтрек доходит до кульминации, и на экране я наконец ношусь с активным Резервом, да так быстро, что моей сестрёнке-тираннозавру приходится по-настоящему стараться, чтобы не отстать! Вот я коплю заряды для Взрыва, чтобы залпы получались уже вполне внушительными, и трясу рукой от отдачи! Вот я комбинирую водяную струю Гидранта с чьей-то мыльной причудой, устраивая гигантскую пенную ловушку, на которой все люди дружно поскальзываются! Вот я соединяю Резерв с причудой Смертельных Рук, чтобы сломать пополам тонкое деревце, а потом сбегаю, пока никто не пришёл на шум! Возможно, на секунду промелькнёт кадр, как я действительно сижу над учебником, просто чтобы напомнить зрителям: этим я тоже занимался! К концу десяти месяцев я был полностью готов к вступительным на геройский курс Юэй. Я был абсолютно уверен, что пройду.

А потом, естественно, я выбросил весь этот труд на свалку, сиганув под колёса мчащейся машины.