Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Жертвой общество называет того, кто страдает ради выгоды другого.

Героем общество называет того, кто страдает ради выгоды общества.

Когда грабитель нападает на беспомощную жертву, калечит её и отбирает недельный заработок, общество называет это страшным преступлением, которое не должно случаться ни с кем.

Когда герой неделю трудится на благо общества, он не только лишается дохода, который мог бы получить, трудясь для себя, он ещё и рискует получить ранение или даже погибнуть. И почему-то общество называет это привилегией и честью, которой удостаиваются лишь самые достойные.

Проще говоря, общество крадёт у героев. Огромные массы обычных людей, которые ежедневно ожидают, что их защитят и спасут от беды, не более чем паразиты на спинах сильных. От вины за потери героя их спасает удобная концепция коллективной ответственности: раз каждый из них не слабее и не беспомощнее окружающих, значит, это не их вина, что им понадобилась помощь. Раз это не их вина, они, дескать, эту помощь заслужили; а раз так, то и воровать у тех, кто им помог, вполне справедливо.

Да, общество утверждает, что герои получают плату за свой труд. Но так ли это? Если я отберу у человека 500 йен, а в качестве «платы» за это верну ему 100 йен, это можно назвать справедливой оплатой? Большинство профессиональных героев получают приличную зарплату на уровне госслужащего. Но ровно столько же получают сами госслужащие и обычные офисные работники, салариманы. Общество требует от одних работать в кондиционируемом офисе, а от других — врываться в горящие здания, и при этом каким‑то образом оно приходит к выводу, что оба вида деятельности достойны сопоставимого вознаграждения. Те же немногие герои, что богатеют, это, как правило, главы агентств, исключительные красавцы, люди с причудами, удобными для бизнеса, и так далее. Стань они гендиректорами, актрисами или бизнесменами вместо героев — кто скажет, что они не заработали бы больше?

Да, есть и такие, чья причуда непригодна для бизнеса и кто на обычной работе вряд ли добился бы успеха. Они, пожалуй, действительно «заработали на героизме». Но даже они получают меньше, чем могли бы. Общество постановило: любой, кто обладает невероятно смертоносной и опасной причудой и использует её в полную силу — Злодей, а потому должен быть усмирён теми, у кого тоже есть опасные причуды, но кто покорно склонился перед общественными нормами.

Естественно, как член современного общества, предпочитающий жить в просвещённой демократии, а не в сёгунате Всемогущего или Старателя, я не возражаю против именно этой «кражи». Тем не менее, если спросить, заработал бы Всемогущий больше как герой‑доброволец или как безжалостный военачальник, весы, очевидно, склоняются ко второму.

Почему же тогда герои — те, у кого самые полезные и сильные причуды, — позволяют обществу у себя воровать? Почему не требуют справедливой оплаты? Почему так много героев держится за низкооплачиваемые места, хотя могли бы найти работу прибыльнее? Или жертвуют большую часть доходов на благотворительность? Если общество и так их обирает, почему они добровольно отдают ещё больше?

Многие ответят: из врождённой доброты и сердобольности. Но это нелепая пропаганда, дабы успокоить массы. Человек есть животное рациональное: он не действует без причин. Сказать, что кто‑то «добрый» или «отзывчивый», всего лишь другой способ сказать, что им сильнее обычного движут нематериальные выгоды.

Слава, одобрение, уважение, похвала, трепет, поклонение, удовлетворение, осмысленность жизни — всё это герои получают от общества. Больше всего чтут и уважают тех, кто делает для общего блага больше прочих. А те, кому оваций не хватает, чтобы покрыть непомерные требования геройской карьеры, выгорают и сходят со сцены.

Раз уж герои отдают своё время и энергию и получают взамен почести, у человека может возникнуть соблазн сказать, что героизм лучше квалифицировать не как воровство, а как ремесло.

Вот только у общества монополия на славу, почти монополия — на похвалу, поклонение, уважение и одобрение, и к тому же оно является самым дешёвым поставщиком «смысла жизни» и удовлетворения. При этом невооружённым глазом видно: большинство людей несчастны и нереализованы; желающих стать героем больше, чем тех, кто им в итоге становится; а тех, кто им стал, гложет чужая зависть. Хотя похвала и уважение нематериальны и ничего не стоят в производстве, их всё равно на всех не хватает. Будучи единственным поставщиком, общество сознательно создаёт искусственный дефицит, чтобы задрать цену, которую герои вынуждены платить за доступ к этому товару. Вспомнить хотя бы, что вигилантизм (геройство без лицензии) вне закона. С одной стороны, некоторые люди настолько отчаянно жаждут похвалы и уважения, что идут на нарушение закона, лишь бы их получить; с другой — сам этот запрет ещё сильнее ограничивает предложение похвалы и уважения. Иными словами, когда общество «выбивает» из героя услуги в обмен на публичную похвалу и одобрение, это не обмен, а вымогательство, являющееся разновидностью кражи. Что, в общем-то, и требовалось доказать.

Если героизм это кража, то лучшие герои это те, кто лучше всего подходит на роль жертв для общественного хищничества. И общество с этим согласно: детям с очевидно мощными или полезными причудами с ранних лет дают доступ к похвале и уважению, чтобы как можно больше «геройского материала» подсело на общественное одобрение и всю жизнь гналось за всё большими дозами славы и почёта. А тем, чьи причуды обычны, выдают похвалу строго дозированно: чтобы самые голодные и алчные из «обычных» старались навыком дотянуться до естественной полезности «сильных» для общества.

Если бы общество хотело создать идеального героя, оно взяло бы того, кто никогда в жизни не получал ни похвалы, ни уважения, кто не думал, что из него выйдет хоть что‑то, — и внезапно одарило бы его сразу и огромной славой, и огромной силой. В отличие от тех, кто был силён с детства, такой человек знает, что значит не иметь ничего, у него нет приобретённого иммунитета к затягивающему эффекту общественного одобрения, а вдобавок он почувствует долг перед тем обществом, которое дало ему шанс.

Но даровать сверхмощные причуды людям без причуды невозможно, это пустые мечты. Следующим по качеству был бы человек, чью причуду все считали бесполезной, но который внезапно нашёл способ стать с ней сильным. Такой будет отчаянно бежать от чувства собственной никчёмности, он вряд ли захочет возвращаться к бессмысленной жизни, получив шанс отличиться, и окажется не менее целеустремлённым, чем тот, кто с детства надеялся на успех.

Я, Хикигая Хачиман, не имею никаких заслуг перед обществом. За мной не числится ни лидерства, ни командной работы. По правде сказать, большую часть начальной и средней школы я был изгоем, а моя причуда была настолько бесполезной, что меня вместо Хачимана дразнили Нуле-маном. Тем не менее, я считаю себя хорошим кандидатом на геройский курс Старшей школы Юэй — именно потому, что я и есть тот самый никому не нужный одиночка, который, скорее всего, клюнет на посулы общества и подсядет на недооплачиваемый престиж. И хотя насчёт этой сделки с дьяволом у меня нет иллюзий, я всё равно готов её заключить.

Потому что, в конечном счёте, я ручаюсь: моя жадность до смысла жизни сильнее, чем у кого бы то ни было.

С уважением,

Хикигая Хачиман.

Разумеется, даже подписывая лежавшее передо мной сочинение, я знал, что лгу. Во‑первых, даже если у меня и было смутное стремление к осмысленной жизни, я уж точно был последним человеком, которого могло бы мотивировать то, что обо мне думает общество. Я был Одиночкой с большой буквы: из тех, кто так долго существовал в стороне от понятий «дружба» и «товарищество», что они ему стали не нужны; рыбой, которая так долго выживала на суше, что научилась дышать воздухом.

К слову, когда я всё‑таки общаюсь с людьми, они с неприятным постоянством замечают у меня «взгляд дохлой рыбы», но я почти уверен, что это никак не связано. И хотя у меня действительно была причуда, когда‑то признанная бесполезной — ярлык, который сделал бы изгоем даже самого дружелюбного человека, — будь я честен с собой, я бы признал: отсутствие друзей у меня куда больше связано с характером, чем с причудой. Если выражаться благожелательно, мой характер «циничный» и «слишком честный»; а чаще его называли просто «гнилым». В то время как средний абитуриент геройского курса Юэй — этакий идеалистичный юноша, преданный своей мечте, я из тех, кто называет ложью идеалы, юность, самоотверженность и мечты — как поодиночке, так и всё вместе.

Нет, я пытался пробиться на геройский курс Юэй не из любви к героизму и общественному служению, сдавая изматывающий экзамен с конкурсом один из трёхсот. Мои причины точнее описать как смесь «просвещённого эгоизма», «упрямого нежелания признавать собственную ошибку» и просто «вредности».

Особенно из вредности.

Если это звучит странно... что ж, пожалуй, стоит начать с начала.

Моя история, как и большинство историй в наше время, начинается с моей причуды. Лично я всегда считал такой заход ленивым: сводить личность персонажа к его причуде. Это признак халтурщика с синдромом восьмиклассника, которому лень описывать героя чем‑то сложнее набора суперспособностей, прикрученного к шаблонному сёнен-архетипу. Конечно, моя причуда не является прямой причиной моей общей мизантропии и не объясняет, почему я подал заявку в Юэй вопреки этим чувствам. И всё же она как-то постоянно маячит на периферии этих мыслей.

Представьте себе обычный класс начальной школы: ряды парт и стульев, спереди школьная доска; по бокам — полки, на стенах — плакаты. Перед доской стоит идеалистичный мальчишка со взъерошенными тёмными волосами и живыми глазами, Хикигая Хачиман, ещё не смирившийся с реальностью социальной изоляции. Да, он никогда не был самым популярным, зато сегодня день, когда каждый демонстрирует свою причуду, и он уверен: стоит показать, какая у него крутая причуда, и друзья у него наконец появятся!

— Эм-м, всем привет! Меня зовут Хикигая Хачиман, и, эм-м, у меня причуда копирования способностей!

— О-о-о!

— О-о-о!

— Э-э-э?!

— Эм-м, она называется «108 Навыков»! Она позволяет мне касанием скопировать до ста восьми чужих причуд!

— Чего-о-о?!

— Вау!

— Да ладно!

— Правда, каждая причуда получается в сто восемь раз слабее, и пользоваться я могу только одной за раз, так что это не какая‑то супер-пупер причуда. Но с ней я могу делать кучу разных штук, и мне это нравится!

— Покажи какую‑нибудь скопированную причуду! Можешь скопировать огонь Рэкки-куна?

— Эм-м, попробую...

Следуют долгие минуты пота и бешеной концентрации — и, наконец, над ладонью черноволосого мальчишки дрожит едва заметный язычок пламени.

— Э-э-э... О! Понял! У тебя сто восемь причуд, только все они совершенно бесполезные! Так?

— Э-э, ну это...

— Как нам на математике объясняли: сто восемь умножить на ноль — всё равно ноль!

Так рухнули надежды лишённого друзей школьника. К прозвищам «Жутко-гая» и «Хикки-микроб» его одноклассники добавили ещё и «Нуле-гая», а заодно получили удобный повод не подпускать его ближе, чтобы он не смог коснуться и скопировать их причуды. И, разумеется, под «ним» я имею в виду себя. Впрочем, я был далеко не первым ребёнком в мире, которому досталась бесполезная причуда, и точно не последним. Будь я изначально популярным и приятным в общении, одноклассники, наверное, проявили бы такт и не тыкали бы меня носом в недостатки, а просто обращались бы как с обычным человеком. Но тогда мне хотелось доказать, что моя причуда может быть полезной. Настолько полезной, что с ней я стану суперкрутым героем и всё такое.

Иными словами, я рано подхватил синдром восьмиклассника. Не хвастаюсь, но нереалистичные ожидания от собственного будущего у меня были на уровне средних классов, когда я ещё учился в началке. Можно даже сказать, что фантазии у меня были, как у ребёнка вдвое старше меня. Так что если вы скажете, что я мечтал стать героем с детства, формально вы будете правы. Если, конечно, опустите тот факт, что сейчас я этого уже совсем не хочу.

Героизм — это ложь. И как ложь, он очень успешен: практически всем удобнее верить, что герои добры и справедливы, что ими движет врождённое благородство, что особые качества их характера толкают их посвятить жизнь служению. Если бы все трезво осознавали, что их судьбы в руках толпы жаждущих славы, зависимых от популярности знаменитостей, которые просто выиграли в генетическую лотерею, спали бы такие люди куда беспокойнее. К счастью, один из моих 108 навыков способность спать где угодно и когда угодно. Менее эффектная штука, чем причуда того парня, у которого я её скопировал, — он обходился пятнадцатью минутами сна в день, — но хоть она и не зрелищная, это одна из тех причуд, которые я в самую последнюю очередь «забыл» бы ради чего‑то другого. А вот что привело меня к этому прозрению...

Представьте себе добрую, красивую девушку. Из тех, что найдёт минутку перекинуться словом с любым, кто к ней обратится, даже с социальными изгоями. Из тех, что из жалости даст жутковатому лузеру свой номер, лишь бы он не чувствовал себя лишним, пока все обмениваются контактами. Из тех, что заявляет, будто хочет стать героем, и все вокруг её поддерживают. Такую, которой мог бы восхищаться даже циничный изгой — и, может, даже влюбиться. Такую, ради которой ленивый бездельник подаст заявку на геройский курс в Юэй в надежде произвести на неё впечатление.

Прежде чем вы решите, что я ненавижу героев, потому что меня отвергла такая вот девушка, сразу скажу: да, меня отвергли, но дело не в этом! К девятому классу меня уже трудно было удивить отказом: меня отшивали неоднократно — хотя не то чтобы это вообще важный факт. Ни одна из них не привела меня к каким-то особым выводам. Дело в том, что после отказа от «самой героической» девочки в школе из меня тут же сделали удобную мишень для насмешек; за моей спиной, а иногда и в лицо. Это было нужно, чтобы укрепить её место в иерархии и защитить её социальный капитал от возможных потерь за то, что школьному неудачнику могло показаться, будто у него есть шанс. Я восхищался её добротой, щедростью, готовностью помочь; тем, что даже такой циник, как я, мог считать её хорошим человеком. А потом она решила вытереть об меня ноги, рассказала всем подружкам, какой я мерзкий тип, раз к ней «подкатывал», и посмеялась над тем, что я собрался подавать документы в ту же геройскую школу, что и она.

И тут я подумал: если самая «геройская» девочка в школе так легко на такое способна, что уж говорить о профессиональных героях? У «лучших» вроде Всемогущего имидж вылизан так, что наружу не проскальзывает ни намёка на фальшь, но стоит взглянуть на героев помельче — вроде Капитана Знаменитость, Леди Горда или Индеец, — и неискренность видна невооружённым глазом. В конце концов я убедился: герои так же мелочны, полны недостатков и по-человечески слабы, как и все остальные. Что, наверное, и не должно было меня удивлять.

Легко быть добрым или героическим, когда это тебе ничего не стоит. У хороших девушек красивые лица, у героев сильные причуды — им несложно сделать чей‑то день чуть светлее, и они с готовностью это делают, дабы удерживать привычные позиции в социальной иерархии. Разговаривая с такими, легко забыть, что тот, кто добр к тебе, добр и ко всем остальным. Что герой, вытащивший тебя из огня сегодня, через неделю и не вспомнит о тебе, а девушка, ответившая на твоё сообщение, сделала это лишь из социальной обязанности. В конечном счёте, любой делает что‑то лишь ради выгоды. Любая неожиданная доброта, любое спасение якобы из чистого сердца, всего лишь действия, ожидаемые от людей, желающих выглядеть альтруистами. Правда может быть жестокой, но если ложь это акт доброты, то из этого следует, что доброта — это ложь.

К сожалению, это прозрение пришло уже после того, как приёмная кампания в старшие школы закончилась. Из‑за моей влюблённости в якобы «героическую» девочку я подал документы на лучший геройский курс страны в порыве произвести на неё впечатление. Теоретически, после её отказа следовало бы отозвать заявление. Да, Юэй это невероятно избирательная школа, куда почти никто из моих одноклассников не мог бы поступить. Попади я туда, то больше никогда не увидел бы никого из средней школы и смог бы начать с чистого листа. Но то же самое можно было сказать и про Академию Собу — школу, где смотрят исключительно на успеваемость, не обращая внимания на причуды. Юэй, а особенно его геройский курс, это место, которое мне следовало бы с самого начала счесть недосягаемым. И так бы оно и было, если бы меня однажды на улице не перехватила троица мелких хулиганов, которым показалось, что у меня лицо «так и просит кирпича».

Я просто шёл по улице, зашёл за покупками перед тем, как идти домой, и вдруг услышал громкую брань. Я обернулся, и ровно в этот миг из‑за спины троицы парней из соседней школы в мою сторону полетела бутылка из-под газировки, полная зелёной жижи; я едва успел пригнуться, чтобы не поймать её лицом.

— Эй! Осторожнее! — крикнул я.

Троица из «той» школы повернулась ко мне. Их лидер, белобрысый парень с вечно угрюмой миной и торчащими во все стороны волосами, закатил глаза.

— Свали нахер. У меня сегодня паршивое настроение.

С этими словами он поднял в руке алюминиевую банку. Едва он шевельнул пальцами, как банка вспыхнула, и взрыв обуглил её почти до неузнаваемости.

Как отважный, горячий юноша и непримиримый борец с хулиганством, я тут же ответил:

— Да-да, конечно, не обращайте внимания, я уже ухожу, простите за беспокойство, ха-ха, до скорого!

Заодно я пару раз качнул корпусом в его сторону, демонстрируя полную готовность рвануть в атаку и ни в коем случае не изображая покорный поклон... Ладно, слушайте, когда тебя били столько раз, сколько меня, некоторые вещи делаешь на инстинкте, ясно?

Как и ожидалось, мой спектакль трусости сработал. Когда один из шестёрок блондина предложил: «Эй, а пойдём в аркаду, найдём там лёгкую добычу? По дороге, глядишь, и пару кошельков стрельнём», блондин отрезал:

— Придурок, я не могу вляпаться в такое, если хочу стать профи. Это попадёт в моё личное дело. Пошли отсюда.

На миг я даже возгордился собой: удалось убедительно изобразить, что я не стою их внимания. Я разрядил их раздражение, признал своё место внизу иерархии — и сделал так, что ради меня им не стоило рисковать, нарушая социальные нормы. Я уже собрался было идти своей дорогой, как вдруг увидел на их лицах выражение шока — и почувствовал, как мою лодыжку обвивает холодная склизкая масса. А за спиной у меня вдруг раздался водянистый голос:

— Ого, какие удобные живые щиты!

У меня волосы на руках встали дыбом, а ладони вспотели.

— И какие у них интересные причуды!

В следующую секунду Злодей-слизень дёрнул меня за ногу, окунул в слизь и использовал в качестве живого щита.

Много мыслей проносится в голове, когда пытаешься не задохнуться. Я жадно хватал воздух, вырываясь из жгутов, опутавших меня, а каждый раз, когда мне удавалось высвободить нос и рот, я вдыхал клубы дыма и копоти от горящих рядом зданий. Тогда я думал о том, почему герои ничего не делают. Какого чёрта тот блондинистый придурок пнул ту бутылку. Даже если их причуды бесполезны, почему они перестали хотя бы пытаться? Если я тут сдохну, пожалуйста, кто‑нибудь, сотрите мой жёсткий диск, пока его не увидели родители! Но чем дольше это длилось, тем настойчивее все эти мысли сливались в одну: «Нет». Нет, я не умру в паршивом торговом центре, задушенный каким-то второсортным слизневым злодеем. Нет, я не оставлю сестру одну в пустом доме. Нет, раз уж даже злодей сказал, что у меня интересная причуда, значит, я могу что-то сделать, чтобы выбраться. Хоть один из моих «108 Навыков» должен меня выручить!

И я попробовал всё. Огонь, Вода, Молния, Пси-силы, Боевые — я перебрал все причуды излучения, которые скопировал за эти годы. Когда они кончились, я переключился на причуды трансформации: обычно я их терпеть не мог, ведь моё тело не создано тянуться, сжиматься или расти, как у тех, у кого я их копировал, и после них меня всегда ломало. Но в отчаянии мне было уже всё равно. Естественно, и это оказалось бессмысленно: сколько ни вытягивай руки на лишние сантиметры и ни сжимайся, из такой передряги это не спасает.

В отчаянии я даже попытался скопировать силу самого слизня, думая, что даже если причуды мутаций мне обычно ничего не дают (моё тело упрямо остаётся на сто процентов человеческим, что бы я ни делал), то хотя бы моя причуда подскажет, как работает его сила и где её слабость. Но нет: я всего лишь использовал свою причуду дробного копирования, чтобы скопировать долю от уже другой копирующей причуды... а заодно стал на 1/108 слизью. Большинство скажет, что удивительно тут разве что то, что эта доля не выше.

И как раз когда по краям поля зрения поползла серая пелена, я увидел возможное спасение. Худой зелёноволосый пацан нёсся навстречу опасности, хотя местные герои уже наполовину махнули на нас рукой, и рисковал всем, чтобы меня спасти. Настоящий герой, не то что эти «профи», которые нас бросили. Моё сердце подпрыгнуло: авось у него мощная причуда, и он знает, как помочь, — и вот сейчас он как всех нас спасёт! Естественно, мой герой швырнул в Злодея-слизня своим рюкзаком и заорал:

— Ка-чан! Ка-чан, я тебя вытащу! Ка-чан! Ка-чан!

Эй, я, конечно, понимаю, что сначала спасаешь друзей, но как бы я тут тоже есть. Почему никто не кричит: «Ха-чан! Ха-чан!»? Я что, реально настолько непопулярен? А, стоп, ответ на этот вопрос я знаю. Да, за мной никто не придёт.

Подумав про это, я сдался. Перестал бороться.

Я был полностью, окончательно сломлен.

Если бы Всемогущий не появился буквально в следующую секунду и не сдул Злодея-слизня своим «Ударом», я бы и вправду смирился со смертью, будучи уверенным, что я настолько никому не важен, что моя гибель никого не тронет. Мне до сих пор снятся кошмары об этом моменте; про пустую, бессмысленную смерть.

Всемогущий спас меня от такого. А я, в «благодарность» за этот единственный акт милости, без разрешения и без всякого на то права протянул к нему свою причуду, скопировал его силу — и узнал его самые сокровенные тайны.

И я, вероятно, никогда себе этого не прощу.

Но именно из‑за этого неискупимого греха моя причуда вдруг обрела мощь и гибкость, о которых прежде я мог лишь мечтать. Внезапно мои «108 Навыков» стали чем-то реально полезным. Так что если искать одну-единственную причину, по которой я оказался в Юэй, сдавая вступительный экзамен на самый жёсткий и элитный геройский курс в стране...

В общем-то, затем, чтобы украсть полезные причуды у всех остальных учеников, которые были уверены, что достаточно сильны, чтобы поступить в Юэй.

Быть жертвой очень изнурительно.

В течение нескольких дней после инцидента в торговом центре «Татуин» одноклассники, которых я встречал в коридоре, были вынуждены из вежливости и приличия изображать заботу о моём здоровье.

— Чувак, слышал, что случилось. Рад, что ты цел.

Врёшь, но неважно. Я признаю твоё участие в этом социальном ритуале и официально освобождаю тебя от дальнейших обязанностей.

— Эй, я видел по новостям, что с тобой произошло. Ты как?

Хм, какой ответ быстрее всего закончит разговор? О, да, я в норме.

— Точно всё хорошо? Тебе что-нибудь нужно?

Не особо, но любой повод соскочить с физ-ры я, пожалуй, приму.

— Тебя правда спас Всемогущий? Какой он?

Размытое пятно, стремительно удаляющееся вдаль. Похоже, мы, спасённые, даже не достойны его внимания. Но так сказать нельзя, так что отвечу, что он выглядел очень занятым.

Как бы мне ни было тяжко в школе, дома было ещё хуже. Вместо того чтобы дать мне спокойно отдохнуть, мне приходилось проводить слишком много времени с моей милой младшей сестрёнкой, уверяя её, что я не исчезну однажды по пути домой. Даже родители несколько дней подряд возвращались с работы к ужину, а потом ещё и по очереди оставались дома по вечерам с целью «убедиться, что с нами всё хорошо». Я, разумеется, люблю свою семью. И не против видеть родителей рядом, особенно если они приходят достаточно рано, чтобы не засыпать посреди разговора. Даже приставучесть Комачи в чём-то умилительна, хотя утешать её каждый раз, когда ей снится кошмар и она просыпается в слезах, это то, без чего я бы с радостью обошёлся. Но из-за школы и дома у меня пару недель после инцидента просто не было ни минуты для себя, вроде посидеть, подумать, выдохнуть. Для человека, привыкшего к тихому одиночеству, это был сущий ад.

Разумеется, после такого я решил, что больше никогда не стану жертвой.

Неделю спустя после случая в Татуине всё более-менее утихло — и в школе, и дома — и у меня наконец появилась возможность испытать причуды, которые я скопировал. Самой заметной, конечно, была сила Всемогущего, но после инцидента мне всё же удалось «выразить благодарность» и некоторым другим профи, работавшим на месте. У меня в кармане жгло полдюжины причуд уровня профи, а опробовать их я ещё не успел.

— Эй, Комачи! Я на пробежку, — крикнул я, зашнуровывая кроссовки.

— Ого, мой братец вдруг решил привести себя в форму? Что же мне делать, если какая-нибудь девочка из школы это заметит и уведёт тебя у меня? Ах! За такое я получаю кучу очков Комачи!

Моя сестра, в отличие от меня, обладает четырьмя необходимыми качествами для популярности: она милая, привлекательная, с хорошеньким личиком и отличной причудой. И всё равно, непостижимо, продолжает общаться со своим некрутым старшим братом, что я могу списать только на её юность и невинность. Иногда она, как сейчас, вспархивает рядом с блестящими глазками и устраивает целый спектакль из-за моей обычной пробежки, но почему-то это меня не слишком раздражает.

— Ага-ага, — отозвался я. — Не переживай, я о тебе не забуду, даже если у меня будет по девчонке на каждой руке.

— Сестролюб! — заявила она, обвиняюще ткнув в меня пальчиком. Эй, ты вообще знаешь, что это грубо? — И фу-у-у! По девчонке на каждой руке? Перестань читать свои стрёмные ранобэ, онии-чан!

— Говорит та, что весь день пялится в телек, — проворчал я, закатывая глаза на наш привычный спор. — В общем, меня не будет какое-то время, но к ужину вернусь.

— Э? Так надолго? — удивилась она.

Я пожал плечами, не желая вдаваться в подробности.

— Ага. А что, что-то не так?

— Не-а, — покачала головой Комачи, едва заметно улыбнувшись. — Всё нормально. Удачи, онии-чан! — и потом, тихо, почти себе под нос: — Лишь бы в следующий раз ты нормально убежал.

...Как я уже говорил, Комачи любит делать из мухи слона. Но она слишком милаха, чтобы на неё злиться.

В общем, хотя я и сказал, что иду на пробежку, на самом деле я собирался тестировать новые причуды. Теоретически использование причуды без лицензии в общественных местах незаконно; на практике же если ты не портишь имущество, не шумишь и не даёшь повода для жалоб, никому до тебя нет дела. Это один из тех законов, что в приличных районах служат напоминанием «не светиться», а в бедных кварталах или районах меньшинств дают полиции формальный повод придраться. Лично мои 108 Навыков обычно настолько слабы, что было едва заметно, пользуюсь ли я ими, так что раньше я не заморачивался поисками специальных мест для тренировок.

К несчастью, это означало, что впервые испробовав причуду, которую я прозвал «Резерв», я находился не в укромном месте, где мои вопли никто бы не услышал, а в городском парке на баскетбольной площадке.

Небольшое отступление: поскольку моя причуда позволяет мне понимать специфику чужих причуд, когда я их копирую, я необычайно сведущ в вопросах, которыми обычно занимается консультант по причудам. Мой консультант в средних классах часто советовал мне подумать о такой карьере — по его словам, мол, «моя причуда ни для чего другого особо и не годится». Особенно мне запомнился один его монолог:

— Тебе, Хачиман, за себя можно не переживать: твоя причуда слабая, то есть копирует слабо. Но если когда-нибудь будешь консультировать кого-то с мощной причудой, знай: многие копирующие причуды берут только основной эффект и не копируют ни физподготовку, ни мелкие мутационные изменения тела, которые сама причуда формирует для безопасного использования. В прошлом люди с причудами копирования уже серьёзно калечились, пытаясь взять неподходящие способности, так что в каком-то смысле тебе стоит радоваться, что твоя причуда такая... деликатная.

Из плюсов: я не просто подпрыгнул достаточно высоко, чтобы закинуть мяч сверху — я взлетел так, что мог бы наступить прямо на баскетбольное кольцо.

Из минусов: я едва не сломал обе ноги одним только прыжком, а при приземлении повредил их ещё сильнее.

Снова из плюсов: у меня есть дру... хм. Есть зна... хм. Есть партнёр по физ-ре по имени Заимокудза Йошитеру, чья стойкость к разгромным рецензиям на его кошмарные пародии на ранобэ сопоставима только с выносливостью, которую даёт ему причуда Регенерация. Несмотря на то, что одним прыжком я растянул каждую мышцу в ногах и умудрился подвернуть обе лодыжки при приземлении, если я задействую одну сто восьмую его Регенерации, то кое-как залатаюсь и успею к ужину.

И снова из минусов: у Регенерации Заимокудзы не было встроенного обезболивающего, так что лечиться было не менее больно, чем калечиться. Скажем так, тихо залечиться у меня не вышло.

После нескольких бесконечных минут стонов, кряхтения и нытья, пока мышцы в моих ногах заново срастались, я наконец доковылял до ближайшей скамейки и сел, вместо того чтобы валяться на земле мешком. И вовремя: не прошло и минуты, как ко мне подкатил полицейский на велосипеде.

— У вас всё хорошо? — окликнул он.

— Э-э... да, всё нормально, — сказал я, стараясь сохранять покер-фейс, хотя мне было всё ещё довольно больно.

— Понятно, — он посветил на меня фонариком. К счастью, хотя я и приложился знатно, Регенерация Заимокудзы не давала синякам толком проявиться. — Нам сообщили о криках неподалёку. Звонивший сказал, что кричала женщина или ребёнок. Вы ничего такого не слышали?

Женщина или ребёнок?! Спокойно, держи лицо. Придумай отговорку, придумай отговорку...

— Э-э, вообще-то да. Тут один светловолосый парень и двое его дружков гнались за кем-то вон в ту сторону, — сказал я и махнул в сторону зала с игровыми автоматами. Мелочно? Возможно. Но если они местные хулиганы, отмазка звучит правдоподобнее.

И да, возможно, я всё ещё держал на них зуб.

Как бы то ни было, полицейский то ли поверил мне, то ли решил, что меня уже достаточно пристыдили за шум, и укатил разыскивать тех выдуманных хулиганов. Я же, немного подлечившись, решил отковылять в место поукромнее, чтобы зализать там раны и отчитать себя за глупость.

Всемогущий — непобедимый герой, человек, который способен уложить почти любого злодея или вытащить людей из самых опасных передряг. Неудивительно, что чуть меньше одного процента от почти бесконечности это всё равно очень-очень-очень много. То, что я скопировал его силу, вовсе не значило, что я умею ею пользоваться: даже одно краткое «прикосновение» к этому источнику мощи растянуло почти каждую (и без того недоразвитую) мышцу в моём теле и дало чудовищную нагрузку на мои связки и суставы.

Вот почему, если говорить начистоту, самой полезной причудой, которую я тогда скопировал, была вовсе не сила Всемогущего. И не причуды Смертельных Рук, Гидранта, Леди Горы или Древесного Камуи, которым я пожимал руки в порыве «поблагодарить за попытку спасти меня», и даже не причуда того блондинистого пацана, с которым я вместе попал в передрягу. Нет, самый полезный дар во всей моей коллекции из 108 навыков... я получил от того слизневого злодея.

На первый взгляд казалось, что толку от той немного, но причуда Слизь идеально подходила моим 108 Навыкам, да так, словно была создана специально для меня. Да-да, потенциал для шуток я осознаю, спасибо. Видите ли, обычно мои 108 скопированных причуд хранятся в отдельных ячейках, не взаимодействуя друг с другом, и за раз я могу получить доступ лишь к одной. А вот Слизь позволяла использовать все причуды тех, к кому прикасается её носитель, одновременно. А поскольку я постоянно прикасаюсь к себе самому — не в этом смысле, извращенцы, — теоретически я тоже мог бы использовать все свои причуды одновременно. Да, я скопировал её лишь на 1/108 мощности, так что реально мог совмещать только две способности, но это всё равно на одну больше, чем раньше.

И тут возможности становились безграничны. Дело не только в том, что, найдя двоих с огненными причудами, я мог бы сложить их и получить что-то на уровне 1/54 от огненной причуды. Геройские команды вообще существуют не зря: 1+1 далеко не всегда равно 2! Мне можно было взять огонь и совместить его с маслом, воду — с электричеством, силу — с увеличением размера, полёт — с ветром и так далее, и так далее, и так далее. Идеальная ситуация для такого одиночки, как я, который в командных заданиях всегда оставался лишним: теперь же я мог собрать команду из самого себя! Из всех комбинаций больше всего меня манила мысль поставить какую-нибудь из моих «второстепенных» причуд в пару с Резервом Всемогущего.

Насколько я мог судить, его причуда Резерв (сам он, небось, называл её как-нибудь пафосно, вроде «АЙ ЭМ ХИРО» на ломаном английском) это наполовину общее усиление силы, наполовину — аккумуляция мощи. Усиление силы я выключить не мог, но был уверен, что, привыкнув к ней, смогу накапливать заряд остальных 106 причуд, чтобы выпускать их разовыми импульсами, притом уже с реальной силой. Это было всё, о чём я мог мечтать... разумеется, если решусь такое использовать.

Тогда я предположил, что именно накопительный аспект и объясняет, почему Всемогущий держит механику своей причуды в секрете: он не хочет, чтобы кто-то узнал, что, исчерпав запас накопленной энергии, он теоретически может остаться без сил. Мысль о том, что я знаю тайную уязвимость сильнейшего человека на Земле, откровенно пугала меня. Стоит мне проболтаться, и я подскажу злодеям способ его уничтожить. Что ещё хуже, если Всемогущий поймёт, что я украл у него часть силы и знаю его секрет... кто знает, что он сделает, чтобы заставить меня молчать? Да, в медиа его рисуют самым добрым и искренним человеком на свете, но разве это не просто хороший пиар?

Разрываясь между чувством вины за предательство доброты Всемогущего и жуткой мыслью о том, что со мной будет, если самый сильный и популярный человек на планете публично обвинит меня в моих преступлениях, я был почти готов пойти домой, отпраздновать, что моя причуда стала чуть полезнее, и затем сделать всё, чтобы никогда больше не попадаться на глаза публике, где кто-нибудь мог бы раскусить, что я натворил. Да, у меня оставались детские мечты о геройстве; как пережиток моего синдрома восьмиклассника. Да, та гибкость и универсальность, о которых я молил в детстве, наконец стали реальностью. Но рисковать всем ради удовлетворения детских заскоков я не был готов. И всё же, из-за всё тех же мечтаний, окончательно отпустить эту идею я тоже не мог.

Несколько дней я балансировал на грани между страхом и желанием, пока наконец не нашёл решающий аргумент: кипящую злость и презрение.

— Да-да, заходите, заходите. Не волнуйтесь, вы ни в чём не провинились. Я просто хотел обсудить с вами кое-что по поводу ваших заявлений в старшую школу.

Несмотря на слова завуча, расслабиться я не смог. Дело было не в том, что он был с причудой-мутацией: наполовину летучей мышью, с большими ушами и необычным носом. Честно говоря, с его очками с линзами толщиной с бутылочное дно и пушистыми свитерами он скорее смахивал на персонажа Диснея. Нет, проблема была в том, что в кабинете со мной была Оримото Каори. Она тоже не была уродливой; наоборот, с её вьющимися каштановыми волосами и широкой улыбкой она была довольно милой. Но в этом-то и была беда. Ведь совсем недавно она меня жестоко отшила.

В отчаянных поисках способа отвлечься я кашлянул:

— Наши заявления? С ними какие-то проблемы?

— Не то чтобы. Я просто хотел убедиться, что вы оба осознанно указали Юэй первым выбором, учитывая, что ваши вторые варианты тоже весьма конкурентны. Вы ведь знаете, что при равных оценках школы предпочитают абитуриента, который поставил их выше в списке приоритетов, да?

Я кивнул, и рядом со мной кивнула Оримото.

— Не переживайте, сэр. Я знаю, как трудно попасть на геройский курс Юэй, — улыбнулась она. — В этом году я буду усердно трудиться, чтобы дотянуть до нужного уровня.

Завуч добродушно рассмеялся.

— Ну, с вашей причудой, Оримото-сан, у вас хорошие шансы пройти практическую часть экзамена. Только не забывайте в этом году и за учёбу взяться, чтобы соответствовать академическим требованиям!

Оримото, разумеется, решительно и мило кивнула. Затем завуч повернулся ко мне.

— Что до вас, Хикигая-кун, ваши средние оценки достаточно высоки, так что вы уже на верном пути. Но это не повод расслабляться, особенно по математике и естественным наукам. Просто... вы точно уверены, что хотите на геройский курс, а не на общий или бизнес-ориентированный? Да, Юэй иногда принимает на общий курс тех, кто провалил геройский, но в вашем случае практическая часть... Что я хочу сказать, врачи в Юэй отличные, но... Я понимаю желание проверить себя, однако риск там совсем не нулевой. Ваша семья поддерживает ваше решение?

— Я...

Если честно, меня подмывало сдаться. Немаленькая часть меня была готова бросить всё и не связываться со стрессом из-за возможного раскрытия секрета о краже части силы Всемогущего. К тому же, я по натуре довольно ленив, привык выезжать на своём, будем честны, незаурядном интеллекте, а поступление в Юэй требовало реальных, настоящих усилий. И наконец, изначально я хотел на геройскую программу, чтобы впечатлить и походить на девушку, которая, как я недавно понял, была законченной лицемеркой.

— На самом деле, сэр...

Но стоило мне почти согласиться, как я это увидел. Ту тонкую, едва скрытую ухмылку. Меня и раньше презирали, но тут было другое. Смотреть на меня свысока, потому что я слаб? Ладно, что с того, вы же правы. Потому что я асоциален? Ха, я с гордостью принимаю ваше презрение. Но Оримото Каори смотрела на меня как на мусор. Словно на жабу, возжелавшую лебединого мяса; как на того, кто недостоин дышать с ней одним воздухом. Будто одним тем, что я посмел вообразить себя ей равным хоть в чём-то, я её оскорбил.

Когда ведущие спрашивают у героев, что вдохновило их надеть плащ, ответы обычно звучат как надо, то есть вдохновляюще: личная трагедия, пережитая или увиденная; кумир; что-нибудь светлое и правильное. Прежде чем я стану настоящим профи, придётся придумать версию получше, чем «чтобы потом ткнуть в лицо одной однокласснице, в её страшно смазливое личико, фактом, что я поступил, а она нет».

— На самом деле, сэр, я уже решил. Я иду в Юэй, — сказал я твёрдо, и кустистые брови завуча взлетели над оправой тяжёлых очков.

— Понимаю. Ну что ж, работайте тогда усердно, молодой человек, — сказал он и ободряюще похлопал меня по плечу.

И следующие десять месяцев я именно этим и занимался.

Если бы кто-то вздумал снять аниме про мою жизнь, то, во-первых, бюджет у него был бы микроскопический, потому что ну кто вообще станет такое смотреть? А во-вторых, десять месяцев между той беседой с завучем и днём вступительного экзамена уложили бы в пару-тройку минут монтажа под вдохновляющую музыку. Иначе-то никак, ведь прожить эти десять месяцев было невыносимо скучно. Заметка мне на будущее: найти кого-нибудь с причудой «Монтаж». Даже если тренировки станут на 1/108 менее нудными, это уже будет заметный прогресс!

Первый кадр этого монтажа был бы таким: я на уроке, лихорадочно исписываю тетрадь планами тренировок. В углу, возможно, приписка: «10 км бега, 100 отжиманий, 100 приседаний, КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ», потому что то шоу было шикарным. А крупно посередине, чтобы зрители прочли, было бы «СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА ТРЕНИРОВКЕ ПРИЧУД УРОВНЯ ПРО-ГЕРОЕВ». Откровенно говоря, мои дробные копии настолько слабы, что ощутимую пользу давали только действительно мощные причуды, так что логично было сперва освоиться именно с ними.

Дальше идёт сцена, объясняющая, как такой лентяй, как я, вообще смог подтянуть форму до уровня геройского экзамена. Вот кадр, где я сижу неподвижно, вокруг слабое оранжевое сияние, меня заливает потом. В следующей кадре я пытаюсь активировать Резерв Всемогущего; перебивка — крупным планом рвутся мышечные волокна, в костях появляются микротрещины. Затем свечение резко меняется на зелёное, тут я включаю Регенерацию Заимокудзы; крупный план — мышцы и кости срастаются, становясь чуть крепче прежнего. Да, я додумался, как провести полноценную тренировку для всего тела за пять минут! Но не завидуйте: боль от этого как от полноценной тренировки, просто сжатая в эти самые пять минут.

Кардио это, разумеется, не тренировало, так что дальше пошли бы кадры, как я бегаю в любую погоду: то один, то, задыхаясь, пытаюсь угнаться за младшей сестрой. Видите ли, причуда Комачи чем-то похожа на мою, только лучше почти во всём. Если уж снимать аниме про мою жизнь, то самое время представить её силу. Тут бы показали, как Комачи легко, вприпрыжку, пятится назад, пока я изо всех сил бегу вперёд. Затем идёт сцена со спортзалом, где она держит в каждой руке по тридцатикилограммовому блину, а я из последних сил удерживаю один двумя руками. Птом как она непринуждённо делает стойку на одной руке, пока я обливаюсь потом над отжиманиями. И, наконец, заставка с закадровым голосом:

«ИМЯ: Хикигая Комачи. ПРИЧУДА: Гомоморфная Химеризация. В отличие от старшего брата, который в основном копирует причуды излучающего типа, Комачи копирует лишь те причуды, что вносят физические изменения в её тело. Благодаря этому её организм получает сразу несколько пассивных усилений силы, скорости и выносливости! Однако эти изменения не меняют её нормальную гуманоидную форму.»

Проще говоря, моя младшая сестра это ходячее биологическое оружие, тираннозавр рекс, уменьшенный до размеров маленькой девочки. Честное слово, я завидую лишь самую малость.

Впрочем, копия её причуды в моих 108 навыках у меня всё-таки имелась. Обычно я не копировал причуды мутаций — на мне они никогда заметно не срабатывали. Ну серьёзно: за день в организме заменяется примерно 0,01% клеток, а моя причуда влияет лишь на 1% из них, то есть на 0,0001%. Если одна стотысячная часть ваших клеток стала чуть эффективнее, как вы это вообще заметите? Но в этот раз я на что-то всё-таки надеялся. Во-первых, с тех пор как я скопировал причуду Слиз», все причуды трансформаций стали даваться мне чуточку легче, и отходняк после них был мягче. Во-вторых, я намеренно калечил тело, увеличивая число клеток, подлежащих замене, а затем несколько раз в день подстёгивал их быстрое деление Регенерацией. И тут я подумал, что если во время лечения мне параллельно активировать причуду Комачи, может, эффект со временем и проявится?

В монтаже это могло бы выглядеть так: резкое приближение к отдельной клетке; она зеленеет «слизевым» оттенком, начинает распадаться, а затем собирается обратно уже в более крупную, шипастую, будто металлическую мышечную клетку. А может, такой сцены и не было бы. Я тогда делал столько всего, чтобы стать сильнее, что до сих пор не знаю, был ли от этого хоть какой-то толк.

Между сценами с тренировками, конечно, шли бы вставки с экспериментами над другими причудами про-уровня. Это чтобы зрители не забывали, что у меня уже есть: с помощью Смертельных Рук я легко поднимаю штангу, которая раньше давалась мне с трудом. Из моей ладони бьёт струя воды, словно из садового шланга — это причуда Гидранта. Обычную палку я медленно превращаю в деревянный посох причудой Древесного Камуи. В моей ладони вспыхивают небольшие взрывы — спасибо тому взрывному парню. И, наконец, я вырастаю до пяти метров с причудой Леди Горы (тут мне повезло: я сперва думал, что раз её причуда увеличивает рост примерно в тринадцать раз, то мне достанется прибавка всего сантиметров на двадцать. К счастью, её сила увеличивает объём, а рост тут лишь побочный эффект. Объём Леди Горы растёт более чем в две тысячи раз, а значит, мой — почти в двадцать, а мой рост — примерно в два с половиной раза).

И вот наступает ключевой момент! Саундтрек доходит до кульминации, и на экране я наконец ношусь с активным Резервом, да так быстро, что моей сестрёнке-тираннозавру приходится по-настоящему стараться, чтобы не отстать! Вот я коплю заряды для Взрыва, чтобы залпы получались уже вполне внушительными, и трясу рукой от отдачи! Вот я комбинирую водяную струю Гидранта с чьей-то мыльной причудой, устраивая гигантскую пенную ловушку, на которой все люди дружно поскальзываются! Вот я соединяю Резерв с причудой Смертельных Рук, чтобы сломать пополам тонкое деревце, а потом сбегаю, пока никто не пришёл на шум! Возможно, на секунду промелькнёт кадр, как я действительно сижу над учебником, просто чтобы напомнить зрителям: этим я тоже занимался! К концу десяти месяцев я был полностью готов к вступительным на геройский курс Юэй. Я был абсолютно уверен, что пройду.

А потом, естественно, я выбросил весь этот труд на свалку, сиганув под колёса мчащейся машины.

Если бы меня спросили, люблю ли я собак, мне, пожалуй, пришлось бы ответить, что нет. Впрочем, я бы не сказал, что и ненавижу их; просто это категория животных, к которой я никогда не испытывал особой нежности. И прежде чем пойдут возражения, что собаки чудесны, потому что дарят бесконечную любовь и тепло — признаю, это так. Но у меня уже есть младшая сестра, так что собака была бы излишеством. К тому же с собакой надо гулять, убирать её «дела» в маленькие пакетики, да и вообще это сплошная морока, а всё, что на неё похоже, я по возможности обхожу стороной.

Так что если искать виноватого в том, что я лишился рассудка и сиганул под мчащуюся машину, то это точно не такса, сорвавшаяся с поводка в погоне за бабочкой, и уж точно не какая-то внезапная любовь ко всему собачьему роду. Нет, я просто ехал на вступительный экзамен в Юэй и попался на крючок нереалистичных грёз о геройстве.

Как ни посмотри, а культурная промывка мозгов очень страшная штука. Даже я, кто своими глазами видел, как мечты об «успешной» жизни превратили моих родителей в несчастных офисных рабов, разговаривающих с детьми только по четвергам, — даже я как-то умудрился поддаться видениям героического будущего и соблазнился возможностью швырнуть свою безопасность под колёса недостижимого идеала. В тот миг, когда я подключился к Резерву, на бешеной скорости сорвался с велосипеда прямо на середину дороги и обеими руками зажал таксу в защитном объятии, я почти видел, как передо мной расстилается сияющая дорога к славе и богатству.

Удар бампера, расколовший мне большеберцовую кость, стал для меня резким пробуждением. Впрочем, как и все ссадины и синяки, которые я собрал, когда мощный удар по голеням закрутил меня по дороге, заставив не просто катиться, а кувыркаться через голову. Я остановился, только когда врезался спиной в бордюр, и каждая моя мышца вдоль позвоночника взвыла от боли. Меня оглушило; я не мог ни думать, ни шевелиться и, возможно, вырубился бы от шока, если бы псина на руках не заскулила и не принялась вылизывать мне лицо.

— А-а-а-а-а! — использовать причуду регенерации Заимокудзы было больно даже на 1/108-й мощности.

Будучи человеком осторожным и благоразумным, я заранее накопил заряд Регенерации на случай ЧП; силы, пожалуй, процентов на двадцать от оригинала. Неудивительно, что пользоваться такой Регенерацией было раз в двадцать больнее.

— А-а! Ха, ха, ха...

Зато сработало: через несколько секунд моё тело почти пришло в норму, если не считать тупой, глубокой боли в правой голени.

— Парень! Парень, ты цел?

— О божечки, простите! Он просто выскользнул у меня из рук, а на улице было так хорошо, что я не успела использовать причуду, чтобы его схватить, и тут ты его спас, и о божечки, с тобой всё хорошо?

Два голоса наложились друг на друга, пока ко мне подбегали двое людей. Один — пожилой мужчина в форме дворецкого; другая — симпатичная девушка в модной юбке и свободной футболке. Думаю, нетрудно догадаться, кто из них что говорил.

— Парень, ты меня слышишь? Скорую вызывать?

Я застонал, но всё же сел, продолжая одной рукой придерживать собаку, чтобы та не улизнула.

— Пока не уверен, — откликнулся я. — Дайте минуту.

— Ой! Сейбл! Сейбл, ты цел! — воскликнула девушка, и пёс ответил парой радостных тявканий.

Когда она подошла ближе, я разглядел её лучше: ярко-рыжие волосы, собранные в боковой пучок, красивые светло-карие глаза, полные благодарных слёз, и улыбка, такая искренняя, но с тенью тревоги.

— Я не успела среагировать, а ты вдруг весь вспыхнул оранжевым, спрыгнул с велосипеда и вылетел на дорогу, а потом тебя сбили, ты покатился, и всё выглядело так плохо, а потом ты закричал... но с тобой же всё хорошо?

— Э-э... ага, — глупо ответил я, слегка смутившись. Давненько мне не улыбалась девушка (не считая сестры) так искренне; я просто отвык. — У меня причуда на регенерацию... ну, вроде того. Вот, — я протянул ей собаку. — В следующий раз держи покрепче.

Она шумно выдохнула с облегчением и кивнула. Чуть позади неё так же выдохнул мужчина в форме.

— Очень рад это слышать, парень. Ты поступил храбро, но безрассудно. Ты точно уверен, что с тобой всё в порядке? Я могу отвезти тебя в больницу или, если хочешь, туда, куда ты направлялся, — предложил он.

Я в раздражении прищурился. С какой стати он называет меня безрассудным? Я и сам это прекрасно понимал, и без чужих подсказок!

— С вашим-то стилем вождения? — фыркнул я, и мои губы скривились в злорадной ухмылке, когда мужик дёрнулся.

Я медленно поднялся на ноги, морщась, когда переносил вес на правую. Похоже, удар был таким сильным, что даже двадцатикратный заряд Регенерации не исцелил меня полностью. Я усмехнулся, глядя на водителя:

— Знаете, есть такая штука, ограничение скорости. Слышали о таком? Говорят, резко тормозить гораздо проще, если едешь с безопасной скоростью. Без обид, — соврал я, — но на велосипеде мне будет безопаснее.

С немалым удовольствием я наблюдал, как его лицо побагровело от унижения. Он почтительно поклонился, развернулся, сел в свой дорогой на вид чёрный седан и уехал. Я с любопытством отметил, что на заднем сиденье кто-то был, но из-за тонировки рассмотреть лицо не удалось.

— Ах-ха-ха-ха... — нервно рассмеялась рыжеволосая, всё ещё прижимая к себе собаку. Она чуть вздрогнула, когда я на неё посмотрел, но, убедившись, что я не собираюсь отчитывать её, как водителя, снова улыбнулась. — Спасибо тебе большущее, что спас Сейбла! Ты извини-извини, но мне правда нужно спешить, иначе кое-куда опоздаю, так что я не могу остаться и как следует тебя отблагодарить. Но можно мне как-нибудь связаться с тобой, потом, чтобы нормально отблагодарить?

Почему-то слово «опоздаю» больно кольнуло меня в мозгу. Вот чёрт! Экзамен!

— А, нет, мне как раз тоже надо бежать. Вот прямо сейчас. И правда, не парься о благодарности!

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда она окликнула:

— Подожди! — и в следующую секунду меня обняли сзади, а к спине прижались две тёплые, мягкие... штуки. Одновременно с этим моя одежда зашевелилась и стала приходить в порядок: лохмотья подровнялись и сшились, а пятна крови и грязи исчезли, будто их стряхнули. Она отпустила меня, и я обернулся. Девушка вся пылала, и я почувствовал, как моё лицо тоже заливается краской.

— Эм-м... твоя одежда, — пробормотала она, отведя взгляд. — Я смогла починить её, эм-м, своей причудой. В общем... спасибо!

— А-а. Спасибо. И не за что, — выдавил я, слишком смущённый, чтобы сказать что-то ещё, и на этот раз действительно пошёл к своему велосипеду.

Уходя, я пару раз оглянулся, провожая взглядом девушку, имени которой так и не узнал. Она дважды махнула мне, прежде чем свернуть за угол. Некоторое время я шёл, испытывая невероятную гордость за себя, купаясь в эндорфинах от объятий и пьянящего чувства успеха. А потом я поднял свой велосипед и увидел, что переднее колесо напрочь согнуто восьмёркой.

— Ну кабздец.

Выбора не оставалось: я побежал в сторону Юэй, волоча за собой велосипед. С помощью грубой силы и причуды Смертельных Рук я кое-как выправил обод, но ездить на нём было нельзя. Хуже того, каждый шаг отдавался в моей правой ноге резкой болью, и я понял, что на экзамене толком её использовать не смогу. Да что я вообще наделал? Почему не потребовал компенсацию? Или не проверил, целы ли нога и велосипед, прежде чем отпустить того типа? Неужели так весело играть в героя и строить из себя крутого? Есть злодеи, которые бьют сильнее, чем машины на полном ходу; герои гибнут каждый год, и я что, правда готов бросаться в такую мясорубку? Как бы приятны ни были те объятия... стоило ли оно того?

Изначально мой план был таков: приехать пораньше, присмотреться к абитуриентам и, возможно, до начала экзамена незаметно столкнуться с парочкой перспективных кандидатов. Но когда я добрался до места, все уже заходили внутрь. Без шанса скопировать чужие причуды и с ногой, которая точно снова сломается, если я воспользуюсь Резервом на ходу, я почти не верил, что смогу сдать экзамен. Честно говоря, я бы, наверное, списал всё в убыток — пожалуй, так и следовало сделать. Но тогда любой, заглянув в список экзаменуемых, увидел бы, что я не явился, а уж Оримото Каори я такого удовольствия не доставлю ни за что. Да и кто знает, вдруг на практике подвернётся шанс подцепить пару причуд.

Так что я запер побитый велосипед, пристроился в хвост толпы и, стиснув зубы, кое-как выдержал письменную часть, одновременно направляя Регенерацию в ногу в надежде восстановить её хоть немного. Боль так отвлекала, что в сочинении я по глупости изложил свои настоящие мысли о геройстве и только на середине спохватился, что надо писать о том, «почему я хочу стать героем». Математика с естественными науками и в лучшие дни не были моим коньком, а с ноющей ногой я вообще не мог сосредоточиться, поэтому просто механически подставлял формулы, которые помнил, и надеялся на лучшее. Пожалуй, единственными светлыми пятнами были литература и история, но и там, уверен, я наделал кучу ошибок, которых в иной ситуации не совершил бы.

Ещё до практики я был почти уверен, что провалился. И всё же, когда время вышло, я вместе со всеми поплёлся в актовый зал, решив, так или иначе, довести дело до конца.

— ВСЕ СКАЖИТЕ Э~Э~ЭЙ!!!

Я поморщился. Уф, как же шумно! К моему полному отсутствию удивления, никто «эй» в ответ Сущему Мику не сказал. Оказывается, он не только про-герой и радио диджей, но ещё и преподаватель. Эй-эй, если я стану героем, мне что, придётся пахать на трёх работах, чтобы сводить концы с концами? Нет, спокойно, у него, скорее всего, просто легкомысленный характер и отвратительная финансовая дисциплина — в комплект к ужасному музыкальному вкусу. О, стоп, он, кажется, начинает объяснять, надо слушать... Итак, используем причуды, лупим роботов в учебном городке, за сильных дают больше очков, атаковать других нельзя. Всё просто. И вот памятка по роботам; а почему здесь...

И тут какой-то зануда заорал:

— Разрешите вопрос?! В этой памятке, судя по всему, не меньше четырёх типов злодеев! Подобная вопиющая ошибка, если это ошибка, недостойна Юэй, лучшей геройской академии Японии!

«Бла-бла-бла-бла, у меня в заднице застряла огромная палка, и кто-нибудь должен убедиться, что я не пронёс на экзамен запрещённые предметы! Я явно боюсь, что никто не заметит, насколько я считаю себя лучше всех!»

...Да уж. Правило насчёт нападения на других кандидатов было очень кстати, иначе я бы поддался искушению. Конечно, хорошо, что он уточнил про огромного робота на ноль очков, но, господи боже, какой же придурок. В душе я посочувствовал зеленоволосому парню, на которого он наорал. Тот парнишка выглядел знакомо... он что, из моей школы? Прежде чем я успел вспомнить, нас уже раскидали по группам для практического экзамена. Я всё ещё прихрамывал, хотя несколько часов на письменном экзамене пытался подлечить ногу. Вся практика длилась всего десять минут — столько я, наверное, смог бы выдержать, но использовать Резерв на ходу было категорически нельзя. В общем, это всё чертовски усложняло.

Впрочем, я был не совсем беззащитен. Нам разрешили принести снаряжение для причуд, так что я захватил деревянную бейсбольную биту. Пока мы ждали старта у входа в учебный городок, я начал пропускать через биту заряженную причуду Древесного Камуи, приказывая дереву расти. Пара абитуриентов поблизости с уважением уставились на меня: бита на глазах раздувалась, превращаясь в огромную палицу, почти тэцубо, и тяжелела так, что я с трудом её удерживал. Про-герой Эктоплазм, следивший за экзаменом, повернул ко мне своё лицо в чёрном шлеме с, как мне показалось, любопытством. Но, видимо, это не нарушало правил, потому что он ничего мне не сказал.

Вместо этого он крикнул:

— И... НАЧАЛИ!

Пару секунд все тупили, а потом разом сообразили то же, что и я: экзамен уже начался. Я тут же перешёл ко второй фазе моего плана. Как только вокруг меня образовалось свободное пространство, я переключился на причуду Леди Горы, и земля стремительно ушла у меня из-под ног, так как я вырос почти втрое. Тяжеленная палица, которую секунду назад я едва держал, словно уменьшилась и снова удобно легла в руки. С активной причудой Леди Горы я становился раз в двадцать сильнее обычного, а если сверху подключал причуду Смертельных Рук, то мог добавить ещё процентов двадцать силы, по крайней мере в руках. Придётся мне обходится этим.

Хотя я стал куда крупнее и тяжелее, причуда Леди Горы усиливала тело пропорционально росту, так что дополнительной нагрузки на ногу не было. Я всё ещё хромал, но совсем немного, а длина шага помогла мне вырваться вперёд. Через несколько секунд я уже был среди роботов, которые, хоть и были крупнее человека, мне доходили лишь до пояса. Осклабившись, я решил выпустить на них пар. БУМ! Голова робота отлетела в сторону — я использовал палицу как бейсбольную биту и выбил хоум-ран. ХРЯСЬ! Один из роботов приготовился к прыжку, но я вбил его в асфальт ударом сверху. БАМ! Я использовал палицу как таран и впечатал другого в стену. У-У-УВА-А-А-А! Я поднял робота за ноги и швырнул в его собрата! Первые пару минут я, признаться, чувствовал себя чертовски классно.

А потом появились двух- и трёхочковые «злодеи». Они были не только крупнее одноочковых, но и куда лучше бронированы — такие цели нужно брать либо подавляющей мощью, либо точечными ударами. Я с досадой взглянул на свою палицу: дерево уже начало трещать; наскоро выращенная древесина явно долго не продержится против цельной стали. Вздохнув, я вернулся к обычному росту и отбросил бесполезную теперь дубину.

Теперь у меня оставались один-два накопленных заряда Взрыва, один-два заряда Удара Смертельных Рук, пара Выбросов Гидранта и ещё два-три применения всяких мелких причуд. Хуже того, все они требовали подключения к Резерву, а это значило, что мне придётся стоять на месте, иначе я рискую снова сломать ногу, и на этот раз без регенерации в запасе.

Что ж, я неплохо оторвался, но пора переходить к плану Б: искать, кому бы «помочь» или «спасти», чтобы скопировать причуду. Нога у меня всё ещё болела, но я всё равно рванул со всех сил; адреналин притупил боль, сделав её далёкой и несущественной. Неподалёку розовокожая девчонка пыталась заманить трёхочкового на залитое ею поле какой-то жижи. Я остановился, перенёс вес на левую ногу и одновременно подключился к Резерву и Гидранту. Правая ладонь почти безболезненно превратилась в металлическую водяную пушку, и струя сжатой воды ударила робота сбоку, отправив его скользить по розовой кислотной луже, пока он не врезался в стену.

— Эй, этот мой! — крикнула она, заскользив по полю к роботу, чтобы добить его, пока я не украл очки.

— Знаю, не за что! — крикнул я в ответ, отворачиваясь.

Попрошайничать «дай пять» я буду после экзамена. Чуть дальше я заметил парня, который выглядел так, будто целиком сделан из металла, и пытался догнать шустрого двухочкового. Я подскочил к роботу, схватил его за ногу, на миг подключил Резерв и припасённым взрывом оторвал ему конечность по колено. Пока железяка скользила по асфальту, я пробежал мимо «стального» парня и, хлопнув его по плечу, крикнул:

— Он твой!

Ладонь ныла от взрыва, а из-за спины донеслось растерянное:

— Эй, постой, ты же был тем гигантом?!

Вскоре я выбежал на огромную площадь, где люди и роботы смешались в кучу, а глаза там разбегались. Парень с птичьей головой подхватил робота своей тенью и раздавил того в воздухе; блондинка выпускала одну за другой стрелы из, похоже, твёрдого света, вонзая их в металлические корпуса; какой-то гадский красавчик-икэмен беззаботно парил над площадью, пикировал и вырвал провода у роботов, ударяя по уязвимым местам.

Я понимал, что время на исходе, поэтому просто метнулся к ближайшему трёхочковому и, ухватившись за его ногу, одновременно включил Резерв и причуду Смертельных Рук. Сила у меня в руках мгновенно подскочила даже выше, чем с причудой Леди Горы, и я приподнял тушу «злодея» так, что оголилось уязвимое брюхо.

— Стреляй! — крикнул я девушке со световыми стрелами, и она послушалась: её энергетические залпы вгрызлись в незащищённый металл. Когда робот заискрил и задымился, я бросил его и отскочил на пару шагов, в итоге оказавшись рядом с ней.

— Ты же в курсе, что это мои очки? — сказала она, надменно вскинув голову. Её светлые волосы спадали настоящими локонами; меня так и подмывало ткнуть в неё пальцем, чтобы проверить, не персонаж ли она из аниме.

Я лишь пожал плечами и тут же дёрнул её в сторону, уводя из-под двухочкового, который нёсся на нас сзади.

— За спиной следи! — крикнул я и помчался к следующей цели.

Мне удалось найти ещё одну стайку одноочковых, и я на миг снова вырос до гигантских размеров, чтобы с ними разобраться. Правда, без палицы пришлось швырять их голыми руками или сталкивать друг с другом.

И как раз когда я с ними заканчивал, затряслась земля. Над учебным городком медленно поднялся исполинский, колоссальный робот. Нулевой. Тот самый противник, которого не нужно было побеждать, лучше всего было просто убраться с его пути. Препятствие, а не враг.

И, разумеется, именно в этот момент моя полузажившая нога решила сдаться. Отступая от Нулевого, я наступил на какой-то обломок, который покатился у меня под ногой. Весь мой вес резко пришёлся на боковую часть голени, и под этим давлением она с чудовищным хрустом сломалась. Я во второй раз за день закричал от боли, глаза у меня заслезились, но я изо всех сил пытался отползти с траектории разрушения. Сантиметр за сантиметром я выползал из-под стальной поступи, всхлипывая и стараясь не разрыдаться. И всё равно на секунду я был уверен, что, несмотря на все меры безопасности Юэй, окажусь под одной из гигантских металлических ступней.

А потом появилась она. Девушка с длинными чёрными волосами и ледяными голубыми глазами вдруг встала передо мной, и в тот же миг тёплый мартовский воздух сменился лютой зимой. Влага в воздухе мгновенно кристаллизовалась в снежинки, когда она перехватила опускавшуюся металлическую ногу. Её тело окутало мягкое белое сияние, и она, казалось, без малейших усилий удерживала ступню над головой. Со снегом и этим сиянием она была похожа на юки-онну, ожившую легенду. Она обернулась через плечо.

— Уходи отсюда, пока не отморозил себе всё, — сказала она нарочито ровным голосом. — Я тут справлюсь.

Если бы я мог опереться на ногу, я бы ушёл. Вместо этого я, скрипя зубами от боли, приподнялся на правое колено.

— Не вариант, — выдохнул я. — Работаем вместе. На «три», жмём!

И я активировал последнюю неиспользованную комбинацию причуд уровня профи — Резерв Всемогущего и Гигантификацию Леди Горы. Сама по себе Гигантификация плохо сочетается с Резервом: пока не накопишь достаточно энергии, чтобы достичь максимального роста Леди Горы, весь заряд уходит в высоту, а не в длительность. Иными словами, если не скопить абсурдное количество силы, с помощью Резерва я не смогу вырасти выше пяти метров дольше, чем на пару секунд.

Но в этой ситуации пары секунд было достаточно. Я на бешеной скорости рванул вверх, под центр масс Нулевого. Спустя мгновение мои руки стали достаточно длинными, чтобы обхватить заднюю ногу робота — ту, которую не держала эта юки-онна. Наконец я достиг своего предела — примерно в половину роста Нулевого. Как только я упёрся в максимум силы, я крикнул:

— ТРИ!

И потянул изо всех сил, пытаясь лишить Нулевого опоры. Справа я почувствовал, как воздух стал ещё холоднее, а давление на робота, которому мы противостояли, усилилось. Вдруг и вторая его нога оторвалась от земли, и гигант начал заваливаться назад. Когда он потерял равновесие, я переключился на толчок, пытаясь опрокинуть махину на землю.

Нулевой рухнул с грохотом, почти заглушившим пронзительный свисток, объявивший об окончании экзамена. Красивая юки-онна по-доброму протянула мне руку. Почти рефлекторно я ухватился за неё, тут же копируя её причуду.

— Спасибо, — пробормотал я.

Причуда у неё была отличная, что-то вроде поглощения тепла из окружающей среды для усиления физической силы и скорости. Но, учитывая, что она рисковала собой ради моего спасения, копируя её причуду, я чувствовал себя немного виноватым.

К моему удивлению, девушка, помогая мне подняться, лишь покачала головой.

— Я просто сделала то, что должна была, — сказала она, и я в замешательстве моргнул. Я уже хотел спросить, что она имеет в виду, когда услышал незнакомый, пожилой голос.

— Так-так, кто у нас тут ранен? Да-да, иди-ка сюда, милок, — к моему изумлению, сквозь толпу абитуриентов пробиралась невысокая старушка, раздавая исцеляющие поцелуи. Она смутно напомнила мне про-героиню, о которой я слышал: Исцеляющая Девочка, кажется? С помощью юки-онны я доковылял к ней, чтобы меня подлатали, заодно готовясь скопировать ещё одну полезную причуду.

Забавный факт: причуда «Исцеление» Исцеляющей Девочки работает на тех же внутренних ресурсах организма, что и регенерация Заимокудзы. Не прошло и нескольких секунд после того, как её губы коснулись моей кожи, как меня накрыла внезапная волна усталости, и я отключился. Начисто. Очнулся я уже поздним вечером, с капельницей в руке. В итоге меня отправили домой с наставлениями не перенапрягаться. Мечты подворовать парочку причуд на волне послеэкзаменационного товарищества рухнули, равно как и мои надежды сдать вступительные.

Путь домой был долгим. Колёса моего убитого велосипеда жалобно скрипели, пока я брёл в промозглой ночи. Денёк выдался безумный. Спас собаку какой-то девушки, самого спасли, оторвался с причудой на полную катушку, написал, пожалуй, худшее сочинение в истории вступительных экзаменов Юэй... Несмотря на неудобства из-за сломанного велосипеда, я был по-странному рад этой тишине и одиночеству, возможности остановиться и подумать. Будто в тот момент из меня изгнали какого-то призрака. Я понимал, что, скорее всего, провалился, но сделал я это без компромиссов, без сожалений и выложившись на все сто. И мне почему-то стало легче от мысли, что можно наконец похоронить детские мечты.

Письмо с отказом пришло в четверг. На редкость родители были дома, и мы сидели в гостиной, изображая дружную семью.

— Эй, онии-чан, это что? — Комачи помахала конвертом. — Внутри будто что-то тяжёлое.

Присмотревшись, я узнал печать.

— Наверное, мой отказ из Юэй, — сказал я. Комачи, разумеется, уже слышала слегка отредактированную версию саги о том, как её героический братец пожертвовал шансом поступить в школу мечты ради спасения питомца случайной прохожей. — Давай, открывай.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА! НЕ БОЙТЕСЬ, ВЕДЬ Я ЗДЕСЬ... в виде голограммы!

Охренеть, это был Всемогущий. Мда уж, в Юэй нынче серьёзно подходят даже к отказам.

— Юный Хикигая, не могу передать, как я рад, что пламя твоей юности не угасло из-за инцидента одиннадцатимесячной давности!

Подождите-ка, он меня помнит? Да ну, у него наверняка есть штат сотрудников, которые за таким следят.

— И хотя письменную часть экзамена ты сдал буквально на грани...

Что, я сдал? Да ладно!

— ...к сожалению, на практике ты набрал всего семь очков за злодеев, а этого недостаточно.

Я вздохнул и развёл руками.

— Да-да, знаю. Ещё и видео записали, чтобы сказать мне, что...

— Но если бы очки за злодеев были единственным критерием, ты бы не получил это сообщение!

Что.

— Очки спасения!

Что.

— Быть героем значит помогать другим!

Что? Нет. Стоп.

— Каждый раз, когда ты помогал другому абитуриенту, наши судьи голосовали, давать ли тебе очки и сколько.

Нет-нет, прекратите, я же просто воровал причуды. Они же должны были заметить, да?

— Неоднократно во время экзамена ты рисковал личной выгодой ради помощи другим!

Мои родители и сестрёнка сияли от гордости, а у меня скрутило живот.

— Юноша, ты набрал более чем достаточно очков спасения, чтобы поступить в Юэй!

Нет, остановитесь, вы ошибаетесь!

— Однако, признаюсь, твоё сочинение о геройской мотивации заставило нас призадуматься.

Уф, слава богу.

— В конце концов, геройский курс Юэй это прежде всего курс для героев!

— Онии-чан, что ты там, блин, такого написал? — с подозрением спросила Комачи, но мама на неё шикнула.

— Эм-м, извините? — раздался мягкий голос, который я смутно узнал, но окончательно понял, кто это, лишь когда увидел девушку с рыжими волосами, говорящую с голограммой Эктоплазма. — Сегодня здесь был парень с тёмными волосами, он хромал... эм-м, он не был в моей группе на практике, но утром он спас мою собаку от машины и сломал тогда ногу. Он сказал, что у него причуда регенерации, но... эм-м, когда я видела его позже, он выглядел не очень, так что если я могу чем-то помочь... в общем, я подумала, вам стоит знать.

— Ах да, прошу прощения, — послышался другой голос, искажённый, будто пропущенный через изменитель тембра. — Стыдно признаться, но мой водитель превысил скорость по дороге к месту проведения экзамена и чуть не сбил собаку, выбежавшую на дорогу. Один из ваших абитуриентов спас её ценой сломанной ноги. Боюсь, он мог провалить практику... нет? О, какое облегчение. Что? Запись? Нет, я предпочту остаться анонимной, спасибо.

— Юный хикигая, твои героические поступки не пропали даром! — лицо Всемогущего, огромное и сияющее улыбкой, заняло всю голограмму. — Мы не можем честно начислить тебе очки за действия вне экзаменационного периода, но этих поступков было более чем достаточно, чтобы развеять наши сомнения насчёт твоего характера! Юноша. Ты. Принят! Добро пожаловать на геройский курс Юэй!!!

Глядя на улыбающееся лицо Всемогущего в голограмме и на сияющие от гордости лица родных, я еле успел добежать до ванной, где меня стошнило.

Ещё до того, как я скопировал причуду Всемогущего и стал достаточно силён, чтобы претендовать на карьеру героя, ещё когда одноклассники смеялись над слабостью моей причуды, я был твёрдо убеждён: в моей причуде скрыт огромный потенциал. Существует удивительно много причуд, которые даже в виде слабой копии остаются весьма полезными. До инцидента в Татуине у меня была привычка выискивать такие причуды, и некоторые урезанные версии, что у меня получились отыскать, были настолько удобны, что я ни за что не променял бы их даже на причуды уровня про-героев. В конце концов, со ста восемью доступными слотами держать пару «бытовых» причуд про запас для меня никакая не проблема.

Помимо причуды, гарантировавшей мне крепкий сон, у меня было «эффективное пищеварение» — урезанная версия способности «ешь что угодно», — урезанная версия «телескопического зрения», полезная по... кхм... невинным причинам, и причуда радиовещания, которая в скопированном виде могла излучать лишь инфракрасные волны, что было бесполезно для передачи данных на расстояние, зато бесценно, чтобы переключать каналы на телевизоре через всю комнату.

Сейчас я пользовался причудой, разогревающей кожу докрасна.Такая причуда была полезна как в атаке, так и в защите, что превращало её носителя в крайне неудобного соперника в ближнем бою. При 1/108 от исходной силы она в бою ни на что не годилась, подогревая кожу всего на пару градусов. Иными словами, идеально, чтобы притвориться больным.

Родители той ночью не стали сомневаться в моей внезапной «болезни». Да и с чего бы им? Вполне естественно хотеть верить в лучшее, когда речь о близких. Какими бы ни были недостатки моих родителей, в одном я никогда не сомневался: они меня любят. Факт в том, что если дать людям удобный повод не думать о неприятном, девять из десяти им воспользуются. Стоило им усомниться в моей искренности, и пришлось бы отказаться от всех тех сияющих радужных мыслей о том, какой у них успешный сын. Вот они и не усомнились, что было эгоистично и предсказуемо. Так же предсказуемо Комачи пару раз заглядывала вечером, молча стоя в дверном проёме и глядя на меня. Каждый раз я почти открывал рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов лишь зажмуривался и отворачивался, а потом и вовсе злоупотребил причудой, заставив себя уснуть.

Наутро я проснулся с ясной головой, и в пустом доме. Родители ушли на работу, сестра — в школу. Наконец-то я мог сесть и попытаться понять, какого чёрта мне делать дальше. Уведомление о зачислении угрюмо смотрело на меня с журнального столика. Родители заботливо сложили официальные бумаги аккуратной стопкой под... этой штуковиной с видеосообщением, которая прижимала их, словно пресс-папье. Вот оно, чёрным по белому.

Имя: Хикигая Хачиман. Причуда: 108 Навыков. Очки за злодеев: 7. Очки за спасение: 28. Всего очков: 35. Рейтинг на практическом экзамене: 36-й. Письменный экзамен: 319/400.

Статус: ПРИНЯТ.

А-а-а-а-а, что мне теперь делать?! С немалым драматизмом рухнув на диван, я закрыл лицо руками и едва сдержался, чтобы не заорать в подушку. Так прошли несколько секунд интенсивной жалости к себе, и я немного пришёл в чувство.

Так, Хачиман, спокойно, говорил я себе, думай логически. Какие у меня варианты? Отказаться от зачисления и пойти в Собу? Бр-р. Родители взбесятся, Комачи расстроится, а списки зачисленных в Юэй вообще общедоступная информация. Это значит, что к концу первой недели я почти наверняка стану «тем парнем, что отказался от поступления в Юэй». Ни за что. Разве что выбора не останется.

Пойти в Юэй и попытаться стать профи...? Пффф-аха-ха-ха, нет. Я же провалил вступительный экзамен. Сломал ногу, спасая какую-то тупую собаку. Меня протащили только потому, что пара девчонок из жалости решила оказать мне услугу. Нет, даже я — особенно я — понимаю, что герой из меня выйдет паршивый.

Тогда что? Пойти в Юэй, но попросить о переводе на общеобразовательный курс? Хмм. Это... может сработать. Уверен, я не единственный ученик, который в процессе учёбы осознаёт, что карьера героя ему не по зубам. Даже Всемогущий сказал, что поначалу они не были уверены, гожусь ли я в герои... хотя, стоп. Почему это сказал именно Всемогущий, а не, скажем, какой-нибудь преподаватель Юэй? Неужели просто потому, что он популярный выпускник, и его попросили записать послания ради фансервиса?

Может, об этом говорится в самом видео, подумал я и снова включил голографическую штуковину. Я с содроганием прослушал чересчур приторное послание, но с утра пораньше, да ещё и будучи готовым, оно показалось не таким ужасным, как вчера. К моему удивлению, запись продолжилась после того момента, на котором я её остановил.

«Добро пожаловать на геройский курс Юэй! Программа номер один по подготовке профессиональных героев в стране! Здесь ты получишь образование мирового уровня как по классическим предметам, так и по искусству героизма, и при всём при этом от целого созвездия про-героев. А ещё, впервые в этом году, от меня лично, ВСЕМОГУЩЕГО! Да-да, всё верно: я тоже буду одним из твоих преподавателей! С нетерпением жду нашей встречи, юноша, так что учись усердно. Увидимся в апреле!»

Что.

Почему Всемогущий, герой номер один в Японии, человек, чей фан-клуб отслеживает каждое его появление от Хоккайдо до Кюсю, вдруг решил осесть в Юэй и преподавать? Уж не из-за меня ли это? Нет, глупости. Если самый могущественный человек в Японии захочет что-то предпринять из-за того, что я украл его причуду, у него найдётся масса способов, не требующих для этого становиться школьным учителем.

«Твоё сочинение о геройской мотивации заставило нас призадуматься», снова крутилось у меня в голове, и я нахмурился. Такое обычно в подобных сообщениях не говорят, верно?

«Онии-чан, что ты там, блин, такого написал?»

Ну, посмотрим... Я утверждал, что общество обкрадывает героев, что как бы, да, вполне себе повод для беспокойства, когда такое пишет будущий герой. Я заметил, что Всемогущий, будь он военачальником, заработал бы больше, чем в роли героя — что тоже не совсем то, что обычно говорит юный идеалист. Я назвал большинство героев одержимыми славой знаменитостями, притом чем сильнее герой, тем сильнее одержимость. А учитывая, что проверять должны были герои — в частности, самый могущественный герой Японии, — это звучит как личное оскорбление. Ну так откуда же мне было знать, что это будет читать Всемогущий! А ещё я...

Я же шутил насчёт того, что можно даровать людям причуды, не так ли?

А причуду Всемогущего гипотетически можно использовать, чтобы передать её кому-то, не так ли?

И детали причуды Всемогущего это секрет, не так ли?

И сразу после того, как я мимоходом намекнул, будто знаю его секрет, я ещё и дал понять, что отчаянно жажду славы и денег... Звучит как раз как то, из-за чего знаменитость с тайнами может впасть в паранойю.

Я что, случайно шантажировал Всемогущего, чтобы меня взяли в Юэй? Что он там сказал: «наши судьи голосовали, давать ли тебе очки и сколько»? Звучит как то, что нетрудно подтасовать, если у тебя по какой-то причине есть на то желание. И на бумаге значилось, что я занял тридцать шестое место. Из скольких?

Почти в панике я схватился за ноутбук и открыл официальную страницу с результатами Юэй. И точно: моё имя в списке на тридцать шестой строчке — ПРИНЯТ. А сразу подо мной, на тридцать седьмом месте был какой-то парень по имени Минору Минета с тридцатью четырьмя очками, на одно меньше, чем у меня. И рядом с его именем стояло: НЕ ПРИНЯТ.

Из сорока учащихся, принятых в этом году, четверо прошли по рекомендациям, а тридцать шесть — по результатам практики. То есть я был на последнем месте. И, возможно, отнял это место у Минору Минеты — у того, кто, вероятно, действительно хотел стать героем. И всё потому, что я шантажировал человека, который спас мне жизнь.

Что было в том сообщении? «Этих поступков было более чем достаточно, чтобы развеять наши сомнения насчёт твоего характера»? Это значит, его всё устраивает, но лишь потому, что я выглядел как тот, кто так сильно хочет стать героем, что готов на всё? То есть, стоит мне перестать изображать рвение, и он поднимет шумиху?

С другой стороны, может, всё в порядке, и он не счёл мои намёки шантажом, а сказал всё это исключительно из-за вполне обоснованного беспокойства по поводу моего дурацкого сочинения. Возможно, существует абсолютно логичное объяснение тому, почему Всемогущий преподаёт в Юэй, и оно никак не связано ни с желанием держать меня под колпаком, ни с проверкой, действительно ли я «достаточно герой», чтобы хранить его секрет. Боже, до чего же я параноик и эгоцентрик.

Как бы то ни было, я решил притворяться героем, пока не выясню всё окончательно. Просто на всякий случай. Перевестись на общеобразовательный курс я всегда успею.

Следующие несколько недель прошли в неприятном тумане двусмысленных поздравлений и озадаченных взглядов. Никто вокруг не понимал, как перестроить свои ожидания от «позорного неудачника» до «парня из топ-0,5% абитуриентов Юэй». Не скрою, видеть их лица было... приятно. Правда, утереть нос Оримото, как я планировал, у меня не вышло: каким-то образом она тоже поступила. Но я всё же получил отличный утешительный приз.

Подростки — народ по натуре завистливый, так что кто-то сопоставил моё давнее и довольно публичное признание Оримото с тем фактом, что мы оба осенью будем учиться в Юэй, и состряпал слух, будто мы некая «предназначенная друг другу пара», поклявшаяся поступить вместе, и прочую чепуху. Я, конечно, слухи отрицал, но вместо того чтобы прямо заявить, что она мне больше не интересна, я почему-то краснел и прятал глаза. И это, по какой-то причине, все сочли подтверждением. Мелочно с моей стороны? Пожалуй. Ладно, это откровенно мелочно. Но до выпуска оставалось всего две недели, а я из-за неё почти год был объектом шуток и сплетен — так что, поразмыслив, особой вины я не почувствовал.

В остальном мой быт почти не изменился. Популярнее я не стал, Оримото в меня волшебным образом не влюбилась (хотя и перешла от тайных презрительных усмешек в коридоре к натянутым улыбкам), и меня по-прежнему в основном оставляли в покое. Поступление в Юэй должно было как-то на всё повлиять, но до конца учёбы оставалось около двух недель, на одной из которых шли выпускные экзамены, от которых меня освободили, так как я уже сдал письменную часть в Юэй — так что, в общем и целом, никто не был настроен заводить новых друзей. Вся та работа, которую я проделал, чтобы доказать полезность своей причуды, принесла мне в средней школе лишь один ощутимый бонус: когда мой обычный напарник по физкультуре прогулял урок, кто-то действительно встал со мной в пару для упражнения, а не оставил неловко пасовать мяч в стенку, как обычно.

Так и закончилась моя средняя школа, оставив меня таким же непопулярным, каким я её и начинал. Как сказала бы Комачи, лучше бы я вложил всё это время и силы в развитие личности. Ну да неважно. Через пару недель я уже буду в Юэй, где, надеюсь, мне не придётся терпеть подростковые драмы и мелочные разборки.

Ха.

Ну да, ну да, ни единого шанса. Но помечтать всё равно приятно.

После той аварии во время моей первой поездки на велосипеде в Юэй, в первый учебный день я выехал с большим запасом времени. На этот раз велосипед был новенький — этакий поздравительный подарок от родителей, на который они, скорее всего, потратили слишком много денег. Лёгкая композитная рама и усиленная трансмиссия, рассчитанная на ездоков со сверхчеловеческой силой. В общем, я чувствовал себя так, словно летел по дороге. Зимой или в плохую погоду я бы, наверное, поехал на поезде, но в такой погожий денёк получасовая поездка была мне совсем не в тягость.

Однако чем ближе я подъезжал к Юэй, тем сильнее нервничал. Я переживал из-за Всемогущего, из-за того, справлюсь ли я с занятиями на геройском курсе, сойдусь ли с одноклассниками. Но больше всего я надеялся, что они, как и на вступительных экзаменах, распределят выпускников одной школы по разным классам, потому что мне очень не хотелось оказаться в одном классе с Оримото Каори.

И вот, подойдя к громадной двери класса 1-А, я глубоко вдохнул, скрестил пальцы и потянул за ручку, мысленно молясь о том, чтобы знакомство с новыми одноклассниками прошло без привкуса школьных слухов и драм. Ответ на мои молитвы был... неоднозначным. Хотя с Оримото я в один класс не попал, зато здесь было подозрительно много знакомых лиц.

— А! Это ты!!!

Первой, кого я заметил, была девушка, которая сейчас кричала и смотрела прямо на меня. У неё были рыжие волосы, собранные в пучок сбоку, искрящиеся бордовые глаза и удивлённая улыбка, которая стала ещё шире, когда я на неё посмотрел. Сам не зная почему, я почувствовал, как начинаю краснеть.

— Блин, ну надо же, сказал бы, что тоже сдаёшь геройский экзамен! Мама бы тебя точно подвезла! Я так виновато себя чувствовала, когда поняла, что ты приехал из Фунабаши на велике, да ещё и после того, как тебя сбила машина!

Я смущённо почесал затылок.

— Э-э, ну... — А-а-а! Красивая девушка со мной разговаривает! Моя жизнь закоренелого одиночки к такому меня не готовила! — Спасибо, что сказала тогда учителям. Это помогло. Правда.

— Ого, чувак, тебя в день экзамена сбила машина, а ты всё равно пошёл его сдавать? — спросил парень с красными, торчащими во все стороны волосами и мускулистым телосложением. — Ну мужик!

— Он прыгнул прямо под несущуюся машину и спас мою собаку, — с энтузиазмом подхватила рыжая. — Ногу тогда сломал и всё такое. Если бы у него не было причуды регенерации... ну, слава богу, что она была! — она снова лучезарно мне улыбнулась. — Мне так жаль, знала бы я, что ты тут будешь, принесла бы шоколадок или печенья... ах! Я же даже имени твоего не узнала!

— Да всё нормально, — сказал я. — Правда. Ты же рассказала учителям ещё до того, как узнала, поступила ты или нет, так что... ты мне ничего не должна.

Внезапно я оказался в центре внимания всего класса, и мне стало от этого крайне не по себе. Вокруг нас с рыжей сгрудилось немало народу, некоторых я узнавал: кажется, во время экзамена я помогал и розовокожей девушке, и блондинке с локонами; наверняка видел там и парня с птичьей головой, и высокого блондина. Но два самых узнаваемых человека в комнате сидели. В последнем ряду сидела длинноволосая красавица в традиционном японском стиле, спасшая меня от Нулевого робота, а во втором ряду от начала, закинув ноги на парту, сидел светловолосый, с колючей причёской урод, которого злодей-псих со слизевой причудой использовал вместе со мной в качестве живого щита.

Да уж, мир тесен, подумал я.

— Хикигая Хачиман, — представился я. — Рад снова встретиться.

— Юигахама Юи, — ответила она. — Я тоже рада.

Это словно прорвало плотину, и на меня обрушился шквал имён: Киришима Эйджиро, Миура Юмико, Хаяма Хаято, Тобе Какеру, Тору Хагакуре, Мина Ашидо... Мне было неловко от осознания, что я забуду их всех через пару минут, но такая популярность была далеко за гранью моего опыта. Удивительно, но некоторые из тех, кого я узнал с экзамена, тоже меня узнали, и после того, как я ответил на неизбежные вопросы в духе: «Регенерация? А я думал, у тебя причуда гиганта! Нет, по-моему, у него была водная?», они, кажется, даже впечатлились универсальностью моей причуды. Это, конечно, ненадолго, но на несколько минут... признаю, было классно.

Естественно, нашёлся тот, кто решил всё испортить.

— Ты сказал, тебя зовут Хикигая, так?

Я обернулся и увидел того самого блондина с колючими волосами. Он гадко ухмыльнулся, и я внутренне напрягся.

— Он самый, — осторожно ответил я. — А ты...

— Бакуго Кацуки, — самодовольно ухмыльнулся он. — Первое место на экзамене. А раз ты Хикигая, значит, ты... на последнем месте.

Серьёзно? Ты специально запомнил, кто занял последнее место, чтобы было кого унизить? И ты помнишь имя последнего в списке, но не лицо парня, которого вместе с тобой захватил злодей? Мне пришлось подавить несколько ответов, которые так и рвались, и в итоге лишь пожал плечами.

— Значит, мне есть куда расти, — сказал я.

— Хмф, — он самодовольно усмехнулся и снова развалился на стуле. — Расти можно и на выход из школы. Сколько там у меня? Очков за злодеев в одиннадцать раз больше, чем у тебя? С такими баллами ты вообще имеешь право называть себя героем?

Высокий блондин... Хаяма? Саяма? Сайтама? Нет, вряд ли, он же не лысый, в общем этот шагнул вперёд, чтобы вмешаться.

— Эй-эй, ребята, спокойно. Давайте без ссор в первый же день, а?

Знаете что? Похер. Хватит изображать паиньку. Я поднял руку, отмахиваясь от Хаямы.

— Всё нормально, — сказал я, и на моём лице сама собой появилась презрительная усмешка. — Эй, Бакуго, кстати о «праве называться героем»... ты всё ещё отжимаешь у детишек карманные деньги в игровом зале Татуина?

— Что... — Бакуго опешил от такого поворота. — Нет! Я больше этой детской херотой не занимаюсь!

— Потому что в резюме будущего про-героя это плохо смотрится, да? — уточнил я, наслаждаясь тем, как эта самодовольная сволочь растерялась. — А не потому, что ты внезапно решил стать лучше.

Класс тут же наполнился знакомым звуком — шёпотом, приглушённым осуждением, гулом социального отторжения. И впервые в жизни он был направлен не в мою сторону!

— Ты обо мне ни хера не знаешь, — процедил Бакуго. — Так что завали хлебало, пока я не разнёс тебя на хуй!

— Ай-ай-ай. Угрозы насилием, очень по-геройски, — протянул я. — Если учесть это и историю мелких правонарушений, то, похоже, больше всего проблем с карьерой профи будет... именно у тебя, да?

Бакуго нахмурился ещё сильнее и уже готов был огрызнуться, как вмешался третий голос.

— Ты не прав!

Мы оба обернулись к дверям и увидели невысокого зеленоволосого паренька, которого я сразу узнал — третий из той «троицы Татуина», тот самый, что думал спасти нас, швырнув в злодея рюкзаком.

— Ка-чан... К-к-кацуки немного... резковат, н-но однажды он точно станет великим героем!

— Заткнись нахер, Деку! Я тебя о помощи не просил! — заорал Бакуго, повернувшись к зеленоволосому с удвоенной злостью.

Пользуясь моментом, пока он отвлёкся на своего приятеля, я прошмыгнул к своему месту и сгрузил рюкзак. Оставить за собой последнее слово в споре куда легче, если просто уйти на середине! Место мне досталось неплохое: предпоследний ряд у стены. Не совсем «место главного героя аниме» у окна, но всяко лучше, чем в центре событий. Неудивительно, что многие, кто до этого смотрел на меня из-за рассказа Юигахамы, всё ещё косились в мою сторону, но теперь уже с ещё большим любопытством. Я неловко поёжился под их взглядами.

Едва я уселся, как спереди раздался суровый голос:

— Если вы пришли сюда пустозвонить, то вам на выход. Это геройский курс.

Класс стих почти мгновенно. Из-за двери в класс впрыгнул человек в спальном мешке, а затем начал из него выбираться... то есть, вернее, стаскивать мешок с плеч.

Это наш учитель? Да он же на бомжа похож! Постепенно все разговоры в классе затихли при виде этой фигуры — высокого, небритого мужика в чёрной одежде и с длинным белым шарфом.

— Вам понадобилось десять секунд, чтобы замолчать, — сказал он с лёгким недовольством на лице. — Первое правило профи: время это ценный ресурс, не тратьте его на пустую болтовню. Я Айдзава Сёта, ваш классный руководитель. Все, переодевайтесь в спортивную форму и на улицу.

— А как же вступительная церемония? Или общее собрание? — спросила девушка с румяными щёчками и каштановыми волосами.

— Пустая трата времени, — ну, это-то все знали, но я впервые видел, чтобы к этой проблеме отнеслись с должной серьёзностью! — Спортивная форма, на улицу, у вас десять минут. Кто опоздает, тот пойдёт домой. Будем проводить тест на оценку причуд.

Тест на оценку причуд, значит? Похоже, новыми причудами для копирования я разживусь раньше, чем рассчитывал.

Одними из моих самых любимых дней в средней школе были те, когда мы сдавали нормативы по физкультуре без причуд. Моя причуда и так была почти бесполезна, так что это был один из немногих шансов посоревноваться с остальными на равных. Я почти всегда катался на велосипеде, поэтому был довольно подтянутым, и нередко занимал верхние строчки рейтингов среди учеников с излучающими и даже трансформирующими причудами — ещё до того, как начал мухлевать на тренировках с помощью Резерва и Регенерации. После этого я почти всегда был первым среди всех, кроме ребят с мутациями, и порой обгонял даже некоторых из них. В общем, мои высокие физические показатели без использования причуды были одной из немногих вещей, которыми я мог по-настоящему гордиться!

Поэтому не стоило удивляться, когда Айдзава-сенсей тут же объявил такие тесты бессмысленными.

— Метание мяча, прыжок в длину с места, бег на 50 метров, кросс на 5 километров, сила хвата, прыжки из стороны в сторону, упражнения на верхнюю часть тела и наклон вперёд из положения сидя. В совокупности это якобы всесторонняя оценка физических способностей. Но у семидесяти-восьмидесяти процентов учеников есть причуда, которая помогает хотя бы в одном из этих тестов. По сути, ради сохранения статус-кво ученики выпускаются из школ, так и не узнав, на что на самом деле способны их тела. Это нелогично.

«А ещё это наверняка дешевле», подумал я, окидывая взглядом безупречно подстриженные газоны и огромное спортплощадку Юэй. И точно: когда Бакуго дали бросить мячик для примера, он со взрывом и криком «СДОХНИ!» отправил его почти на три четверти километра. Этим он наверняка выбил бы окно в здании через дорогу от школы, которую я только что закончил. И нельзя сказать, что знать свою силу без причуды совсем бесполезно... но и мысль Айдзавы я тоже уловил.

Мои одноклассники явно обрадовались возможности наконец-то дать волю своим причудам. Почти сразу раздались смех и восторженные крики о том, как же круто быть героем. И тут... в Айдзаве-сенсее что-то изменилось. Его голос превратился в рычание, сутулая фигура напряглась, будто готовясь к бою, а его сонные глаза приоткрылись ровно настолько, чтобы безжизненный взгляд стал свирепым.

— Давайте-ка проясним. Я вытащил вас с общего собрания не для того, чтобы вы повеселились, играя со своими причудами. Я сделал это потому, что у вас есть всего три года, чтобы стать профи, и для некоторых из вас этого будет мало. Я мог бы прочитать вам долгую и нудную лекцию о том, как важно относиться ко всему серьёзно, но скажу проще: тот, у кого окажется самый низкий средний балл по всем восьми тестам, будет признан пустой тратой времени и отчислен.

— Что, серьёзно? В первый же день? Мы же даже потренироваться не успели! Это несправедливо! — раздался общий гул возмущения, но самый отчётливый голос протеста принадлежал круглощёкой девочке с каштановыми волосами.

— Жизнь тоже несправедлива, — сказал Айдзава. — Аварии... нападения злодеев... землетрясения... всё это может случиться в любой момент, и нет никакой гарантии, что вы будете к этому готовы. Если хотите быть героями, придётся научиться мириться с несправедливостью, потому что наша работа как раз и состоит в том, чтобы делать этот мир чуточку справедливее. Если вы к этому не готовы, если вы не готовы каждый день тратить уйму времени, чтобы подготовиться к следующей атаке, к следующему бедствию, то лучше узнать об этом сейчас, а не тратить ни своё время, ни наше. Эта программа для тех, кто готов превозмогать... Плюс Ультра.

Я тихо размышлял: может, просто сдаться и вылететь? Как, чёрт возьми, я вообще оказался на курсе для чрезвычайно мотивированных детей в Юэй? Куда ни глянь, все улыбаются, разминаются и готовятся пахать больше необходимого ради права пахать ещё больше. Я правда собирался в это ввязываться? И тут я услышал голос, словно издалека:

— Что ж, похоже, тебе не повезло, Последнее Место-сан...

Я обернулся, и на меня скалился Кацуки Бакуго. И я понял: да. Да, я ввяжусь. Более того, я наберу больше баллов, чем этот козёл, в каждом. Чёртовом. Тесте.

Для первого теста Айдзава-сенсей велел нам разбиться по парам согласно номерам парт и пробежать 50-метровку, по двое за раз. Моей напарницей оказалась Яойорозу Момо, довольно серьёзная на вид девушка с большим, торчащим вверх хвостом. Мы были девятнадцатым и двадцатым номерами, так что у нас было время и поболтать, и посмотреть на забеги других.

— Э-э, как ты себя чувствуешь? — немного робко спросила Яойорозу. — Уверен, что хотя бы не будешь последним?

Я фыркнул:

— Как будто он и правда нас отчислит, — сказал я, закатив глаза.

Первыми бежали Миура Юмико и Мина Ашидо — блондинка-лучница и целиком розовая девушка с кислотой. Ашидо оказалась быстрее: она, используя причуду, буквально скользила по дорожке, а Миура, похоже, отталкивалась своими стрелами, чтобы ускориться.

— Ожидаемо. Я знала, что не я одна догадалась, что это уловка, — сказала Яойорозу, обменявшись со мной заговорщицкой улыбкой.

Следом на дорожку вышли девочка-лягушка по имени Асуй Цую и чопорного вида парень по имени Тенья Иида. У обоих, судя по всему, были причуды-мутации, и особого интереса они у меня не вызвали, хотя Иида, казалось, был очень быстрым.

— Но всё же... ты уверен в своих силах? — с любопытством спросила Яойорозу.

Я пожал плечами и кивнул:

— Я, в общем-то, в неплохой форме. Думаю, избегу последнего места даже без причуды.

Следующая пара, Хаяма и Урарака, была разительным контрастом. Хаяма буквально выстрелил со стартовой колодки, вытянув руки вперёд, и вообще не касался земли до самого конца 50-метровки.

— Хм. Причуда полёта? — пробормотал я себе под нос.

За ним Урарака бежала как обычно, хотя, похоже, её сила была как-то связана с предметами, которых она касалась.

— Похоже на то, — кивнула Яойорозу. — Ты говорил, у тебя... причуда ослабленного копирования? Никогда о такой не слышала. Что будет, если, например, скопируешь мою причуду?

Дальше вышли двое парней, Денки Каминари и Эйдзиро Киришима, блондин и рыжий. Причуды для забега они не использовали, но оба выглядели довольно спортивными.

— Я узнаю, что она делает, и получу её в одну сто восьмую от полной силы, — ответил я. — Этого... маловато для большинства причуд, но с некоторыми бывает полезно.

Я прищурился, когда девушка, спасшая меня на вступительном экзамене, встала на старт рядом с высоким парнем с волосами, окрашенными в каштановый цвет. Раз Айдзава-сенсей называл нас по именам, я наконец мог сопоставить имя с красивым личиком. Это была Юкиношита Юкино, а с ней бежал Тобе Какеру. Юкиношита пронеслась мимо него со сверхчеловеческой скоростью, оставляя за собой шлейф снежинок, а он, надрываясь, кричал «бег-бег-бег-бег!», пытаясь не отстать.

Лицо Яойорозу озарилось.

— То есть ты можешь узнавать причуды людей, просто коснувшись их? Это же колоссальное тактическое преимущество! Но насколько подробную информацию ты получаешь? Нет, я знаю! Вот, попробуй скопировать мою!

Серьёзно? Пока следующая пара, высокий человек-мутант по имени Сёдзи Мезо и девушка с длинными мочками ушей по имени Дзиро Кёка, готовились к старту, я протянул руку и коснулся плеча своей соседки по парте.

Ко мне в голову хлынул поток информации.

— Ощущается как... преобразование жировой ткани в... ух, материю любого элемента, нет, любой комбинации элементов, почти любой формы? — я удивлённо приподнял бровь.

Краем глаза я заметил, что Юигахама бежит на удивление быстро. Её спортивная форма развевалась на ветру, пока она обгоняла парня с головой ворона, который был гораздо выше её.

Я снова посмотрел на Яойорозу и застал её со слегка самодовольным видом. Похоже, всем нравится хвастаться своими причудами.

— Я называю её «Созидание», но в целом да, суть такова. А как твоя копия? Сильно уступает оригиналу?

Тем временем по дорожке на ледяной полосе скользил Шото Тодороки, парень с двухцветными волосами. За ним Тору Хагакуре показала обычное время забега — что ж, невидимость в физических тестах не особо-то и поможет. Ещё один довод в копилку того, что его «отчисление» обычная страшилка.

— Она медленнее. Гораздо медленнее, — покачал я головой. — И вообще, чувствуется, что этому нужно долго учиться, разбираться, как именно создавать всякое...

Последняя пара перед нами заняла свои места. Паренька с зелёными волосами звали, кажется, Мидория Идзуку, и какая бы у него ни была причуда, для бега она явно не годилась: он глотал пыль, пока Бакуго на взрывной тяге мчался по дорожке. Получилось, 4,13 секунды, да?

— Тут нужна большая практика, — согласилась Яойорозу и начала закатывать футболку, оголяя живот. Я покраснел и поспешно отвернулся... а потом, как заворожённый, посмотрел снова, когда она принялась извлекать из живота электросамокат. — Ну что, пошли?

Я кивнул и воспользовался слизевой причудой. Задействовав копию Гигантификации, я вырос до пяти метров, а второй слот для копирования оставил пока пустым. Я встал на колодки, сгибаясь как можно ниже.

— Хитро, — сказала Яойорозу, когда мы приготовились. — При таком росте для тебя это всё равно что бежать 20 метров вместо 50.

— Ага, при таком-то росте, — сказал я, и как только прозвучал стартовый свисток, тут же подключил второй конец Слизи к Резерву.

Хоть заряда Гигантификации у меня было куда меньше, чем на вступительном экзамене, их хватило, чтобы мгновенно вырасти до десяти метров. Мои руки и ноги вспыхнули оранжевым светом, и я рванул вперёд. Бег со сверхсилой — штука непростая: пропорционально нужно гораздо меньше усилия, чтобы оторвать ногу от земли для следующего шага, так что если бежать с обычной техникой, то начинаешь скакать, как по Луне, и больше падаешь, чем отталкиваешься. Ключ в том, чтобы наклониться вперёд так сильно, будто вот-вот упадёшь, а потом изо всех сил молотить ногами назад, шаг за шагом, отчаянно догоняя собственный центр тяжести, чтобы не рухнуть. Манёвр сложный, но, к счастью, мне нужно было продержаться всего шагов десять.

Местный рекорд на 50 метров без причуд — 5,59 секунды. Я был не настолько быстр, но обычно добегал до финиша за шесть с половиной. Из них секунды четыре в первой половине уходило на разгон, а оставшиеся две с половиной — на финиш. С причудами же всё было иначе. При моём текущем росте дистанция в масштабе составляла метров десять, а с Резервом, вливающим силу в моё огромное тело, ускорение было мгновенным.

— Две целых двадцать семь сотых секунды! — крикнул Айдзава, и я ухмыльнулся.

Примерно через три четверти секунды мой запас Гигантификации иссяк, и я прямо в воздухе сжался до своих «обычных» пяти метров, что дало мне лишнюю секунду-другую, чтобы сгруппироваться и начать тормозить.

Обернувшись, я увидел, что весь класс смотрит на меня с изумлением.

— Ого, чувак! Да это даже быстрее, чем у Ииды! — выпалил Тобе, для пущего эффекта запуская обе руки в свои длинные каштановые волосы. — Копирование сил и на такое способно?

Его реплика нарушила тишину, и на меня тут же посыпались возгласы со всех сторон:

— О! Прямо как тогда с моей собакой, только теперь ты ещё и большим стал!

— Супер по-мужицки!

— В-вау...

— Неплохо, ква.

Сцена прямо из моих школьных грёз — и я понятия не имел, что делать. Ох, это плохо! Столько дружелюбия и похвалы, я этого не выдержу! Я не рождён быть риадзю! Быстро, нужно сосредоточиться на чём-то понятном. Точно! Злоба! Мелкая злоба!

Я пробормотал пару «спасибо» всем, кто меня хвалил, и посмотрел в сторону Бакуго. Он буравил меня взглядом, будто пытаясь испепелить. Я ухмыльнулся. А потом о-о-очень медленно я поднял руку в его сторону и выставил один палец. Нет, не средний — просто указательный. Но эффект был почти таким же: он скривился, заскрежетал зубами и произвёл пару взрывов в ладонях, словно готовясь меня разорвать. Честно говоря, стало немного не по себе, так что я поскорее повернулся обратно к поздравлявшим. Да, я не привык к похвале, но единственный способ привыкнуть, это слышать её чаще, верно?

— Так, все, — протянул своим унылым голосом Айдзава-сенсэй. — Хватит. Перемещаемся к площадке для прыжков в длину, у нас не весь день в запасе.

Ну вот и конец моей задумке. Пока все побежали к площадке, я не забыл похвалить Яойорозу, которая на своём электросамокате показала очень достойное время — чуть меньше четырёх секунд.

— Слушай, а сколько времени у тебя ушло, чтобы научиться создавать двигатель с помощью своей причуды? — спросил я. — И полностью заряженную батарею?

Яойорозу мило улыбнулась: вон какая довольная, что её старания оценили.

— О, электродвигатели конструктивно довольно просты. С батареями сложнее, но там всего лишь нужно провести нулевую накачку гипергравифлаксной частицы структурой типа хливкого шорька и каралуйнуть виндахабл, — сказала она.

Или что-то в этом роде. Звучало по-японски, но я не понял ни слова. Будь прокляты мои ужасные оценки по естественным наукам!

— Ага, ясно, — соврал я. — А что будешь делать на тесте силы хвата? Гигантские клещи?

Яойорозу покачала головой:

— Механическое преимущество будет ограничено длиной моих рук. Я планировала что-то вроде винтовых тисков с длинным рычагом.

— А, это сработает, — бодро кивнул я, на этот раз почти всё поняв.

Сам же я решил поэкспериментировать с одной из своих новых собранных причуд, которую скопировал у девушки, спасшей меня на вступительном экзамене, будучи уверенным, что мы больше не увидимся. Использовать её причуду прямо у неё на глазах было немного странно, но я пятнадцать лет копировал чужие силы без спроса и останавливаться не собирался. Так что, если кто-то и собирался из-за этого на меня косо смотреть, лучше было сорвать этот пластырь сразу. Да и вариантов получше у меня не было: причуда Смертельных Рук хорошо усиливал общую силу, но не могла сфокусировать всю силу в одной точке, как причуда Юкиношиты «Юки-онна». В любом случае, заряд у меня был накоплен всего десятикратный, так что, хотя температура вокруг меня и упала, когда я сжал динамометр, до снежинок дело не дошло. Зато этого с лихвой хватило, чтобы превзойти того блондинистого гада, который пытался взорвать рукоятку, — и я показал ему знак V, означавший победу... или, может, просто цифру два, когда мы двинулись к прыжкам в длину.

В этом тесте я был уверен куда меньше — из скопированного у меня ничего подходящего не было. Значит, придётся найти, у кого бы скопировать. Пока первые участники прыгали, я отмечал их стратегии: Миура многократно стреляла в землю, чтобы держаться в воздухе; Ашидо прыгала как обычно; Асуй и Иида просто разбегались и прыгали; а Хаяма и Урарака перелетали и парили над песком соответственно. К моему удивлению, закончив свой прыжок, Хаяма подошёл ко мне.

— Эй, Хикигая, — с улыбкой позвал он.

У меня дёрнулась бровь. Чёртов риадзю, прекрати так запросто называть по имени людей, которых едва знаешь! Или научи меня, как это делать!

— Да? Что такое, Хаяма? Что-то нужно?

— Нет-нет, — всё так же улыбаясь, сказал он. — Я просто хотел спросить, не хочешь ли ты скопировать мою причуду для прыжка в длину.

Ого, серьёзно? Моя рука почти сама потянулась к его.

— Ты уверен? — спросил я, остановившись на полпути. — Это всё-таки соревнование.

Непринуждённое, дружелюбное выражение лица Хаямы не дрогнуло.

— За последнее место я не переживаю, — пожал он плечами. — И потом, герои же помогают друг другу, верно? К тому же, если мы здесь, чтобы узнать, на что наши причуды действительно способны, то, я думаю, ты заслуживаешь возможность использовать свою на полную.

Вопреки самому себе, я был тронут. Хоть я и скопировал бы его причуду без разрешения, не подойди он сам; хоть он, скорее всего, был из тех, кто мил со всеми подряд; хоть он подошёл ко мне, вероятно, только из-за ошибочного мнения, которое создала о мне Юигахама — сам факт, что он был добр ко мне... был приятен.

— Тогда, наверное, спасибо, — я закончил прерванное движение и коснулся руки Хаямы, избавляясь от слабой причуды лазания по стенам в пользу его полёта. — Так... ты становишься быстрее и крепче, чем дольше летишь по прямой, но для поворота нужно сбрасывать скорость? — спросил я, пытаясь уложить детали его причуды в голове, прежде чем её использовать.

Хаяма кивнул с очередной улыбкой. Казалось бы, постоянно одно и то же выражение лица должно выглядеть жутковато, но у него, похоже, была целая коллекция добродушных улыбок, которые он умело чередовал, чтобы это не выглядело неестественно.

— Ага, в целом так. Я называю её «Полёт Сокола».

— Ну, моя дробная копия будет больше похожа на «Полёт Додо», но всё равно спасибо, — съязвил я. — Она наверняка поможет.

Хаяма рассмеялся и дружески хлопнул меня по плечу:

— Удачи. Иди, почти твоя очередь.

И правда: Бакуго с помощью взрывов перелетал трёхметровую площадку с песком и приземлялся чуть дальше. Значит, вот планка, которую надо превзойти. На вид, метра четыре, может, четыре с половиной. Я мысленно протестировал свою копию Полёта Сокола, пару раз подпрыгнув на месте. Как и ожидалось, подъёмной силы для взлёта не хватало — максимум, на что я мог рассчитывать, это пологое планирование. Но, пожалуй, и этого хватит.

Мидория снова решил не использовать причуду и показал довольно посредственный результат. Будь угроза отчисления реальной, я бы за него забеспокоился, но, надо полагать, будут и другие тесты, где он сможет себя проявить. А затем настала моя очередь. Честно говоря, я бы, наверное, перепрыгнул трёхметровую площадку и без причуды Хаямы, но Полёт Додо... нет, такая причуда была куда полезнее. «Планирование Грифа», может? В общем, Планирование Грифа добавило достаточно подъёмной силы, чтобы я с комфортом перелетел отметку Бакуго, естественно, ухмыляясь. Приземлившись, я показал ему три пальца, наслаждаясь видом его всё более мрачнеющей гримасы.

С прыжками из стороны в сторону было сложнее: там требовалось делать точные 30-сантиметровые прыжки, быстро меняя направление. Резерв здесь был слишком мощным — меня бы просто швыряло по всей площадке. Я вздохнул. Как бы я ни гордился своей универсальностью и мнимой способностью подобрать причуду под любую задачу, на данный момент я всё ещё был мастером одного трюка.

К счастью, и к несчастью, ни у кого в классе не оказалось причуды, идеально подходящей для этого упражнения. К несчастью: потому что скопировать было не у кого. К счастью: потому что попытки Бакуго перебрасывать себя из стороны в сторону с помощью взрывов были слишком неточными и мало ему помогли. Лучшие результаты, пожалуй, показали Тобе и Юкиношита. Причуда Тобе, судя по всему, была связана с речью, потому что он всё время кричал «прыг-прыг-прыг-прыг», двигаясь из стороны в сторону — не в моём стиле, хотя я был уверен, что позже подберу и его причуду.

На самом деле мне куда больше нравилась причуда Юкиношиты: она скорее направляла тепловую энергию в векторную силу, а не преобразовывала её в мышечную, поэтому ей было довольно легко управлять. (Была ещё Тору, которая сняла форму и просто переставляла кроссовки с линии на линию руками, но если бы я попробовал этот трюк, меня бы арестовали за непристойное поведение.)

Однако моей лучшей ставкой на этот тест было скопировать Тодороки. Он создал две низкие ледяные стенки по бокам, чтобы ноги не выходили за линии. А раз я видел, как он почти мгновенно создавал куда более крупные ледяные конструкции, потому я предполагал, что и с такими маленькими конструкциями я справлюсь, пусть и не так быстро. С этой мыслью я подбежал к нему, как только он закончил.

— Эй, Тодороки-сан. Не против, если я скопирую твою причуду для этого теста?

— Против, — отрезал Тодороки. — Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты вообще никогда не копировал мою причуду.

— Э-э... — протянул я, не зная, как реагировать. — Л... ладно?

— Ты можешь скопировать мою, Хикки!

Я вздрогнул от неожиданности. Юигахама с улыбкой возникла прямо в моём личном пространстве. А ещё, с каких это пор у меня появилось прозвище?

— Я совсем не против! — произнесла она.

Юигахама протянула руку, и, не придумав ничего лучше, я коснулся тыльной стороны её ладони. Хм, сверхсильный телекинез, особенно эффективный для волокнистых материалов, но действующий лишь в нескольких сантиметрах от кожи? Теперь понятно то объятие — ей нужно было, чтобы её тело касалось моей рубашки, чтобы её починить. Когда я отнял пальцы от её руки, Юигахама почему-то выглядела слегка... раздосадованной? Разочарованной? Я правда не мог понять. Она хотела подержаться за руки? Да нет, быть не может. Наверное, просто злилась из-за Тодороки или чего-то в этом роде.

— Э-э, спасибо, Юигахама, это пригодится, — я пока не знал, как именно, но что-нибудь придумаю. Может, в связке с Резервом для одноразовой брони?

— Я... — начал было Тодороки, но осекся, выглядя раздосадованным. — Без обид, Хикигая-сан. Просто... это личное, вот и всё.

Я кивнул в знак согласия и направился к Айдзаве-сенсэю, потому что время вышло. Я не мог поставить ледяные стенки, как хотел, поэтому просто использовал причуду Юкиношиты вместе со своей причудой Горячей Кожей, чтобы дать ей немного дополнительного тепла из воздуха. Хоть это и был не идеальный сценарий, его хватило, чтобы я смог показать четыре пальца всё более мрачнеющему Бакуго.

На броске мяча, очевидно, выделилась Урарака, которая позволила мне скопировать её причуду куда охотнее, чем Тодороки. Хотя она называла её «Невесомость», гравитацию она не совсем обнуляла, а просто заставляла предметы парить. Точный механизм её работы был для меня загадкой — будь я так же силён в науках, как Яойорозу, может, и смог бы объяснить, — но суть была в том, что если Урарака могла «облегчить» до трёх тонн, то я — максимум триста килограммов. И если Урарака делала вещи по-настоящему парящими, то я мог лишь снизить их вес на 10-15%. Но прежде чем я успел понять, насколько это будет полезно, случился ещё один сюрприз: Мидория.

Я, как и почти весь класс, заворожённо наблюдал, как зеленоволосый коротышка получает нагоняй от Айдзавы-сенсея за опасное использование причуды, тот в ответ узнаёт в нём про-героя Сотриголову, а затем, наконец, использует свою силу по-настоящему, в процессе ломая палец... и звуковой барьер. Вместе с криком «УДАР!».

Во мне зародилось подозрение, так что, когда Бакуго закончил орать на друга за то, что тот что-то скрывал (отношения у них были странные, но у меня не было друзей для сравнения, так что кто я такой, чтобы судить?), я, проходя мимо Мидории к кругу для метания, ободряюще похлопал его по плечу. Я коснулся его спортивной формы, так что, если он обвинит меня в копировании, я смогу указать на то, что не касался его кожи. На самом деле мне не нужен контакт с кожей, чтобы копировать причуды, но в моих документах было указано обратное, и эта уловка не раз спасала меня в средней школе. Так что это будет просто ещё одна знакомая ложь среди всех прочих, с которыми я жил.

Как я и ожидал, едва я его коснулся, моя причуда распознала его силу как уже имеющуюся у меня, копировать её было не нужно. У Мидории Идзуку был Резерв. Вопрос лишь в том, откуда? Резерв можно было передать намеренно, поделившись частичкой своего ДНК. Он что, чей-то ученик? Но тогда почему Всемогущий выбрал кого-то настолько хрупкого, кто не может использовать его силу, без всяких героических наклонностей? Всемогущий славился тем, что молчал о своей личной жизни — может, Идзуку любовник Всемогущего? В голове пронеслись пошлые картинки о том, как именно могла произойти передача ДНК. Бр-р, мне срочно нужен мозговой отбеливатель! Быстро, нужно подумать о чём-то чистом и невинном! Почему ничего не приходит в го-о-о-олову!

— Эй, Хикигая. Ты тратишь время, — окликнул Айдзава.

Это вывело меня из ступора, и я, испытывая благодарность за то, что меня отвлекли, тряхнул головой. Сосредоточившись на мяче, я вложил в него причуду Урараки «Невесомость», замахнулся и швырнул так сильно, как только позволяли крохи моего Резерва. Звуковой барьер я не преодолел, как Мидория, но был близок, а с активной Невесомостью я всё же сумел вырвать победу у его броска — и, следовательно, у броска Бакуго. Я попытался поймать его взгляд, чтобы показать ему цифру пять, но всё его внимание было приковано к Мидории.

Честно говоря, моё — тоже. Судя по разговорам вокруг, Урарака и Иида описывали, как видели, что Мидория одним ударом уничтожил Нулевого робота, сломав при этом руку и обе ноги. Но это было на вступительном экзамене, а я был почти уверен, что с тех пор Всемогущий несколько раз появлялся в новостях, сражаясь со злодеями — значит, его причуда всё ещё была при нём. Может, если Резерв можно передать намеренно через ДНК, то его можно передать и ненамеренно? Например... при рождении?

Я посмотрел на зелёные волосы Мидории, вспомнил жёлтые у Всемогущего и задумался, не синие ли волосы у матери Мидории. Это бы многое объяснило: почему Мидория, очевидно, скрывал свою причуду в детстве даже от лучшего друга; почему Всемогущий внезапно осел в Мусутафу и стал преподавать в Юэй. У Всемогущего были враги, которые могли навредить ребёнку, если не могли добраться до него самого, поэтому он держал семью в тайне и ребёнка в безопасности до... хм. Может, до того инцидента в Татуине? Когда его ребёнок пострадал, несмотря на все предосторожности, и не смог Ударом проложить себе путь к спасению? Хронология... вроде бы сходилась.

Тест на верхнюю часть тела (смесь отжиманий и подтягиваний), бег на дистанцию, наклон сидя и пресс пролетели в мгновение ока, пока я размышлял над идеей, что мой одноклассник может быть тайным ребёнком Всемогущего. На каждом испытании я рассеянно использовал наиболее подходящие причуды — в основном Резерв плюс что-то ещё полезное, за исключением наклона, где я скомбинировал причуду укорачивания ног и растягивания рук. В итоге я удивился не меньше остальных, когда оказался на первом месте, а моя соседка по парте Яойорозу — сразу за мной.

Гораздо меньше меня удивило то, что «отчисление» оказалось блефом. Во-первых, мы с Яойорозу это уже обсудили; во-вторых, Мидория был на последнем месте, а Юэй вряд ли бы выгнала возможного ребёнка Всемогущего без очень веской причины. Когда Айдзава-сенсей — Сотриголова — ушёл, оставив нам расплывчатые инструкции забрать нужные бумаги со своих парт, я повернулся к своей «напарнице».

— Как мы и думали, да, Яойорозу?

— Честно говоря, догадаться было нетрудно, — согласилась она. — Кстати, поздравляю с первым местом!

Я неловко пожал плечами:

— Просто было много разных тестов, и мы делали каждое только один раз. Это сыграло мне на руку, вот и всё.

Яойорозу покачала головой:

— Это, конечно, так, но ты ещё и в исключительно хорошей форме. Я видела, что ты использовал какую-то причуду-усилитель, но при дробной силе часть результата это ведь чисто твои способности, верно?

— Да, но я жульничаю, — прямо сказал я. Это было правдой, хотя объяснение, которое я собирался дать, было другим: — Со мускульными и регенеративными причудами, да ещё парой хороших причуд-мутаций, ты тоже могла бы так раскачаться за десять месяцев.

— Десять месяцев? — рявкнул Бакуго. — Я, сука, так и знал, что где-то тебя видел. Тот второй чурбан, которого схватил тот слизневый ублюдок, это был ты!

— Ага, — сказал я, переводя взгляд с него на Мидорию, у которого на лице было такое же ошарашенное узнавание. — Давненько не виделись.

Остальной класс, который и так уже вполуха слушал наш разговор с Яойорозу, теперь откровенно уставился на разворачивающуюся драму.

Бакуго оскалился на моё равнодушие:

— Так какого хера ты не показал все эти трюки, когда на нас напал злодей? Или на вступительном экзамене? Вы что, все здесь так, сука,любите притворяться ебучими слабаками?!

За его спиной Мидория вздрогнул.

Я пожал плечами, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, хотя разговор опасно приблизился к темам, которых мне не хотелось касаться.

— Большинство этих причуд я тогда ещё не скопировал, а на вступительном экзамене у меня, знаешь ли, была та история со сломанной ногой.

Предсказуемо, Юигахама виновато опустила глаза, когда я снова это упомянул.

— Хмф, — буркнул Бакуго и сунул руки в карманы. — Да похер, — с этими словами он повернулся ко мне спиной. — Я тебя понял, Хикигая. Девять из девяти. Теперь смотри в оба, потому что это последний раз, когда я позволяю тебе или кому-то ещё занять первое место.

— Угу. Понял, — к этому моменту я уже намеренно вёл себя равнодушно, просто чтобы его позлить. Скорее всего, это ещё аукнется мне в будущем, но... сейчас мне было наплевать.

Когда он ушёл, ко мне подошёл Мидория, всё ещё прижимая руку к груди и стараясь не двигать сломанным пальцем.

— Э-эм, п-прости, что сразу не узнал, Х-Хикигая-сан! Э-эм, р-рад, что у тебя всё хорошо... Я не очень умею говорить такие вещи, н-но, похоже, ты после того случая решил стать героем, и у тебя получилось, и это классно, и ты был очень крут, и, кстати, ты, по-моему, сильно вырос и накачался, как ты и сказал, так что это тоже, наверное, сыграло роль.

На полпути его речь перешла в какое-то жутковатое бормотание, но суть я уловил.

— Да. Эм-м. Не парься, у меня, это, незапоминающееся лицо. Я... э-э, тоже рад тебя здесь видеть, — неловко закончил я. Боже, ну почему я так ужасен в простых разговорах! — Слушай, эм-м, насчёт твоей причуды...

Он застыл как вкопанный, словно боялся, что я задам «не тот» вопрос, и я его прекрасно понимал.

— Я тоже перебарщивал с силовыми причудами, — сказал я, опуская крошечную деталь, что речь шла ровно о той же самой причуде. — У меня большая часть ущерба проявлялась, когда я начинал двигаться с активированной силой, ну, из-за нагрузки на конечности. Когда тебя подлатают, попробуй лечь, максимально расслабиться и включить её в таком положении. Дай телу привыкнуть, потом начни медленно и осторожно двигаться. Ускоряйся, типа, постепенно, ага?

Лицо Мидории озарила сияющая улыбка.

— А это может сработать! Я попробую! Спасибо, Хикигая-сан!

Проклятье, с такой широкой улыбкой я и правда уловил в нём лёгкое сходство со Всемогущим. Боже, как же неловко.

— Удачи, Мидория-сан, — махнул я ему. — Увидимся завтра.

С этими словами я направился в класс за книгами и бумагами, о которых говорил Айдзава-сенсей, а Мидория пошёл в медкабинет. Когда я вошёл в класс, несколько человек улыбнулись и дружелюбно кивнули мне, другие же смотрели с завистью или вызовом. Используя навыки, отточенные за долгие годы уклонения от травли, я успел собрать свои вещи и выскользнуть из класса до того, как кто-нибудь успел со мной заговорить. И это было хорошо, потому что я чертовски устал.

Мой первый день в Школе Героев был до одури странным.

— Онии~чан, онии~чан!

Как только я вошёл в дом, весь уставший после целого дня физических упражнений и долгой поездки на велосипеде, моя младшая сестрёнка Комачи, как всегда, вихрем налетела на меня; энергии в ней было хоть отбавляй. Честное слово, будто у неё в животе мини-АЭС.

Я наклонился и взъерошил ей волосы.

— Достаточно, знаешь ли, сказать один раз. Или хочешь, чтобы я в ответ тянул: «Имоуто-чан, имоуто-чан»? — пропищал я максимально приторным голоском.

Комачи демонстративно передёрнулась.

— Бр-р-р. Нет! Даже не думай! Слишком жутко!

Я рассмеялся и плюхнулся на диван, с удовольствием утопая в подушках.

— Эй, раз уж стоишь, принеси-ка мне кофе MAX, а?

— Лентяй! — отчитала Комачи, но всё равно сходила за банкой. — Ну? Ну? Как прошёл твой первый день в геройской академии?

— Да так, нормально, — сказал я, с благодарностью принимая банку и залпом осушая её на треть. Я ухмыльнулся. — А у тебя как первый день в средней школе?

— Р-р-р! — зарычала Комачи, топнув ножкой так, что половицы едва дрогнули. — Онии-чан! Не меняй тему! «Нормально» это не ответ! Ты видел каких-нибудь про-героев? Видел Всемогущего? Как там в академии? Ну расскажи-и-и!

— Ладно, ладно уж, — хех, как просто. — Так... ну, для начала, единственный про-герой, которого я сегодня встретил, мой классный руководитель, — я сделал ещё глоток кофе, будто нарочно затягивая. — По идее, нам должны были представить весь преподавательский состав, потом речь директора и всё такое, но наш учитель не захотел, поэтому вместо этого загнал нас на лёгкую атлетику.

— Э-э-э?! Вот ни с того ни с сего? — Комачи вытаращила глаза. Когда я наконец начал рассказывать толком, она уселась рядом, поджав ноги, почти в сэйдза-позе, чтобы быть повыше и смотреть мне прямо в лицо.

Я пожал плечами.

— Похоже, про-героям в Юэй всё дозволено. Он вообще пришёл на урок в спальном мешке!

— Э-Э-Э?! — заорала Комачи, и я прикрыл ухо ладонью. — Да что за чудик?

— Профессиональный герой Сотриголова, как я понял, — сказал я. — У него, кажется, причуда, которая нейтрализует чужие? Не знаю, хотел потом глянуть. По крайней мере, когда он и правда преподаёт, он не такой уж чудик.

— Ну хоть это радует, — саркастично протянула Комачи. Уверен, она этому у меня научилась! Уже не такая восторженная, как минуту назад, она откинулась назад, вытянула ноги и расслабилась на диване. — А одноклассники? Подружился с кем-нибудь? О! О! Там есть милые девочки?

— Хм-м-м... — я уставился в потолок, и перед внутренним взором промелькнули картинки.

Подтянутый, безупречный животик Яойорозу. Юигахама, радостно протягивающая мне руку, чтобы поделиться своей причудой. Юкиношита, холодная и отстранённая, её длинные волосы развеваются, вокруг падают снежинки. Асуй, сгибающаяся на стартовом блоке, её мускулистые ноги, обтянутые формой для физкультуры. Потная футболочка Хагакуре, прилипшая к её невидимой коже, пока она раздевается, чтобы использовать причуду. Локоны Миуры, падающие набок, когда она склоняет голову. Мина...

— Эй, онии-чан, если и дальше будешь корчить такую жуткую рожу, популярным тебе не быть, — ровным голоском сказала Комачи, бесцеремонно выдёргивая меня из грёз. — Вот честно...

— Кхм-кхм-кхм, — откашлялся я, чувствуя, как щёки заливает краска. — Нет-нет, я просто думал!

— Угу, — сухо протянула Комачи. — Как же.

— Не об этом! — соврал я. — Я как раз прикидывал, можно ли считать пару человек друзьями или ещё рано! Оба парня, с которыми я встрял в тот инцидент со злодеем, и девчонка, чью собаку я спас, все в моём классе! Ну странно же!

— Это очень странно! — оживилась Комачи. — И? Они хорошие?

Я презрительно фыркнул.

— Один из парней козёл. А двое других... — тайный сын Всемогущего и девушка, которая постоянно вводит меня в заблуждение, — в общем, остальные двое вроде нормальные. А ты что? Как у тебя прошёл первый день, только теперь по-честному?

— О! Мой классный — господин Сагимура, он тебя помнит и сказал, что рад, что со мной, мол, будет не так много проблем, но потом вспомнил, что ты поступил в Юэй, немного сдал назад и добавил, что рад, что ты повзрослел. Это было уморительно. А моя подруга Кайри — помнишь Кайри? — она в этом году со мной в классе, и это классно, потому что я боялась, что никого не буду знать, ведь все из разных начальных школ. А ещё я познакомилась с Ами, она очень милая, и у неё причуда типа компьютерная, и я такая: «Вау, суперполезно!» А потом мы пошли на линейку, и президент студсовета выступала с речью, и она показалась такой классной, прямо как старшая сестра, онее-сан, понимаешь? И я, наверное, попробую в этом году попасть в студсовет, а потом нам ещё...

Я просто откинулся на спинку и расслабился, позволяя её болтовне заполнить пустой дом. Время от времени я мычал «угу» или «м-м», чтобы она знала, что я слушаю, но когда Комачи по-настоящему разойдётся, вставить слово бывает трудно.

Я устал. Ноги гудели. Родители предлагали оплатить квартиру поближе к Юэй, но я отказался. Меня и так уже грызла совесть, что теперь буду возвращаться поздно: геройский курс забирал не только обычные дневные занятия, но и всё время, которое у нормальных учеников уходило бы на кружки. Оставлять Комачи одну в этом слишком большом доме... не уверен, что она бы меня простила. Хорошо ещё, что она наконец в средней школе и может найти себе кружки по душе, так что мне придётся оставлять её одну только на время моей поездки домой. Поймав естественную паузу в этом разговоре-монологе, я кашлянул.

— Слушай, у нас есть всё для карри?

— А! Да-да-да! Ты лучший онии-сан на свете! Если чего-то не хватает, я сбегаю в магаз!

Такова уж жизнь, когда у твоей младшей сестрёнки обострённые причудой чувства и скопированная тобой причуда-трансформация «Нос Ищейки», которая помогает хоть как-то за ней поспевать: время от времени мне приходится готовить что-нибудь, что прямо-таки угождает её усиленным вкусовым рецепторам.

Кто знает, когда у меня ещё будут на это силы и время?

Так мы и поужинали. Убрали со стола и вместе помыли посуду. Потом около часа смотрели по телеку какую-то унылую комедию. Родители вернулись как раз вовремя, чтобы минут десять расспросить нас о прошедшем дне и пожелать спокойной ночи, когда мы расходились по комнатам. А я сел накапливать резервы причуд.

Скрестив ноги в позе лотоса на кровати и положив ладони на колени, я вызвал свою причуду Слизь. Одним её «концом» я коснулся Гигантизма, другим скопировал Резерв — и изо всех сил сосредоточился на том, чтобы не использовать ни то, ни другое. Помогало то, что я был в помещении: Гигантизм не активируется, если вокруг недостаточно свободного места, так что было чуть легче сосредоточиться на закачке энергии в Резерв, а не на её расходе. Очень медленно я начал ощущать, как энергия складируется: Гигантизм накапливал «ростовую причудность» в Слизь, а Резерв создавал внутри Слизи всё больше места, чтобы Гигантизм мог его заполнить. Стоило перестать копировать Гигантизм или Резерв, как ростовой «заряд» оказывался заперт в Слизи и оставался там, пока я снова не соберу нужную комбинацию причуд, которая позволит энергии вырваться в тело и даст мне опустошить «накопленный резерв».

Но само зарядка причуд была настоящей пыткой скукой. Никакого тебе телевизора, никакой книжки, никакой физической активности — только сиди, скрестив ноги. Даже позу приходилось просчитывать: стоит на миг оступиться и задействовать силовую часть Резерва — и, раз уж стопы зажаты под ногами, меня скорее опрокинет набок, чем запульнёт в потолок. Раньше я делал это лёжа на спине, но процесс такой нудный, что стоило устроиться хоть чуть-чуть удобнее, и я вырубался. Так что теперь я практикую монашескую дичь из какого-нибудь дешёвого аниме. Ну серьёзно, медитацию показывают только для экономии на анимации! Это же буквально сидение на месте! Проклятье, надо срочно в этом прокачиваться, пока моя жизнь не превратилась в набор статичных кадров под посредственный саундтрек! Хотя бы довести до автоматизма, чтобы можно было читать или телек смотреть, ну пожалуйста!

Хуже того, процесс был очень медленным. Примерно час уходил на то, чтобы зарядить причуду до 10%. С 10% до 20% — ещё два часа, с 20% до 30% — ещё три, с 30% до 40% — ещё пять, и так далее. Будто чем больше я накапливаю, тем больше силы нужно, чтобы создать дополнительное «хранилище», и тем меньше остаётся на то, чтобы это хранилище заполнить. Предела я пока не нашёл, даже подтвердил, что можно уйти за 100%, но с практической точки зрения гораздо выгоднее зарядить кучу причуд до 10%, чем одну — до 20-25%. Я дотянул Гигантизм, Юки-онну, Планирование Грифа и Смертельные Руки до 10%, прежде чем окончательно вымотался.

Так что после двадцати километров на велосипеде до академии, тестов на физподготовку, целой кучи неприятных откровений, обратной дороги, ужина и пары часов практики с причудами я завалился спать около часа ночи. С огромным облегчением я переключился с накопления на отбор из Резерва и активировал «Глубокий сон: Версия Резерв».

А примерно в пять утра я проснулся, часок помедитировал, чтобы снова зарядить Глубокий сон до 10%, и уже по-настоящему встал, чтобы начать день. Слава богу и/или Будде за... как её там? Нанисаки-сан? В общем, за кого угодно, потому что иначе, без её причуды, я понятия не имею, как бы тянул весь этот геройский дурдом.

Мысленно я молился, чтобы сегодняшний день оказался не таким напряжённым, как вчерашний.

Тут я обломился.

Утро прошло на удивление спокойно: обычные уроки, разве что преподавали их до неприличия знаменитые личности. А после обеда в класс вошёл сам Всемогущий, хотя точнее он «ВОШЁЛ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ... КАК ОБЫЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК!». Ну, по крайней мере, так он сказал. Лично я, проходя через двери, не устраиваю из этого целое представление, но, может, это только я такой.

И всё же, несмотря на тревогу и чувство вины из-за скопированной причуды, даже у меня внутри что-то ёкнуло от восторга и трепета, когда Всемогущий прошагал к доске. Да, я знал, что репутацию героев аккуратно «лепят» целые команды пиарщиков. Да, я подозревал, что в Юэй он устроился ради своего внебрачного сына. Но отрицать было невозможно: его присутствие было абсолютным. В наши дни Всемогущий — такая же данность, как погода: просто знаешь, что где-то он есть, а в новости попадают только самые громкие его разборки. Но когда мы росли? В те плохие старые времена, когда в детском саду каждый месяц проводили учебные эвакуации, а родители изо всех сил старались не подпускать нас к новостям? Что ж, не зря его прозвали Символом Мира: до его дебюта нынешнего мира просто не существовало.

Он человек, который кулаками выковал целую эпоху. И теперь он собирался учить нас быть героями.

Надо бы отправить маме Мидории подарочную корзинку.

— Не Время Медлить! — провозгласил Всемогущий. — Сегодняшнее задание: вот! Испытание битвой! — с этими словами он поднял... какую-то карточку? С надписью «БИТВА»? На случай, если кто-то не расслышал его зычный голос? Они все, про-герои, такие странные? — И для этого вам нужны вот это!

С писком Всемогущий нажал на пульт. Одна за другой из стен класса начали выезжать хайтек-шкафчики. И правда, зачем тратить время на дорогу до раздевалки, если можно встроить всё прямо в аудиторию?

— В соответствии с реестром причуд и особыми заявками, которые вы заполняли перед поступлением, — продолжил Всемогущий, и стук останавливающихся шкафчиков ритмично подчёркивал его речь, — Это... Ваши Геройские Костюмы!

Уф. Одна только форма «Заявки на героический костюм» всколыхнула у меня кучу старых тёмных воспоминаний, которым лучше бы никогда не видеть света. Воспоминаний о... косплее. Глубоко, глубоко постыдном косплее. Герой-Волшебник, обращающий злодеев в пепел одним взмахом волшебной палочки — Тёмный Маг! (На самом деле: я в отцовском плаще, висящем на мне мешком, с пластиковой игрушечной палочкой.) Герой-Самурай, рассекающий врагов пополам, не запачкав одежды ни каплей крови — Самурай-Мен! (На самом деле: я в праздничной юкате, с шарфом на лице и метлой вместо меча.) Герой-Мускул, мастер 108 боевых стилей, каждый из которых проламывает грудную клетку с одного удара — ГАТС! (На самом деле: я по пояс голый, с нарисованными на груди цифрами, корчащий нелепые позы перед зеркалом.) Сколько мне было тогда, спросите? Во имя жалких ошмётков моей чести этот вопрос останется без ответа.

Короче говоря, все мои старые идеи для косплея оказались абсолютно бесполезны для геройского костюма. А поскольку, как любит напоминать сестра, вкуса у меня ноль, в конце концов я просто перечислил практические требования и оставил всё на усмотрение компании поддержки. Костюм не должен быть слишком свободным — причуда Леди Горы ключевая в моём боевом стиле, и всё, что далеко от кожи, будет просто разорвано в клочья. Ничего не должно стеснять кисти и предплечья — иначе помешает превращать руки в водомёты с накопленной в Резерве причудой Гидранта. Нужна по возможности прочная, амортизирующая обувь,ведь я много времени провожу со сверхсилой, и в идеале какой-то способ носить с собой предметы, если они смогут придумать, как это сделать, чтобы ничего не порвалось при смене роста. Всё остальное я оставил пустым. Короче говоря, я понятия не имел, как будет выглядеть мой костюм, пока не переоденусь.

Раздевалки примыкали к аудитории, что было огромным расточительством по сравнению с обычной школьной раздевалкой, но зато обеспечивало «быстрое развёртывание», то есть не надо было тащиться до спортзала. Вдобавок это означало, что, чтобы попасть куда-то ещё, нам придётся идти по коридорам уже в костюмах. Я очень надеялся, что мой не окажется полным позорищем. Скрестив пальцы, я вскрыл пакет от компании поддержки... и был приятно удивлён.

Основой костюма был чёрный нательный костюм до локтей и колен; как я и просил, предплечья оставались открытыми. На коленях чёрный цвет переходил в белый, создавая иллюзию сапог. По внешней стороне ног шли толстые белые полосы до тонкой серой ленты на талии, а дальше по бокам крупными белыми цифрами был набит номер 108 — настолько большими, что спереди виднелись верхушки цифр, а со спины — их основания. Единица приходилась примерно на середину груди, ноль — на низ рёбер, восьмёрка — на середину пресса, который отчётливо проступал сквозь обтягивающую ткань. От локтей к широкому серому вороту на плечах тоже тянулись белые линии, а сам ворот поднимался вверх и закрывал рот и нос — почти как если бы я носил серый шарф. Завершал образ широкий, отстёгивающийся серый плащ: при «обычном» росте с причудой Леди Горы он превращался в укороченную накидку, при большем увеличении — в совсем короткий плащ-пелерину, а если я раздувался слишком сильно — просто отстёгивался. В приложенной записке от компании поддержки отмечалось, что материал устойчив к жаре, холоду и порезам, что поможет защитить тело в обычном размере, а во внутренней подкладке были карманы для вспомогательных предметов, раз уж ремень носить нельзя.

Выглядело всё очень здорово, но была одна проблема. Когда я поднял плащ, на пол выпал конверт, из которого выскользнули три до дрожи знакомые фотографии. Дрожащей рукой я подобрал их и прочитал приложенную записку: «Мы получили письмо от Ваших родителей, в котором сообщалось, что Вы забыли вложить эти фотографии в запечатанный пакет. Они любезно прислали их отдельным письмом. Пожалуйста, передайте им нашу благодарность. Однако просим в дальнейшем отправлять материалы в установленной форме, чтобы облегчить хранение информации. И, конечно же, нам не хотелось бы лишать кого-то оригинальных семейных фотографий».

У меня дёрнулся глаз. Почему я их не убрал? Пылая до самых ушей, я натянул повыше шарф-маску и в панике огляделся; только бы никто не заметил. Большинство одноклассников были заняты своими костюмами, но у соседнего шкафчика стоял шестирукий Сёдзи Мезо; его ладони временно превратились в глаза, чтобы разглядывать чужие наряды. Одна такая ладонь-глаз поплыла, словно воск, и сменилась ладонью-ртом; её уголки поползли вверх, будто он сдерживал смешок.

— Не переживай, Хикигая-сан, — прошептал он. — Все мы когда-то были детьми. Я понимаю.

— А-а, — промямлил я, желая провалиться сквозь землю, и сунул снимки в один из «карманов волшебника» на подкладке плаща. — Увидимся внизу, — выдавил я и выскочил из комнаты, пока мои щёки не воспламенились.

Смотри на это с хорошей стороны, говорил я себе, может, на боевой тренировке случится несчастный случай со смертельным исходом, и мой противник избавит меня от мучений.

Путь до Тренировочного Полигона Бета был недолгим, и, проходя по коридорам, я вдруг понял, что они мне знакомы. И разумеется: Всемогущий отправил нас в один из разрушенных городков, которые использовали на вступительных экзаменах. Большинство учеников 1-А уже собрались; все оживлённо болтали и разглядывали костюмы друг друга. У парней костюмы варьировались от замысловатых, вроде рыцарской брони Ииды Теньи или «ходячей оружейной стойки» Тобе Какэру, до почти повседневных, как у Каминари Денки или кожаный бомбер, жёлтый шарф и коричневый авиаторский шлем у Хаямы Хаято. Какой-то общей темы не прослеживалось.

У костюмов девушек, напротив, было больше общего. Примерно треть выбрали нательные костюмы: Урарака, Асуй и Юигахама были в обтягивающих костюмах розового космонавта, зелёного водолаза и вишнёво-красного мотогонщика соответственно. Ещё треть отыгрывали разные эпохи: Ашидо вернула диско в леотарде с принтом тай-дай, Юкиношита надела небесно-голубое кимоно с чуть более тёмным оби в духе эпохи Эдо, а Миура выбрала стилизацию под средневековую европейскую охотницу — зелёный лесной наряд под оранжевым плащом. Остальные просто выбрали то, что хорошо сочеталось с их причудами: Дзиро с ботинками-динамиками, Яойорозу с обилием открытой кожи, а Хагакуре — и вовсе без одежды.

— Яхелло, Хикки! — восторженно помахала мне Юигахама. — Костюм у тебя классный! Сам придумал?

Вроде того, но лучше об этом никогда не вспоминать.

— Э-э, в основном компания поддержки, — сказал я, почёсывая щёку под маской. — Твой, — чуть сжимает тебя в груди, — очень выразительный. Это то, чего ты хотела?

— Угу! — у её шлема был прозрачный лицевой щиток, так что её широкую улыбку было отлично видно. — Если бы мне надо было защищать голову причудой, пришлось бы стричься очень коротко, чтобы ткань плотно прилегала к коже. Так что я выбрала шлем. А раз моя причуда работает лучше, чем ближе ткань, то безопаснее всего обтягивающий костюм. Мне оставалось только выбрать тему.

Вблизи я заметил на её груди эмблему — скрещённые иглы, где центр «икса» подчёркивал её достоинства. На бёдрах и плечах были катушки, с которых тянулись длинные ленты сверхпрочной нити. И ещё было кое-что интересное в её белых сапогах и перчатках: её икры и предплечья выглядели так, будто их не покрывала сплошная ткань, а туго обматывали бинты.

— Ты много шьёшь? — спросил я из любопытства.

Смущённо, она завела руку за голову.

— Э-хе-хе... на самом деле не особо, я просто жульничаю и с помощью причуды заставляю ткань делать то, что нужно. Но если это считать шитьём, то да, наверное, немного шью.

Пока мы болтали, подтянулись и остальные. Последним пришёл Мидория в довольно нелепом самодельном костюме кролика. Он целеустремлённо направился ко мне, явно желая что-то сказать, но его перехватила Урарака, а затем Всемогущий начал урок.

— Итак, раз все в сборе. Начнём!

— Сенсей, это, похоже, тот же городской полигон, что был на вступительных. Мы будем отрабатывать манёвры в городских условиях? — голос Ииды из-за шлема звучал немного глухо, но его привычная напыщенность пробивалась отлично.

Всемогущий медленно покачал головой:

— Нет, сегодня мы переходим ко второму этапу. Боевая Тренировка В Помещении! Статистически вы чаще столкнётесь со злодеем на улице, но самые коварные и отъявленные из них чаще всего скрываются в помещениях. Часто они под домашним арестом, или сидели в тюрьме и пытаются сбежать. Те, кто подолгу остаются незамеченными героями, нередко ведут свои нелегальные делишки вдали от посторонних глаз или в логовах, укреплённых от обнаружения и вторжения. Запомните! Сражаться со злодеями в помещении опасно, но иногда у вас нет выбора!

Эх. Очередное напоминание, что нас теоретически готовят рисковать жизнью ради заработка. К счастью, маска скрыла мою гримасу отвращения, которая могла появиться на моём лице.

— А сейчас вы разделитесь на команды Злодеев и Героев и сразитесь в боях два на два в помещении!

Сразу же посыпались вопросы: почему без тренировки, как победить, как делиться. Но я почти не слышал ни их, ни ответы. Я был слишком занят, повторяя про себя: «Только не с Бакуго, только не против Бакуго, только без Бакуго, только без Бакуго...», чтобы обращать внимание.

Когда команды выбрали по жребию и я оказался в команде J с Киришимой, я с тяжёлым вздохом выдохнул.

— Отлично, мужик, я аж воспылал! — крикнул он, подходя ко мне.

Как вообще отвечать таким людям? Попытаться изобразить ответный энтузиазм? Что-то сказать? Не придумав ничего лучше, я просто молча кивнул, что он, кажется, воспринял хорошо.

— Ты тоже, да? Блин, это будет круто!

Вот. Справился. Теперь оставалось волноваться только о том, с кем нам придётся драться.

Команда А казалась не такой уж страшной; если Урарака заставит меня парить, я, вероятно, всё равно смогу долететь до стены или чего-то, от чего можно оттолкнуться, а Мидория казался слишком добрым парнем, чтобы размазывать меня по всем поверхностям своей чудовищной силой, так что с ним, наверное, тоже можно было драться.

В команде B были Тодороки и Мезо, один из которых параноидально боялся, что я скопирую его причуду, а другой знал о моём тёмном прошлом. Нет, спасибо, обойдёмся.

Тобе и Яойорозу были вместе в команде C, и я пожелал удачи тем несчастным, кому выпадет сражаться с этой кошмарной комбинацией.

Бакуго, которого я хотел избежать больше всего, был в команде D с Иидой — они тоже были бы сложной командой. Ашидо и Миура в команде E могли составить довольно неприятную связку, где одна выступала бы в роли зональной защиты, а другая атаковала из-за неё; надеюсь, если мы с Киришимой попадёмся против них, то будем Злодеями, а не Героями.

И так далее. Одну за другой я рассмотрел все команды и пришёл к выводу, что... я вообще не хотел бы драться ни с одной из них, если это возможно. Юигахама и Юкиношита с их объединённой силой, Каминари и Дзиро с их атаками по площади, Асуй и Токоями как сверхсильные и мобильные борцы, Хагакуре и Хаяма, чья манёвренность и непредсказуемость были на высшем уровне — у всех были свои сильные стороны, которые делали их очень сложными противниками. По-настоящему лёгким боем выглядела только команда А.

Так что, естественно, именно их первыми и исключили из пула наших потенциальных противников. Первый бой: команда А против команды D, Урарака и Мидория как герои против Ииды и Бакуго как злодеев. Злодеям дали пятнадцать минут на подготовку, которые Иида и Бакуго использовали для разведки местности и поиска хорошего места для бомбы, а героям дали пятнадцать минут на обсуждение стратегии.

В командном центре мы могли видеть наших одноклассников, но не слышать их, поэтому нам оставалось только строить гипотезы об их планах и стратегиях без какой-либо информации от них. При этом никто из нас не был особо уверен в шансах команды А. Ненадёжная причуда Мидории была огромным недостатком, и какой бы полезной ни казалась причуда Урараки, ей было бы трудно справиться с Бакуго или Иидой в одиночку, не говоря уже о них обоих одновременно. Общее мнение было таково, что команда D победит, и никто особо с этим не спорил.

А потом Мидория сорвал засаду Бакуго, швырнув его на землю, даже не используя причуду, крикнул что-то, чего мы не услышали, и засветился зелёными искрами.

— Мидория-сёнен! — рявкнул Всемогущий. — Твоя причуда слишком сильна, чтобы использовать её напрямую против Бакуго-сёнена! — Всемогущий на секунду замолчал, когда мы все увидели, как на камере задвигались губы Мидории. — Что ж, если это всего пять процентов, я разрешаю, но будь осторожен, не бей по уязвимым местам!

Не спать каждую ночь, накапливая причуды, было скучно, но это давало мне много времени для размышлений. О проступках, которые я совершил, о доверии, которое я предал, и обо всей той лжи, которую мне предстояло сказать. А нет лжи эффективнее той, что ты говоришь без спроса, прежде чем тебя успеют прижать к стенке.

— Он догадался, — сказал я с ноткой удивлённого удовлетворения в голосе, которая была лишь наполовину фальшивой. — А я всё думал, догадается ли.

Как и ожидалось, на меня тут же уставилось несколько пар глаз, которые метались между мной и экраном, где Бакуго с опаской поднимался на ноги. Первой, на удивление, заговорила Юкиношита, с которой я, кажется, не разговаривал с того краткого момента на вступительном экзамене.

— Похоже, ты что-то знаешь, Хикигая-сан. Ты смог дать ему совет, потому что скопировал его причуду вчера?

— Нет, — соврал я, — я смог дать ему совет, потому что скопировал его причуду десять месяцев назад, и моя причуда «сказала» мне, что он беспричудный.

На мониторах Мидория с невероятной скоростью рванул к Бакуго, похоже, намереваясь нанести удар кулаком, но из-за своей нескоординированности со сверхсилой смог превратить это только в таран. Они столкнулись в воздухе, и клинч закончился, когда Бакуго ударил ладонью Мидории в рёбра, отбросив их к противоположным стенам коридора. Я, однако, смотрел не на экраны, а на плечи Всемогущего, которые незаметно напряглись, когда я, возможно, подобрался слишком близко к секретам, о которых лучше не говорить.

— Похоже, я ошибся, — сказал я, как раз когда Всемогущий открыл рот, прерывая то, что, я был уверен, должно было стать указанием молчать и смотреть на мониторы.

— Похоже, — сказала Юкиношита. Бакуго и Мидория поднялись на ноги, оба были помятые после столкновения. На груди Мидории был большой ожог, а у Бакуго шла кровь из носа. — Так как это связано с тем, что ты смог помочь Мидории-сан?

Техника Мидории ослабла, когда его концентрация нарушилась, но, отчаянно отползая от Бакуго, он наконец-то получил достаточное расстояние, чтобы снова засветиться зелёным, после чего развернулся и снова бросился на своего друга.

— В общем, единственное, что я мог придумать, это... ну, представьте Мидорию как кастрюлю с водой, а его причуду — как огонь на плите.

Пока они снова сближались, Мидория начал отскакивать от стен и потолка, уклоняясь от взрывов Бакуго, а Бакуго использовал свои взрывы для создания дымовых завес и маневрирования от прямолинейных атак Мидории.

— От комнатной температуры до девяноста девяти градусов вода — это просто вода, и ничего особенного не происходит. А потом вдруг вода закипает, крышка кастрюли начинает дребезжать, вода выплёскивается на плиту. У Мидории ломаются кости.

Это было, как я знал, объяснение, которое было абсолютно неверным во всех деталях. Но у Всемогущего, как известно, была «некопируемая» причуда, и если я скажу, что моё мнение о причуде его сына — что она копируемая, но бесполезная, то, как я наделяся, он, вероятно, будет доволен, если такое ошибочное впечатление останется.

— Короче, я пришёл к выводу, что у меня сложилось впечатление, будто он беспричудный, потому что я пытался вскипятить кастрюлю воды спичкой.

И в самом деле, Всемогущий молчал, сосредоточившись на битве между Мидорией и Бакуго. Наконец, агрессивный блондин совершил ошибку, повторив тот же правый хук, из-за которого его бросили на спину в начале боя. На этот раз, вместо того чтобы схватить его для броска, Мидория увернулся и позволил Бакуго просунуть руку в полосу захватной ленты, а затем, используя сверхскорость и силу, которые давал Резерв, умудрился обмотать её вокруг остального тела Бакуго до того, как тот успел среагировать.

— ЗЛОДЕЙ ЗАХВАЧЕН! — крикнул Всемогущий в микрофон, видимо, не волнуясь о том, что может раскрыть тактическую информацию Ииде или Урараке. — Сдавайтесь, Бакуго-сёнен!

Бакуго зарычал на камеру, слегка дёрнувшись в ленте, и наконец рухнул в коридоре. На камере мы видели, как Мидория остановился, чтобы сказать несколько слов Бакуго, хотя, естественно, никто из нас не слышал, что именно, прежде чем, наконец, прихрамывая, тот пошёл дальше по коридору, направляясь на верхний этаж здания, где Урарака, видимо, сумела найти бомбу. Рядом со мной Киришима тихонько присвистнул.

— Ну ты даёшь, Хикигая-кун! Что за совет такой ты дал Мидории? Он разделался с Бакуго как нефиг делать! И у тебя случаем не будет такого же совета для меня?

— А разве не очевидно? — сказал я, изображая безразличие. — Если вода кипит и крышка дребезжит... нужно просто немного приоткрыть крышку, чтобы сбросить давление. Скажем... на пять процентов, верно, Всемогущий-сенсей?

— А-ха-ха! — рассмеялся Всемогущий, который, казалось, был очень доволен всей ситуацией. — Не думаю, что даже сам Мидория-сёнен ещё понимает, как работает его причуда, но это, безусловно, очень интересный анализ, Хикигая-сёнен! В любом случае, что бы ты ему ни сказал, это определённо помогло!

Наверное, я должен был гордиться тем, что снова успешно обманул Всемогущего, придумав правдоподобное объяснение причуды Мидории, но в основном меня просто выворачивало. Что ж, сколько бы я ни был обязан Всемогущему за спасение моей жизни и за те преимущества, которые давала мне его украденная причуда, меньшее, что я мог сделать, это помочь ему прикрыть своего внебрачного сына. Вдруг я заметил, что все вокруг смотрят на меня с восхищением и завистью, и чувство неправильности мигом удвоилось. Мне нужно было что-то сделать, чтобы разговор не шёл о Мидории или обо мне. Не придумав ничего лучше, я ткнул Киришиму. Отвердение, да? Я был готов сказать, что ничего не могу для него сделать, чтобы отвлечь от себя внимание, но на самом деле...

— Твоя причуда становится сильнее, чем больше ты её используешь, верно?

— Да, мужик! Чувак, ты это сразу понял, да? Это так круто! — сказал Киришима, его глаза... сверкали? Нет, горели мужицкой энергией.

Я пожал плечами.

— Часть того, что делает твоя причуда, это оставляет в коже отложения для последующей реактивации. Но она делает это неравномерно, поэтому ты и становишься таким бугристым. Не знаю, сработает ли, но... может, попробуешь упражнения на упрочнение тела, пока твоя кожа не трансформирована, чтобы отвердение распределилось более равномерно?

— Как в тех фильмах про боевые искусства, где тебя бьют палками, пока не привыкнешь? — спросил Киришима. — Это охренеть как по-мужски! Я такое точняк попробую.

— Кхм! — кашлянул Всемогущий. — Я ценю ваш энтузиазм, молодые люди, но, возможно, этот разговор лучше отложить на потом!

Мы замолчали. На мониторах Мидория наконец догнал Урараку, и теперь они вдвоём противостояли Ииде Тенье. Его скорость была даже выше, чем у Мидории, но Мидория мог использовать угрозу прикосновения к бомбе, чтобы давить на него, а Урарака могла служить ещё одним отвлекающим фактором. Тенья несколько раз физически уносил бомбу от Героев, но в итоге Мидория смог загнать его в угол, заставив вступить в ближний бой. Урарака пролетела над головами обоих и тем самым обеспечила победу Героям.

— ГЕРОИ ПОБЕЖДАЮТ! — воскликнул Всемогущий и повернулся ко всем нам. — Я пойду заберу наших участников и приведу их сюда для разбора полётов, — сказал Всемогущий, эффектно взмахнув плащом, и повернулся к двери. С последним выкриком «Ждите здесь!» он выскочил за дверь.

После ухода Всемогущего начался общий гул, все обсуждали матч, пока Яойорозу не задала вопрос, который привлёк всеобщее внимание.

— Вместо кастрюли с водой... не то чтобы метафора Хикигаи-сан была плохой, но, учитывая мощность причуды Мидории, она мне больше напоминает ядерный реактор.

Я приподнял бровь.

— В каком смысле? Только по уровню мощности, или в ядерных реакторах есть что-то ещё особенное?

— Критическая масса, — сказала Яойорозу. — Огонь нагревает равномерно, а тело состоит из клеток, точно так же, как делящееся вещество — из атомов. Если бы у Мидории была причуда-мутация, которая работала бы по одной клетке, но ускоряла мутацию соседних, то могла бы возникнуть ситуация, когда, пока гаруспик не компенсируют достаточно флогистона... ну, это немного неточно, но вы понимаете, о чём я... — я остолбенел от мысли, что Яойорозу считает это понятным, пока она продолжала «объяснять» ещё несколько минут, — ...так что, понимаете, клетки в его теле были бы как цепь Маркова, переходящая на другой аттрактор Монте-Карло и затем внезапно преобразующая все клетки в его теле разом!

Большинство из нас смотрели на Яойорозу со смесью непонимания и оцепенения, хотя Юкиношита и Тодороки, казалось, почти поняли. Когда мы все уставились на неё, Яойорозу покраснела.

— В этом нет ничего особенного, — сказала она, неловко обхватив себя руками. — Просто как только мои родители поняли, что моя причуда может создавать делящиеся материалы, они позаботились о том, чтобы я знала достаточно ядерной физики, чтобы понимать, почему такое делать не следует.

К счастью, Всемогущий вернулся с Ураракой и Иидой как раз вовремя, чтобы отвлечь нас от того факта, что Яойорозу потенциально была ходячим тактическим ядерным оружием. Мидорию и Бакуго отправили в медпункт, хотя на этот раз с переломами был Бакуго (всего лишь ребро, заверил нас Всемогущий). В глубине души я почувствовал облегчение — я был совершенно не в настроении иметь дело с благодарностью Мидории или обидой Бакуго. Естественно, Мидория был признан лучшим игроком матча, хотя Ииду похвалили за его стремление защитить цель даже после того, как его напарник его бросил, а Урараку — за то, что она доверяла своему напарнику и продолжала разведку цели. Даже Бакуго не судили слишком строго — как сказал Всемогущий:

— Воспринимайте это как предостережение: у многих злодеев есть неожиданные способы применения своих способностей, о которых они не сообщают широкой публике! Самая большая ошибка Бакуго-сёнена здесь в том, что он предположил, что знает, на что способен Мидория-сёнен, не осознавая, что Мидория-сёнен очень хорошо знал его возможности! ИНФОРМАЦИЯ! Иногда это самый мощный инструмент, которым может обладать герой!

Наступила задумчивая тишина, а затем Киришима шутливо толкнул меня локтем в бок.

— Эй, Хикигая. Ты же знаешь причуды, типа, всех?

Я отвёл взгляд, чувствуя себя неловко от того, что на меня снова все смотрят.

— ...Не то чтобы.

— ИТАК! — крикнул Всемогущий. — Переходим на следующую площадку, где команда... Е в роли героев будет сражаться с командой C в роли злодеев!

Ох. Внутренне я тихо помолился за Ашидо и Миуру, которые шли против Яойорозу и Тобе после того, как тем дали пятнадцать минут на установку ловушек. Ни для кого не стало сюрпризом, что команда C легко победила благодаря своей способности устроить засаду на героев со скрытыми светошумовыми гранатами и боласами из захватной ленты.

Следующий бой, команда G против команды B, был таким же односторонним; Тодороки мог возводить ледяные стены, чтобы задерживать героев, быстрее, чем Дзиро могла разрушать их своими ушными штекерами, а Шоджи мог создавать достаточно ушей и глаз на концах своих щупалец, чтобы точно указывать, куда Тодороки следует направить свои усилия. Каминари не был совсем бесполезен, но так как он не мог ударить током что-либо, не сблизившись перед этим, чтобы дотронуться, а лёд — довольно плохой проводник, он просто не нашёл способа внести свой вклад.

Наконец, пришла наша очередь. Команде J предстояло выступить в роли героев против команды F в роли злодеев. Когда мы добрались до стартовой площадки, я посмотрел на Юкиношиту и Юигахаму, последняя из которых выглядела искренне расстроенной из-за того, что ей придётся сражаться против меня. Ха-а-ах. Со вздохом я подошёл к Юигахаме и положил ей руку на плечо.

— Эй, Юигахама-сан.

— Да? — сказала она, повернувшись ко мне. Сквозь прозрачный щиток её шлема я видел сложное выражение её лица, которое, однако, быстро сменилось фальшивой улыбкой.

— Слушай. Я не... — на секунду я замолчал, не зная, что сказать, а потом просто вздохнул. Мне хотелось засунуть руки в карманы брюк, но их не было, так что я просто засунул их в плащ, немного плотнее его запахнув. — Честно говоря, Юигахама-сан, мне не по себе, когда кто-то мне что-то должен за то, что я и так бы сделал, — сказал я, и её брови удивлённо поползли вверх. Эй, Юигахама, не смотри так удивлённо, а? Не так уж и сложно догадаться, о чём ты переживаешь. — Насколько я понимаю, раз ты заступилась за меня перед учителями на вступительном экзамене, ты мне ничего не должна, — продолжил я. — Можем мы просто... просто, ну, забыть? И узнать друг друга как одноклассники, которые никогда не встречались до вчерашнего дня?

Я смотрел, как улыбка Юигахамы медленно превратилась из фальшивой в настоящую.

— Хорошо, Хикигая-сан. Давай так и сделаем, — она протянула руку для рукопожатия в американском стиле. — Приятно познакомиться! Я Юигахама Юй, и ты проиграешь, герой!

— Хикигая Хачиман, — сказал я, коротко пожав ей руку. — А теперь беги, у тебя пятнадцать минут, прежде чем я предам тебя закону.

Она показала мне язык и вбежала в здание, проходя мимо Юкиношиты. На секунду мне почти показалось, что девушка в кимоно тоже подойдёт к нам, чтобы что-то сказать, но момент прошёл, и Юкиношита устремилась в здание вслед за Юигахамой.

— Чувак, — почтительно полусказал-полупрошептал Киришима. — Ты должен научить меня, как ты это делаешь.

У меня дёрнулся глаз.

— О чём бы ты ни думал, на что бы ни намекал, уверяю тебя, ты неправ.

С широкой, острозубой ухмылкой Киришима заложил руки за голову.

— Как скажешь, Хикигая. Итак, какой план?

Думать долго не пришлось.

— Думаю, нам стоит разделиться, — сказал я, осматривая здание в поисках подсказок и возможных входов. — Я быстрее тебя с Юигахамой, так что если я наткнусь на них двоих вместе, то смогу отступить, чтобы выманить Юкиношиту одну. А ты достаточно прочный, так что если на тебя нападут вдвоём, ты, наверное, сможешь продержаться против них какое-то время. А один на один, я думаю, бои будут более-менее честные, всё-таки ни у кого из нас нет такой причуды, которая перебивает остальные.

— Угу, логично! — сказал Киришима, ударив правым кулаком в ладонь левой руки. — У тебя есть копия лётной причуды Хаямы, верно? — я кивнул. — Как думаешь, сможешь забраться на крышу?

— Не с помощью полёта, — сказал я, глядя на фасад здания, — но да, у меня, наверное, получится. Хорошая мысль. Мне, наверное, будет быстрее и безопаснее спуститься к тебе, чем тебе ко мне, если я подниму тебя и сам займусь первым этажом.

— Я, наверное, смогу приземлиться с полным Отвердением, ну, если прям очень постараюсь. Но после такого мне, может быть, будет немножко херово, да, — согласился Киришима. — Что-нибудь, что мне нужно знать об их причудах?

Я на секунду задумался.

— Когда Юкиношита вытягивает всё тепло вокруг, она становится слабее, но эта область, скорее всего, станет очень холодной и ледяной, так что я не знаю, стоит ли на это нацеливаться. Тем не менее, если почувствуешь, что вокруг внезапно похолодало, упрочняйся. Юигахама может контролировать ткань твоей одежды, если дотянется до тебя; ты в основном без рубашки, так что для тебя это не такая большая проблема, но, может, следи за ногами рядом с ней, чтобы их не сшили вместе.

— Понял, — с кивком сказал он. — А что насчёт...

И разговор продолжался в том же духе, в основном мы обсуждали потенциальные проблемы, пока наконец не прозвенел звонок. Киришима и я кивнули друг другу, и мы оба направились к выбранным целям.

Пока он своими отвердевшими конечностями пробивал себе путь через входную дверь, я вырос до пяти метров, присел рядом со зданием и включил Планирование Грифа. Мощным прыжком я сумел зацепиться одной рукой за подоконник четвёртого этажа, и как только мои пальцы ухватились, я тут же уменьшился до своего обычного роста. Моя рука подтянула меня к подоконнику, пока я уменьшался, и ускорение дало мне достаточно подъёмной силы, чтобы быстро вскарабкаться на выступ. Глянув вниз, я почувствовал лёгкое головокружение от высоты, но тот факт, что у меня, по сути, была парашютная причуда, помог мне успокоить нервы. Отвернувшись от земли, я попробовал окно. Оно было заперто.

— Твою мать, — пробормотал я и удивился, когда в ответ из наушника раздался голос Киришимы.

— Всё в порядке, Хикигая? Внизу их пока не видно, если нужно, можем перегруппироваться.

— Нет, без проблем, мне просто нужна минутка.

В «карманах волшебника» моего плаща не было никаких вспомогательных предметов, но я принёс с собой несколько вещей из дома, которые, как мне казалось, могли хорошо сочетаться с моими скопированными причудами. Засунув руку в карман, я вытащил тонкую нитку и призвал Тканевую Броню Юигахамы. Её причуда могла контролировать ткань на расстоянии до пятнадцати сантиметров, в то время как я едва мог управлять на расстоянии четырёх, но, учитывая, что толщина окна была всего около двух сантиметров, четыре было всё, что мне нужно. Положив руку на внешнюю сторону окна напротив замка, я использовал свой телекинетический контроль над нитью, чтобы продеть её через щель между окнами и обернуть вокруг защёлки. Сначала я попытался просто сдвинуть защёлку телекинезом, но моей ослабленной причуды не хватило, так что я просто завязал петлю вокруг защёлки и потянул её рукой за другой конец нити.

— Я внутри, — сказал я по рации, сопровождая слова действием, когда я открыл окно и залез внутрь.

— Первый этаж чист, — сказал Киришима. — Иду к тебе.

— Принял, — сказал я просто для вида.

Ладно, вся эта затея с «риском для жизни» была ужасной идеей, но сейчас? Играть в прятки в заброшенном здании, баловаться со своими причудами, изображать из себя крутого по рации? Мне на самом деле даже нравилось. Однако, когда я добрался до лестницы, ведущей на пятый этаж, это чувство восторга сменилось тревогой. Юкиношита стояла на страже в центре коридора, её бледно-голубое кимоно в самурайском стиле ярко выделялось на фоне унылых серых стен. Из-за бледности её одежд и светлой кожи Юкиношита почти светилась — нет, она и вправду светилась, когда начала втягивать тепло из окружающей среды, и воздух вокруг похолодел от инея.

— Контакт, — пробормотал я Киришиме. — Четвёртый этаж, охраняет путь наверх. Только Юкиношита. Проверь третий на всякий случай, вдруг это ловушка, но поднимайся сюда быстро.

Он что-то ответил, но я уловил только его согласие — всё моё внимание было сосредоточено на Юкиношите.

Юкиношита начала медленно приближаться ко мне, её ноги почти скользили по полированному цементному полу коридора.

— Значит, вы тоже разделились? Хм. Ожидаемо.

Я подключился к Резерву, чувствуя, как мои конечности наполняются энергией.

— Всё-таки логично, что более мобильный идёт на разведку, так как он может отступить, если совсем прижмёт. Кстати, ты уверена, что хочешь драться здесь и сейчас? Не хочешь побежать и привести меня прямо к своей базе? — натянув на лицо ухмылку, я поднял руки в некое подобие боксёрской стойки, изо всех сил напоминая себе, что при данных обстоятельствах бить женщину это нормально.

— Ара, Хикигая-сан, — сказала Юкиношита, приподняв одну руку к губам в притворном изумлении. — Как смело с твоей стороны: предполагать, что мне придётся убегать!

И с этими словами она начала всерьёз вытягивать тепло вокруг. Вода в воздухе быстро сконденсировалась в лёд, покрыв стены и пол инеем и создав снежинки из ничего; Юкиношита использовала этот лёд как каток, когда кинулась ко мне.

В панике я подключил другой конец Слизи к Юки-онне и начал тянуть на себя накопленный прошлой ночью заряд, высасывая тепло из воздуха раньше, чем это успеет сделать она. Я шагнул ей навстречу, неуклюже пытаясь нанести удар, когда она оказалась в пределах досягаемости. Когда она заблокировала мои первые несколько ударов, я с облегчением вздохнул. Моей усиленной силы, плюс небольшой прибавки от её же причуды, было достаточно, чтобы отбрасывать её на несколько десятков сантиметров с каждым ударом; она не падала только потому, что успевала отскользнуть назад и удержаться на ногах. Не то чтобы это было легко — Юкиношита врывалась и выходила из моей зоны досягаемости как боксёр, оценивая мою скорость и манеру движения, терпеливо привыкая к моему подавляющему физическому превосходству. Но это было нормально, потому что я тоже мог быть терпеливым. Пока мы дрались, температура воздуха вокруг нас продолжала падать, от зимней до ледяной, а потом и арктической. В конце концов, мне стало трудно вытягивать тепло из воздуха — что означало, что Юкиношите, вероятно, тоже.

Весь коридор был как морозильная камера, и я медленно начинал брать верх в наших столкновениях. После одного такого Юкиношита отступила чуть дальше обычного, оставив между нами два-три метра.

— Ещё не поздно сдаться или убежать, Юкиношита-сан, — сказал я, адреналин всё ещё пел в моих жилах. Я немного присел, готовясь преследовать и захватить её, если она попытается бежать. — Меня устроит любой вариант.

— Знаешь, Хикигая-сан, — сказала Юкиношита, снова принимая боевую стойку. — Ты мне немного напоминаешь Бакуго-сана. Сильная причуда, отличные природные инстинкты... — она бросилась вперёд.

Я снова попытался оттолкнуть её ударом, но внезапно она закрутилась, из-под её ног вырвались вспышки снежно-белой энергии, и она, как танцовщица, скользнула вокруг меня слева. Внезапно её руки обвили мой вытянутый кулак, и резкий удар по задней части моего колена согнул мою ногу, пока она болезненно выкручивала мне руку за спину.

— ...и ноль боевой подготовки, — закончила она. Я попытался вырвать руку из её хватки, но у неё был весь рычаг, и я лишь чуть не вывихнул себе плечо. — Боюсь, Хикигая-сан, что все причуды мира тебе не помогут, если ты не умеешь драться.

Моё лицо вспыхнуло. Да как она смеет так легко меня укладывать? Да ещё и с издёвкой про Бакуго! Проклятье, я совсем на него не похож! Я посмотрел через плечо на неё, вверх по своей руке на её красивое, бесстрастное лицо, и стиснул зубы от решимости.

— Я умею драться! — крикнул я. — Грязно!

С последними остатками моего накопленного заряда Юки-онны я попытался вырвать руку из её хватки. Она легко отразила это, потратив ещё немного своих ограниченных резервов, чтобы не дать мне освободиться — но это было нормально, потому что на самом деле я хотел, чтобы моя рука оставалась именно там. Я отказался от причуды Юки-онна и почти сразу же пожалел об этом: дыхание вдруг показалось ножами в лёгких, и я чувствовал жгучий холод в руке, где Юкиношита её держала. Игнорируя боль, я с силой подключился к другому резерву, с зарядом более десяти процентов, который я вообще не использовал на вчерашнем тесте причуд.

Внезапно Юкиношита держала уже не руку, а водомёт, направленный прямо на неё.

— И-и-ик! — взвизгнула она, когда струя, как из пожарного шланга, ударила ей в прямо грудь, отбросив её от меня и полностью промочив её водой. Водой, из которой причуда Юкиношиты тут же высосала всё тепло.

Скривившись от боли, я быстро переключился обратно на копию Юки-онны, и дышать стало немного легче, когда воздух словно бы потеплел. Зная, что этот залп мог отбросить её всего на секунду, я развернулся на месте, чтобы продолжить бой, и, увидев её, застыл. Кимоно Юкиношиты было чудом инженерной мысли компании поддержки. Стильное, из ткани, которая позволяла теплу проходить сквозь неё без усилий, и прочное. Оно также было почти белым, довольно прозрачным, насквозь мокрым и прилипшим к изгибам тела Юкиношиты, где оно и застыло на месте.

— И-ик! — я издал гортанный звук, разрываясь между желанием отвести взгляд, чтобы сохранить ей хоть какую-то скромность, и необходимостью следить за ней в ожидании её неизбежной мести. Через наушник я услышал, как Всемогущий кашлянул, и я искренне надеялся, что это он на сверхскорости выключил направленную на нас камеру.

Юкиношита, со своей стороны, была багровой от ярости, смущения и напряжения, пытаясь освободиться из замёрзших мокрых одежд. Из одной её руки вырвались вспышки белой энергии, давая ей достаточно свободы движений, чтобы прикрыть рукой своё великолепное тело.

— Хикигая-сан, — сказала она, стараясь говорить бесстрастно. — Я советую тебе отвести эти похотливые глаза, иначе я их тебе удалю.

Быстро сообразив, я промчался мимо Юкиношиты, оказавшись за её спиной быстрее, чем она успела полностью освободиться от замёрзшей одежды. Одной рукой я залез в карман своего плаща, вытащил рулон захватной ленты и обмотал её, после чего снял свой плащ и укутал её.

— Извини за это, — пробормотал я Юкиношите, моё лицо горело почти так же ярко, как её. — Ты тут справишься, или мне нужно помочь тебе выбраться, пока ты не получила обморожение?

Немного успокоившись теперь, когда она была прикрыта, Юкиношита покачала головой, не встречаясь со мной взглядом.

— Моя причуда защищает меня от холода. Со мной ничего не будет.

— Хикигая! Я нашёл Юигахаму, ты был прав, они были на третьем этаже! Ох, ё-моё, какая она шустрая! / — Злодей Юкиношита захвачен! — два голоса наложились друг на друга в моём наушнике: сначала Киришима, потом Всемогущий.

— Мне пора! — крикнул я и, больше не думая о Юкиношите (ну, это была ложь, но я запихнул её образ в уголок своего мозга, чтобы обдумать позже), бросился к лестнице вниз. — Держись, Киришима! — крикнул я в микрофон. — Я уже иду!

— Я пытаюсь, но... ёпт! Она меня постоянно швыряет, а мои удары просто отскакивают от неё! — мои шаги эхом отдавались по длинному коридору, когда я мчался к лестнице вниз, отталкиваясь от стен на поворотах, чтобы не сбавлять скорость. — Да чтоб тебя, получай! Бунтарский... УДА—мммммф!

— Внезапный поворот, Герой Киришима обездвижен! — раздался голос Всемогущего в моём ухе как раз в тот момент, когда я наконец добрался до лестницы.

Да чтоб тебя, Киришима, неужели ты не мог продержаться ещё тридцать секунд?

Спустившись на первый этаж, я наконец понял, что Киришима имел в виду, говоря, что Юигахама шустрая. Белые бинты вокруг её ног и левой руки размотались и, извиваясь в воздухе, создали нечто вроде гигантских пружин из ткани. Юигахама прыгала на этих пружинах посреди комнаты, где мой напарник был связан по рукам и ногам и с завязанными глазами — должно быть, теми самыми бинтами, которых теперь не было на её правой руке. Бомба, до которой я должен был добраться для победы, находилась в углу комнаты, как можно дальше от обеих лестниц, а с одной стороны были навалены обломки, так что подойти к ней можно было только спереди. К несчастью для меня, Юигахама очень тщательно охраняла подходы к бомбе и была достаточно умна, чтобы не бросаться на меня в лестничный проём, где я мог бы выманить её с позиции.

Я несколько секунд пытался придумать лучший способ подойти, но, взглянув на бомбу, понял, что у меня заканчивается время — на таймере оставалось всего пятьдесят девять секунд! Что ж, если эти тканевые пружины делают Юигахаму настолько опасной в ближнем бою, тогда, решил я, придётся избегать сближения.

Я потянулся в карман, чтобы схватить деревянную палку, которую использовал для силы Древесного Камуи, но понял, что оставил её у Юкиношиты. К счастью, среди обломков на третьем этаже валялись какие-то деревяшки, и, ворвавшись в комнату, я подобрал одну и заставил её расти. Это была всего лишь хрупкая сосна, далеко не такая прочная, как гикори, которую я оставил в плаще, но мне и не нужно было, чтобы она долго держалась, — только чтобы отбросить Юигахаму и добраться до бомбы. Юигахама, похоже, это тоже поняла, потому что она большими скачками направилась ко мне, иногда отталкиваясь от стены и потолка, чтобы ускориться.

Как и с роботами на вступительном экзамене, когда она подобралась достаточно близко, я переключился на Смертельные Руки и взмахнул сосновой палкой, как глефой, ударив её прямо по почкам и отбросив в сторону. Как я и ожидал, палка тут же разлетелась в щепки.

Чего я не ожидал, так это того, что костюм Юигахамы тоже разлетится на кусочки. Видимо, Киришима нанёс по её броне столько ударов, что она держалась на честном слове и последней нитке. Когда Юигахама упала на пол, я увидел бледную кожу и белое кружево, а затем увидел ещё больше, когда Юигахама попыталась встать, осознала своё положение и с визгом присела обратно на пол. Моё либидо взбунтовалось. Пипец, почему этот костюм такой обтягивающий?

Чтобы не дать Юигахаме — а заодно и всем, кто смотрит с мониторов, чёрт возьми, — увидеть лишнее, я промчался мимо неё к бомбе, коснулся её и закончил матч за шестнадцать секунд до конца. После этого я наклонился вперёд, чтобы на несколько секунд «перевести дух», прежде чем наконец повернуться. Юигахама за это время та успела соорудить себе грубое цельное платье из оставшихся полосок бинтов, которыми она передвигалась по комнате, так что я подошёл к Киришиме и снял с него повязку и путы.

— Чувак, мы победили? — сказал он, когда Всемогущий объявил о нашей победе по радио. — Крутяк! Извини, что не очень помог.

— Нет, э-э... — сказал я, быстро соображая. — Ты на самом деле нанёс много урона броне Юигахамы. Не думаю, что я смог бы её победить, если бы ты не нанёс все эти удары.

Проклятье, если мне придётся краснеть, то ты будешь краснеть вместе со мной!

Киришима посмотрел на Юигахаму в её импровизированном платье, потом на меня, потом на Юкиношиту, которую как раз нёс Всемогущий, всё ещё закутанную в мой плащ для приличия, потом снова на меня... и просто показал большой палец. Я же не специально это сделал, чёрт возьми!

Разбор полётов был ровно таким же неловким, как и можно было ожидать после таких событий. Юигахаме и Юкиношите разрешили пойти переодеться в спортивную форму; остальные девушки смотрели на меня с подозрением и недоверием, пока мы обсуждали результаты упражнения, а парни — со смесью восхищения и зависти. Всемогущий, к счастью, был более разумен.

— Прежде чем мы обсудим битву, нам, вероятно, следует обсудить один аспект жизни про-героя, который вы бы прошли позже в учебной программе! Смущение! Честно говоря, дети, есть много способов, которыми ткани могут порваться или порваться, когда вы сражаетесь со злодеями со сверхсилой, кислотными брызгами или острыми когтями. Профи ставят на кон всё — будь то наши жизни или наша скромность! Этому более подробно учит на своих занятиях Полночь, но, если кратко, боюсь, что случайные невзгоды с костюмом в нашей работе неизбежны! Уверен, что никто из вас не будет смотреть свысока на Юкиношиту-сёдзё или Юигахаму-сёдзё из-за случившихся с ними неприятностей, верно? — раздался общий гул согласия со всего класса. — А ты, Хикигая-сёнен, твоя роль в этих происшествиях была совершенно случайной, верно?

— Ну конечно! — горячо крикнул я, моё лицо пылало от смущения.

— На этом и закрыли вопрос, — произнёс Всемогущий. — Пожалуйста, не вините Хикигаю-сёнена за его роль в этом. Опять же, Полночь расскажет об этом подробнее, но сфабрикованные медиа скандалы и искажённые интерпретации невинных фактов, к сожалению, также являются неизбежной частью жизни про-героя.

...Сказал мужик, который преподаёт в Юэй, чтобы присматривать за своим тайным сыном.

Тем не менее, заявления Всемогущего, казалось, разрядили обстановку. Они также сподвигли меня вновь задуматься о всей этой затее с «про-героем», но, по крайней мере, атмосфера после этого стала менее неловкой. Даже когда Юкиношита и Юигахама вернулись в класс — и хотя был момент, когда Юкиношита возвращала мой плащ, а никто из нас не мог посмотреть друг другу в глаза, — мы смогли закончить занятие мирно и нормально.

Только когда я убирал свой костюм в конце дня, я понял, что фотографии, которые мои родители так «заботливо» приложили к спецификациям дизайна моего костюма... были в другом кармане, а не в том, куда я их изначально положил.

* * *

Юигахама и Юкиношита

По сравнению с первыми двумя днями на геройском курсе в Юэй остальная часть недели выдалась куда менее изнурительной физически. Что неудивительно: в отличие от меня, у большинства не было причуды регенерации, и, хоть Исцеляющая Девочка и способна исцелять поцелуем даже серьёзные раны, большинству учеников требовались дни отдыха, чтобы прийти в себя после мышечных растяжений, перегрузки причуд и прочих сопутствующих сложностей героического курса.

Да, бывали дни, когда нас ждали сплошь лекции и задания — дни, которые манга, зацикленная на «самом интересном» в нашей жизни, скорее всего, пропустила бы. А в аниме-версии в это место наверняка воткнули бы филлер с дешёвым юморком. Хорошо хоть закадровый смех давно вышел из моды. Может, тогда немного фарса? Типа, я что, снова буду случайно натыкаться на голых девушек или ещё чего? Очень надеюсь, что ничего такого больше не повторится... в основном. Проклятье, Заимокудза, вылезай из моей головы! То, что я с тобой пару раз поговорил, ещё не даёт тебе права засорять мне мозги своими паршивыми и дешёвыми идеями для веб-новелл! Кстати, надо бы выяснить, как он там вообще. В какую он, интересно, старшую школу пошёл?

При всём при этом времени на посторонние мысли у меня почти не оставалось. То, что эти деньки были не такими физически тяжёлыми, ещё не значило, что они не выматывали по-своему.

*Хрясь!*

— Ты! — героиня 18+, Полночь, щёлкнула кнутом и направила его на беднягу Каминари Денки. — Что первое приходит тебе в голову, когда ты слышишь моё имя?

— Я, эм, э-э-э... — замялся Каминари, явно не в восторге от того, что его выдернули к ответу. Мысленно я поблагодарил всех богов за то, что выбрали не меня. — Э-э, ваши, эм-м, ваши фотки... то есть ваша внешность, эм-м... ваш послужной список, ну, эм, новости о вас... — пробормотал он, очевидно, не желая заходить слишком далеко и рисковать обидеть учительницу.

Полночь чуть сменила позу, и её угрожающая аура сменилась на более нейтральную.

— Будет честно сказать, что в первую очередь ты думаешь о моей внешности и репутации?

— Эм-м... да, — признал Каминари. — Типа того.

Полночь кивнула.

— Спасибо, Каминари-сан, что ответил на вопрос, который я нарочно сделала неудобным. Если кто-то сомневается: да, я в курсе, что моя репутация далека от безупречной. Кто-то назовёт её пикантной, кто-то скажет, что она граничит с неприличием или даже переходит эту грань.

Да ладно, ваша репутация давно перешагнула эту черту!

*Хрясь!*

Ещё один щелчок кнутом, и его кончик уже указывал на Миуру.

— Ты! Если у меня неидеальная репутация, почему именно я преподаю в Юэй курс по связям с общественностью?

В отличие от Каминари, Миура гораздо спокойнее отреагировала на то, что её вызвали, хотя и выглядела слегка ошарашенной.

— Я... — Миура на мгновение задумалась. — Простите, сенсей, не знаю.

Снова Полночь приняла обычную, расслабленную позу.

— Хороший ответ, Миура, — сказала она и, сделав пару шагов, непринуждённо присела на край стола у доски. — Понимание того, что ты чего-то не знаешь, первый шаг к решению проблемы. Третий вопрос: он для всех, но он риторический, так что не торопитесь выкрикивать ответы. Почему кто-то предпочёл бы скандальное героическое имя вроде «героиня 18+, Полночь» вместо чего-то безопасного и более социально приемлемого, например «героиня Сонная Купальщица, Убаюкивающая Женщина»?

В аудитории повисла глубокая тишина, пока мы обдумывали её слова. Затем Полночь хлопнула в ладоши, возвращая наше внимание.

— Начнём с главного. Меня зовут Каяма Немури, я про-героиня Полночь. Предпочитаю, чтобы вы называли меня Немури-сенсей или Полночь-сенсей. Как бы вы меня ни воспринимали, я веду у вас «Связи с общественностью», потому что очень, очень хорошо знаю своё дело. Обычно этот курс начинается с лекций о брендинге, эмблемах, узнаваемости имени и так далее, чтобы вы успели подготовиться к выбору героических имён до начала стажировок и практик. Однако в этом году мы немного изменим порядок. Догадаетесь почему?

Мидория поднял руку, слегка дрожа от волнения.

— Э-э... это п-потому, что... из-за Всемогущего?

— Верно! — Полночь для акцента хлестнула своим хлыстом по столу. — В этом году внимание прессы к Юэй будет куда пристальнее. «Герои равно заголовки» — это уже почти медийная аксиома, и репортёры слетятся сюда, как стервятники. Они будут спрашивать, каково это учиться у Всемогущего, и так далее. Поэтому мы переставим некоторые темы занятий, чтобы сразу дать вам инструменты для общения со СМИ.

Она сделала паузу, но никто не проронил ни слова.

— Итак. Это была плохая новость. Хорошая же в том, что это внимание ещё и возможность для вас.

По классу прокатился взволнованный шорох; все мои сверхмотивированные одноклассники чуть подались вперёд, чтобы не упустить ни слова. Я тоже слушал внимательно — хотя бы для того, чтобы понять, как избежать всей этой славы и внимания по максимуму.

— Обычно пресса игнорирует первокурсников до самого Спортивного Фестиваля. Но раз уж журналисты уже сейчас могут вами заинтересоваться, мы пропустим несколько шагов и начнём формировать вашу репутацию прямо сейчас.

С этими словами Полночь спрыгнула со стола, опустила проекционный экран, щёлкнула пультом, и проектор ожил. На экране появилась пустая форма с заголовком «Запрос на Геройскую Помощь».

— Это, — сказала Полночь, легонько шлёпнув экран коротким стеком, — форма «Запроса на Геройскую Помощь». Такие уже раздали вашим товарищам с общего, бизнес- и курсов поддержки. По сути, это для вас способ начать практиковаться во взаимодействии с обычными людьми. Значительная часть районной героики — это вовсе не драки со злодеями и не ликвидация последствий катастроф, а снятие кошек с деревьев, урегулирование споров и помощь бабушкам с сумками. То есть вещи, для которых причуда вообще не нужна. Что, кстати, удобно, потому что у вас ещё нет временных лицензий, так что пользоваться причудами вам всё равно нельзя.

Полночь хищно улыбнулась, явно наслаждаясь замешательством на лицах некоторых учеников.

— Не думайте, что это пустая работа, детишки. Помимо практики общения с обычными гражданами, это поможет вам нарастить фан-базу, завести связи с ребятами с курсов поддержки и бизнеса, создать круг людей, которые через пять лет смогут сказать в телеинтервью, что вы были отзывчивы и дружелюбны ещё подростками... и, поскольку работать вы будете в группах, это научит вас командной работе.

Уф. Групповая работа. Либо повод для популярных учеников надавить на одноклассников пониже статусом, чтобы те вкалывали, пока «звёзды» болтают и веселятся, а потом с помощью своих «блестящих навыков презентации» присваивают себе все заслуги. Либо же это удобный способ сделать одного члена группы изгоем, игнорировать его, «случайно» забывать добавлять в общий чат, где оговариваются места встречи, а потом свалить на него все провалы при выставлении итоговой оценки. Впрочем, мы друг друга ещё толком не знали, так что, может, в этот раз всё будет не так ужасно...

— ...Группа D: Хикигая, Юкиношита, Юигахама, Бакуго. Группа E: Хаяма, Дзиро, Каминари, Миура. Это всё.

Погодите, что она сейчас сказала? Я ведь ослышался, да? Не могли же они засунуть меня в команду с тремя людьми, с которыми я с наименьшей вероятностью полажу?

Я оглядел класс. Почти все смотрели на меня с сочувствием, щедро приправленным злорадством, за тремя заметными исключениями. Бакуго выглядел раздражённым, хотя для него это, кажется, норма. Юкиношита — слегка брезгливой. И Юигахама — она изо всех сил старалась бодро мне улыбнуться, но выглядела так, будто её мучает запор. Всё, официально. Мне писец.

— И да, — с ноткой садистской радости в голосе добавила Полночь, — группы окончательные, так что можете не спорить. А пока, если нужно, можете разойтись по учебным комнатам через коридор и обсудить задания. Веселитесь~!

— Подождите! Сенсей! — Миура привстала, торопливо пытаясь привлечь её внимание, прежде чем все разойдутся.

Полночь снисходительно приподняла бровь.

— Ты что, плохо слышала? Я же сказала, что группы окончательные.

Миура покачала головой.

— Нет, я не про это. Вы так и не ответили на тот гипотетический вопрос. Почему вы решили быть... Полночь, а не кем-то другим?

— Ах, — Полночь стукнула ребром кулака по раскрытой ладони. — Точно, чуть не забыла. Ну, причин две. Во-первых, раз уж я открыто и публично играю роль эпатажной героини, то любой другой герой, чья причуда требует обтягивающего костюма или его отсутствия, — тут она многозначительно глянула на Яойорозу и Хагакуре, — на моём фоне выглядит не так вызывающе. Это даёт прикрытие от общественного негодования всем девочкам, которые боятся, что их причуды слишком стыдно использовать.

Ого, поосторожнее, Немури-сенсей, подумал я про себя. Если вы и дальше будете говорить такие крутые вещи, я почти начну вас уважать!

Затем Полночь улыбнулась и откровенно, чувственно облизнула губы.

— Во-вторых, и это главное... это моё хобби.

Ну-у-у вот. Уважение испарилось. Недолго же оно продержалось.

Словно в лёгком шоке, все тихо разбрелись по своим учебным комнатам; кто-то, скорее всего Полночь-сенсей, заботливо прилепил на двери таблички с номерами групп. Вскоре я оказался в комнате, которую, похоже, обычно использовали для хранения лишних стульев и парт. Всё это сгребли к стенке, оставив место ровно под один длинный узкий стол и несколько стульев. Бакуго развалился на стуле, опрокинув его назад и оперевшись спинкой о стену. Юкиношита села во главе стола, будто на троне, а Юигахама — по правую руку от неё, как верная фрейлина. Я, изо всех сил стараясь не скривиться, с шумом оттащил стул к противоположному от Юкиношиты концу стола и сел под прямым углом, чтобы не поворачиваться спиной к двери — на случай, если кто-то войдёт.

И мы сидели. Молча. Почти минуту никто не решался сделать первый ход. Посередине стола лежала коричневая папка с подробным описанием нашего задания, пока нераскрытая, и никто из нас не хотел ничего говорить.

— Э-хе-хе... ну, наверное, надо бы начать, да? — Юигахама, эта отважная душа, первой нарушила неловкое молчание. Разумеется, её тут же отбрили.

— Тск, — цыкнул Бакуго. — Не вижу смысла в этой скучной хрени. Любой тупой статист кошку с дерева снимет. Мы сюда вообще-то пришли учиться на героев, нет?

Юкиношита нахмурилась, глядя на Бакуго.

— Ты ведь... осознаёшь, что «статисты» это вымышленное понятие и в реальном мире их не существует? Если нет, я, пожалуй, начну сомневаться в качестве отбора в Юэй.

— Хех. Как раз то, что сказал бы статист, — закатил глаза Бакуго. — Ты прекрасно поняла, о чём я. Какой-то урод использует причуду, чтобы выхватить сумку, и полиция же не зовёт Всемогущего. Они либо вызывают какого-нибудь третьесортного героя, либо сами справляются. Юэй — школа для лучших из лучших, так какого хера нас грузят тем, что любой сделать может?

— Полночь-сенсей буквально только что перечислила причины, — спокойно ответила Юкиношита. — Хотя не исключаю, что все эти взрывы повредили тебе барабанные перепонки. Ты же в курсе, что в школах уровня Юэй обычно есть службы поддержки для слабослышащих?

— Что ты сейчас сказала, мелкая... — рявкнул Бакуго, вскочив, а его стул с грохотом упал на пол.

— Могу записать для тебя, — перебила Юкиношита, а в глазах у неё едва заметно блеснуло удовлетворение, — если с первого раза плохо слышно.

— Да пошла ты! — взорвался Бакуго, подкрепив реплику настоящим взрывом. — Прекрасно я тебя слышал! И её тоже! Я о том, что большая часть сказанного Полночь — хрень хренью! Ты вот правда веришь, что то, что мы сегодня сделаем, будет иметь хоть какое-то значение, когда мы начнём валить настоящих злодеев? Нас просто заставляют заниматься тупой хернёй! Блядь! А я-то думал, тут не будет как в средней школе!

Уф. Не то чтобы я с ним не соглашался — скорее наоборот, он был прав. Но если он сейчас уйдёт, работать над заданием придётся мне, Юкиношите и Юигахаме, а это звучит как рецепт катастрофы. Нет, если я не хочу остаться наедине с двумя девушками, у которых есть все причины меня ненавидеть, Бакуго нужно удержать. Поэтому, естественно, я его оскорбил.

— Так ты уже сдался? — спросил я.

— Ыа-а-а-а? Повтори-ка. Давай, давай, — прищурился Бакуго в мою сторону.

Я по-прежнему сидел боком к столу и, почти не глядя на него, повторил:

— Да так, просто подумал: если бы я решил отказаться от своей клятвы не отдавать никому первое место, проще всего было бы заявить, что все сложные задания на самом деле не в счёт.

В ладонях Бакуго щёлкнули пара маленьких взрывов — хлоп-хлоп, как петарды.

— Давно морду не били, хренов статист?! Я же сказал, что это тупая херня, а не то, что я не собираюсь её делать! Что в этой хуете вообще сложного?

— А. Моя ошибка, — ровно сказал я. — Значит, когда будем разговаривать с нашим клиентом, говорить вежливо, в формальном тоне, не будет проблемой?

Бакуго уже раскрыл рот, чтобы наорать ещё, но снова цыкнул языком и закрыл его.

— Тск. Всё я умею, просто не вижу никакого на х... — он осёкся, — ...никакого, блин, смысла.

— А. Понял, — кивнул я.

К сожалению, одна потенциальная проблема была решена, и в нашу кладовку снова вернулась тишина. Секунды тянулись, пока, наконец, её опять не прервал Бакуго.

— Так мы и будем сидеть, в носу ковыряться, или всё-таки выясним, что за работа? — прорычал он, зыркнув на Юигахаму, державшую папку.

— Ой! Точно! — спохватилась Юигахама и раскрыла папку.

Помимо самого запроса, там была и фотография клиента. Я успел мельком увидеть симпатичное лицо и белые волосы, прежде чем папку положили на стол. Юкиношита тоже это заметила и слегка подалась вперёд, чтобы рассмотреть.

— Юигахама-сан, — сказала Юкиношита, — похоже, наш клиент девушка. Возможно, придётся принять меры предосторожности.

— Эй. Что ещё это должно означать? — спросил я, и у меня дёрнулась бровь.

— Лишь то, что, учитывая твою склонность перегибать палку с симпатичными девушками, а ещё сомнительный характер твоих недавних действий, нам стоит заранее установить правила, чтобы твои неподобающие взгляды не смущали нашу клиентку, — без обиняков заявила Юкиношита.

— Пф-ф, — я закатил глаза. — Если кто и способен смутить кого-то одним взглядом, так это ты со своим вечно осуждающим личиком. Ты вообще в курсе, что бывают случайности?

Юкиношита кивнула.

— В курсе. Поэтому я и назвала твои действия лишь «сомнительными», несмотря на твои доказанные способности анализировать причуды и их слабости.

— Твою-то мать, Хикигая. Ты что, и её вчерашнему противнику тоже в последний момент накинул к силе, что ли? — недовольно проворчал Бакуго.

Я моргнул, посмотрел на девушек и снова на него.

— Эм-м. Её противником был я. Точнее, мы с Киришимой против них двоих. Ты, э-э, не слышал?

Бакуго фыркнул.

— Ага, да-да. Как будто мне больше нечем заняться, кроме как слушать сплетни про статистов.

Мысленно я перевёл это как «нет, ему никто не говорил». Что ж, он явно не из тех, кто быстро заводит друзей... хотя кому бы говорить.

— Так что, ты злишься, потому что он тебя уделал? — продолжил Бакуго, обращаясь уже к Юкиношите. — Тск. Если есть время злиться, значит, есть время и на то, чтобы стать сильнее и не допустить такого снова.

Юкиношита, на удивление, слегка покраснела.

— Нет, дело не в поражении. Просто... — она на мгновение запнулась, — ...он использовал свою причуду так, что... — опять запнулась, — ...ну, в итоге он увидел нас обеих несколько больше, чем нам бы того хотелось.

Прежде чем я успел придумать хоть что-то в своё оправдание, вмешалась Юигахама:

— Эм-м, Юкинон, я уверена, Хикки не виноват. Даже Всемогущий-сенсей сказал, что такое случается постоянно, и мы тоже это увидели с-случайно, т-так что давайте жить дружно, хорошо?

Пока моё сердце проваливалось в желудок, губы Юкиношиты дрогнули в крошечной улыбке.

— Хм-м, — это и смехом-то не назовёшь, один-единственный беззвучный смешок, но внутри я уже умер. — Да, ты права, — сказала Юкиношита. — Давайте...

Внезапно её перебил стук в дверь.

— Э-эм, это группа D? — донёсся снаружи мягкий, робкий голосок.

Дверь медленно отъехала в сторону. Обладательницей голоса оказалась беловолосая красавица с сияющими голубыми глазами. Короткое каре и спортивная форма придавали ей вид спортсменки, а широкая улыбка была такой чистой и невинной, что казалась абсолютно искренней, даже мне.

— Большущее спасибо, что приняли мой запрос!

На секунду мы все застыли с ошарашенными лицами, лихорадочно соображая, как сказать этому чистому, невинному созданию, что мы вообще-то понятия не имеем, в чём её запрос, потому что ещё не успели его прочитать. Но я быстро собрался.

— Что ж, мы, конечно, будем рады помочь, — сказал я, лишь слегка приукрасив действительность. — Но не могли бы вы чуть подробнее объяснить, что именно вы от нас хотите и почему вам нужна наша помощь?

— Разумеется! — радостно откликнулась она. — Э-эм, в общем, я очень люблю теннис. Играю всю жизнь, и даже моя причуда немного «теннисная». Поэтому, когда меня приняли в Юэй, мне очень хотелось вступить здесь в теннисный клуб! Но, эм-м... — она отвела взгляд, будто подбирая слова. — Оказалось, что из старшекурсников почти никого не осталось, а те, кто есть, играют слабовато. Да и мало кто хочет вступать в спортивные клубы: одни предпочитают тренировать причуды, чтобы пробиться на геройский курс, другим неинтересно, потому что на нашем Спортивном Фестивале мало внимания уделяют обычным видам спорта вроде тенниса, и всё такое. Так что мне прям очень хотелось бы, что вы помогли мне придумать, как набрать побольше людей в клуб, особенно спортсменов! — закончив, она мило и формально поклонилась.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — сказала Юкиношита, постучав по столу папкой с документами. — Группа D состоит из меня, Юкиношиты Юкино, это — Юигахама Юи, у стены — Бакуго Кацуки, а перед тобой — Хикигая Хачиман, — я кивнул беловолосой девушке, когда назвали моё имя. — А ты... Тоцука Сайка, верно?

— Да! Приятно познакомиться! — лучезарно улыбнулась Тоцука, чуть склонив голову набок. К-как же мило! У меня сердце чуть не пропустило удар. Я почувствовал, как к щекам приливает румянец, и кашлянул в кулак, пытаясь это скрыть.

— Отлично! — бодро подхватила Юигахама. — Кажется, ничего сверхсложного, да? Уверена, мы что-нибудь придумаем, чтобы тебе помочь! Ты заходи, присаживайся!

Тоцука села, с тревогой сжав коленки. Мне вдруг захотелось погладить её по макушке, чтобы успокоить.

— Эм-м, в общем, мной было решено, что мне, скорее всего, придётся возглавить клуб, — сказала она. — Значит, мне нужно отточить свои навыки, чтобы не выглядело совсему уж странно, что кто-то с первого курса всем заправляет. Надеюсь, если остальные увидят, как я усердно работаю, они тоже подтянутся. Но кроме этого у меня нет идей: ни как набирать новых участников, когда я стану во главе, ни как заставить оставшихся серьёзно относиться к тренировкам. Кто-нибудь из вас раньше руководил клубом или чем-то подобным?

— Хмф, — хмыкнул Бакуго, всё так же балансируя на стуле. — Не я. Я был слишком занят тренировками, чтобы стать про-героем, — в это я охотно верил: у него мышц было почти столько же, сколько у меня, а ведь я — грязный читер, которому не пришлось ради них вкалывать.

— Я пару раз пыталась вступить в спортивные клубы, — поделилась Юкиношита. — К сожалению, как только я, будучи новичком, начинала уверенно обыгрывать всех остальных, меня неизменно просили уйти.

Тоцука изобразила очаровательно-расстроенную мину. Внутренне я согласился: было непонятно, хвастается она или напрашивается на жалость. Но чувства Тоцуки отразились на её лице, так что Юкиношита поспешила уточнить:

— Ах, но у меня и другие проблемы с одноклассниками в средней школе были. Не думаю, что будут сложности, если ты окажешься сильнейшим участником в своей команде.

Юигахама нервно хихикнула:

— Аха-ха, эм-м... Я в средней школе состояла в клубе моды, но не лидером, так что не знаю. Но! Эм-м, я помню многое из того, что мы делали для набора участников, так что это, наверное, будет полезно, да? — к счастью, это, кажется, приободрило Тоцуку, и та согласно кивнула.

И тут все посмотрели на меня. Обычно я бы сказал, что был «президентом клуба “Иду домой после уроков”», но здесь была милая девушка, которую я ещё не успел смертельно обидеть, так что я решил попытаться показаться чуть менее жалким. Не то чтобы я был на многое способен в этом направлении, но каждая мелочь на счету.

— Ну, у меня тоже нет опыта, но, честно говоря, не думаю, что с набором будут большие сложности, — начал я. — Если мы сделаем рекламу, которая подчеркнёт женственную привлекательность Тоцуки-тян, уверен, многие парни заинтересуются.

Тоцука надула губки.

— Эм-м... Хикигая-сан... — произнесла она, глядя на меня из-под длинных ресниц.

— Да? — спросил я, уже готовясь к отказу. Ну, не впервой же мне получать от ворот поворот от симпатичной де...

— Я парень, — закончил Тоцука.

— А, — внятно сказал я. — Понятно.

— Э-э, ну, я не хочу говорить, что всё в порядке, потому что ненавижу, когда так происходит, но это не в первый раз, так что ты не виноват, — сказал Тоцука-тян, нет, Тоцука-кун, всё ещё немного дуясь очарова... то есть, по-девичьи.

— А, — повторил я, всё ещё приходя в себя от такого сюжетного поворота. — Прости.

Проклятье, почему только я за это получаю? Даже Юкиношита сначала приняла его за девушку!

Бакуго презрительно хмыкнул.

— Ладно уж. Тогда для начала поработаем над твоей верхней половиной тела, чтобы ты не выглядел как тюфяк. У меня должны были остаться старые планы тренировок, которые тебе как раз подойдут...

Тоцука резко слегка сник. Непонятно, то ли от оскорбления, то ли от намёка, что он силён так же, как Бакуго в начальной школе.

— Верно, — вставила Юкиношита. — Если будешь бегать до смерти, отжиматься до смерти и делать выпады до смерти, то быстро увидишь результат... ну, наверное, — Тоцука сник ещё сильнее. — Оу, и я могу дать тебе копии своих планов по развитию ловкости. Ты, наверное, сможешь выполнить... ну, по крайней мере, первые десять-двадцать процентов?

Прежде чем боевой дух нашего клиента окончательно рухнул, я вмешался.

— Мы, конечно, будем тренироваться вместе с тобой, — ох, какое же «веселье» меня ждёт, — и я хоть и не профи, но знаю о теннисе достаточно, чтобы быть для тебя неплохим партнёром по тренировкам.

— А я? — спросила Юигахама, и я на секунду задумался.

— Ну, ты, ясное дело, будешь помогать Тоцуке с тренировками, — сказал я, обдумывая идею, — но, может, ещё взглянешь на форму теннисного клуба? Если она старая или немодная, может, сможешь её немного переделать?

— О! Да! Это я могу! — оживилась Юигахама, но тут же поникла. — Ой, стоп. Нам же нельзя использовать причуды в этом деле.

— Нам нельзя использовать их на публике, — поправил я. — Пока не получим лицензию. Но если ты заберёшь форму домой, то никому не будет дела, использовала ты причуду или швейную машинку, чтобы её перешить.

— А! Точно! — обрадовалась Юигахама. — Хорошо! Предоставьте это мне!

— И раз уж мы заговорили о причудах... Тоцука-сан, ты сказал, у тебя причуда, связанная с теннисом? — спросил я, пока у меня в голове зрела идея. — Её можно как-то использовать на Спортивном Фестивале?

— А? — Тоцука мило склонил голову набок. — М-м, наверное, можно? Не знаю, я ей не так часто пользуюсь. И я не особо хочу становиться про-героем, так что думал просто пропустить фестиваль или поучаствовать чисто для опыта.

— А что, если тебе поучаствовать, чтобы прорекламировать теннисный клуб? — предложил я. — Не спорю, большинство участвует, чтобы показать, что из них выйдут герои, но ведь нет правила, которое обязывает тебя становиться героем, даже если ты хорошо выступишь. Зато участие и хороший результат повысят твою узнаваемость и станут отличной рекламой.

— Эй, — окликнул меня Бакуго, и у него дёрнулась бровь. — Харэ принижать Спортивный Фестивалю. Это не то место, куда любой случайный статист может прийти и... попытаться посоревноваться.

— Хм-м. Наверное, хорошая идея, — сказал Тоцука, — но если это сработает, то Хикигая-сан прав, это будет очень полезно! А если нет, то это всё равно неплохая цель.

— Тск. Твои проблемы, — буркнул Бакуго, разминая пальцы так, словно собирался взорвать Тоцуку прямо здесь и сейчас. — Потому что если ты серьёзно намерен тягаться с профи, тебе и вправду придётся упахиваться до смерти.

И, надо отдать Тоцуке должное, он пахал. Следующие несколько дней Юкиношита, Бакуго, Юигахама и я загоняли будущего президента теннисного клуба до полусмерти. Бакуго и Юкиношита руководили тренировками на верхнюю и нижнюю части тела соответственно, а мы с Юигахамой выполняли упражнения вместе с Тоцукой, чтобы он не делал всё в одиночку. Юигахама, привыкшая полагаться на свою причуду для силы, немножко страдала в процессе. Я же был в достаточно хорошей форме, чтобы справляться с большинством упражнений без особых проблем, но как только Бакуго заметил, что обычные отжимания даются мне легко, он заставил меня перейти на отжимания с хлопком и на одной руке — и то, и другое было сущим адом. Упражнения Юкиношиты на ловкость, с другой стороны, были сложными с самого начала, и стоило мне привыкнуть к низкой скорости, как для усложнения достаточно было просто ускориться. Сам Тоцука держался чуть лучше Юигахамы, но стойко терпел все упражнения, не жалуясь, даже когда с него ручьём лился пот.

После адских тренировок мы переключались на технику: на открытом корте до изнеможения гоняли Тоцуку, обстреливая его мячами, а когда он начинал выдыхаться, давали ему попрактиковаться в роли тренера, чтобы он учил нас теннисным приёмам и готовился так же обучать членов своего клуба. Это, честно говоря, было непросто. Из нас четверых у меня уже были неплохие навыки в теннисе, Бакуго обычно плохо слушал, но компенсировал это врождёнными рефлексами, а у Юкиношиты была невероятно раздражающая привычка схватывать всё идеально с первого раза. К счастью, у нас была Юигахама.

Пару раз нам удалось забронировать время в Зале для причуд, который всегда был нарасхват, ведь по закону тренировки с причудами должны проходить под надзором лицензированного пользователя, а и залов, и надзирателей не хватало, в то время как почти все пытались урвать время для практики перед Спортивным Фестивалем.

Причуда Тоцуки называлась «Отражающая Ракетка» — излучательного типа причуда, позволяющая создавать в воздухе светящиеся синие овальные диски, которые гасили и обращали вспять скорость всего, чего касались. Он мог либо создавать их в статичных точках, либо перемещать относительно частей своего тела. Естественно, мне понадобилось всего минут пять после копирования его причуды, чтобы начать её «взламывать».

— Ну как? Думаешь, с моей причудой можно сделать что-нибудь полезное? — наивно спросил Тоцука, взмахивая синим силовым диском, как теннисной ракеткой. — Я знаю, что могу бить ею по предметам, и этим их можно сбить, если они не закреплены, но это не очень полезно, чтобы, эм-м... причинять вред злодеям или что-то в этом духе.

— Угу, есть парочка идей, — сказал я, создавая свой собственный диск. Как и ожидалось, мои проекции были размером с ладонь и лишь замедляли объекты, а не обращали их движение вспять, но для демонстрации годились. — Если потренируешься создавать их не только у рук, сможешь сделать из них броню, — сказал я, и сияющий диск появился сначала у моего плеча, а затем перед грудью. — Причём броню, которая не замедляет тебя при ударе, а это просто шикарно.

Затем я создал синий диск у своей ноги, под углом примерно в сорок пять градусов.

— Если создавать их у ног и оставлять статичными, можно мгновенно менять направление, не парясь о сцеплении с поверхностью или силе ног, — я попытался наступить на свой диск, и тот тут же сломался, но Тоцука понял, что я имел в виду. — Ты, наверное, даже смог бы ходить по воздуху, когда научишься держать равновесие, отскакивая от них. Или, если создавать их на уровне груди или рук, можно ими отталкиваться, чтобы быстро встать, если потерял равновесие... Ну, это так, для начала. Первое, что приходит на ум.

У Тоцуки отвисла челюсть.

— Хикигая... ты случаем не консультант по причудам?

— Хех, — презрительно фыркнул я. — Даже не говори мне о консультантах по причудам. Я, наверное, ходил к одному каждую неделю на протяжении полугода, пытаясь сделать свою причуду менее бесполезной. Он давал мне всякие упражнения, учил, как извлекать пользу из слабых причуд, но в итоге он просто... сдался, что ли, — я нахмурился, вспоминая. Доктор Кобаякава был просто ещё одним паршивым взрослым, но какое-то время — паршивым взрослым, который мне даже нравился. — В общем, когда он решил, что моя сила никогда не станет полезной, он переключился на уговоры стать консультантом по причудам, как он, вместо того чтобы помогать мне, как должен был. Так что я перестал к нему ходить, — подняв взгляд, я заметил, что все смотрят на меня со странными выражениями лиц, и пожал плечами. — Что? Всё нормуль. Я всё-таки набрался кое-каких полезных навыков, так что это не было совсем уж пустой тратой времени.

— Эм-м, Хикигая-сан, — осторожно начала Юкиношита, — а не могло ли быть так, что тот доктор просто пытался подтолкнуть тебя стать консультантом, потому что считал, что у тебя к этому талант?

— Пфф. У меня-то? Он? — я рефлекторно мотнул головой. — Сильно сомневаюсь. А теперь давайте практиковаться, у нас зал всего на час.

Следующие полторы недели мы впятером вошли в рутину: тренировались, использовали причуды и вместе становились лучше в теннисе. Это было даже как-то весело. Если бы не тот факт, что это было обязательное мероприятие, я, может, даже позволил бы себе задуматься, не так ли ощущается дружба. Так что, естественно, долго наше мирное бытие не продлилось.

— О, вы тоже в теннис играете? — оглянувшись на голос, я увидел Хаяму Хаято из нашего класса. За ним стояли Дзиро, Каминари, Миура и двое парней, которых я не узнал: один пониже, жилистый, со взъерошенными волосами и хитрыми глазами, а другой повыше, коренастый, с приплюснутым носом и слегка туповатым выражением лица. Все были в спортивной форме и с теннисными ракетками. — Не возражаете, если мы присоединимся?

Я посмотрел на них, потом на Тоцуку, который сидел на полу, задыхаясь и весь в поту, с ободранными в кровь коленками после неудачного падения. (Теоретически, я мог бы использовать немного из своего запаса причуды Исцеляющей Девочки, чтобы его подлатать, но я берёг такое на экстренный случай, к тому же её использование было бы очень неловким, так что я не стал. Вместо этого Юкиношита ушла за аптечкой.)

— Вообще-то возражаем, — сказал я с ноткой раздражения в голосе. — Мы здесь не в игры играем. Это наше задание от Полночи.

— Какое совпадение, — с ядовитой ноткой в голосе сказала Миура. — Мы здесь по той же причине. Оока и Ямато готовятся к Спортивному Фестивалю, а теннис отлично развивает ловкость и рефлексы.

— Как, типа, и миллион других вещей, — ответил я. — Тоцука-сан тут специально тренируется в теннисе, чтобы помочь теннисному клубу. Не могли бы вы, может, найти другое место для тренировок, где вы не будете нам мешать?

— Да ладно тебе, чувак, — с неугасимой улыбкой сказал Каминари. — Расслабься. Давайте просто поиграем все вместе? Мы поможем вашему парню потренироваться, а вы — нашим, будет весело!

Резкий хлопок привлёк всеобщее внимание к Бакуго, который сделал в руке небольшой взрыв

— Эй, — сказал он, и за этим последовала пара хлопков поменьше, трещавших, как петарды. — Если тренировка получается веселой, значит, вы делаете её неправильно. Это вам не игра. Этот Девкопарень реально вкладывается, так что не мешайте ему.

Да, именно это у Бакуго считалось комплиментом. Тоцука, который, как и мы, понемногу привыкал к его малокультурному языку, даже слегка приободрился, несмотря на отвратительный вкус Бакуго на прозвища. А наши незваные гости, напротив, выглядели слегка шокированными.

— Так, спокойно — сказал Хаяма, без усилий беря ситуацию под контроль, как и подобает гадскому красавчику-риадзю. — Уверен, Денки-кун не хотел оскорбить ваш упорный труд. Почему бы нам не дать Тоцуке-сану самому решить, как он хотел бы поступить? Давайте сойдёмся на этом? — спросил он и повернулся напрямую к Тоцуке. — Не против потренироваться с несколькими дополнительными людьми, и мы все будем тренироваться вместе? Кажется, Оока и Ямато — твои одноклассники, верно?

Уф. Хаяма играет грязно. Теперь, когда он прямо на это указал, если Тоцука им откажет, он рискует стать изгоем в собственном классе. Ожидаемо, Тоцука ответил, немного заикаясь:

— Ну... эм-м... вообще-то я, наверное, предпочёл бы...

— Что? Громче! Я тебя не слышу! — перебила Миура, сбивая его с мысли.

— Эй, — вмешался я, прежде чем Тоцука поддался давлению. — Не лицемерно ли так давить на Тоцуку? Никто не поступает в Юэй с нежеланием быть героем, — за моим, возможно, заметным исключением, — так что заставлять его выбирать между помощью другим и собственными интересами... вам не кажется, что это дешёвый приём? Особенно когда он и так вкладывает столько усилий ради других людей — просто не тех, которые стоят прямо здесь и сейчас с разочарованными лицами?

Хмф. Даже не думайте использовать грязные приёмчики против такой грязной сволочи, как я. Насколько бы низко вы ни пали, я всегда могу опуститься ещё ниже!

— Тогда как насчёт такого? — с дерзкой ухмылкой спросил Хаяма. — Если мы докажем, что достаточно хорошо играем в теннис и не будем тормозить Тоцуку-сана, тогда проблемы нет, верно?

Хочешь взять силой то, что не смог взять уговорами, да? Впрочем, мы вчетвером довольно усердно занимались теннисом последние несколько дней, так что мы не такая уж и лёгкая добыча. С другой стороны...

— Хе-хе-хе-хе. Вот это я понимаю! Выходим на корт, Бестолковая, и я покажу вам, с кем вы тут связались.

...Или Бакуго мог просто согласиться за всех нас. Ну и ладно. Не могут же они быть настолько лучше нас, правда?

Как оказалось, могли. Точнее, могла Миура. Как только мы приняли вызов Хаямы, она тут же предложила смешанный парный матч, а поскольку Юкиношиты всё ещё не было, на корт вышли Бакуго и Юигахама. Честно говоря, Бакуго, возможно, справился бы, играя против Хаямы или Миуры один на один, а Юигахама смогла бы хотя бы тянуть время, но ни у одного из них не было опыта игры в паре, и Миура это сразу заметила. Мяч за мячом летел точно в слабую зону между ними, что обычно приводило к тому, что либо Бакуго бросался на мячи, на которые не стоило, и терял позицию, либо Юигахама не шла на мячи, которые должна была брать, боясь помешать Бакуго. Когда наступала наша очередь подавать, взрывные подачи Бакуго в прыжке приносили нам очко или два, но подачи Юигахамы были, скажем так, менее полезными.

К тому времени, как Юкиношита вернулась с аптечкой, мы проигрывали 5:2. Проходя через корт, она привлекла всеобщее внимание и, наконец, остановилась у Тоцуки, который к тому моменту сидел на судейской вышке.

— Вот, — сказала Юкиношита, протягивая ему аптечку. — Прости, что так долго, поля здесь довольно большие, и мне потребовалось время, чтобы добраться до медпункта без использования причуды.

— Ничего страшного, — ответил тот, невинно улыбаясь Юкиношите. — Спасибо тебе!

— Ну и? Что тут происходит? — спросила Юкиношита, встав рядом со мной.

— М-м, ну, группа Хаямы хочет делить с нами корты, хотя они будут нам мешать, так что они вызвали нас на матч за право присоединиться. Сейчас они почти выиграли.

Юкиношита резковато на меня посмотрела.

— И почему ты ещё не заменил Бакуго? — резко спросила она. — Как-то сомневаюсь, что мы бы так сильно проигрывали, если бы играл ты.

Я пожал плечами.

— Вообще-то, я планировал упасть на колени и умолять их уйти, если они выиграют. Это было бы супернеловко и неприятно, так что они, скорее всего, ушли бы.

— ...Что? — опешила Юкиношита, так казалось совершенно сбитая с толку. — Зачем тебе вообще такое делать?

Я гниловато ухмыльнулся.

— Герой это ведь тот, кто готов пожертвовать всем ради защиты невинных, даже своим достоинством, верно?

Она просто посмотрела на меня с каменным лицом.

— Нет.

— Нет? — переспросил я.

— Нет, мы не будем этого делать, — она повернулась к другой команде и повысила голос. — Мы ведь можем сделать замену, верно?

Миура пожала плечами.

— Да, если счёт останется прежним. Каминари, Дзиро, кто-нибудь из вас хочет поиграть?

Дзиро вытащила наушник из своего MP3-плеера.

— Не, я пас, — сказала она с явным безразличием. — Денки, хочешь попробовать? — он пожал плечами, так же довольный тем, что за них отдуваются Хаяма и Миура.

Предсказуемо, Бакуго начал ворчать, что его меняют.

— Какого фига ты меня удаляешь? Я нормально играю, это Юигахама всё портит!

На какое-то малое мгновение я задумался, стоит ли объяснять ему правду, но это было слишком муторно, так что я просто пожал плечами.

— Они не меняются, так что если мы сделаем замену, это будет тактическое преимущество. Ты их хорошо приучил к силовым ударам, так что теперь я смогу перейти на резаные и сбить им ритм. Это просто хорошая стратегия.

Его самолюбие было удовлетворено, и Бакуго швырнул мне ракетку.

— Тск. Ладно, Хикигая. Не облажайся.

— Да-да. Я и без тебя знаю.

Со мной и Юкиношитой на корте дела пошли легче. Наше взаимодействие не было идеальным, но мы оба были достаточно атлетичны, чтобы прикрывать ошибки друг друга, а ловкость Юкиношиты делала её отличным защитником на задней линии. К тому же, хоть Бакуго и Юигахама проиграли нам много очков, они успели утомить Хаяму и Миуру. Медленно, но верно счёт пополз вверх: с 5:6 до 7:7, а затем и 9:8. Готовясь к, возможно, последней подаче, я подбросил мяч высоко вверх — в теории это был такая подача, которая давала человеку достаточно времени, чтобы успеть перебежать на другую сторону, принять его самому и с шансом вернуть его на поле противника. Этакий мяч одиночки, товарищ тому, у кого нет друзей.

Предсказуемо, столкнувшись с такой высокой подачей, Хаяма сделал то, что было для него естественно. Он присел, а затем подпрыгнул, взмахнув ракеткой, взмывая в небо, чтобы принять его, — но в последний момент дёрнулся, убирая ракетку, так как вспомнил, что это соревнование без причуд. Уморительно было то, что я с самого начала едва заметно усиливал свои подачи на 20% с помощью причуды Смертельный рук. Да, это было немного нечестно, но ведь и Миура играла не совсем честно: её причуда давала ей врождённое понимание траекторий, даже когда она не метала световые стрелы. Да и вряд ли бы кто-то меня поймал за жульничеством.

— Хорошая подача, — сказал Хаяма, приземляясь, и выглядел он немного раздосадованным. — Её было сложно принять. Пари есть пари, корт ваш.

Я кивнул и улыбнулся ему, а затем быстро подбежал к Тоцуке.

— Эй. Ты же набираешь людей в теннисный клуб, верно? И ты их вот так просто отпустишь?

Глаза Тоцуки расширились от осознания, и он быстро подковылял к команде Хаямы, пока те собирали вещи.

— Эм-м, извините! — сказал Тоцука, и его голубые глаза засияли, пока он подбегал к ним со своими наспех перевязанными коленками. — Эм-м, если теннисные тренировки в самом деле помогут вам подготовиться к Спортивному Фестивалю, то... не хотите ли вы вступить в теннисный клуб? Я ведь всё это затеял, чтобы стать сильнее и набрать новых участников, а вы, ребята, кажетесь довольно классными...

Пока Тоцука пускал в ход своё андрогинное обаяние и успешно завербовал двух новых членов в теннисный клуб, рядом со мной встала Юкиношита.

— Элегантное решение. Отсюда мой вопрос: почему ты додумался до этого только после того, как мы с таким трудом выиграли у них матч, а не предложил с самого начала?

Я вздохнул.

— Всем нравится иметь противника, которого можно перехитрить. Когда победу предлагают вырвать из пасти поражения, это выглядит как одолжение со стороны Тоцуки, а не как нечто, что им было положено изначально. Так больше шансов, что они согласятся на его условия и признают его лидерство позже.

— Понятно, — сказала Юкиношита с лёгким неодобрением в голосе. — А готовность ползать перед ними на коленях — это тоже было частью плана?

Я неловко пожал плечами.

— Эй, главное, что работает, верно?

Юкиношита смерила меня взглядом с секунду, после чего отвернулась и пошла поздравлять Тоцуку с пополнением в клубе и координировать совместные тренировки группы D и E.

Честное слово. Иногда я вообще не понимаю девушек.

* * *

Группа D:

Информация по персонажам и классам

Семья Хикигая:

Имя: Хикигая Хачиман

Заменяет: Минору Минету

Причуда: «108 Навыков». Способен копировать до 108 разных причуд, но использовать каждую может лишь на 1/108 от её полной силы! Станет ли эта способность совершенно бесполезной или, наоборот, неудержимой, зависит от того, какие именно причуды он успел скопировать!

Происхождение причуды: Идея для фанфика с Идзуку в главной роли, который назывался бы «Один Процент За Всех».

Имя: Хикигая Комачи

Причуда: «Гомоморфная Химеризация». Её клетки представляют собой оптимизированный гибрид всех возможных модификаций причуд, которые можно применить, не отклоняясь слишком сильно от её гуманоидной формы! У этой девочки кости крепки как титан, мышцы — как железо, а кожа — как фарфор! А ещё у неё золотое сердце, но это уже не связано с причудой.

Происхождение причуды: Вариация на тему способностей её брата.

Класс 1-А:

Имя: Миура Юмико

Заменяет: Югу Аояму

Причуда: «Световые Стрелы». Миура может накапливать энергию и выпускать мощные залпы когерентного света с превосходной точностью. Однако на зарядку стрелы требуется немного времени, а если копить энергию слишком долго, отдача от выстрела способна сбить её с ног.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Персонаж-замена. Имя Юмико пишется не через иероглиф «Лук», но это другое, тоже очень распространённое написание того же имени. Поскольку причуда Аоямы это «Пупочный лазер», я решил использовать «световую» составляющую его силы, чтобы обыграть значение «лук» в имени Юмико.

Имя: Хаяма Хаято

Заменяет: Масирао Одзиро

Причуда: «Полёт Сокола». Хаяма способен стремительно двигаться по прямой, и чем быстрее он разгоняется, тем более устойчивым к урону становится. Но при поворотах он быстро теряет скорость, а вместе с ней и прочность. Это делает его сильным на прямых дистанциях и при пикирующих ударах, однако он уязвим против противников, способных уклониться за доли секунды.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Характер. Имя Хаято пишется с иероглифом «сокол», и мне показалось, что причуда, связанная с полётом, отлично подходит такому риадзю.

Имя: Тобе Какэру

Заменяет: Кодзи Коду

Причуда: «Моторный рот». Тобе может кричать на неживые предметы, заставляя их двигаться, а сила и резкость их движения зависят от громкости голоса. Он может наорать на свою обувь для мобильности, «заговорить» шнурки других людей так, чтобы они связались вместе, перенаправлять брошенное оружие и так далее, что делает его очень гибким бойцом. Однако его ограничивает скорость речи, а необходимость выкрикивать голосовые команды делает его немного предсказуемым.

Происхождение причуды: Характер + Персонаж-замена. Тобе не настолько «на одной волне с животными», как Кода, поэтому я заменил воздействие на живых существ воздействием на физические объекты. А раз он и так много болтает, способность, требующая говорить без остановки, показалась уместной.

Имя: Юигахама Юи

Заменяет: Ханту Серо

Причуда: «Тканевая Броня». Юигахама может телекинетически управлять тканью в нескольких сантиметрах от своего тела (как правило, собственной одеждой) и укреплять её. Благодаря этому одежда помогает её телу прикладывать силу к внешним объектам, а также служит функциональной бронёй. Но если перегружать эту способность, волокна одежды со временем начнут истрепываться и рваться.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Будущие сюжетные ходы. Имя Юи пишется иероглифами со значениями «связывать» и «одежда», поэтому мне хотелось дать ей способность, связанную с вещами. А аспект увеличения силы я добавил потому, что хотел дать ей причину позже пойти в стажёры к кое-кому.

Имя: Юкиношита Юкино

Заменяет: Рикидо Сато

Причуда: «Юки-онна» (Поглощение Энергии). Юкиношита способна поглощать тепло из окружающей среды и выпускать его с поверхности кожи в виде направленной кинетической энергии. Это позволяет ей совершать силовые приемы, не зависящие от её реальной мускулатуры, а также ускоряться в неожиданных направлениях. Однако выносливость у неё слабая: если она слишком сильно выхолодит пространство вокруг, у неё может попросту закончиться «топливо», а если будет слишком долго пропускать через себя энергию, у неё поднимется температура тела.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Персонаж-замена. Имя Юкино пишется с иероглифом «зима», поэтому мне хотелось дать ей силу, связанную с холодом, но я не хотел слишком явно заходить на территорию Сёто Тодороки. Поскольку она заменяет Рикидо Сато, причуда, превращающая тепловую энергию в кинетическую, показалась подходящей (пусть это и ещё более вопиющее нарушение законов термодинамики, чем у большинства суперспособностей).

Класс 1-В:

Имя: Оримото Каори

Заменяет: Тогару Камикири

Причуда: «Туман Войны». Оримото может управлять собственной плотностью, превращаясь в огромную туманную массу. Она способна выборочно «уплотнять» отдельные части тела для того, чтобы наносить удары прямо из тумана. Правда, в туманной форме она часто теряет вещи, которые несёт с собой.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Могучая Ребзя. Она пишет своё имя хираганой, но один из подходящих кандзи для этого имени означает «аромат». Я не хотел идти по пути Полночь, поэтому выбрал изменённую версию способности «Контроль Плотности» из одного из моих любимых комиксов детства.

Общеобразовательный курс:

Имя: Сайка Тоцука

Причуда: «Отражающая Ракетка». Тоцука может создавать в воздухе овальные панельки, которые меняют относительные скорости всего, что их касается, на противоположные. Это не создаёт дополнительной силы, поэтому напрямую калечить людей такой причудой сложно, но он может наносить урон, отбрасывая противников в стены или в землю.

Происхождение причуды: Тоцука является президентом теннисного клуба, и он относится к своей должности очень серьёзно! Никто же не станет отнимать теннис у такого милого парня, правда?

* * *

ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ

В: Почему директор Нэдзу (то есть я) распределил учеников по «сердечным»⁽¹⁾ группам именно так, как в нынешнем каноне? (Класс А)

О: Если вкратце: я решил отдать приоритет созданию групп с интересной межличностной динамикой.

1-А, группа A: Мидория, Урарака, Яойорозу и Токоями — Команда «Отличники».

У этой четверки одни из самых мощных причуд в классе 1-А, но при этом и одни из самых серьезных социальных «загонов»: Деку застенчивый, Момо — заучка, Токоями — чунибьё (синдром восьмиклассника), а Урарака, хоть и социально адаптирована, имеет влюблённость в Мидорию и динамику «бедная/богатая» с Момо, так что отлично вписывается. Прекрасный источник драмы и потенциальных неловких ситуаций.

1-А, группа B: Тодороки, Тобе, Хагакуре, Сёдзи Мезо — Команда «(Анти)социальные».

Тобе и Хагакуре — невероятно дружелюбные и открытые, а Тодороки и Сёдзи — тихие и замкнутые. Здесь огромный потенциал: тихони учатся говорить, а шумные — слушать.

1-А, группа C: Цую, Иида, Киришима, Ашидо — Команда «Инь-Ян».

Цую и Иида — те, кто следует правилам; Ашидо и Киришима — более беззаботные и гибкие. В основном мне просто смешно представлять, как Иида и Ашидо препираются.

1-А, группа D: Хикигая, Бакуго, Юкиношита, Юигахама — Трио из «Oregairu» плюс живая граната по имени Бакуго.

Это была одна из ключевых идей, ради которых я вообще начал писать этот фанфик!

1-А, группа E: Каминари Денки, Дзиро, Хаяма, Миура — Команда «Слишком Много Варева».

В каноне у Хаямы была свита. Во вселенной МГА я решил, что у людей будет чуть больше самоуважения и независимости. Каминари и Дзиро по духу типичные «неформалы» на фоне «мажоров» Хаямы и Миуры, так что здесь намечается борьба за лидерство.

* * *

Объяснение про «размерность» причуд

Pinklestia101 пишет:

«В итоге он бы ослаблял Причуды, а не стирал их... и меньше 1% особо ничего не даст. А если он скопирует причуду Томуры, он, получается, будет как бы разрушать внешние слои всего, к чему прикасается? Или уничтожит только ту область, которой касается?»

Автор:

Хороший вопрос! Вот это как раз одна из тех вещей, которые я думал включить в саму историю, но не стал, потому что это, честно говоря, мало кому интересно, кроме меня.

Предположим, Хачиман копирует причуду под названием «Особый Быстрый Мячик», которая создаёт бейсбольные мячи, летящие со скоростью 108 миль в час, до 108 раз в день. Очевидно, что причуда, швыряющая мячики на 108 миль/ч лишь один раз в день, в 108 раз слабее оригинала; ровно так же, как и причуда, швыряющая 108 мячей в день, но со скоростью 1 миля/ч каждый.

Продолжая тему, если есть причуда, создающая на земле нефтяное пятно размером 108×108 метров, то пятно 1×1 метр будет меньше в 11 664 раза, а не в 108 раз. Чтобы покрыть функциональность 1/108, Хачиман создавал бы пятно размером √108 × √108. И я, кстати, оставлял в тексте подобное объяснение, почему причуда Леди Горы позволяет ему вырасти больше чем на 9 дюймов.

Если в двух словах: причуда Хачимана в некоторой степени учитывает размерность, но при этом тяготеет к «золотой середине». В примере с Мячиком он с куда большей вероятностью сможет бросать 9 мячиков в день по 12 миль/ч каждый, чем крайние варианты 1:108 или 108:1. А в случае с нефтяным пятном он создаст квадрат меньшего размера, а не полоску 108 метров по одной стороне и 1 метр по другой.

Что касается причуды Томуры, то, возможно, слабее станут сразу всё: скорость разрушения, площадь разрушения и степень разрушения... В итоге это может затронуть область в 1/6 от исходного размера, распространяться по остальному объекту со скоростью 1/6 от оригинала и наносить урон в 1/4 темпа... короче, что-то в этом духе. Или, если степень урона зависит от того, как долго пальцы Томуры остаются в контакте с целью, это тоже может измениться. В целом же, скорее всего, получится «очень медленный непрерывный урон» вместо «быстрого распада» Томуры.

---

1) «HEART» — HEro Assistance Request Training — Тренировочный Запрос на Геройскую Помощь.

Вернуться к тексту

Мой классный руководитель, Сотриголова, принадлежал к категории так называемых «подпольных героев» — разновидности стереотипно одержимых славой «про-героев», которые предпочитают действовать в относительной анонимности. Иными словами, его можно было назвать хипстером — из тех, кто считает что-то крутым, только пока об этом никто не слышал. Айдзава был настолько «андеграундным» и «уникальным», что являлся на работу прямиком в чёртовом спальном мешке, потому что отдыхать при каждом удобном случае, видите ли, «эффективнее», чем выглядеть прилично. И при всей его болтовне о том, что нельзя «терять ни дня» в подготовке нас к геройской деятельности, я почти уверен: мы пропустили собрание для первокурсников лишь потому, что идти на него слишком мейнстримно. (Впрочем, возможно, он просто ленив, а администрации было слишком хлопотно искать ему замену, так что он этим пользовался, зная, что ему всё сойдёт с рук.)

Обычно я не из тех, кто стал бы корчить из себя подобное неестественное равнодушие. Если мне нравилось что-то непопулярное, то только потому, что непопулярным был я сам — и меня это устраивало. Жить в вечном бунте против статус-кво порождает кучу лишней мороки, а значит, для меня в этом не было ни капли привлекательности. С другой стороны, если альтернативой хипстерству была ежедневная возня со СМИ, я начинал понимать прелесть подхода Айдзавы-сенсея.

С тех пор как Всемогущий объявил, что будет преподавать в Юэй, у входа день ото дня росли толпы журналистов. И винить их трудно: всем, кому не лень, хотелось выяснить, какого чёрта сильнейший человек Японии идёт в учителя. Официальные пресс-релизы Юэй твердили, мол, Всемогущий давно хотел принять это предложение, но в неофициальных слухах рождались дикие теории: от злодейского синдиката в Мусутафу до проблем Всемогущего со здоровьем и тайной помолвки с Полночь. Пара умников даже угадала вариант с «внебрачным ребёнком», но пока секрет Мидории был в безопасности: главным кандидатом на роль этого дитя числилась какая-то американская блондинка из 1-B по фамилии Цунотори. Так или иначе, Всемогущий по какой-то причине избегал камер, а потому прессе приходилось выуживать информацию из доступных источников — то есть из нас, учащихся.

Разумеется, при всей буйной фантазии СМИ ученическая молва оказалась в десять раз хуже. Лично я слышал такие полубезумные теории, как «Всемогущий — тайный инопланетянин», «Всемогущий — лабораторный суперсолдат, и у Юэй есть формула» и даже «Способность Айдзавы-сенсея к стиранию причуд — единственное, что может выключить силу Всемогущего достаточно надолго, чтобы он мог достичь сексуального удовлетворения».

— Извините! Вы с геройского курса Юэй?

Идём дальше. Делаем вид, что обращаются не ко мне.

— Молодой человек! Молодой человек!

Ладно, раз уж встали прямо на дороге, притворяться не выйдет — придётся ответить.

Я подавил зевок.

— Может, отойдёте? Не хочу опоздать, — вяло бросил я, не сбавляя шага. Я катил велосипед прямо на журналистку, предоставив ей выбор: отойти от колеса или быть перееханной. Неудивительно, что она решила отойти.

— Всемогущий строг к опозданиям? — крикнула она мне вслед.

Я лишь пожал плечами, позволяя ей говорить моей спине, и прошёл в ворота.

— Понятия не имею. Я ещё ни разу не опаздывал к нему, чтобы выяснить.

— Молодой человек, вы ведь один из выживших в прошлогоднем Татуинском инциденте? Что вы скажете об учёбе у человека, который вас спас?

На секунду у меня сердце ушло в пятки. Я резко обернулся, чтобы сказать, что она ошиблась, и увидел, что смотрит она на Бакуго, который, в свою очередь, полностью её игнорировал. Я так и не понял, радоваться, что меня не узнали, или злиться. С другой стороны, узнай она меня — какой-нибудь репортёр уже сидел бы у меня дома, и мне пришлось бы подкупать Комачи мороженым, чтобы она «случайно» не выболтала все мои постыдные секреты в интервью. Так что ради кошелька я выбрал радоваться.

Натиск прессы дошёл до того, что администрация стала поднимать оборонительные стены вокруг кампуса сразу после начала занятий, чтобы репортёры не проникали на территорию и не пытались снимать уроки через окна. Изнутри это ощущалось как осада замка. К счастью, у журналистов не было требушетов, так что, если они не начнут забрасывать наш двор трупами, заражёнными чумой, мы, вероятно, выстоим.

Гораздо тревожнее прессы была перспектива классного часа с Айдзавой-сенсеем. У него имелась этакая мерзкая привычка заставать нас врасплох: то задаст внезапную контрольную по материалу других преподавателей, то начнёт «тренировать нашу ситуационную осведомлённость», спрашивая, сколько репортёров было утром у входа и во что они одеты, то отменит классный час и погонит всех на зарядку без причуд, потому что, по его мнению, на других уроках мы мало двигаемся. Так было примерно в половине случаев. В остальное время он давал нам что-нибудь лёгкое и бессмысленное, а сам дрых. Эти первые минуты перед его появлением, когда неясно, дадут ли тебе расслабиться или заставят носиться в панике, всегда были немного напряжёнными. Я его не виню: будь я учителем, тоже придумал бы систему, позволяющую себе вздремнуть. Но с точки зрения учащегося наши утра получались нервными.

На этот раз, впрочем, у меня не было сил переживать. Я уткнулся лбом в парту, выкраивая лишние минуты сна перед тем, как придётся сесть и слушать. Несмотря на одолженную причуду для повышения эффективности сна, бессонные ночи, во время которых я часами накапливал чужие способности в надежде быть готовым к занятиям, начинали сказываться. Дело было не только в том, что геройские тренировки выматывали (а они выматывали). Я ещё и усердно искал способы скопировать причуды почти у всех в классе, у доброй горстки преподавателей и даже у пары учеников с других классов, которых удавалось задеть в коридоре. Плюсы были очевидны, но были и минусы. Вместо полудюжины причуд уровня профи, которые стоило держать в запасе, у меня их набралось два-три десятка, и каждую нужно было тренировать и изучать, чтобы от неё была польза. Так что я изо всех сил старался игнорировать класс, пока не услышал знакомое покашливание Айдзавы-сенсея.

— Успокоились.

Аудитория почти мгновенно стихла. Я поднял голову: Айдзава, к счастью, всё ещё наполовину торчал из спальника, держа в руках стопку бумаг. Хорошо, значит, день, возможно, будет спокойным.

— Прежде чем перейдём к сегодняшним занятиям...

Или он просто не успел подготовиться. Чёрт.

— ...у меня результаты первой недели ваших проектов по геройской практике.

Ух. Раз он объявляет их сам, а не Полночь-сенсей, значит, позже нас, вероятно, ждёт что-то выматывающее.

— Группа А, — продолжил Айдзава. — У вас были сжатые сроки, и вы успели закончить первое задание. В целом неплохо, но некоторым из вас стоит усвоить разницу между «Плюс Ультра» и банальным перегибом.

Из любопытства я огляделся... ага. Группа Мидории, логично. На удивление, он сам, Урарака и Яойорозу выглядели смущёнными, так что, возможно, дело было не только в нём. Единственный, кто не казался виноватым, Токоями; впрочем, возможно, румянец у него просто терялся в его перьях.

— Группа B, — сказал Айдзава, раздав бланки с отзывами. Я видел, как выпрямились Тодороки, Тобе, Мезо и Хагакуре (ну или по крайней мере, её одежда). — Ваша клиентка оказалась слегка неадекватной. Молодцы, что обозначили разумные границы и отказались от её неуместных просьб, но вам явно не помешает попрактиковаться в вежливых отказах.

Ух ты, казалось, покраснели все. Любопытно. Надо будет выяснить, какое задание им досталось, особенно если это даст шанс добыть компромат на Мезо-сана. Пока я размышлял, как раздобыть информацию, не задавая прямых вопросов и не подставляясь под враньё, Айдзава продолжил:

— Группа C. Похоже, вы узнали, что работать с отделом поддержки — или с учеником с курса поддержки, как в вашем случае, — непросто. Особенно когда нужно предоставить им требования в нужном формате. Для новичков вы справились нормально, но всё равно есть куда расти. Когда дойдёте до уроков Цементоса по этой теме, внимательно разберите свои ошибки.

С крайне пристыженным видом Иида решительно кивнул, а за ним и Киришима, Ашидо и Асуй.

Взгляд Айдзавы обратился ко мне, и я невольно сглотнул. Проклятье, зачем объявлять результаты вот так, перед всем классом? Ладно, я знаю зачем: это «логичное решение», чтобы надавить на нас и заставить работать усерднее. Но всё равно!

— Группа D, — зловеще произнёс он. — Ваш клиент в отзыве высоко высказался о вас, но не зазнавайтесь. Это лишь значит, что он был слишком «добр» и не указал, в чём вам нужно стать лучше.

Да, похоже на правду. Тоцука ведь сущий ангел, из тех дере-дере девчонок, ради которых главный герой должен был бы бросить всех остальных, не будь он слабовольным идиотом... так, постойте-ка, что-то здесь не так! Как бы то ни было, ждать критики от Тоцуки не приходилось. И точно: в бумагах, которые мы получили, были сплошные комплименты и смайлики, даже там, где мы должны были провалиться (вроде «профессионального поведения» у Бакуго или «геройского настроя» у меня). Итоговый совет Айдзавы гласил: «Убедитесь, что ваша самокритика будет эффективнее той критики, что вы получили».

Ха, это легко. Самокритика — практически мой конёк!

— Команда E. Похоже, ваши клиенты решили, что некоторые из вашей группы внесли больше вклада, чем другие. Тем, кто доминирует в группе: слушайте напарников и не отмахивайтесь от них. Тем, кто отстаёт: берите на себя инициативу, а не плывите по течению. И если вы сейчас думаете, что речь точно о ком-то другом, то, скорее всего, о вас. Развивайте самосознание.

Судя по тому, что я видел их в деле, всё так и было: Каминари с Дзиро выглядели статистами на фоне парочки риадзю. Раз уж Айдзава закончил нас «мотивировать», настал момент истины. Кто нам сегодня достанется: садист или бомж-ленивец?

— Итак... — Айдзава сделал драматическую паузу, держа нас в напряжении. — Сегодня вы выберете старосту класса.

Большая часть класса дружно выдохнула с облегчением. А потом почти все разом загалдели. Я же уткнулся лбом в парту, пытаясь урвать ещё пару минут сна. Мне было абсолютно всё равно, кто взвалит на себя эту гору бессмысленной работы, главное лишь бы не я.

Как и следовало ожидать, голос Ииды первым прорезался сквозь шум.

— Тише, пожалуйста! Руководить другими есть тяжкая ответственность! Одно лишь желание занять этот пост не означает, что человек способен с ним справиться! Эта священная должность слишком важна, чтобы относиться к ней легкомысленно! Я предлагаю избрать нашего лидера путём голосования!

Раньше я думал, что Иида специально напускает на себя пафос, чтобы произвести впечатление, но постепенно, с нарастающим ужасом, я понимал: он такой всегда. Решено. Если его вот-вот выберут старостой, мне придётся пойти на крайние меры. Для его же блага!

Остальные, похоже, тоже уловили, что с Иидой что-то не так: на секунду воцарилась ошарашенная тишина, и образовавшийся вакуум тут же заполнил наш местный риадзю, Хаяма.

— Хм-м, неплохая идея, — безмятежно сказал он. — Тогда почему бы тем, кто хочет стать старостой, не встанут и не скажут пару слов, почему они считают, что подходят на эту роль.

— Делайте что хотите, — отозвался Айдзава, разделяя моё мнение. — Только быстро.

— Есть, сенсей, — сказал Хаяма. — В таком случае, с вашего позволения, я начну, чтобы подать пример? — никто не возражал. Хаяма глубоко вдохнул и одарил всех лучезарной улыбкой. — Как я считаю, старостой должен стать я, потому что хорошо лажу с людьми, а моя причуда позволяет мне взлетать высоко и видеть общую картину, что сделает меня хорошим лидером для нашей команды героев.

Айдзава не стал возражать, так что Хаяма сел, а встал уже Иида.

— Я считаю, что старостой должен стать я благодаря своей прилежности и уважению к этой должности!

Затем встал Киришима.

— Если выберете меня, я вложу в это дело всего себя!

И так далее.

— Э-эм, я н-не уверен, что у меня много лидерского опыта, но это всегда было моей мечтой, так что я хотел бы попробовать! — Мидория. Блин, для сына такой знаменитости он поразительно застенчив.

— То, что я отверг тьму в своём сердце, не значит, что я не понимаю тьму в сердцах злодеев. Считаю, я исключительно подхожу для того, чтобы вести нас в бой против криминала.

...Ого, он тоже слишком серьёзен, но совершенно иначе, чем Иида!

— Работа старосты требует внимания к деталям и аккуратности с документами, то есть качествами, в которых я абсолютно уверена, — Яойорозу. На мой взгляд, она была лучшим выбором, а значит, её наверняка прокатят, ведь всё это лишь конкурс популярности.

— Я должен быть старостой, потому что не соглашусь ни на что, кроме лучшего результата на своей должности.

Бакуго, на удивление без ругательств. Видимо, практика с Тоцукой дала свои плоды.

— Ох, божечки, у всех такие классные речи! Эм-м, ну, я думаю, мне стоит быть старостой, потому что это звучит очень весело, а человек, который любит свою работу, всегда хороший выбор, правда?

Ашидо, сядь. Работа это вовсе не весело. Потому её и называют «работой».

— Эй, со мной бумажки сами себя оформляют! Ха-ха, ну, почти, шучу. Но всё равно, моя причуда отлично для такого подходит, так что доверьтесь мне!

Уф. Нет. Терпеть болтуна, который номинально будет главным, тяжело, даже когда он взрослый.

После Тобе выступили Асуй, Каминари, Миура, Хагакуре и Мезо. Честно говоря, те из нас, кто не рвался в старосты, были в явном меньшинстве. Наконец, когда Мезо закончил свою речь, произнесённую одним из ртов на щупальце, больше никто не встал.

— Ну что ж, приступим к голосованию? — спросил Хаяма, без усилий завладев вниманием класса, будто он уже главный.

Внезапно с места встала Юигахама. Эй, если собралась говорить, не заставляй людей ждать! Ну в самом деле, у тебя было пятнадцать речей, чтобы подготови...

— Подождите, ещё не выступал Хикки!

Что.

Я резко поднял голову и увидел, что на меня с ожиданием смотрит слишком много людей. Прежде чем я успел что-то сказать, встрял Мидория:

— Хотя я и сам хотел попробовать, Хикигая-сан ведь отлично бы подошёл, правда?

Вот ведь мелкий паршивец. (Технически это, вероятно, было верно, но «мелкий паршивец» — это я так, фигурально.)

— Эй-эй-эй, — выпалил я, пока меня не похоронили под хвалебными речами. — Я не хочу быть старостой!

Взгляды, которыми меня одарили, были смесью непонимания и разочарования. Стало жутко неуютно. Я быстро отвёл взгляд, лихорадочно придумывая отговорку.

— ...Я слишком занят, — наконец сказал я. — У меня не будет времени.

И это была почти правда! Мне нужно было накапливать причуды, проводить время с сестрой, делать домашку, смотреть телевизор, читать книги... последних двух я почти не делал за последние недели, но дело в принципе. Я и так из кожи вон лез, чтобы угнаться за программой Юэй, с какой стати мне добровольно взваливать на себя ещё больше работы?

— Ох... — досадливо протянула Юигахама и села. — Жаль.

Последовавший за её словами хор сочувственных возгласов был пугающе единодушным. Эй, не надо быть такими милыми! Это ужасная идея, не утешайте её!

— Хикигая, — внезапно вмешался Айдзава. — С твоей причудой у тебя малая выносливость.

Я пожал плечами.

— И что?

Технически это была ложь (как и многое, что я говорил о себе в последнее время). С «правильным» использованием причуды моя выносливость была почти бесконечной. Но я всем рассказывал, что, если я задействую один навык выше базового уровня, оно «истощает» сам этот навык, так что, по сути, это было почти правдой.

Айдзава хмуро уставился на меня из своего спальника.

— А то, что большинство про-героев проводят целые дни на улицах, постоянно используя причуды, и не всегда знают, что делать за столом. У тебя есть возможность потренироваться в руководящей роли, где не придётся дозировать использование силы. Пересмотри приоритеты.

А, вот оно что. Даже после стольких лет, когда мне напоминали о бесполезности моей причуды, слышать это в стотысячный раз было больно. Может, потому, что это говорил человек, чья работа — оценивать подобные вещи, а не какой-то случайный придурок. И всё же в его словах был смысл. Не тот, который он вкладывал, но смысл всё же был. Разве я с самого начала не хотел уютную офисную должность? А если посмотреть иначе, разве руководящая позиция — это не шанс переложить свою работу на других? И насколько сложной вообще может быть роль старосты, если её советует мне сам Айдзава? Он слишком ленив, чтобы подталкивать такого, как я, если есть хоть малейший шанс, что мой провал создаст ему проблемы. Значит, с этим справится любой дурак, способный выиграть конкурс популярности.

И потому, вопреки здравому смыслу, я уступил.

— ...Ладно, — сказал я наконец.

Юигахама даже обрадовалась.

— Отлично! Ха-ха! Хикки, давай свою речь!

А-а-а, зачем я согласился! Проклятье, что сказать?! Быстро, придумай что-нибудь остроумное! Нет, не то. Что-нибудь социально приемлемое? Тоже не могу. Позаимствовать банальную фразу у отца? ... Это было лучшее, что у меня было.

— Ну, как говорится, — начал я с лёгкой саркастической улыбкой, — если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, поручи его тому, кто и так занят. Если от человека уже многого требуют, значит, на то есть причина...

Например, то, что он слишком мягкотел, чтобы сказать «нет», но эту часть я, пожалуй, опущу, какой бы уместной она ни казалась. Что ж, речь вышла так себе, но я хотя бы не опозорился, да и не то чтобы я сильно хотел победить. Честно говоря, проигрыш был бы даже предпочтительнее, несмотря на слова Айдзавы-сенсея. В конце концов, даже если для меня лично это выгодно, разве пост не должен достаться тому, кто его действительно заслуживает и хочет?

Судя по моим одноклассникам, нет. Из шестерых, кто не голосовал за себя — Иида, Юигахама, Тодороки, Урарака, Киришима и Юкиношита, — четверо проголосовали за меня, один за Яойорозу и один за Мидорию. В итоге у меня оказалось четыре голоса, у Яойорозу- три (один из них мой), а Мидория занял третье место с двумя. Что сделало меня старостой класса. Пипец.

Мы с Яойорозу вышли к доске, получили короткую порцию дежурных аплодисментов и вернулись на места. Ура нам. Когда мы сели, Яойорозу наклонилась со своего места сзади меня.

— С нетерпением жду совместной работы, староста Хикигая, — улыбнулась она.

— Бр-р. Не говори так, у меня от этого мурашки, — ответил я, лишь наполовину притворно содрогнувшись. — ...Но да. Тоже рад поработать с тобой, — я вздохнул и приподнял бровь. — Тебе не должно быть, ну, обидно, что ты не первая? Объективно говоря, из нас двоих ты лучший выбор.

Яойорозу моргнула.

— Хикигая-сан, а ты, случайно... не один из тех, кто голосовал за меня?

Когда я кивнул, она неожиданно слегка ссутулилась.

— Как я и думала... — пробормотала она.

Эй, с чего ты так расстроилась?! Айдзава уже собирался начать лекцию, так что вместо объяснений Яойорозу просто улыбнулась мне и сказала:

— Нет, Хикигая, думаю, я вполне довольна своим местом.

Как и ожидалось от Яойорозу. Даже говоря на обычном японском, она умудрялась быть абсолютно непостижимой.

Одним из главных плюсов учёбы в Юэй была столовая. Вкусной была не только еда, но и причуды. Очереди, толпы в коридорах и столы, рассчитанные на большие компании, — всё это позволяло мне легко «случайно» задевать, толкать или касаться других, чтобы посмотреть на их способности и, возможно, скопировать их вкусные-превкусные причуды уровня профи. Это почти искупало неприятный осадок от победы на выборах старосты. Иногда я превращал это в игру, пытаясь угадать по одной лишь причуде, с какого факультета человек: геройского, бизнеса, поддержки или общего.

Причуда, заставляющая зубы сиять ослепительным светом... Наверняка называется «Мегаваттная Улыбка»? Почти точно бизнес.

А ты, парень с черепом вместо лица? Хм-м, можешь придавать предметам, которых касаешься, консистенцию зыбучего песка? Пожалуй, геройский. И эту причуду я оставлю себе, поиграть попозже.

Микроскопическое зрение, да ещё и вся в масляных пятнах — и на лице, и на форме? Поддержка.

Способность проходить сквозь твёрдые объекты? Общий или геройский, но раз он сложен как шкаф, пусть будет герой. Хотя копию этой способности я, скорее всего, не оставлю: мне нравится, когда одежда не проваливается сквозь меня.

Полностью маскируешься под другого человека, если выпьешь достаточно его крови? Фу. Нет. Эту причуду долой как можно скорее. Сам парень выглядел совершенно обычно, возможно, я его даже где-то видел, что лишь доказывает: нельзя судить о книге по обложке. С другой стороны, язык его тела казался немного странным... или это просто у меня в глазах двоилось. Вряд ли Юэй позволяет учащимся пить кровь друг друга ради использования причуд. Один риск инфекций чего стоит! Да, эту способность точно не хранить. Заменим её... вот этой девчонки.

Изменение размера, да? Не так мощно, как «Гигантификация», но работает в обе стороны, так что в связке будет хорошо, чтобы немного корректировать размер. Почему бы и нет, оставлю пока. Она, скорее всего, с геройского.

К тому времени, как я отошёл от раздачи, у меня было две новые причуды уровня профи и ещё пара ситуативно полезных. После десяти месяцев, когда у меня их было всего шесть-восемь, это совсем неплохо. Оставался лишь один вопрос: куда, чёрт возьми, сесть? В средней школе я бы просто взял обед и ушёл есть на улицу в одиночестве, но в кампусе Юэй это было не так удобно, а с поднятыми стенами обороны никакого ветерка всё равно не было. Пару раз я ел со своей группой, чтобы Бакуго мог почитать Тоцуке лекцию о белках, но это было разовой акцией, и слушать сегодня его вопли о том, что он не стал старостой, вообще не хотелось. Может...

— А! Хикигая-кун!

Я обернулся и увидел само очарование: короткие белые волосы, сияющие голубые глаза и улыбающееся личико над тарелкой с курицей, рисом и фасолью.

— Пообедаем вместе?

Ах, будто весна моей юности наконец-то началась! Если бы только это не было иллюзией! И всё же, сидеть с учениками с общего курса казалось лучше для моей психики, чем слушать фальшивые поздравления от моего класса, так что я кивнул.

— Конечно, почему нет.

Естественно, Тоцука повёл меня к столу, где уже сидели Юкиношита, Юигахама, Бакуго и Яойорозу. Бежать уже было слишком поздно,. Может, быстро поесть и отпроситься в туалет?

— Йо, — пробормотал я, садясь.

— Яхалло, Хикки! — прочирикала Юигахама. — Я увидела Сай-чана, а Айдзава-сенсей сегодня говорил о его отзыве, вот я и пригласила его покушать с нами!

Сай-чан? Я приподнял бровь.

— Эй, Юигахама, знаю, ты любишь прозвища, но не будь такой фамильярной, — отчитал я её.

— Н-нн, — протянул Тоцука. — Всё хорошо, я не против. Вообще-то, я как раз хотел спросить... — я повернулся к нему; он смущённо заёрзал. — Ты... не будешь против, если я буду звать тебя Хачиман? А ты меня Сайкой? — он умоляюще посмотрел на меня из-под длинных, изящных ресниц, сложив ручки у груди. — Не люблю эту излишнюю формальность...

Не краснеть, не краснеть, да блин, почему я краснею!

— А-а, — сказал я, поспешно откусив кусок, чтобы скрыть смущение. — Ну... давай, наверное.

— Спасибо, Хачиман! — сказал он, улыбаясь так сладко, что, казалось, вот-вот появятся спецэффекты с радугой и блёстками.

— А-ах, — дрогнувшим голосом выдавил я. — Не за что... С-Сайка, — к концу фразы я уже почти бормотал.

— Ха! Что это с тобой? — хмыкнул Бакуго, бесцеремонно влезая. — Ты что, не умеешь называть людей по именам?

— Ой, завались, «Ка-чан», — саркастически огрызнулся я. Ну и что, что у меня никогда не было настолько близких знакомых, чтобы называть их по имени? Не от тебя уж мне это выслушивать!

— Ещё раз так меня назовёшь, и я тебе глаз на жопу натяну! — прорычал Кацуки.

— Ха-ха-ха, в-в общем, вы можете поверить этому Айдзаве-сенсею? Он вообще не поверил, что мы хорошо справились! — отчаянно попыталась сменить тему Юигахама, пока мы не сцепились снова.

Юкиношита кивнула.

— Справедливости ради, всё-таки необычно, если группа новичков с первого раза идеально покажет себя. И у нас нет предыдущих успехов, чтобы он мог оценить тенденцию.

— Если бы Тоцука-сан не защищал свой отзыв о вас так яростно, я бы тоже, возможно, не поверила, — согласилась Яойорозу.

— Ну блин, Юкинон, Яомомо, не вставайте на сторону Айдзавы-сенсея! Мы же супер-пупер, и он должен это признать, а не говорить «становитесь лучше», будто мы не способны хорошо поработать! — Юигахама повернулась ко мне. — Правда, Хикки?

— Неправда, — сказал я, закатив глаза. — Начнём с того, что если мы и знаем, что Бакуго умеет быть вежливым, когда захочет, это не значит, что об этом знает кто-то ещё.

— Эй, да пошёл ты. Я не настолько плох, — пробурчал Бакуго, идеально подтверждая мои слова.

— А если бы Тоцука не терпел жестокой честности, — продолжил я, переводя взгляд на Юкиношиту, — то как минимум половина «ободрений» Юкиношиты прозвучали бы невероятно оскорбительно.

— На самом деле, Хикигая, ты вскоре должен понять, что мои слова оскорбительны лишь для оскорбительных людей, — невозмутимо парировала она.

Я приподнял бровь, как бы говоря: «Видите?».

— И есть ещё я, который... ну... — прямо сказать «у меня нет друзей» прозвучало бы слишком отчаянно, а я не это имел в виду, но ведь и так очевидно, что...

— О, это напомнило мне, — перебила Юкиношита. — Яойорозу-сан, я пригласила тебя за наш стол, чтобы сообщить: если Хикигая будет тебя как-то сексуально домогаться или попытается злоупотребить своим положением старосты, сразу говори нам. Мы тебе поверим.

Я одарил Юкиношиту ледяным взглядом.

— Эй, эта шутка с каждым разом становится всё менее смешной.

Несмотря на мои слова, она самодовольно улыбалась, а Юигахама прикрыла рот ладошкой, сдерживая смешок.

Яойорозу переводила взгляд с Юкиношиты на меня, видимо, чтобы убедиться, что та шутит, а затем и сама приняла самодовольное выражение.

— Я могу за себя постоять, — заверила она Юкиношиту. — Вы удивитесь, насколько полезной может быть способность выпускать острые предметы из любой точки кожи.

— Ух, — в меньшинстве, я повесил голову. И зачем вообще я сюда сел?

— О, Хачиман-кун стал старостой класса? Это так здорово!

Я посмотрел на пару сияющих голубых глаз и широкую улыбку слева от меня. Ах да, вот почему. Потому что Тоцука, то есть Сайка, опасно красив. Я поспешно отвёл взгляд, и тут моё внимание привлекло кое-что другое: я увидел, как тот самый обычный парень с до жути криповой причудой встал из-за стола, не доев обед. Надеюсь, парнишку не донимают. Он вытащил телефон и приложил его к уху, будто ему позвонили, но я и сам не раз использовал эту отговорку, чтобы сбежать из неловкой ситуации, а уходил парень довольно быстро. Ну, если его травят, надеюсь, он обратится к героям или учителю. И всё же что-то в нём меня не отпускало.

Хотя...

— Эй, Тоцука. Тот парень с телефоном, случайно, не из твоего класса? — спросил я, кивнув подбородком в его сторону.

— Тот, что уходит? — переспросил Тоцука. — Кажется, да! По-моему, это Ивато-сан. А что?

И тут я понял, что не продумал этот ход. Не могу же я спросить, не травят ли его из-за причуды? А может...

— Он из тех, кто любит рассказывать о своей причуде?

— О да! — радостно сказал Тоцука. — Кажется, он говорил, что она называется «Музыкальная Тема» или что-то вроде того. Он может включать музыку, когда захочет, и это довольно круто. Ты её скопировал?

— Да, именно её, — медленно протянул я. Вот что меня в нём беспокоило! Я же уже копировал эту причуду пару дней назад! — Но когда я сегодня в столовой с ним столкнулся, у него была причуда маскировки.

Три вещи произошли одновременно. «Ивато» свернул за угол в коридор. Я вскочил со стула. И по всему зданию взвыла сигнализация.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Нарушение безопасности Третьего Уровня. Всем учащимся просьба эвакуироваться в организованном порядке.

Я тут же сорвался с места, бросившись за исчезнувшей фигурой «Ивато». Через пару шагов я уже подключил Юки-онну и Планирование Грифа, не желая терять контроль и отскакивать от стен, как это бывало с Резервом, а просто выжимая немного дополнительной скорости с помощью причуд одноклассников, чтобы добраться до коридора прежде, чем паникующая толпа всё заполнит и скроет след «Ивато».

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Когда я добежал до коридора, «Ивато» уже и след простыл. Очевидно, он нырнул в какую-то дверь — но в какую? И, если подумать, хочу ли я это знать? Если он злодей, пьющий кровь и ворующий лица, что я буду делать, когда найду его? Я почти отпустил всю затею, но тут понял, что у него всего лишь причуда маскировки. Господи Боже и Будда, моя первая мысль была: «Пф-ф, я справлюсь».

И я врубил Резерв, потянувшись к причуде, которую скопировал на всякий случай после того, как пара учителей обсуждала спасательные операции. Я тут же обрадовался, что опередил толпу, которая вот-вот должна была хлынуть мимо: мой нос вдруг поплыл и вытянулся в куда более собачью форму, чем при использовании Носа Ищейки без Резерва. Я вдохнул новым носом, и воздух будто обрёл цвет: тысячи ощущений и ароматов ударили мне в мозг. Хоть у меня и не было практики с обонятельными причудами, нужный запах было нетрудно выделить — еле уловимый душок засохшей крови.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Не отключая Резерв, я рванул по следу, который вёл к лестнице наверх, прочь от первого этажа и эвакуационных маршрутов. Я немного волновался, что случайно напал на старый след Короля Влада, но хлопок двери несколькими этажами выше развеял мои сомнения. Я взлетал по лестнице, перескакивая через четыре ступени за раз с нечеловеческой скоростью. Мне удалось проследить запах до четвёртого этажа, прежде чем накопленный запас Носа Ищейки иссяк, и мой нос вернулся к нормальной форме.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Я распахнул дверь, оказавшись на незнакомом этаже. Здесь, похоже, были учительские и специализированные классы — место, где мне раньше бывать не приходилось. Я на миг отключил Резерв, задействовав пару усилителей зрения, которые до сих пор использовал в абсолютно совершенно невинных целях, но теперь пытался найти зацепку, что-нибудь, что угодно, выбивающееся из порядка.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Слева по коридору — ничего.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Справа, на полпути, одна из дверей была слегка приоткрыта. Бинго. Я снова включил Резерв и стал размышлять, какую вторую причуду использовать, когда догоню его. Может, Созидание Яойорозу, чтобы сделать наручники? Или Тканевую Броню Юигахамы, чтобы сшить его одежду? Правда, я не особо практиковался ни в телекинетическом шитье, ни в создании сложных предметов. Хм-м. Может, просто вырубить?

Я ворвался в комнату и тут же увидел «Ивато», который стоял у компьютера, прижимая телефон к уху.

— Ага! — крикнул я. — Стоять, «Ивато», или кх...

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

«Ивато» махнул свободной рукой в мою сторону каким-то незнакомым движением. На секунду мне показалось, что меня ударили кулаком в грудь — да так сильно, что сбило дыхание. Я опустил взгляд и увидел торчащий из моей формы нож. Алая кровь быстро расплывалась по моему серому пиджаку. Я в замешательстве посмотрел на «Ивато», потом снова на свою грудь, медленно пытаясь дотянуться до ножа. Когда я попытался пошевелить рукой, боль, запоздало прорвавшись сквозь адреналин, нахлынула волной.

— А-а-а-а-а-а...

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Хотелось закричать от боли, такой сильной, что я рухнул на колени, но из горла вырвался лишь сдавленный шёпот. Во рту появился привкус крови, а затем к колющей ране добавился жгучий жар глубоко в груди: лёгкие начали заполняться чем-то горячим и жидким. Я упал на четвереньки, кашляя кровью и отчаянно пытаясь вдохнуть. Зрение по краям начало подёргиваться серой пеленой. Но даже сквозь боль я слышал, как «Ивато» говорит по телефону; его голос постепенно становился выше, всё более женским.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Хм? А, просто какой-то тупой пацан. Может, дружок этого типа? Утром на уроке я его не видела, но он знал имя этой оболочки, так что пофиг.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Не-а, без проблем, он был один, и кровь так и хлещет.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Божечки, ну ты и зануда. Ясное дело, я сотру комп, чтобы они не узнали, что я взяла, ну ты, типа, серьёзно?

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Нет, это ты учишь меня делать мою работу, пока я тебе одолжение делаю. Это, типа, та-а-ак грубо.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Хикки!

— Ой, пипец.

Знакомый окрик вытащил меня из серой пелены небытия. Я с трудом открыл глаза, которые, оказывается, успел закрыть, и поднял взгляд с пола, где лежал на боку.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Смутно, как в конце длинного туннеля, я увидел девушку с рыжими волосами и бантом сбоку. Она стояла на коленях передо мной, а мимо неё в комнату врывались другие — в калейдоскопе взрывов и снежинок. Правда, они все были какими-то наклонёнными, что было немного странно. Я слабо улыбнулся, потому что смеяться почему-то не получалось.

— Хикки, тебе нужно исцелиться! Давай, Хикки! Я знаю, ты можешь, ты же смог, когда спас мою собаку!

Ах да, у меня же есть регенерация. Ха-ха, спасибо, Заимокудза. Блин, надо бы ей воспользоваться, да? Кое-как, сквозь туман в голове, я переключился на его причуду. Это не сильно помогло, но грудь заболела ещё сильнее, и я начал хлопать по ней рукой. Ого, там нож. Когда он успел появиться?

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Его... его нужно вытащить перед тем, как ты сможешь исцелиться? — спросила девушка.

Это звучало логично. Нож внутри это же плохо, да? Я с огромным трудом кивнул.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Х-хорошо, — она сосредоточилась, и огромный ком ткани соскользнул с её руки, плотно облепив нож. Она глубоко вдохнула и... ВИ-И-И! ...дёрнула... ВИ-И-И! ...нож... ВИ-И-И! ...наружу. Боль — такая яркая, жёсткая, невыносимая — на миг вернула мне ясность; прежде чем окончательно отключиться, я каким-то образом сумел дотянуться до Резерва.

— А-а-акх-х... ВИ-И-И... кхе-кхе... ВИ-И-И... А-А-А-А-А! ВИ-И-И... А-А-А-А!

Если сращивание сломанной кости было болезненным, то регенерация пробитого лёгкого и немалого количества крови была раз в десять хуже. Меня чуть не вырвало, но я был слишком занят, откашливая кровь и борясь за воздух. Вдруг я почувствовал, что меня бьёт озноб, а пол подо мной покрывается коркой льда; кристаллы росли в огромной луже крови.

ВИ-И... БА-БАХ!

Сирена снова взвыла, но её звук тут же поглотили жар и грохот — Бакуго использовал один из своих фирменных взрывов. Во вспышке я увидел, что один из рукавов его формы стал рубиново-красным, пропитанным кровью не меньше, чем вся моя верхняя одежда.

Когда дым рассеялся, я увидел блондинку -полуголую, опалённую взрывами Бакуго, на которой ещё висели лохмотья маскировки «Ивато», а телефон по-прежнему был прижат к её уху.

— Ух! А эти детки довольно крепкие! У парня с общего есть друзья-герои! — в её свободной руке блестел второй нож, алый от крови. — Жаль их, конечно, они же просто первогодки, — протянула она, злорадно облизываясь. Внезапно она заметила меня. — О-о-о! Курогири, у него причуда с регенерацией! Божечки-божечки, я всегда мечтала о парне с регенерацией! Я бы могла резать, и резать, и резать, и резать, и резать! Это было бы так романтично!

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Я только-только смог сделать полный вдох. Во рту стоял вкус крови и желчи, но мысль о свидании с такой психопаткой вызвала во мне дрожь отвращения, настолько сильную, что я не мог не ответить.

— Прости, — откашлявшись, выдавил я. — Мне не до того, чтобы писать письма в тюрьму.

— Хикигая!

— Хикки, ты в порядке!

— Вставай, блядь, ты нас позоришь!

Юкиношита, Юигахама и Бакуго издали звуки, которые у них считались выражением облегчения, когда я наконец произнёс что-то кроме криков.

— Не отвлекайтесь! — крикнул я в ответ. — Она шустрая!

И точно: в то мгновение, когда мои одноклассники оглянулись на меня, полуголая девушка-«Ивато» метнулась вперёд, полоснув ножом по лицу Юкиношиты. В таком тесном пространстве Юкиношита не могла без разбора поглощать тепло, не задев нас, поэтому она полагалась на тонкие движения, уклоняясь и отскальзывая назад на своей причуде, будто на коньках, чтобы выйти из радиуса атаки. Бакуго тоже не мог использовать свои самые мощные взрывы, поэтому он кинулся вперёд, пока Юкиношита отступала, беря атаки ножом на себя, чтобы оттеснить злодейку.

Я медленно поднялся на ноги. Поскольку необходимость давить на рану исчезла, Юигахама тоже встала рядом со мной, приняв боевую позу.

— О-о-о, теперь четверо против одной, — пропела злодейка, всё ещё держа телефон у уха. — Похоже, пора кончать прикалываться! — вдруг между воплями сигнализации я услышал «динь!» из компьютера. — Окей, Курогири! Программа закончила, забирай меня! — сказала она в трубку, ухмыляясь нам.

Внезапно угол комнаты окутал чёрный туман, и она прыгнула в него. Бакуго направил туда взрыв, Юкиношита швырнула стул в её удаляющуюся фигуру, но девушку быстро поглотила чёрная мгла, и она исчезла, а вскоре за ней и сам туман. И, разумеется, не прошло и пятнадцати секунд, как наконец прибыли про-герои во главе с запыхавшейся и панически выглядевшей Яойорозу.

После того как они закончили расспрашивать нас о злодеях и взломе, сказать, что нас отчитали, это ничего не сказать. Оказывается, когда звучит сигнал эвакуации, ученики, которые не полные дураки, должны на самом деле эвакуироваться, а не пытаться драться с потенциально вооружёнными и опасными злодеями, не имея никакой реальной боевой подготовки. Естественно, поскольку герои — люди с приветом, они умудрились одновременно звучать гордыми тем, что мы «героически» бросились в опасность и добыли больше информации о нарушителях, но посыл был очень ясным: «Молодцы, но даже не думайте повторять это, пока не получите временные лицензии».

Лично я, сидя в лазарете под капельницей, чтобы восполнить всю потерянную кровь, думал лишь об одном: больше никогда, вообще никогда так не делать.