Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Жертвой общество называет того, кто страдает ради выгоды другого.

Героем общество называет того, кто страдает ради выгоды общества.

Когда грабитель нападает на беспомощную жертву, калечит её и отбирает недельный заработок, общество называет это страшным преступлением, которое не должно случаться ни с кем.

Когда герой неделю трудится на благо общества, он не только лишается дохода, который мог бы получить, трудясь для себя, он ещё и рискует получить ранение или даже погибнуть. И почему-то общество называет это привилегией и честью, которой удостаиваются лишь самые достойные.

Проще говоря, общество крадёт у героев. Огромные массы обычных людей, которые ежедневно ожидают, что их защитят и спасут от беды, не более чем паразиты на спинах сильных. От вины за потери героя их спасает удобная концепция коллективной ответственности: раз каждый из них не слабее и не беспомощнее окружающих, значит, это не их вина, что им понадобилась помощь. Раз это не их вина, они, дескать, эту помощь заслужили; а раз так, то и воровать у тех, кто им помог, вполне справедливо.

Да, общество утверждает, что герои получают плату за свой труд. Но так ли это? Если я отберу у человека 500 йен, а в качестве «платы» за это верну ему 100 йен, это можно назвать справедливой оплатой? Большинство профессиональных героев получают приличную зарплату на уровне госслужащего. Но ровно столько же получают сами госслужащие и обычные офисные работники, салариманы. Общество требует от одних работать в кондиционируемом офисе, а от других — врываться в горящие здания, и при этом каким‑то образом оно приходит к выводу, что оба вида деятельности достойны сопоставимого вознаграждения. Те же немногие герои, что богатеют, это, как правило, главы агентств, исключительные красавцы, люди с причудами, удобными для бизнеса, и так далее. Стань они гендиректорами, актрисами или бизнесменами вместо героев — кто скажет, что они не заработали бы больше?

Да, есть и такие, чья причуда непригодна для бизнеса и кто на обычной работе вряд ли добился бы успеха. Они, пожалуй, действительно «заработали на героизме». Но даже они получают меньше, чем могли бы. Общество постановило: любой, кто обладает невероятно смертоносной и опасной причудой и использует её в полную силу — Злодей, а потому должен быть усмирён теми, у кого тоже есть опасные причуды, но кто покорно склонился перед общественными нормами.

Естественно, как член современного общества, предпочитающий жить в просвещённой демократии, а не в сёгунате Всемогущего или Старателя, я не возражаю против именно этой «кражи». Тем не менее, если спросить, заработал бы Всемогущий больше как герой‑доброволец или как безжалостный военачальник, весы, очевидно, склоняются ко второму.

Почему же тогда герои — те, у кого самые полезные и сильные причуды, — позволяют обществу у себя воровать? Почему не требуют справедливой оплаты? Почему так много героев держится за низкооплачиваемые места, хотя могли бы найти работу прибыльнее? Или жертвуют большую часть доходов на благотворительность? Если общество и так их обирает, почему они добровольно отдают ещё больше?

Многие ответят: из врождённой доброты и сердобольности. Но это нелепая пропаганда, дабы успокоить массы. Человек есть животное рациональное: он не действует без причин. Сказать, что кто‑то «добрый» или «отзывчивый», всего лишь другой способ сказать, что им сильнее обычного движут нематериальные выгоды.

Слава, одобрение, уважение, похвала, трепет, поклонение, удовлетворение, осмысленность жизни — всё это герои получают от общества. Больше всего чтут и уважают тех, кто делает для общего блага больше прочих. А те, кому оваций не хватает, чтобы покрыть непомерные требования геройской карьеры, выгорают и сходят со сцены.

Раз уж герои отдают своё время и энергию и получают взамен почести, у человека может возникнуть соблазн сказать, что героизм лучше квалифицировать не как воровство, а как ремесло.

Вот только у общества монополия на славу, почти монополия — на похвалу, поклонение, уважение и одобрение, и к тому же оно является самым дешёвым поставщиком «смысла жизни» и удовлетворения. При этом невооружённым глазом видно: большинство людей несчастны и нереализованы; желающих стать героем больше, чем тех, кто им в итоге становится; а тех, кто им стал, гложет чужая зависть. Хотя похвала и уважение нематериальны и ничего не стоят в производстве, их всё равно на всех не хватает. Будучи единственным поставщиком, общество сознательно создаёт искусственный дефицит, чтобы задрать цену, которую герои вынуждены платить за доступ к этому товару. Вспомнить хотя бы, что вигилантизм (геройство без лицензии) вне закона. С одной стороны, некоторые люди настолько отчаянно жаждут похвалы и уважения, что идут на нарушение закона, лишь бы их получить; с другой — сам этот запрет ещё сильнее ограничивает предложение похвалы и уважения. Иными словами, когда общество «выбивает» из героя услуги в обмен на публичную похвалу и одобрение, это не обмен, а вымогательство, являющееся разновидностью кражи. Что, в общем-то, и требовалось доказать.

Если героизм это кража, то лучшие герои это те, кто лучше всего подходит на роль жертв для общественного хищничества. И общество с этим согласно: детям с очевидно мощными или полезными причудами с ранних лет дают доступ к похвале и уважению, чтобы как можно больше «геройского материала» подсело на общественное одобрение и всю жизнь гналось за всё большими дозами славы и почёта. А тем, чьи причуды обычны, выдают похвалу строго дозированно: чтобы самые голодные и алчные из «обычных» старались навыком дотянуться до естественной полезности «сильных» для общества.

Если бы общество хотело создать идеального героя, оно взяло бы того, кто никогда в жизни не получал ни похвалы, ни уважения, кто не думал, что из него выйдет хоть что‑то, — и внезапно одарило бы его сразу и огромной славой, и огромной силой. В отличие от тех, кто был силён с детства, такой человек знает, что значит не иметь ничего, у него нет приобретённого иммунитета к затягивающему эффекту общественного одобрения, а вдобавок он почувствует долг перед тем обществом, которое дало ему шанс.

Но даровать сверхмощные причуды людям без причуды невозможно, это пустые мечты. Следующим по качеству был бы человек, чью причуду все считали бесполезной, но который внезапно нашёл способ стать с ней сильным. Такой будет отчаянно бежать от чувства собственной никчёмности, он вряд ли захочет возвращаться к бессмысленной жизни, получив шанс отличиться, и окажется не менее целеустремлённым, чем тот, кто с детства надеялся на успех.

Я, Хикигая Хачиман, не имею никаких заслуг перед обществом. За мной не числится ни лидерства, ни командной работы. По правде сказать, большую часть начальной и средней школы я был изгоем, а моя причуда была настолько бесполезной, что меня вместо Хачимана дразнили Нуле-маном. Тем не менее, я считаю себя хорошим кандидатом на геройский курс Старшей школы Юэй — именно потому, что я и есть тот самый никому не нужный одиночка, который, скорее всего, клюнет на посулы общества и подсядет на недооплачиваемый престиж. И хотя насчёт этой сделки с дьяволом у меня нет иллюзий, я всё равно готов её заключить.

Потому что, в конечном счёте, я ручаюсь: моя жадность до смысла жизни сильнее, чем у кого бы то ни было.

С уважением,

Хикигая Хачиман.

Разумеется, даже подписывая лежавшее передо мной сочинение, я знал, что лгу. Во‑первых, даже если у меня и было смутное стремление к осмысленной жизни, я уж точно был последним человеком, которого могло бы мотивировать то, что обо мне думает общество. Я был Одиночкой с большой буквы: из тех, кто так долго существовал в стороне от понятий «дружба» и «товарищество», что они ему стали не нужны; рыбой, которая так долго выживала на суше, что научилась дышать воздухом.

К слову, когда я всё‑таки общаюсь с людьми, они с неприятным постоянством замечают у меня «взгляд дохлой рыбы», но я почти уверен, что это никак не связано. И хотя у меня действительно была причуда, когда‑то признанная бесполезной — ярлык, который сделал бы изгоем даже самого дружелюбного человека, — будь я честен с собой, я бы признал: отсутствие друзей у меня куда больше связано с характером, чем с причудой. Если выражаться благожелательно, мой характер «циничный» и «слишком честный»; а чаще его называли просто «гнилым». В то время как средний абитуриент геройского курса Юэй — этакий идеалистичный юноша, преданный своей мечте, я из тех, кто называет ложью идеалы, юность, самоотверженность и мечты — как поодиночке, так и всё вместе.

Нет, я пытался пробиться на геройский курс Юэй не из любви к героизму и общественному служению, сдавая изматывающий экзамен с конкурсом один из трёхсот. Мои причины точнее описать как смесь «просвещённого эгоизма», «упрямого нежелания признавать собственную ошибку» и просто «вредности».

Особенно из вредности.

Если это звучит странно... что ж, пожалуй, стоит начать с начала.

Моя история, как и большинство историй в наше время, начинается с моей причуды. Лично я всегда считал такой заход ленивым: сводить личность персонажа к его причуде. Это признак халтурщика с синдромом восьмиклассника, которому лень описывать героя чем‑то сложнее набора суперспособностей, прикрученного к шаблонному сёнен-архетипу. Конечно, моя причуда не является прямой причиной моей общей мизантропии и не объясняет, почему я подал заявку в Юэй вопреки этим чувствам. И всё же она как-то постоянно маячит на периферии этих мыслей.

Представьте себе обычный класс начальной школы: ряды парт и стульев, спереди школьная доска; по бокам — полки, на стенах — плакаты. Перед доской стоит идеалистичный мальчишка со взъерошенными тёмными волосами и живыми глазами, Хикигая Хачиман, ещё не смирившийся с реальностью социальной изоляции. Да, он никогда не был самым популярным, зато сегодня день, когда каждый демонстрирует свою причуду, и он уверен: стоит показать, какая у него крутая причуда, и друзья у него наконец появятся!

— Эм-м, всем привет! Меня зовут Хикигая Хачиман, и, эм-м, у меня причуда копирования способностей!

— О-о-о!

— О-о-о!

— Э-э-э?!

— Эм-м, она называется «108 Навыков»! Она позволяет мне касанием скопировать до ста восьми чужих причуд!

— Чего-о-о?!

— Вау!

— Да ладно!

— Правда, каждая причуда получается в сто восемь раз слабее, и пользоваться я могу только одной за раз, так что это не какая‑то супер-пупер причуда. Но с ней я могу делать кучу разных штук, и мне это нравится!

— Покажи какую‑нибудь скопированную причуду! Можешь скопировать огонь Рэкки-куна?

— Эм-м, попробую...

Следуют долгие минуты пота и бешеной концентрации — и, наконец, над ладонью черноволосого мальчишки дрожит едва заметный язычок пламени.

— Э-э-э... О! Понял! У тебя сто восемь причуд, только все они совершенно бесполезные! Так?

— Э-э, ну это...

— Как нам на математике объясняли: сто восемь умножить на ноль — всё равно ноль!

Так рухнули надежды лишённого друзей школьника. К прозвищам «Жутко-гая» и «Хикки-микроб» его одноклассники добавили ещё и «Нуле-гая», а заодно получили удобный повод не подпускать его ближе, чтобы он не смог коснуться и скопировать их причуды. И, разумеется, под «ним» я имею в виду себя. Впрочем, я был далеко не первым ребёнком в мире, которому досталась бесполезная причуда, и точно не последним. Будь я изначально популярным и приятным в общении, одноклассники, наверное, проявили бы такт и не тыкали бы меня носом в недостатки, а просто обращались бы как с обычным человеком. Но тогда мне хотелось доказать, что моя причуда может быть полезной. Настолько полезной, что с ней я стану суперкрутым героем и всё такое.

Иными словами, я рано подхватил синдром восьмиклассника. Не хвастаюсь, но нереалистичные ожидания от собственного будущего у меня были на уровне средних классов, когда я ещё учился в началке. Можно даже сказать, что фантазии у меня были, как у ребёнка вдвое старше меня. Так что если вы скажете, что я мечтал стать героем с детства, формально вы будете правы. Если, конечно, опустите тот факт, что сейчас я этого уже совсем не хочу.

Героизм — это ложь. И как ложь, он очень успешен: практически всем удобнее верить, что герои добры и справедливы, что ими движет врождённое благородство, что особые качества их характера толкают их посвятить жизнь служению. Если бы все трезво осознавали, что их судьбы в руках толпы жаждущих славы, зависимых от популярности знаменитостей, которые просто выиграли в генетическую лотерею, спали бы такие люди куда беспокойнее. К счастью, один из моих 108 навыков способность спать где угодно и когда угодно. Менее эффектная штука, чем причуда того парня, у которого я её скопировал, — он обходился пятнадцатью минутами сна в день, — но хоть она и не зрелищная, это одна из тех причуд, которые я в самую последнюю очередь «забыл» бы ради чего‑то другого. А вот что привело меня к этому прозрению...

Представьте себе добрую, красивую девушку. Из тех, что найдёт минутку перекинуться словом с любым, кто к ней обратится, даже с социальными изгоями. Из тех, что из жалости даст жутковатому лузеру свой номер, лишь бы он не чувствовал себя лишним, пока все обмениваются контактами. Из тех, что заявляет, будто хочет стать героем, и все вокруг её поддерживают. Такую, которой мог бы восхищаться даже циничный изгой — и, может, даже влюбиться. Такую, ради которой ленивый бездельник подаст заявку на геройский курс в Юэй в надежде произвести на неё впечатление.

Прежде чем вы решите, что я ненавижу героев, потому что меня отвергла такая вот девушка, сразу скажу: да, меня отвергли, но дело не в этом! К девятому классу меня уже трудно было удивить отказом: меня отшивали неоднократно — хотя не то чтобы это вообще важный факт. Ни одна из них не привела меня к каким-то особым выводам. Дело в том, что после отказа от «самой героической» девочки в школе из меня тут же сделали удобную мишень для насмешек; за моей спиной, а иногда и в лицо. Это было нужно, чтобы укрепить её место в иерархии и защитить её социальный капитал от возможных потерь за то, что школьному неудачнику могло показаться, будто у него есть шанс. Я восхищался её добротой, щедростью, готовностью помочь; тем, что даже такой циник, как я, мог считать её хорошим человеком. А потом она решила вытереть об меня ноги, рассказала всем подружкам, какой я мерзкий тип, раз к ней «подкатывал», и посмеялась над тем, что я собрался подавать документы в ту же геройскую школу, что и она.

И тут я подумал: если самая «геройская» девочка в школе так легко на такое способна, что уж говорить о профессиональных героях? У «лучших» вроде Всемогущего имидж вылизан так, что наружу не проскальзывает ни намёка на фальшь, но стоит взглянуть на героев помельче — вроде Капитана Знаменитость, Леди Горда или Индеец, — и неискренность видна невооружённым глазом. В конце концов я убедился: герои так же мелочны, полны недостатков и по-человечески слабы, как и все остальные. Что, наверное, и не должно было меня удивлять.

Легко быть добрым или героическим, когда это тебе ничего не стоит. У хороших девушек красивые лица, у героев сильные причуды — им несложно сделать чей‑то день чуть светлее, и они с готовностью это делают, дабы удерживать привычные позиции в социальной иерархии. Разговаривая с такими, легко забыть, что тот, кто добр к тебе, добр и ко всем остальным. Что герой, вытащивший тебя из огня сегодня, через неделю и не вспомнит о тебе, а девушка, ответившая на твоё сообщение, сделала это лишь из социальной обязанности. В конечном счёте, любой делает что‑то лишь ради выгоды. Любая неожиданная доброта, любое спасение якобы из чистого сердца, всего лишь действия, ожидаемые от людей, желающих выглядеть альтруистами. Правда может быть жестокой, но если ложь это акт доброты, то из этого следует, что доброта — это ложь.

К сожалению, это прозрение пришло уже после того, как приёмная кампания в старшие школы закончилась. Из‑за моей влюблённости в якобы «героическую» девочку я подал документы на лучший геройский курс страны в порыве произвести на неё впечатление. Теоретически, после её отказа следовало бы отозвать заявление. Да, Юэй это невероятно избирательная школа, куда почти никто из моих одноклассников не мог бы поступить. Попади я туда, то больше никогда не увидел бы никого из средней школы и смог бы начать с чистого листа. Но то же самое можно было сказать и про Академию Собу — школу, где смотрят исключительно на успеваемость, не обращая внимания на причуды. Юэй, а особенно его геройский курс, это место, которое мне следовало бы с самого начала счесть недосягаемым. И так бы оно и было, если бы меня однажды на улице не перехватила троица мелких хулиганов, которым показалось, что у меня лицо «так и просит кирпича».

Я просто шёл по улице, зашёл за покупками перед тем, как идти домой, и вдруг услышал громкую брань. Я обернулся, и ровно в этот миг из‑за спины троицы парней из соседней школы в мою сторону полетела бутылка из-под газировки, полная зелёной жижи; я едва успел пригнуться, чтобы не поймать её лицом.

— Эй! Осторожнее! — крикнул я.

Троица из «той» школы повернулась ко мне. Их лидер, белобрысый парень с вечно угрюмой миной и торчащими во все стороны волосами, закатил глаза.

— Свали нахер. У меня сегодня паршивое настроение.

С этими словами он поднял в руке алюминиевую банку. Едва он шевельнул пальцами, как банка вспыхнула, и взрыв обуглил её почти до неузнаваемости.

Как отважный, горячий юноша и непримиримый борец с хулиганством, я тут же ответил:

— Да-да, конечно, не обращайте внимания, я уже ухожу, простите за беспокойство, ха-ха, до скорого!

Заодно я пару раз качнул корпусом в его сторону, демонстрируя полную готовность рвануть в атаку и ни в коем случае не изображая покорный поклон... Ладно, слушайте, когда тебя били столько раз, сколько меня, некоторые вещи делаешь на инстинкте, ясно?

Как и ожидалось, мой спектакль трусости сработал. Когда один из шестёрок блондина предложил: «Эй, а пойдём в аркаду, найдём там лёгкую добычу? По дороге, глядишь, и пару кошельков стрельнём», блондин отрезал:

— Придурок, я не могу вляпаться в такое, если хочу стать профи. Это попадёт в моё личное дело. Пошли отсюда.

На миг я даже возгордился собой: удалось убедительно изобразить, что я не стою их внимания. Я разрядил их раздражение, признал своё место внизу иерархии — и сделал так, что ради меня им не стоило рисковать, нарушая социальные нормы. Я уже собрался было идти своей дорогой, как вдруг увидел на их лицах выражение шока — и почувствовал, как мою лодыжку обвивает холодная склизкая масса. А за спиной у меня вдруг раздался водянистый голос:

— Ого, какие удобные живые щиты!

У меня волосы на руках встали дыбом, а ладони вспотели.

— И какие у них интересные причуды!

В следующую секунду Злодей-слизень дёрнул меня за ногу, окунул в слизь и использовал в качестве живого щита.

Много мыслей проносится в голове, когда пытаешься не задохнуться. Я жадно хватал воздух, вырываясь из жгутов, опутавших меня, а каждый раз, когда мне удавалось высвободить нос и рот, я вдыхал клубы дыма и копоти от горящих рядом зданий. Тогда я думал о том, почему герои ничего не делают. Какого чёрта тот блондинистый придурок пнул ту бутылку. Даже если их причуды бесполезны, почему они перестали хотя бы пытаться? Если я тут сдохну, пожалуйста, кто‑нибудь, сотрите мой жёсткий диск, пока его не увидели родители! Но чем дольше это длилось, тем настойчивее все эти мысли сливались в одну: «Нет». Нет, я не умру в паршивом торговом центре, задушенный каким-то второсортным слизневым злодеем. Нет, я не оставлю сестру одну в пустом доме. Нет, раз уж даже злодей сказал, что у меня интересная причуда, значит, я могу что-то сделать, чтобы выбраться. Хоть один из моих «108 Навыков» должен меня выручить!

И я попробовал всё. Огонь, Вода, Молния, Пси-силы, Боевые — я перебрал все причуды излучения, которые скопировал за эти годы. Когда они кончились, я переключился на причуды трансформации: обычно я их терпеть не мог, ведь моё тело не создано тянуться, сжиматься или расти, как у тех, у кого я их копировал, и после них меня всегда ломало. Но в отчаянии мне было уже всё равно. Естественно, и это оказалось бессмысленно: сколько ни вытягивай руки на лишние сантиметры и ни сжимайся, из такой передряги это не спасает.

В отчаянии я даже попытался скопировать силу самого слизня, думая, что даже если причуды мутаций мне обычно ничего не дают (моё тело упрямо остаётся на сто процентов человеческим, что бы я ни делал), то хотя бы моя причуда подскажет, как работает его сила и где её слабость. Но нет: я всего лишь использовал свою причуду дробного копирования, чтобы скопировать долю от уже другой копирующей причуды... а заодно стал на 1/108 слизью. Большинство скажет, что удивительно тут разве что то, что эта доля не выше.

И как раз когда по краям поля зрения поползла серая пелена, я увидел возможное спасение. Худой зелёноволосый пацан нёсся навстречу опасности, хотя местные герои уже наполовину махнули на нас рукой, и рисковал всем, чтобы меня спасти. Настоящий герой, не то что эти «профи», которые нас бросили. Моё сердце подпрыгнуло: авось у него мощная причуда, и он знает, как помочь, — и вот сейчас он как всех нас спасёт! Естественно, мой герой швырнул в Злодея-слизня своим рюкзаком и заорал:

— Ка-чан! Ка-чан, я тебя вытащу! Ка-чан! Ка-чан!

Эй, я, конечно, понимаю, что сначала спасаешь друзей, но как бы я тут тоже есть. Почему никто не кричит: «Ха-чан! Ха-чан!»? Я что, реально настолько непопулярен? А, стоп, ответ на этот вопрос я знаю. Да, за мной никто не придёт.

Подумав про это, я сдался. Перестал бороться.

Я был полностью, окончательно сломлен.

Если бы Всемогущий не появился буквально в следующую секунду и не сдул Злодея-слизня своим «Ударом», я бы и вправду смирился со смертью, будучи уверенным, что я настолько никому не важен, что моя гибель никого не тронет. Мне до сих пор снятся кошмары об этом моменте; про пустую, бессмысленную смерть.

Всемогущий спас меня от такого. А я, в «благодарность» за этот единственный акт милости, без разрешения и без всякого на то права протянул к нему свою причуду, скопировал его силу — и узнал его самые сокровенные тайны.

И я, вероятно, никогда себе этого не прощу.

Но именно из‑за этого неискупимого греха моя причуда вдруг обрела мощь и гибкость, о которых прежде я мог лишь мечтать. Внезапно мои «108 Навыков» стали чем-то реально полезным. Так что если искать одну-единственную причину, по которой я оказался в Юэй, сдавая вступительный экзамен на самый жёсткий и элитный геройский курс в стране...

В общем-то, затем, чтобы украсть полезные причуды у всех остальных учеников, которые были уверены, что достаточно сильны, чтобы поступить в Юэй.

Быть жертвой очень изнурительно.

В течение нескольких дней после инцидента в торговом центре «Татуин» одноклассники, которых я встречал в коридоре, были вынуждены из вежливости и приличия изображать заботу о моём здоровье.

— Чувак, слышал, что случилось. Рад, что ты цел.

Врёшь, но неважно. Я признаю твоё участие в этом социальном ритуале и официально освобождаю тебя от дальнейших обязанностей.

— Эй, я видел по новостям, что с тобой произошло. Ты как?

Хм, какой ответ быстрее всего закончит разговор? О, да, я в норме.

— Точно всё хорошо? Тебе что-нибудь нужно?

Не особо, но любой повод соскочить с физ-ры я, пожалуй, приму.

— Тебя правда спас Всемогущий? Какой он?

Размытое пятно, стремительно удаляющееся вдаль. Похоже, мы, спасённые, даже не достойны его внимания. Но так сказать нельзя, так что отвечу, что он выглядел очень занятым.

Как бы мне ни было тяжко в школе, дома было ещё хуже. Вместо того чтобы дать мне спокойно отдохнуть, мне приходилось проводить слишком много времени с моей милой младшей сестрёнкой, уверяя её, что я не исчезну однажды по пути домой. Даже родители несколько дней подряд возвращались с работы к ужину, а потом ещё и по очереди оставались дома по вечерам с целью «убедиться, что с нами всё хорошо». Я, разумеется, люблю свою семью. И не против видеть родителей рядом, особенно если они приходят достаточно рано, чтобы не засыпать посреди разговора. Даже приставучесть Комачи в чём-то умилительна, хотя утешать её каждый раз, когда ей снится кошмар и она просыпается в слезах, это то, без чего я бы с радостью обошёлся. Но из-за школы и дома у меня пару недель после инцидента просто не было ни минуты для себя, вроде посидеть, подумать, выдохнуть. Для человека, привыкшего к тихому одиночеству, это был сущий ад.

Разумеется, после такого я решил, что больше никогда не стану жертвой.

Неделю спустя после случая в Татуине всё более-менее утихло — и в школе, и дома — и у меня наконец появилась возможность испытать причуды, которые я скопировал. Самой заметной, конечно, была сила Всемогущего, но после инцидента мне всё же удалось «выразить благодарность» и некоторым другим профи, работавшим на месте. У меня в кармане жгло полдюжины причуд уровня профи, а опробовать их я ещё не успел.

— Эй, Комачи! Я на пробежку, — крикнул я, зашнуровывая кроссовки.

— Ого, мой братец вдруг решил привести себя в форму? Что же мне делать, если какая-нибудь девочка из школы это заметит и уведёт тебя у меня? Ах! За такое я получаю кучу очков Комачи!

Моя сестра, в отличие от меня, обладает четырьмя необходимыми качествами для популярности: она милая, привлекательная, с хорошеньким личиком и отличной причудой. И всё равно, непостижимо, продолжает общаться со своим некрутым старшим братом, что я могу списать только на её юность и невинность. Иногда она, как сейчас, вспархивает рядом с блестящими глазками и устраивает целый спектакль из-за моей обычной пробежки, но почему-то это меня не слишком раздражает.

— Ага-ага, — отозвался я. — Не переживай, я о тебе не забуду, даже если у меня будет по девчонке на каждой руке.

— Сестролюб! — заявила она, обвиняюще ткнув в меня пальчиком. Эй, ты вообще знаешь, что это грубо? — И фу-у-у! По девчонке на каждой руке? Перестань читать свои стрёмные ранобэ, онии-чан!

— Говорит та, что весь день пялится в телек, — проворчал я, закатывая глаза на наш привычный спор. — В общем, меня не будет какое-то время, но к ужину вернусь.

— Э? Так надолго? — удивилась она.

Я пожал плечами, не желая вдаваться в подробности.

— Ага. А что, что-то не так?

— Не-а, — покачала головой Комачи, едва заметно улыбнувшись. — Всё нормально. Удачи, онии-чан! — и потом, тихо, почти себе под нос: — Лишь бы в следующий раз ты нормально убежал.

...Как я уже говорил, Комачи любит делать из мухи слона. Но она слишком милаха, чтобы на неё злиться.

В общем, хотя я и сказал, что иду на пробежку, на самом деле я собирался тестировать новые причуды. Теоретически использование причуды без лицензии в общественных местах незаконно; на практике же если ты не портишь имущество, не шумишь и не даёшь повода для жалоб, никому до тебя нет дела. Это один из тех законов, что в приличных районах служат напоминанием «не светиться», а в бедных кварталах или районах меньшинств дают полиции формальный повод придраться. Лично мои 108 Навыков обычно настолько слабы, что было едва заметно, пользуюсь ли я ими, так что раньше я не заморачивался поисками специальных мест для тренировок.

К несчастью, это означало, что впервые испробовав причуду, которую я прозвал «Резерв», я находился не в укромном месте, где мои вопли никто бы не услышал, а в городском парке на баскетбольной площадке.

Небольшое отступление: поскольку моя причуда позволяет мне понимать специфику чужих причуд, когда я их копирую, я необычайно сведущ в вопросах, которыми обычно занимается консультант по причудам. Мой консультант в средних классах часто советовал мне подумать о такой карьере — по его словам, мол, «моя причуда ни для чего другого особо и не годится». Особенно мне запомнился один его монолог:

— Тебе, Хачиман, за себя можно не переживать: твоя причуда слабая, то есть копирует слабо. Но если когда-нибудь будешь консультировать кого-то с мощной причудой, знай: многие копирующие причуды берут только основной эффект и не копируют ни физподготовку, ни мелкие мутационные изменения тела, которые сама причуда формирует для безопасного использования. В прошлом люди с причудами копирования уже серьёзно калечились, пытаясь взять неподходящие способности, так что в каком-то смысле тебе стоит радоваться, что твоя причуда такая... деликатная.

Из плюсов: я не просто подпрыгнул достаточно высоко, чтобы закинуть мяч сверху — я взлетел так, что мог бы наступить прямо на баскетбольное кольцо.

Из минусов: я едва не сломал обе ноги одним только прыжком, а при приземлении повредил их ещё сильнее.

Снова из плюсов: у меня есть дру... хм. Есть зна... хм. Есть партнёр по физ-ре по имени Заимокудза Йошитеру, чья стойкость к разгромным рецензиям на его кошмарные пародии на ранобэ сопоставима только с выносливостью, которую даёт ему причуда Регенерация. Несмотря на то, что одним прыжком я растянул каждую мышцу в ногах и умудрился подвернуть обе лодыжки при приземлении, если я задействую одну сто восьмую его Регенерации, то кое-как залатаюсь и успею к ужину.

И снова из минусов: у Регенерации Заимокудзы не было встроенного обезболивающего, так что лечиться было не менее больно, чем калечиться. Скажем так, тихо залечиться у меня не вышло.

После нескольких бесконечных минут стонов, кряхтения и нытья, пока мышцы в моих ногах заново срастались, я наконец доковылял до ближайшей скамейки и сел, вместо того чтобы валяться на земле мешком. И вовремя: не прошло и минуты, как ко мне подкатил полицейский на велосипеде.

— У вас всё хорошо? — окликнул он.

— Э-э... да, всё нормально, — сказал я, стараясь сохранять покер-фейс, хотя мне было всё ещё довольно больно.

— Понятно, — он посветил на меня фонариком. К счастью, хотя я и приложился знатно, Регенерация Заимокудзы не давала синякам толком проявиться. — Нам сообщили о криках неподалёку. Звонивший сказал, что кричала женщина или ребёнок. Вы ничего такого не слышали?

Женщина или ребёнок?! Спокойно, держи лицо. Придумай отговорку, придумай отговорку...

— Э-э, вообще-то да. Тут один светловолосый парень и двое его дружков гнались за кем-то вон в ту сторону, — сказал я и махнул в сторону зала с игровыми автоматами. Мелочно? Возможно. Но если они местные хулиганы, отмазка звучит правдоподобнее.

И да, возможно, я всё ещё держал на них зуб.

Как бы то ни было, полицейский то ли поверил мне, то ли решил, что меня уже достаточно пристыдили за шум, и укатил разыскивать тех выдуманных хулиганов. Я же, немного подлечившись, решил отковылять в место поукромнее, чтобы зализать там раны и отчитать себя за глупость.

Всемогущий — непобедимый герой, человек, который способен уложить почти любого злодея или вытащить людей из самых опасных передряг. Неудивительно, что чуть меньше одного процента от почти бесконечности это всё равно очень-очень-очень много. То, что я скопировал его силу, вовсе не значило, что я умею ею пользоваться: даже одно краткое «прикосновение» к этому источнику мощи растянуло почти каждую (и без того недоразвитую) мышцу в моём теле и дало чудовищную нагрузку на мои связки и суставы.

Вот почему, если говорить начистоту, самой полезной причудой, которую я тогда скопировал, была вовсе не сила Всемогущего. И не причуды Смертельных Рук, Гидранта, Леди Горы или Древесного Камуи, которым я пожимал руки в порыве «поблагодарить за попытку спасти меня», и даже не причуда того блондинистого пацана, с которым я вместе попал в передрягу. Нет, самый полезный дар во всей моей коллекции из 108 навыков... я получил от того слизневого злодея.

На первый взгляд казалось, что толку от той немного, но причуда Слизь идеально подходила моим 108 Навыкам, да так, словно была создана специально для меня. Да-да, потенциал для шуток я осознаю, спасибо. Видите ли, обычно мои 108 скопированных причуд хранятся в отдельных ячейках, не взаимодействуя друг с другом, и за раз я могу получить доступ лишь к одной. А вот Слизь позволяла использовать все причуды тех, к кому прикасается её носитель, одновременно. А поскольку я постоянно прикасаюсь к себе самому — не в этом смысле, извращенцы, — теоретически я тоже мог бы использовать все свои причуды одновременно. Да, я скопировал её лишь на 1/108 мощности, так что реально мог совмещать только две способности, но это всё равно на одну больше, чем раньше.

И тут возможности становились безграничны. Дело не только в том, что, найдя двоих с огненными причудами, я мог бы сложить их и получить что-то на уровне 1/54 от огненной причуды. Геройские команды вообще существуют не зря: 1+1 далеко не всегда равно 2! Мне можно было взять огонь и совместить его с маслом, воду — с электричеством, силу — с увеличением размера, полёт — с ветром и так далее, и так далее, и так далее. Идеальная ситуация для такого одиночки, как я, который в командных заданиях всегда оставался лишним: теперь же я мог собрать команду из самого себя! Из всех комбинаций больше всего меня манила мысль поставить какую-нибудь из моих «второстепенных» причуд в пару с Резервом Всемогущего.

Насколько я мог судить, его причуда Резерв (сам он, небось, называл её как-нибудь пафосно, вроде «АЙ ЭМ ХИРО» на ломаном английском) это наполовину общее усиление силы, наполовину — аккумуляция мощи. Усиление силы я выключить не мог, но был уверен, что, привыкнув к ней, смогу накапливать заряд остальных 106 причуд, чтобы выпускать их разовыми импульсами, притом уже с реальной силой. Это было всё, о чём я мог мечтать... разумеется, если решусь такое использовать.

Тогда я предположил, что именно накопительный аспект и объясняет, почему Всемогущий держит механику своей причуды в секрете: он не хочет, чтобы кто-то узнал, что, исчерпав запас накопленной энергии, он теоретически может остаться без сил. Мысль о том, что я знаю тайную уязвимость сильнейшего человека на Земле, откровенно пугала меня. Стоит мне проболтаться, и я подскажу злодеям способ его уничтожить. Что ещё хуже, если Всемогущий поймёт, что я украл у него часть силы и знаю его секрет... кто знает, что он сделает, чтобы заставить меня молчать? Да, в медиа его рисуют самым добрым и искренним человеком на свете, но разве это не просто хороший пиар?

Разрываясь между чувством вины за предательство доброты Всемогущего и жуткой мыслью о том, что со мной будет, если самый сильный и популярный человек на планете публично обвинит меня в моих преступлениях, я был почти готов пойти домой, отпраздновать, что моя причуда стала чуть полезнее, и затем сделать всё, чтобы никогда больше не попадаться на глаза публике, где кто-нибудь мог бы раскусить, что я натворил. Да, у меня оставались детские мечты о геройстве; как пережиток моего синдрома восьмиклассника. Да, та гибкость и универсальность, о которых я молил в детстве, наконец стали реальностью. Но рисковать всем ради удовлетворения детских заскоков я не был готов. И всё же, из-за всё тех же мечтаний, окончательно отпустить эту идею я тоже не мог.

Несколько дней я балансировал на грани между страхом и желанием, пока наконец не нашёл решающий аргумент: кипящую злость и презрение.

— Да-да, заходите, заходите. Не волнуйтесь, вы ни в чём не провинились. Я просто хотел обсудить с вами кое-что по поводу ваших заявлений в старшую школу.

Несмотря на слова завуча, расслабиться я не смог. Дело было не в том, что он был с причудой-мутацией: наполовину летучей мышью, с большими ушами и необычным носом. Честно говоря, с его очками с линзами толщиной с бутылочное дно и пушистыми свитерами он скорее смахивал на персонажа Диснея. Нет, проблема была в том, что в кабинете со мной была Оримото Каори. Она тоже не была уродливой; наоборот, с её вьющимися каштановыми волосами и широкой улыбкой она была довольно милой. Но в этом-то и была беда. Ведь совсем недавно она меня жестоко отшила.

В отчаянных поисках способа отвлечься я кашлянул:

— Наши заявления? С ними какие-то проблемы?

— Не то чтобы. Я просто хотел убедиться, что вы оба осознанно указали Юэй первым выбором, учитывая, что ваши вторые варианты тоже весьма конкурентны. Вы ведь знаете, что при равных оценках школы предпочитают абитуриента, который поставил их выше в списке приоритетов, да?

Я кивнул, и рядом со мной кивнула Оримото.

— Не переживайте, сэр. Я знаю, как трудно попасть на геройский курс Юэй, — улыбнулась она. — В этом году я буду усердно трудиться, чтобы дотянуть до нужного уровня.

Завуч добродушно рассмеялся.

— Ну, с вашей причудой, Оримото-сан, у вас хорошие шансы пройти практическую часть экзамена. Только не забывайте в этом году и за учёбу взяться, чтобы соответствовать академическим требованиям!

Оримото, разумеется, решительно и мило кивнула. Затем завуч повернулся ко мне.

— Что до вас, Хикигая-кун, ваши средние оценки достаточно высоки, так что вы уже на верном пути. Но это не повод расслабляться, особенно по математике и естественным наукам. Просто... вы точно уверены, что хотите на геройский курс, а не на общий или бизнес-ориентированный? Да, Юэй иногда принимает на общий курс тех, кто провалил геройский, но в вашем случае практическая часть... Что я хочу сказать, врачи в Юэй отличные, но... Я понимаю желание проверить себя, однако риск там совсем не нулевой. Ваша семья поддерживает ваше решение?

— Я...

Если честно, меня подмывало сдаться. Немаленькая часть меня была готова бросить всё и не связываться со стрессом из-за возможного раскрытия секрета о краже части силы Всемогущего. К тому же, я по натуре довольно ленив, привык выезжать на своём, будем честны, незаурядном интеллекте, а поступление в Юэй требовало реальных, настоящих усилий. И наконец, изначально я хотел на геройскую программу, чтобы впечатлить и походить на девушку, которая, как я недавно понял, была законченной лицемеркой.

— На самом деле, сэр...

Но стоило мне почти согласиться, как я это увидел. Ту тонкую, едва скрытую ухмылку. Меня и раньше презирали, но тут было другое. Смотреть на меня свысока, потому что я слаб? Ладно, что с того, вы же правы. Потому что я асоциален? Ха, я с гордостью принимаю ваше презрение. Но Оримото Каори смотрела на меня как на мусор. Словно на жабу, возжелавшую лебединого мяса; как на того, кто недостоин дышать с ней одним воздухом. Будто одним тем, что я посмел вообразить себя ей равным хоть в чём-то, я её оскорбил.

Когда ведущие спрашивают у героев, что вдохновило их надеть плащ, ответы обычно звучат как надо, то есть вдохновляюще: личная трагедия, пережитая или увиденная; кумир; что-нибудь светлое и правильное. Прежде чем я стану настоящим профи, придётся придумать версию получше, чем «чтобы потом ткнуть в лицо одной однокласснице, в её страшно смазливое личико, фактом, что я поступил, а она нет».

— На самом деле, сэр, я уже решил. Я иду в Юэй, — сказал я твёрдо, и кустистые брови завуча взлетели над оправой тяжёлых очков.

— Понимаю. Ну что ж, работайте тогда усердно, молодой человек, — сказал он и ободряюще похлопал меня по плечу.

И следующие десять месяцев я именно этим и занимался.

Если бы кто-то вздумал снять аниме про мою жизнь, то, во-первых, бюджет у него был бы микроскопический, потому что ну кто вообще станет такое смотреть? А во-вторых, десять месяцев между той беседой с завучем и днём вступительного экзамена уложили бы в пару-тройку минут монтажа под вдохновляющую музыку. Иначе-то никак, ведь прожить эти десять месяцев было невыносимо скучно. Заметка мне на будущее: найти кого-нибудь с причудой «Монтаж». Даже если тренировки станут на 1/108 менее нудными, это уже будет заметный прогресс!

Первый кадр этого монтажа был бы таким: я на уроке, лихорадочно исписываю тетрадь планами тренировок. В углу, возможно, приписка: «10 км бега, 100 отжиманий, 100 приседаний, КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ», потому что то шоу было шикарным. А крупно посередине, чтобы зрители прочли, было бы «СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА ТРЕНИРОВКЕ ПРИЧУД УРОВНЯ ПРО-ГЕРОЕВ». Откровенно говоря, мои дробные копии настолько слабы, что ощутимую пользу давали только действительно мощные причуды, так что логично было сперва освоиться именно с ними.

Дальше идёт сцена, объясняющая, как такой лентяй, как я, вообще смог подтянуть форму до уровня геройского экзамена. Вот кадр, где я сижу неподвижно, вокруг слабое оранжевое сияние, меня заливает потом. В следующей кадре я пытаюсь активировать Резерв Всемогущего; перебивка — крупным планом рвутся мышечные волокна, в костях появляются микротрещины. Затем свечение резко меняется на зелёное, тут я включаю Регенерацию Заимокудзы; крупный план — мышцы и кости срастаются, становясь чуть крепче прежнего. Да, я додумался, как провести полноценную тренировку для всего тела за пять минут! Но не завидуйте: боль от этого как от полноценной тренировки, просто сжатая в эти самые пять минут.

Кардио это, разумеется, не тренировало, так что дальше пошли бы кадры, как я бегаю в любую погоду: то один, то, задыхаясь, пытаюсь угнаться за младшей сестрой. Видите ли, причуда Комачи чем-то похожа на мою, только лучше почти во всём. Если уж снимать аниме про мою жизнь, то самое время представить её силу. Тут бы показали, как Комачи легко, вприпрыжку, пятится назад, пока я изо всех сил бегу вперёд. Затем идёт сцена со спортзалом, где она держит в каждой руке по тридцатикилограммовому блину, а я из последних сил удерживаю один двумя руками. Птом как она непринуждённо делает стойку на одной руке, пока я обливаюсь потом над отжиманиями. И, наконец, заставка с закадровым голосом:

«ИМЯ: Хикигая Комачи. ПРИЧУДА: Гомоморфная Химеризация. В отличие от старшего брата, который в основном копирует причуды излучающего типа, Комачи копирует лишь те причуды, что вносят физические изменения в её тело. Благодаря этому её организм получает сразу несколько пассивных усилений силы, скорости и выносливости! Однако эти изменения не меняют её нормальную гуманоидную форму.»

Проще говоря, моя младшая сестра это ходячее биологическое оружие, тираннозавр рекс, уменьшенный до размеров маленькой девочки. Честное слово, я завидую лишь самую малость.

Впрочем, копия её причуды в моих 108 навыках у меня всё-таки имелась. Обычно я не копировал причуды мутаций — на мне они никогда заметно не срабатывали. Ну серьёзно: за день в организме заменяется примерно 0,01% клеток, а моя причуда влияет лишь на 1% из них, то есть на 0,0001%. Если одна стотысячная часть ваших клеток стала чуть эффективнее, как вы это вообще заметите? Но в этот раз я на что-то всё-таки надеялся. Во-первых, с тех пор как я скопировал причуду Слиз», все причуды трансформаций стали даваться мне чуточку легче, и отходняк после них был мягче. Во-вторых, я намеренно калечил тело, увеличивая число клеток, подлежащих замене, а затем несколько раз в день подстёгивал их быстрое деление Регенерацией. И тут я подумал, что если во время лечения мне параллельно активировать причуду Комачи, может, эффект со временем и проявится?

В монтаже это могло бы выглядеть так: резкое приближение к отдельной клетке; она зеленеет «слизевым» оттенком, начинает распадаться, а затем собирается обратно уже в более крупную, шипастую, будто металлическую мышечную клетку. А может, такой сцены и не было бы. Я тогда делал столько всего, чтобы стать сильнее, что до сих пор не знаю, был ли от этого хоть какой-то толк.

Между сценами с тренировками, конечно, шли бы вставки с экспериментами над другими причудами про-уровня. Это чтобы зрители не забывали, что у меня уже есть: с помощью Смертельных Рук я легко поднимаю штангу, которая раньше давалась мне с трудом. Из моей ладони бьёт струя воды, словно из садового шланга — это причуда Гидранта. Обычную палку я медленно превращаю в деревянный посох причудой Древесного Камуи. В моей ладони вспыхивают небольшие взрывы — спасибо тому взрывному парню. И, наконец, я вырастаю до пяти метров с причудой Леди Горы (тут мне повезло: я сперва думал, что раз её причуда увеличивает рост примерно в тринадцать раз, то мне достанется прибавка всего сантиметров на двадцать. К счастью, её сила увеличивает объём, а рост тут лишь побочный эффект. Объём Леди Горы растёт более чем в две тысячи раз, а значит, мой — почти в двадцать, а мой рост — примерно в два с половиной раза).

И вот наступает ключевой момент! Саундтрек доходит до кульминации, и на экране я наконец ношусь с активным Резервом, да так быстро, что моей сестрёнке-тираннозавру приходится по-настоящему стараться, чтобы не отстать! Вот я коплю заряды для Взрыва, чтобы залпы получались уже вполне внушительными, и трясу рукой от отдачи! Вот я комбинирую водяную струю Гидранта с чьей-то мыльной причудой, устраивая гигантскую пенную ловушку, на которой все люди дружно поскальзываются! Вот я соединяю Резерв с причудой Смертельных Рук, чтобы сломать пополам тонкое деревце, а потом сбегаю, пока никто не пришёл на шум! Возможно, на секунду промелькнёт кадр, как я действительно сижу над учебником, просто чтобы напомнить зрителям: этим я тоже занимался! К концу десяти месяцев я был полностью готов к вступительным на геройский курс Юэй. Я был абсолютно уверен, что пройду.

А потом, естественно, я выбросил весь этот труд на свалку, сиганув под колёса мчащейся машины.

Если бы меня спросили, люблю ли я собак, мне, пожалуй, пришлось бы ответить, что нет. Впрочем, я бы не сказал, что и ненавижу их; просто это категория животных, к которой я никогда не испытывал особой нежности. И прежде чем пойдут возражения, что собаки чудесны, потому что дарят бесконечную любовь и тепло — признаю, это так. Но у меня уже есть младшая сестра, так что собака была бы излишеством. К тому же с собакой надо гулять, убирать её «дела» в маленькие пакетики, да и вообще это сплошная морока, а всё, что на неё похоже, я по возможности обхожу стороной.

Так что если искать виноватого в том, что я лишился рассудка и сиганул под мчащуюся машину, то это точно не такса, сорвавшаяся с поводка в погоне за бабочкой, и уж точно не какая-то внезапная любовь ко всему собачьему роду. Нет, я просто ехал на вступительный экзамен в Юэй и попался на крючок нереалистичных грёз о геройстве.

Как ни посмотри, а культурная промывка мозгов очень страшная штука. Даже я, кто своими глазами видел, как мечты об «успешной» жизни превратили моих родителей в несчастных офисных рабов, разговаривающих с детьми только по четвергам, — даже я как-то умудрился поддаться видениям героического будущего и соблазнился возможностью швырнуть свою безопасность под колёса недостижимого идеала. В тот миг, когда я подключился к Резерву, на бешеной скорости сорвался с велосипеда прямо на середину дороги и обеими руками зажал таксу в защитном объятии, я почти видел, как передо мной расстилается сияющая дорога к славе и богатству.

Удар бампера, расколовший мне большеберцовую кость, стал для меня резким пробуждением. Впрочем, как и все ссадины и синяки, которые я собрал, когда мощный удар по голеням закрутил меня по дороге, заставив не просто катиться, а кувыркаться через голову. Я остановился, только когда врезался спиной в бордюр, и каждая моя мышца вдоль позвоночника взвыла от боли. Меня оглушило; я не мог ни думать, ни шевелиться и, возможно, вырубился бы от шока, если бы псина на руках не заскулила и не принялась вылизывать мне лицо.

— А-а-а-а-а! — использовать причуду регенерации Заимокудзы было больно даже на 1/108-й мощности.

Будучи человеком осторожным и благоразумным, я заранее накопил заряд Регенерации на случай ЧП; силы, пожалуй, процентов на двадцать от оригинала. Неудивительно, что пользоваться такой Регенерацией было раз в двадцать больнее.

— А-а! Ха, ха, ха...

Зато сработало: через несколько секунд моё тело почти пришло в норму, если не считать тупой, глубокой боли в правой голени.

— Парень! Парень, ты цел?

— О божечки, простите! Он просто выскользнул у меня из рук, а на улице было так хорошо, что я не успела использовать причуду, чтобы его схватить, и тут ты его спас, и о божечки, с тобой всё хорошо?

Два голоса наложились друг на друга, пока ко мне подбегали двое людей. Один — пожилой мужчина в форме дворецкого; другая — симпатичная девушка в модной юбке и свободной футболке. Думаю, нетрудно догадаться, кто из них что говорил.

— Парень, ты меня слышишь? Скорую вызывать?

Я застонал, но всё же сел, продолжая одной рукой придерживать собаку, чтобы та не улизнула.

— Пока не уверен, — откликнулся я. — Дайте минуту.

— Ой! Сейбл! Сейбл, ты цел! — воскликнула девушка, и пёс ответил парой радостных тявканий.

Когда она подошла ближе, я разглядел её лучше: ярко-рыжие волосы, собранные в боковой пучок, красивые светло-карие глаза, полные благодарных слёз, и улыбка, такая искренняя, но с тенью тревоги.

— Я не успела среагировать, а ты вдруг весь вспыхнул оранжевым, спрыгнул с велосипеда и вылетел на дорогу, а потом тебя сбили, ты покатился, и всё выглядело так плохо, а потом ты закричал... но с тобой же всё хорошо?

— Э-э... ага, — глупо ответил я, слегка смутившись. Давненько мне не улыбалась девушка (не считая сестры) так искренне; я просто отвык. — У меня причуда на регенерацию... ну, вроде того. Вот, — я протянул ей собаку. — В следующий раз держи покрепче.

Она шумно выдохнула с облегчением и кивнула. Чуть позади неё так же выдохнул мужчина в форме.

— Очень рад это слышать, парень. Ты поступил храбро, но безрассудно. Ты точно уверен, что с тобой всё в порядке? Я могу отвезти тебя в больницу или, если хочешь, туда, куда ты направлялся, — предложил он.

Я в раздражении прищурился. С какой стати он называет меня безрассудным? Я и сам это прекрасно понимал, и без чужих подсказок!

— С вашим-то стилем вождения? — фыркнул я, и мои губы скривились в злорадной ухмылке, когда мужик дёрнулся.

Я медленно поднялся на ноги, морщась, когда переносил вес на правую. Похоже, удар был таким сильным, что даже двадцатикратный заряд Регенерации не исцелил меня полностью. Я усмехнулся, глядя на водителя:

— Знаете, есть такая штука, ограничение скорости. Слышали о таком? Говорят, резко тормозить гораздо проще, если едешь с безопасной скоростью. Без обид, — соврал я, — но на велосипеде мне будет безопаснее.

С немалым удовольствием я наблюдал, как его лицо побагровело от унижения. Он почтительно поклонился, развернулся, сел в свой дорогой на вид чёрный седан и уехал. Я с любопытством отметил, что на заднем сиденье кто-то был, но из-за тонировки рассмотреть лицо не удалось.

— Ах-ха-ха-ха... — нервно рассмеялась рыжеволосая, всё ещё прижимая к себе собаку. Она чуть вздрогнула, когда я на неё посмотрел, но, убедившись, что я не собираюсь отчитывать её, как водителя, снова улыбнулась. — Спасибо тебе большущее, что спас Сейбла! Ты извини-извини, но мне правда нужно спешить, иначе кое-куда опоздаю, так что я не могу остаться и как следует тебя отблагодарить. Но можно мне как-нибудь связаться с тобой, потом, чтобы нормально отблагодарить?

Почему-то слово «опоздаю» больно кольнуло меня в мозгу. Вот чёрт! Экзамен!

— А, нет, мне как раз тоже надо бежать. Вот прямо сейчас. И правда, не парься о благодарности!

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда она окликнула:

— Подожди! — и в следующую секунду меня обняли сзади, а к спине прижались две тёплые, мягкие... штуки. Одновременно с этим моя одежда зашевелилась и стала приходить в порядок: лохмотья подровнялись и сшились, а пятна крови и грязи исчезли, будто их стряхнули. Она отпустила меня, и я обернулся. Девушка вся пылала, и я почувствовал, как моё лицо тоже заливается краской.

— Эм-м... твоя одежда, — пробормотала она, отведя взгляд. — Я смогла починить её, эм-м, своей причудой. В общем... спасибо!

— А-а. Спасибо. И не за что, — выдавил я, слишком смущённый, чтобы сказать что-то ещё, и на этот раз действительно пошёл к своему велосипеду.

Уходя, я пару раз оглянулся, провожая взглядом девушку, имени которой так и не узнал. Она дважды махнула мне, прежде чем свернуть за угол. Некоторое время я шёл, испытывая невероятную гордость за себя, купаясь в эндорфинах от объятий и пьянящего чувства успеха. А потом я поднял свой велосипед и увидел, что переднее колесо напрочь согнуто восьмёркой.

— Ну кабздец.

Выбора не оставалось: я побежал в сторону Юэй, волоча за собой велосипед. С помощью грубой силы и причуды Смертельных Рук я кое-как выправил обод, но ездить на нём было нельзя. Хуже того, каждый шаг отдавался в моей правой ноге резкой болью, и я понял, что на экзамене толком её использовать не смогу. Да что я вообще наделал? Почему не потребовал компенсацию? Или не проверил, целы ли нога и велосипед, прежде чем отпустить того типа? Неужели так весело играть в героя и строить из себя крутого? Есть злодеи, которые бьют сильнее, чем машины на полном ходу; герои гибнут каждый год, и я что, правда готов бросаться в такую мясорубку? Как бы приятны ни были те объятия... стоило ли оно того?

Изначально мой план был таков: приехать пораньше, присмотреться к абитуриентам и, возможно, до начала экзамена незаметно столкнуться с парочкой перспективных кандидатов. Но когда я добрался до места, все уже заходили внутрь. Без шанса скопировать чужие причуды и с ногой, которая точно снова сломается, если я воспользуюсь Резервом на ходу, я почти не верил, что смогу сдать экзамен. Честно говоря, я бы, наверное, списал всё в убыток — пожалуй, так и следовало сделать. Но тогда любой, заглянув в список экзаменуемых, увидел бы, что я не явился, а уж Оримото Каори я такого удовольствия не доставлю ни за что. Да и кто знает, вдруг на практике подвернётся шанс подцепить пару причуд.

Так что я запер побитый велосипед, пристроился в хвост толпы и, стиснув зубы, кое-как выдержал письменную часть, одновременно направляя Регенерацию в ногу в надежде восстановить её хоть немного. Боль так отвлекала, что в сочинении я по глупости изложил свои настоящие мысли о геройстве и только на середине спохватился, что надо писать о том, «почему я хочу стать героем». Математика с естественными науками и в лучшие дни не были моим коньком, а с ноющей ногой я вообще не мог сосредоточиться, поэтому просто механически подставлял формулы, которые помнил, и надеялся на лучшее. Пожалуй, единственными светлыми пятнами были литература и история, но и там, уверен, я наделал кучу ошибок, которых в иной ситуации не совершил бы.

Ещё до практики я был почти уверен, что провалился. И всё же, когда время вышло, я вместе со всеми поплёлся в актовый зал, решив, так или иначе, довести дело до конца.

— ВСЕ СКАЖИТЕ Э~Э~ЭЙ!!!

Я поморщился. Уф, как же шумно! К моему полному отсутствию удивления, никто «эй» в ответ Сущему Мику не сказал. Оказывается, он не только про-герой и радио диджей, но ещё и преподаватель. Эй-эй, если я стану героем, мне что, придётся пахать на трёх работах, чтобы сводить концы с концами? Нет, спокойно, у него, скорее всего, просто легкомысленный характер и отвратительная финансовая дисциплина — в комплект к ужасному музыкальному вкусу. О, стоп, он, кажется, начинает объяснять, надо слушать... Итак, используем причуды, лупим роботов в учебном городке, за сильных дают больше очков, атаковать других нельзя. Всё просто. И вот памятка по роботам; а почему здесь...

И тут какой-то зануда заорал:

— Разрешите вопрос?! В этой памятке, судя по всему, не меньше четырёх типов злодеев! Подобная вопиющая ошибка, если это ошибка, недостойна Юэй, лучшей геройской академии Японии!

«Бла-бла-бла-бла, у меня в заднице застряла огромная палка, и кто-нибудь должен убедиться, что я не пронёс на экзамен запрещённые предметы! Я явно боюсь, что никто не заметит, насколько я считаю себя лучше всех!»

...Да уж. Правило насчёт нападения на других кандидатов было очень кстати, иначе я бы поддался искушению. Конечно, хорошо, что он уточнил про огромного робота на ноль очков, но, господи боже, какой же придурок. В душе я посочувствовал зеленоволосому парню, на которого он наорал. Тот парнишка выглядел знакомо... он что, из моей школы? Прежде чем я успел вспомнить, нас уже раскидали по группам для практического экзамена. Я всё ещё прихрамывал, хотя несколько часов на письменном экзамене пытался подлечить ногу. Вся практика длилась всего десять минут — столько я, наверное, смог бы выдержать, но использовать Резерв на ходу было категорически нельзя. В общем, это всё чертовски усложняло.

Впрочем, я был не совсем беззащитен. Нам разрешили принести снаряжение для причуд, так что я захватил деревянную бейсбольную биту. Пока мы ждали старта у входа в учебный городок, я начал пропускать через биту заряженную причуду Древесного Камуи, приказывая дереву расти. Пара абитуриентов поблизости с уважением уставились на меня: бита на глазах раздувалась, превращаясь в огромную палицу, почти тэцубо, и тяжелела так, что я с трудом её удерживал. Про-герой Эктоплазм, следивший за экзаменом, повернул ко мне своё лицо в чёрном шлеме с, как мне показалось, любопытством. Но, видимо, это не нарушало правил, потому что он ничего мне не сказал.

Вместо этого он крикнул:

— И... НАЧАЛИ!

Пару секунд все тупили, а потом разом сообразили то же, что и я: экзамен уже начался. Я тут же перешёл ко второй фазе моего плана. Как только вокруг меня образовалось свободное пространство, я переключился на причуду Леди Горы, и земля стремительно ушла у меня из-под ног, так как я вырос почти втрое. Тяжеленная палица, которую секунду назад я едва держал, словно уменьшилась и снова удобно легла в руки. С активной причудой Леди Горы я становился раз в двадцать сильнее обычного, а если сверху подключал причуду Смертельных Рук, то мог добавить ещё процентов двадцать силы, по крайней мере в руках. Придётся мне обходится этим.

Хотя я стал куда крупнее и тяжелее, причуда Леди Горы усиливала тело пропорционально росту, так что дополнительной нагрузки на ногу не было. Я всё ещё хромал, но совсем немного, а длина шага помогла мне вырваться вперёд. Через несколько секунд я уже был среди роботов, которые, хоть и были крупнее человека, мне доходили лишь до пояса. Осклабившись, я решил выпустить на них пар. БУМ! Голова робота отлетела в сторону — я использовал палицу как бейсбольную биту и выбил хоум-ран. ХРЯСЬ! Один из роботов приготовился к прыжку, но я вбил его в асфальт ударом сверху. БАМ! Я использовал палицу как таран и впечатал другого в стену. У-У-УВА-А-А-А! Я поднял робота за ноги и швырнул в его собрата! Первые пару минут я, признаться, чувствовал себя чертовски классно.

А потом появились двух- и трёхочковые «злодеи». Они были не только крупнее одноочковых, но и куда лучше бронированы — такие цели нужно брать либо подавляющей мощью, либо точечными ударами. Я с досадой взглянул на свою палицу: дерево уже начало трещать; наскоро выращенная древесина явно долго не продержится против цельной стали. Вздохнув, я вернулся к обычному росту и отбросил бесполезную теперь дубину.

Теперь у меня оставались один-два накопленных заряда Взрыва, один-два заряда Удара Смертельных Рук, пара Выбросов Гидранта и ещё два-три применения всяких мелких причуд. Хуже того, все они требовали подключения к Резерву, а это значило, что мне придётся стоять на месте, иначе я рискую снова сломать ногу, и на этот раз без регенерации в запасе.

Что ж, я неплохо оторвался, но пора переходить к плану Б: искать, кому бы «помочь» или «спасти», чтобы скопировать причуду. Нога у меня всё ещё болела, но я всё равно рванул со всех сил; адреналин притупил боль, сделав её далёкой и несущественной. Неподалёку розовокожая девчонка пыталась заманить трёхочкового на залитое ею поле какой-то жижи. Я остановился, перенёс вес на левую ногу и одновременно подключился к Резерву и Гидранту. Правая ладонь почти безболезненно превратилась в металлическую водяную пушку, и струя сжатой воды ударила робота сбоку, отправив его скользить по розовой кислотной луже, пока он не врезался в стену.

— Эй, этот мой! — крикнула она, заскользив по полю к роботу, чтобы добить его, пока я не украл очки.

— Знаю, не за что! — крикнул я в ответ, отворачиваясь.

Попрошайничать «дай пять» я буду после экзамена. Чуть дальше я заметил парня, который выглядел так, будто целиком сделан из металла, и пытался догнать шустрого двухочкового. Я подскочил к роботу, схватил его за ногу, на миг подключил Резерв и припасённым взрывом оторвал ему конечность по колено. Пока железяка скользила по асфальту, я пробежал мимо «стального» парня и, хлопнув его по плечу, крикнул:

— Он твой!

Ладонь ныла от взрыва, а из-за спины донеслось растерянное:

— Эй, постой, ты же был тем гигантом?!

Вскоре я выбежал на огромную площадь, где люди и роботы смешались в кучу, а глаза там разбегались. Парень с птичьей головой подхватил робота своей тенью и раздавил того в воздухе; блондинка выпускала одну за другой стрелы из, похоже, твёрдого света, вонзая их в металлические корпуса; какой-то гадский красавчик-икэмен беззаботно парил над площадью, пикировал и вырвал провода у роботов, ударяя по уязвимым местам.

Я понимал, что время на исходе, поэтому просто метнулся к ближайшему трёхочковому и, ухватившись за его ногу, одновременно включил Резерв и причуду Смертельных Рук. Сила у меня в руках мгновенно подскочила даже выше, чем с причудой Леди Горы, и я приподнял тушу «злодея» так, что оголилось уязвимое брюхо.

— Стреляй! — крикнул я девушке со световыми стрелами, и она послушалась: её энергетические залпы вгрызлись в незащищённый металл. Когда робот заискрил и задымился, я бросил его и отскочил на пару шагов, в итоге оказавшись рядом с ней.

— Ты же в курсе, что это мои очки? — сказала она, надменно вскинув голову. Её светлые волосы спадали настоящими локонами; меня так и подмывало ткнуть в неё пальцем, чтобы проверить, не персонаж ли она из аниме.

Я лишь пожал плечами и тут же дёрнул её в сторону, уводя из-под двухочкового, который нёсся на нас сзади.

— За спиной следи! — крикнул я и помчался к следующей цели.

Мне удалось найти ещё одну стайку одноочковых, и я на миг снова вырос до гигантских размеров, чтобы с ними разобраться. Правда, без палицы пришлось швырять их голыми руками или сталкивать друг с другом.

И как раз когда я с ними заканчивал, затряслась земля. Над учебным городком медленно поднялся исполинский, колоссальный робот. Нулевой. Тот самый противник, которого не нужно было побеждать, лучше всего было просто убраться с его пути. Препятствие, а не враг.

И, разумеется, именно в этот момент моя полузажившая нога решила сдаться. Отступая от Нулевого, я наступил на какой-то обломок, который покатился у меня под ногой. Весь мой вес резко пришёлся на боковую часть голени, и под этим давлением она с чудовищным хрустом сломалась. Я во второй раз за день закричал от боли, глаза у меня заслезились, но я изо всех сил пытался отползти с траектории разрушения. Сантиметр за сантиметром я выползал из-под стальной поступи, всхлипывая и стараясь не разрыдаться. И всё равно на секунду я был уверен, что, несмотря на все меры безопасности Юэй, окажусь под одной из гигантских металлических ступней.

А потом появилась она. Девушка с длинными чёрными волосами и ледяными голубыми глазами вдруг встала передо мной, и в тот же миг тёплый мартовский воздух сменился лютой зимой. Влага в воздухе мгновенно кристаллизовалась в снежинки, когда она перехватила опускавшуюся металлическую ногу. Её тело окутало мягкое белое сияние, и она, казалось, без малейших усилий удерживала ступню над головой. Со снегом и этим сиянием она была похожа на юки-онну, ожившую легенду. Она обернулась через плечо.

— Уходи отсюда, пока не отморозил себе всё, — сказала она нарочито ровным голосом. — Я тут справлюсь.

Если бы я мог опереться на ногу, я бы ушёл. Вместо этого я, скрипя зубами от боли, приподнялся на правое колено.

— Не вариант, — выдохнул я. — Работаем вместе. На «три», жмём!

И я активировал последнюю неиспользованную комбинацию причуд уровня профи — Резерв Всемогущего и Гигантификацию Леди Горы. Сама по себе Гигантификация плохо сочетается с Резервом: пока не накопишь достаточно энергии, чтобы достичь максимального роста Леди Горы, весь заряд уходит в высоту, а не в длительность. Иными словами, если не скопить абсурдное количество силы, с помощью Резерва я не смогу вырасти выше пяти метров дольше, чем на пару секунд.

Но в этой ситуации пары секунд было достаточно. Я на бешеной скорости рванул вверх, под центр масс Нулевого. Спустя мгновение мои руки стали достаточно длинными, чтобы обхватить заднюю ногу робота — ту, которую не держала эта юки-онна. Наконец я достиг своего предела — примерно в половину роста Нулевого. Как только я упёрся в максимум силы, я крикнул:

— ТРИ!

И потянул изо всех сил, пытаясь лишить Нулевого опоры. Справа я почувствовал, как воздух стал ещё холоднее, а давление на робота, которому мы противостояли, усилилось. Вдруг и вторая его нога оторвалась от земли, и гигант начал заваливаться назад. Когда он потерял равновесие, я переключился на толчок, пытаясь опрокинуть махину на землю.

Нулевой рухнул с грохотом, почти заглушившим пронзительный свисток, объявивший об окончании экзамена. Красивая юки-онна по-доброму протянула мне руку. Почти рефлекторно я ухватился за неё, тут же копируя её причуду.

— Спасибо, — пробормотал я.

Причуда у неё была отличная, что-то вроде поглощения тепла из окружающей среды для усиления физической силы и скорости. Но, учитывая, что она рисковала собой ради моего спасения, копируя её причуду, я чувствовал себя немного виноватым.

К моему удивлению, девушка, помогая мне подняться, лишь покачала головой.

— Я просто сделала то, что должна была, — сказала она, и я в замешательстве моргнул. Я уже хотел спросить, что она имеет в виду, когда услышал незнакомый, пожилой голос.

— Так-так, кто у нас тут ранен? Да-да, иди-ка сюда, милок, — к моему изумлению, сквозь толпу абитуриентов пробиралась невысокая старушка, раздавая исцеляющие поцелуи. Она смутно напомнила мне про-героиню, о которой я слышал: Исцеляющая Девочка, кажется? С помощью юки-онны я доковылял к ней, чтобы меня подлатали, заодно готовясь скопировать ещё одну полезную причуду.

Забавный факт: причуда «Исцеление» Исцеляющей Девочки работает на тех же внутренних ресурсах организма, что и регенерация Заимокудзы. Не прошло и нескольких секунд после того, как её губы коснулись моей кожи, как меня накрыла внезапная волна усталости, и я отключился. Начисто. Очнулся я уже поздним вечером, с капельницей в руке. В итоге меня отправили домой с наставлениями не перенапрягаться. Мечты подворовать парочку причуд на волне послеэкзаменационного товарищества рухнули, равно как и мои надежды сдать вступительные.

Путь домой был долгим. Колёса моего убитого велосипеда жалобно скрипели, пока я брёл в промозглой ночи. Денёк выдался безумный. Спас собаку какой-то девушки, самого спасли, оторвался с причудой на полную катушку, написал, пожалуй, худшее сочинение в истории вступительных экзаменов Юэй... Несмотря на неудобства из-за сломанного велосипеда, я был по-странному рад этой тишине и одиночеству, возможности остановиться и подумать. Будто в тот момент из меня изгнали какого-то призрака. Я понимал, что, скорее всего, провалился, но сделал я это без компромиссов, без сожалений и выложившись на все сто. И мне почему-то стало легче от мысли, что можно наконец похоронить детские мечты.

Письмо с отказом пришло в четверг. На редкость родители были дома, и мы сидели в гостиной, изображая дружную семью.

— Эй, онии-чан, это что? — Комачи помахала конвертом. — Внутри будто что-то тяжёлое.

Присмотревшись, я узнал печать.

— Наверное, мой отказ из Юэй, — сказал я. Комачи, разумеется, уже слышала слегка отредактированную версию саги о том, как её героический братец пожертвовал шансом поступить в школу мечты ради спасения питомца случайной прохожей. — Давай, открывай.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА! НЕ БОЙТЕСЬ, ВЕДЬ Я ЗДЕСЬ... в виде голограммы!

Охренеть, это был Всемогущий. Мда уж, в Юэй нынче серьёзно подходят даже к отказам.

— Юный Хикигая, не могу передать, как я рад, что пламя твоей юности не угасло из-за инцидента одиннадцатимесячной давности!

Подождите-ка, он меня помнит? Да ну, у него наверняка есть штат сотрудников, которые за таким следят.

— И хотя письменную часть экзамена ты сдал буквально на грани...

Что, я сдал? Да ладно!

— ...к сожалению, на практике ты набрал всего семь очков за злодеев, а этого недостаточно.

Я вздохнул и развёл руками.

— Да-да, знаю. Ещё и видео записали, чтобы сказать мне, что...

— Но если бы очки за злодеев были единственным критерием, ты бы не получил это сообщение!

Что.

— Очки спасения!

Что.

— Быть героем значит помогать другим!

Что? Нет. Стоп.

— Каждый раз, когда ты помогал другому абитуриенту, наши судьи голосовали, давать ли тебе очки и сколько.

Нет-нет, прекратите, я же просто воровал причуды. Они же должны были заметить, да?

— Неоднократно во время экзамена ты рисковал личной выгодой ради помощи другим!

Мои родители и сестрёнка сияли от гордости, а у меня скрутило живот.

— Юноша, ты набрал более чем достаточно очков спасения, чтобы поступить в Юэй!

Нет, остановитесь, вы ошибаетесь!

— Однако, признаюсь, твоё сочинение о геройской мотивации заставило нас призадуматься.

Уф, слава богу.

— В конце концов, геройский курс Юэй это прежде всего курс для героев!

— Онии-чан, что ты там, блин, такого написал? — с подозрением спросила Комачи, но мама на неё шикнула.

— Эм-м, извините? — раздался мягкий голос, который я смутно узнал, но окончательно понял, кто это, лишь когда увидел девушку с рыжими волосами, говорящую с голограммой Эктоплазма. — Сегодня здесь был парень с тёмными волосами, он хромал... эм-м, он не был в моей группе на практике, но утром он спас мою собаку от машины и сломал тогда ногу. Он сказал, что у него причуда регенерации, но... эм-м, когда я видела его позже, он выглядел не очень, так что если я могу чем-то помочь... в общем, я подумала, вам стоит знать.

— Ах да, прошу прощения, — послышался другой голос, искажённый, будто пропущенный через изменитель тембра. — Стыдно признаться, но мой водитель превысил скорость по дороге к месту проведения экзамена и чуть не сбил собаку, выбежавшую на дорогу. Один из ваших абитуриентов спас её ценой сломанной ноги. Боюсь, он мог провалить практику... нет? О, какое облегчение. Что? Запись? Нет, я предпочту остаться анонимной, спасибо.

— Юный хикигая, твои героические поступки не пропали даром! — лицо Всемогущего, огромное и сияющее улыбкой, заняло всю голограмму. — Мы не можем честно начислить тебе очки за действия вне экзаменационного периода, но этих поступков было более чем достаточно, чтобы развеять наши сомнения насчёт твоего характера! Юноша. Ты. Принят! Добро пожаловать на геройский курс Юэй!!!

Глядя на улыбающееся лицо Всемогущего в голограмме и на сияющие от гордости лица родных, я еле успел добежать до ванной, где меня стошнило.

Ещё до того, как я скопировал причуду Всемогущего и стал достаточно силён, чтобы претендовать на карьеру героя, ещё когда одноклассники смеялись над слабостью моей причуды, я был твёрдо убеждён: в моей причуде скрыт огромный потенциал. Существует удивительно много причуд, которые даже в виде слабой копии остаются весьма полезными. До инцидента в Татуине у меня была привычка выискивать такие причуды, и некоторые урезанные версии, что у меня получились отыскать, были настолько удобны, что я ни за что не променял бы их даже на причуды уровня про-героев. В конце концов, со ста восемью доступными слотами держать пару «бытовых» причуд про запас для меня никакая не проблема.

Помимо причуды, гарантировавшей мне крепкий сон, у меня было «эффективное пищеварение» — урезанная версия способности «ешь что угодно», — урезанная версия «телескопического зрения», полезная по... кхм... невинным причинам, и причуда радиовещания, которая в скопированном виде могла излучать лишь инфракрасные волны, что было бесполезно для передачи данных на расстояние, зато бесценно, чтобы переключать каналы на телевизоре через всю комнату.

Сейчас я пользовался причудой, разогревающей кожу докрасна.Такая причуда была полезна как в атаке, так и в защите, что превращало её носителя в крайне неудобного соперника в ближнем бою. При 1/108 от исходной силы она в бою ни на что не годилась, подогревая кожу всего на пару градусов. Иными словами, идеально, чтобы притвориться больным.

Родители той ночью не стали сомневаться в моей внезапной «болезни». Да и с чего бы им? Вполне естественно хотеть верить в лучшее, когда речь о близких. Какими бы ни были недостатки моих родителей, в одном я никогда не сомневался: они меня любят. Факт в том, что если дать людям удобный повод не думать о неприятном, девять из десяти им воспользуются. Стоило им усомниться в моей искренности, и пришлось бы отказаться от всех тех сияющих радужных мыслей о том, какой у них успешный сын. Вот они и не усомнились, что было эгоистично и предсказуемо. Так же предсказуемо Комачи пару раз заглядывала вечером, молча стоя в дверном проёме и глядя на меня. Каждый раз я почти открывал рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов лишь зажмуривался и отворачивался, а потом и вовсе злоупотребил причудой, заставив себя уснуть.

Наутро я проснулся с ясной головой, и в пустом доме. Родители ушли на работу, сестра — в школу. Наконец-то я мог сесть и попытаться понять, какого чёрта мне делать дальше. Уведомление о зачислении угрюмо смотрело на меня с журнального столика. Родители заботливо сложили официальные бумаги аккуратной стопкой под... этой штуковиной с видеосообщением, которая прижимала их, словно пресс-папье. Вот оно, чёрным по белому.

Имя: Хикигая Хачиман. Причуда: 108 Навыков. Очки за злодеев: 7. Очки за спасение: 28. Всего очков: 35. Рейтинг на практическом экзамене: 36-й. Письменный экзамен: 319/400.

Статус: ПРИНЯТ.

А-а-а-а-а, что мне теперь делать?! С немалым драматизмом рухнув на диван, я закрыл лицо руками и едва сдержался, чтобы не заорать в подушку. Так прошли несколько секунд интенсивной жалости к себе, и я немного пришёл в чувство.

Так, Хачиман, спокойно, говорил я себе, думай логически. Какие у меня варианты? Отказаться от зачисления и пойти в Собу? Бр-р. Родители взбесятся, Комачи расстроится, а списки зачисленных в Юэй вообще общедоступная информация. Это значит, что к концу первой недели я почти наверняка стану «тем парнем, что отказался от поступления в Юэй». Ни за что. Разве что выбора не останется.

Пойти в Юэй и попытаться стать профи...? Пффф-аха-ха-ха, нет. Я же провалил вступительный экзамен. Сломал ногу, спасая какую-то тупую собаку. Меня протащили только потому, что пара девчонок из жалости решила оказать мне услугу. Нет, даже я — особенно я — понимаю, что герой из меня выйдет паршивый.

Тогда что? Пойти в Юэй, но попросить о переводе на общеобразовательный курс? Хмм. Это... может сработать. Уверен, я не единственный ученик, который в процессе учёбы осознаёт, что карьера героя ему не по зубам. Даже Всемогущий сказал, что поначалу они не были уверены, гожусь ли я в герои... хотя, стоп. Почему это сказал именно Всемогущий, а не, скажем, какой-нибудь преподаватель Юэй? Неужели просто потому, что он популярный выпускник, и его попросили записать послания ради фансервиса?

Может, об этом говорится в самом видео, подумал я и снова включил голографическую штуковину. Я с содроганием прослушал чересчур приторное послание, но с утра пораньше, да ещё и будучи готовым, оно показалось не таким ужасным, как вчера. К моему удивлению, запись продолжилась после того момента, на котором я её остановил.

«Добро пожаловать на геройский курс Юэй! Программа номер один по подготовке профессиональных героев в стране! Здесь ты получишь образование мирового уровня как по классическим предметам, так и по искусству героизма, и при всём при этом от целого созвездия про-героев. А ещё, впервые в этом году, от меня лично, ВСЕМОГУЩЕГО! Да-да, всё верно: я тоже буду одним из твоих преподавателей! С нетерпением жду нашей встречи, юноша, так что учись усердно. Увидимся в апреле!»

Что.

Почему Всемогущий, герой номер один в Японии, человек, чей фан-клуб отслеживает каждое его появление от Хоккайдо до Кюсю, вдруг решил осесть в Юэй и преподавать? Уж не из-за меня ли это? Нет, глупости. Если самый могущественный человек в Японии захочет что-то предпринять из-за того, что я украл его причуду, у него найдётся масса способов, не требующих для этого становиться школьным учителем.

«Твоё сочинение о геройской мотивации заставило нас призадуматься», снова крутилось у меня в голове, и я нахмурился. Такое обычно в подобных сообщениях не говорят, верно?

«Онии-чан, что ты там, блин, такого написал?»

Ну, посмотрим... Я утверждал, что общество обкрадывает героев, что как бы, да, вполне себе повод для беспокойства, когда такое пишет будущий герой. Я заметил, что Всемогущий, будь он военачальником, заработал бы больше, чем в роли героя — что тоже не совсем то, что обычно говорит юный идеалист. Я назвал большинство героев одержимыми славой знаменитостями, притом чем сильнее герой, тем сильнее одержимость. А учитывая, что проверять должны были герои — в частности, самый могущественный герой Японии, — это звучит как личное оскорбление. Ну так откуда же мне было знать, что это будет читать Всемогущий! А ещё я...

Я же шутил насчёт того, что можно даровать людям причуды, не так ли?

А причуду Всемогущего гипотетически можно использовать, чтобы передать её кому-то, не так ли?

И детали причуды Всемогущего это секрет, не так ли?

И сразу после того, как я мимоходом намекнул, будто знаю его секрет, я ещё и дал понять, что отчаянно жажду славы и денег... Звучит как раз как то, из-за чего знаменитость с тайнами может впасть в паранойю.

Я что, случайно шантажировал Всемогущего, чтобы меня взяли в Юэй? Что он там сказал: «наши судьи голосовали, давать ли тебе очки и сколько»? Звучит как то, что нетрудно подтасовать, если у тебя по какой-то причине есть на то желание. И на бумаге значилось, что я занял тридцать шестое место. Из скольких?

Почти в панике я схватился за ноутбук и открыл официальную страницу с результатами Юэй. И точно: моё имя в списке на тридцать шестой строчке — ПРИНЯТ. А сразу подо мной, на тридцать седьмом месте был какой-то парень по имени Минору Минета с тридцатью четырьмя очками, на одно меньше, чем у меня. И рядом с его именем стояло: НЕ ПРИНЯТ.

Из сорока учащихся, принятых в этом году, четверо прошли по рекомендациям, а тридцать шесть — по результатам практики. То есть я был на последнем месте. И, возможно, отнял это место у Минору Минеты — у того, кто, вероятно, действительно хотел стать героем. И всё потому, что я шантажировал человека, который спас мне жизнь.

Что было в том сообщении? «Этих поступков было более чем достаточно, чтобы развеять наши сомнения насчёт твоего характера»? Это значит, его всё устраивает, но лишь потому, что я выглядел как тот, кто так сильно хочет стать героем, что готов на всё? То есть, стоит мне перестать изображать рвение, и он поднимет шумиху?

С другой стороны, может, всё в порядке, и он не счёл мои намёки шантажом, а сказал всё это исключительно из-за вполне обоснованного беспокойства по поводу моего дурацкого сочинения. Возможно, существует абсолютно логичное объяснение тому, почему Всемогущий преподаёт в Юэй, и оно никак не связано ни с желанием держать меня под колпаком, ни с проверкой, действительно ли я «достаточно герой», чтобы хранить его секрет. Боже, до чего же я параноик и эгоцентрик.

Как бы то ни было, я решил притворяться героем, пока не выясню всё окончательно. Просто на всякий случай. Перевестись на общеобразовательный курс я всегда успею.

Следующие несколько недель прошли в неприятном тумане двусмысленных поздравлений и озадаченных взглядов. Никто вокруг не понимал, как перестроить свои ожидания от «позорного неудачника» до «парня из топ-0,5% абитуриентов Юэй». Не скрою, видеть их лица было... приятно. Правда, утереть нос Оримото, как я планировал, у меня не вышло: каким-то образом она тоже поступила. Но я всё же получил отличный утешительный приз.

Подростки — народ по натуре завистливый, так что кто-то сопоставил моё давнее и довольно публичное признание Оримото с тем фактом, что мы оба осенью будем учиться в Юэй, и состряпал слух, будто мы некая «предназначенная друг другу пара», поклявшаяся поступить вместе, и прочую чепуху. Я, конечно, слухи отрицал, но вместо того чтобы прямо заявить, что она мне больше не интересна, я почему-то краснел и прятал глаза. И это, по какой-то причине, все сочли подтверждением. Мелочно с моей стороны? Пожалуй. Ладно, это откровенно мелочно. Но до выпуска оставалось всего две недели, а я из-за неё почти год был объектом шуток и сплетен — так что, поразмыслив, особой вины я не почувствовал.

В остальном мой быт почти не изменился. Популярнее я не стал, Оримото в меня волшебным образом не влюбилась (хотя и перешла от тайных презрительных усмешек в коридоре к натянутым улыбкам), и меня по-прежнему в основном оставляли в покое. Поступление в Юэй должно было как-то на всё повлиять, но до конца учёбы оставалось около двух недель, на одной из которых шли выпускные экзамены, от которых меня освободили, так как я уже сдал письменную часть в Юэй — так что, в общем и целом, никто не был настроен заводить новых друзей. Вся та работа, которую я проделал, чтобы доказать полезность своей причуды, принесла мне в средней школе лишь один ощутимый бонус: когда мой обычный напарник по физкультуре прогулял урок, кто-то действительно встал со мной в пару для упражнения, а не оставил неловко пасовать мяч в стенку, как обычно.

Так и закончилась моя средняя школа, оставив меня таким же непопулярным, каким я её и начинал. Как сказала бы Комачи, лучше бы я вложил всё это время и силы в развитие личности. Ну да неважно. Через пару недель я уже буду в Юэй, где, надеюсь, мне не придётся терпеть подростковые драмы и мелочные разборки.

Ха.

Ну да, ну да, ни единого шанса. Но помечтать всё равно приятно.

После той аварии во время моей первой поездки на велосипеде в Юэй, в первый учебный день я выехал с большим запасом времени. На этот раз велосипед был новенький — этакий поздравительный подарок от родителей, на который они, скорее всего, потратили слишком много денег. Лёгкая композитная рама и усиленная трансмиссия, рассчитанная на ездоков со сверхчеловеческой силой. В общем, я чувствовал себя так, словно летел по дороге. Зимой или в плохую погоду я бы, наверное, поехал на поезде, но в такой погожий денёк получасовая поездка была мне совсем не в тягость.

Однако чем ближе я подъезжал к Юэй, тем сильнее нервничал. Я переживал из-за Всемогущего, из-за того, справлюсь ли я с занятиями на геройском курсе, сойдусь ли с одноклассниками. Но больше всего я надеялся, что они, как и на вступительных экзаменах, распределят выпускников одной школы по разным классам, потому что мне очень не хотелось оказаться в одном классе с Оримото Каори.

И вот, подойдя к громадной двери класса 1-А, я глубоко вдохнул, скрестил пальцы и потянул за ручку, мысленно молясь о том, чтобы знакомство с новыми одноклассниками прошло без привкуса школьных слухов и драм. Ответ на мои молитвы был... неоднозначным. Хотя с Оримото я в один класс не попал, зато здесь было подозрительно много знакомых лиц.

— А! Это ты!!!

Первой, кого я заметил, была девушка, которая сейчас кричала и смотрела прямо на меня. У неё были рыжие волосы, собранные в пучок сбоку, искрящиеся бордовые глаза и удивлённая улыбка, которая стала ещё шире, когда я на неё посмотрел. Сам не зная почему, я почувствовал, как начинаю краснеть.

— Блин, ну надо же, сказал бы, что тоже сдаёшь геройский экзамен! Мама бы тебя точно подвезла! Я так виновато себя чувствовала, когда поняла, что ты приехал из Фунабаши на велике, да ещё и после того, как тебя сбила машина!

Я смущённо почесал затылок.

— Э-э, ну... — А-а-а! Красивая девушка со мной разговаривает! Моя жизнь закоренелого одиночки к такому меня не готовила! — Спасибо, что сказала тогда учителям. Это помогло. Правда.

— Ого, чувак, тебя в день экзамена сбила машина, а ты всё равно пошёл его сдавать? — спросил парень с красными, торчащими во все стороны волосами и мускулистым телосложением. — Ну мужик!

— Он прыгнул прямо под несущуюся машину и спас мою собаку, — с энтузиазмом подхватила рыжая. — Ногу тогда сломал и всё такое. Если бы у него не было причуды регенерации... ну, слава богу, что она была! — она снова лучезарно мне улыбнулась. — Мне так жаль, знала бы я, что ты тут будешь, принесла бы шоколадок или печенья... ах! Я же даже имени твоего не узнала!

— Да всё нормально, — сказал я. — Правда. Ты же рассказала учителям ещё до того, как узнала, поступила ты или нет, так что... ты мне ничего не должна.

Внезапно я оказался в центре внимания всего класса, и мне стало от этого крайне не по себе. Вокруг нас с рыжей сгрудилось немало народу, некоторых я узнавал: кажется, во время экзамена я помогал и розовокожей девушке, и блондинке с локонами; наверняка видел там и парня с птичьей головой, и высокого блондина. Но два самых узнаваемых человека в комнате сидели. В последнем ряду сидела длинноволосая красавица в традиционном японском стиле, спасшая меня от Нулевого робота, а во втором ряду от начала, закинув ноги на парту, сидел светловолосый, с колючей причёской урод, которого злодей-псих со слизевой причудой использовал вместе со мной в качестве живого щита.

Да уж, мир тесен, подумал я.

— Хикигая Хачиман, — представился я. — Рад снова встретиться.

— Юигахама Юи, — ответила она. — Я тоже рада.

Это словно прорвало плотину, и на меня обрушился шквал имён: Киришима Эйджиро, Миура Юмико, Хаяма Хаято, Тобе Какеру, Тору Хагакуре, Мина Ашидо... Мне было неловко от осознания, что я забуду их всех через пару минут, но такая популярность была далеко за гранью моего опыта. Удивительно, но некоторые из тех, кого я узнал с экзамена, тоже меня узнали, и после того, как я ответил на неизбежные вопросы в духе: «Регенерация? А я думал, у тебя причуда гиганта! Нет, по-моему, у него была водная?», они, кажется, даже впечатлились универсальностью моей причуды. Это, конечно, ненадолго, но на несколько минут... признаю, было классно.

Естественно, нашёлся тот, кто решил всё испортить.

— Ты сказал, тебя зовут Хикигая, так?

Я обернулся и увидел того самого блондина с колючими волосами. Он гадко ухмыльнулся, и я внутренне напрягся.

— Он самый, — осторожно ответил я. — А ты...

— Бакуго Кацуки, — самодовольно ухмыльнулся он. — Первое место на экзамене. А раз ты Хикигая, значит, ты... на последнем месте.

Серьёзно? Ты специально запомнил, кто занял последнее место, чтобы было кого унизить? И ты помнишь имя последнего в списке, но не лицо парня, которого вместе с тобой захватил злодей? Мне пришлось подавить несколько ответов, которые так и рвались, и в итоге лишь пожал плечами.

— Значит, мне есть куда расти, — сказал я.

— Хмф, — он самодовольно усмехнулся и снова развалился на стуле. — Расти можно и на выход из школы. Сколько там у меня? Очков за злодеев в одиннадцать раз больше, чем у тебя? С такими баллами ты вообще имеешь право называть себя героем?

Высокий блондин... Хаяма? Саяма? Сайтама? Нет, вряд ли, он же не лысый, в общем этот шагнул вперёд, чтобы вмешаться.

— Эй-эй, ребята, спокойно. Давайте без ссор в первый же день, а?

Знаете что? Похер. Хватит изображать паиньку. Я поднял руку, отмахиваясь от Хаямы.

— Всё нормально, — сказал я, и на моём лице сама собой появилась презрительная усмешка. — Эй, Бакуго, кстати о «праве называться героем»... ты всё ещё отжимаешь у детишек карманные деньги в игровом зале Татуина?

— Что... — Бакуго опешил от такого поворота. — Нет! Я больше этой детской херотой не занимаюсь!

— Потому что в резюме будущего про-героя это плохо смотрится, да? — уточнил я, наслаждаясь тем, как эта самодовольная сволочь растерялась. — А не потому, что ты внезапно решил стать лучше.

Класс тут же наполнился знакомым звуком — шёпотом, приглушённым осуждением, гулом социального отторжения. И впервые в жизни он был направлен не в мою сторону!

— Ты обо мне ни хера не знаешь, — процедил Бакуго. — Так что завали хлебало, пока я не разнёс тебя на хуй!

— Ай-ай-ай. Угрозы насилием, очень по-геройски, — протянул я. — Если учесть это и историю мелких правонарушений, то, похоже, больше всего проблем с карьерой профи будет... именно у тебя, да?

Бакуго нахмурился ещё сильнее и уже готов был огрызнуться, как вмешался третий голос.

— Ты не прав!

Мы оба обернулись к дверям и увидели невысокого зеленоволосого паренька, которого я сразу узнал — третий из той «троицы Татуина», тот самый, что думал спасти нас, швырнув в злодея рюкзаком.

— Ка-чан... К-к-кацуки немного... резковат, н-но однажды он точно станет великим героем!

— Заткнись нахер, Деку! Я тебя о помощи не просил! — заорал Бакуго, повернувшись к зеленоволосому с удвоенной злостью.

Пользуясь моментом, пока он отвлёкся на своего приятеля, я прошмыгнул к своему месту и сгрузил рюкзак. Оставить за собой последнее слово в споре куда легче, если просто уйти на середине! Место мне досталось неплохое: предпоследний ряд у стены. Не совсем «место главного героя аниме» у окна, но всяко лучше, чем в центре событий. Неудивительно, что многие, кто до этого смотрел на меня из-за рассказа Юигахамы, всё ещё косились в мою сторону, но теперь уже с ещё большим любопытством. Я неловко поёжился под их взглядами.

Едва я уселся, как спереди раздался суровый голос:

— Если вы пришли сюда пустозвонить, то вам на выход. Это геройский курс.

Класс стих почти мгновенно. Из-за двери в класс впрыгнул человек в спальном мешке, а затем начал из него выбираться... то есть, вернее, стаскивать мешок с плеч.

Это наш учитель? Да он же на бомжа похож! Постепенно все разговоры в классе затихли при виде этой фигуры — высокого, небритого мужика в чёрной одежде и с длинным белым шарфом.

— Вам понадобилось десять секунд, чтобы замолчать, — сказал он с лёгким недовольством на лице. — Первое правило профи: время это ценный ресурс, не тратьте его на пустую болтовню. Я Айдзава Сёта, ваш классный руководитель. Все, переодевайтесь в спортивную форму и на улицу.

— А как же вступительная церемония? Или общее собрание? — спросила девушка с румяными щёчками и каштановыми волосами.

— Пустая трата времени, — ну, это-то все знали, но я впервые видел, чтобы к этой проблеме отнеслись с должной серьёзностью! — Спортивная форма, на улицу, у вас десять минут. Кто опоздает, тот пойдёт домой. Будем проводить тест на оценку причуд.

Тест на оценку причуд, значит? Похоже, новыми причудами для копирования я разживусь раньше, чем рассчитывал.

Одними из моих самых любимых дней в средней школе были те, когда мы сдавали нормативы по физкультуре без причуд. Моя причуда и так была почти бесполезна, так что это был один из немногих шансов посоревноваться с остальными на равных. Я почти всегда катался на велосипеде, поэтому был довольно подтянутым, и нередко занимал верхние строчки рейтингов среди учеников с излучающими и даже трансформирующими причудами — ещё до того, как начал мухлевать на тренировках с помощью Резерва и Регенерации. После этого я почти всегда был первым среди всех, кроме ребят с мутациями, и порой обгонял даже некоторых из них. В общем, мои высокие физические показатели без использования причуды были одной из немногих вещей, которыми я мог по-настоящему гордиться!

Поэтому не стоило удивляться, когда Айдзава-сенсей тут же объявил такие тесты бессмысленными.

— Метание мяча, прыжок в длину с места, бег на 50 метров, кросс на 5 километров, сила хвата, прыжки из стороны в сторону, упражнения на верхнюю часть тела и наклон вперёд из положения сидя. В совокупности это якобы всесторонняя оценка физических способностей. Но у семидесяти-восьмидесяти процентов учеников есть причуда, которая помогает хотя бы в одном из этих тестов. По сути, ради сохранения статус-кво ученики выпускаются из школ, так и не узнав, на что на самом деле способны их тела. Это нелогично.

«А ещё это наверняка дешевле», подумал я, окидывая взглядом безупречно подстриженные газоны и огромное спортплощадку Юэй. И точно: когда Бакуго дали бросить мячик для примера, он со взрывом и криком «СДОХНИ!» отправил его почти на три четверти километра. Этим он наверняка выбил бы окно в здании через дорогу от школы, которую я только что закончил. И нельзя сказать, что знать свою силу без причуды совсем бесполезно... но и мысль Айдзавы я тоже уловил.

Мои одноклассники явно обрадовались возможности наконец-то дать волю своим причудам. Почти сразу раздались смех и восторженные крики о том, как же круто быть героем. И тут... в Айдзаве-сенсее что-то изменилось. Его голос превратился в рычание, сутулая фигура напряглась, будто готовясь к бою, а его сонные глаза приоткрылись ровно настолько, чтобы безжизненный взгляд стал свирепым.

— Давайте-ка проясним. Я вытащил вас с общего собрания не для того, чтобы вы повеселились, играя со своими причудами. Я сделал это потому, что у вас есть всего три года, чтобы стать профи, и для некоторых из вас этого будет мало. Я мог бы прочитать вам долгую и нудную лекцию о том, как важно относиться ко всему серьёзно, но скажу проще: тот, у кого окажется самый низкий средний балл по всем восьми тестам, будет признан пустой тратой времени и отчислен.

— Что, серьёзно? В первый же день? Мы же даже потренироваться не успели! Это несправедливо! — раздался общий гул возмущения, но самый отчётливый голос протеста принадлежал круглощёкой девочке с каштановыми волосами.

— Жизнь тоже несправедлива, — сказал Айдзава. — Аварии... нападения злодеев... землетрясения... всё это может случиться в любой момент, и нет никакой гарантии, что вы будете к этому готовы. Если хотите быть героями, придётся научиться мириться с несправедливостью, потому что наша работа как раз и состоит в том, чтобы делать этот мир чуточку справедливее. Если вы к этому не готовы, если вы не готовы каждый день тратить уйму времени, чтобы подготовиться к следующей атаке, к следующему бедствию, то лучше узнать об этом сейчас, а не тратить ни своё время, ни наше. Эта программа для тех, кто готов превозмогать... Плюс Ультра.

Я тихо размышлял: может, просто сдаться и вылететь? Как, чёрт возьми, я вообще оказался на курсе для чрезвычайно мотивированных детей в Юэй? Куда ни глянь, все улыбаются, разминаются и готовятся пахать больше необходимого ради права пахать ещё больше. Я правда собирался в это ввязываться? И тут я услышал голос, словно издалека:

— Что ж, похоже, тебе не повезло, Последнее Место-сан...

Я обернулся, и на меня скалился Кацуки Бакуго. И я понял: да. Да, я ввяжусь. Более того, я наберу больше баллов, чем этот козёл, в каждом. Чёртовом. Тесте.

Для первого теста Айдзава-сенсей велел нам разбиться по парам согласно номерам парт и пробежать 50-метровку, по двое за раз. Моей напарницей оказалась Яойорозу Момо, довольно серьёзная на вид девушка с большим, торчащим вверх хвостом. Мы были девятнадцатым и двадцатым номерами, так что у нас было время и поболтать, и посмотреть на забеги других.

— Э-э, как ты себя чувствуешь? — немного робко спросила Яойорозу. — Уверен, что хотя бы не будешь последним?

Я фыркнул:

— Как будто он и правда нас отчислит, — сказал я, закатив глаза.

Первыми бежали Миура Юмико и Мина Ашидо — блондинка-лучница и целиком розовая девушка с кислотой. Ашидо оказалась быстрее: она, используя причуду, буквально скользила по дорожке, а Миура, похоже, отталкивалась своими стрелами, чтобы ускориться.

— Ожидаемо. Я знала, что не я одна догадалась, что это уловка, — сказала Яойорозу, обменявшись со мной заговорщицкой улыбкой.

Следом на дорожку вышли девочка-лягушка по имени Асуй Цую и чопорного вида парень по имени Тенья Иида. У обоих, судя по всему, были причуды-мутации, и особого интереса они у меня не вызвали, хотя Иида, казалось, был очень быстрым.

— Но всё же... ты уверен в своих силах? — с любопытством спросила Яойорозу.

Я пожал плечами и кивнул:

— Я, в общем-то, в неплохой форме. Думаю, избегу последнего места даже без причуды.

Следующая пара, Хаяма и Урарака, была разительным контрастом. Хаяма буквально выстрелил со стартовой колодки, вытянув руки вперёд, и вообще не касался земли до самого конца 50-метровки.

— Хм. Причуда полёта? — пробормотал я себе под нос.

За ним Урарака бежала как обычно, хотя, похоже, её сила была как-то связана с предметами, которых она касалась.

— Похоже на то, — кивнула Яойорозу. — Ты говорил, у тебя... причуда ослабленного копирования? Никогда о такой не слышала. Что будет, если, например, скопируешь мою причуду?

Дальше вышли двое парней, Денки Каминари и Эйдзиро Киришима, блондин и рыжий. Причуды для забега они не использовали, но оба выглядели довольно спортивными.

— Я узнаю, что она делает, и получу её в одну сто восьмую от полной силы, — ответил я. — Этого... маловато для большинства причуд, но с некоторыми бывает полезно.

Я прищурился, когда девушка, спасшая меня на вступительном экзамене, встала на старт рядом с высоким парнем с волосами, окрашенными в каштановый цвет. Раз Айдзава-сенсей называл нас по именам, я наконец мог сопоставить имя с красивым личиком. Это была Юкиношита Юкино, а с ней бежал Тобе Какеру. Юкиношита пронеслась мимо него со сверхчеловеческой скоростью, оставляя за собой шлейф снежинок, а он, надрываясь, кричал «бег-бег-бег-бег!», пытаясь не отстать.

Лицо Яойорозу озарилось.

— То есть ты можешь узнавать причуды людей, просто коснувшись их? Это же колоссальное тактическое преимущество! Но насколько подробную информацию ты получаешь? Нет, я знаю! Вот, попробуй скопировать мою!

Серьёзно? Пока следующая пара, высокий человек-мутант по имени Сёдзи Мезо и девушка с длинными мочками ушей по имени Дзиро Кёка, готовились к старту, я протянул руку и коснулся плеча своей соседки по парте.

Ко мне в голову хлынул поток информации.

— Ощущается как... преобразование жировой ткани в... ух, материю любого элемента, нет, любой комбинации элементов, почти любой формы? — я удивлённо приподнял бровь.

Краем глаза я заметил, что Юигахама бежит на удивление быстро. Её спортивная форма развевалась на ветру, пока она обгоняла парня с головой ворона, который был гораздо выше её.

Я снова посмотрел на Яойорозу и застал её со слегка самодовольным видом. Похоже, всем нравится хвастаться своими причудами.

— Я называю её «Созидание», но в целом да, суть такова. А как твоя копия? Сильно уступает оригиналу?

Тем временем по дорожке на ледяной полосе скользил Шото Тодороки, парень с двухцветными волосами. За ним Тору Хагакуре показала обычное время забега — что ж, невидимость в физических тестах не особо-то и поможет. Ещё один довод в копилку того, что его «отчисление» обычная страшилка.

— Она медленнее. Гораздо медленнее, — покачал я головой. — И вообще, чувствуется, что этому нужно долго учиться, разбираться, как именно создавать всякое...

Последняя пара перед нами заняла свои места. Паренька с зелёными волосами звали, кажется, Мидория Идзуку, и какая бы у него ни была причуда, для бега она явно не годилась: он глотал пыль, пока Бакуго на взрывной тяге мчался по дорожке. Получилось, 4,13 секунды, да?

— Тут нужна большая практика, — согласилась Яойорозу и начала закатывать футболку, оголяя живот. Я покраснел и поспешно отвернулся... а потом, как заворожённый, посмотрел снова, когда она принялась извлекать из живота электросамокат. — Ну что, пошли?

Я кивнул и воспользовался слизевой причудой. Задействовав копию Гигантификации, я вырос до пяти метров, а второй слот для копирования оставил пока пустым. Я встал на колодки, сгибаясь как можно ниже.

— Хитро, — сказала Яойорозу, когда мы приготовились. — При таком росте для тебя это всё равно что бежать 20 метров вместо 50.

— Ага, при таком-то росте, — сказал я, и как только прозвучал стартовый свисток, тут же подключил второй конец Слизи к Резерву.

Хоть заряда Гигантификации у меня было куда меньше, чем на вступительном экзамене, их хватило, чтобы мгновенно вырасти до десяти метров. Мои руки и ноги вспыхнули оранжевым светом, и я рванул вперёд. Бег со сверхсилой — штука непростая: пропорционально нужно гораздо меньше усилия, чтобы оторвать ногу от земли для следующего шага, так что если бежать с обычной техникой, то начинаешь скакать, как по Луне, и больше падаешь, чем отталкиваешься. Ключ в том, чтобы наклониться вперёд так сильно, будто вот-вот упадёшь, а потом изо всех сил молотить ногами назад, шаг за шагом, отчаянно догоняя собственный центр тяжести, чтобы не рухнуть. Манёвр сложный, но, к счастью, мне нужно было продержаться всего шагов десять.

Местный рекорд на 50 метров без причуд — 5,59 секунды. Я был не настолько быстр, но обычно добегал до финиша за шесть с половиной. Из них секунды четыре в первой половине уходило на разгон, а оставшиеся две с половиной — на финиш. С причудами же всё было иначе. При моём текущем росте дистанция в масштабе составляла метров десять, а с Резервом, вливающим силу в моё огромное тело, ускорение было мгновенным.

— Две целых двадцать семь сотых секунды! — крикнул Айдзава, и я ухмыльнулся.

Примерно через три четверти секунды мой запас Гигантификации иссяк, и я прямо в воздухе сжался до своих «обычных» пяти метров, что дало мне лишнюю секунду-другую, чтобы сгруппироваться и начать тормозить.

Обернувшись, я увидел, что весь класс смотрит на меня с изумлением.

— Ого, чувак! Да это даже быстрее, чем у Ииды! — выпалил Тобе, для пущего эффекта запуская обе руки в свои длинные каштановые волосы. — Копирование сил и на такое способно?

Его реплика нарушила тишину, и на меня тут же посыпались возгласы со всех сторон:

— О! Прямо как тогда с моей собакой, только теперь ты ещё и большим стал!

— Супер по-мужицки!

— В-вау...

— Неплохо, ква.

Сцена прямо из моих школьных грёз — и я понятия не имел, что делать. Ох, это плохо! Столько дружелюбия и похвалы, я этого не выдержу! Я не рождён быть риадзю! Быстро, нужно сосредоточиться на чём-то понятном. Точно! Злоба! Мелкая злоба!

Я пробормотал пару «спасибо» всем, кто меня хвалил, и посмотрел в сторону Бакуго. Он буравил меня взглядом, будто пытаясь испепелить. Я ухмыльнулся. А потом о-о-очень медленно я поднял руку в его сторону и выставил один палец. Нет, не средний — просто указательный. Но эффект был почти таким же: он скривился, заскрежетал зубами и произвёл пару взрывов в ладонях, словно готовясь меня разорвать. Честно говоря, стало немного не по себе, так что я поскорее повернулся обратно к поздравлявшим. Да, я не привык к похвале, но единственный способ привыкнуть, это слышать её чаще, верно?

— Так, все, — протянул своим унылым голосом Айдзава-сенсэй. — Хватит. Перемещаемся к площадке для прыжков в длину, у нас не весь день в запасе.

Ну вот и конец моей задумке. Пока все побежали к площадке, я не забыл похвалить Яойорозу, которая на своём электросамокате показала очень достойное время — чуть меньше четырёх секунд.

— Слушай, а сколько времени у тебя ушло, чтобы научиться создавать двигатель с помощью своей причуды? — спросил я. — И полностью заряженную батарею?

Яойорозу мило улыбнулась: вон какая довольная, что её старания оценили.

— О, электродвигатели конструктивно довольно просты. С батареями сложнее, но там всего лишь нужно провести нулевую накачку гипергравифлаксной частицы структурой типа хливкого шорька и каралуйнуть виндахабл, — сказала она.

Или что-то в этом роде. Звучало по-японски, но я не понял ни слова. Будь прокляты мои ужасные оценки по естественным наукам!

— Ага, ясно, — соврал я. — А что будешь делать на тесте силы хвата? Гигантские клещи?

Яойорозу покачала головой:

— Механическое преимущество будет ограничено длиной моих рук. Я планировала что-то вроде винтовых тисков с длинным рычагом.

— А, это сработает, — бодро кивнул я, на этот раз почти всё поняв.

Сам же я решил поэкспериментировать с одной из своих новых собранных причуд, которую скопировал у девушки, спасшей меня на вступительном экзамене, будучи уверенным, что мы больше не увидимся. Использовать её причуду прямо у неё на глазах было немного странно, но я пятнадцать лет копировал чужие силы без спроса и останавливаться не собирался. Так что, если кто-то и собирался из-за этого на меня косо смотреть, лучше было сорвать этот пластырь сразу. Да и вариантов получше у меня не было: причуда Смертельных Рук хорошо усиливал общую силу, но не могла сфокусировать всю силу в одной точке, как причуда Юкиношиты «Юки-онна». В любом случае, заряд у меня был накоплен всего десятикратный, так что, хотя температура вокруг меня и упала, когда я сжал динамометр, до снежинок дело не дошло. Зато этого с лихвой хватило, чтобы превзойти того блондинистого гада, который пытался взорвать рукоятку, — и я показал ему знак V, означавший победу... или, может, просто цифру два, когда мы двинулись к прыжкам в длину.

В этом тесте я был уверен куда меньше — из скопированного у меня ничего подходящего не было. Значит, придётся найти, у кого бы скопировать. Пока первые участники прыгали, я отмечал их стратегии: Миура многократно стреляла в землю, чтобы держаться в воздухе; Ашидо прыгала как обычно; Асуй и Иида просто разбегались и прыгали; а Хаяма и Урарака перелетали и парили над песком соответственно. К моему удивлению, закончив свой прыжок, Хаяма подошёл ко мне.

— Эй, Хикигая, — с улыбкой позвал он.

У меня дёрнулась бровь. Чёртов риадзю, прекрати так запросто называть по имени людей, которых едва знаешь! Или научи меня, как это делать!

— Да? Что такое, Хаяма? Что-то нужно?

— Нет-нет, — всё так же улыбаясь, сказал он. — Я просто хотел спросить, не хочешь ли ты скопировать мою причуду для прыжка в длину.

Ого, серьёзно? Моя рука почти сама потянулась к его.

— Ты уверен? — спросил я, остановившись на полпути. — Это всё-таки соревнование.

Непринуждённое, дружелюбное выражение лица Хаямы не дрогнуло.

— За последнее место я не переживаю, — пожал он плечами. — И потом, герои же помогают друг другу, верно? К тому же, если мы здесь, чтобы узнать, на что наши причуды действительно способны, то, я думаю, ты заслуживаешь возможность использовать свою на полную.

Вопреки самому себе, я был тронут. Хоть я и скопировал бы его причуду без разрешения, не подойди он сам; хоть он, скорее всего, был из тех, кто мил со всеми подряд; хоть он подошёл ко мне, вероятно, только из-за ошибочного мнения, которое создала о мне Юигахама — сам факт, что он был добр ко мне... был приятен.

— Тогда, наверное, спасибо, — я закончил прерванное движение и коснулся руки Хаямы, избавляясь от слабой причуды лазания по стенам в пользу его полёта. — Так... ты становишься быстрее и крепче, чем дольше летишь по прямой, но для поворота нужно сбрасывать скорость? — спросил я, пытаясь уложить детали его причуды в голове, прежде чем её использовать.

Хаяма кивнул с очередной улыбкой. Казалось бы, постоянно одно и то же выражение лица должно выглядеть жутковато, но у него, похоже, была целая коллекция добродушных улыбок, которые он умело чередовал, чтобы это не выглядело неестественно.

— Ага, в целом так. Я называю её «Полёт Сокола».

— Ну, моя дробная копия будет больше похожа на «Полёт Додо», но всё равно спасибо, — съязвил я. — Она наверняка поможет.

Хаяма рассмеялся и дружески хлопнул меня по плечу:

— Удачи. Иди, почти твоя очередь.

И правда: Бакуго с помощью взрывов перелетал трёхметровую площадку с песком и приземлялся чуть дальше. Значит, вот планка, которую надо превзойти. На вид, метра четыре, может, четыре с половиной. Я мысленно протестировал свою копию Полёта Сокола, пару раз подпрыгнув на месте. Как и ожидалось, подъёмной силы для взлёта не хватало — максимум, на что я мог рассчитывать, это пологое планирование. Но, пожалуй, и этого хватит.

Мидория снова решил не использовать причуду и показал довольно посредственный результат. Будь угроза отчисления реальной, я бы за него забеспокоился, но, надо полагать, будут и другие тесты, где он сможет себя проявить. А затем настала моя очередь. Честно говоря, я бы, наверное, перепрыгнул трёхметровую площадку и без причуды Хаямы, но Полёт Додо... нет, такая причуда была куда полезнее. «Планирование Грифа», может? В общем, Планирование Грифа добавило достаточно подъёмной силы, чтобы я с комфортом перелетел отметку Бакуго, естественно, ухмыляясь. Приземлившись, я показал ему три пальца, наслаждаясь видом его всё более мрачнеющей гримасы.

С прыжками из стороны в сторону было сложнее: там требовалось делать точные 30-сантиметровые прыжки, быстро меняя направление. Резерв здесь был слишком мощным — меня бы просто швыряло по всей площадке. Я вздохнул. Как бы я ни гордился своей универсальностью и мнимой способностью подобрать причуду под любую задачу, на данный момент я всё ещё был мастером одного трюка.

К счастью, и к несчастью, ни у кого в классе не оказалось причуды, идеально подходящей для этого упражнения. К несчастью: потому что скопировать было не у кого. К счастью: потому что попытки Бакуго перебрасывать себя из стороны в сторону с помощью взрывов были слишком неточными и мало ему помогли. Лучшие результаты, пожалуй, показали Тобе и Юкиношита. Причуда Тобе, судя по всему, была связана с речью, потому что он всё время кричал «прыг-прыг-прыг-прыг», двигаясь из стороны в сторону — не в моём стиле, хотя я был уверен, что позже подберу и его причуду.

На самом деле мне куда больше нравилась причуда Юкиношиты: она скорее направляла тепловую энергию в векторную силу, а не преобразовывала её в мышечную, поэтому ей было довольно легко управлять. (Была ещё Тору, которая сняла форму и просто переставляла кроссовки с линии на линию руками, но если бы я попробовал этот трюк, меня бы арестовали за непристойное поведение.)

Однако моей лучшей ставкой на этот тест было скопировать Тодороки. Он создал две низкие ледяные стенки по бокам, чтобы ноги не выходили за линии. А раз я видел, как он почти мгновенно создавал куда более крупные ледяные конструкции, потому я предполагал, что и с такими маленькими конструкциями я справлюсь, пусть и не так быстро. С этой мыслью я подбежал к нему, как только он закончил.

— Эй, Тодороки-сан. Не против, если я скопирую твою причуду для этого теста?

— Против, — отрезал Тодороки. — Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты вообще никогда не копировал мою причуду.

— Э-э... — протянул я, не зная, как реагировать. — Л... ладно?

— Ты можешь скопировать мою, Хикки!

Я вздрогнул от неожиданности. Юигахама с улыбкой возникла прямо в моём личном пространстве. А ещё, с каких это пор у меня появилось прозвище?

— Я совсем не против! — произнесла она.

Юигахама протянула руку, и, не придумав ничего лучше, я коснулся тыльной стороны её ладони. Хм, сверхсильный телекинез, особенно эффективный для волокнистых материалов, но действующий лишь в нескольких сантиметрах от кожи? Теперь понятно то объятие — ей нужно было, чтобы её тело касалось моей рубашки, чтобы её починить. Когда я отнял пальцы от её руки, Юигахама почему-то выглядела слегка... раздосадованной? Разочарованной? Я правда не мог понять. Она хотела подержаться за руки? Да нет, быть не может. Наверное, просто злилась из-за Тодороки или чего-то в этом роде.

— Э-э, спасибо, Юигахама, это пригодится, — я пока не знал, как именно, но что-нибудь придумаю. Может, в связке с Резервом для одноразовой брони?

— Я... — начал было Тодороки, но осекся, выглядя раздосадованным. — Без обид, Хикигая-сан. Просто... это личное, вот и всё.

Я кивнул в знак согласия и направился к Айдзаве-сенсэю, потому что время вышло. Я не мог поставить ледяные стенки, как хотел, поэтому просто использовал причуду Юкиношиты вместе со своей причудой Горячей Кожей, чтобы дать ей немного дополнительного тепла из воздуха. Хоть это и был не идеальный сценарий, его хватило, чтобы я смог показать четыре пальца всё более мрачнеющему Бакуго.

На броске мяча, очевидно, выделилась Урарака, которая позволила мне скопировать её причуду куда охотнее, чем Тодороки. Хотя она называла её «Невесомость», гравитацию она не совсем обнуляла, а просто заставляла предметы парить. Точный механизм её работы был для меня загадкой — будь я так же силён в науках, как Яойорозу, может, и смог бы объяснить, — но суть была в том, что если Урарака могла «облегчить» до трёх тонн, то я — максимум триста килограммов. И если Урарака делала вещи по-настоящему парящими, то я мог лишь снизить их вес на 10-15%. Но прежде чем я успел понять, насколько это будет полезно, случился ещё один сюрприз: Мидория.

Я, как и почти весь класс, заворожённо наблюдал, как зеленоволосый коротышка получает нагоняй от Айдзавы-сенсея за опасное использование причуды, тот в ответ узнаёт в нём про-героя Сотриголову, а затем, наконец, использует свою силу по-настоящему, в процессе ломая палец... и звуковой барьер. Вместе с криком «УДАР!».

Во мне зародилось подозрение, так что, когда Бакуго закончил орать на друга за то, что тот что-то скрывал (отношения у них были странные, но у меня не было друзей для сравнения, так что кто я такой, чтобы судить?), я, проходя мимо Мидории к кругу для метания, ободряюще похлопал его по плечу. Я коснулся его спортивной формы, так что, если он обвинит меня в копировании, я смогу указать на то, что не касался его кожи. На самом деле мне не нужен контакт с кожей, чтобы копировать причуды, но в моих документах было указано обратное, и эта уловка не раз спасала меня в средней школе. Так что это будет просто ещё одна знакомая ложь среди всех прочих, с которыми я жил.

Как я и ожидал, едва я его коснулся, моя причуда распознала его силу как уже имеющуюся у меня, копировать её было не нужно. У Мидории Идзуку был Резерв. Вопрос лишь в том, откуда? Резерв можно было передать намеренно, поделившись частичкой своего ДНК. Он что, чей-то ученик? Но тогда почему Всемогущий выбрал кого-то настолько хрупкого, кто не может использовать его силу, без всяких героических наклонностей? Всемогущий славился тем, что молчал о своей личной жизни — может, Идзуку любовник Всемогущего? В голове пронеслись пошлые картинки о том, как именно могла произойти передача ДНК. Бр-р, мне срочно нужен мозговой отбеливатель! Быстро, нужно подумать о чём-то чистом и невинном! Почему ничего не приходит в го-о-о-олову!

— Эй, Хикигая. Ты тратишь время, — окликнул Айдзава.

Это вывело меня из ступора, и я, испытывая благодарность за то, что меня отвлекли, тряхнул головой. Сосредоточившись на мяче, я вложил в него причуду Урараки «Невесомость», замахнулся и швырнул так сильно, как только позволяли крохи моего Резерва. Звуковой барьер я не преодолел, как Мидория, но был близок, а с активной Невесомостью я всё же сумел вырвать победу у его броска — и, следовательно, у броска Бакуго. Я попытался поймать его взгляд, чтобы показать ему цифру пять, но всё его внимание было приковано к Мидории.

Честно говоря, моё — тоже. Судя по разговорам вокруг, Урарака и Иида описывали, как видели, что Мидория одним ударом уничтожил Нулевого робота, сломав при этом руку и обе ноги. Но это было на вступительном экзамене, а я был почти уверен, что с тех пор Всемогущий несколько раз появлялся в новостях, сражаясь со злодеями — значит, его причуда всё ещё была при нём. Может, если Резерв можно передать намеренно через ДНК, то его можно передать и ненамеренно? Например... при рождении?

Я посмотрел на зелёные волосы Мидории, вспомнил жёлтые у Всемогущего и задумался, не синие ли волосы у матери Мидории. Это бы многое объяснило: почему Мидория, очевидно, скрывал свою причуду в детстве даже от лучшего друга; почему Всемогущий внезапно осел в Мусутафу и стал преподавать в Юэй. У Всемогущего были враги, которые могли навредить ребёнку, если не могли добраться до него самого, поэтому он держал семью в тайне и ребёнка в безопасности до... хм. Может, до того инцидента в Татуине? Когда его ребёнок пострадал, несмотря на все предосторожности, и не смог Ударом проложить себе путь к спасению? Хронология... вроде бы сходилась.

Тест на верхнюю часть тела (смесь отжиманий и подтягиваний), бег на дистанцию, наклон сидя и пресс пролетели в мгновение ока, пока я размышлял над идеей, что мой одноклассник может быть тайным ребёнком Всемогущего. На каждом испытании я рассеянно использовал наиболее подходящие причуды — в основном Резерв плюс что-то ещё полезное, за исключением наклона, где я скомбинировал причуду укорачивания ног и растягивания рук. В итоге я удивился не меньше остальных, когда оказался на первом месте, а моя соседка по парте Яойорозу — сразу за мной.

Гораздо меньше меня удивило то, что «отчисление» оказалось блефом. Во-первых, мы с Яойорозу это уже обсудили; во-вторых, Мидория был на последнем месте, а Юэй вряд ли бы выгнала возможного ребёнка Всемогущего без очень веской причины. Когда Айдзава-сенсей — Сотриголова — ушёл, оставив нам расплывчатые инструкции забрать нужные бумаги со своих парт, я повернулся к своей «напарнице».

— Как мы и думали, да, Яойорозу?

— Честно говоря, догадаться было нетрудно, — согласилась она. — Кстати, поздравляю с первым местом!

Я неловко пожал плечами:

— Просто было много разных тестов, и мы делали каждое только один раз. Это сыграло мне на руку, вот и всё.

Яойорозу покачала головой:

— Это, конечно, так, но ты ещё и в исключительно хорошей форме. Я видела, что ты использовал какую-то причуду-усилитель, но при дробной силе часть результата это ведь чисто твои способности, верно?

— Да, но я жульничаю, — прямо сказал я. Это было правдой, хотя объяснение, которое я собирался дать, было другим: — Со мускульными и регенеративными причудами, да ещё парой хороших причуд-мутаций, ты тоже могла бы так раскачаться за десять месяцев.

— Десять месяцев? — рявкнул Бакуго. — Я, сука, так и знал, что где-то тебя видел. Тот второй чурбан, которого схватил тот слизневый ублюдок, это был ты!

— Ага, — сказал я, переводя взгляд с него на Мидорию, у которого на лице было такое же ошарашенное узнавание. — Давненько не виделись.

Остальной класс, который и так уже вполуха слушал наш разговор с Яойорозу, теперь откровенно уставился на разворачивающуюся драму.

Бакуго оскалился на моё равнодушие:

— Так какого хера ты не показал все эти трюки, когда на нас напал злодей? Или на вступительном экзамене? Вы что, все здесь так, сука,любите притворяться ебучими слабаками?!

За его спиной Мидория вздрогнул.

Я пожал плечами, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, хотя разговор опасно приблизился к темам, которых мне не хотелось касаться.

— Большинство этих причуд я тогда ещё не скопировал, а на вступительном экзамене у меня, знаешь ли, была та история со сломанной ногой.

Предсказуемо, Юигахама виновато опустила глаза, когда я снова это упомянул.

— Хмф, — буркнул Бакуго и сунул руки в карманы. — Да похер, — с этими словами он повернулся ко мне спиной. — Я тебя понял, Хикигая. Девять из девяти. Теперь смотри в оба, потому что это последний раз, когда я позволяю тебе или кому-то ещё занять первое место.

— Угу. Понял, — к этому моменту я уже намеренно вёл себя равнодушно, просто чтобы его позлить. Скорее всего, это ещё аукнется мне в будущем, но... сейчас мне было наплевать.

Когда он ушёл, ко мне подошёл Мидория, всё ещё прижимая руку к груди и стараясь не двигать сломанным пальцем.

— Э-эм, п-прости, что сразу не узнал, Х-Хикигая-сан! Э-эм, р-рад, что у тебя всё хорошо... Я не очень умею говорить такие вещи, н-но, похоже, ты после того случая решил стать героем, и у тебя получилось, и это классно, и ты был очень крут, и, кстати, ты, по-моему, сильно вырос и накачался, как ты и сказал, так что это тоже, наверное, сыграло роль.

На полпути его речь перешла в какое-то жутковатое бормотание, но суть я уловил.

— Да. Эм-м. Не парься, у меня, это, незапоминающееся лицо. Я... э-э, тоже рад тебя здесь видеть, — неловко закончил я. Боже, ну почему я так ужасен в простых разговорах! — Слушай, эм-м, насчёт твоей причуды...

Он застыл как вкопанный, словно боялся, что я задам «не тот» вопрос, и я его прекрасно понимал.

— Я тоже перебарщивал с силовыми причудами, — сказал я, опуская крошечную деталь, что речь шла ровно о той же самой причуде. — У меня большая часть ущерба проявлялась, когда я начинал двигаться с активированной силой, ну, из-за нагрузки на конечности. Когда тебя подлатают, попробуй лечь, максимально расслабиться и включить её в таком положении. Дай телу привыкнуть, потом начни медленно и осторожно двигаться. Ускоряйся, типа, постепенно, ага?

Лицо Мидории озарила сияющая улыбка.

— А это может сработать! Я попробую! Спасибо, Хикигая-сан!

Проклятье, с такой широкой улыбкой я и правда уловил в нём лёгкое сходство со Всемогущим. Боже, как же неловко.

— Удачи, Мидория-сан, — махнул я ему. — Увидимся завтра.

С этими словами я направился в класс за книгами и бумагами, о которых говорил Айдзава-сенсей, а Мидория пошёл в медкабинет. Когда я вошёл в класс, несколько человек улыбнулись и дружелюбно кивнули мне, другие же смотрели с завистью или вызовом. Используя навыки, отточенные за долгие годы уклонения от травли, я успел собрать свои вещи и выскользнуть из класса до того, как кто-нибудь успел со мной заговорить. И это было хорошо, потому что я чертовски устал.

Мой первый день в Школе Героев был до одури странным.

— Онии~чан, онии~чан!

Как только я вошёл в дом, весь уставший после целого дня физических упражнений и долгой поездки на велосипеде, моя младшая сестрёнка Комачи, как всегда, вихрем налетела на меня; энергии в ней было хоть отбавляй. Честное слово, будто у неё в животе мини-АЭС.

Я наклонился и взъерошил ей волосы.

— Достаточно, знаешь ли, сказать один раз. Или хочешь, чтобы я в ответ тянул: «Имоуто-чан, имоуто-чан»? — пропищал я максимально приторным голоском.

Комачи демонстративно передёрнулась.

— Бр-р-р. Нет! Даже не думай! Слишком жутко!

Я рассмеялся и плюхнулся на диван, с удовольствием утопая в подушках.

— Эй, раз уж стоишь, принеси-ка мне кофе MAX, а?

— Лентяй! — отчитала Комачи, но всё равно сходила за банкой. — Ну? Ну? Как прошёл твой первый день в геройской академии?

— Да так, нормально, — сказал я, с благодарностью принимая банку и залпом осушая её на треть. Я ухмыльнулся. — А у тебя как первый день в средней школе?

— Р-р-р! — зарычала Комачи, топнув ножкой так, что половицы едва дрогнули. — Онии-чан! Не меняй тему! «Нормально» это не ответ! Ты видел каких-нибудь про-героев? Видел Всемогущего? Как там в академии? Ну расскажи-и-и!

— Ладно, ладно уж, — хех, как просто. — Так... ну, для начала, единственный про-герой, которого я сегодня встретил, мой классный руководитель, — я сделал ещё глоток кофе, будто нарочно затягивая. — По идее, нам должны были представить весь преподавательский состав, потом речь директора и всё такое, но наш учитель не захотел, поэтому вместо этого загнал нас на лёгкую атлетику.

— Э-э-э?! Вот ни с того ни с сего? — Комачи вытаращила глаза. Когда я наконец начал рассказывать толком, она уселась рядом, поджав ноги, почти в сэйдза-позе, чтобы быть повыше и смотреть мне прямо в лицо.

Я пожал плечами.

— Похоже, про-героям в Юэй всё дозволено. Он вообще пришёл на урок в спальном мешке!

— Э-Э-Э?! — заорала Комачи, и я прикрыл ухо ладонью. — Да что за чудик?

— Профессиональный герой Сотриголова, как я понял, — сказал я. — У него, кажется, причуда, которая нейтрализует чужие? Не знаю, хотел потом глянуть. По крайней мере, когда он и правда преподаёт, он не такой уж чудик.

— Ну хоть это радует, — саркастично протянула Комачи. Уверен, она этому у меня научилась! Уже не такая восторженная, как минуту назад, она откинулась назад, вытянула ноги и расслабилась на диване. — А одноклассники? Подружился с кем-нибудь? О! О! Там есть милые девочки?

— Хм-м-м... — я уставился в потолок, и перед внутренним взором промелькнули картинки.

Подтянутый, безупречный животик Яойорозу. Юигахама, радостно протягивающая мне руку, чтобы поделиться своей причудой. Юкиношита, холодная и отстранённая, её длинные волосы развеваются, вокруг падают снежинки. Асуй, сгибающаяся на стартовом блоке, её мускулистые ноги, обтянутые формой для физкультуры. Потная футболочка Хагакуре, прилипшая к её невидимой коже, пока она раздевается, чтобы использовать причуду. Локоны Миуры, падающие набок, когда она склоняет голову. Мина...

— Эй, онии-чан, если и дальше будешь корчить такую жуткую рожу, популярным тебе не быть, — ровным голоском сказала Комачи, бесцеремонно выдёргивая меня из грёз. — Вот честно...

— Кхм-кхм-кхм, — откашлялся я, чувствуя, как щёки заливает краска. — Нет-нет, я просто думал!

— Угу, — сухо протянула Комачи. — Как же.

— Не об этом! — соврал я. — Я как раз прикидывал, можно ли считать пару человек друзьями или ещё рано! Оба парня, с которыми я встрял в тот инцидент со злодеем, и девчонка, чью собаку я спас, все в моём классе! Ну странно же!

— Это очень странно! — оживилась Комачи. — И? Они хорошие?

Я презрительно фыркнул.

— Один из парней козёл. А двое других... — тайный сын Всемогущего и девушка, которая постоянно вводит меня в заблуждение, — в общем, остальные двое вроде нормальные. А ты что? Как у тебя прошёл первый день, только теперь по-честному?

— О! Мой классный — господин Сагимура, он тебя помнит и сказал, что рад, что со мной, мол, будет не так много проблем, но потом вспомнил, что ты поступил в Юэй, немного сдал назад и добавил, что рад, что ты повзрослел. Это было уморительно. А моя подруга Кайри — помнишь Кайри? — она в этом году со мной в классе, и это классно, потому что я боялась, что никого не буду знать, ведь все из разных начальных школ. А ещё я познакомилась с Ами, она очень милая, и у неё причуда типа компьютерная, и я такая: «Вау, суперполезно!» А потом мы пошли на линейку, и президент студсовета выступала с речью, и она показалась такой классной, прямо как старшая сестра, онее-сан, понимаешь? И я, наверное, попробую в этом году попасть в студсовет, а потом нам ещё...

Я просто откинулся на спинку и расслабился, позволяя её болтовне заполнить пустой дом. Время от времени я мычал «угу» или «м-м», чтобы она знала, что я слушаю, но когда Комачи по-настоящему разойдётся, вставить слово бывает трудно.

Я устал. Ноги гудели. Родители предлагали оплатить квартиру поближе к Юэй, но я отказался. Меня и так уже грызла совесть, что теперь буду возвращаться поздно: геройский курс забирал не только обычные дневные занятия, но и всё время, которое у нормальных учеников уходило бы на кружки. Оставлять Комачи одну в этом слишком большом доме... не уверен, что она бы меня простила. Хорошо ещё, что она наконец в средней школе и может найти себе кружки по душе, так что мне придётся оставлять её одну только на время моей поездки домой. Поймав естественную паузу в этом разговоре-монологе, я кашлянул.

— Слушай, у нас есть всё для карри?

— А! Да-да-да! Ты лучший онии-сан на свете! Если чего-то не хватает, я сбегаю в магаз!

Такова уж жизнь, когда у твоей младшей сестрёнки обострённые причудой чувства и скопированная тобой причуда-трансформация «Нос Ищейки», которая помогает хоть как-то за ней поспевать: время от времени мне приходится готовить что-нибудь, что прямо-таки угождает её усиленным вкусовым рецепторам.

Кто знает, когда у меня ещё будут на это силы и время?

Так мы и поужинали. Убрали со стола и вместе помыли посуду. Потом около часа смотрели по телеку какую-то унылую комедию. Родители вернулись как раз вовремя, чтобы минут десять расспросить нас о прошедшем дне и пожелать спокойной ночи, когда мы расходились по комнатам. А я сел накапливать резервы причуд.

Скрестив ноги в позе лотоса на кровати и положив ладони на колени, я вызвал свою причуду Слизь. Одним её «концом» я коснулся Гигантизма, другим скопировал Резерв — и изо всех сил сосредоточился на том, чтобы не использовать ни то, ни другое. Помогало то, что я был в помещении: Гигантизм не активируется, если вокруг недостаточно свободного места, так что было чуть легче сосредоточиться на закачке энергии в Резерв, а не на её расходе. Очень медленно я начал ощущать, как энергия складируется: Гигантизм накапливал «ростовую причудность» в Слизь, а Резерв создавал внутри Слизи всё больше места, чтобы Гигантизм мог его заполнить. Стоило перестать копировать Гигантизм или Резерв, как ростовой «заряд» оказывался заперт в Слизи и оставался там, пока я снова не соберу нужную комбинацию причуд, которая позволит энергии вырваться в тело и даст мне опустошить «накопленный резерв».

Но само зарядка причуд была настоящей пыткой скукой. Никакого тебе телевизора, никакой книжки, никакой физической активности — только сиди, скрестив ноги. Даже позу приходилось просчитывать: стоит на миг оступиться и задействовать силовую часть Резерва — и, раз уж стопы зажаты под ногами, меня скорее опрокинет набок, чем запульнёт в потолок. Раньше я делал это лёжа на спине, но процесс такой нудный, что стоило устроиться хоть чуть-чуть удобнее, и я вырубался. Так что теперь я практикую монашескую дичь из какого-нибудь дешёвого аниме. Ну серьёзно, медитацию показывают только для экономии на анимации! Это же буквально сидение на месте! Проклятье, надо срочно в этом прокачиваться, пока моя жизнь не превратилась в набор статичных кадров под посредственный саундтрек! Хотя бы довести до автоматизма, чтобы можно было читать или телек смотреть, ну пожалуйста!

Хуже того, процесс был очень медленным. Примерно час уходил на то, чтобы зарядить причуду до 10%. С 10% до 20% — ещё два часа, с 20% до 30% — ещё три, с 30% до 40% — ещё пять, и так далее. Будто чем больше я накапливаю, тем больше силы нужно, чтобы создать дополнительное «хранилище», и тем меньше остаётся на то, чтобы это хранилище заполнить. Предела я пока не нашёл, даже подтвердил, что можно уйти за 100%, но с практической точки зрения гораздо выгоднее зарядить кучу причуд до 10%, чем одну — до 20-25%. Я дотянул Гигантизм, Юки-онну, Планирование Грифа и Смертельные Руки до 10%, прежде чем окончательно вымотался.

Так что после двадцати километров на велосипеде до академии, тестов на физподготовку, целой кучи неприятных откровений, обратной дороги, ужина и пары часов практики с причудами я завалился спать около часа ночи. С огромным облегчением я переключился с накопления на отбор из Резерва и активировал «Глубокий сон: Версия Резерв».

А примерно в пять утра я проснулся, часок помедитировал, чтобы снова зарядить Глубокий сон до 10%, и уже по-настоящему встал, чтобы начать день. Слава богу и/или Будде за... как её там? Нанисаки-сан? В общем, за кого угодно, потому что иначе, без её причуды, я понятия не имею, как бы тянул весь этот геройский дурдом.

Мысленно я молился, чтобы сегодняшний день оказался не таким напряжённым, как вчерашний.

Тут я обломился.

Утро прошло на удивление спокойно: обычные уроки, разве что преподавали их до неприличия знаменитые личности. А после обеда в класс вошёл сам Всемогущий, хотя точнее он «ВОШЁЛ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ... КАК ОБЫЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК!». Ну, по крайней мере, так он сказал. Лично я, проходя через двери, не устраиваю из этого целое представление, но, может, это только я такой.

И всё же, несмотря на тревогу и чувство вины из-за скопированной причуды, даже у меня внутри что-то ёкнуло от восторга и трепета, когда Всемогущий прошагал к доске. Да, я знал, что репутацию героев аккуратно «лепят» целые команды пиарщиков. Да, я подозревал, что в Юэй он устроился ради своего внебрачного сына. Но отрицать было невозможно: его присутствие было абсолютным. В наши дни Всемогущий — такая же данность, как погода: просто знаешь, что где-то он есть, а в новости попадают только самые громкие его разборки. Но когда мы росли? В те плохие старые времена, когда в детском саду каждый месяц проводили учебные эвакуации, а родители изо всех сил старались не подпускать нас к новостям? Что ж, не зря его прозвали Символом Мира: до его дебюта нынешнего мира просто не существовало.

Он человек, который кулаками выковал целую эпоху. И теперь он собирался учить нас быть героями.

Надо бы отправить маме Мидории подарочную корзинку.

— Не Время Медлить! — провозгласил Всемогущий. — Сегодняшнее задание: вот! Испытание битвой! — с этими словами он поднял... какую-то карточку? С надписью «БИТВА»? На случай, если кто-то не расслышал его зычный голос? Они все, про-герои, такие странные? — И для этого вам нужны вот это!

С писком Всемогущий нажал на пульт. Одна за другой из стен класса начали выезжать хайтек-шкафчики. И правда, зачем тратить время на дорогу до раздевалки, если можно встроить всё прямо в аудиторию?

— В соответствии с реестром причуд и особыми заявками, которые вы заполняли перед поступлением, — продолжил Всемогущий, и стук останавливающихся шкафчиков ритмично подчёркивал его речь, — Это... Ваши Геройские Костюмы!

Уф. Одна только форма «Заявки на героический костюм» всколыхнула у меня кучу старых тёмных воспоминаний, которым лучше бы никогда не видеть света. Воспоминаний о... косплее. Глубоко, глубоко постыдном косплее. Герой-Волшебник, обращающий злодеев в пепел одним взмахом волшебной палочки — Тёмный Маг! (На самом деле: я в отцовском плаще, висящем на мне мешком, с пластиковой игрушечной палочкой.) Герой-Самурай, рассекающий врагов пополам, не запачкав одежды ни каплей крови — Самурай-Мен! (На самом деле: я в праздничной юкате, с шарфом на лице и метлой вместо меча.) Герой-Мускул, мастер 108 боевых стилей, каждый из которых проламывает грудную клетку с одного удара — ГАТС! (На самом деле: я по пояс голый, с нарисованными на груди цифрами, корчащий нелепые позы перед зеркалом.) Сколько мне было тогда, спросите? Во имя жалких ошмётков моей чести этот вопрос останется без ответа.

Короче говоря, все мои старые идеи для косплея оказались абсолютно бесполезны для геройского костюма. А поскольку, как любит напоминать сестра, вкуса у меня ноль, в конце концов я просто перечислил практические требования и оставил всё на усмотрение компании поддержки. Костюм не должен быть слишком свободным — причуда Леди Горы ключевая в моём боевом стиле, и всё, что далеко от кожи, будет просто разорвано в клочья. Ничего не должно стеснять кисти и предплечья — иначе помешает превращать руки в водомёты с накопленной в Резерве причудой Гидранта. Нужна по возможности прочная, амортизирующая обувь,ведь я много времени провожу со сверхсилой, и в идеале какой-то способ носить с собой предметы, если они смогут придумать, как это сделать, чтобы ничего не порвалось при смене роста. Всё остальное я оставил пустым. Короче говоря, я понятия не имел, как будет выглядеть мой костюм, пока не переоденусь.

Раздевалки примыкали к аудитории, что было огромным расточительством по сравнению с обычной школьной раздевалкой, но зато обеспечивало «быстрое развёртывание», то есть не надо было тащиться до спортзала. Вдобавок это означало, что, чтобы попасть куда-то ещё, нам придётся идти по коридорам уже в костюмах. Я очень надеялся, что мой не окажется полным позорищем. Скрестив пальцы, я вскрыл пакет от компании поддержки... и был приятно удивлён.

Основой костюма был чёрный нательный костюм до локтей и колен; как я и просил, предплечья оставались открытыми. На коленях чёрный цвет переходил в белый, создавая иллюзию сапог. По внешней стороне ног шли толстые белые полосы до тонкой серой ленты на талии, а дальше по бокам крупными белыми цифрами был набит номер 108 — настолько большими, что спереди виднелись верхушки цифр, а со спины — их основания. Единица приходилась примерно на середину груди, ноль — на низ рёбер, восьмёрка — на середину пресса, который отчётливо проступал сквозь обтягивающую ткань. От локтей к широкому серому вороту на плечах тоже тянулись белые линии, а сам ворот поднимался вверх и закрывал рот и нос — почти как если бы я носил серый шарф. Завершал образ широкий, отстёгивающийся серый плащ: при «обычном» росте с причудой Леди Горы он превращался в укороченную накидку, при большем увеличении — в совсем короткий плащ-пелерину, а если я раздувался слишком сильно — просто отстёгивался. В приложенной записке от компании поддержки отмечалось, что материал устойчив к жаре, холоду и порезам, что поможет защитить тело в обычном размере, а во внутренней подкладке были карманы для вспомогательных предметов, раз уж ремень носить нельзя.

Выглядело всё очень здорово, но была одна проблема. Когда я поднял плащ, на пол выпал конверт, из которого выскользнули три до дрожи знакомые фотографии. Дрожащей рукой я подобрал их и прочитал приложенную записку: «Мы получили письмо от Ваших родителей, в котором сообщалось, что Вы забыли вложить эти фотографии в запечатанный пакет. Они любезно прислали их отдельным письмом. Пожалуйста, передайте им нашу благодарность. Однако просим в дальнейшем отправлять материалы в установленной форме, чтобы облегчить хранение информации. И, конечно же, нам не хотелось бы лишать кого-то оригинальных семейных фотографий».

У меня дёрнулся глаз. Почему я их не убрал? Пылая до самых ушей, я натянул повыше шарф-маску и в панике огляделся; только бы никто не заметил. Большинство одноклассников были заняты своими костюмами, но у соседнего шкафчика стоял шестирукий Сёдзи Мезо; его ладони временно превратились в глаза, чтобы разглядывать чужие наряды. Одна такая ладонь-глаз поплыла, словно воск, и сменилась ладонью-ртом; её уголки поползли вверх, будто он сдерживал смешок.

— Не переживай, Хикигая-сан, — прошептал он. — Все мы когда-то были детьми. Я понимаю.

— А-а, — промямлил я, желая провалиться сквозь землю, и сунул снимки в один из «карманов волшебника» на подкладке плаща. — Увидимся внизу, — выдавил я и выскочил из комнаты, пока мои щёки не воспламенились.

Смотри на это с хорошей стороны, говорил я себе, может, на боевой тренировке случится несчастный случай со смертельным исходом, и мой противник избавит меня от мучений.

Путь до Тренировочного Полигона Бета был недолгим, и, проходя по коридорам, я вдруг понял, что они мне знакомы. И разумеется: Всемогущий отправил нас в один из разрушенных городков, которые использовали на вступительных экзаменах. Большинство учеников 1-А уже собрались; все оживлённо болтали и разглядывали костюмы друг друга. У парней костюмы варьировались от замысловатых, вроде рыцарской брони Ииды Теньи или «ходячей оружейной стойки» Тобе Какэру, до почти повседневных, как у Каминари Денки или кожаный бомбер, жёлтый шарф и коричневый авиаторский шлем у Хаямы Хаято. Какой-то общей темы не прослеживалось.

У костюмов девушек, напротив, было больше общего. Примерно треть выбрали нательные костюмы: Урарака, Асуй и Юигахама были в обтягивающих костюмах розового космонавта, зелёного водолаза и вишнёво-красного мотогонщика соответственно. Ещё треть отыгрывали разные эпохи: Ашидо вернула диско в леотарде с принтом тай-дай, Юкиношита надела небесно-голубое кимоно с чуть более тёмным оби в духе эпохи Эдо, а Миура выбрала стилизацию под средневековую европейскую охотницу — зелёный лесной наряд под оранжевым плащом. Остальные просто выбрали то, что хорошо сочеталось с их причудами: Дзиро с ботинками-динамиками, Яойорозу с обилием открытой кожи, а Хагакуре — и вовсе без одежды.

— Яхелло, Хикки! — восторженно помахала мне Юигахама. — Костюм у тебя классный! Сам придумал?

Вроде того, но лучше об этом никогда не вспоминать.

— Э-э, в основном компания поддержки, — сказал я, почёсывая щёку под маской. — Твой, — чуть сжимает тебя в груди, — очень выразительный. Это то, чего ты хотела?

— Угу! — у её шлема был прозрачный лицевой щиток, так что её широкую улыбку было отлично видно. — Если бы мне надо было защищать голову причудой, пришлось бы стричься очень коротко, чтобы ткань плотно прилегала к коже. Так что я выбрала шлем. А раз моя причуда работает лучше, чем ближе ткань, то безопаснее всего обтягивающий костюм. Мне оставалось только выбрать тему.

Вблизи я заметил на её груди эмблему — скрещённые иглы, где центр «икса» подчёркивал её достоинства. На бёдрах и плечах были катушки, с которых тянулись длинные ленты сверхпрочной нити. И ещё было кое-что интересное в её белых сапогах и перчатках: её икры и предплечья выглядели так, будто их не покрывала сплошная ткань, а туго обматывали бинты.

— Ты много шьёшь? — спросил я из любопытства.

Смущённо, она завела руку за голову.

— Э-хе-хе... на самом деле не особо, я просто жульничаю и с помощью причуды заставляю ткань делать то, что нужно. Но если это считать шитьём, то да, наверное, немного шью.

Пока мы болтали, подтянулись и остальные. Последним пришёл Мидория в довольно нелепом самодельном костюме кролика. Он целеустремлённо направился ко мне, явно желая что-то сказать, но его перехватила Урарака, а затем Всемогущий начал урок.

— Итак, раз все в сборе. Начнём!

— Сенсей, это, похоже, тот же городской полигон, что был на вступительных. Мы будем отрабатывать манёвры в городских условиях? — голос Ииды из-за шлема звучал немного глухо, но его привычная напыщенность пробивалась отлично.

Всемогущий медленно покачал головой:

— Нет, сегодня мы переходим ко второму этапу. Боевая Тренировка В Помещении! Статистически вы чаще столкнётесь со злодеем на улице, но самые коварные и отъявленные из них чаще всего скрываются в помещениях. Часто они под домашним арестом, или сидели в тюрьме и пытаются сбежать. Те, кто подолгу остаются незамеченными героями, нередко ведут свои нелегальные делишки вдали от посторонних глаз или в логовах, укреплённых от обнаружения и вторжения. Запомните! Сражаться со злодеями в помещении опасно, но иногда у вас нет выбора!

Эх. Очередное напоминание, что нас теоретически готовят рисковать жизнью ради заработка. К счастью, маска скрыла мою гримасу отвращения, которая могла появиться на моём лице.

— А сейчас вы разделитесь на команды Злодеев и Героев и сразитесь в боях два на два в помещении!

Сразу же посыпались вопросы: почему без тренировки, как победить, как делиться. Но я почти не слышал ни их, ни ответы. Я был слишком занят, повторяя про себя: «Только не с Бакуго, только не против Бакуго, только без Бакуго, только без Бакуго...», чтобы обращать внимание.

Когда команды выбрали по жребию и я оказался в команде J с Киришимой, я с тяжёлым вздохом выдохнул.

— Отлично, мужик, я аж воспылал! — крикнул он, подходя ко мне.

Как вообще отвечать таким людям? Попытаться изобразить ответный энтузиазм? Что-то сказать? Не придумав ничего лучше, я просто молча кивнул, что он, кажется, воспринял хорошо.

— Ты тоже, да? Блин, это будет круто!

Вот. Справился. Теперь оставалось волноваться только о том, с кем нам придётся драться.

Команда А казалась не такой уж страшной; если Урарака заставит меня парить, я, вероятно, всё равно смогу долететь до стены или чего-то, от чего можно оттолкнуться, а Мидория казался слишком добрым парнем, чтобы размазывать меня по всем поверхностям своей чудовищной силой, так что с ним, наверное, тоже можно было драться.

В команде B были Тодороки и Мезо, один из которых параноидально боялся, что я скопирую его причуду, а другой знал о моём тёмном прошлом. Нет, спасибо, обойдёмся.

Тобе и Яойорозу были вместе в команде C, и я пожелал удачи тем несчастным, кому выпадет сражаться с этой кошмарной комбинацией.

Бакуго, которого я хотел избежать больше всего, был в команде D с Иидой — они тоже были бы сложной командой. Ашидо и Миура в команде E могли составить довольно неприятную связку, где одна выступала бы в роли зональной защиты, а другая атаковала из-за неё; надеюсь, если мы с Киришимой попадёмся против них, то будем Злодеями, а не Героями.

И так далее. Одну за другой я рассмотрел все команды и пришёл к выводу, что... я вообще не хотел бы драться ни с одной из них, если это возможно. Юигахама и Юкиношита с их объединённой силой, Каминари и Дзиро с их атаками по площади, Асуй и Токоями как сверхсильные и мобильные борцы, Хагакуре и Хаяма, чья манёвренность и непредсказуемость были на высшем уровне — у всех были свои сильные стороны, которые делали их очень сложными противниками. По-настоящему лёгким боем выглядела только команда А.

Так что, естественно, именно их первыми и исключили из пула наших потенциальных противников. Первый бой: команда А против команды D, Урарака и Мидория как герои против Ииды и Бакуго как злодеев. Злодеям дали пятнадцать минут на подготовку, которые Иида и Бакуго использовали для разведки местности и поиска хорошего места для бомбы, а героям дали пятнадцать минут на обсуждение стратегии.

В командном центре мы могли видеть наших одноклассников, но не слышать их, поэтому нам оставалось только строить гипотезы об их планах и стратегиях без какой-либо информации от них. При этом никто из нас не был особо уверен в шансах команды А. Ненадёжная причуда Мидории была огромным недостатком, и какой бы полезной ни казалась причуда Урараки, ей было бы трудно справиться с Бакуго или Иидой в одиночку, не говоря уже о них обоих одновременно. Общее мнение было таково, что команда D победит, и никто особо с этим не спорил.

А потом Мидория сорвал засаду Бакуго, швырнув его на землю, даже не используя причуду, крикнул что-то, чего мы не услышали, и засветился зелёными искрами.

— Мидория-сёнен! — рявкнул Всемогущий. — Твоя причуда слишком сильна, чтобы использовать её напрямую против Бакуго-сёнена! — Всемогущий на секунду замолчал, когда мы все увидели, как на камере задвигались губы Мидории. — Что ж, если это всего пять процентов, я разрешаю, но будь осторожен, не бей по уязвимым местам!

Не спать каждую ночь, накапливая причуды, было скучно, но это давало мне много времени для размышлений. О проступках, которые я совершил, о доверии, которое я предал, и обо всей той лжи, которую мне предстояло сказать. А нет лжи эффективнее той, что ты говоришь без спроса, прежде чем тебя успеют прижать к стенке.

— Он догадался, — сказал я с ноткой удивлённого удовлетворения в голосе, которая была лишь наполовину фальшивой. — А я всё думал, догадается ли.

Как и ожидалось, на меня тут же уставилось несколько пар глаз, которые метались между мной и экраном, где Бакуго с опаской поднимался на ноги. Первой, на удивление, заговорила Юкиношита, с которой я, кажется, не разговаривал с того краткого момента на вступительном экзамене.

— Похоже, ты что-то знаешь, Хикигая-сан. Ты смог дать ему совет, потому что скопировал его причуду вчера?

— Нет, — соврал я, — я смог дать ему совет, потому что скопировал его причуду десять месяцев назад, и моя причуда «сказала» мне, что он беспричудный.

На мониторах Мидория с невероятной скоростью рванул к Бакуго, похоже, намереваясь нанести удар кулаком, но из-за своей нескоординированности со сверхсилой смог превратить это только в таран. Они столкнулись в воздухе, и клинч закончился, когда Бакуго ударил ладонью Мидории в рёбра, отбросив их к противоположным стенам коридора. Я, однако, смотрел не на экраны, а на плечи Всемогущего, которые незаметно напряглись, когда я, возможно, подобрался слишком близко к секретам, о которых лучше не говорить.

— Похоже, я ошибся, — сказал я, как раз когда Всемогущий открыл рот, прерывая то, что, я был уверен, должно было стать указанием молчать и смотреть на мониторы.

— Похоже, — сказала Юкиношита. Бакуго и Мидория поднялись на ноги, оба были помятые после столкновения. На груди Мидории был большой ожог, а у Бакуго шла кровь из носа. — Так как это связано с тем, что ты смог помочь Мидории-сан?

Техника Мидории ослабла, когда его концентрация нарушилась, но, отчаянно отползая от Бакуго, он наконец-то получил достаточное расстояние, чтобы снова засветиться зелёным, после чего развернулся и снова бросился на своего друга.

— В общем, единственное, что я мог придумать, это... ну, представьте Мидорию как кастрюлю с водой, а его причуду — как огонь на плите.

Пока они снова сближались, Мидория начал отскакивать от стен и потолка, уклоняясь от взрывов Бакуго, а Бакуго использовал свои взрывы для создания дымовых завес и маневрирования от прямолинейных атак Мидории.

— От комнатной температуры до девяноста девяти градусов вода — это просто вода, и ничего особенного не происходит. А потом вдруг вода закипает, крышка кастрюли начинает дребезжать, вода выплёскивается на плиту. У Мидории ломаются кости.

Это было, как я знал, объяснение, которое было абсолютно неверным во всех деталях. Но у Всемогущего, как известно, была «некопируемая» причуда, и если я скажу, что моё мнение о причуде его сына — что она копируемая, но бесполезная, то, как я наделяся, он, вероятно, будет доволен, если такое ошибочное впечатление останется.

— Короче, я пришёл к выводу, что у меня сложилось впечатление, будто он беспричудный, потому что я пытался вскипятить кастрюлю воды спичкой.

И в самом деле, Всемогущий молчал, сосредоточившись на битве между Мидорией и Бакуго. Наконец, агрессивный блондин совершил ошибку, повторив тот же правый хук, из-за которого его бросили на спину в начале боя. На этот раз, вместо того чтобы схватить его для броска, Мидория увернулся и позволил Бакуго просунуть руку в полосу захватной ленты, а затем, используя сверхскорость и силу, которые давал Резерв, умудрился обмотать её вокруг остального тела Бакуго до того, как тот успел среагировать.

— ЗЛОДЕЙ ЗАХВАЧЕН! — крикнул Всемогущий в микрофон, видимо, не волнуясь о том, что может раскрыть тактическую информацию Ииде или Урараке. — Сдавайтесь, Бакуго-сёнен!

Бакуго зарычал на камеру, слегка дёрнувшись в ленте, и наконец рухнул в коридоре. На камере мы видели, как Мидория остановился, чтобы сказать несколько слов Бакуго, хотя, естественно, никто из нас не слышал, что именно, прежде чем, наконец, прихрамывая, тот пошёл дальше по коридору, направляясь на верхний этаж здания, где Урарака, видимо, сумела найти бомбу. Рядом со мной Киришима тихонько присвистнул.

— Ну ты даёшь, Хикигая-кун! Что за совет такой ты дал Мидории? Он разделался с Бакуго как нефиг делать! И у тебя случаем не будет такого же совета для меня?

— А разве не очевидно? — сказал я, изображая безразличие. — Если вода кипит и крышка дребезжит... нужно просто немного приоткрыть крышку, чтобы сбросить давление. Скажем... на пять процентов, верно, Всемогущий-сенсей?

— А-ха-ха! — рассмеялся Всемогущий, который, казалось, был очень доволен всей ситуацией. — Не думаю, что даже сам Мидория-сёнен ещё понимает, как работает его причуда, но это, безусловно, очень интересный анализ, Хикигая-сёнен! В любом случае, что бы ты ему ни сказал, это определённо помогло!

Наверное, я должен был гордиться тем, что снова успешно обманул Всемогущего, придумав правдоподобное объяснение причуды Мидории, но в основном меня просто выворачивало. Что ж, сколько бы я ни был обязан Всемогущему за спасение моей жизни и за те преимущества, которые давала мне его украденная причуда, меньшее, что я мог сделать, это помочь ему прикрыть своего внебрачного сына. Вдруг я заметил, что все вокруг смотрят на меня с восхищением и завистью, и чувство неправильности мигом удвоилось. Мне нужно было что-то сделать, чтобы разговор не шёл о Мидории или обо мне. Не придумав ничего лучше, я ткнул Киришиму. Отвердение, да? Я был готов сказать, что ничего не могу для него сделать, чтобы отвлечь от себя внимание, но на самом деле...

— Твоя причуда становится сильнее, чем больше ты её используешь, верно?

— Да, мужик! Чувак, ты это сразу понял, да? Это так круто! — сказал Киришима, его глаза... сверкали? Нет, горели мужицкой энергией.

Я пожал плечами.

— Часть того, что делает твоя причуда, это оставляет в коже отложения для последующей реактивации. Но она делает это неравномерно, поэтому ты и становишься таким бугристым. Не знаю, сработает ли, но... может, попробуешь упражнения на упрочнение тела, пока твоя кожа не трансформирована, чтобы отвердение распределилось более равномерно?

— Как в тех фильмах про боевые искусства, где тебя бьют палками, пока не привыкнешь? — спросил Киришима. — Это охренеть как по-мужски! Я такое точняк попробую.

— Кхм! — кашлянул Всемогущий. — Я ценю ваш энтузиазм, молодые люди, но, возможно, этот разговор лучше отложить на потом!

Мы замолчали. На мониторах Мидория наконец догнал Урараку, и теперь они вдвоём противостояли Ииде Тенье. Его скорость была даже выше, чем у Мидории, но Мидория мог использовать угрозу прикосновения к бомбе, чтобы давить на него, а Урарака могла служить ещё одним отвлекающим фактором. Тенья несколько раз физически уносил бомбу от Героев, но в итоге Мидория смог загнать его в угол, заставив вступить в ближний бой. Урарака пролетела над головами обоих и тем самым обеспечила победу Героям.

— ГЕРОИ ПОБЕЖДАЮТ! — воскликнул Всемогущий и повернулся ко всем нам. — Я пойду заберу наших участников и приведу их сюда для разбора полётов, — сказал Всемогущий, эффектно взмахнув плащом, и повернулся к двери. С последним выкриком «Ждите здесь!» он выскочил за дверь.

После ухода Всемогущего начался общий гул, все обсуждали матч, пока Яойорозу не задала вопрос, который привлёк всеобщее внимание.

— Вместо кастрюли с водой... не то чтобы метафора Хикигаи-сан была плохой, но, учитывая мощность причуды Мидории, она мне больше напоминает ядерный реактор.

Я приподнял бровь.

— В каком смысле? Только по уровню мощности, или в ядерных реакторах есть что-то ещё особенное?

— Критическая масса, — сказала Яойорозу. — Огонь нагревает равномерно, а тело состоит из клеток, точно так же, как делящееся вещество — из атомов. Если бы у Мидории была причуда-мутация, которая работала бы по одной клетке, но ускоряла мутацию соседних, то могла бы возникнуть ситуация, когда, пока гаруспик не компенсируют достаточно флогистона... ну, это немного неточно, но вы понимаете, о чём я... — я остолбенел от мысли, что Яойорозу считает это понятным, пока она продолжала «объяснять» ещё несколько минут, — ...так что, понимаете, клетки в его теле были бы как цепь Маркова, переходящая на другой аттрактор Монте-Карло и затем внезапно преобразующая все клетки в его теле разом!

Большинство из нас смотрели на Яойорозу со смесью непонимания и оцепенения, хотя Юкиношита и Тодороки, казалось, почти поняли. Когда мы все уставились на неё, Яойорозу покраснела.

— В этом нет ничего особенного, — сказала она, неловко обхватив себя руками. — Просто как только мои родители поняли, что моя причуда может создавать делящиеся материалы, они позаботились о том, чтобы я знала достаточно ядерной физики, чтобы понимать, почему такое делать не следует.

К счастью, Всемогущий вернулся с Ураракой и Иидой как раз вовремя, чтобы отвлечь нас от того факта, что Яойорозу потенциально была ходячим тактическим ядерным оружием. Мидорию и Бакуго отправили в медпункт, хотя на этот раз с переломами был Бакуго (всего лишь ребро, заверил нас Всемогущий). В глубине души я почувствовал облегчение — я был совершенно не в настроении иметь дело с благодарностью Мидории или обидой Бакуго. Естественно, Мидория был признан лучшим игроком матча, хотя Ииду похвалили за его стремление защитить цель даже после того, как его напарник его бросил, а Урараку — за то, что она доверяла своему напарнику и продолжала разведку цели. Даже Бакуго не судили слишком строго — как сказал Всемогущий:

— Воспринимайте это как предостережение: у многих злодеев есть неожиданные способы применения своих способностей, о которых они не сообщают широкой публике! Самая большая ошибка Бакуго-сёнена здесь в том, что он предположил, что знает, на что способен Мидория-сёнен, не осознавая, что Мидория-сёнен очень хорошо знал его возможности! ИНФОРМАЦИЯ! Иногда это самый мощный инструмент, которым может обладать герой!

Наступила задумчивая тишина, а затем Киришима шутливо толкнул меня локтем в бок.

— Эй, Хикигая. Ты же знаешь причуды, типа, всех?

Я отвёл взгляд, чувствуя себя неловко от того, что на меня снова все смотрят.

— ...Не то чтобы.

— ИТАК! — крикнул Всемогущий. — Переходим на следующую площадку, где команда... Е в роли героев будет сражаться с командой C в роли злодеев!

Ох. Внутренне я тихо помолился за Ашидо и Миуру, которые шли против Яойорозу и Тобе после того, как тем дали пятнадцать минут на установку ловушек. Ни для кого не стало сюрпризом, что команда C легко победила благодаря своей способности устроить засаду на героев со скрытыми светошумовыми гранатами и боласами из захватной ленты.

Следующий бой, команда G против команды B, был таким же односторонним; Тодороки мог возводить ледяные стены, чтобы задерживать героев, быстрее, чем Дзиро могла разрушать их своими ушными штекерами, а Шоджи мог создавать достаточно ушей и глаз на концах своих щупалец, чтобы точно указывать, куда Тодороки следует направить свои усилия. Каминари не был совсем бесполезен, но так как он не мог ударить током что-либо, не сблизившись перед этим, чтобы дотронуться, а лёд — довольно плохой проводник, он просто не нашёл способа внести свой вклад.

Наконец, пришла наша очередь. Команде J предстояло выступить в роли героев против команды F в роли злодеев. Когда мы добрались до стартовой площадки, я посмотрел на Юкиношиту и Юигахаму, последняя из которых выглядела искренне расстроенной из-за того, что ей придётся сражаться против меня. Ха-а-ах. Со вздохом я подошёл к Юигахаме и положил ей руку на плечо.

— Эй, Юигахама-сан.

— Да? — сказала она, повернувшись ко мне. Сквозь прозрачный щиток её шлема я видел сложное выражение её лица, которое, однако, быстро сменилось фальшивой улыбкой.

— Слушай. Я не... — на секунду я замолчал, не зная, что сказать, а потом просто вздохнул. Мне хотелось засунуть руки в карманы брюк, но их не было, так что я просто засунул их в плащ, немного плотнее его запахнув. — Честно говоря, Юигахама-сан, мне не по себе, когда кто-то мне что-то должен за то, что я и так бы сделал, — сказал я, и её брови удивлённо поползли вверх. Эй, Юигахама, не смотри так удивлённо, а? Не так уж и сложно догадаться, о чём ты переживаешь. — Насколько я понимаю, раз ты заступилась за меня перед учителями на вступительном экзамене, ты мне ничего не должна, — продолжил я. — Можем мы просто... просто, ну, забыть? И узнать друг друга как одноклассники, которые никогда не встречались до вчерашнего дня?

Я смотрел, как улыбка Юигахамы медленно превратилась из фальшивой в настоящую.

— Хорошо, Хикигая-сан. Давай так и сделаем, — она протянула руку для рукопожатия в американском стиле. — Приятно познакомиться! Я Юигахама Юй, и ты проиграешь, герой!

— Хикигая Хачиман, — сказал я, коротко пожав ей руку. — А теперь беги, у тебя пятнадцать минут, прежде чем я предам тебя закону.

Она показала мне язык и вбежала в здание, проходя мимо Юкиношиты. На секунду мне почти показалось, что девушка в кимоно тоже подойдёт к нам, чтобы что-то сказать, но момент прошёл, и Юкиношита устремилась в здание вслед за Юигахамой.

— Чувак, — почтительно полусказал-полупрошептал Киришима. — Ты должен научить меня, как ты это делаешь.

У меня дёрнулся глаз.

— О чём бы ты ни думал, на что бы ни намекал, уверяю тебя, ты неправ.

С широкой, острозубой ухмылкой Киришима заложил руки за голову.

— Как скажешь, Хикигая. Итак, какой план?

Думать долго не пришлось.

— Думаю, нам стоит разделиться, — сказал я, осматривая здание в поисках подсказок и возможных входов. — Я быстрее тебя с Юигахамой, так что если я наткнусь на них двоих вместе, то смогу отступить, чтобы выманить Юкиношиту одну. А ты достаточно прочный, так что если на тебя нападут вдвоём, ты, наверное, сможешь продержаться против них какое-то время. А один на один, я думаю, бои будут более-менее честные, всё-таки ни у кого из нас нет такой причуды, которая перебивает остальные.

— Угу, логично! — сказал Киришима, ударив правым кулаком в ладонь левой руки. — У тебя есть копия лётной причуды Хаямы, верно? — я кивнул. — Как думаешь, сможешь забраться на крышу?

— Не с помощью полёта, — сказал я, глядя на фасад здания, — но да, у меня, наверное, получится. Хорошая мысль. Мне, наверное, будет быстрее и безопаснее спуститься к тебе, чем тебе ко мне, если я подниму тебя и сам займусь первым этажом.

— Я, наверное, смогу приземлиться с полным Отвердением, ну, если прям очень постараюсь. Но после такого мне, может быть, будет немножко херово, да, — согласился Киришима. — Что-нибудь, что мне нужно знать об их причудах?

Я на секунду задумался.

— Когда Юкиношита вытягивает всё тепло вокруг, она становится слабее, но эта область, скорее всего, станет очень холодной и ледяной, так что я не знаю, стоит ли на это нацеливаться. Тем не менее, если почувствуешь, что вокруг внезапно похолодало, упрочняйся. Юигахама может контролировать ткань твоей одежды, если дотянется до тебя; ты в основном без рубашки, так что для тебя это не такая большая проблема, но, может, следи за ногами рядом с ней, чтобы их не сшили вместе.

— Понял, — с кивком сказал он. — А что насчёт...

И разговор продолжался в том же духе, в основном мы обсуждали потенциальные проблемы, пока наконец не прозвенел звонок. Киришима и я кивнули друг другу, и мы оба направились к выбранным целям.

Пока он своими отвердевшими конечностями пробивал себе путь через входную дверь, я вырос до пяти метров, присел рядом со зданием и включил Планирование Грифа. Мощным прыжком я сумел зацепиться одной рукой за подоконник четвёртого этажа, и как только мои пальцы ухватились, я тут же уменьшился до своего обычного роста. Моя рука подтянула меня к подоконнику, пока я уменьшался, и ускорение дало мне достаточно подъёмной силы, чтобы быстро вскарабкаться на выступ. Глянув вниз, я почувствовал лёгкое головокружение от высоты, но тот факт, что у меня, по сути, была парашютная причуда, помог мне успокоить нервы. Отвернувшись от земли, я попробовал окно. Оно было заперто.

— Твою мать, — пробормотал я и удивился, когда в ответ из наушника раздался голос Киришимы.

— Всё в порядке, Хикигая? Внизу их пока не видно, если нужно, можем перегруппироваться.

— Нет, без проблем, мне просто нужна минутка.

В «карманах волшебника» моего плаща не было никаких вспомогательных предметов, но я принёс с собой несколько вещей из дома, которые, как мне казалось, могли хорошо сочетаться с моими скопированными причудами. Засунув руку в карман, я вытащил тонкую нитку и призвал Тканевую Броню Юигахамы. Её причуда могла контролировать ткань на расстоянии до пятнадцати сантиметров, в то время как я едва мог управлять на расстоянии четырёх, но, учитывая, что толщина окна была всего около двух сантиметров, четыре было всё, что мне нужно. Положив руку на внешнюю сторону окна напротив замка, я использовал свой телекинетический контроль над нитью, чтобы продеть её через щель между окнами и обернуть вокруг защёлки. Сначала я попытался просто сдвинуть защёлку телекинезом, но моей ослабленной причуды не хватило, так что я просто завязал петлю вокруг защёлки и потянул её рукой за другой конец нити.

— Я внутри, — сказал я по рации, сопровождая слова действием, когда я открыл окно и залез внутрь.

— Первый этаж чист, — сказал Киришима. — Иду к тебе.

— Принял, — сказал я просто для вида.

Ладно, вся эта затея с «риском для жизни» была ужасной идеей, но сейчас? Играть в прятки в заброшенном здании, баловаться со своими причудами, изображать из себя крутого по рации? Мне на самом деле даже нравилось. Однако, когда я добрался до лестницы, ведущей на пятый этаж, это чувство восторга сменилось тревогой. Юкиношита стояла на страже в центре коридора, её бледно-голубое кимоно в самурайском стиле ярко выделялось на фоне унылых серых стен. Из-за бледности её одежд и светлой кожи Юкиношита почти светилась — нет, она и вправду светилась, когда начала втягивать тепло из окружающей среды, и воздух вокруг похолодел от инея.

— Контакт, — пробормотал я Киришиме. — Четвёртый этаж, охраняет путь наверх. Только Юкиношита. Проверь третий на всякий случай, вдруг это ловушка, но поднимайся сюда быстро.

Он что-то ответил, но я уловил только его согласие — всё моё внимание было сосредоточено на Юкиношите.

Юкиношита начала медленно приближаться ко мне, её ноги почти скользили по полированному цементному полу коридора.

— Значит, вы тоже разделились? Хм. Ожидаемо.

Я подключился к Резерву, чувствуя, как мои конечности наполняются энергией.

— Всё-таки логично, что более мобильный идёт на разведку, так как он может отступить, если совсем прижмёт. Кстати, ты уверена, что хочешь драться здесь и сейчас? Не хочешь побежать и привести меня прямо к своей базе? — натянув на лицо ухмылку, я поднял руки в некое подобие боксёрской стойки, изо всех сил напоминая себе, что при данных обстоятельствах бить женщину это нормально.

— Ара, Хикигая-сан, — сказала Юкиношита, приподняв одну руку к губам в притворном изумлении. — Как смело с твоей стороны: предполагать, что мне придётся убегать!

И с этими словами она начала всерьёз вытягивать тепло вокруг. Вода в воздухе быстро сконденсировалась в лёд, покрыв стены и пол инеем и создав снежинки из ничего; Юкиношита использовала этот лёд как каток, когда кинулась ко мне.

В панике я подключил другой конец Слизи к Юки-онне и начал тянуть на себя накопленный прошлой ночью заряд, высасывая тепло из воздуха раньше, чем это успеет сделать она. Я шагнул ей навстречу, неуклюже пытаясь нанести удар, когда она оказалась в пределах досягаемости. Когда она заблокировала мои первые несколько ударов, я с облегчением вздохнул. Моей усиленной силы, плюс небольшой прибавки от её же причуды, было достаточно, чтобы отбрасывать её на несколько десятков сантиметров с каждым ударом; она не падала только потому, что успевала отскользнуть назад и удержаться на ногах. Не то чтобы это было легко — Юкиношита врывалась и выходила из моей зоны досягаемости как боксёр, оценивая мою скорость и манеру движения, терпеливо привыкая к моему подавляющему физическому превосходству. Но это было нормально, потому что я тоже мог быть терпеливым. Пока мы дрались, температура воздуха вокруг нас продолжала падать, от зимней до ледяной, а потом и арктической. В конце концов, мне стало трудно вытягивать тепло из воздуха — что означало, что Юкиношите, вероятно, тоже.

Весь коридор был как морозильная камера, и я медленно начинал брать верх в наших столкновениях. После одного такого Юкиношита отступила чуть дальше обычного, оставив между нами два-три метра.

— Ещё не поздно сдаться или убежать, Юкиношита-сан, — сказал я, адреналин всё ещё пел в моих жилах. Я немного присел, готовясь преследовать и захватить её, если она попытается бежать. — Меня устроит любой вариант.

— Знаешь, Хикигая-сан, — сказала Юкиношита, снова принимая боевую стойку. — Ты мне немного напоминаешь Бакуго-сана. Сильная причуда, отличные природные инстинкты... — она бросилась вперёд.

Я снова попытался оттолкнуть её ударом, но внезапно она закрутилась, из-под её ног вырвались вспышки снежно-белой энергии, и она, как танцовщица, скользнула вокруг меня слева. Внезапно её руки обвили мой вытянутый кулак, и резкий удар по задней части моего колена согнул мою ногу, пока она болезненно выкручивала мне руку за спину.

— ...и ноль боевой подготовки, — закончила она. Я попытался вырвать руку из её хватки, но у неё был весь рычаг, и я лишь чуть не вывихнул себе плечо. — Боюсь, Хикигая-сан, что все причуды мира тебе не помогут, если ты не умеешь драться.

Моё лицо вспыхнуло. Да как она смеет так легко меня укладывать? Да ещё и с издёвкой про Бакуго! Проклятье, я совсем на него не похож! Я посмотрел через плечо на неё, вверх по своей руке на её красивое, бесстрастное лицо, и стиснул зубы от решимости.

— Я умею драться! — крикнул я. — Грязно!

С последними остатками моего накопленного заряда Юки-онны я попытался вырвать руку из её хватки. Она легко отразила это, потратив ещё немного своих ограниченных резервов, чтобы не дать мне освободиться — но это было нормально, потому что на самом деле я хотел, чтобы моя рука оставалась именно там. Я отказался от причуды Юки-онна и почти сразу же пожалел об этом: дыхание вдруг показалось ножами в лёгких, и я чувствовал жгучий холод в руке, где Юкиношита её держала. Игнорируя боль, я с силой подключился к другому резерву, с зарядом более десяти процентов, который я вообще не использовал на вчерашнем тесте причуд.

Внезапно Юкиношита держала уже не руку, а водомёт, направленный прямо на неё.

— И-и-ик! — взвизгнула она, когда струя, как из пожарного шланга, ударила ей в прямо грудь, отбросив её от меня и полностью промочив её водой. Водой, из которой причуда Юкиношиты тут же высосала всё тепло.

Скривившись от боли, я быстро переключился обратно на копию Юки-онны, и дышать стало немного легче, когда воздух словно бы потеплел. Зная, что этот залп мог отбросить её всего на секунду, я развернулся на месте, чтобы продолжить бой, и, увидев её, застыл. Кимоно Юкиношиты было чудом инженерной мысли компании поддержки. Стильное, из ткани, которая позволяла теплу проходить сквозь неё без усилий, и прочное. Оно также было почти белым, довольно прозрачным, насквозь мокрым и прилипшим к изгибам тела Юкиношиты, где оно и застыло на месте.

— И-ик! — я издал гортанный звук, разрываясь между желанием отвести взгляд, чтобы сохранить ей хоть какую-то скромность, и необходимостью следить за ней в ожидании её неизбежной мести. Через наушник я услышал, как Всемогущий кашлянул, и я искренне надеялся, что это он на сверхскорости выключил направленную на нас камеру.

Юкиношита, со своей стороны, была багровой от ярости, смущения и напряжения, пытаясь освободиться из замёрзших мокрых одежд. Из одной её руки вырвались вспышки белой энергии, давая ей достаточно свободы движений, чтобы прикрыть рукой своё великолепное тело.

— Хикигая-сан, — сказала она, стараясь говорить бесстрастно. — Я советую тебе отвести эти похотливые глаза, иначе я их тебе удалю.

Быстро сообразив, я промчался мимо Юкиношиты, оказавшись за её спиной быстрее, чем она успела полностью освободиться от замёрзшей одежды. Одной рукой я залез в карман своего плаща, вытащил рулон захватной ленты и обмотал её, после чего снял свой плащ и укутал её.

— Извини за это, — пробормотал я Юкиношите, моё лицо горело почти так же ярко, как её. — Ты тут справишься, или мне нужно помочь тебе выбраться, пока ты не получила обморожение?

Немного успокоившись теперь, когда она была прикрыта, Юкиношита покачала головой, не встречаясь со мной взглядом.

— Моя причуда защищает меня от холода. Со мной ничего не будет.

— Хикигая! Я нашёл Юигахаму, ты был прав, они были на третьем этаже! Ох, ё-моё, какая она шустрая! / — Злодей Юкиношита захвачен! — два голоса наложились друг на друга в моём наушнике: сначала Киришима, потом Всемогущий.

— Мне пора! — крикнул я и, больше не думая о Юкиношите (ну, это была ложь, но я запихнул её образ в уголок своего мозга, чтобы обдумать позже), бросился к лестнице вниз. — Держись, Киришима! — крикнул я в микрофон. — Я уже иду!

— Я пытаюсь, но... ёпт! Она меня постоянно швыряет, а мои удары просто отскакивают от неё! — мои шаги эхом отдавались по длинному коридору, когда я мчался к лестнице вниз, отталкиваясь от стен на поворотах, чтобы не сбавлять скорость. — Да чтоб тебя, получай! Бунтарский... УДА—мммммф!

— Внезапный поворот, Герой Киришима обездвижен! — раздался голос Всемогущего в моём ухе как раз в тот момент, когда я наконец добрался до лестницы.

Да чтоб тебя, Киришима, неужели ты не мог продержаться ещё тридцать секунд?

Спустившись на первый этаж, я наконец понял, что Киришима имел в виду, говоря, что Юигахама шустрая. Белые бинты вокруг её ног и левой руки размотались и, извиваясь в воздухе, создали нечто вроде гигантских пружин из ткани. Юигахама прыгала на этих пружинах посреди комнаты, где мой напарник был связан по рукам и ногам и с завязанными глазами — должно быть, теми самыми бинтами, которых теперь не было на её правой руке. Бомба, до которой я должен был добраться для победы, находилась в углу комнаты, как можно дальше от обеих лестниц, а с одной стороны были навалены обломки, так что подойти к ней можно было только спереди. К несчастью для меня, Юигахама очень тщательно охраняла подходы к бомбе и была достаточно умна, чтобы не бросаться на меня в лестничный проём, где я мог бы выманить её с позиции.

Я несколько секунд пытался придумать лучший способ подойти, но, взглянув на бомбу, понял, что у меня заканчивается время — на таймере оставалось всего пятьдесят девять секунд! Что ж, если эти тканевые пружины делают Юигахаму настолько опасной в ближнем бою, тогда, решил я, придётся избегать сближения.

Я потянулся в карман, чтобы схватить деревянную палку, которую использовал для силы Древесного Камуи, но понял, что оставил её у Юкиношиты. К счастью, среди обломков на третьем этаже валялись какие-то деревяшки, и, ворвавшись в комнату, я подобрал одну и заставил её расти. Это была всего лишь хрупкая сосна, далеко не такая прочная, как гикори, которую я оставил в плаще, но мне и не нужно было, чтобы она долго держалась, — только чтобы отбросить Юигахаму и добраться до бомбы. Юигахама, похоже, это тоже поняла, потому что она большими скачками направилась ко мне, иногда отталкиваясь от стены и потолка, чтобы ускориться.

Как и с роботами на вступительном экзамене, когда она подобралась достаточно близко, я переключился на Смертельные Руки и взмахнул сосновой палкой, как глефой, ударив её прямо по почкам и отбросив в сторону. Как я и ожидал, палка тут же разлетелась в щепки.

Чего я не ожидал, так это того, что костюм Юигахамы тоже разлетится на кусочки. Видимо, Киришима нанёс по её броне столько ударов, что она держалась на честном слове и последней нитке. Когда Юигахама упала на пол, я увидел бледную кожу и белое кружево, а затем увидел ещё больше, когда Юигахама попыталась встать, осознала своё положение и с визгом присела обратно на пол. Моё либидо взбунтовалось. Пипец, почему этот костюм такой обтягивающий?

Чтобы не дать Юигахаме — а заодно и всем, кто смотрит с мониторов, чёрт возьми, — увидеть лишнее, я промчался мимо неё к бомбе, коснулся её и закончил матч за шестнадцать секунд до конца. После этого я наклонился вперёд, чтобы на несколько секунд «перевести дух», прежде чем наконец повернуться. Юигахама за это время та успела соорудить себе грубое цельное платье из оставшихся полосок бинтов, которыми она передвигалась по комнате, так что я подошёл к Киришиме и снял с него повязку и путы.

— Чувак, мы победили? — сказал он, когда Всемогущий объявил о нашей победе по радио. — Крутяк! Извини, что не очень помог.

— Нет, э-э... — сказал я, быстро соображая. — Ты на самом деле нанёс много урона броне Юигахамы. Не думаю, что я смог бы её победить, если бы ты не нанёс все эти удары.

Проклятье, если мне придётся краснеть, то ты будешь краснеть вместе со мной!

Киришима посмотрел на Юигахаму в её импровизированном платье, потом на меня, потом на Юкиношиту, которую как раз нёс Всемогущий, всё ещё закутанную в мой плащ для приличия, потом снова на меня... и просто показал большой палец. Я же не специально это сделал, чёрт возьми!

Разбор полётов был ровно таким же неловким, как и можно было ожидать после таких событий. Юигахаме и Юкиношите разрешили пойти переодеться в спортивную форму; остальные девушки смотрели на меня с подозрением и недоверием, пока мы обсуждали результаты упражнения, а парни — со смесью восхищения и зависти. Всемогущий, к счастью, был более разумен.

— Прежде чем мы обсудим битву, нам, вероятно, следует обсудить один аспект жизни про-героя, который вы бы прошли позже в учебной программе! Смущение! Честно говоря, дети, есть много способов, которыми ткани могут порваться или порваться, когда вы сражаетесь со злодеями со сверхсилой, кислотными брызгами или острыми когтями. Профи ставят на кон всё — будь то наши жизни или наша скромность! Этому более подробно учит на своих занятиях Полночь, но, если кратко, боюсь, что случайные невзгоды с костюмом в нашей работе неизбежны! Уверен, что никто из вас не будет смотреть свысока на Юкиношиту-сёдзё или Юигахаму-сёдзё из-за случившихся с ними неприятностей, верно? — раздался общий гул согласия со всего класса. — А ты, Хикигая-сёнен, твоя роль в этих происшествиях была совершенно случайной, верно?

— Ну конечно! — горячо крикнул я, моё лицо пылало от смущения.

— На этом и закрыли вопрос, — произнёс Всемогущий. — Пожалуйста, не вините Хикигаю-сёнена за его роль в этом. Опять же, Полночь расскажет об этом подробнее, но сфабрикованные медиа скандалы и искажённые интерпретации невинных фактов, к сожалению, также являются неизбежной частью жизни про-героя.

...Сказал мужик, который преподаёт в Юэй, чтобы присматривать за своим тайным сыном.

Тем не менее, заявления Всемогущего, казалось, разрядили обстановку. Они также сподвигли меня вновь задуматься о всей этой затее с «про-героем», но, по крайней мере, атмосфера после этого стала менее неловкой. Даже когда Юкиношита и Юигахама вернулись в класс — и хотя был момент, когда Юкиношита возвращала мой плащ, а никто из нас не мог посмотреть друг другу в глаза, — мы смогли закончить занятие мирно и нормально.

Только когда я убирал свой костюм в конце дня, я понял, что фотографии, которые мои родители так «заботливо» приложили к спецификациям дизайна моего костюма... были в другом кармане, а не в том, куда я их изначально положил.

* * *

Юигахама и Юкиношита

По сравнению с первыми двумя днями на геройском курсе в Юэй остальная часть недели выдалась куда менее изнурительной физически. Что неудивительно: в отличие от меня, у большинства не было причуды регенерации, и, хоть Исцеляющая Девочка и способна исцелять поцелуем даже серьёзные раны, большинству учеников требовались дни отдыха, чтобы прийти в себя после мышечных растяжений, перегрузки причуд и прочих сопутствующих сложностей героического курса.

Да, бывали дни, когда нас ждали сплошь лекции и задания — дни, которые манга, зацикленная на «самом интересном» в нашей жизни, скорее всего, пропустила бы. А в аниме-версии в это место наверняка воткнули бы филлер с дешёвым юморком. Хорошо хоть закадровый смех давно вышел из моды. Может, тогда немного фарса? Типа, я что, снова буду случайно натыкаться на голых девушек или ещё чего? Очень надеюсь, что ничего такого больше не повторится... в основном. Проклятье, Заимокудза, вылезай из моей головы! То, что я с тобой пару раз поговорил, ещё не даёт тебе права засорять мне мозги своими паршивыми и дешёвыми идеями для веб-новелл! Кстати, надо бы выяснить, как он там вообще. В какую он, интересно, старшую школу пошёл?

При всём при этом времени на посторонние мысли у меня почти не оставалось. То, что эти деньки были не такими физически тяжёлыми, ещё не значило, что они не выматывали по-своему.

*Хрясь!*

— Ты! — героиня 18+, Полночь, щёлкнула кнутом и направила его на беднягу Каминари Денки. — Что первое приходит тебе в голову, когда ты слышишь моё имя?

— Я, эм, э-э-э... — замялся Каминари, явно не в восторге от того, что его выдернули к ответу. Мысленно я поблагодарил всех богов за то, что выбрали не меня. — Э-э, ваши, эм-м, ваши фотки... то есть ваша внешность, эм-м... ваш послужной список, ну, эм, новости о вас... — пробормотал он, очевидно, не желая заходить слишком далеко и рисковать обидеть учительницу.

Полночь чуть сменила позу, и её угрожающая аура сменилась на более нейтральную.

— Будет честно сказать, что в первую очередь ты думаешь о моей внешности и репутации?

— Эм-м... да, — признал Каминари. — Типа того.

Полночь кивнула.

— Спасибо, Каминари-сан, что ответил на вопрос, который я нарочно сделала неудобным. Если кто-то сомневается: да, я в курсе, что моя репутация далека от безупречной. Кто-то назовёт её пикантной, кто-то скажет, что она граничит с неприличием или даже переходит эту грань.

Да ладно, ваша репутация давно перешагнула эту черту!

*Хрясь!*

Ещё один щелчок кнутом, и его кончик уже указывал на Миуру.

— Ты! Если у меня неидеальная репутация, почему именно я преподаю в Юэй курс по связям с общественностью?

В отличие от Каминари, Миура гораздо спокойнее отреагировала на то, что её вызвали, хотя и выглядела слегка ошарашенной.

— Я... — Миура на мгновение задумалась. — Простите, сенсей, не знаю.

Снова Полночь приняла обычную, расслабленную позу.

— Хороший ответ, Миура, — сказала она и, сделав пару шагов, непринуждённо присела на край стола у доски. — Понимание того, что ты чего-то не знаешь, первый шаг к решению проблемы. Третий вопрос: он для всех, но он риторический, так что не торопитесь выкрикивать ответы. Почему кто-то предпочёл бы скандальное героическое имя вроде «героиня 18+, Полночь» вместо чего-то безопасного и более социально приемлемого, например «героиня Сонная Купальщица, Убаюкивающая Женщина»?

В аудитории повисла глубокая тишина, пока мы обдумывали её слова. Затем Полночь хлопнула в ладоши, возвращая наше внимание.

— Начнём с главного. Меня зовут Каяма Немури, я про-героиня Полночь. Предпочитаю, чтобы вы называли меня Немури-сенсей или Полночь-сенсей. Как бы вы меня ни воспринимали, я веду у вас «Связи с общественностью», потому что очень, очень хорошо знаю своё дело. Обычно этот курс начинается с лекций о брендинге, эмблемах, узнаваемости имени и так далее, чтобы вы успели подготовиться к выбору героических имён до начала стажировок и практик. Однако в этом году мы немного изменим порядок. Догадаетесь почему?

Мидория поднял руку, слегка дрожа от волнения.

— Э-э... это п-потому, что... из-за Всемогущего?

— Верно! — Полночь для акцента хлестнула своим хлыстом по столу. — В этом году внимание прессы к Юэй будет куда пристальнее. «Герои равно заголовки» — это уже почти медийная аксиома, и репортёры слетятся сюда, как стервятники. Они будут спрашивать, каково это учиться у Всемогущего, и так далее. Поэтому мы переставим некоторые темы занятий, чтобы сразу дать вам инструменты для общения со СМИ.

Она сделала паузу, но никто не проронил ни слова.

— Итак. Это была плохая новость. Хорошая же в том, что это внимание ещё и возможность для вас.

По классу прокатился взволнованный шорох; все мои сверхмотивированные одноклассники чуть подались вперёд, чтобы не упустить ни слова. Я тоже слушал внимательно — хотя бы для того, чтобы понять, как избежать всей этой славы и внимания по максимуму.

— Обычно пресса игнорирует первокурсников до самого Спортивного Фестиваля. Но раз уж журналисты уже сейчас могут вами заинтересоваться, мы пропустим несколько шагов и начнём формировать вашу репутацию прямо сейчас.

С этими словами Полночь спрыгнула со стола, опустила проекционный экран, щёлкнула пультом, и проектор ожил. На экране появилась пустая форма с заголовком «Запрос на Геройскую Помощь».

— Это, — сказала Полночь, легонько шлёпнув экран коротким стеком, — форма «Запроса на Геройскую Помощь». Такие уже раздали вашим товарищам с общего, бизнес- и курсов поддержки. По сути, это для вас способ начать практиковаться во взаимодействии с обычными людьми. Значительная часть районной героики — это вовсе не драки со злодеями и не ликвидация последствий катастроф, а снятие кошек с деревьев, урегулирование споров и помощь бабушкам с сумками. То есть вещи, для которых причуда вообще не нужна. Что, кстати, удобно, потому что у вас ещё нет временных лицензий, так что пользоваться причудами вам всё равно нельзя.

Полночь хищно улыбнулась, явно наслаждаясь замешательством на лицах некоторых учеников.

— Не думайте, что это пустая работа, детишки. Помимо практики общения с обычными гражданами, это поможет вам нарастить фан-базу, завести связи с ребятами с курсов поддержки и бизнеса, создать круг людей, которые через пять лет смогут сказать в телеинтервью, что вы были отзывчивы и дружелюбны ещё подростками... и, поскольку работать вы будете в группах, это научит вас командной работе.

Уф. Групповая работа. Либо повод для популярных учеников надавить на одноклассников пониже статусом, чтобы те вкалывали, пока «звёзды» болтают и веселятся, а потом с помощью своих «блестящих навыков презентации» присваивают себе все заслуги. Либо же это удобный способ сделать одного члена группы изгоем, игнорировать его, «случайно» забывать добавлять в общий чат, где оговариваются места встречи, а потом свалить на него все провалы при выставлении итоговой оценки. Впрочем, мы друг друга ещё толком не знали, так что, может, в этот раз всё будет не так ужасно...

— ...Группа D: Хикигая, Юкиношита, Юигахама, Бакуго. Группа E: Хаяма, Дзиро, Каминари, Миура. Это всё.

Погодите, что она сейчас сказала? Я ведь ослышался, да? Не могли же они засунуть меня в команду с тремя людьми, с которыми я с наименьшей вероятностью полажу?

Я оглядел класс. Почти все смотрели на меня с сочувствием, щедро приправленным злорадством, за тремя заметными исключениями. Бакуго выглядел раздражённым, хотя для него это, кажется, норма. Юкиношита — слегка брезгливой. И Юигахама — она изо всех сил старалась бодро мне улыбнуться, но выглядела так, будто её мучает запор. Всё, официально. Мне писец.

— И да, — с ноткой садистской радости в голосе добавила Полночь, — группы окончательные, так что можете не спорить. А пока, если нужно, можете разойтись по учебным комнатам через коридор и обсудить задания. Веселитесь~!

— Подождите! Сенсей! — Миура привстала, торопливо пытаясь привлечь её внимание, прежде чем все разойдутся.

Полночь снисходительно приподняла бровь.

— Ты что, плохо слышала? Я же сказала, что группы окончательные.

Миура покачала головой.

— Нет, я не про это. Вы так и не ответили на тот гипотетический вопрос. Почему вы решили быть... Полночь, а не кем-то другим?

— Ах, — Полночь стукнула ребром кулака по раскрытой ладони. — Точно, чуть не забыла. Ну, причин две. Во-первых, раз уж я открыто и публично играю роль эпатажной героини, то любой другой герой, чья причуда требует обтягивающего костюма или его отсутствия, — тут она многозначительно глянула на Яойорозу и Хагакуре, — на моём фоне выглядит не так вызывающе. Это даёт прикрытие от общественного негодования всем девочкам, которые боятся, что их причуды слишком стыдно использовать.

Ого, поосторожнее, Немури-сенсей, подумал я про себя. Если вы и дальше будете говорить такие крутые вещи, я почти начну вас уважать!

Затем Полночь улыбнулась и откровенно, чувственно облизнула губы.

— Во-вторых, и это главное... это моё хобби.

Ну-у-у вот. Уважение испарилось. Недолго же оно продержалось.

Словно в лёгком шоке, все тихо разбрелись по своим учебным комнатам; кто-то, скорее всего Полночь-сенсей, заботливо прилепил на двери таблички с номерами групп. Вскоре я оказался в комнате, которую, похоже, обычно использовали для хранения лишних стульев и парт. Всё это сгребли к стенке, оставив место ровно под один длинный узкий стол и несколько стульев. Бакуго развалился на стуле, опрокинув его назад и оперевшись спинкой о стену. Юкиношита села во главе стола, будто на троне, а Юигахама — по правую руку от неё, как верная фрейлина. Я, изо всех сил стараясь не скривиться, с шумом оттащил стул к противоположному от Юкиношиты концу стола и сел под прямым углом, чтобы не поворачиваться спиной к двери — на случай, если кто-то войдёт.

И мы сидели. Молча. Почти минуту никто не решался сделать первый ход. Посередине стола лежала коричневая папка с подробным описанием нашего задания, пока нераскрытая, и никто из нас не хотел ничего говорить.

— Э-хе-хе... ну, наверное, надо бы начать, да? — Юигахама, эта отважная душа, первой нарушила неловкое молчание. Разумеется, её тут же отбрили.

— Тск, — цыкнул Бакуго. — Не вижу смысла в этой скучной хрени. Любой тупой статист кошку с дерева снимет. Мы сюда вообще-то пришли учиться на героев, нет?

Юкиношита нахмурилась, глядя на Бакуго.

— Ты ведь... осознаёшь, что «статисты» это вымышленное понятие и в реальном мире их не существует? Если нет, я, пожалуй, начну сомневаться в качестве отбора в Юэй.

— Хех. Как раз то, что сказал бы статист, — закатил глаза Бакуго. — Ты прекрасно поняла, о чём я. Какой-то урод использует причуду, чтобы выхватить сумку, и полиция же не зовёт Всемогущего. Они либо вызывают какого-нибудь третьесортного героя, либо сами справляются. Юэй — школа для лучших из лучших, так какого хера нас грузят тем, что любой сделать может?

— Полночь-сенсей буквально только что перечислила причины, — спокойно ответила Юкиношита. — Хотя не исключаю, что все эти взрывы повредили тебе барабанные перепонки. Ты же в курсе, что в школах уровня Юэй обычно есть службы поддержки для слабослышащих?

— Что ты сейчас сказала, мелкая... — рявкнул Бакуго, вскочив, а его стул с грохотом упал на пол.

— Могу записать для тебя, — перебила Юкиношита, а в глазах у неё едва заметно блеснуло удовлетворение, — если с первого раза плохо слышно.

— Да пошла ты! — взорвался Бакуго, подкрепив реплику настоящим взрывом. — Прекрасно я тебя слышал! И её тоже! Я о том, что большая часть сказанного Полночь — хрень хренью! Ты вот правда веришь, что то, что мы сегодня сделаем, будет иметь хоть какое-то значение, когда мы начнём валить настоящих злодеев? Нас просто заставляют заниматься тупой хернёй! Блядь! А я-то думал, тут не будет как в средней школе!

Уф. Не то чтобы я с ним не соглашался — скорее наоборот, он был прав. Но если он сейчас уйдёт, работать над заданием придётся мне, Юкиношите и Юигахаме, а это звучит как рецепт катастрофы. Нет, если я не хочу остаться наедине с двумя девушками, у которых есть все причины меня ненавидеть, Бакуго нужно удержать. Поэтому, естественно, я его оскорбил.

— Так ты уже сдался? — спросил я.

— Ыа-а-а-а? Повтори-ка. Давай, давай, — прищурился Бакуго в мою сторону.

Я по-прежнему сидел боком к столу и, почти не глядя на него, повторил:

— Да так, просто подумал: если бы я решил отказаться от своей клятвы не отдавать никому первое место, проще всего было бы заявить, что все сложные задания на самом деле не в счёт.

В ладонях Бакуго щёлкнули пара маленьких взрывов — хлоп-хлоп, как петарды.

— Давно морду не били, хренов статист?! Я же сказал, что это тупая херня, а не то, что я не собираюсь её делать! Что в этой хуете вообще сложного?

— А. Моя ошибка, — ровно сказал я. — Значит, когда будем разговаривать с нашим клиентом, говорить вежливо, в формальном тоне, не будет проблемой?

Бакуго уже раскрыл рот, чтобы наорать ещё, но снова цыкнул языком и закрыл его.

— Тск. Всё я умею, просто не вижу никакого на х... — он осёкся, — ...никакого, блин, смысла.

— А. Понял, — кивнул я.

К сожалению, одна потенциальная проблема была решена, и в нашу кладовку снова вернулась тишина. Секунды тянулись, пока, наконец, её опять не прервал Бакуго.

— Так мы и будем сидеть, в носу ковыряться, или всё-таки выясним, что за работа? — прорычал он, зыркнув на Юигахаму, державшую папку.

— Ой! Точно! — спохватилась Юигахама и раскрыла папку.

Помимо самого запроса, там была и фотография клиента. Я успел мельком увидеть симпатичное лицо и белые волосы, прежде чем папку положили на стол. Юкиношита тоже это заметила и слегка подалась вперёд, чтобы рассмотреть.

— Юигахама-сан, — сказала Юкиношита, — похоже, наш клиент девушка. Возможно, придётся принять меры предосторожности.

— Эй. Что ещё это должно означать? — спросил я, и у меня дёрнулась бровь.

— Лишь то, что, учитывая твою склонность перегибать палку с симпатичными девушками, а ещё сомнительный характер твоих недавних действий, нам стоит заранее установить правила, чтобы твои неподобающие взгляды не смущали нашу клиентку, — без обиняков заявила Юкиношита.

— Пф-ф, — я закатил глаза. — Если кто и способен смутить кого-то одним взглядом, так это ты со своим вечно осуждающим личиком. Ты вообще в курсе, что бывают случайности?

Юкиношита кивнула.

— В курсе. Поэтому я и назвала твои действия лишь «сомнительными», несмотря на твои доказанные способности анализировать причуды и их слабости.

— Твою-то мать, Хикигая. Ты что, и её вчерашнему противнику тоже в последний момент накинул к силе, что ли? — недовольно проворчал Бакуго.

Я моргнул, посмотрел на девушек и снова на него.

— Эм-м. Её противником был я. Точнее, мы с Киришимой против них двоих. Ты, э-э, не слышал?

Бакуго фыркнул.

— Ага, да-да. Как будто мне больше нечем заняться, кроме как слушать сплетни про статистов.

Мысленно я перевёл это как «нет, ему никто не говорил». Что ж, он явно не из тех, кто быстро заводит друзей... хотя кому бы говорить.

— Так что, ты злишься, потому что он тебя уделал? — продолжил Бакуго, обращаясь уже к Юкиношите. — Тск. Если есть время злиться, значит, есть время и на то, чтобы стать сильнее и не допустить такого снова.

Юкиношита, на удивление, слегка покраснела.

— Нет, дело не в поражении. Просто... — она на мгновение запнулась, — ...он использовал свою причуду так, что... — опять запнулась, — ...ну, в итоге он увидел нас обеих несколько больше, чем нам бы того хотелось.

Прежде чем я успел придумать хоть что-то в своё оправдание, вмешалась Юигахама:

— Эм-м, Юкинон, я уверена, Хикки не виноват. Даже Всемогущий-сенсей сказал, что такое случается постоянно, и мы тоже это увидели с-случайно, т-так что давайте жить дружно, хорошо?

Пока моё сердце проваливалось в желудок, губы Юкиношиты дрогнули в крошечной улыбке.

— Хм-м, — это и смехом-то не назовёшь, один-единственный беззвучный смешок, но внутри я уже умер. — Да, ты права, — сказала Юкиношита. — Давайте...

Внезапно её перебил стук в дверь.

— Э-эм, это группа D? — донёсся снаружи мягкий, робкий голосок.

Дверь медленно отъехала в сторону. Обладательницей голоса оказалась беловолосая красавица с сияющими голубыми глазами. Короткое каре и спортивная форма придавали ей вид спортсменки, а широкая улыбка была такой чистой и невинной, что казалась абсолютно искренней, даже мне.

— Большущее спасибо, что приняли мой запрос!

На секунду мы все застыли с ошарашенными лицами, лихорадочно соображая, как сказать этому чистому, невинному созданию, что мы вообще-то понятия не имеем, в чём её запрос, потому что ещё не успели его прочитать. Но я быстро собрался.

— Что ж, мы, конечно, будем рады помочь, — сказал я, лишь слегка приукрасив действительность. — Но не могли бы вы чуть подробнее объяснить, что именно вы от нас хотите и почему вам нужна наша помощь?

— Разумеется! — радостно откликнулась она. — Э-эм, в общем, я очень люблю теннис. Играю всю жизнь, и даже моя причуда немного «теннисная». Поэтому, когда меня приняли в Юэй, мне очень хотелось вступить здесь в теннисный клуб! Но, эм-м... — она отвела взгляд, будто подбирая слова. — Оказалось, что из старшекурсников почти никого не осталось, а те, кто есть, играют слабовато. Да и мало кто хочет вступать в спортивные клубы: одни предпочитают тренировать причуды, чтобы пробиться на геройский курс, другим неинтересно, потому что на нашем Спортивном Фестивале мало внимания уделяют обычным видам спорта вроде тенниса, и всё такое. Так что мне прям очень хотелось бы, что вы помогли мне придумать, как набрать побольше людей в клуб, особенно спортсменов! — закончив, она мило и формально поклонилась.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — сказала Юкиношита, постучав по столу папкой с документами. — Группа D состоит из меня, Юкиношиты Юкино, это — Юигахама Юи, у стены — Бакуго Кацуки, а перед тобой — Хикигая Хачиман, — я кивнул беловолосой девушке, когда назвали моё имя. — А ты... Тоцука Сайка, верно?

— Да! Приятно познакомиться! — лучезарно улыбнулась Тоцука, чуть склонив голову набок. К-как же мило! У меня сердце чуть не пропустило удар. Я почувствовал, как к щекам приливает румянец, и кашлянул в кулак, пытаясь это скрыть.

— Отлично! — бодро подхватила Юигахама. — Кажется, ничего сверхсложного, да? Уверена, мы что-нибудь придумаем, чтобы тебе помочь! Ты заходи, присаживайся!

Тоцука села, с тревогой сжав коленки. Мне вдруг захотелось погладить её по макушке, чтобы успокоить.

— Эм-м, в общем, мной было решено, что мне, скорее всего, придётся возглавить клуб, — сказала она. — Значит, мне нужно отточить свои навыки, чтобы не выглядело совсему уж странно, что кто-то с первого курса всем заправляет. Надеюсь, если остальные увидят, как я усердно работаю, они тоже подтянутся. Но кроме этого у меня нет идей: ни как набирать новых участников, когда я стану во главе, ни как заставить оставшихся серьёзно относиться к тренировкам. Кто-нибудь из вас раньше руководил клубом или чем-то подобным?

— Хмф, — хмыкнул Бакуго, всё так же балансируя на стуле. — Не я. Я был слишком занят тренировками, чтобы стать про-героем, — в это я охотно верил: у него мышц было почти столько же, сколько у меня, а ведь я — грязный читер, которому не пришлось ради них вкалывать.

— Я пару раз пыталась вступить в спортивные клубы, — поделилась Юкиношита. — К сожалению, как только я, будучи новичком, начинала уверенно обыгрывать всех остальных, меня неизменно просили уйти.

Тоцука изобразила очаровательно-расстроенную мину. Внутренне я согласился: было непонятно, хвастается она или напрашивается на жалость. Но чувства Тоцуки отразились на её лице, так что Юкиношита поспешила уточнить:

— Ах, но у меня и другие проблемы с одноклассниками в средней школе были. Не думаю, что будут сложности, если ты окажешься сильнейшим участником в своей команде.

Юигахама нервно хихикнула:

— Аха-ха, эм-м... Я в средней школе состояла в клубе моды, но не лидером, так что не знаю. Но! Эм-м, я помню многое из того, что мы делали для набора участников, так что это, наверное, будет полезно, да? — к счастью, это, кажется, приободрило Тоцуку, и та согласно кивнула.

И тут все посмотрели на меня. Обычно я бы сказал, что был «президентом клуба “Иду домой после уроков”», но здесь была милая девушка, которую я ещё не успел смертельно обидеть, так что я решил попытаться показаться чуть менее жалким. Не то чтобы я был на многое способен в этом направлении, но каждая мелочь на счету.

— Ну, у меня тоже нет опыта, но, честно говоря, не думаю, что с набором будут большие сложности, — начал я. — Если мы сделаем рекламу, которая подчеркнёт женственную привлекательность Тоцуки-тян, уверен, многие парни заинтересуются.

Тоцука надула губки.

— Эм-м... Хикигая-сан... — произнесла она, глядя на меня из-под длинных ресниц.

— Да? — спросил я, уже готовясь к отказу. Ну, не впервой же мне получать от ворот поворот от симпатичной де...

— Я парень, — закончил Тоцука.

— А, — внятно сказал я. — Понятно.

— Э-э, ну, я не хочу говорить, что всё в порядке, потому что ненавижу, когда так происходит, но это не в первый раз, так что ты не виноват, — сказал Тоцука-тян, нет, Тоцука-кун, всё ещё немного дуясь очарова... то есть, по-девичьи.

— А, — повторил я, всё ещё приходя в себя от такого сюжетного поворота. — Прости.

Проклятье, почему только я за это получаю? Даже Юкиношита сначала приняла его за девушку!

Бакуго презрительно хмыкнул.

— Ладно уж. Тогда для начала поработаем над твоей верхней половиной тела, чтобы ты не выглядел как тюфяк. У меня должны были остаться старые планы тренировок, которые тебе как раз подойдут...

Тоцука резко слегка сник. Непонятно, то ли от оскорбления, то ли от намёка, что он силён так же, как Бакуго в начальной школе.

— Верно, — вставила Юкиношита. — Если будешь бегать до смерти, отжиматься до смерти и делать выпады до смерти, то быстро увидишь результат... ну, наверное, — Тоцука сник ещё сильнее. — Оу, и я могу дать тебе копии своих планов по развитию ловкости. Ты, наверное, сможешь выполнить... ну, по крайней мере, первые десять-двадцать процентов?

Прежде чем боевой дух нашего клиента окончательно рухнул, я вмешался.

— Мы, конечно, будем тренироваться вместе с тобой, — ох, какое же «веселье» меня ждёт, — и я хоть и не профи, но знаю о теннисе достаточно, чтобы быть для тебя неплохим партнёром по тренировкам.

— А я? — спросила Юигахама, и я на секунду задумался.

— Ну, ты, ясное дело, будешь помогать Тоцуке с тренировками, — сказал я, обдумывая идею, — но, может, ещё взглянешь на форму теннисного клуба? Если она старая или немодная, может, сможешь её немного переделать?

— О! Да! Это я могу! — оживилась Юигахама, но тут же поникла. — Ой, стоп. Нам же нельзя использовать причуды в этом деле.

— Нам нельзя использовать их на публике, — поправил я. — Пока не получим лицензию. Но если ты заберёшь форму домой, то никому не будет дела, использовала ты причуду или швейную машинку, чтобы её перешить.

— А! Точно! — обрадовалась Юигахама. — Хорошо! Предоставьте это мне!

— И раз уж мы заговорили о причудах... Тоцука-сан, ты сказал, у тебя причуда, связанная с теннисом? — спросил я, пока у меня в голове зрела идея. — Её можно как-то использовать на Спортивном Фестивале?

— А? — Тоцука мило склонил голову набок. — М-м, наверное, можно? Не знаю, я ей не так часто пользуюсь. И я не особо хочу становиться про-героем, так что думал просто пропустить фестиваль или поучаствовать чисто для опыта.

— А что, если тебе поучаствовать, чтобы прорекламировать теннисный клуб? — предложил я. — Не спорю, большинство участвует, чтобы показать, что из них выйдут герои, но ведь нет правила, которое обязывает тебя становиться героем, даже если ты хорошо выступишь. Зато участие и хороший результат повысят твою узнаваемость и станут отличной рекламой.

— Эй, — окликнул меня Бакуго, и у него дёрнулась бровь. — Харэ принижать Спортивный Фестивалю. Это не то место, куда любой случайный статист может прийти и... попытаться посоревноваться.

— Хм-м. Наверное, хорошая идея, — сказал Тоцука, — но если это сработает, то Хикигая-сан прав, это будет очень полезно! А если нет, то это всё равно неплохая цель.

— Тск. Твои проблемы, — буркнул Бакуго, разминая пальцы так, словно собирался взорвать Тоцуку прямо здесь и сейчас. — Потому что если ты серьёзно намерен тягаться с профи, тебе и вправду придётся упахиваться до смерти.

И, надо отдать Тоцуке должное, он пахал. Следующие несколько дней Юкиношита, Бакуго, Юигахама и я загоняли будущего президента теннисного клуба до полусмерти. Бакуго и Юкиношита руководили тренировками на верхнюю и нижнюю части тела соответственно, а мы с Юигахамой выполняли упражнения вместе с Тоцукой, чтобы он не делал всё в одиночку. Юигахама, привыкшая полагаться на свою причуду для силы, немножко страдала в процессе. Я же был в достаточно хорошей форме, чтобы справляться с большинством упражнений без особых проблем, но как только Бакуго заметил, что обычные отжимания даются мне легко, он заставил меня перейти на отжимания с хлопком и на одной руке — и то, и другое было сущим адом. Упражнения Юкиношиты на ловкость, с другой стороны, были сложными с самого начала, и стоило мне привыкнуть к низкой скорости, как для усложнения достаточно было просто ускориться. Сам Тоцука держался чуть лучше Юигахамы, но стойко терпел все упражнения, не жалуясь, даже когда с него ручьём лился пот.

После адских тренировок мы переключались на технику: на открытом корте до изнеможения гоняли Тоцуку, обстреливая его мячами, а когда он начинал выдыхаться, давали ему попрактиковаться в роли тренера, чтобы он учил нас теннисным приёмам и готовился так же обучать членов своего клуба. Это, честно говоря, было непросто. Из нас четверых у меня уже были неплохие навыки в теннисе, Бакуго обычно плохо слушал, но компенсировал это врождёнными рефлексами, а у Юкиношиты была невероятно раздражающая привычка схватывать всё идеально с первого раза. К счастью, у нас была Юигахама.

Пару раз нам удалось забронировать время в Зале для причуд, который всегда был нарасхват, ведь по закону тренировки с причудами должны проходить под надзором лицензированного пользователя, а и залов, и надзирателей не хватало, в то время как почти все пытались урвать время для практики перед Спортивным Фестивалем.

Причуда Тоцуки называлась «Отражающая Ракетка» — излучательного типа причуда, позволяющая создавать в воздухе светящиеся синие овальные диски, которые гасили и обращали вспять скорость всего, чего касались. Он мог либо создавать их в статичных точках, либо перемещать относительно частей своего тела. Естественно, мне понадобилось всего минут пять после копирования его причуды, чтобы начать её «взламывать».

— Ну как? Думаешь, с моей причудой можно сделать что-нибудь полезное? — наивно спросил Тоцука, взмахивая синим силовым диском, как теннисной ракеткой. — Я знаю, что могу бить ею по предметам, и этим их можно сбить, если они не закреплены, но это не очень полезно, чтобы, эм-м... причинять вред злодеям или что-то в этом духе.

— Угу, есть парочка идей, — сказал я, создавая свой собственный диск. Как и ожидалось, мои проекции были размером с ладонь и лишь замедляли объекты, а не обращали их движение вспять, но для демонстрации годились. — Если потренируешься создавать их не только у рук, сможешь сделать из них броню, — сказал я, и сияющий диск появился сначала у моего плеча, а затем перед грудью. — Причём броню, которая не замедляет тебя при ударе, а это просто шикарно.

Затем я создал синий диск у своей ноги, под углом примерно в сорок пять градусов.

— Если создавать их у ног и оставлять статичными, можно мгновенно менять направление, не парясь о сцеплении с поверхностью или силе ног, — я попытался наступить на свой диск, и тот тут же сломался, но Тоцука понял, что я имел в виду. — Ты, наверное, даже смог бы ходить по воздуху, когда научишься держать равновесие, отскакивая от них. Или, если создавать их на уровне груди или рук, можно ими отталкиваться, чтобы быстро встать, если потерял равновесие... Ну, это так, для начала. Первое, что приходит на ум.

У Тоцуки отвисла челюсть.

— Хикигая... ты случаем не консультант по причудам?

— Хех, — презрительно фыркнул я. — Даже не говори мне о консультантах по причудам. Я, наверное, ходил к одному каждую неделю на протяжении полугода, пытаясь сделать свою причуду менее бесполезной. Он давал мне всякие упражнения, учил, как извлекать пользу из слабых причуд, но в итоге он просто... сдался, что ли, — я нахмурился, вспоминая. Доктор Кобаякава был просто ещё одним паршивым взрослым, но какое-то время — паршивым взрослым, который мне даже нравился. — В общем, когда он решил, что моя сила никогда не станет полезной, он переключился на уговоры стать консультантом по причудам, как он, вместо того чтобы помогать мне, как должен был. Так что я перестал к нему ходить, — подняв взгляд, я заметил, что все смотрят на меня со странными выражениями лиц, и пожал плечами. — Что? Всё нормуль. Я всё-таки набрался кое-каких полезных навыков, так что это не было совсем уж пустой тратой времени.

— Эм-м, Хикигая-сан, — осторожно начала Юкиношита, — а не могло ли быть так, что тот доктор просто пытался подтолкнуть тебя стать консультантом, потому что считал, что у тебя к этому талант?

— Пфф. У меня-то? Он? — я рефлекторно мотнул головой. — Сильно сомневаюсь. А теперь давайте практиковаться, у нас зал всего на час.

Следующие полторы недели мы впятером вошли в рутину: тренировались, использовали причуды и вместе становились лучше в теннисе. Это было даже как-то весело. Если бы не тот факт, что это было обязательное мероприятие, я, может, даже позволил бы себе задуматься, не так ли ощущается дружба. Так что, естественно, долго наше мирное бытие не продлилось.

— О, вы тоже в теннис играете? — оглянувшись на голос, я увидел Хаяму Хаято из нашего класса. За ним стояли Дзиро, Каминари, Миура и двое парней, которых я не узнал: один пониже, жилистый, со взъерошенными волосами и хитрыми глазами, а другой повыше, коренастый, с приплюснутым носом и слегка туповатым выражением лица. Все были в спортивной форме и с теннисными ракетками. — Не возражаете, если мы присоединимся?

Я посмотрел на них, потом на Тоцуку, который сидел на полу, задыхаясь и весь в поту, с ободранными в кровь коленками после неудачного падения. (Теоретически, я мог бы использовать немного из своего запаса причуды Исцеляющей Девочки, чтобы его подлатать, но я берёг такое на экстренный случай, к тому же её использование было бы очень неловким, так что я не стал. Вместо этого Юкиношита ушла за аптечкой.)

— Вообще-то возражаем, — сказал я с ноткой раздражения в голосе. — Мы здесь не в игры играем. Это наше задание от Полночи.

— Какое совпадение, — с ядовитой ноткой в голосе сказала Миура. — Мы здесь по той же причине. Оока и Ямато готовятся к Спортивному Фестивалю, а теннис отлично развивает ловкость и рефлексы.

— Как, типа, и миллион других вещей, — ответил я. — Тоцука-сан тут специально тренируется в теннисе, чтобы помочь теннисному клубу. Не могли бы вы, может, найти другое место для тренировок, где вы не будете нам мешать?

— Да ладно тебе, чувак, — с неугасимой улыбкой сказал Каминари. — Расслабься. Давайте просто поиграем все вместе? Мы поможем вашему парню потренироваться, а вы — нашим, будет весело!

Резкий хлопок привлёк всеобщее внимание к Бакуго, который сделал в руке небольшой взрыв

— Эй, — сказал он, и за этим последовала пара хлопков поменьше, трещавших, как петарды. — Если тренировка получается веселой, значит, вы делаете её неправильно. Это вам не игра. Этот Девкопарень реально вкладывается, так что не мешайте ему.

Да, именно это у Бакуго считалось комплиментом. Тоцука, который, как и мы, понемногу привыкал к его малокультурному языку, даже слегка приободрился, несмотря на отвратительный вкус Бакуго на прозвища. А наши незваные гости, напротив, выглядели слегка шокированными.

— Так, спокойно — сказал Хаяма, без усилий беря ситуацию под контроль, как и подобает гадскому красавчику-риадзю. — Уверен, Денки-кун не хотел оскорбить ваш упорный труд. Почему бы нам не дать Тоцуке-сану самому решить, как он хотел бы поступить? Давайте сойдёмся на этом? — спросил он и повернулся напрямую к Тоцуке. — Не против потренироваться с несколькими дополнительными людьми, и мы все будем тренироваться вместе? Кажется, Оока и Ямато — твои одноклассники, верно?

Уф. Хаяма играет грязно. Теперь, когда он прямо на это указал, если Тоцука им откажет, он рискует стать изгоем в собственном классе. Ожидаемо, Тоцука ответил, немного заикаясь:

— Ну... эм-м... вообще-то я, наверное, предпочёл бы...

— Что? Громче! Я тебя не слышу! — перебила Миура, сбивая его с мысли.

— Эй, — вмешался я, прежде чем Тоцука поддался давлению. — Не лицемерно ли так давить на Тоцуку? Никто не поступает в Юэй с нежеланием быть героем, — за моим, возможно, заметным исключением, — так что заставлять его выбирать между помощью другим и собственными интересами... вам не кажется, что это дешёвый приём? Особенно когда он и так вкладывает столько усилий ради других людей — просто не тех, которые стоят прямо здесь и сейчас с разочарованными лицами?

Хмф. Даже не думайте использовать грязные приёмчики против такой грязной сволочи, как я. Насколько бы низко вы ни пали, я всегда могу опуститься ещё ниже!

— Тогда как насчёт такого? — с дерзкой ухмылкой спросил Хаяма. — Если мы докажем, что достаточно хорошо играем в теннис и не будем тормозить Тоцуку-сана, тогда проблемы нет, верно?

Хочешь взять силой то, что не смог взять уговорами, да? Впрочем, мы вчетвером довольно усердно занимались теннисом последние несколько дней, так что мы не такая уж и лёгкая добыча. С другой стороны...

— Хе-хе-хе-хе. Вот это я понимаю! Выходим на корт, Бестолковая, и я покажу вам, с кем вы тут связались.

...Или Бакуго мог просто согласиться за всех нас. Ну и ладно. Не могут же они быть настолько лучше нас, правда?

Как оказалось, могли. Точнее, могла Миура. Как только мы приняли вызов Хаямы, она тут же предложила смешанный парный матч, а поскольку Юкиношиты всё ещё не было, на корт вышли Бакуго и Юигахама. Честно говоря, Бакуго, возможно, справился бы, играя против Хаямы или Миуры один на один, а Юигахама смогла бы хотя бы тянуть время, но ни у одного из них не было опыта игры в паре, и Миура это сразу заметила. Мяч за мячом летел точно в слабую зону между ними, что обычно приводило к тому, что либо Бакуго бросался на мячи, на которые не стоило, и терял позицию, либо Юигахама не шла на мячи, которые должна была брать, боясь помешать Бакуго. Когда наступала наша очередь подавать, взрывные подачи Бакуго в прыжке приносили нам очко или два, но подачи Юигахамы были, скажем так, менее полезными.

К тому времени, как Юкиношита вернулась с аптечкой, мы проигрывали 5:2. Проходя через корт, она привлекла всеобщее внимание и, наконец, остановилась у Тоцуки, который к тому моменту сидел на судейской вышке.

— Вот, — сказала Юкиношита, протягивая ему аптечку. — Прости, что так долго, поля здесь довольно большие, и мне потребовалось время, чтобы добраться до медпункта без использования причуды.

— Ничего страшного, — ответил тот, невинно улыбаясь Юкиношите. — Спасибо тебе!

— Ну и? Что тут происходит? — спросила Юкиношита, встав рядом со мной.

— М-м, ну, группа Хаямы хочет делить с нами корты, хотя они будут нам мешать, так что они вызвали нас на матч за право присоединиться. Сейчас они почти выиграли.

Юкиношита резковато на меня посмотрела.

— И почему ты ещё не заменил Бакуго? — резко спросила она. — Как-то сомневаюсь, что мы бы так сильно проигрывали, если бы играл ты.

Я пожал плечами.

— Вообще-то, я планировал упасть на колени и умолять их уйти, если они выиграют. Это было бы супернеловко и неприятно, так что они, скорее всего, ушли бы.

— ...Что? — опешила Юкиношита, так казалось совершенно сбитая с толку. — Зачем тебе вообще такое делать?

Я гниловато ухмыльнулся.

— Герой это ведь тот, кто готов пожертвовать всем ради защиты невинных, даже своим достоинством, верно?

Она просто посмотрела на меня с каменным лицом.

— Нет.

— Нет? — переспросил я.

— Нет, мы не будем этого делать, — она повернулась к другой команде и повысила голос. — Мы ведь можем сделать замену, верно?

Миура пожала плечами.

— Да, если счёт останется прежним. Каминари, Дзиро, кто-нибудь из вас хочет поиграть?

Дзиро вытащила наушник из своего MP3-плеера.

— Не, я пас, — сказала она с явным безразличием. — Денки, хочешь попробовать? — он пожал плечами, так же довольный тем, что за них отдуваются Хаяма и Миура.

Предсказуемо, Бакуго начал ворчать, что его меняют.

— Какого фига ты меня удаляешь? Я нормально играю, это Юигахама всё портит!

На какое-то малое мгновение я задумался, стоит ли объяснять ему правду, но это было слишком муторно, так что я просто пожал плечами.

— Они не меняются, так что если мы сделаем замену, это будет тактическое преимущество. Ты их хорошо приучил к силовым ударам, так что теперь я смогу перейти на резаные и сбить им ритм. Это просто хорошая стратегия.

Его самолюбие было удовлетворено, и Бакуго швырнул мне ракетку.

— Тск. Ладно, Хикигая. Не облажайся.

— Да-да. Я и без тебя знаю.

Со мной и Юкиношитой на корте дела пошли легче. Наше взаимодействие не было идеальным, но мы оба были достаточно атлетичны, чтобы прикрывать ошибки друг друга, а ловкость Юкиношиты делала её отличным защитником на задней линии. К тому же, хоть Бакуго и Юигахама проиграли нам много очков, они успели утомить Хаяму и Миуру. Медленно, но верно счёт пополз вверх: с 5:6 до 7:7, а затем и 9:8. Готовясь к, возможно, последней подаче, я подбросил мяч высоко вверх — в теории это был такая подача, которая давала человеку достаточно времени, чтобы успеть перебежать на другую сторону, принять его самому и с шансом вернуть его на поле противника. Этакий мяч одиночки, товарищ тому, у кого нет друзей.

Предсказуемо, столкнувшись с такой высокой подачей, Хаяма сделал то, что было для него естественно. Он присел, а затем подпрыгнул, взмахнув ракеткой, взмывая в небо, чтобы принять его, — но в последний момент дёрнулся, убирая ракетку, так как вспомнил, что это соревнование без причуд. Уморительно было то, что я с самого начала едва заметно усиливал свои подачи на 20% с помощью причуды Смертельный рук. Да, это было немного нечестно, но ведь и Миура играла не совсем честно: её причуда давала ей врождённое понимание траекторий, даже когда она не метала световые стрелы. Да и вряд ли бы кто-то меня поймал за жульничеством.

— Хорошая подача, — сказал Хаяма, приземляясь, и выглядел он немного раздосадованным. — Её было сложно принять. Пари есть пари, корт ваш.

Я кивнул и улыбнулся ему, а затем быстро подбежал к Тоцуке.

— Эй. Ты же набираешь людей в теннисный клуб, верно? И ты их вот так просто отпустишь?

Глаза Тоцуки расширились от осознания, и он быстро подковылял к команде Хаямы, пока те собирали вещи.

— Эм-м, извините! — сказал Тоцука, и его голубые глаза засияли, пока он подбегал к ним со своими наспех перевязанными коленками. — Эм-м, если теннисные тренировки в самом деле помогут вам подготовиться к Спортивному Фестивалю, то... не хотите ли вы вступить в теннисный клуб? Я ведь всё это затеял, чтобы стать сильнее и набрать новых участников, а вы, ребята, кажетесь довольно классными...

Пока Тоцука пускал в ход своё андрогинное обаяние и успешно завербовал двух новых членов в теннисный клуб, рядом со мной встала Юкиношита.

— Элегантное решение. Отсюда мой вопрос: почему ты додумался до этого только после того, как мы с таким трудом выиграли у них матч, а не предложил с самого начала?

Я вздохнул.

— Всем нравится иметь противника, которого можно перехитрить. Когда победу предлагают вырвать из пасти поражения, это выглядит как одолжение со стороны Тоцуки, а не как нечто, что им было положено изначально. Так больше шансов, что они согласятся на его условия и признают его лидерство позже.

— Понятно, — сказала Юкиношита с лёгким неодобрением в голосе. — А готовность ползать перед ними на коленях — это тоже было частью плана?

Я неловко пожал плечами.

— Эй, главное, что работает, верно?

Юкиношита смерила меня взглядом с секунду, после чего отвернулась и пошла поздравлять Тоцуку с пополнением в клубе и координировать совместные тренировки группы D и E.

Честное слово. Иногда я вообще не понимаю девушек.

* * *

Группа D:

Информация по персонажам и классам

Семья Хикигая:

Имя: Хикигая Хачиман

Заменяет: Минору Минету

Причуда: «108 Навыков». Способен копировать до 108 разных причуд, но использовать каждую может лишь на 1/108 от её полной силы! Станет ли эта способность совершенно бесполезной или, наоборот, неудержимой, зависит от того, какие именно причуды он успел скопировать!

Происхождение причуды: Идея для фанфика с Идзуку в главной роли, который назывался бы «Один Процент За Всех».

Имя: Хикигая Комачи

Причуда: «Гомоморфная Химеризация». Её клетки представляют собой оптимизированный гибрид всех возможных модификаций причуд, которые можно применить, не отклоняясь слишком сильно от её гуманоидной формы! У этой девочки кости крепки как титан, мышцы — как железо, а кожа — как фарфор! А ещё у неё золотое сердце, но это уже не связано с причудой.

Происхождение причуды: Вариация на тему способностей её брата.

Класс 1-А:

Имя: Миура Юмико

Заменяет: Югу Аояму

Причуда: «Световые Стрелы». Миура может накапливать энергию и выпускать мощные залпы когерентного света с превосходной точностью. Однако на зарядку стрелы требуется немного времени, а если копить энергию слишком долго, отдача от выстрела способна сбить её с ног.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Персонаж-замена. Имя Юмико пишется не через иероглиф «Лук», но это другое, тоже очень распространённое написание того же имени. Поскольку причуда Аоямы это «Пупочный лазер», я решил использовать «световую» составляющую его силы, чтобы обыграть значение «лук» в имени Юмико.

Имя: Хаяма Хаято

Заменяет: Масирао Одзиро

Причуда: «Полёт Сокола». Хаяма способен стремительно двигаться по прямой, и чем быстрее он разгоняется, тем более устойчивым к урону становится. Но при поворотах он быстро теряет скорость, а вместе с ней и прочность. Это делает его сильным на прямых дистанциях и при пикирующих ударах, однако он уязвим против противников, способных уклониться за доли секунды.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Характер. Имя Хаято пишется с иероглифом «сокол», и мне показалось, что причуда, связанная с полётом, отлично подходит такому риадзю.

Имя: Тобе Какэру

Заменяет: Кодзи Коду

Причуда: «Моторный рот». Тобе может кричать на неживые предметы, заставляя их двигаться, а сила и резкость их движения зависят от громкости голоса. Он может наорать на свою обувь для мобильности, «заговорить» шнурки других людей так, чтобы они связались вместе, перенаправлять брошенное оружие и так далее, что делает его очень гибким бойцом. Однако его ограничивает скорость речи, а необходимость выкрикивать голосовые команды делает его немного предсказуемым.

Происхождение причуды: Характер + Персонаж-замена. Тобе не настолько «на одной волне с животными», как Кода, поэтому я заменил воздействие на живых существ воздействием на физические объекты. А раз он и так много болтает, способность, требующая говорить без остановки, показалась уместной.

Имя: Юигахама Юи

Заменяет: Ханту Серо

Причуда: «Тканевая Броня». Юигахама может телекинетически управлять тканью в нескольких сантиметрах от своего тела (как правило, собственной одеждой) и укреплять её. Благодаря этому одежда помогает её телу прикладывать силу к внешним объектам, а также служит функциональной бронёй. Но если перегружать эту способность, волокна одежды со временем начнут истрепываться и рваться.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Будущие сюжетные ходы. Имя Юи пишется иероглифами со значениями «связывать» и «одежда», поэтому мне хотелось дать ей способность, связанную с вещами. А аспект увеличения силы я добавил потому, что хотел дать ей причину позже пойти в стажёры к кое-кому.

Имя: Юкиношита Юкино

Заменяет: Рикидо Сато

Причуда: «Юки-онна» (Поглощение Энергии). Юкиношита способна поглощать тепло из окружающей среды и выпускать его с поверхности кожи в виде направленной кинетической энергии. Это позволяет ей совершать силовые приемы, не зависящие от её реальной мускулатуры, а также ускоряться в неожиданных направлениях. Однако выносливость у неё слабая: если она слишком сильно выхолодит пространство вокруг, у неё может попросту закончиться «топливо», а если будет слишком долго пропускать через себя энергию, у неё поднимется температура тела.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Персонаж-замена. Имя Юкино пишется с иероглифом «зима», поэтому мне хотелось дать ей силу, связанную с холодом, но я не хотел слишком явно заходить на территорию Сёто Тодороки. Поскольку она заменяет Рикидо Сато, причуда, превращающая тепловую энергию в кинетическую, показалась подходящей (пусть это и ещё более вопиющее нарушение законов термодинамики, чем у большинства суперспособностей).

Класс 1-В:

Имя: Оримото Каори

Заменяет: Тогару Камикири

Причуда: «Туман Войны». Оримото может управлять собственной плотностью, превращаясь в огромную туманную массу. Она способна выборочно «уплотнять» отдельные части тела для того, чтобы наносить удары прямо из тумана. Правда, в туманной форме она часто теряет вещи, которые несёт с собой.

Происхождение причуды: Номинативный детерминизм + Могучая Ребзя. Она пишет своё имя хираганой, но один из подходящих кандзи для этого имени означает «аромат». Я не хотел идти по пути Полночь, поэтому выбрал изменённую версию способности «Контроль Плотности» из одного из моих любимых комиксов детства.

Общеобразовательный курс:

Имя: Сайка Тоцука

Причуда: «Отражающая Ракетка». Тоцука может создавать в воздухе овальные панельки, которые меняют относительные скорости всего, что их касается, на противоположные. Это не создаёт дополнительной силы, поэтому напрямую калечить людей такой причудой сложно, но он может наносить урон, отбрасывая противников в стены или в землю.

Происхождение причуды: Тоцука является президентом теннисного клуба, и он относится к своей должности очень серьёзно! Никто же не станет отнимать теннис у такого милого парня, правда?

* * *

ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ

В: Почему директор Нэдзу (то есть я) распределил учеников по «сердечным»⁽¹⁾ группам именно так, как в нынешнем каноне? (Класс А)

О: Если вкратце: я решил отдать приоритет созданию групп с интересной межличностной динамикой.

1-А, группа A: Мидория, Урарака, Яойорозу и Токоями — Команда «Отличники».

У этой четверки одни из самых мощных причуд в классе 1-А, но при этом и одни из самых серьезных социальных «загонов»: Деку застенчивый, Момо — заучка, Токоями — чунибьё (синдром восьмиклассника), а Урарака, хоть и социально адаптирована, имеет влюблённость в Мидорию и динамику «бедная/богатая» с Момо, так что отлично вписывается. Прекрасный источник драмы и потенциальных неловких ситуаций.

1-А, группа B: Тодороки, Тобе, Хагакуре, Сёдзи Мезо — Команда «(Анти)социальные».

Тобе и Хагакуре — невероятно дружелюбные и открытые, а Тодороки и Сёдзи — тихие и замкнутые. Здесь огромный потенциал: тихони учатся говорить, а шумные — слушать.

1-А, группа C: Цую, Иида, Киришима, Ашидо — Команда «Инь-Ян».

Цую и Иида — те, кто следует правилам; Ашидо и Киришима — более беззаботные и гибкие. В основном мне просто смешно представлять, как Иида и Ашидо препираются.

1-А, группа D: Хикигая, Бакуго, Юкиношита, Юигахама — Трио из «Oregairu» плюс живая граната по имени Бакуго.

Это была одна из ключевых идей, ради которых я вообще начал писать этот фанфик!

1-А, группа E: Каминари Денки, Дзиро, Хаяма, Миура — Команда «Слишком Много Варева».

В каноне у Хаямы была свита. Во вселенной МГА я решил, что у людей будет чуть больше самоуважения и независимости. Каминари и Дзиро по духу типичные «неформалы» на фоне «мажоров» Хаямы и Миуры, так что здесь намечается борьба за лидерство.

* * *

Объяснение про «размерность» причуд

Pinklestia101 пишет:

«В итоге он бы ослаблял Причуды, а не стирал их... и меньше 1% особо ничего не даст. А если он скопирует причуду Томуры, он, получается, будет как бы разрушать внешние слои всего, к чему прикасается? Или уничтожит только ту область, которой касается?»

Автор:

Хороший вопрос! Вот это как раз одна из тех вещей, которые я думал включить в саму историю, но не стал, потому что это, честно говоря, мало кому интересно, кроме меня.

Предположим, Хачиман копирует причуду под названием «Особый Быстрый Мячик», которая создаёт бейсбольные мячи, летящие со скоростью 108 миль в час, до 108 раз в день. Очевидно, что причуда, швыряющая мячики на 108 миль/ч лишь один раз в день, в 108 раз слабее оригинала; ровно так же, как и причуда, швыряющая 108 мячей в день, но со скоростью 1 миля/ч каждый.

Продолжая тему, если есть причуда, создающая на земле нефтяное пятно размером 108×108 метров, то пятно 1×1 метр будет меньше в 11 664 раза, а не в 108 раз. Чтобы покрыть функциональность 1/108, Хачиман создавал бы пятно размером √108 × √108. И я, кстати, оставлял в тексте подобное объяснение, почему причуда Леди Горы позволяет ему вырасти больше чем на 9 дюймов.

Если в двух словах: причуда Хачимана в некоторой степени учитывает размерность, но при этом тяготеет к «золотой середине». В примере с Мячиком он с куда большей вероятностью сможет бросать 9 мячиков в день по 12 миль/ч каждый, чем крайние варианты 1:108 или 108:1. А в случае с нефтяным пятном он создаст квадрат меньшего размера, а не полоску 108 метров по одной стороне и 1 метр по другой.

Что касается причуды Томуры, то, возможно, слабее станут сразу всё: скорость разрушения, площадь разрушения и степень разрушения... В итоге это может затронуть область в 1/6 от исходного размера, распространяться по остальному объекту со скоростью 1/6 от оригинала и наносить урон в 1/4 темпа... короче, что-то в этом духе. Или, если степень урона зависит от того, как долго пальцы Томуры остаются в контакте с целью, это тоже может измениться. В целом же, скорее всего, получится «очень медленный непрерывный урон» вместо «быстрого распада» Томуры.

---

1) «HEART» — HEro Assistance Request Training — Тренировочный Запрос на Геройскую Помощь.

Вернуться к тексту

Мой классный руководитель, Сотриголова, принадлежал к категории так называемых «подпольных героев» — разновидности стереотипно одержимых славой «про-героев», которые предпочитают действовать в относительной анонимности. Иными словами, его можно было назвать хипстером — из тех, кто считает что-то крутым, только пока об этом никто не слышал. Айдзава был настолько «андеграундным» и «уникальным», что являлся на работу прямиком в чёртовом спальном мешке, потому что отдыхать при каждом удобном случае, видите ли, «эффективнее», чем выглядеть прилично. И при всей его болтовне о том, что нельзя «терять ни дня» в подготовке нас к геройской деятельности, я почти уверен: мы пропустили собрание для первокурсников лишь потому, что идти на него слишком мейнстримно. (Впрочем, возможно, он просто ленив, а администрации было слишком хлопотно искать ему замену, так что он этим пользовался, зная, что ему всё сойдёт с рук.)

Обычно я не из тех, кто стал бы корчить из себя подобное неестественное равнодушие. Если мне нравилось что-то непопулярное, то только потому, что непопулярным был я сам — и меня это устраивало. Жить в вечном бунте против статус-кво порождает кучу лишней мороки, а значит, для меня в этом не было ни капли привлекательности. С другой стороны, если альтернативой хипстерству была ежедневная возня со СМИ, я начинал понимать прелесть подхода Айдзавы-сенсея.

С тех пор как Всемогущий объявил, что будет преподавать в Юэй, у входа день ото дня росли толпы журналистов. И винить их трудно: всем, кому не лень, хотелось выяснить, какого чёрта сильнейший человек Японии идёт в учителя. Официальные пресс-релизы Юэй твердили, мол, Всемогущий давно хотел принять это предложение, но в неофициальных слухах рождались дикие теории: от злодейского синдиката в Мусутафу до проблем Всемогущего со здоровьем и тайной помолвки с Полночь. Пара умников даже угадала вариант с «внебрачным ребёнком», но пока секрет Мидории был в безопасности: главным кандидатом на роль этого дитя числилась какая-то американская блондинка из 1-B по фамилии Цунотори. Так или иначе, Всемогущий по какой-то причине избегал камер, а потому прессе приходилось выуживать информацию из доступных источников — то есть из нас, учащихся.

Разумеется, при всей буйной фантазии СМИ ученическая молва оказалась в десять раз хуже. Лично я слышал такие полубезумные теории, как «Всемогущий — тайный инопланетянин», «Всемогущий — лабораторный суперсолдат, и у Юэй есть формула» и даже «Способность Айдзавы-сенсея к стиранию причуд — единственное, что может выключить силу Всемогущего достаточно надолго, чтобы он мог достичь сексуального удовлетворения».

— Извините! Вы с геройского курса Юэй?

Идём дальше. Делаем вид, что обращаются не ко мне.

— Молодой человек! Молодой человек!

Ладно, раз уж встали прямо на дороге, притворяться не выйдет — придётся ответить.

Я подавил зевок.

— Может, отойдёте? Не хочу опоздать, — вяло бросил я, не сбавляя шага. Я катил велосипед прямо на журналистку, предоставив ей выбор: отойти от колеса или быть перееханной. Неудивительно, что она решила отойти.

— Всемогущий строг к опозданиям? — крикнула она мне вслед.

Я лишь пожал плечами, позволяя ей говорить моей спине, и прошёл в ворота.

— Понятия не имею. Я ещё ни разу не опаздывал к нему, чтобы выяснить.

— Молодой человек, вы ведь один из выживших в прошлогоднем Татуинском инциденте? Что вы скажете об учёбе у человека, который вас спас?

На секунду у меня сердце ушло в пятки. Я резко обернулся, чтобы сказать, что она ошиблась, и увидел, что смотрит она на Бакуго, который, в свою очередь, полностью её игнорировал. Я так и не понял, радоваться, что меня не узнали, или злиться. С другой стороны, узнай она меня — какой-нибудь репортёр уже сидел бы у меня дома, и мне пришлось бы подкупать Комачи мороженым, чтобы она «случайно» не выболтала все мои постыдные секреты в интервью. Так что ради кошелька я выбрал радоваться.

Натиск прессы дошёл до того, что администрация стала поднимать оборонительные стены вокруг кампуса сразу после начала занятий, чтобы репортёры не проникали на территорию и не пытались снимать уроки через окна. Изнутри это ощущалось как осада замка. К счастью, у журналистов не было требушетов, так что, если они не начнут забрасывать наш двор трупами, заражёнными чумой, мы, вероятно, выстоим.

Гораздо тревожнее прессы была перспектива классного часа с Айдзавой-сенсеем. У него имелась этакая мерзкая привычка заставать нас врасплох: то задаст внезапную контрольную по материалу других преподавателей, то начнёт «тренировать нашу ситуационную осведомлённость», спрашивая, сколько репортёров было утром у входа и во что они одеты, то отменит классный час и погонит всех на зарядку без причуд, потому что, по его мнению, на других уроках мы мало двигаемся. Так было примерно в половине случаев. В остальное время он давал нам что-нибудь лёгкое и бессмысленное, а сам дрых. Эти первые минуты перед его появлением, когда неясно, дадут ли тебе расслабиться или заставят носиться в панике, всегда были немного напряжёнными. Я его не виню: будь я учителем, тоже придумал бы систему, позволяющую себе вздремнуть. Но с точки зрения учащегося наши утра получались нервными.

На этот раз, впрочем, у меня не было сил переживать. Я уткнулся лбом в парту, выкраивая лишние минуты сна перед тем, как придётся сесть и слушать. Несмотря на одолженную причуду для повышения эффективности сна, бессонные ночи, во время которых я часами накапливал чужие способности в надежде быть готовым к занятиям, начинали сказываться. Дело было не только в том, что геройские тренировки выматывали (а они выматывали). Я ещё и усердно искал способы скопировать причуды почти у всех в классе, у доброй горстки преподавателей и даже у пары учеников с других классов, которых удавалось задеть в коридоре. Плюсы были очевидны, но были и минусы. Вместо полудюжины причуд уровня профи, которые стоило держать в запасе, у меня их набралось два-три десятка, и каждую нужно было тренировать и изучать, чтобы от неё была польза. Так что я изо всех сил старался игнорировать класс, пока не услышал знакомое покашливание Айдзавы-сенсея.

— Успокоились.

Аудитория почти мгновенно стихла. Я поднял голову: Айдзава, к счастью, всё ещё наполовину торчал из спальника, держа в руках стопку бумаг. Хорошо, значит, день, возможно, будет спокойным.

— Прежде чем перейдём к сегодняшним занятиям...

Или он просто не успел подготовиться. Чёрт.

— ...у меня результаты первой недели ваших проектов по геройской практике.

Ух. Раз он объявляет их сам, а не Полночь-сенсей, значит, позже нас, вероятно, ждёт что-то выматывающее.

— Группа А, — продолжил Айдзава. — У вас были сжатые сроки, и вы успели закончить первое задание. В целом неплохо, но некоторым из вас стоит усвоить разницу между «Плюс Ультра» и банальным перегибом.

Из любопытства я огляделся... ага. Группа Мидории, логично. На удивление, он сам, Урарака и Яойорозу выглядели смущёнными, так что, возможно, дело было не только в нём. Единственный, кто не казался виноватым, Токоями; впрочем, возможно, румянец у него просто терялся в его перьях.

— Группа B, — сказал Айдзава, раздав бланки с отзывами. Я видел, как выпрямились Тодороки, Тобе, Мезо и Хагакуре (ну или по крайней мере, её одежда). — Ваша клиентка оказалась слегка неадекватной. Молодцы, что обозначили разумные границы и отказались от её неуместных просьб, но вам явно не помешает попрактиковаться в вежливых отказах.

Ух ты, казалось, покраснели все. Любопытно. Надо будет выяснить, какое задание им досталось, особенно если это даст шанс добыть компромат на Мезо-сана. Пока я размышлял, как раздобыть информацию, не задавая прямых вопросов и не подставляясь под враньё, Айдзава продолжил:

— Группа C. Похоже, вы узнали, что работать с отделом поддержки — или с учеником с курса поддержки, как в вашем случае, — непросто. Особенно когда нужно предоставить им требования в нужном формате. Для новичков вы справились нормально, но всё равно есть куда расти. Когда дойдёте до уроков Цементоса по этой теме, внимательно разберите свои ошибки.

С крайне пристыженным видом Иида решительно кивнул, а за ним и Киришима, Ашидо и Асуй.

Взгляд Айдзавы обратился ко мне, и я невольно сглотнул. Проклятье, зачем объявлять результаты вот так, перед всем классом? Ладно, я знаю зачем: это «логичное решение», чтобы надавить на нас и заставить работать усерднее. Но всё равно!

— Группа D, — зловеще произнёс он. — Ваш клиент в отзыве высоко высказался о вас, но не зазнавайтесь. Это лишь значит, что он был слишком «добр» и не указал, в чём вам нужно стать лучше.

Да, похоже на правду. Тоцука ведь сущий ангел, из тех дере-дере девчонок, ради которых главный герой должен был бы бросить всех остальных, не будь он слабовольным идиотом... так, постойте-ка, что-то здесь не так! Как бы то ни было, ждать критики от Тоцуки не приходилось. И точно: в бумагах, которые мы получили, были сплошные комплименты и смайлики, даже там, где мы должны были провалиться (вроде «профессионального поведения» у Бакуго или «геройского настроя» у меня). Итоговый совет Айдзавы гласил: «Убедитесь, что ваша самокритика будет эффективнее той критики, что вы получили».

Ха, это легко. Самокритика — практически мой конёк!

— Команда E. Похоже, ваши клиенты решили, что некоторые из вашей группы внесли больше вклада, чем другие. Тем, кто доминирует в группе: слушайте напарников и не отмахивайтесь от них. Тем, кто отстаёт: берите на себя инициативу, а не плывите по течению. И если вы сейчас думаете, что речь точно о ком-то другом, то, скорее всего, о вас. Развивайте самосознание.

Судя по тому, что я видел их в деле, всё так и было: Каминари с Дзиро выглядели статистами на фоне парочки риадзю. Раз уж Айдзава закончил нас «мотивировать», настал момент истины. Кто нам сегодня достанется: садист или бомж-ленивец?

— Итак... — Айдзава сделал драматическую паузу, держа нас в напряжении. — Сегодня вы выберете старосту класса.

Большая часть класса дружно выдохнула с облегчением. А потом почти все разом загалдели. Я же уткнулся лбом в парту, пытаясь урвать ещё пару минут сна. Мне было абсолютно всё равно, кто взвалит на себя эту гору бессмысленной работы, главное лишь бы не я.

Как и следовало ожидать, голос Ииды первым прорезался сквозь шум.

— Тише, пожалуйста! Руководить другими есть тяжкая ответственность! Одно лишь желание занять этот пост не означает, что человек способен с ним справиться! Эта священная должность слишком важна, чтобы относиться к ней легкомысленно! Я предлагаю избрать нашего лидера путём голосования!

Раньше я думал, что Иида специально напускает на себя пафос, чтобы произвести впечатление, но постепенно, с нарастающим ужасом, я понимал: он такой всегда. Решено. Если его вот-вот выберут старостой, мне придётся пойти на крайние меры. Для его же блага!

Остальные, похоже, тоже уловили, что с Иидой что-то не так: на секунду воцарилась ошарашенная тишина, и образовавшийся вакуум тут же заполнил наш местный риадзю, Хаяма.

— Хм-м, неплохая идея, — безмятежно сказал он. — Тогда почему бы тем, кто хочет стать старостой, не встанут и не скажут пару слов, почему они считают, что подходят на эту роль.

— Делайте что хотите, — отозвался Айдзава, разделяя моё мнение. — Только быстро.

— Есть, сенсей, — сказал Хаяма. — В таком случае, с вашего позволения, я начну, чтобы подать пример? — никто не возражал. Хаяма глубоко вдохнул и одарил всех лучезарной улыбкой. — Как я считаю, старостой должен стать я, потому что хорошо лажу с людьми, а моя причуда позволяет мне взлетать высоко и видеть общую картину, что сделает меня хорошим лидером для нашей команды героев.

Айдзава не стал возражать, так что Хаяма сел, а встал уже Иида.

— Я считаю, что старостой должен стать я благодаря своей прилежности и уважению к этой должности!

Затем встал Киришима.

— Если выберете меня, я вложу в это дело всего себя!

И так далее.

— Э-эм, я н-не уверен, что у меня много лидерского опыта, но это всегда было моей мечтой, так что я хотел бы попробовать! — Мидория. Блин, для сына такой знаменитости он поразительно застенчив.

— То, что я отверг тьму в своём сердце, не значит, что я не понимаю тьму в сердцах злодеев. Считаю, я исключительно подхожу для того, чтобы вести нас в бой против криминала.

...Ого, он тоже слишком серьёзен, но совершенно иначе, чем Иида!

— Работа старосты требует внимания к деталям и аккуратности с документами, то есть качествами, в которых я абсолютно уверена, — Яойорозу. На мой взгляд, она была лучшим выбором, а значит, её наверняка прокатят, ведь всё это лишь конкурс популярности.

— Я должен быть старостой, потому что не соглашусь ни на что, кроме лучшего результата на своей должности.

Бакуго, на удивление без ругательств. Видимо, практика с Тоцукой дала свои плоды.

— Ох, божечки, у всех такие классные речи! Эм-м, ну, я думаю, мне стоит быть старостой, потому что это звучит очень весело, а человек, который любит свою работу, всегда хороший выбор, правда?

Ашидо, сядь. Работа это вовсе не весело. Потому её и называют «работой».

— Эй, со мной бумажки сами себя оформляют! Ха-ха, ну, почти, шучу. Но всё равно, моя причуда отлично для такого подходит, так что доверьтесь мне!

Уф. Нет. Терпеть болтуна, который номинально будет главным, тяжело, даже когда он взрослый.

После Тобе выступили Асуй, Каминари, Миура, Хагакуре и Мезо. Честно говоря, те из нас, кто не рвался в старосты, были в явном меньшинстве. Наконец, когда Мезо закончил свою речь, произнесённую одним из ртов на щупальце, больше никто не встал.

— Ну что ж, приступим к голосованию? — спросил Хаяма, без усилий завладев вниманием класса, будто он уже главный.

Внезапно с места встала Юигахама. Эй, если собралась говорить, не заставляй людей ждать! Ну в самом деле, у тебя было пятнадцать речей, чтобы подготови...

— Подождите, ещё не выступал Хикки!

Что.

Я резко поднял голову и увидел, что на меня с ожиданием смотрит слишком много людей. Прежде чем я успел что-то сказать, встрял Мидория:

— Хотя я и сам хотел попробовать, Хикигая-сан ведь отлично бы подошёл, правда?

Вот ведь мелкий паршивец. (Технически это, вероятно, было верно, но «мелкий паршивец» — это я так, фигурально.)

— Эй-эй-эй, — выпалил я, пока меня не похоронили под хвалебными речами. — Я не хочу быть старостой!

Взгляды, которыми меня одарили, были смесью непонимания и разочарования. Стало жутко неуютно. Я быстро отвёл взгляд, лихорадочно придумывая отговорку.

— ...Я слишком занят, — наконец сказал я. — У меня не будет времени.

И это была почти правда! Мне нужно было накапливать причуды, проводить время с сестрой, делать домашку, смотреть телевизор, читать книги... последних двух я почти не делал за последние недели, но дело в принципе. Я и так из кожи вон лез, чтобы угнаться за программой Юэй, с какой стати мне добровольно взваливать на себя ещё больше работы?

— Ох... — досадливо протянула Юигахама и села. — Жаль.

Последовавший за её словами хор сочувственных возгласов был пугающе единодушным. Эй, не надо быть такими милыми! Это ужасная идея, не утешайте её!

— Хикигая, — внезапно вмешался Айдзава. — С твоей причудой у тебя малая выносливость.

Я пожал плечами.

— И что?

Технически это была ложь (как и многое, что я говорил о себе в последнее время). С «правильным» использованием причуды моя выносливость была почти бесконечной. Но я всем рассказывал, что, если я задействую один навык выше базового уровня, оно «истощает» сам этот навык, так что, по сути, это было почти правдой.

Айдзава хмуро уставился на меня из своего спальника.

— А то, что большинство про-героев проводят целые дни на улицах, постоянно используя причуды, и не всегда знают, что делать за столом. У тебя есть возможность потренироваться в руководящей роли, где не придётся дозировать использование силы. Пересмотри приоритеты.

А, вот оно что. Даже после стольких лет, когда мне напоминали о бесполезности моей причуды, слышать это в стотысячный раз было больно. Может, потому, что это говорил человек, чья работа — оценивать подобные вещи, а не какой-то случайный придурок. И всё же в его словах был смысл. Не тот, который он вкладывал, но смысл всё же был. Разве я с самого начала не хотел уютную офисную должность? А если посмотреть иначе, разве руководящая позиция — это не шанс переложить свою работу на других? И насколько сложной вообще может быть роль старосты, если её советует мне сам Айдзава? Он слишком ленив, чтобы подталкивать такого, как я, если есть хоть малейший шанс, что мой провал создаст ему проблемы. Значит, с этим справится любой дурак, способный выиграть конкурс популярности.

И потому, вопреки здравому смыслу, я уступил.

— ...Ладно, — сказал я наконец.

Юигахама даже обрадовалась.

— Отлично! Ха-ха! Хикки, давай свою речь!

А-а-а, зачем я согласился! Проклятье, что сказать?! Быстро, придумай что-нибудь остроумное! Нет, не то. Что-нибудь социально приемлемое? Тоже не могу. Позаимствовать банальную фразу у отца? ... Это было лучшее, что у меня было.

— Ну, как говорится, — начал я с лёгкой саркастической улыбкой, — если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, поручи его тому, кто и так занят. Если от человека уже многого требуют, значит, на то есть причина...

Например, то, что он слишком мягкотел, чтобы сказать «нет», но эту часть я, пожалуй, опущу, какой бы уместной она ни казалась. Что ж, речь вышла так себе, но я хотя бы не опозорился, да и не то чтобы я сильно хотел победить. Честно говоря, проигрыш был бы даже предпочтительнее, несмотря на слова Айдзавы-сенсея. В конце концов, даже если для меня лично это выгодно, разве пост не должен достаться тому, кто его действительно заслуживает и хочет?

Судя по моим одноклассникам, нет. Из шестерых, кто не голосовал за себя — Иида, Юигахама, Тодороки, Урарака, Киришима и Юкиношита, — четверо проголосовали за меня, один за Яойорозу и один за Мидорию. В итоге у меня оказалось четыре голоса, у Яойорозу- три (один из них мой), а Мидория занял третье место с двумя. Что сделало меня старостой класса. Пипец.

Мы с Яойорозу вышли к доске, получили короткую порцию дежурных аплодисментов и вернулись на места. Ура нам. Когда мы сели, Яойорозу наклонилась со своего места сзади меня.

— С нетерпением жду совместной работы, староста Хикигая, — улыбнулась она.

— Бр-р. Не говори так, у меня от этого мурашки, — ответил я, лишь наполовину притворно содрогнувшись. — ...Но да. Тоже рад поработать с тобой, — я вздохнул и приподнял бровь. — Тебе не должно быть, ну, обидно, что ты не первая? Объективно говоря, из нас двоих ты лучший выбор.

Яойорозу моргнула.

— Хикигая-сан, а ты, случайно... не один из тех, кто голосовал за меня?

Когда я кивнул, она неожиданно слегка ссутулилась.

— Как я и думала... — пробормотала она.

Эй, с чего ты так расстроилась?! Айдзава уже собирался начать лекцию, так что вместо объяснений Яойорозу просто улыбнулась мне и сказала:

— Нет, Хикигая, думаю, я вполне довольна своим местом.

Как и ожидалось от Яойорозу. Даже говоря на обычном японском, она умудрялась быть абсолютно непостижимой.

Одним из главных плюсов учёбы в Юэй была столовая. Вкусной была не только еда, но и причуды. Очереди, толпы в коридорах и столы, рассчитанные на большие компании, — всё это позволяло мне легко «случайно» задевать, толкать или касаться других, чтобы посмотреть на их способности и, возможно, скопировать их вкусные-превкусные причуды уровня профи. Это почти искупало неприятный осадок от победы на выборах старосты. Иногда я превращал это в игру, пытаясь угадать по одной лишь причуде, с какого факультета человек: геройского, бизнеса, поддержки или общего.

Причуда, заставляющая зубы сиять ослепительным светом... Наверняка называется «Мегаваттная Улыбка»? Почти точно бизнес.

А ты, парень с черепом вместо лица? Хм-м, можешь придавать предметам, которых касаешься, консистенцию зыбучего песка? Пожалуй, геройский. И эту причуду я оставлю себе, поиграть попозже.

Микроскопическое зрение, да ещё и вся в масляных пятнах — и на лице, и на форме? Поддержка.

Способность проходить сквозь твёрдые объекты? Общий или геройский, но раз он сложен как шкаф, пусть будет герой. Хотя копию этой способности я, скорее всего, не оставлю: мне нравится, когда одежда не проваливается сквозь меня.

Полностью маскируешься под другого человека, если выпьешь достаточно его крови? Фу. Нет. Эту причуду долой как можно скорее. Сам парень выглядел совершенно обычно, возможно, я его даже где-то видел, что лишь доказывает: нельзя судить о книге по обложке. С другой стороны, язык его тела казался немного странным... или это просто у меня в глазах двоилось. Вряд ли Юэй позволяет учащимся пить кровь друг друга ради использования причуд. Один риск инфекций чего стоит! Да, эту способность точно не хранить. Заменим её... вот этой девчонки.

Изменение размера, да? Не так мощно, как «Гигантификация», но работает в обе стороны, так что в связке будет хорошо, чтобы немного корректировать размер. Почему бы и нет, оставлю пока. Она, скорее всего, с геройского.

К тому времени, как я отошёл от раздачи, у меня было две новые причуды уровня профи и ещё пара ситуативно полезных. После десяти месяцев, когда у меня их было всего шесть-восемь, это совсем неплохо. Оставался лишь один вопрос: куда, чёрт возьми, сесть? В средней школе я бы просто взял обед и ушёл есть на улицу в одиночестве, но в кампусе Юэй это было не так удобно, а с поднятыми стенами обороны никакого ветерка всё равно не было. Пару раз я ел со своей группой, чтобы Бакуго мог почитать Тоцуке лекцию о белках, но это было разовой акцией, и слушать сегодня его вопли о том, что он не стал старостой, вообще не хотелось. Может...

— А! Хикигая-кун!

Я обернулся и увидел само очарование: короткие белые волосы, сияющие голубые глаза и улыбающееся личико над тарелкой с курицей, рисом и фасолью.

— Пообедаем вместе?

Ах, будто весна моей юности наконец-то началась! Если бы только это не было иллюзией! И всё же, сидеть с учениками с общего курса казалось лучше для моей психики, чем слушать фальшивые поздравления от моего класса, так что я кивнул.

— Конечно, почему нет.

Естественно, Тоцука повёл меня к столу, где уже сидели Юкиношита, Юигахама, Бакуго и Яойорозу. Бежать уже было слишком поздно,. Может, быстро поесть и отпроситься в туалет?

— Йо, — пробормотал я, садясь.

— Яхалло, Хикки! — прочирикала Юигахама. — Я увидела Сай-чана, а Айдзава-сенсей сегодня говорил о его отзыве, вот я и пригласила его покушать с нами!

Сай-чан? Я приподнял бровь.

— Эй, Юигахама, знаю, ты любишь прозвища, но не будь такой фамильярной, — отчитал я её.

— Н-нн, — протянул Тоцука. — Всё хорошо, я не против. Вообще-то, я как раз хотел спросить... — я повернулся к нему; он смущённо заёрзал. — Ты... не будешь против, если я буду звать тебя Хачиман? А ты меня Сайкой? — он умоляюще посмотрел на меня из-под длинных, изящных ресниц, сложив ручки у груди. — Не люблю эту излишнюю формальность...

Не краснеть, не краснеть, да блин, почему я краснею!

— А-а, — сказал я, поспешно откусив кусок, чтобы скрыть смущение. — Ну... давай, наверное.

— Спасибо, Хачиман! — сказал он, улыбаясь так сладко, что, казалось, вот-вот появятся спецэффекты с радугой и блёстками.

— А-ах, — дрогнувшим голосом выдавил я. — Не за что... С-Сайка, — к концу фразы я уже почти бормотал.

— Ха! Что это с тобой? — хмыкнул Бакуго, бесцеремонно влезая. — Ты что, не умеешь называть людей по именам?

— Ой, завались, «Ка-чан», — саркастически огрызнулся я. Ну и что, что у меня никогда не было настолько близких знакомых, чтобы называть их по имени? Не от тебя уж мне это выслушивать!

— Ещё раз так меня назовёшь, и я тебе глаз на жопу натяну! — прорычал Кацуки.

— Ха-ха-ха, в-в общем, вы можете поверить этому Айдзаве-сенсею? Он вообще не поверил, что мы хорошо справились! — отчаянно попыталась сменить тему Юигахама, пока мы не сцепились снова.

Юкиношита кивнула.

— Справедливости ради, всё-таки необычно, если группа новичков с первого раза идеально покажет себя. И у нас нет предыдущих успехов, чтобы он мог оценить тенденцию.

— Если бы Тоцука-сан не защищал свой отзыв о вас так яростно, я бы тоже, возможно, не поверила, — согласилась Яойорозу.

— Ну блин, Юкинон, Яомомо, не вставайте на сторону Айдзавы-сенсея! Мы же супер-пупер, и он должен это признать, а не говорить «становитесь лучше», будто мы не способны хорошо поработать! — Юигахама повернулась ко мне. — Правда, Хикки?

— Неправда, — сказал я, закатив глаза. — Начнём с того, что если мы и знаем, что Бакуго умеет быть вежливым, когда захочет, это не значит, что об этом знает кто-то ещё.

— Эй, да пошёл ты. Я не настолько плох, — пробурчал Бакуго, идеально подтверждая мои слова.

— А если бы Тоцука не терпел жестокой честности, — продолжил я, переводя взгляд на Юкиношиту, — то как минимум половина «ободрений» Юкиношиты прозвучали бы невероятно оскорбительно.

— На самом деле, Хикигая, ты вскоре должен понять, что мои слова оскорбительны лишь для оскорбительных людей, — невозмутимо парировала она.

Я приподнял бровь, как бы говоря: «Видите?».

— И есть ещё я, который... ну... — прямо сказать «у меня нет друзей» прозвучало бы слишком отчаянно, а я не это имел в виду, но ведь и так очевидно, что...

— О, это напомнило мне, — перебила Юкиношита. — Яойорозу-сан, я пригласила тебя за наш стол, чтобы сообщить: если Хикигая будет тебя как-то сексуально домогаться или попытается злоупотребить своим положением старосты, сразу говори нам. Мы тебе поверим.

Я одарил Юкиношиту ледяным взглядом.

— Эй, эта шутка с каждым разом становится всё менее смешной.

Несмотря на мои слова, она самодовольно улыбалась, а Юигахама прикрыла рот ладошкой, сдерживая смешок.

Яойорозу переводила взгляд с Юкиношиты на меня, видимо, чтобы убедиться, что та шутит, а затем и сама приняла самодовольное выражение.

— Я могу за себя постоять, — заверила она Юкиношиту. — Вы удивитесь, насколько полезной может быть способность выпускать острые предметы из любой точки кожи.

— Ух, — в меньшинстве, я повесил голову. И зачем вообще я сюда сел?

— О, Хачиман-кун стал старостой класса? Это так здорово!

Я посмотрел на пару сияющих голубых глаз и широкую улыбку слева от меня. Ах да, вот почему. Потому что Тоцука, то есть Сайка, опасно красив. Я поспешно отвёл взгляд, и тут моё внимание привлекло кое-что другое: я увидел, как тот самый обычный парень с до жути криповой причудой встал из-за стола, не доев обед. Надеюсь, парнишку не донимают. Он вытащил телефон и приложил его к уху, будто ему позвонили, но я и сам не раз использовал эту отговорку, чтобы сбежать из неловкой ситуации, а уходил парень довольно быстро. Ну, если его травят, надеюсь, он обратится к героям или учителю. И всё же что-то в нём меня не отпускало.

Хотя...

— Эй, Тоцука. Тот парень с телефоном, случайно, не из твоего класса? — спросил я, кивнув подбородком в его сторону.

— Тот, что уходит? — переспросил Тоцука. — Кажется, да! По-моему, это Ивато-сан. А что?

И тут я понял, что не продумал этот ход. Не могу же я спросить, не травят ли его из-за причуды? А может...

— Он из тех, кто любит рассказывать о своей причуде?

— О да! — радостно сказал Тоцука. — Кажется, он говорил, что она называется «Музыкальная Тема» или что-то вроде того. Он может включать музыку, когда захочет, и это довольно круто. Ты её скопировал?

— Да, именно её, — медленно протянул я. Вот что меня в нём беспокоило! Я же уже копировал эту причуду пару дней назад! — Но когда я сегодня в столовой с ним столкнулся, у него была причуда маскировки.

Три вещи произошли одновременно. «Ивато» свернул за угол в коридор. Я вскочил со стула. И по всему зданию взвыла сигнализация.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Нарушение безопасности Третьего Уровня. Всем учащимся просьба эвакуироваться в организованном порядке.

Я тут же сорвался с места, бросившись за исчезнувшей фигурой «Ивато». Через пару шагов я уже подключил Юки-онну и Планирование Грифа, не желая терять контроль и отскакивать от стен, как это бывало с Резервом, а просто выжимая немного дополнительной скорости с помощью причуд одноклассников, чтобы добраться до коридора прежде, чем паникующая толпа всё заполнит и скроет след «Ивато».

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Когда я добежал до коридора, «Ивато» уже и след простыл. Очевидно, он нырнул в какую-то дверь — но в какую? И, если подумать, хочу ли я это знать? Если он злодей, пьющий кровь и ворующий лица, что я буду делать, когда найду его? Я почти отпустил всю затею, но тут понял, что у него всего лишь причуда маскировки. Господи Боже и Будда, моя первая мысль была: «Пф-ф, я справлюсь».

И я врубил Резерв, потянувшись к причуде, которую скопировал на всякий случай после того, как пара учителей обсуждала спасательные операции. Я тут же обрадовался, что опередил толпу, которая вот-вот должна была хлынуть мимо: мой нос вдруг поплыл и вытянулся в куда более собачью форму, чем при использовании Носа Ищейки без Резерва. Я вдохнул новым носом, и воздух будто обрёл цвет: тысячи ощущений и ароматов ударили мне в мозг. Хоть у меня и не было практики с обонятельными причудами, нужный запах было нетрудно выделить — еле уловимый душок засохшей крови.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Не отключая Резерв, я рванул по следу, который вёл к лестнице наверх, прочь от первого этажа и эвакуационных маршрутов. Я немного волновался, что случайно напал на старый след Короля Влада, но хлопок двери несколькими этажами выше развеял мои сомнения. Я взлетал по лестнице, перескакивая через четыре ступени за раз с нечеловеческой скоростью. Мне удалось проследить запах до четвёртого этажа, прежде чем накопленный запас Носа Ищейки иссяк, и мой нос вернулся к нормальной форме.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Я распахнул дверь, оказавшись на незнакомом этаже. Здесь, похоже, были учительские и специализированные классы — место, где мне раньше бывать не приходилось. Я на миг отключил Резерв, задействовав пару усилителей зрения, которые до сих пор использовал в абсолютно совершенно невинных целях, но теперь пытался найти зацепку, что-нибудь, что угодно, выбивающееся из порядка.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Слева по коридору — ничего.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Справа, на полпути, одна из дверей была слегка приоткрыта. Бинго. Я снова включил Резерв и стал размышлять, какую вторую причуду использовать, когда догоню его. Может, Созидание Яойорозу, чтобы сделать наручники? Или Тканевую Броню Юигахамы, чтобы сшить его одежду? Правда, я не особо практиковался ни в телекинетическом шитье, ни в создании сложных предметов. Хм-м. Может, просто вырубить?

Я ворвался в комнату и тут же увидел «Ивато», который стоял у компьютера, прижимая телефон к уху.

— Ага! — крикнул я. — Стоять, «Ивато», или кх...

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

«Ивато» махнул свободной рукой в мою сторону каким-то незнакомым движением. На секунду мне показалось, что меня ударили кулаком в грудь — да так сильно, что сбило дыхание. Я опустил взгляд и увидел торчащий из моей формы нож. Алая кровь быстро расплывалась по моему серому пиджаку. Я в замешательстве посмотрел на «Ивато», потом снова на свою грудь, медленно пытаясь дотянуться до ножа. Когда я попытался пошевелить рукой, боль, запоздало прорвавшись сквозь адреналин, нахлынула волной.

— А-а-а-а-а-а...

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Хотелось закричать от боли, такой сильной, что я рухнул на колени, но из горла вырвался лишь сдавленный шёпот. Во рту появился привкус крови, а затем к колющей ране добавился жгучий жар глубоко в груди: лёгкие начали заполняться чем-то горячим и жидким. Я упал на четвереньки, кашляя кровью и отчаянно пытаясь вдохнуть. Зрение по краям начало подёргиваться серой пеленой. Но даже сквозь боль я слышал, как «Ивато» говорит по телефону; его голос постепенно становился выше, всё более женским.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Хм? А, просто какой-то тупой пацан. Может, дружок этого типа? Утром на уроке я его не видела, но он знал имя этой оболочки, так что пофиг.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Не-а, без проблем, он был один, и кровь так и хлещет.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Божечки, ну ты и зануда. Ясное дело, я сотру комп, чтобы они не узнали, что я взяла, ну ты, типа, серьёзно?

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Нет, это ты учишь меня делать мою работу, пока я тебе одолжение делаю. Это, типа, та-а-ак грубо.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Хикки!

— Ой, пипец.

Знакомый окрик вытащил меня из серой пелены небытия. Я с трудом открыл глаза, которые, оказывается, успел закрыть, и поднял взгляд с пола, где лежал на боку.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Смутно, как в конце длинного туннеля, я увидел девушку с рыжими волосами и бантом сбоку. Она стояла на коленях передо мной, а мимо неё в комнату врывались другие — в калейдоскопе взрывов и снежинок. Правда, они все были какими-то наклонёнными, что было немного странно. Я слабо улыбнулся, потому что смеяться почему-то не получалось.

— Хикки, тебе нужно исцелиться! Давай, Хикки! Я знаю, ты можешь, ты же смог, когда спас мою собаку!

Ах да, у меня же есть регенерация. Ха-ха, спасибо, Заимокудза. Блин, надо бы ей воспользоваться, да? Кое-как, сквозь туман в голове, я переключился на его причуду. Это не сильно помогло, но грудь заболела ещё сильнее, и я начал хлопать по ней рукой. Ого, там нож. Когда он успел появиться?

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Его... его нужно вытащить перед тем, как ты сможешь исцелиться? — спросила девушка.

Это звучало логично. Нож внутри это же плохо, да? Я с огромным трудом кивнул.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Х-хорошо, — она сосредоточилась, и огромный ком ткани соскользнул с её руки, плотно облепив нож. Она глубоко вдохнула и... ВИ-И-И! ...дёрнула... ВИ-И-И! ...нож... ВИ-И-И! ...наружу. Боль — такая яркая, жёсткая, невыносимая — на миг вернула мне ясность; прежде чем окончательно отключиться, я каким-то образом сумел дотянуться до Резерва.

— А-а-акх-х... ВИ-И-И... кхе-кхе... ВИ-И-И... А-А-А-А-А! ВИ-И-И... А-А-А-А!

Если сращивание сломанной кости было болезненным, то регенерация пробитого лёгкого и немалого количества крови была раз в десять хуже. Меня чуть не вырвало, но я был слишком занят, откашливая кровь и борясь за воздух. Вдруг я почувствовал, что меня бьёт озноб, а пол подо мной покрывается коркой льда; кристаллы росли в огромной луже крови.

ВИ-И... БА-БАХ!

Сирена снова взвыла, но её звук тут же поглотили жар и грохот — Бакуго использовал один из своих фирменных взрывов. Во вспышке я увидел, что один из рукавов его формы стал рубиново-красным, пропитанным кровью не меньше, чем вся моя верхняя одежда.

Когда дым рассеялся, я увидел блондинку -полуголую, опалённую взрывами Бакуго, на которой ещё висели лохмотья маскировки «Ивато», а телефон по-прежнему был прижат к её уху.

— Ух! А эти детки довольно крепкие! У парня с общего есть друзья-герои! — в её свободной руке блестел второй нож, алый от крови. — Жаль их, конечно, они же просто первогодки, — протянула она, злорадно облизываясь. Внезапно она заметила меня. — О-о-о! Курогири, у него причуда с регенерацией! Божечки-божечки, я всегда мечтала о парне с регенерацией! Я бы могла резать, и резать, и резать, и резать, и резать! Это было бы так романтично!

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Я только-только смог сделать полный вдох. Во рту стоял вкус крови и желчи, но мысль о свидании с такой психопаткой вызвала во мне дрожь отвращения, настолько сильную, что я не мог не ответить.

— Прости, — откашлявшись, выдавил я. — Мне не до того, чтобы писать письма в тюрьму.

— Хикигая!

— Хикки, ты в порядке!

— Вставай, блядь, ты нас позоришь!

Юкиношита, Юигахама и Бакуго издали звуки, которые у них считались выражением облегчения, когда я наконец произнёс что-то кроме криков.

— Не отвлекайтесь! — крикнул я в ответ. — Она шустрая!

И точно: в то мгновение, когда мои одноклассники оглянулись на меня, полуголая девушка-«Ивато» метнулась вперёд, полоснув ножом по лицу Юкиношиты. В таком тесном пространстве Юкиношита не могла без разбора поглощать тепло, не задев нас, поэтому она полагалась на тонкие движения, уклоняясь и отскальзывая назад на своей причуде, будто на коньках, чтобы выйти из радиуса атаки. Бакуго тоже не мог использовать свои самые мощные взрывы, поэтому он кинулся вперёд, пока Юкиношита отступала, беря атаки ножом на себя, чтобы оттеснить злодейку.

Я медленно поднялся на ноги. Поскольку необходимость давить на рану исчезла, Юигахама тоже встала рядом со мной, приняв боевую позу.

— О-о-о, теперь четверо против одной, — пропела злодейка, всё ещё держа телефон у уха. — Похоже, пора кончать прикалываться! — вдруг между воплями сигнализации я услышал «динь!» из компьютера. — Окей, Курогири! Программа закончила, забирай меня! — сказала она в трубку, ухмыляясь нам.

Внезапно угол комнаты окутал чёрный туман, и она прыгнула в него. Бакуго направил туда взрыв, Юкиношита швырнула стул в её удаляющуюся фигуру, но девушку быстро поглотила чёрная мгла, и она исчезла, а вскоре за ней и сам туман. И, разумеется, не прошло и пятнадцати секунд, как наконец прибыли про-герои во главе с запыхавшейся и панически выглядевшей Яойорозу.

После того как они закончили расспрашивать нас о злодеях и взломе, сказать, что нас отчитали, это ничего не сказать. Оказывается, когда звучит сигнал эвакуации, ученики, которые не полные дураки, должны на самом деле эвакуироваться, а не пытаться драться с потенциально вооружёнными и опасными злодеями, не имея никакой реальной боевой подготовки. Естественно, поскольку герои — люди с приветом, они умудрились одновременно звучать гордыми тем, что мы «героически» бросились в опасность и добыли больше информации о нарушителях, но посыл был очень ясным: «Молодцы, но даже не думайте повторять это, пока не получите временные лицензии».

Лично я, сидя в лазарете под капельницей, чтобы восполнить всю потерянную кровь, думал лишь об одном: больше никогда, вообще никогда так не делать.

— Вообще-то, молодой человек, если кого-то пырнули ножом, сам нож лучше не вынимать. Это должны делать специалисты, причём аккуратно, чтобы не навредить ещё больше, чем лезвие по пути внутрь, — Сюдзёндзи-сенсей, более известная как Исцеляющая Девочка, строго посмотрела на меня сквозь встроенные в визор шлема бифокальные линзы.

— А. Понял.

Наверное, я должен был ответить что-то вроде «в следующий раз учту», но, во-первых, я очень надеялся, что «следующего раза» не будет вообще, а во-вторых, я был совершенно вымотан. Кто бы мог подумать, что от ножевого ранения так устаёшь? Говорили, я пробыл без сознания пару часов, но отдохнувшим себя я совсем не чувствовал. Голова у меня раскалывалась — Исцеляющая Девочка сказала, что это от обезвоживания из-за потери крови, — но боль хотя бы понемногу утихала, пока жидкости из капельницы поступали мне в кровь. Эх, вот бы существовала капельница и от других моих временных дефицитов, например, здравого смысла!

Исцеляющая Девочка неодобрительно фыркнула на мой, по-видимому, легкомысленный ответ.

— Послушай-ка меня, молодой человек. То, что твоя скопированная причуда всё полностью восстанавливает, не повод вести себя спустя рукава. Тебе, может, и не грозят повреждения нервов или пожизненные осложнения от переломов, но раз уж ты создаёшь новые клетки из ниоткуда, то сталкиваешься сразу с двумя рисками. Во-первых, ты, по сути, моришь себя голодом: материалы для клеток берутся не из воздуха, а процент жира в твоём теле и так низкий.

Ну надо же. Значит, Займокудза не врал, когда заявлял, что для работы его причуды жизненно необходимо быть толстяком!

— Во-вторых, ты, скорее всего, наносишь себе теломерные повреждения, — увидев мой пустой взгляд, она вздохнула и покачала головой. — Я имею в виду, что ты исцеляешься, по сути, за счёт ускоренного старения. Знаю, вам, молодым, кажется, что вы бессмертны, но поверь: будешь злоупотреблять этой причудой, к моему возрасту, если вообще доживёшь, сильно пожалеешь.

Ну да, ну да, давайте, ткните меня ещё раз носом в то, что я чуть не умер, спасибо вам большое. Это жутко бесит, но если это поможет мне запомнить последствия моей игры в героя, то оно того стоит!

— А вот тебе, молодой человек, — Сюдзёндзи-сенсей резко повернулась к Бакуго, — как раз стоит беспокоиться о повреждении нервов. Так что, если не хочешь потерять чувствительность и объём движений в правой руке, держи её в покое, пока не восстановишься достаточно для второй дозы моей причуды. Всё понятно?

— Ага-ага, слышу, — буркнул Бакуго, а потом пробормотал себе под нос что-то, наверняка нелестное.

Я невольно почувствовал укол вины. Бакуго мне и так-то не особо нравился, но, если бы он и остальные настоящие герои не погнались за мной, он бы не пострадал. А ещё я, возможно, умер бы. Может, меня тайком зачислили не на геройский курс Юэй, а на «курс для жертв»? Это бы многое объяснило.

Мои мрачные размышления прервало жужжание в кармане брюк. Я вытащил телефон. Чёрт. Сообщение от Комачи: «Онии-сан, я видела новости, ты там норм?» Я поспешно открыл новостную ленту — заголовок гласил: «Пресса прорвалась на территорию Юэй, спровоцировав панику среди учеников». Торопливо отстучав пальцами в ответ «да, я норм», я поднял взгляд на Исцеляющую Девочку.

— Эм, Сюдзёндзи-сенсей? — робко спросил я. — Можно... узнать, что вы уже успели сообщить моим родителям? Мне младшая сестра пишет... В общем, я не хочу её пугать, но и врать тоже не хочу.

Исцеляющая Девочка посмотрела на меня с сочувствием.

— Раз уж ты на геройском курсе, твои медицинские разрешения уже есть в личном деле, так что мне не требовалось звонить родителям до начала лечения. С другой стороны, ты получил травму, попутно нарушив кое-какие школьные правила и, возможно, законы, так что звонок, скорее всего, будет, но это решает директор, а не я.

А, точно. Есть же закон о нелицензированном использовании причуд. У-у-ух. Мне крышка, кирдык, жопа. Хотя, если посмотреть с другой стороны, может, меня выгонят с геройского курса.

— Хммм, у меня нос чешется... Это потому, что обо мне говорят? Или потому, что я мышь? Пёс? Медведь? Норка? Хотя бы на один из этих вопросов ответ, вероятно, «да»!

В медкабинет на задних лапках вошло небольшое пушистое животное в брюках, жилетке, белой рубашке с воротничком и красном галстуке. Я на секунду ошарашенно моргнул, прежде чем мой обезвоженный мозг догнал: «Ах да, директор же у нас выглядит как какое-то животное».

— И как наши пациенты, Чиё-сенсей?

— Исключительно везучие, — невозмутимо ответила Исцеляющая Девочка. — Можете радоваться: оба полностью восстановятся. Если, конечно, будут лежать смирно.

— Великолепно! Превосходно! — воскликнул директор Нэдзу, и его хвост дёрнулся, будто собирался завилять. — Раз уж у меня тут собралась подневольная аудитория, позволю себе небольшое отступление. Юноши, служение своей стране это священный долг...

Нельзя сказать, что это был худший выговор в моей жизни. Слегка писклявый голос директора Нэдзу ни разу не поднялся выше тона спокойной беседы, да и принадлежал он к той школе наставников, что предпочитают «объяснять, в чём вы неправы», а не полагаться на оскорбления и чувство вины. Но это была, безусловно, самая длинная персональная выволочка, которую мне доводилось выслушивать. Директор Нэдзу в изнуряющих подробностях прошёлся по нашим ошибкам, подкрепляя свои тезисы историческими отсылками, литературными параллелями и отступлениями с историями о его реальных знакомых. Минут через двадцать он наконец выдохся.

— ...и именно поэтому у нас и существуют правила эвакуации. Вы всё поняли, юноши?

— Да, директор Нэдзу. Извините, директор Нэдзу, — мы с Бакуго ответили в унисон, совершенно ошалевшие, словно нас наполовину загипнотизировал этот поток пискляво изложенной логики.

— Извинения приняты. А теперь к хорошим новостям, — я бы никогда не подумал, что глаза грызуна могут так лукаво блестеть, но у директора это как-то получалось. — Во-первых, хотя вы, ребята с товарищами, безусловно, приняли неверные решения из-за недостатка информации и подготовки — в чём есть и наша, педагогов, доля ответственности, — лично я горжусь тем моральным стержнем, который вы все проявили. Мужество и героизм, продемонстрированные вами и вашими друзьями, заслуживают похвалы и полностью соответствуют духу нашего великого заведения. Если вы сумеете впредь проявлять этот героизм способами, более соответствующими вашему уровню подготовки и опыта, я нисколько не сомневаюсь, что вы оба далеко пойдёте.

Неужели тупость теперь считается ценным геройским качеством? Не успел я опомниться, как уже качал головой.

— ...Я просто побежал, — пробормотал я. — Даже не подумал, что это может быть опасно. Бакуго, Юкиношита, Юигахама... вот они герои, а не я.

Бакуго фыркнул.

— Кончай ломать комедию, деб... — его взгляд метнулся к директору, — ...то есть, Хикигая. Без тебя мы бы ту су... того злодея вообще не поймали бы.

Я и правда не скромничал, но прежде чем я сообразил, как ему это объяснить, в разговор вмешался директор:

— Именно! Без ваших опрометчивых действий мы, возможно, вообще не узнали бы о вторжении злодеев. Теперь, зная, что у них есть специалист по маскировке и телепортёр, мы сможем принять надлежащие меры предосторожности!

Хах. Ну, хоть что-то из этого вышло.

— А что до официальной версии, академия Юэй будет придерживаться позиции, что злодеи действовали по найму некоторых журналистов-грязекопов, пытаясь незаконно получить доступ к конфиденциальной информации о сотрудниках, чтобы настрочить грязные статейки.

Я нахмурился. Серьёзно? Голос «Ивато» въелся мне в память — и тот восторг, с которым она предвкушала, как будет меня резать...

— Разумеется, это выдумка, чтобы избежать общественной паники. Зато она даёт нам повод оформить судебный запрет на приближение для всех, кто вчера пытался незаконно проникнуть на территорию школы. Думаю, с учеников хватит преследований по дороге на занятия, не правда ли?

Вопреки всему, я слабо улыбнулся.

— Нет худа без добра, да?

— А теперь о наказаниях, юридических и прочих, — директор выдержал эффектную паузу. Мы с Бакуго замерли, ловя каждое его слово. — Просмотр записей с камер видеонаблюдения ясно показывает, что злодейка напала на вас первой, без провокации. Любые причуды, что вы использовали, были применены в целях самозащиты либо подпадали бы под «закон о Добром Самаритянине».

Я с облегчением выдохнул.

— Что касается административных наказаниях... — ещё одна томительная пауза, — профессор Айдзава напишет докладную о том, почему он не сумел проследить, что его ученики прочли и поняли школьные правила, которые обычно разбирают на вводном инструктаже, который вы все пропустили.

Я моргнул. Такого я точно не ожидал. Он винит Айдзаву-сенсея, а не нас?

— Разумеется, насколько сильно Айдзава-сенсей решит осложнить вам жизнь в отместку за то, что я его заставил это делать, будет уже на его усмотрение.

А, вот и подвох. Но всё же...

— И это всё? — не удержался я.

— Это всё, — подтвердил директор Нэдзу. — Это школа для героев, Хикигая-сан. И хоть я долго распинался о том, насколько ваши действия не соответствовали вашему уровню подготовки, будь вы на год старше, с временной геройской лицензией в руках, я убеждён, ваша попытка задержать ту злодейку была бы не только успешной, но и крайне ценной для предотвращения дальнейших угроз для всего ученического состава. Так что наказание сверх необходимого, чтобы урок усвоился, было бы контрпродуктивным. А я думаю, вы оба уже уловили суть урока... ха, так сказать, с первого пореза? В любом случае, вы уже достаточно настрадались от собственных ошибок, — его глаза блеснули. — Однако, если вы злоупотребите этой щедростью и неоправданный риск войдёт у вас в привычку, реакция администрации будет соответствующим образом ужесточаться. Я достаточно ясно выразился?

Я сглотнул и кивнул.

— Изумительно! В таком случае моя работа здесь окончена.

— Подождите! — окликнул я. — А как же... наши родители?

— Хм? — уши директора дёрнулись. — Разумеется, я их уведомил. Вы всё ещё несовершеннолетние. Однако, поскольку Чиё-сенсей сообщила мне, что угрозы жизни нет, я просто оставил голосовое сообщение.

Я поморщился.

— А вы случайно не помните, на какой номер вы его оставили?

*108*108*108*108*108*108*108*

— Ты дурак, онии-чан! Когда тебя ранит ножом злодей, это НИ РАЗУ не «я в норме»!

Позже тем же вечером случилось именно то, чего я и боялся. Директор в своей бесконечной мудрости оставил сообщение родителям на домашнем телефоне, чтобы не тревожить их на работе. В результате его получила Комачи, когда вернулась домой одна. У неё было достаточно времени, чтобы переволноваться, извести себя и накопить — в переносном смысле — целый Резерв праведной ярости, чтобы выместить его на мне.

— Я собирался рассказать позже, — сказал я, лишь слегка покривив душой. Я было подумал возразить, мол, да я в норме, причуда меня тут же подлатала, — но когда Комачи по-настоящему злится, безопаснее всего сразу сдаться и извиниться.

Комачи редко выглядела не на все сто. С её-то кожей, больше похожей на кевлар, чем на человеческую, и венами из углеродных нанотрубок, у неё не бывает мешков под глазами от недосыпа или распухшего от слёз лица. И всё же я видел красноту в уголках её глаз, а в урне у дивана скопилось подозрительно много скомканных салфеток.

— Ага, конечно, собирался он, — подозрительно протянула Комачи. — Дурак, с чего ты вообще решил, что врать мне это хорошая идея?

Я не мог же я сказать, что не думал, будто она узнает, поэтому просто пожал плечами:

— Не хотел, чтобы ты волновалась?

Комачи сжала руку в кулачок и топнула ножкой. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы случайно не приложить меня силой своей причуды, но по ней было видно, как ей этого хочется.

— Дурак! — повторила она. — Ты хоть подумал, что если ты врёшь мне, будто ты цел, когда это не так, то я теперь каждый раз буду сомневаться, когда ты будешь говорить, что у тебя всё хорошо? Вдруг ты на самом деле в беде?

Уф. Если на это так посмотреть... Я отчаянно попытался найти оправдание.

— Да правда я был в норме, честно! Так, царапина, уже всё зажило. На занятиях и похуже бывало.

Комачи нахмурилась.

— Ты потому-то решил поехать домой на поезде? А то ты вечно ноешь, как тебя выматывает эта твоя регенерация, но почему-то именно сегодня, после какой-то там «царапины», ты впервые так устал, что не смог доехать на велосипеде. Хотя после травм «похуже» в классе всегда доезжал, да?

Я поморщился.

— Нет, просто... уже стемнело, и я не хотел ехать в темноте.

На самом деле было уже поздно: после допросов в полиции и разговоров с про-героями, а также часов, проведённых на больничной койке под капельницей, было уже почти девять вечера. Но Комачи, похоже, мне не поверила — и правильно, ведь это была чистая ложь. Я был выжат как лимон, даже сильнее, чем в начале дня.

— Врун, — сказала Комачи, и её лицо исказилось от обиды и разочарования.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, извиниться, но она просто отвернулась.

— Ужин в холодильнике. Я спать.

— Комачи, ты... — ХЛОП! Дверь в её комнату захлопнулась с такой силой, что задрожала рама, а на кухне звякнули стаканы. — ...прости, — закончил я в пустоту. — Ну, отлично поговорили, — язвительно пробормотал я себе под нос.

*108*108*108*108*108*108*108*

На следующее утро Комачи всё ещё со мной не разговаривала. Родители, похоже, заходили ночью — уже после того, как я запихнул в себя какие-то остатки ужина и отключился на кровати часов на десять (Исцеляющая Девочка предупредила, что для восстановления мне нужен естественный сон, так что впервые за несколько месяцев я спал без использования причуд). Они оставили записку, что хотят поговорить со мной сегодня вечером. Что ж, ладно. После занятий я всё равно собирался уходить с геройского курса, так что тем для разговора у нас будет предостаточно.

Прослыть парнем, который не потянул геройский курс, будет хреново, особенно потому, что это на сто процентов подтвердит правоту Бакуго и Оримото. Но если альтернатива валяться без сознания в луже собственной крови, то уж лучше терпеть их снисходительные взгляды. Да и оставаться на курсе после того, как тебя вырубили с одного удара, тоже не сахар. Интересно, как бы меня прозвали? Геройское имя: Ножелёгкое? Кровигая?

Пока я размышлял над этими и другими столь же радужными мыслями, поезд замедлился и остановился.

— Внимание, пассажиры, — объявил динамик. — На путях впереди замечена активность злодея. Движение возобновится, как только станет безопасно. Благодарим за терпение.

Уф. Я достал телефон, проверяя новости о злодеях в районе Мусутафу. Так и есть: какой-то бесстрашный репортёр уже вёл прямой эфир, рассказывая о буйстве злодея-гиганта по имени Трапециус Хэдгир, которому безуспешно пытались противостоять Леди Гора и Древесный Камуи.

Я внимательно присмотрелся. Вот такой будет моя жизнь в будущем? Рисковать шкурой, чтобы остановить «жестокие злодеяния» типов, которых, скорее всего, всю старшую школу дразнили за то, что они похожи на гигантский член, пока те окончательно не слетели с катушек? И всё ради того, чтобы у обычных граждан поезда не опаздывали?

Или, может, я закончу как тот герой из следующей статьи — один из трёх, убитых ножом за последний месяц. В статье предполагали, что это какой-то серийный убийца, охотящийся на героев, но кто знает? Может, я не единственный, кто помешал «Ивато» сделать что-то для... как там звали того парня из чёрного тумана? Курогири, точно. Потому что нет ничего креативнее, чем назвать себя теми же иероглифами, которыми описывается твоя причуда. Честное слово, это в духе Займокудзы, этого чёртова чунибё.

Кстати, о Займокудзе: это я ему должен за то, что копия его причуды спасла мне жизнь, или это он мне должен за то, что я принял на себя удар в виде «злодейки-яндере, обожающей резать своих парней»? Нет, я-то куда симпатичнее его, так что не факт, что она сразу бы подумала о «возможном парне», узнав, что у него тоже есть регенерация. Проклятье, выходит, это я ему должен, да? Ладно. Как только покончу с этим дурацким геройским курсом, надо будет его разыскать, узнать, как он, одолжить мангу, что ли. Кажется, мы не разговаривали с тех самых пор, как все узнали, что я поступил в Юэй. Так что, может, когда я перестану быть официальным героическим риадзю, мы снова сможем сблизиться на почве нашего, не знаю, общего лузерства.

— Движение возобновляется. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах или держитесь за поручни в целях безопасности.

Из праздного любопытства я снова открыл новостную ленту. Так и есть, её уже обновили: Всемогущий снова всех спас, полностью затмив Древесного Камуи и Леди Гору. Заметка на будущее: когда я буду искать работу героем... ой, точно. Я поморщился от того, как легко эта мысль проскочила. Ладно: когда я устроюсь консультировать героев, нужно будет выбрать кого-то, кто работает подальше от Всемогущего и Идзуку, чтобы они оставались при делах. Или, может, просто найду офисную работу и буду копить на дом где-нибудь рядом с Идзуку? Хм, нет, Мидория быстро становится сильнее, цены на недвижимость там уже взлетят, так что дёшево не отделаюсь. Может, женюсь на богатой наследнице из того района и буду жить в своё удовольствие? А почему бы и нет, раз уж я всё равно мечтаю?

С этими жизнерадостными мыслями я наконец добрался до входа в Юэй. Как и обещал директор Нэдзу, вездесущие журналисты у ворот испарились. Несколько неприметных полицейских машин патрулировали территорию, видимо, чтобы отбить у представителей СМИ охоту нарушать судебный запрет. По пути я заглянул на велопарковку, чтобы убедиться, что мой новенький, сертифицированный для причуд велосипед не исчез за ночь. К счастью, тот факт, что это было хорошо охраняемое геройское учреждение (и что у меня был довольно хороший замок), уберёг мою прелесть от поездки с незнакомцем. Эх, если бы у вчерашних злодеев было столько же здравого смысла, сколько у веловоров.

Я хотел прийти в школу пораньше, чтобы, возможно, поговорить с профессором Айдзавой до урока — он не всегда появляется в последнюю секунду, завёрнутый в спальник, как гусеница, только иногда — но из-за утренней задержки поезда я немного опаздывал. Так что, когда я подошёл к двери класса 1-А, доносившийся изнутри шумный разговор не был чем-то необычным. Необычным было то, что в нём упоминалось моё имя.

— Ух! Не могу поверить, что я так гордился собой за то, что предотвратил панику во время эвакуации, когда, оказывается, Хикигая сражался с настоящей угрозой!

— Всё в порядке, Иида! *Бормотание-бормотание*... — почти против воли я переключился на копию причуды Дзиро, усилив слух ровно настолько, чтобы разобрать бормотание Идзуку, — ...ты всё равно сделал важное дело!

— Тц, уж, наверное, удержать стадо овец, чтобы они не затоптали друг друга, не так уж и дурно для паршивого статиста, — фыркнул Бакуго. Я невольно провёл ладонью по лицу. Проклятье, Бакуго, когда-нибудь ты научишься делать комплименты без оскорблений? — К тому же, в бою с той девкой ты всё равно нихера не сделал.

— Эй, побольше вежливости, Баку-баку! — отругала его Юигахама.

— Я и так вежливее некуда! — огрызнулся Бакуго. — Я просто говорю, что там и без него было дохера народу, чтобы я мог взорвать ту суку на хер, как она того, сука, заслуживала! И хватит называть меня всякой странной фигнёй, Бестолковая!

Юигахама раздражённо фыркнула, и тут вмешалась Юкиношита:

— Бакуго-сан, если уж на то пошло, причуда Ииды-сан в таком ограниченном пространстве, вероятно, была бы полезнее любой из наших. По правде говоря, это мы ничего не могли сделать.

— Да хрена лысого, — отрезал Бакуго. — Мы отлично справлялись. Мы с тобой уже начали её теснить, а потом Хикигая уже встал. Вот если бы она не сбежала, как последняя ссыкунша, мы бы ей жопу надрали. К тому же, этот очкарик тоже не особо силён в ближнем бою, если ему негде набрать скорость.

— ЭЙ, ХИКИГАЯ! — я вздрогнул от внезапной громкости и отключил причуду Дзиро, повернувшись налево и увидев бегущего ко мне Киришиму. — Чувак, я слышал о вчерашнем! Красава, ну реально мужик!

Я фыркнул.

— Угу. Ну, если под «мужиком» можно понимать «истекать кровью на полу».

Я был уверен, что окрик Киришимы слышали в классе, так что, не имея больше повода подслушивать (и надеясь, что Киришима не заметил, как долго я там стоял), я открыл дверь.

— О, это же Хикигая!

— Хикки!

— Эй, староста! Так держать!

— Хикигая-кун, рада видеть тебя снова на ногах!

— О, слава богу.

Началась какофония дружеских приветствий, весь класс смотрел в мою сторону. На мгновение я был потрясён, что всё это было дружелюбно, без насмешек и подколов, а потом понял — ах да, точно. Они же все герои. Эти дурынды, наверное, думают, что я и вправду сделал что-то хорошее!

Киришима догнал меня и хлопнул по спине так сильно, что выбил меня из ступора.

— Не парься, дружбан! Я вот слышал, что тебя повалили, а ты тут же поднялся и снова ринулся в бой! Так, что шутишь, что ли? Это ж офигеть как по-мужски!

Я не мог не спросить:

— Ты случайно не читаешь много сёнэн-манги, Киришима?

Он широко улыбнулся.

— О да, чувак, я обожаю это дело! Ты тоже, да?

Это всё объясняло. Десятилетия культурной промывки мозгов в лучшем виде. Я фыркнул с лёгким раздражением.

— Вот что я тебе скажу. Когда тебя ранят по-настоящему, это отстой.

Смеясь и снова хлопнув меня по спине — а я очень хотел, чтобы он прекратил, уже начинало жечь, — Киришима активировал свою причуду, на секунду превратив предплечье в каменистое и бугристое, а затем вернул его в норму.

— Ха! Это просто значит, что в следующий раз тебе нужно будет взять меня с собой, чтобы я тебя прикрывал!

— Или меня! — сказала Юигахама, глядя на меня с лёгкой злостью. — Больше никаких забегов в одиночку, ясно, Хикки?

Я язвительно улыбнулся.

— Не волнуйтесь. В следующий раз я обещаю быть далеко позади вас обоих.

Настолько далеко, что я буду в совершенно другом классе.

Глаза Юкиношиты сузились, словно она что-то заподозрила. Но прежде чем она успела что-то сказать, дверь за нашими с Киришимой спинами открылась, и вошёл профессор Айдзава. Мы с Киришимой поспешно заняли свои места.

— Итак, класс, у меня два объявления. Первое, — сказал он, метнув взгляд сначала на меня, а затем по очереди на Бакуго, Юкиношиту и Юигахаму, — поскольку некоторые из вас, по-видимому, не знают правил, вы все напишете сочинение на пятьсот слов о том, что именно нужно делать при сигнале эвакуации, а также о других важных процедурах безопасности, о которых вам следует знать. Сдаёте завтра.

Пятьсот слов? Как, однако, много.

— Хикигая, — Айдзава снова уставился на меня, — ты будешь их проверять.

Ха! Фиг вам, я даже не буду в вашем классе!

— Есть, сэр, — сказал я, криво ухмыльнувшись. Он на секунду замолчал, прежде чем отвернуться.

— Второе, — продолжил Айдзава, — сегодня у нас целый день будет урок по основам геройской подготовки.

Уф, мой последний день на этом курсе, и это будет физкультура на весь день? Эх, ладно, по крайней мере, будет весело повозиться со своими причудами.

— Преподаватели геройского курса решили отложить несколько упражнений, изначально запланированных на первые две недели, чтобы дать вам всем шанс произвести хорошее впечатление на прессу, — монотонно пробубнил Айдзава, — но, как вы, возможно, заметили, пресса ушла, — внезапно его апатичное выражение лица сменилось жутковатой ухмылкой. — Это значит, что нам пора навёрстывать упущенное.

Затем он протянул ещё одну из тех дурацких карточек, какую показывал Всемогущий во время боевой тренировки, только вместо «БОЙ» на этой было написано «СПАСЕНИЕ».

— Сегодня мы будем заниматься спасательными тренировками, учиться действовать во время всевозможных стихийных бедствий, от пожаров до наводнений.

— О, я ж весь воспылал!

— Весь день, да? Похоже, будет жёстко.

— Наводнения и вода — моя стихия, ква!

Пока все оживлённо болтали, взгляд Айдзавы стал ещё более суровым.

— Успокоились, я ещё не закончил. Надевать или нет свои костюмы, решать вам, так как некоторым из вас они могут мешать. Так что, если хотите, можете остаться в спортивной форме. Переодевайтесь и встречаемся у входа. Там вас ждёт автобус, который отвезёт на место тренировки.

Когда все в классе схватили свою экипировку и разошлись по раздевалкам, я не мог не посмотреть на свой «геройский костюм». Несмотря на всю его запредельную чюнибьёшность, он мне как-то даже полюбился. Надо будет не забыть его сфотографировать... чтобы через пять лет посмеяться над своим ужасным вкусом, естественно. Ну, наверное, надеть его в последний раз сегодня будет нормально... ведь так?

— Что-то не так, Хикигая?

Моя голова дёрнулась вверх, и я увидел один из ртов-щупалец Мезо, зависший у моего уха. Я слегка отпрянул от неожиданности.

— Эм-м, просто... думаю, подходит ли мой костюм для спасательных работ, — соврал я, ухватившись за первое, что пришло в голову.

— По-моему, сойдёт, — сказал Мэдзо. — Но тебе лучше поторопиться и надеть его, не стоит опаздывать.

Я зпаздало огляделся и увидел, что почти все в раздевалке уже переоделись или вот-вот закончат.

— Чёрт, ты прав, — сказал я. — Спасибо, что предупредил.

К счастью, в моём костюме было не так много деталей, в отличие от костюма Ииды, к которому, казалось, прилагалась инструкция по сборке. Я втиснул обе ноги в комбинезон, натянул его до торса, чтобы просунуть руки, и застегнул молнию на спине. Маска на самом деле была пришита к комбинезону, но сделана так, будто крепится к плащу — я пока не стал её натягивать, но она, вероятно, пригодится, если будет риск надышаться дымом или сажей. Плащ было легко накинуть и закрепить на полулипких контактных застёжках на плечах комбинезона, и вскоре я был готов к действию. В последний раз, подумал я. Стоит уйти с шумом.

Когда я вышел из раздевалки, меня уже ждала Яойорозу. Она стояла перед всеми девушками так, что я понял — она их всех организовала. Я почувствовал лёгкий укол вины за то, что не сделал того же с парнями, но потом вспомнил, что скоро ухожу из класса, и нет смысла изображать из себя старосту. К тому же, в отсутствие какого-либо руководства с моей стороны, Иида, похоже, взял на себя обязанность всех построить. Мда, скажем так, я делегировал ему эту задачу. Это же тоже лидерство, верно?

Однако, когда мы подошли к автобусной остановке и Иида начал пытаться рассадить всех по порядку, мне пришлось вмешаться.

— Иида, — он посмотрел на меня, и я покачал головой. — Мы в самой престижной школе Японии. Уж думаю, все сами разберутся, как сесть в автобус.

— Конечно, староста! — сказал Иида, вытянувшись по стойке смирно. — Прошу прощения за проявленную инициативу!

Я не мог удержаться и закатил глаза.

— Не извиняйся за такое, просто... не знаю, прибереги её для занятий или ещё чего.

— Есть! — Я практически услышал невысказанное «сэр» в конце фразы Ииды и бросил на Яойорозу сокрушённый взгляд.

Она улыбнулась мне в ответ с сочувствующим выражением. Проклятье, Яойорозу, не улыбайся так людям! Если ты будешь милой с такими неудачниками, как я, такие и вправду подумают, что нравятся тебе, несмотря на очевидные доказательства, что ты не из их лиги и просто вежлива! Я отвернулся, глядя на приближающийся автобус. Нет смысла тешить себя иллюзиями насчёт девушек, особенно когда я вот-вот брошу учёбу и заслужу презрение всего класса. Боже, как же всё хреново. Какого чёрта я не ушёл до того, как познакомился с ними все? Ах да, возможное шантажирование Всемогущего. Забавно, теперь, когда я знаю об Идзуку, я, наверное, могу шантажировать его по-настоящему.

Автобус прибыл. Несмотря на то что я выбрал уединённый уголок в самом конце, я быстро оказался в окружении: Юигахама села слева от меня, а Юкиношита — прямо передо мной.

— Хикки, я так рада, что ты сегодня пришёл! Мы хотели зайти к тебе в медпункт вчера, но медсестра сказала, что ты восстанавливаешься, и нас не пустили.

Я согласно хмыкнул.

— Да, я немного поспал.

Дурацкая причуда-регенерация, высасывающая всю мою энергию. Уф, и как же муторно будет её снова заряжать. Если я не абсолютно здоров и невредим, она будет постоянно активироваться, а не накапливаться. А само использование «Резерва» создаёт нагрузку на тело, что иногда приводит к повреждениям. Не зря я почти никогда не поднимал запасы этой причуды выше 20-30%. Ну, может, когда я уйду с геройского курса, отпадёт острая необходимость постоянно поддерживать её запас.

После того как я несколько секунд молчал, Юкиношита изо всех сил постаралась разрядить обстановку.

— И всё же, Хикигая, прошу прощения, что мы оставили тебя одного в компании одного лишь Бакуго, — поддразнила она, бросив взгляд на шумного блондина.

— Чё это нахер должно ещё значить, Ледяная Королева? — прорычал Бакуго.

Ашидо Мина, с которой я раньше почти не общался, удивила меня, хлопнув в ладоши и изобразив обморок.

— Ах! Вы сражались плечом к плечу, и у него уже есть для тебя прозвище? Так романтично!

— Отвали, Енотоглазая / Нет, Баку-баку просто так разговаривает / У Ка-чана просто плохо с именами, — практически одновременно раздались голоса Бакуго, Юигахамы и Мидории, причём последний выкрикнул своё объяснение с другого конца автобуса.

— Да ё-моё, я же сказал вам, придурки, не называть меня всякой фигнёй! — взорвался Бакуго.

Мидория почесал затылок и съёжился, а Юигахама лишь показала Бакуго язык.

— Сначала запомни моё имя, а там, может, и я подумаю!

— Перестань вести себя как Бестолковая, и тогда, может, твоё имя и будет стоить того, чтобы его запоминать!

— А! Флиртует сразу с двумя девушками? Бакуго тот ещё ловелас! Но как же бедный Хикигая? Или он тоже попал под влияние Бакуго?!

Ты ошибаешься.

— Да твою ж...! Енотоглазая, хватит уже нести эту херню про флирт!

— Не-а. Если Хикигае-сану и влюбляться в парня, то это, скорее всего, будет Тоцука Сайка.

Это... только потому, что он выглядит как девчонка, чёрт возьми! То есть нет, это тоже неправда!

Я уткнулся лицом в свою ладонь.

— Эй, Юкиношита, заканчивай уже, из-за тебя все всё неправильно поймут. Если уж хочешь поиздеваться надо мной, то издевайся над тем, как меня, как последнего идиота, пырнули ножом и я чуть не истёк кровью, или ещё что.

Внезапно в автобусе стало намного тише. Я оторвал лицо от ладони и увидел, что почти вся задняя половина автобуса просто уставилась на меня.

— ...Что? — спросил я оборонительно.

— Эм-м, Хикки... — начала Юигахама, повернувшись ко мне; её большие карие глаза заблестели в уголках. — О таком вообще-то не шутят. Когда мы вошли и увидели тебя, просто лежащим там... — она замолчала, а потом добавила гораздо тише: — Мне было очень страшно.

Я не мог на неё смотреть. Я отвернулся к заднему окну автобуса, где дорога уносилась прочь, проглатывая одну за другой полоски разметки.

Ну вот и как на такое вообще отвечать? «Прости, я не специально подставился под нож»? Или, может, «прости, что моё умирание доставило тебе неудобства»? А как насчёт «прости, что я из тех, кто справляется с трудностями с помощью чёрного юмора, потому что, гарантирую, я напуган этим куда больше, чем ты сейчас»? Или, может, я вообще не извиняюсь, и кто ты, блин, такая, чтобы говорить мне, какие шутки я могу и не могу шутить на этот счёт?

— ...Прости, — пробормотал я. — Больше не буду.

Это же самое главное, верно? Как только я уйду, Юигахаме не о чем будет беспокоиться, а я останусь жив. Звучит как беспроигрышный вариант.

Когда я повернулся обратно, в задней части автобуса всё ещё было относительно тихо, нашу тишину нарушали лишь панические опровержения Мидории в разговоре с Асуй и Тобе о том, что его причуда ничем не похожа на причуду Всемогущего. Наконец, Киришима заговорил:

— Слушай, Хикигая, я давно хотел спросить, но... ты точно в порядке?

— В порядке я, — рефлекторно солгал я.

Киришима не выглядел так, будто поверил мне, и это было справедливо, потому что я бы и сам себе не поверил. Однако он был слишком вежлив, чтобы настаивать, и просто улыбнулся мне.

— Ладно, ну, если тебе что-нибудь понадобится, староста, дай нам знать! Если решишь сегодня поберечь себя или типа того, мы тебе поможем!

Я был рад вернуться в знакомое русло, так что я даже смог выдавить улыбку.

— Что-то мне подсказывает, что лёгкий денёк это совсем не то, что задумал профессор Айдзава, но спасибо.

Как только я это сказал, автобус начал замедляться. Я выглянул в окно и увидел огромный куполообразный комплекс, гигантское сооружение, которое могло бы сойти за спортивный стадион, если бы не непропорционально маленькая парковка. Как и в Юэй, всё в этом месте, казалось, было спроектировано с учётом доступности: ступеньки для людей с большим размером ноги рядом с обычными (и пандус сбоку), двери, в которые могли бы пройти гиганты, и ручки, идущие по всей высоте двери на случай посетителей выше или ниже среднего роста. Сами двери были тщательно сбалансированы, так что профессор Айдзава мог мягко распахнуть их с минимальным усилием, несмотря на их огромный вес. Я живо представил себе, что даже кто-то миниатюрный, как директор, вероятно, смог бы сделать то же самое. Я ещё немного диву давался с впечатляющем вниманием к деталям — а потом двери полностью открылись, и меня гораздо больше впечатлило то, что находилось внутри.

Это было похоже на тематический парк, из которого убрали как можно больше мер безопасности. Целая шестая часть всего это сооружения буквально горела, что заставило меня задуматься о качестве воздуха: как они не дают огню выжечь весь кислород в этом гигантском герметичном куполе? Куда уходит весь дым? И как воздух здесь всё ещё остаётся комфортной комнатной температуры? Помимо этого явного попрания законов термодинамики, здесь была гигантская гора, огромная аквазона с настоящей яхтой посередине и три разных варианта «разрушенных зданий» — городские пейзажи, разрушенные в результате битвы, землетрясения и наводнения соответственно.

Короче говоря, это место выглядело как колоссальная смертельная ловушка. Все вокруг меня сходили с ума от того, как всё круто выглядит, а я просто оглядывался и думал: «Так, вон там смерть от удушья дымом, слева от меня смерть от погребения заживо под обломками здания, вот зона для падения с высоты, где можно переломать ноги, о, смотрите, а там можно утонуть!».

Я сглотнул.

— Как, твою налево, Юэй вообще платит страховку за это место? — пробормотал я себе под нос.

Я услышал сдавленный смешок за спиной и, обернувшись, успел заметить, как Дзиро Кёка невинно отводит от меня взгляд. Что ж, учитывая, чью причуду я скопировал, чтобы подслушивать класс сегодня утром, мне ли бросать камни.

Пока класс 1-А толпился у входа, осматривая достопримечательности, к нам подошла какая-то фигура. На ней был геройский костюм, который почти походил бы на скафандр, если бы не тот факт, что нижняя его часть состояла из шорт и кроссовок, а не чего-то, что полностью закрывало бы ноги.

— Добро пожаловать, ученики Юэй! — голос героя в скафандре имел искусственное жужжание, будто шёл через динамики. — Я Космическая Героиня, Тринадцатая! И это моя тренировочная зона. Наводнения или пожаров, землетрясения или штормы: я могу симулировать практически любой тип крупной катастрофы или аварии. И называю я его «Учебный центр непредвиденных ситуаций» или сокращённо «USJ»!

Уф. Банальный юмор про-героев, как же раздражает. Назвать свою тренировочную зону USJ «в дань уважения» тем крупным развлекательным компаниям, чьи фильмы и прочие медиа (и спонсорские чеки) проложили путь ранней индустрии героев... Ну хоть каплю воображения проявите! Вокруг меня одноклассники фанатели и визжали от восторга при встрече с ещё одним «настоящим героем», который не был учителем, и будто бы не замечали, что мы все вот-вот войдём в смертельную ловушку, которую построила эта псих-больная. Тем временем профессор Айдзава о чём-то тихо переговорил с Тринадцатой, после чего они разошлись, и он обратился к нам.

— Итак, класс, мы собирались пригласить Всемогущего на короткое время в начале урока, чтобы он рассказал о своём опыте спасения людей, но, похоже, ему нужно заполнить какие-то документы, связанные с его утренней геройской деятельностью, так что это либо отложится до обеда, либо перенесётся на другой день, — с этими словами он одарил нас своей фирменной жуткой улыбкой. — А это значит, что мы можем сразу приступить к тренировке. Вы в восторге?

— Ну, мы не можем сразу приступить к самому главному, Айдзава-сан, — произнесла Тринадцатая своим механическим голосом, невольно спасая нас от садистских наклонностей Айдзавы. — Есть пара моментов, которые мне нужно сперва прояснить. Ну, может, три. Или четыре.

О, хорошо, Тринадцатая расскажет нам о мерах безопасности. Слава богу, я знал, что они не бросят нас в горящие здания без каких-либо указаний или мер предосторожности.

— Моя причуда называется «Чёрная Дыра». Я использую её, чтобы засасывать мусор, вытаскивать людей из-под завалов, усмирять бурные потоки воды и лишать огня кислорода. Это причуда, с помощью которой мной было спасено сотни жизней. Но, будь я хоть капельку неосторожна, она с такой же лёгкостью поглотила бы плоть с костями. И я уверена, что некоторые из ваших причуд такие же, и ими легко можно убить.

Мысли о грубой силе Мидории, взрывах Бакуго и даже о невпопад брошенном заявлении Яойорозу, что она могла бы создать ядерную бомбу, пожелай того, быстро пронеслись у меня в голове. Даже я мог бы серьёзно ранить кого-нибудь некоторыми из моих скопированных причуд, если бы захотел. В то же время я задумался, как выглядела бы скопированная версия причуды Тринадцатой. К сожалению, костюм Тринадцатой выглядел таким плотным, что я сомневался, что моё «поле копирования» сможет пробиться через эту броню. Я вернулся в реальность, когда Тринадцатая продолжила, внезапно осознав, что пропустил часть её объяснения.

— ...Короче говоря, я верю, что предназначение причуд не причинять вред, а помогать людям, и именно этому вы все будете сегодня учиться!

И это всё? Ни слова предостережения о том, как не пораниться на этом полигоне, никаких правил или норм безопасности, просто пафосная вдохновляющая речь о том, какими опасными могут быть причуды? Я почувствовал такое разочарование — а потом у меня не осталось времени ни на какие чувства, кроме паники, потому что знакомый чёрный туман начал заполнять арену внизу.

— Сенсей! — крикнул я.

Айдзава резко развернулся, встав между нами и туманом.

— Сгруппируйтесь и не двигайтесь! — крикнул он.

Бакуго, этот псих, ударил кулаком по ладони, вызвав взрыв.

— Хех, наконец-то дадим по щам!

А потом из тумана начали появляться злодеи, и они всё шли и шли. Десятки их, некоторые в рваных костюмах, другие просто в бандитских нарядах или потрёпанной уличной одежде. Однако тот, что был впереди, носил костюм, который выглядел одновременно профессионально сделанным и невероятно жутким: чёрный обтягивающий комбинезон, покрытый тем, что, я очень надеялся, было лишь имитацией отрубленных рук.

— Тринадцатая и Сотриголова, значит? — протянул он почти скучающим, безразличным голосом. — И это всё? Курогири, я думал, та девчонка, которую ты нанял, говорила, что здесь должен быть Всемогущий.

— Именно так и было, — ответило облако чёрного тумана; голос, казалось, исходил от пары светящихся жёлтых глаз, парящих в его глубине.

— Ну, что ж, — сказал голубоволосый злодей, почёсывая шею, — наверное, нам просто остаётся начать убивать детишек, пока он не появится.

Твою-то мать, подумал я.

Комачи меня прибьёт.

Двигайся.

— Разве тут нет датчиков на вторжение? Разве полиция уже не в пути? — Яойорозу.

— Должно быть, у них глушилка! Я не могу связаться со школой! — Денки.

— Сенсей, ваша причуда рассчитана на бой один на один! Вы физически не сможете обнулить причуды у всех сразу! — Мидория.

Внезапное чувство, будто меня окунули с головой в воду. Сердце моё забилось в груди, как запертая в клетке птица. Перехватило дыхание, я просто забыл вдохнуть. В памяти всплыло, как я захлёбываюсь собственной кровью.

Двигайся!

— У героев всегда больше одного трюка, парень, — голос Айдзавы, уверенный и успокаивающий; заведомая ложь.

— Убейте его!

— Посмотрим, как ты отменишь причуду-мутацию, Сотриголова!

— Га-а-а-а!

Смешение уверенных криков и мерзкого улюлюканья, вперемешку со звуками драки — ровно до тех пор, пока держался Айдзава-сенсей.

Двигайся!!!

— Быстро эвакуируемся! — крикнула Тринадцатая, и это наконец-то выдернуло меня из ступора, в котором я находился с того самого момента, как появился этот чёрный туман.

Мысль о том, чтобы бежать — спасаться — удирать оказалась достаточно сильной, чтобы сдвинуть меня с места. Я резко обернулся к выходу... и увидел, как между нами и дверью поднимается стена чёрного тумана. Хотя мы были ошарашены всего несколько секунд, этих нескольких секунд нашим противникам вполне хватило, чтобы отрезать нам путь к отступлению.

— Боюсь, я не могу этого позволить, — раздался из тумана зловещий голос. Глубокий, спокойный, профессиональный; он больше подошёл бы радиоведущему или диктору в трейлере фильма, чем безжалостному убийце.

— Приветствую, — вежливо продолжил туман. — Мы Лига Злодеев.

— Сначала «Курогири», теперь ещё и «Лига Злодеев»? — прозвучал насмешливый голос. — У вас вообще ни капли вкуса в именах, да?

Когда одноклассники обернулись ко мне — кто с потрясением, кто с ухмылкой, — я с ужасом понял, что это говорил я. С какого, к чёрту, перепугу я дерзю злодею? Тем более тому, кто уже объявил, что собирается нас перебить? Тут что, в воде в Юэй какое-то вещество, подавляющее инстинкт самосохранения?

Жёлтые глаза в глубине тумана сузились.

— Броские имена. Кричащие костюмы. Обожествление сильных, как кумиров, и оправдание их грехов перед теми, кто слабее. Всё это симптомы болезни общества, от которой мы и пришли его исцелить, — Курогири сделал зловещую паузу, чёрный туман его тела бурлил на месте.

Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине, а мои руки дрожат от бушующего адреналина, пока я продолжал смотреть на него не отводя взгляда.

— И любопытно, однако, что ты с самого начал знал моё имя... А-а, понятно. Значит, ты тот регенератор. Придётся проявить к тебе особое внимание.

В его голосе кипела чистая злоба, и у меня закружилась голова.

— Сначала сам о себе позаботься! — рявкнул Бакуго, и он с Киришимой бросились вперёд. Позади них Тобе выкрикнул команды своему арсеналу инструментов, и в воздух взвилась бола, устремившись к предполагаемому центру тела Курогири.

Но, несмотря на внезапность и слаженность атаки, все удары просто исчезли в воздухе, будто те наткнулись на обычный дым и туман, не более того.

Курогири мрачно хохотнул:

— Жалкие букашки. Сегодня мы пришли сюда с готовностью убить сам Символ Мира, Всемогущего. Неужели вы и правда думали, что жалкие попытки каких-то там учеников способны хоть чего-то добиться?

— А ты правда думал, что мы будем воспринимать твою чунибьё-брехню всерьёз? — в очередной раз какие-то наглые слова сами сорвались у меня с языка.

Я буквально дрожал в ботинках, я был так напичкан адреналином, что едва мог связно думать, но когда этот, якобы смертельно опасный, злодей заговорил, как персонаж из одного из омерзительных ранобэ Займокудзы, несоответствие между его репутацией и речами напрочь сожгло все предохранители между моим мозгом и моим ртом. Гнуть понты перед явно поехавшим психом, который только что заявил, что будет нас убивать, было, без сомнения, самым тупым поступком с... ну, со вчерашнего дня.

И всё же, как ни странно, вокруг меня спины выпрямились, а кулаки сжались. Мои одноклассники начали принимать более боевые стойки, вызывать свои причуды, готовясь к атаке, сбрасывая с себя оцепенение, которое их сковало. Похоже, идиотизм действительно заразен. Курогири тоже, похоже, стал воспринимать нас серьёзнее: его туман заклокотал быстрее, потянулся в стороны, формируя вокруг нас кольцо.

— Раз слова вас не убеждают, позвольте мне убедить вас делом! — прогремел он.

Чёрный туман взметнулся, как приливная волна, и понёсся к нам быстрее, чем я успевал среагировать. Тьма накрыла меня.

На долю секунды я ощутил, что касаюсь обладателя причуды с сочетанием бестелесности и пространственной манипуляции, но при всём охватившем меня ужасе и краткости контакта я просто не успел скопировать её. Вместо привычного покалывания чужой причуды меня накрыли чувство невесомости, затем отвратительный провал свободного падения, жаркий ветер, хлесткий по лицу, и горький запах дыма. Похоже, Курогири решил, что лучший способ расправиться с «регенератором», это выкинуть меня высоко в небо прямо над бушующим пожаром!

Я завопил в крайне мужественном ужасе, совершенно точно не похожем на визг шестилетней девочки, и начал менять причуды быстрее, чем когда-либо в жизни, одновременно активируя Планирование Грифа и Лунную Гравитацию (мою слабенькую копию причуды Урараки), чтобы хоть как-то сбросить скорость падения.

Моё стремительное падение почти сразу перешло в куда более медленное, плавное снижение, и я с облегчением выдохнул... только затем, чтобы тут же закашляться и начать захлёбываться дымом, ведь я всё ещё находился внутри клубящегося столба. Я поспешно подтянул маску себе на рот и нос, пытаясь хоть немного отфильтровать воздух, одновременно лихорадочно соображая.

Меня выкинули довольно высоко, но дым и паника не дали мне толком оценить обстановку. Было очевидно только одно: прямо под собой мне садиться категорически нельзя. Вот бы мне как-нибудь подняться повыше, чтобы осмотреться... Хотя, пожалуй, такой способ может и быть.

Я на пробу схватил плащ своего костюма и распахнул его в стороны, как купол парашюта. Восходящий поток горячего воздуха подо мной тут же ухватился за ткань, но без крепления к ногам и без того, чтобы плащ был натянут по всей ширине, подъёмной силы катастрофически не хватало, толку было мало. Вот бы у меня была причуда, которая могла бы...

Я вдохнул так глубоко, как только позволял дым, и ослабил связь с полётной причудой Хаямы. Желудок у меня ухнул вниз, когда я снова стал падать быстрее, но даже в это время я уже переключался на силу, от которой до этого момента не было особого толку.

По одному лишь усилию воли моя тень вдруг зашевелилась и исказилась, черпая силу из окружающего меня густого чёрного дыма и становясь почти осязаемой. Она больше не повторяла точно очертания моего тела, а приобрела почти птичий вид. Я распахнул руки в стороны и, сжав зубы, вытолкнул свою копию причуды «Тёмная Тень» Токоями из тела себе на плащ, заставив её вцепиться в ткань и прилипнуть к ней так, чтобы тень могла двигать плащом, как гигантскими крыльями. Безо всяких моих дополнительных команд полуразумная тень ещё и вытянула «пальцы» за края плаща — точно маховые перья, — выжимая из воздуха ещё больше подъёмной силы.

К тому моменту, когда я наконец довёл всё до рабочего состояния, я уже был так близко к огромному костру внизу, что чувствовал, как у меня начинают подпаливаться волосы на ногах. Я мысленно скрестил пальцы и снова резко раскинул руки. На этот раз плащ поймал воздух с отчётливым «вуф», и я ощутил, как медленно начинаю подниматься вверх на столбе перегретого воздуха.

Я не смог сдержаться и под маской расплылся в улыбке. Ну и что, что меня телепортировал на безумную высоту злодей, который мечтал увидеть, как я сначала размажусь по земле, а потом поджарюсь? Ну и что, что у меня всё это получалось только потому, что подо мной была мать всех восходящих потоков, а над головой тучи дыма перекрывали большую часть дневного света? После десяти лет надежд и молитв, что моя причуда когда-нибудь сможет хоть на что-то сгодиться, прямо здесь и сейчас я летел. От этого у меня кружилась голова... хотя, возможно, это всё-таки было от угара и нехватки кислорода.

Следующий шаг: посадка. Пока я медленно набирал высоту, у меня в животе неприятно скрутило — верный сигнал о том, что моя пиратская версия Нулевой Гравитации стремительно приближается к своему пределу. Если я задержусь в небе слишком долго, сначала меня вывернет прямо в маску, а потом я камнем рухну вниз, когда гравитация вдруг «вспомнит» обо мне. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал, так что я начал энергично махать руками, пытаясь выбраться из облака дыма.

Кашляя и зажмуривая слезящиеся глаза, я продирался по воздуху с грацией пьяного крылана, отчаянно выискивая хоть какое-то место для посадки. После нескольких пугающих провалов и резких клевков вниз, пока я в буквальном смысле на ходу осваивал аэродинамику, мне наконец удалось вынырнуть из дыма настолько, чтобы разглядеть неподалёку широкую зону, где огонь не только потушили, но ещё и покрыли льдом.

Значит, злодеи знали, что Юкиношита владеет льдом, и потому швырнули её в огненный сектор? Ну, день у них явно не задался. С этой бодрой мыслью я задержал дыхание и сменил причуду Урараки на способность Хаямы. Как только ко мне вернулся полный вес, теневые «крылья»-плащ резко перестали давать достаточно подъёмной силы, чтобы удерживать меня в небе. К счастью, даже после внезапного «плюса» в полсотню с лишним килограмм моя тень всё же оказалась едва-едва достаточно сильной, чтобы удерживать плащ раскрытым и превратить моё падение в планирование, а не в каменное пикирование.

Вместе с полётной причудой Хаямы мне даже удалось перейти в более-менее пологое снижение: под таким углом я как раз мог перелететь через горящее здание и добраться до куда более безопасного участка.

Обратная сторона этого, разумеется, заключалась в том, что вся скорость, которую я отнимал у падения вниз, превращалась в разгон вперёд: пусть я и летел не под крутым углом, но всё равно нёсся к «безопасности» на скорости километров сорок, пятьдесят, а то и все шестьдесят в час. Теоретически я понимал, что из-за возросшей скорости моя копия полётной причуды Хаямы усиливает тело, пытаясь хоть как-то компенсировать нагрузку, но моя посадка в любом случае обещала быть очень жёсткой.

И тут я их увидел. Шесть или семь злодеев, окруживших Юкиношиту и держащих её в постоянном движении, пока она пыталась отбиваться и уклоняться. Почти инстинктивно я скорректировал курс, нацелившись прямо в самого крупного, самого злобного и самого «достаточно тяжёлого, чтобы остановить моё падение» из них.

В последний миг, прямо перед тем как врезаться в злодея, похожего на каменного голема, я сменил Тёмную Тень на Резерв и изо всех сил замахнулся по нему кулаком.

Раздался отчётливый хлопок, когда мой усиленный вдвойне кулак врезался в каменную кожу злодея, а потом его самого просто снесло: он кубарем полетел по обледеневшей земле и с хриплым стоном впечатался в обугленные развалины некогда горящего здания. Меня от силы столкновения отбросило на пару шагов назад, но я сумел подхватить себя полётной причудой Хаямы и приземлиться на обе ноги так, будто всё это было заранее продуманным манёвром, а не тупейшим везением. Я поднял голову. Злодеи уставились на меня и невольно отступили на шаг.

Это был тот самый золотой миг, когда настоящий герой вроде Всемогущего обязательно сказал бы что-нибудь приторно-героическое в духе: «Не возражаете, если я к вам свалюсь?» или «Страх долой, ведь я здесь!». Хикигая Хачиман, с другой стороны, решил использовать этот момент, чтобы стянуть маску и начать неистово кашлять, потому что, мать твою, сколько же дыма я успел наглотаться. У меня кружилась голова, в глазах плыло, ноги подкашивались — если бы хоть один из злодеев успел среагировать, он легко вырубил бы меня с одного удара.

Но для этого им пришлось бы отвернуться от Юкиношиты, которая уже воспользовалась созданной мной заминкой и рванула к одному из злодеев между нами. Почувствовав накатывающую волну холода, я поспешно сменил полёт на причуду Юкиношиты по поглощению тепла; последнее, что мне сейчас было нужно с такими убитыми дымом лёгкими, это чтобы их ещё и изнутри прихватило льдом.

Юкиношита скользила вперёд, почти паря над асфальтом, словно призрак, сочетая выверенную работу ног с усиленными причудой скольжениями, во время которых ей вообще не приходилось переставлять стопы. Мгновение, и она уже наносила тяжелейшие удары всем, кто оказался у неё на пути, а затем сама встала ко мне спиной к спине.

— Ты как? — спросила она, её голос был натянут, как струна.

Я украдкой перестал кашлять и взглянул на свою руку. Костяшки я всё‑таки разбил, но, кроме этого, похоже, мне удалось не повторить какую‑нибудь очередную безбашенную выходку Мидории.

— Жить буду, — прохрипел я. — Ты сама как?

— Немножко перегреваюсь, — пробормотала она достаточно тихо, чтобы злодеи не услышали, — но ничего, терпимо.

Я кивнул, давая понять, что понял. Моя жалкая копия причуды Юкиношиты помогала мне не мёрзнуть на холоде, словно я был в тяжёлом зимнем пальто, но её полноценная версия была почти идеальным теплоизолятором — она, наверное, смогла бы засунуть руку в жидкий азот и даже не поморщиться. К сожалению, это означало и то, что у неё практически нет возможности выпускать собственное тепло. В затянувшемся бою, где ей нельзя было даже на секунду опустить щит, чтобы остыть, это становилось серьёзным минусом и могло запросто закончиться тепловым ударом, если она хоть чуть-чуть зазнается.

— Понял, — сказал я. — Тогда заканчиваем быстро.

«Эффектом подвесного моста» часто неправильно трактуют психологический эксперимент, согласно которому, если после пугающего переживания посмотреть на привлекательного человека, можно обмануть себя и решить, что ты в него влюбился, только потому что у тебя до сих пор бешено колотится сердце, ладони вспотели, а дышать всё ещё тяжело. Проще говоря, это псевдонаучная ерунда, теория, популярная лишь потому, что её удобно уместить в журнальную колонку и впихнуть в список «10 способов добиться внимания твоего краша». Так что, когда я говорю, что Юкиношита обернулась и улыбнулась мне в ответ на мои слова, а сердце у меня при этом на миг ёкнуло, прошу помнить: даже палка стреляет раз в год, и даже тупые статьи в подростковых журналах порой цепляют крупицы правды. Яснее некуда, что сработал именно эффект подвесного моста, заставив меня принять обычную улыбку товарищества и дружеской поддержки за нечто большее. Было абсолютно ясно, что из погони за этими ощущениями ничего хорошего не выйдет, и вообще, к нам сейчас неслась целая толпа злодеев, так что даже если эта улыбка, как бы невероятно это ни звучало, действительно что‑то значила... момент был, мягко говоря, совсем неподходящий, чтобы в этом копаться!

Мы с Юкиношитой одновременно бросились на толпу врагов. Когда я рванул вперёд, я заметил в глазах злодеев нервозность — и неудивительно, после того как они видели, как я размазал их главаря по асфальту, как шайбу по льду.

Хотя волноваться им стоило совсем не из‑за меня.

Больше не стеснённая окружением, Юкиношита наконец смогла в полной мере показать, насколько она сильна в бою. Мягкими, обманчиво неторопливыми движениями моя одноклассница словно проплыла в зону досягаемости бугая с кабаньей головой, размахивавшего мачете. Он взмахнул клинком сверху вниз, но Юкиношита просто слегка коснулась его опускающейся руки своей раскрытой ладонью. В момент соприкосновения вспыхнул свет, и рука злодея резко дёрнулась вправо, разворачивая всё тело и выбивая его из равновесия, полностью оставляя без защиты от следующего удара — точного ладонного удара Юкиношиты ему в печень. И всё, один короткий обмен ударами, а злодей уже вне игры. Точно, расчётливо, выверено — даже если Резерв и позволял мне на короткое время копировать причуду Юкиношиты, её отточенные тренировками навыки я скопировать никак не мог.

К счастью, у меня был свой стиль боя. Наученный горьким опытом, что ножи и прочие острые предметы отнюдь не моё, я выбрал целью одного из противников без оружия: крепкого мужика, чья причуда покрыла тому кожу матово‑чёрным цветом и превратила рот в огромную беззубую пасть. Я рванул прямо на него, задействуя запасённую версию причуды Юкиношиты, чтобы собрать дополнительную мощь из окружающего тепла, и ударил изо всех сил. Снежно‑белая энергия причуды Юкиношиты слилась с оранжевым сиянием Резерва, образуя вокруг моего кулака мерцающий энергетический «латный перчаточник», который врезался в выставленные для блока руки злодея с отчётливым грохотом. Одного этого удара хватило, чтобы разнести его защиту в клочья, и я, обладая в прямом смысле сверхчеловеческой скоростью и силой, воспользовался открывшейся брешью и ударил ещё раз.

Под моим кулаком с отвратительным хрустом ломался его нос.

От этого мне хотелось отшатнуться, хотелось найти способ закончить бой так, чтобы не приходилось кромсать чужие тела ради их обезвреживания. Но вместо этого, выдержав короткую паузу от шока, я ударил в третий раз — на этот раз в живот. Злодей рухнул на спину. Я делал всё, чтобы не думать о том, как меня мутит. Слащавые речи Тринадцатой о том, что силу нужно использовать во имя спасения людей, а не для того, чтобы причинять им боль, внезапно перестали казаться такими уж слащавыми.

С оставшимися тремя головорезами мы с Юкиношитой расправились довольно быстро: поодиночке ни один из них не был ей соперником, а я двигался достаточно быстро и выглядел достаточно опасно, чтобы они даже не мечтали взять её в кольцо. Я с удовольствием позволил ей оставить себе львиную долю реального боя: было очевидно, что Юкиношита действительно тренировалась в вещах вроде нелетальных задержаний, тогда как моя стратегия на эту тему сводилась к «выбрать кого‑нибудь попрочнее и стараться не попадать по слишком важным местам». Да и вообще, она банально дралась лучше меня, так что это было ещё и самым эффективным распределением ролей. Когда последний злодей рухнул на землю, Юкиношита обернулась ко мне.

— И что теперь? — спросила она.

— Когда я летал тут вокруг, я не видел никого ещё, кто был бы заблокирован в этой горящей зоне, — ответил я. — И новых злодеев мы тоже не встречали. Мне кажется, у них было ограниченное число огнестойких громил, так что и учеников сюда телепортировали немного.

Юкиношита кивнула:

— Согласна. И, думаю, если бы кто‑то ещё сражался неподалёку, мы бы это услышали, — добавила она, обводя взглядом пылающие вокруг здания так, словно проверяла, не упустила ли что‑нибудь.

И действительно, кроме стонов и жалобных кряхтений поверженных злодеев да ровного глухого рёва пламени, вокруг было довольно тихо.

Убедившись, что я с ней согласен, Юкиношита продолжила:

— Похоже, что ближайшие очаги уже достаточно хорошо потушены, — сказала она. — Думаю, можно оставить злодеев здесь и не переживать, что с ними что‑нибудь случится.

Я подошёл проверить первого, которого приложил. Он был без сознания, но дышал. С небольшой помощью Резерва я сумел перекатить его на бок в устойчивое положение, чтобы тот не захлебнулся собственной рвотой. Потому что, конечно же, теперь это тоже входит в мою повседневность: думать, не убью ли я кого-нибудь случайно, ударив слишком сильно. Ну разве героизм не прекрасен и увлекателен? Но времени размышлять у меня не было; я встряхнул головой, чтобы прояснить мысли, и снова сосредоточился на текущей ситуации.

— В таком случае, наверное, нам стоит выбраться из отсюда и найти место, где можно спокойно оценить обстановку, — предложил я.

— Верно, — сказала Юкиношита, уже осматриваясь в поисках выхода. — Остальным может понадобиться наша помощь.

— Будем надеяться, — пробормотал я себе под нос.

Я остро помнил, что Курогири попытался не просто убить меня, телепортировав на смертельную высоту, но ещё и прицельно поджарить на случай, если падение я переживу. Мои силы едва-едва позволили мне выкарабкаться, но сколько моих одноклассников смогли бы провернуть такое?

Мы с Юкиношитой бегом двинулись по главной «улице» пылающего городка, стараясь как можно скорее выйти из зоны, не теряя бдительности и не вымотавшись ещё до следующей драки. Вскоре мы добрались до границы огненной зоны.

Контраст между тёмными, задымлёнными руинами и залитым солнцем пространством «USJ» бросался в глаза и, наверное, даже успокоил бы, не будь весь этот светлый комплекс фоном для хаотичной схватки сверхлюдей. Но облегчение я всё же испытал, когда увидел Сотриголову: тот был жив и дрался у парадной лестницы.

Активировав причуду с телескопическое зрением, я едва разглядел, что примерно половина класса всё ещё на верхней площадке. Увы, неподалёку торчал и Курогири, но по крайней мере часть ребят избежала телепортации прямо в опасные зоны. А значит, скорее всего, никто не сумел выбраться из «USJ», чтобы позвать подмогу. Я уже собирался повернуться к Юкиношите и предложить поискать чёрный ход, как в небе мелькнуло движение, и я сразу передумал.

Под геодезическим стеклянным куполом «USJ» носилась туда-сюда четвёрка фигур: лысый человек-стервятник, мухо-человек словно из фильмов Кроненберга и почти дирижабль-гигант дружно гнали моего одноклассника Хаяму Хаято, вынуждая его то и дело сворачивать и уклоняться от их назойливых наскоков.

— Юкиношита, — шустро сказал я, не сводя глаз от далёкой воздушной свалки. — Если я отвлеку на себя этих летающих злодеев, ты сможешь чем-то помочь их снять? Хотя бы камнем метнуть со своей причудой?

Я бросил на Юкиношиту взгляд исподлобья и увидел самодовольную улыбку.

— О, так у великого Хикигаи тоже бывают дни, когда он не догадывается, на что способна причуда? Подтяни-ка их надо мной, а дальше я сама, — её выражение было настолько самодовольным, что так и просила кирпича, не будь оно таким неприлично красивым.

— Ух, — проворчал я.

Остроумных ответов у меня не нашлось, в основном потому, что она права и я знать не знал, что она задумала. Я решил, что за меня скажут действия, и подключил заряд причуды Миуры «Световой Стрелы». При заряде в 20% максимальная мощность моих полностью «заряженных» стрел была разве что на уровне тех выстрелов, которыми Миура швырялась очередями безо всякой подготовки, да и «колчан» у меня опустеет быстро. Зато это оставалось, пожалуй, лучшим дальнобойным вариантом, каким я располагал. К тому же если кто в нашем классе и узнает ярко светящиеся снаряды как «свои», то уж точно приятель Миуры по одной группе, Хаяма.

Не тратя больше слов, я вытянул обе руки к летающим целям и медленно отвёл левую к груди. Между ладонями родилась потрескивающая струна света, будто старающаяся свести руки обратно. Миура называла это световыми стрелами, но ощущалось это не как тетива, а как тугая гигантская резинка: чем дальше я разводил руки и чем дольше держал их в этом положении, тем сильнее всё тянуло. Я дал усилию нарасти до тех пор, пока даже усиленная Резервом сила не начала сдавать — и в тот же момент левой рукой отпустил.

Сгусток когерентного света, шипя, прорезал «небо» под куполом «USJ», мгновенно выдав наше положение всем — и своим, и чужим. Я целил в Дирижабля — он был крупнейшей мишенью, — но тот заметил стрелу: надувной злодей торопливо распахнул пасть и начал стравливать из себя воздух, уходя назад по рваной траектории. Честно говоря, я даже обрадовался промаху: если его причуда делает его живым воздушным шаром, мне совсем не хотелось проверять, что будет, ткни я его булавкой.

Зато Хаяма, едва завидев стрелу, рванул прямо к нам, а злодеи вслед за ним.

По мере их приближения я отступал к скоплению декоративных деревьев, выпуская по пути ещё стрелы — и чтобы держать их внимание на себе, и чтобы отойти подальше от эпицентра того, что собиралась устроить Юкиношита. Увы, после трёх-четырёх выстрелов два события случились одновременно: Хаяма со своими преследователями уже добрался до нас, а заряд причуды Миуры исчерпался.

Хаяма со свистом пронёсся у меня над головой, едва задевая верхушки рощицы, в которую я сам себя загнал. Лысый бугай со стервятничьей причудой был самым быстрым из троих преследователей, а значит, тот первым вошёл в зону поражения Юкиношиты. Я увидел, как она резко вытягивает тепло из окружающего пространства, выстуживая воздух и землю вокруг. Стервятник шёл достаточно высоко, чтобы, казалось бы, просто ощутить пару секунд прохлады, пролетая мимо, но вместо этого он испустил ошарашенный клекот и судорожно заработал крыльями, пытаясь снова набрать подъёмную силу. К несчастью для него, к этому моменту у Юкиношиты был полный «бак» кинетики, и со вспышкой белого света у её ступней она запрыгнула на немыслимую высоту, вышла с ним в один уровень — и, крикнув: «Нисходящий Скачок!» вколотила его вниз в землю, как волейбольный мяч-переросток.

Как выяснилось, чести у злодеев нет: гигантский злодей-муха вместо того, чтобы выручить союзника, обошёл ловушку Юкиношиты и, держась след-в-след за Хаямой, понёсся прямо на меня. Ровно в тот миг, когда он меня настиг, я глубоко вдохнул и разом израсходовал весь свой 30%-ный заряд причуды Древесного Камуи. Дерево рядом со мной взметнулось вверх, а его ветви попёрли вперёд с нечеловеческой скоростью. Пока летающий злодей ошарашенно вопил, я через связь с только что отросшими ветками заставил их вытянуться, обвиться вокруг цели и, в конце концов, сомкнуться в деревянную клетку.

— Уф. Минус ещё шесть часов моей жизни, которых мне уже не вернуть, — проворчал я, но всё же самодовольно ухмыльнулся. Трудно было удержаться: яростная ругань, доносящаяся сверху, была музыкой для моих ушей.

Увидев участь своих двух напарников, злодей-дирижабль развернулся, собираясь дать дёру. Но без прикрытия товарищей он был как цеппелин без истребительного эскорта: лёгкая добыча для истребителя нового поколения по имени Хаяма Хаято. Хаяма широким виражом набрал высоту и сверху наступил злодею на живот, выбив из него весь воздух и пришпилив к земле. Как только тот отрубился, Хаяма подлетел к нам с Юкино.

— Хикигая! Юкино! — погодите... он к ней по имени? — Спасибо за спасение! Миура тоже здесь? — спросил он, приземляясь.

— Это просто я использую на Разгоне её причуду, — ответил я, пользуясь термином, который придумал, когда продумывал легенду о происхождении своих сил. — Уж прости, что разочаровал.

— Что по обстановке? Все целы? — вклинилась Юкиношита.

Хаяма медленно покачал головой:

— Не знаю. Кажется, в большинстве зон, над которыми я пролетал, кто-то ещё дрался, но присматриваться мне было некогда, за мной гнались. Сотриголова-сенсей всё ещё сражается, но я не могу подлететь к нему слишком близко; его причуда может вырубить мою, и я начну падать. Тринадцатая-сенсей прикрывает остальных от дядьки из чёрного тумана и, кажется, пытается устроить так, чтобы кто-нибудь смог выскочить через главный вход, только вот тот туман перекрывает все выходы.

— Если всё ещё никого не выпустили за помощью, у нас проблемы. Сотриголова-сенсей не будет держаться вечно, — мрачно заметила Юкиношита.

— Тогда, если они не могу найти выход, придётся нам. Хаяма, когда летал, ты не видел служебных дверей или чёрных ходов? — спросил я, сам выискивая что-то похожее.

Неудивительно, что при всех прочих плевках в здравый смысл в проектировании в «USJ», похоже, забыли и про нормальные светящиеся указатели выходов. Ну твою-то мать, Тринадцатая-сенсей, строительные нормы существуют не просто так! С другой стороны, раз их не видно нам, злодеям тоже будет сложнее их обнаружить, поэтому...

— Злодеи могли телепортировать туда кого-то на охрану, но они вряд ли окажутся такими же крутыми, как Курогири. Мы с Юкиношитой, наверное, сможем расчистить тебе коридор, а ты затем выскочишь и приведёшь подмогу.

Хаяма покачал головой.

— Никаких других выходов я не заметил... но меня тогда плотно прессовали. Я могу снова взлететь и посмотреть?

— Слишком долго, — жёстко отрезала Юкиношита. — Хаято, ты ведь становишься крепче и сильнее, чем быстрее разгоняешься, верно? А ты не можешь просто пробить стекло?

Хаяма оценивающе всмотрелся в геодезический купол над головой:

— Возможно. Я уже использовал то стекло как трамплин, когда от них уходил, и мне показалось, что оно довольно крепкое. Но если разгонюсь по всей дуге купола, может, наберу скорость, чтобы пролететь насквозь.

Я покачал головой.

— Не уверен, что «может» нас устраивает, особенно если Курогири караулит попытки побега. Если он тебя заметит, то наверняка остановит.

Вдруг у меня в памяти всплыло что-то из субботнего утреннего мультика, и я медленно расплылся в хищной ухмылке.

— Поэтому придётся добавить тебе скорости.

*108*108*108*108*108*108*108*

Примерно через шестьдесят секунд я уже возвышался на пять метров, а моя правая рука находилась почти в позе толкателя ядра, а Хаяма Хаято неловко присел на моей ладони.

— Готов? — спросил я его.

— Не волнуйтесь, Юкино, староста. Я вернусь с подмогой раньше, чем вы успеете соскучиться, — ответил Хаяма, и для меня это звучало как вполне уверенное «да».

Я глубоко вдохнул, затем обратился к Резерву, одновременно подхватывая суперсилу и раздуваясь с пяти метров до почти двадцати. Пока я рос, я шагнул назад, разворачиваясь корпусом, чтобы вложить в движение максимум силы, и, наконец, всем телом толкнул ладонь с Хаямой вперёд, швырнув его в воздух изо всех тех сил, на какие только был способен.

Тройная мощь — Резерва, моего гигантского тела и ускоренного причудой роста — сложилась в единый гигантский толчок, который запустил Хаяму через весь геодезический купол с просто умопомрачительной скоростью. Если бы я не знал, что он становится прочнее, чем быстрее летит, мне, наверное, даже стало бы немного страшно за такой бросок. Но вместо этого я чувствовал сладкое удовлетворение и нарастающую надежду, когда Хаяма с грохотом прорвал стеклянный купол у нас над головами. Хаяма выбрался наружу, а это значит, что скоро придёт помощь. Всё, что нам оставалось, это продержаться до прибытия героев.

Увы, злодеи тоже это поняли. С моей временной гигантской высоты я отлично видел центральную зону тренировочного комплекса, где вся толпа злодеев окружала Сотриголову... и все они прекрасно видели меня. Этого краткого мгновения на предельном росте мне хватило, чтобы заметить, как голубоволосый злодей лёгким взмахом руки посылает к нам с Юкиношитой ещё пару-тройку бойцов, а после сам срывается с места и мчится к Сотриголове-сенсею, наконец решив вмешаться лично. Задерживаться на виду мне совсем не хотелось, поэтому, как только всплеск роста сошёл на нет, я позволил себе уменьшиться до обычных размеров и в панике обернулся к Юкиношите:

— Кажется, я привлёк их внимание! — заорал я. — К нам несётся десятка два, не меньше!

Юкиношита холодно усмехнулась:

— Всего-то? Если это тот же дешевый сброд, что был в огненной зоне, это даже не разминка.

Ну всё, о шансах уговорить её отступить можно было забыть.

— Хватит одного ножа, Юкиношита, — сказал я в итоге. — Не расслабляйся!

И точно: злодеи, ломившиеся к нам через кусты, были вооружены целым зоопарком ножей, мачете, топоров и прочего дешёвого инструментария насилия. Поскольку драться мне предстояло бок о бок с Юкиношитой, я начал бой, переключившись на Водяную Пушку Гидранта, и выпустил широкий веер струй, обдав наступающую толпу водой с головы до ног и залив землю так, чтобы лужи быстро превратились в скользкий лёд. А дальше их уже занесло к нам вплотную — и тут мне пришлось драться за свою жизнь.

Следующие шестьдесят секунд прошли как в тумане, и не в последнюю очередь потому, что уже через каких‑то пять секунд после начала замеса кто‑то заехал мне кулаком прямо в лицо. Я пошатнулся от удара и ответил ему на двадцатипроцентной мощности одного из Взрывов Бакуго, но после этого основную часть времени провёл, ныряя, уклоняясь и вообще изо всех сил пытаясь остаться в живых.

В какой‑то момент меня схватили, и пришлось сжечь весь заряд электрической причуды Денки, чтобы вырваться; в другой раз я удирал от ударов ногами парня на ходулях и смог его остановить только тем, что израсходовал свой заряд причуды Сотриголовы, заставив его ноги так резко сложиться обратно, что он споткнулся и рухнул. Но, несмотря на эти маленькие успехи, я стремительно зарастал синяками, палил накопленные причуды так, будто завтра не наступит, и ощутимо выдыхался. К тому же каждый раз, когда мне приходилось тратить запасённую причуду, чтобы выбраться из очередной дурацкой ситуации, я был вынужден вырубать Преобразование Тепла, и в перерывах между приёмами оказывался снова в почти арктическом холоде. У Юкиношиты дела шли не намного лучше. Её лицо раскраснелось от перегрева, а некогда безупречное кимоно было перепачкано пылью, грязью и замёрзшей кровью — и чужой, и её собственной. В общем, когда подмога наконец явилась, это было честным облегчением.

О прибытии кавалерии сообщила световая стрела: Миура, Асуй и Мидория врезались в толпу злодеев с тыла. У Мидории, судя по всему, была как‑то повреждена одна рука, но, несмотря на это, он вошёл в битву, как настоящий таран, весь светясь в зелёных молниях, отскакивая от одного злодея к другому и вырубая их ударами здоровой рукой, настолько быстрыми, что их было почти не разглядеть. Асуй страховала его: её длинный язык молниеносно выстреливал, чтобы подбить, ослепить или иначе вывести из строя любого, кто пытался контратаковать, а Миура добивала отстающих частыми залпами световых выстрел.

— Ребята, вы как?! — крикнул Мидория, и на этот раз его заикание будто рукой сняло.

Я откашлялся, прижимая ладонь к боку туда, где мне, по ощущениям, прописали ногой прямо по почке:

— Вовремя вы.

Если бы они не появились, нам бы точно пришёл конец — и это при том, что нас было двое против каких‑то жалких дюжины врагов, и держались мы всего минуту. Сотриголова же с самого начала вторжения дрался в одиночку против всей толпы злодеев сразу, и, судя по звукам, всё ещё держался, безо всякой силовой причуды. Я даже не знал, что тут можно сказать, кроме одного: Про‑Герои невероятно круты.

— Мы видели тебя с другого конца комплекса, — сказала Миура, глаза у неё были слегка расширены.

Все трое, кто подошёл к нам, были чуть‑чуть мокрыми и старательно обходили медленно рассеивающееся облако морозного воздуха вокруг Юкиношиты по максимально широкой дуге, но промокший и растрёпанный вид самой Миуры особенно выбивался из её обычно безупречной, тщательно уложенной внешности. К её чести, сейчас она почти не обращала на это внимания и вместо этого спросила с ноткой тревоги и надежды в голосе:

— Это Хаяму вы через потолок запустили?

— Да, — ответила Юкиношита, тяжело дыша от перенапряжения. — Про-герои... скоро... должны... быть здесь.

Я изо всех сил старался не пялиться, когда она чуть ослабила ворот кимоно, пытаясь подпустить к коже больше ледяного воздуха и хоть немного быстрее остыть.

— Нам нужно проверить, можем ли мы чем-нибудь помочь Айдзаве‑сенсею, ква, — нервно протараторила Асуй. — Мы втроём видели его по пути к вам, он там дрался, и выглядело так, будто ему приходится очень тяжело.

Если честно, мне больше всего хотелось просто рухнуть на месте, но она была права: куда проще было бы считать, что Про‑Герои посыпаны какой‑то волшебной пыльцой и никогда не ошибаются, однако я не хуже других знал: иногда достаточно одной промашки, одного ножа не туда, и всё идёт наперекосяк.

— Так и быть, — сказал я. — Но давайте осторожно. Мы не должны подставить его, став удобными заложниками.

Мы впятером медленно поплелись вперёд, осторожно пробираясь через заросли между нами и полем боя нашего учителя. До самой схватки было достаточно далеко, так что мне пришлось подключить причуды зрения и слуха, чтобы разобрать, что именно происходит, но с учётом расстояния и того, что мы использовали листву как укрытие, это, наверное, было самое безопасное место для наблюдения. Как выяснилось, мы успели как раз вовремя... чтобы увидеть конец боя.

— Вы уверены, что всё идёт как надо, Шигараки Томура?

Посреди площади злодей‑туман Курогири стоял рядом с таким же чёрным силуэтом, только в сравнении с дымчатым Курогири второй злодей выглядел пугающе плотным: массивная фигура с клювом, настолько перекачанная, что казалась почти толстой, с причудой-мутацией, которая не только дала ему птичий клюв, но и оставила мозг как будто открытым, нараспашку, из всех мест. Казалось, они просто стояли в стороне и смотрели, как голубоволосый злодей в «маске» из рук — Шигараки, если я правильно расслышал Курогири, — вместе с ещё несколькими подельниками пытается добить Айдзаву‑сенсея. Наш учитель выглядел очень плохо: похоже, чья‑то причуда разъела кожу у него на локте, обнажив мышцы и кость.

— Ыа-а-а? И в чём же проблема, Курогири? — Шигараки отскочил от схватки, махнув своим прихвостням, чтобы те продолжали держать Сотриголову под давлением. — И так ясно, что эти детишки уже похерили весь наш план, так что такого, если я немного повеселюсь? Я уже раскусил слабое место Сотриголовы. В общем, когда он использует свою причуду, его волосы взмывают назад, и...

— Шигараки‑доно, — перебил его Курогири. — Я ни на секунду не сомневаюсь в ваших способностях, но с тех пор, как тот ученик с лётной причудой ускользнул из нашей ловушки, прошло уже несколько минут. Возможно, нам стоит как можно быстрее устранить Сотриголову, чтобы обеспечить себе пути отхода?

— Ххх-х-х-х-х... — протянул Шигараки, глухо выдыхая, и потянулся рукой к шее, яростно расчесав её до тонких кровавых полос. — Долбанная рандомщина, всё похерила... тц. Ладно. Ному!

И тут громоздкий чёрный монстр двинулся. Мгновение назад Ному ещё стоял рядом с Курогири, а в следующее его ладонь уже легла на затылок Сотриголовы, и он, с нечеловеческой скоростью и силой, вдавил нашего учителя головой в бетон. Рядом, в кустах, я отчётливо услышал, как все вокруг разом ахнули от ужаса и шока, видя, как нашего учителя победили.

— Мы должны его спасти! — прошипел Мидория.

— Подожди, — прошептал я в ответ, подняв руку, останавливая его.

С помощью усиленного причудой слуха я отчётливо разобрал слова Курогири:

— Примите мои глубочайшие извинения, Шигараки‑доно. Я уверен, что впоследствии мы сможем организовать ещё один поединок с Сотриголовой, если вы по‑настоящему хотите одолеть его лично.

— ...Нет, — сказал Шигараки после пары секунд размышления, звуча при этом совершенно спокойным. — Сотриголова — это так, sidequest, — выдал он, выговаривая английское слово «сайдо-квесто» на чудовищно исковерканном англицком. — Я дрался с ним только чтобы не заскучать. Иди, обнули Тринадцатую и посмотри, не повезло ли каким‑нибудь расходникам и не зафигачили ли они кого‑нибудь из детишек... Может, и того гигантского пацана тоже, если увидишь, — добавил он, и именно от этих слов у меня по спине пробежал особенно сильный холодок. — Хочу оставить напоследок эффектное послание.

— Как прикажете, Шигараки‑доно, — склонил голову Курогири.

Пока он это делал, я прошептал остальным:

— Как только Курогири телепортируется, это будет наш лучший шанс. Приготовьтесь!

Все разом напряглись. Вокруг Мидории мелькнули крошечные разряды электричества, Асуй присела, готовясь к прыжку, Миура сложила руки, подготавливая стрелу, от Юкиношиты потянуло ледяным ветром. Я же в отчаянии перебирал в голове, какую причуду включить первой, прекрасно понимая, что на меня, скорее всего, нацелятся в первую очередь.

И в этот момент наши планы — вместе с планами злодеев — разом потеряли всякий смысл из‑за громкого БАХ. У входа взвилось облако дыма, и из этого облака по всему укрытию разнёсся властный голос, с лёгкостью перекрывая расстояние:

— Всё хорошо! — прозвучало оттуда. — Потому что я здесь!

Нет ничего, что давало бы такое чувство безопасности, как личное появление самого Символа Мира на твоём спасении. Даже в светло‑бежевых брюках и белой рубашке ощутимая угроза в выражении лица Всемогущего говорила одно: у напавших на нас злодеев день только что стал самым ужасным в их жизни. Я сам почувствовал, как у меня на лице появляется хищная улыбка злорадства, но она тут же застыла — потому что злодеи, по какой‑то причине, казались не менее воодушевлёнными его появлением, чем мы.

— Бой на время в последнюю секунду, значит? — с предвкушением протянул Шигараки, судорожно сжимая и разжимая пальцы. — Ному, Курогири! Приготовьтесь.

Массивный чёрнокожий монстр с мозгом нараспашку швырнул бессознательное тело Сотриголовы в сторону и повернулся к далёкой лестнице, где появился Всемогущий. Я сузил взгляд.

— Асуй, — прошептал я, — как только Всемогущий вступит с ними в бой, ты выскакиваешь и хватаешь Айдзаву‑сенсея языком. Миура, прикрывай её огнём. Мидория, Юкиношита, если они решат переключиться на нас, ваша задача держать их подальше. Я буду подстраховывать Асуй. Вы гото...

И вдруг всё размазалось в один сплошной рывок, слишком быстрый, чтобы глаз успел что‑то уловить, и по стадиону прокатился мощный порыв ветра. Все злодеи, которых Шигараки недавно записал в «расходники», одновременно рухнули без сознания, Айдзава в одно мгновение исчез из‑за спины Ному, а Всемогущий уже стоял прямо рядом с нашим укрытием, держа Айдзаву на руках.

— ...вы? — автоматически договорил я фразу и сразу почувствовал, как у меня вспыхнули уши от неловкости.

— Прости, Айдзава‑кун, — сказал Всемогущий, на секунду забыв о нас и обращаясь только к нашему учителю. — Не надо было мне опаздывать.

Айдзава в ответ лишь глухо застонал, что, хотя и не звучало особенно обнадёживающе само по себе, всё же ясно говорило: наш классный руководитель жив. Повернувшись к нам, Всемогущий коротко кивнул, явно одобряя, но при этом не спуская настороженного взгляда с троицы злодеев в центре.

— Юный Хаяма нашёл меня и всё объяснил. Вы отлично справились. А теперь отнесите Айдзаву‑куна в безопасное место и предоставьте остальное мне!

— Э‑э, В‑Всемогущий... — начал было возражать Мидория. — Р‑раньше злодеи говорили, что у них есть план, к‑как тебя у‑убить, может, нам стоит...

— Мидория‑сёнен, — перебил его Всемогущий и просто показал большой палец, по‑мужски, уверенно. — Со мной всё будет хорошо.

О божечки, Мидория переживает за своего папку, а папка говорит ему: «Не волнуйся». Это даже немного трогательно... было бы, если бы Мидория не вёл себя как дебил.

— Он не сможет драться в полную, если будет переживать за те‑нас, — сказал я Мидории, торопливо поправившись, прежде чем успел выложить секрет тем из одноклассников, кто не в состоянии прочитать смысл между слов. — Пошли, уходим.

Похоже, даже злодеи почувствовали, что что‑то не так, потому что голубоволосый тут же выкрикнул нам вслед с издёвкой:

— Неплохо, Всемогущий. Ударить меня, вытащить коллегу и проверить, целы ли сопляки, и всё одним движением? Быстренько... но не настолько быстро, как я ожидал. Похоже, слухи правдивы: ты всё‑таки стал слабее, да?

Обвинение застало меня врасплох, и, судя по глухим возгласам вокруг, для моих одноклассников это тоже было новостью. Но Всемогущий только спокойно улыбнулся и кивнул:

— Не беспокойся, юноша, — громко заявил он. — Во мне всё ещё достаточно силушки, чтобы разобраться со всеми вами. Каролинский...

— Ному.

— ...Удар!

Едва Всемогущий сорвался в атаку, как чёрный, будто резиновый монстр по имени Ному уже прыгнул ему навстречу, принимая его удар полной силы своим мясистым телом без видимого ущерба. Они начали обмениваться ударами: Всемогущий, используя сверхскорость, буквально в последний миг уходил от контратак, а Ному просто принимал удары на себя.

Тем временем я уже начал отводить всех подальше от поля боя. Я взял на себя верхнюю часть тела Айдзавы, позволив Мидории ухватить его за ноги. Щёки у меня снова начинало жечь от смущения, пока я обдумывал следующий шаг.

— Эм-м... Ребята. Вы, эм-м... — я запнулся на секунду. — Не могли бы вы отвернуться на секунду? Просто... посмотрите пока на бой Всемогущего.

— В чём дело, Хикигая? — спросила Юкиношита, и я из последних сил удержался, чтобы не дёрнуться, встречаясь с её красивыми, ледяными голубыми глазками.

— У меня... есть причуда, которую я могу разогнать, чтобы помочь Айдзаве‑сенсею, — наконец сказал я, упрямо не глядя ни на неё, ни на кого‑либо ещё. — Просто... отвернитесь на секундочку, ладно?

К счастью, Юкиношита послушалась без привычной усмешки — наверное, сказывалась серьёзность ситуации, — и остальные тоже отвели глаза. Почти наверняка меня потом за это будут дразнить, но стоило всем отвернуться, как я скорчил лицо, вытянул губы и смачно, мерзко громко, по‑настоящему стыдно чмокнул Айдзаву в залитую кровью щёку.

Запаса лечащей причуды Исцеляющей Девочки у меня было немного — в основном потому, что слишком большая доза исцеления могла быть опасна, а тренироваться дозировать расход её причуды мне было попросту не на ком (да и вообще это чудовищно позорная причуда в применении). Но и тридцатипроцентного заряда хватило: Айдзава дёрнулся и пришёл в себя, на секунду впав в панику, забился и зафутболил ногами в руках у Мидории, пока мне не удалось его унять. Его боевые очки слетели ещё тогда, когда Ному впечатал его в асфальт, и теперь, когда он распахнул глаза от ужаса, было хорошо видно, что они полностью налиты кровью.

— Тихо, тихо, Айдзава‑сенсей! Вы в безопасности! Это мы!

Через несколько секунд Айдзава постепенно обмяк в моих руках, переставая дёргаться.

— Где... — хрипло выдавил он, лихорадочно оглядываясь.

— Мы всё ещё в «USJ», — ответил я. — Всемогущий дерётся со злодеями. Мы эвакуируемся. Я задействовал небольшой заряд причуды Исцеляющей Девочки. Как вы, сможете сами идти? Или хотя бы удержаться на ком‑нибудь, если понесём вас как пожарники?

После короткой паузы, пока он приходил в себя и снова осмысливал происходящее, его налитые кровью глаза сузились.

— Поднимите меня, — приказал он.

Я помог ему встать, закинул его целую левую руку себе на плечи, чтобы поддерживать. Его взгляд впился в продолжающуюся битву Всемогущего с Ному, его зрачки сузились, когда один из ударов Всемогущего смачно разнёс руку Ному — и та тут же отросла обратно. Раз Айдзаве важно было смотреть, я не стал пытаться утащить его подальше: мы находились на относительно безопасном расстоянии, да и самому было, честно говоря, интересно увидеть, как сам Символ Мира сражается с полноформатным Злодеем.

Снова и снова эти два живых идеала физической силы сталкивали кулаки, взрывая воздух ударными волнами так, что сотрясался весь комплекс. Но даже сквозь грохот я отчётливо услышал торжествующий выкрик Шигараки:

— У тебя нет шансов, Всемогущий! Ному — это биологическое оружие, созданное специально, чтобы уничтожить тебя! Даже если ты как‑то обойдёшь его причуду Поглощения Ударов, его Высокоскоростная Регенерация сведёт на нет любые попытки навредить ему!

Всемогущий только усмехнулся:

— Хмф. Ну тогда...!

Быстрее, чем даже Ному, двигавшийся с сумасшедшей скоростью, успел среагировать, Всемогущий оказался у него за спиной, перехватил в борцовский захват и изо всех сил впечатал его в бетон идеальным немецким суплексом, взметнув в воздух огромное облако пыли.

— Если противника не вышло уделать, остаётся просто обездвижить его, верно? — раздался насмешливый голос Шигараки. — Увы, вынужден тебя разочаровать: даже если бы бетон был достаточно прочным, чтобы удержать Ному — а он так же силён, как ты, так что нет — при наличии Варп‑Врат Курогири попытка обездвижить Ному... заранее обречена.

Когда пыль рассеялась, мы с изумлением увидели, как Курогири отправил под Всемогущим пятно туманного портала: тело Ному словно разломилось надвое, верхняя его часть вынырнула из других Врат и вцепилась пальцами в бок Всемогущего.

— Смирись, Всемогущий, тебе кранты. Теперь Ному останется только затащить тебя в Варп‑Врата Курогири... а Курогири тебя попросту разрежет пополам.

Время словно встало. Страх. Паника. Шок. Всё это разом крутилось у меня в голове и читалось на лицах окружающих. Мидория, готовящийся броситься вперёд. Мелькание фигур по краям поля боя — другие одноклассники, тоже собравшиеся вмешаться, чтобы помочь Всемогущему. И тихие слова Сотриголовы, звучащие у меня в ушах.

— Вот как...? Правда?

С отвратительным, вязким чавкающим звуком, который я услышал даже с нескольких десятков метров, Варп-Врата захлопнулись на теле Ному, разрубив его надвое, когда Курогири воскликнул от неожиданности и отвращения. Несмотря на то что он был так изранен, что я должен был его поддерживать, Сотриголова всё равно сумел активировать свою причуду: невидимая волна давления отбросила его волосы назад от лба и мгновенно отключила Варп-Врата Курогири, оставив тело Ному застывшим в их середине. От шока того, что его рассекло пополам, хватка Ному, видимо, ослабла, и Всемогущий вырвался из захвата, одной рукой прижимая кровоточащую рану у себя на боку.

— Ай молодчинка, Айдзава-кун! — сказал Всемогущий, показав большой палец и одарив нас своей фирменной широкой, ослепительно белозубой улыбкой.

— Просто не лезь мне под глаза! — крикнул в ответ Стиратель.

— Что?! КАК!? — взвыл в отчаянии Шигараки.

Сотриголова двинулся вперёд, и я пошёл вместе с ним, оставаясь под его левой рукой, чтобы он не упал.

— Кто бы мог подумать, да? — окликнул Сотриголова злодеев, шаг за шагом приближаясь к полю боя, пока его волосы медленно не опустились обратно на лицо. — Оказывается, про-героев списывать со счетов нельзя! И да, держаться подальше от бойцов с суперсилой очень здравое тактическое решение, — сказал Сотриголова, — но это как раз таки и позволило мне прицелиться в твоего телепортатора, не задевая союзника. Так что, если уж на то пошло, вини только собственную трусость!

— Т-та-такое ранение ему нипочём! — выкрикнул голубоволосый злодей, в то время как верхняя половина Ному начала пузыриться от регенерации клеток. — Высокоскоростная Регенерация Ному сейчас...

Вновь волосы Сотриголовы откинулись назад от лица. В тот же миг Ному издал жалкий, птичий выкрик. Он медленно полз к Всемогущему, регенерируя на ходу и игнорируя свои раны, но как только Сотриголова накрыл его своей причудой, монстр дёрнулся, пару раз судорожно царапнул землю, а затем обмяк вместе с оборванной регенерацией.

— Хм-м? — насмешливо протянул Стиратель. — Ты что-то говорил?

Но ответа не последовало. Воспользовавшись тем, что Сотриголова был вынужден сосредоточить взгляд на Ному, Курогири накрыл своего босса туманом и исчез вместе с ним. И вот так — просто — злодеи испарились. Ну, по крайней мере двое из тех сотен, что напали на нас.

Когда Сотриголова наконец дал глазам отдохнуть, Ному снова начал медленно регенерировать, но то ли его вырубило, то ли он был бессилен без прямого приказа — кроме лёгких подёргиваний, вызванных ростом новых тканей, он не шевельнулся ни на сантиметр, даже когда Всемогущий подошёл и слегка толкнул его носком ноги.

— Отлично сработано, Айдзава-кун! — крикнул Всемогущий, прижимая одной рукой свой окровавленный бок. — Я рассчитывал, что ты отступишь и отправишься лечиться, но, как ни крути, рад, что ты остался!

— Хикигая зарядил меня зарядом причуды Сюдзёндзи, — монотонно отозвался Айдзава, и в голосе его послышалась усталость. — Пока жить буду. А ты как?

— Пустяковая рана, — ответил Всемогущий, выпрямляясь чуть ровнее, хотя руку от бока так и не убрал. — Думаю, ещё с полчаса продержусь, пока не потребуется лечение.

Казалось, в их словах было что-то важное, что я упустил — может, какой-то код? — но что бы это ни было, я отчётливо почувствовал, как Айдзава немного расслабился у меня под рукой, будто успокоился. Тем не менее, Айдзава-сенсей всё равно мрачно зыркнул в сторону Всемогущего:

— Не будь безрассудным, — строго сказал он.

Всемогущий серьёзно кивнул:

— Обещаю, сразу после этого отправлюсь на лечение. Как только удостоверюсь, что остальные ученики в безопасности.

И с этими словами он исчез, вихрем промчавшись по территории «USJ».

— Крутяк, сенсей!

— Впечатляет, ква!

— Вот он, настоящий про-герой, а?

— Умно сработал, Хикигая!

Уход Всемогущего словно стал сигналом для класса: все рванули к нам, наперебой нахваливая нашего классного руководителя — и заодно меня. Из других укрытий неподалёку от центра тоже начали выбираться ученики: Бакуго, Киришима, Юигахама и Тодороки сумели спасти себя сами и ждали случая вмешаться и помочь.

В груди у меня поднялась торжествующая волна — хотя, возможно, это всё-таки было сломанное ребро. Когда адреналин начал спадать, до меня дошло, насколько сильно болит у меня всё тело. Я мог переключиться на причуду Займокудзы, чтобы ускорить заживление, но без достаточного заряда, чтобы одним рывком закончить все мучения, использование его причуды просто усилило бы боль. Даже если на полную мощность его причуда и правда способна отращивать конечности заново, может, причуда того Ному подошла бы для этого лучше?

— Ладно, все, — сказал Айдзава, повышая голос, чтобы перекричать общий гомон. — Уходим отсюда. То, что злодеи исчезли, ещё не значит, что они не оставили бомбы или другие сюрпризы. Всемогущий займётся всем остальным, так что не задерживаемся, пошевеливаемся!

— Эй, народ, — крикнул Киришима, пока ликующая толпа двигалась к выходу, — не забудьте включить «диверсии» в список причин для эвакуации в ваших сочинениях на пятьсот слов!

Шутка была так себе, но почему-то все всё равно засмеялись.

Ой, блин. Мне же теперь всё это проверять, да? Я покосился на Айдзава; он поймал мой взгляд и только ухмыльнулся. Угу. Ну, никто ведь не говорил, что я обязан оценивать честно. Я уже представлял себе сплошные сотки в качестве оценок. А пока...

— Раз у тебя столько сил, Киришима, — сказал я, — можешь вместо меня понести Айдзаву?

По-прежнему широко улыбаясь, красноволосый одноклассник тут же подскочил ко мне.

— Без проблем, староста! Ого, а тебя тоже неплохо отделали, да? — заметил он, кивая на мой глаз.

Я осторожно дотронулся до собственного глаза и поморщился: кожа там вздулась и ныла.

— Ух. Если я вернусь домой в таком виде, моя сестра просто вся изведётся, — проворчал я и благодарно кивнул Киришиме, когда тот принял на себя вес Айдзавы. — Сейчас вернусь.

Не дав ему ответить, я рывком метнулся к неподвижной туше Ному. Ох блин. Все злодеи в огненной зоне были мутантами, а я был слишком занят дракой после того, как отправил Хаяму наружу через купол, чтобы ещё и копировать причуды. Иначе говоря, уйти с этой катастрофической «учебной экскурсии» ни с чем я просто не имел права, и Ному казался мне идеальным вариантом. Было немного не по себе стоять так близко к нему, но раз уж Всемогущий и Сотриголова спокойно оставили его валяться здесь, значит, были уверены, что он не встанет скоро. С какого перепугу тогда мне переживать?

Пока я не струсил, я наклонился и украдкой ткнул Ному в руку. И странное дело: ощущалось, будто у него сразу четыре причуды, а не одна, и одна из них казалась смутно мне знакомой. Мне потребовалась пара секунд, чтобы разобрать весь этот хаос ощущений, зато когда разобрался, кровь отхлынула у меня от лица, и я буквально отпрыгнул от Ному, как от раскалённой плиты.

Знакомым было не просто ощущение. Это была уже скопированная мной причуда.

Я посмотрел на это в никуда уставившееся громоздкое «биологическое оружие» перед собой, и имя само сорвалось с моих губ:

— ...Займокудза?

— Пф-ф-ф... Ха-а-а-а-а.

Дело не в том, что я не знаю, как некрасиво выглядит сигарета в зубах у про-героя; просто мне плевать. Опросы свидетелей — то ещё удовольствие, даже в лучшие дни, а если судить по тому, что детектив Наомаса Цукаучи сказал по телефону? Что ж, на этот раз без никотиновой дозы мне никак не обойтись.

Я машинально поправила зеркало заднего вида.

Кабриолет вещь, конечно, приятная, особенно в такой прекрасный весенний день, но из-за него ужасно трудно уберечь волосы от ветра, который вечно норовит их спутать. Впрочем, волосы у меня были в порядке, но, увидев в отражении свои глаза без «маски», я вспомнила, что ещё не надела очки. Особого смысла в настоящей маске для меня не было: вряд ли кто-то перепутает высокую пышногрудую брюнетку с причудой, подарившей ей громоздкую биомеханическую правую руку. Но пару лет назад я спросила у Ганг Орки, как ему удаётся ходить за продуктами, не попадая тут же под орду фанатов (ведь даже ко мне, куда менее знаменитой, постоянно липли), и он помог мне советом о «чётком визуальном различии между рабочим и вне служебным образом». Маски я не люблю, так что вместо неё купила зеркальные очки. Теперь эти «зеркалки» — такая же часть моего профессионального образа, как длинный белый плащ и чёрный костюм под ним. Так что последнее, чего мне хотелось, это произвести на свидетеля впечатление, будто я не отношусь к делу серьёзно.

Я затушила сигарету, надела очки и чёрную кожаную перчатку, скрывавшую мою металлическую кисть, выбралась из машины и направилась к довольно приличному на вид многоквартирному дому. Куда приличнее моего, кстати. Но пока я живу одна, мне проще тратить зарплату на сигареты, еду навынос и классную машину, чем на аренду квартиры, которая слишком велика для одного человека. А уж с моим везением на мужчин в последнее время... впрочем, хватит об этом. Отогнав мысли о своих неудачах на личном фронте, я протянула правую руку в перчатке, чтобы нажать на дверной звонок. Хромированная поверхность моей руки ярко сверкнула на солнце.

— Иду! — донеслось изнутри.

Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге показалась темноволосая девочка-подросток. Первое впечатление о ней: живчик. На ней была свободная, удобная для движения одежда и короткая спортивная стрижка. Заметив меня в геройском костюме, она распахнула глаза, и те очаровательно, умилительно заблестели.

— Э-э-э?! Киберпанч-сама?

— Она самая. Про-герой Киберпанч, Хирацука Шидзука, к вашим услугам, — я вежливо, но искренне улыбнулась и протянула руку. Встречать фанатов всегда приятно. По всей стране их у меня не так уж много, но в Чибе я обычно могу рассчитывать на тёплый приём. — Это дом семейства Хикигая? Я хотела бы поговорить с Хикигаей Хачиманом.

Восторг на лице девочки тут же сник, сменившись тревогой.

— А, эм-м, он дома, но... онии-чан ещё спит, — она чуть шагнула в сторону, пропуская меня. — Хотите войти и подождать? Я могу его разбудить.

Я вошла в прихожую и сменила ботинки (на мне как раз была одна из моих более-менее приличных пар, ведь риск погони во время беседы на дому стремился к нулю) на гостевые тапочки.

— Тогда с твоего позволения. И да, будь добра, разбуди его. Я не спешу, так что передай: пусть не торопится, если нужно время.

— Хорошо, — тихо ответила она. Уходя, девочка пробормотала так, что я едва разобрала: — Тупенький онии-чан... когда я говорила, что хочу, чтобы ты стал знаменитым и я могла знакомиться с кучей про-героев, я совсем не это имела в виду!

Войдя в гостиную, я лишь укрепилась во мнении, что место очень приятное. Не то чтобы это были апартаменты богача — в гостиной не было гигантского дорогого телевизора, на стенах не висели шедевры искусства; не было ничего показного. Всё дело было в мелочах. Вся мебель выглядела относительно новой и добротной, сделанной на века. Шторы сочетались с подушками и ковром, а журнальный столик — с книжными шкафами. С дивана, на который я села, была видна кухня, и вся бытовая техника там была из одного комплекта. Множество мелких деталей, которые складывались в общее впечатление, что кто-то вложил время, силы и деньги в то, чтобы сделать это место по-настоящему уютным. По сравнению с большинством квартир, которые мне приходится посещать по работе, здесь было прямо-таки по-домашнему уютненько.

После короткого приглушённого разговора в другой комнате девочка вернулась в гостиную.

— Он выйдет через пару минут, — виновато сказала она. — Эм-м, Киберпанч-сама? Может, вам что-нибудь выпить, пока ждёте? У нас есть вода, чай, сок, кофе...

— Просто воды, пожалуйста, — перебила я её. — И зови меня Шидзука-сан, моё геройское имя слишком длинное. А тебя как зовут?

Несмотря на недавнее уныние, она всё ещё выглядела немножко ошарашенной встречей со знаменитостью.

— А! Я Хикигая Комачи, очень приятно! Ну, то есть фамилию вы и так могли угадать, но да, зовите меня просто Комачи! Ой, вот, эм-м, ваша вода.

Я тепло улыбнулась и взяла стакан. Тяжёлый, добротный, у меня дома похожие. И чем больше я оглядывалась, тем отчётливее понимала: многие вещи в доме выглядят очень прочными.

— Комачи-чан, у кого-то из твоих родителей причуда-мутация?

— Не-а! — весело пропела она с лукавой улыбкой. — Только у меня!

Я с удивлением окинула взглядом худенькую, на вид совершенно обычную девочку.

— Вот как? Знаешь, я как раз веду курсы самообороны для мутантов и людей со сверхсилой. Какой у тебя класс по КСМ?

Я ничуть не в восторге от Классификации Силы Мутантов: это наследие дискриминации так называемых «уродов» вроде меня — удобный предлог для введения драконовских штрафов и дорогих лицензий под благовидным лозунгом «сокращения публичного использования причуд». Но сейчас законы уже не такие суровые, и КСМ стала удобной шпаргалкой, чтобы понимать, какие меры предосторожности мне нужны для моих учеников.

Как я и ожидала, вместо того чтобы напрячься от вопроса про КСМ от героя на госслужбе, Комачи лишь шире ухмыльнулась.

— Класс А, — самодовольно сообщила она.

Я поспешно сглотнула воду, чтобы не забрызгать журнальный столик.

— Класс А? Серьёзно?

— На руках поборемся? — бросила вызов Комачи, усаживаясь напротив и плюхнув локоть на столик.

— Эй. Мелкая. Не порти мебель.

Я обернулась на новый голос. Передо мной стоял парень, ростом, возможно, чуть выше среднего, но сутулость делала его ниже. Волосы у него были растрёпаны — признак того, что только проснулся. На нём были пижамные штаны и свободная белая футболка, которая, впрочем, не особо скрывала, что для подростка он в отличной физической форме. Но самым поразительным в нём были глаза. Сейчас они смотрели на меня с таким горьким цинизмом, какой я привыкла видеть у выгоревших детективов, а не у идеалистичных старшеклассников.

Я ответила ему своей лучшей профессиональной улыбкой и сняла очки — один из тех трюков, которые иногда помогают разговорить людей.

— Рада знакомству, Хачиман-сан. И прости, что без звонка, — сказала я. — Надеюсь, ты меня узнал. А если нет: я про-герой Киберпанч. Я пришла с визитом от Национального полицейского агентства. Мне нужно задать тебе несколько уточняющих вопросов по информации, которую ты передал вчера. Но до всего этого можешь умыться, выпить кофе, перекусить — делай всё, что тебе нужно, чтобы проснуться. И как будешь готов, мы тогда и поговорим.

— А, да, детектив говорил, что, скорее всего, кого-то пришлют, — ответил он, и в глубине его «глаз дохлой рыбы» на миг вспыхнули энергия и решимость. — Дайте мне пару минут.

— У тебя вчера был тяжёлый день, — сочувственно сказала я. — Не торопись.

Парень лишь буркнул что-то в ответ и, шаркая, ушёл по коридору в ванную. Когда дверь за ним закрылась, я повернулась к Комачи.

— У твоего брата по утрам низкое давление?

Комачи криво и немного грустно улыбнулась.

— Вообще-то, онии-сан почти всегда не в духе, — она подтянула колени к груди, словно сжимаясь в комок, и добавила куда тише: — Но сегодня он, наверное, ещё и на меня злится.

— На тебя? За что? — спросила я, стараясь говорить тем самым голосом «расскажи старшей сестрёнке, что случилось».

— Онии-сан терпеть не может, когда за него переживают или о нём заботятся. Ну то есть просто ненавидит, — Комачи подняла на меня глаза. — Ну, знаете, мама предлагает его куда-нибудь подбросить, а у него брови сразу вот так, — она надавила указательными пальцами на лоб, изображая преувеличенную гримасу, — мол: «Не надо смотреть на меня свысока, у меня есть велосипед!» А когда он явно не в настроении и его спрашиваешь, что случилось, он всегда отвечает: «всё нормально», «ничего особенного» или «наверное, съел что-то не то». И мама с папой делают вид, что верят. Говорят, что-то вроде «у него такой возраст», «подросткам нужно личное пространство» и «он сам придёт поговорить, когда будет готов». Ну, это в основном мама. Папу, мне кажется, это задевает больше, он постоянно пытается давать онии-сану какие-то дурацкие жизненные советы. Но вот... на днях...

Комачи замедлилась, и поток слов и пародий на голоса членов семьи иссяк, превратившись в шёпот. Она снова уткнулась лицом в колени.

— На днях я накричала на него за то, что он всё скрывает и делает вид, будто у него всё хорошо, ну, после того как он... пострадал, — она ещё глубже свернулась в свой кокон. — Я же волновалась.

— Ох, солнышко, — сказала я, ободряюще кладя руку ей на плечо, — уверена, он не станет на тебя за это злиться. Он ведь понимает, что ты сделала это из-за заботы о нём, верно?

— Угу, — кивнула она, шмыгнув носом. — Но вчера вечером он кричал на маму с папой, говорил что-то вроде: «Герои иногда получают ранения, смиритесь с этим!» И он, конечно, не на меня кричал, но всё равно был очень злым и громким, и он...

— Комачи-чан, — мягко перебила я. — Часто после стрессовых или пугающих событий эмоции ещё какое-то время зашкаливают. Человек может дольше обычного чувствовать грусть, злость или страх. Уверена, когда Хачиман-кун немного выдохнет и успокоится, он точно не будет на тебя злиться.

Комачи подняла на меня широко раскрытые глаза, собираясь что-то ответить, но из конца коридора донёсся звук слива воды в туалете. Она, видимо, тоже его услышала: Комачи тут же выпрямилась, схватила салфетку и быстро стёрла следы недавних слёз. Через несколько секунд из коридора вернулся её брат с таким видом, будто и вправду плеснул в лицо холодной водой. Он заглянул на кухню, взял из холодильника банку кофе, а затем подошёл к дивану, по пути взлохматив Комачи волосы. Не знаю, слышал ли он наш разговор из ванной, но этот жест привязанности заметно её взбодрил, хоть она и отмахнулась от его руки.

Раздался чёткий щелчок и тихое шипение, когда Хачиман открыл банку. Он поднёс её к губам, сделал несколько больших глотков, поставил на столик и посмотрел мне прямо в глаза с твёрдой решимостью.

— Ладно. Я готов.

Я с секунду смотрела на парня напротив. Некоторые, заглянув в бездну, отшатываются. После нападения злодеев многие бы бросили геройскую программу, не говоря уже о двух подряд. Но этот парень, похоже, был из другого теста.

— Перед тем, как мы начнём, — начала я, — насколько хорошо ты разбираешься в специализациях про-героев?

Он на мгновение задумался.

— Это о том, что кто-то лучше дерётся со злодеями, а кто-то — спасает людей?

— Примерно так, — согласилась я. — Это не официальная классификация, а скорее общепринятые термины. Но если ты скажешь «боевой герой», «герой-спасатель» или «герой поддержки», все сразу поймут, о чём речь, — я сделала паузу, чтобы убедиться, что мы на одной волне. Он кивнул. — Так вот, у меня довольно редкая специализация. Я герой-следователь. Профессионал, чья причуда помогает собирать информацию и улики.

— Э? А почему это редкость? — встряла Комачи с уморительно-недоумевающим видом. — Я думала, герои постоянно ловят преступников!

— М, обычно герой ловит злодея либо застав его на месте преступления, либо когда полиция уже выследила его и вызвала героев для захвата, — терпеливо объяснила я. — Сами расследования — вотчина полиции. И даже если у про-героя есть полезная для следствия причуда, но в полиции есть кто-то с похожей способностью, героев не всегда зовут на помощь, в полиции справляются сами, — я перевела взгляд с неё на Хачимана. Он, кажется, не был против её вмешательства и не прогнал её... — Кстати, Комачи-чян, — сказала я, — твой брат вчера рассказал полиции кое-что, из-за чего они решили, что его причуда может сильно помочь следствию. Вот поэтому-то я здесь. Я специализируюсь на делах о пропавших без вести, и, возможно, твой брат дал нам важные зацепки по нескольким из них. Но когда мы начнём, нам, возможно, придётся обсуждать детали, которые полиция предпочла бы сохранить в тайне, так что не могла бы ты ненадолго оставить нас вдвоём?

— Ой! — искренне удивилась Комачи. — Конечно! Мне всё равно нужно было сегодня за продуктами, сейчас только список возьму и не буду вам мешать. Онии-чан, тебе что-нибудь купить? — с этими словами она сняла со холодильника листок бумаги и стала надевать обувь.

— Посмотри, продаёт ли по скидке на протеиновый порошок, — отозвался Хачиман. — А кроме этого... горох, шпинат, ещё яиц...

— Да-да, здоровая геройская еда, уже в списке, — добродушно проворчала Комачи. — Ты ведь знаешь, что можешь попросить и что-нибудь вкусненькое, для души, ага?

— ...А. Тогда, может, котлет для бургеров? — сказал он. — И... чипсов? Исцеляющая Девочка-сенсей говорила, что мне стоит есть немного больше...

Комачи лишь вздохнула, глядя на брата.

— И ты только сейчас об этом вспомнил? Ну что с тобой поделаешь! — она повернулась ко мне с многострадальным выражением лица. — За старшими братьями глаз да глаз нужен, — с этой репликой она вышла, хлопнув дверью.

На несколько секунд повисла неловкая тишина, которую я нарушила усмешкой:

— Хех. Милашка она.

Хачиман добродушно застонал.

— Хуже всего то, что она это знает, — он глубоко вздохнул, а потом его взгляд стал острым. — Итак. Вы ведь не просто так отослали Комачи. И в «тайну следствия» я слабо верю, раз мы говорим здесь, у меня дома, а не в полицейском участке. Что происходит?

Хм. А он сообразительный, для подростка.

— Вчера на допросе в полиции ты описал кое-кого, так называемое «биологическое оружие», и заявил, что у него было четыре причуды, — сказала я, убеждаясь, что мы говорим об одном и том же.

Он кивнул.

— Было дело, — напряжённо ответил он.

— Все четыре причуды, которые ты описал... по крайней мере, потенциально соответствуют способностям людей из Национальной базы пропавших без вести. Большинство из них исчезло за последние несколько месяцев, — я вздохнула. — Одного из них, Заимокудзу Йошитеру, ты смог опознать по имени, — при упоминании имени он болезненно вздрогнул. — Судя по словам офицера с места происшествия, вы были близки?

Хачиман судорожно мотнул головой.

— Я не... — его голос сорвался. — Я не заслуживаю того, чтобы называть себя его другом. Я даже не знал, что он пропал. Мы были просто одноклассниками.

Я невольно моргнула от удивления.

— Не знал? В материалах расследования сказано, что они приходили в его среднюю школу и расспрашивали, не знает ли кто-нибудь что-либо.

Он сжался и понурил голову.

— Если они приходили в тот день, когда я болел... я бы и не узнал. Я был... не очень популярен в средней школе.

Я ощутила внезапный укол родства. Я тоже, парень, я тоже.

— Что ж... — неловко протянула я. — В любом случае, похоже, полицейское управление Чибы отнеслось к этому делу спустя рукава. Поверь, после нашего разговора я им устрою взбучку, — он не ответил, продолжая смотреть в пол. — Слушай, я предполагаю, что дежурный офицер получил достаточно информации, чтобы понять, что исчезновение твоего друга, вероятно, связано с серией пропаж, которой я занимаюсь, и на этом остановился, — это привлекло его внимание. Мне захотелось закурить, пока я объясняю, но я была в чужом доме, так что сдержалась. — В последнее время участились случаи необъяснимых исчезновений. Все пропавшие — люди без связей с криминалом, без видимых причин бросать свою жизнь... и все с мощными причудами.

— Поэтому вы и попросили Комачи уйти, да? — хрипло спросил Хачиман. В его глазах блестели непролитые слёзы, которые тут же выжигали праведный гнев и братская забота. — Вы думаете, она в опасности.

— Это возможно, — прямо сказала я. — У нас пока нет доказательств, что за этими исчезновениями стоит кто-то конкретный, и если да, то мы не до конца понимаем, по какому принципу они выбирают жертв... Но, буду откровенна, существование телепортера уровня этого «Курогири» даёт ответы на несколько «тайн закрытой комнаты», с которыми мы столкнулись, — я мягко улыбнулась парню, пытаясь немного его успокоить. — Лично я считаю, что риск конкретно для твоей сестры невелик. Большинство зафиксированных нами пропаж это взрослые, а старшие подростки составляют меньшинство. Но нет смысла говорить об этом при Комачи и заставлять её волноваться, верно?

Хачиман глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Верно, — сказал он. — Значит, вы думаете, я могу помочь с этими исчезновениями?

— Уж надеюсь, — я достала из кармана плаща диктофон и положила на столик между нами. — Дело вот в чём. В Японии ежегодно пропадают десятки тысяч людей. Обычно, когда мы находим кого-то без документов, мы сверяемся с реестром пропавших. Если есть пригодные для идентификации отпечатки пальцев или фотографии, мы используем их в первую очередь. Но в случаях, когда жертва пострадала от мутагена вроде «Триггера» или её тело было изменено чужой причудой, нам приходится идентифицировать людей по их причудам, — я вздохнула. — В теории причуды уникальны, как отпечатки пальцев, так что проблем с сопоставлением быть не должно. На практике, хотя двух одинаковых причуд не бывает, есть множество очень похожих друг на друга. Если мы опираемся только на общее описание того, что делает причуда, легко ошибиться.

— И поскольку моя причуда даёт мне много деталей о тех, что я копирую, вы думаете, я смогу помочь сузить круг поиска? — риторически спросил Хачиман. Он с любопытством посмотрел на диктофон, затем снова на меня. — Просто скажите, что нужно сделать.

— Кхм-кхм. Хорошо, — сказала я, переключаясь на официальный тон. Я нажала кнопку на диктофоне; загорелся зелёный огонёк. — Суббота, четырнадцатое апреля, две тысячи сто ХХ год. Опрос Хикигаи Хачимана, ученика геройского курса Юэй, — я нажала на паузу и, подняв на него взгляд, на миг сменила тон на менее формальный. — Диктофон нужен просто для того, чтобы я ничего не упустила, когда буду составлять отчёт в офисе, — он кивнул, и я снова включила запись. — Хикигая-сан, с вашего согласия я попрошу вас использовать вашу причуду копирования на мне и детально описать результат, чтобы я получила базовое представление о том, как она работает. После этого мне бы хотелось, чтобы вы предоставили как можно больше информации о причудах Ному, чтобы я, надеюсь, смогла использовать её для идентификации их предыдущих владельцев. Вы готовы мне оказать содействие?

— Да, — сказал он для протокола, а затем кашлянул и сам потянулся, ставя запись на паузу. — Простите, но... «прежних владельцев»? Я смог понять, что в теле Ному было четыре причуды, но...

Упс. Я вздохнула и потянулась за сигаретой, но вовремя себя остановила. Хорошо хоть, я ляпнула это не перед каким-нибудь паникующим гражданским, а перед будущим про-героем.

— Наверное, ты имеешь право знать, — медленно произнесла я. — Но если я расскажу тебе больше, тебе придётся пообещать мне две вещи.

Он сузил глаза.

— Что, типа «ты этого от меня не слышал»?

Я ухмыльнулась.

— Не-а, с этим как раз проблем нет. Я сама сообщу, что ввела тебя в курс дела, — я пробормотала себе под нос: — Наверное, мне за это влетит, но да ладно... В любом случае. Первое, я хочу, чтобы ты пообещал держать это в секрете. Есть вещи, которые про-героям приходится скрывать от общественности, чтобы избежать массовой паники. И это одна из них.

— Хорошо, — серьёзно сказал Хачиман. — Без проблем. А второе?

— Второе, — я впилась в него взглядом, изображая Старателя в самом дурном расположении духа, — ты не станешь заниматься этим в одиночку. Никаких раскопок на сомнительных сайтах в поисках информации, никаких самовольных расследований, ничего такого. Если хочешь добиться справедливости для своего друга, ты будешь действовать через официальные каналы, с кем-то, а лучше — с целой командой за спиной. Я понятно излагаю?

Этот засранец ещё и фыркнул.

— Хирацука-сан. То, что я хочу стать про-героем, не делает меня идиотом.

У меня дёрнулась бровь.

— Нет, но ты подросток, а это автоматически наводит подозрения, — парировала я.

— Тц, — он скрестил руки на груди, не найдя что ответить.

Хмф, а ты неплох, парень, но у меня есть преимущество в виде десятка с лишним лет опыта в словесных пикировках! ...Чёрт, и правда ведь больше десятка. Когда я успела так постареть?

— Ладно-ладно, если вам от этого станет спокойнее, я скажу это вслух: обещаю не лезть в это в одиночку, — вдруг сказал он, вырвав меня из приступа жалости к себе. Видимо, он решил, что я жду ответа. — Так что же в этом такого страшного, что вы настолько серьёзны?

— Замешан злодей, — тихо сказала я. — Благодаря тому, что ты вчера сообщил о множественных причудах Ному, наш главный подозреваемый сейчас — давний враг Всемогущего. Злодей, который может красть чужие причуды, чтобы либо использовать их самому, либо передавать своим союзникам. Его прозвище «Олл Фо Уан»,— последние слова я произнесла по-английски и почти против воли сделала эффектную паузу. Когда сам Всемогущий произносит это имя с такой серьёзностью, трудно не перенять этот тон. Хикигая не перебивал, и я продолжила. — Этот «Все За Одного» залёг на дно и считался мёртвым около пяти лет назад, но, похоже, он снова в деле.

Тот факт, что Все За Одного то самое чудовище из Смутного Века, что у него почти сто лет злодейского стажа, я пока приберегла. Не стоит пугать парня раньше времени. Но даже от сказанного его глаза расширились, и я подняла руку, пресекая поток вопросов:

— Послушай. На данный момент тебе хватит этого. И, честно говоря, это всё, что я могу тебе рассказать, не вовлекая тебя в расследование официально, если не хочу проблем с ведущими это дело детективами. Если хочешь узнать больше, тебе придётся доказать, что ты справишься.

Он моргнул.

— «Справлюсь»? В каком смысле?

Я пожала плечами, и на моём лице медленно появилась ухмылка.

— Получи временную геройскую лицензию, хорошо выступи на Спортивном Фестивале Юэй, впечатли кого-то из учителей настолько, чтобы он порекомендовал тебя мне... вот что-то такое. Дай мне повод убедить всех остальных в команде, что ты не станешь обузой, чтобы я могла привлечь тебя без лишних проблем, — бросила я ему вызов.

Предсказуемо, глаза Хикигаи Хачимана сузились, кулаки его сжались, а сам он выпрямился, глядя мне прямо в лицо.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Поздним вечером, вернувшись в свой захламлённый, тесный офис, я закурила ещё одну сигарету. Вокруг меня на столе громоздились бумажные башни из папок с делами о пропавших без вести, а прямо передо мной веером лежала последняя, куда более тонкая стопка профилей. Я снова нажала на «play» на диктофоне. Как и в прошлые разы, голос Хачимана звучал сухо, почти бесстрастно.

— Первое, что я замечаю в вашей причуде, она мутантного типа. Есть разница между причудами людей с небольшими физическими мутациями и настоящими мутантными: только последние заставляют меня чувствовать, будто моё тело «неправильной формы». Затем я ощущаю, какие зоны сильнее всего отличаются от моей физиологии; например, в костях появляется ноющая боль. Если сосредоточиться на костях, возникает ощущение плотности, тяжести и металла. И это по всему телу. Насколько я понимаю, ваша левая рука не намного слабее правой, хоть и выглядит «обычной».

В тот момент я не ответила, стараясь сохранять невозмутимое лицо, но это была правда. Я не раз обманывала злодеев, заставляя их опасаться моей массивной металлической правой руки, а потом вырубала их левой.

— Есть и другая зона отличий, по всему вашему телу, — продолжалась запись, — но она плотнее вокруг ваших позвоночника и черепа, так что это, скорее всего, нервы, а не кровеносная система. В них тоже есть что-то «металлическое», но также и что-то странное... напоминает некоторые причуды псионического класса, которые я сканировал раньше. Правда, те обычно сосредоточены в мозгу, а не распределены по всему телу. Не уверен, какая польза от телепатических нервов в руках и ногах... быстрые рефлексы, наверное? Тут я немного жульничаю: кажется, я читал на вашем геройском сайте, что у вас быстрая реакция. Но телепатические нервы должны давать либо это, либо какой-то тактильный телепатический импульс вроде вызывания боли. Учитывая, как усилено остальное ваше тело, сверхбыстрые рефлексы кажутся более вероятным вариантом.

И снова он был прав. Не то чтобы быстрые рефлексы были большим секретом, но то, что их природа была телепатической, — причина, по которой я не могла участвовать в операциях по ликвидации последствий катастроф вместе с Дикими-Дикими Кошечками. Я обожаю Мандали, с ней весело на вечеринках, но её причуда настолько «громкая», что нарушает мою моторику, если я нахожусь слишком близко. Более того, я и сама не знала об этом, пока не выяснила на собственном горьком опыте!

— Что до вашего усиленного тела, у вас есть дополнительная сила... мышцы ощущаются «взрывными». Хороши для быстрых движений и резких мощных выпадов, но при длительной нагрузке, вероятно, ненамного сильнее обычных. И уж точно не такие сильные, как у моей сестры, — даже через динамик диктофона голос Хачимана звучал с насмешливой самодовольностью.

Ну конечно я не такая сильная, как твоя сестра, сестролюб! Реакционеры-мудаки, которые придумали КСМ, называли класс А «категорией свирепых зверей»! И как ей удаётся выглядеть совершенно обычной? Меня так и подмывало проверить её в Реестре Причуд, чтобы узнать, что у неё там на самом деле, но я сдержалась. Технически я могла бы оправдать запрос необходимостью проверить его оценку наших с ней сил, и мне бы за это ничего не было, но с точки зрения простой человеческой порядочности лезть в национальную базу данных, чтобы удовлетворить любопытство по поводу знакомой, было бы грубо и непрофессионально. Оставалось лишь скрестить пальцы и надеяться, что она запишется на мои курсы самообороны.

Наконец, голос Хачимана стал более неуверенным, когда он ступил на незнакомую территорию.

— Самое большое отличие от нормальной физиологии это, конечно, правая рука. Я ожидал, что она будет сильнее, или что там гидравлические мышцы, или что-то в этом роде, но я почти не получаю обратной связи от мышц, что они «неправильной формы», так что дело не в этом. Вместо этого есть ощущение, скажем, «недостающих частей» там, где у вас наружу выходят шипы или «плавники». Чувство телепатии в нервах у их основания сильное, там словно... нервные узлы? Но оно не распространяется до кончиков «плавников», так что... моя догадка: это теплоотводы, вероятно, с густой сетью сосудов для охлаждения, когда «наросты» на руке активируются. Ваша кожа в металлических местах ощущается похоже на нервы, но слабее. Может, это усилитель или передатчик... и моя ладонь ощущается онемевшей, как будто в ней намного меньше нервов, чем «ожидает» ваша причуда, а те, что «отсутствуют», ощущаются сверхтелепатическими, ещё более чувствительными, чем в остальном теле. Словно вся рука — это просто опорная структура для правой ладони, а плотные скопления под «плавниками» работают как биологические компьютеры, обрабатывая данные от всего, чего касается ваша рука, — хотя я слышала эту запись уже несколько раз, мне всё равно становилось не по себе. Словно меня препарировали вслух. — Беда в том, что, раз это причуда-мутация, я не могу просто «включить» её и посмотреть, что она делает. Но если бы мне пришлось гадать... может, психометрия? Чтение телепатических волн с объектов при прикосновении?

И снова я услышала свой почти недоверчивый голос:

— И ты ещё говорил, что с причудами-мутациями у тебя совсем плохо?

И я всё ещё удивлялась. Людей с копирующими причудами хватает, некоторые даже могут копировать мутантного типа, но я не знала никого, кто мог бы получать данные так быстро и так точно.

Удивительно, но ответ Хачимана прозвучал не гордо, как можно было бы ожидать от самоуверенного юнца, поступившего в Юэй, а почти глухо, с ноткой уныния.

— Когда я пытался сделать свою причуду полезной, консультант посоветовал использовать её как можно чаще, «нагружать» её, чтобы она стала сильнее. Ну знаете, как мышцы качают? Так что, чисто гипотетически, я мог проводить немало времени, скажем, катаясь в метро или бродя по городу и... э-э.... «случайно» сталкиваясь с незнакомцами, чтобы копировать их причуды, а потом разбирать их на части, чтобы понять, как они работают.

— Тебе повезло, что никто не подумал, будто ты карманник, — сухо ответил мой голос с записи.

— Ага... «повезло»... — он нервно усмехнулся. — В общем, моя причуда так и не стала сильнее так, как я надеялся, но со временем я научился лучше понимать, что делают другие причуды. Так что... наверное, это было не совсем бесполезно.

Я нажала на паузу и закурила ещё одну. Проклятье, это было как смотреть в зеркало и видеть себя десяти... ладно, двенадцатилетней давности. Затравленный ребёнок, пробившийся в геройскую программу скорее от отчаяния, не знающий, что с собой делать после успеха, а потом...

— Пффффф... Ха-а-а-а-а-а, — я выдохнула облако дыма, задумчиво глядя перед собой.

Что ж, в отличие от меня в прошлом, этот парень, Хикигая, кажется хотя бы относительно осторожным. Оставалось надеяться, пока я буду ставить ему разумные цели, он не сорвётся с катушек и ринется раскапывать эту «Лигу Злодеев», прямо как я когда-то в деле «Антигротескного Клана».

Я снова включила запись.

— Нет, совсем не бесполезно, — услышала я свой голос. — И ты можешь так анализировать любую скопированную причуду?

— В целом да, — ответил голос Хикигаи. — Хотя, когда я «сбрасываю» одну причуду, чтобы скопировать другую, со временем становится трудно вспомнить все детали, потому что я уже не могу вернуться и перепроверить.

— Понятно. У тебя всё ещё при себе все четыре причуды Ному? Если нет, я могла бы...

— При мне, — я помнила, как он решительно кивнул, его губы сжались в тонкую линию. — Я их сохранил, — прорычал он. — И даже если отбросить похищения людей ради их способностей и желание убить Всемогущего... тот, кто собрал эту комбинацию, просто мразь. Скорость? Это от адреналиновой причуды. Обычный адреналин разгоняет тело, замедляет восприятие времени, позволяет использовать сто процентов силы. А эта причуда с «суперадреналином» буквально ускоряет носителя во времени, заставляет мышцы работать за пределами их возможностей. Но чтобы держаться наравне со Всемогущим, Ному должен был постоянно находиться в состоянии паники. И это даже не самое худшее.

— Следующая причуда, которая силовая? Человек, у которого её забрали, наверное, думал, что она полезна для тренировок. Чем сильнее ты разрушаешь мышцы, тем больше сверхсилы они получают после восстановления. Но чтобы поднять эту силу до уровня Всемогущего, нужно было подвергать носителя пыткам, снова и снова. Им нужна была регенерация Заимокудзы попросту для выживания — и именно его регенерация, потому что его причуда заменяет повреждённые клетки здоровыми почти как при обычном заживлении, без образования рубцовой ткани, а это, видимо, довольно редкое свойство. То, что она не притупляет боль, их, вероятно, не волновало. Но под такой дозой суперадреналина Ному мог вообще ничего не чувствовать.

— А вся эта мышечная масса им была нужна ради причуды поглощения ударов. Она накапливает энергию от ударов в мышечных волокнах, чтобы потом высвободить её. Я думаю, тот, кто собрал этого Ному, прекрасно знал, что они будут его пытать, что они смогут насильно нарастить ему чудовищную мышечную массу — и всё это ради того, чтобы выпустить его против Всемогущего и смотреть, как тот фактически избивает сам себя до смерти.

Я снова нажала на паузу, обрывая свои просьбы дать более подробные описания и его исключительно полезные, детальные ответы. И снова я услышала в голосе Хикигаи Хачимана эту неприкрытую ярость и отвращение.

А ещё я вспомнила его ответ на мой вызов, на то, что ему нужно произвести на меня впечатление, если он хочет участвовать в расследовании.

«Я посмотрю, что можно сделать», — сказал он тогда.

— Пфффф... Ха-а-а-а-а-а, — я выпустила ещё одно облако дыма.

Пожалуй, пора бы прибраться в офисе, раз уж через пару недель у меня, похоже, появится стажёр.

Школьные парты, утренние зевки, ребята сидят по местам и болтают, Ка-чан в центре внимания и уже вовсю бахвалится. Наш первый день в школе после инцидента в «USJ» был как будто самым обычным. Но в воздухе витала новая, незнакомая прежде напряжённость. Все были на взводе. В тот день мы увидели не только собственные сильные и слабые стороны, а ещё поняли, как далеко продвинулись и как много ещё предстоит пройти, мы также увидели то, к чему приводит, если пустить Злодеяния на самотёк.

Ному. Оружие, нацеленное на жизнь Всемогущего. Отвратительное, лоботомированное чудовище, способное лишь исполнять приказы хозяина. И где-то внутри него находится запертый разум обычного школьника. Разум кого-то близкого Хикигае Хачиману. А Хикигая, он наш староста... и человек, перед которым я в долгу.

Нет, пожалуй, мы все перед ним в долгу. Иида-кун и Урарака-сан после происшествия рассказали, как их запер злодей из чёрного тумана и как они не могли прорваться мимо него, чтобы сбежать. Если бы Хикигая-сан не рискнул жизнью и не отправил Хаяму-сан через тот купол, кто знает, сколько бы ещё пришлось ждать подмогу? А если бы Хикигая-сан не поднял на ноги Айдзаву-сенсея, кто знает, что стало бы со Всемогущим?

Хикигая Хачиман был силён. Я им восхищался. Но какой бы впечатляющей ни была его причуда, каких бы невероятных успехов он ни добивался на поле боя, всё это меркло на фоне того, как он разговаривал с Ка-чаном.

— Ага, меня, Волосатика и Говоруна швырнуло в одно место, в Зону Разрухи, или как там нахер её. Мы тогда первыми на него прыгнули, так что, зуб даю, он закинул нас туда, где припрятал больше всего своих шестёрок... ой, нет, прошу прощения. Горючего мусора. Я вам говорю, благодаря нам остальные статисты отделались лёгким испугом!

— Да-да, мы все знаем, какой ты сильный, Бакуго. А теперь сядь, скоро начнётся классный час.

Если бы такое пренебрежительное замечание прозвучало от кого-то другого, Ка-чан бы уже взорвался руганью, но из уст Хикигаи Хачимана...

— Тск.

Один раздражённый щелчок языком, и он в самом деле послушался! Для Ка-чана это было почти то же самое, что для любого другого сказать: «Ой, прости!» Да как так вообще?! Это потому что он обошёл Ка-чана на тесте по физподготовке? Потому что сначала похвалил, а потом сказал, что делать? Он ведь точно знал, какой совет мне дать, чтобы я разобрался, как использовать Одного За Всех, так что, может, спросить у него...

— Доброго утречка, Деку-кун!

Я поднял взгляд от своего слегка подпалённого и потрёпанного блокнота, и передо мной, улыбаясь, стояла симпатичная девочка.

— У-у-Урарака-сан, д-доброе утро! — пробормотал я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Блин, я что, опять бормотал себе под нос? Если Ка-чан услышит, о чём я там бубню, мне кранты!

Урарака чуть наклонилась ко мне:

— Всё хорошо, Деку-кун? Ты на секунду так сосредоточенно выглядел!

Фух, слава богу! Я смущённо почесал затылок.

— А-э... да, Урарака-сан, всё нормально! Просто задумался.

Она такая милая!

— Эй, Хикигая, — раздался голос Киришимы, отвлекая моё внимание от Урараки. — Ты как там? После того, что выяснилось в «USJ»...

— Киришима-сан, — ледяным голосом перебила Юкиношита, — как ты думаешь, велика ли вероятность, что после такого кто-то будет в порядке? Не будь бестактным, — она поднялась из-за парты, сверля Киришима взглядом.

Юигахама, растерянно замахав руками, встала между ними:

— Ну блин, Юкинон, э-э... я уверена, Киришима-кун просто хотел поддержать, не надо так резко...

— Я справляюсь, — сказал Хикигая. Забавно. Я даже не знаю, что бы делал, если бы внезапно узнал, что потерял кого-то близкого. Наверное, я бы просто расклеился и был весь в слезах, но Хикигая-сан... — Даже если я вдруг начну себя жалеть, от этого выиграют только злодеи, — со сжатыми кулаками и решительным взглядом он просто продолжал идти вперёд.

— Такой крутой... — выдохнул я. И я был не один, многие одобрительно загудели, и даже Ка-чан буркнул: «Вот так-то лучше!».

— Хикки, ты не стесняйся к нам обращаться, если что-то понадобится, ладно? — наклонилась к нему Юигахама. — Пусть сейчас ты и держишься, но мы твои друзья. Не забывай о нас, если мы сможем чем-нибудь помочь.

Юкиношита тихо вздохнула, словно уступая:

— Наверное, так и есть, да?

— Эй-эй, — проворчал Хикигая, — если уж говоришь такое, почему это звучит так, будто тебе в тягость?

— Потому что слово «мы» в данном контексте, вероятно, включает и Бакуго.

— А кто нахер просился к тебе в друзья, Ледяная Королева? — оскалился Ка-чан.

— Эй-эй, разве это не то, что называют «цундере»? — повернулась Ашидо к сидевшей за ней Асуй.

— Похоже на то, ква, — отозвалась та.

Ка-чан вскочил с места, и из его ладоней посыпались крошечные искры взрывов.

— Завалитесь нахер, пока я вас всех на расхерачил!

Терпеливо улыбаясь, Яойорозу поднялась и наклонилась вперёд, чтобы привлечь внимание Хикигаи, сидевшего перед ней.

— Хикигая-сан. Классный час начинается.

— М-м. Спасибо, — ответил он, а потом чуть повысил голос: — Ладно, народ, все по местам.

Я невольно отметил, что, прежде чем все разошлись, Хикигаю окружали три красавицы, и он спокойно разговаривал с ними со всеми, в то время как я заикался, пытаясь заговорить хотя бы с одной.

Без сомнения, Хикигая Хачиман был силён.

Когда в дверь вошёл Айдзава-сенсей — с рукой на перевязи, но в остальном выглядящий вполне здоровым, — оно лишний раз напомнило о силе Хикигаи.

— Сенсей, вы уже оправились от ран?! — выкрикнул Иида, вскинув руку.

— А, ну, мне оказали быструю помощь, — почти все взгляды тут же обратились к Хикигае, который, в свою очередь, отвернулся и с преувеличенным вниманием уставился в стену, — так что я легко отделался. Но это не важно. Мои травмы не имеют значения. Всех вас ждёт куда более важная битва.

Воцарилась долгая, драматичная пауза. Я слышал, как одноклассники перешёптываются, гадая, что за «битва» такая нас ждёт, но Айдзава-сенсей их игнорировал. Когда напряжение достигло предела...

— У вас осталось всего две недели до Спортивного Фестиваля Юэй.

— Так это же самое обычное школьное мероприятие!

Пока Айдзава-сенсей пустился в долгие объяснения, что Спортивный Фестиваль это важный шанс заявить о себе, показаться публике и привлечь внимание про-героев, я невольно думал о человеке, сидевшем за мной.

Злодеи. Ка-чан. Должность старосты. Переживание личной потери. Девушки. Даже в понимании собственной причуды, казалось, Хикигая Хачиман как-то меня опередил. Кто-то другой, наверное, расстроился бы или разозлился, но я вырос с Ка-чаном. Я привык гнаться за чьей-то спиной.

По крайней мере, так я себе говорил. Но позже в тот же день, когда Всемогущий позвал меня пообедать с ним, оторвав от разговора с Ураракой и Иидой, я вновь почувствовал, насколько отстал.

— Честно говоря, Мидория-кун, я хотел повременить с этим разговором, но раз уж один из твоих одноклассников уже кое-что знает, я решил, что ты заслуживаешь услышать это первым именно от меня. Пришло время рассказать тебе об истоках Одного За Всех и о злодее по имени Все За Одного...

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

После его рассказа я всё ещё был слегка потрясён.

— Неужели где-то там и правда есть такой злодей?

Всемогущий мрачно посмотрел на меня; эффект усиливался его измождённым обликом Тошинори Яги, с лицом, имеющим очертания черепа.

— Да. И учитывая долгую историю нашей линии преемственности с этим человеком, а также тот факт, что, насколько мне известно, Один За Всех единственная причуда в мире, которую нельзя ни скопировать, ни украсть, боюсь, почти неизбежно, что однажды ты столкнёшься с ним лицом к лицу.

Он на секунду умолк, глядя на плавающий стебелёк в своём зелёном чае.

— Впрочем, у меня ещё осталось немного времени. Если повезёт и нам удастся его выследить, есть шанс, что я ещё смогу внести свою лепту. Но даже если и получится, это, скорее всего, заберёт у меня все силы до остатка.

Всемогущий снова посмотрел на меня, но теперь в его глазах вместо суровости пылал голубой огонёк воли.

— Мидория-сёнен! Раз Все За Одного снова в деле, миру как никогда скоро понадобится новый Символ Мира! Ты уже начинаешь осваивать Один За Всех. На грядущем Спортивном Фестивале я хочу, чтобы ты использовал эту силу и заявил миру: «Я здесь!»

— Я здесь... — по спине у меня побежали мурашки. Фирменные слова Всемогущего. Фраза, которая вдохновляла меня, сколько я себя помню. Это мой шанс начать ей соответствовать. Но... — Это звучит очень сложно, — честно признался я. — Хоть я и научился контролировать крошечную часть Одного За Всех, это всего лишь пять процентов. Я победил Ка-чана в тренировочном бою, но только потому, что застал его врасплох. Я вообще не знаю, всё пройдёт во второй раз. И в нашем классе столько потрясающих ребят: Тодороки-сан, Юкиношита-сан, Яойорозу-сан, Хикигая-сан... — я запнулся, мне в голову пришла мысль. — Всемогущий, вы сказали, что узнали о возвращении Все За Одного из информации, полученных во время инцидента в «USJ», а ещё раньше упоминали, что один ученик из моего класса уже знает о нём. Это ведь Хикигая-сан?

— Да, это он, — ровно ответил Всемогущий.

— Так и думал, — сказал я, слегка понурив голову. Даже когда речь заходит о так называемом «предначертанном враге»? Внезапно вопрос, который мучил меня со времён «USJ», вырвался сам собой: — Всемогущий, вы... вы когда-нибудь жалели, что выбрали передать Один За Всех мне, а не кому-то другому? Например, Хикигаи-сану?

— ПФ-Ф-Ф-Ф-Ф! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА... КХ-КХМ!

В своей жизни я слышал смех Всемогущего сотни, а может, и тысячи раз. Его глубокий, уверенный, гулкий хохот каждый раз вызывал у меня улыбку, когда я пересматривал записи его подвигов. С тех пор как мы познакомились, я несколько раз слышал и его тихий, естественный смешок. Но, кажется, я никогда не видел, чтобы он смеялся так безудержно — до тех пор, пока не закашлялся кровью из травмированного лёгкого.

— Мидория-сёнен. Я выбрал тебя наследником силы Один За Всех из-за твоего сердца, из-за того, во что ты верил и что стремился к идеалу: стать Символом Мира, спасать людей с улыбкой. А юноша Хикигая... ну-у-у, — он снова кашлянул, прикрывая рот ладонью, то ли сдерживая кровь, то ли пряча улыбку. — Он, конечно, отлично себя показывает с начала учёбы, но, по-моему, я ни разу не видел, чтобы он улыбнулся.

— Ой! И правда, теперь, когда вы сказали... я тоже не видел... — и от этого стало немного грустно. Хотя он не то чтобы мрачный, скорее просто очень серьёзный...

— Разве что будь я Символом Пессимизма, — пробормотал Всемогущий, а потом сменил тему. — В любом случае, если бы я выбрал кого-то вроде юного Бакуго, Тодороки или Хикигаи, тогда у моего преемника было бы две сильные способности, или три, или даже сто девять... но я прекрасно справлялся и с одной, с Одним За Всех. Так что не вижу причин, почему у тебя не получится!

— А? Всемогущий, вы были беспричудным? — вскрикнул я от шока. — Почему вы мне не говорили?!

— А ты не спрашивал! — ответил Всемогущий. — Серьёзно, я был уверен, что ты спросишь, но ты так и не спросил, — пока я ошарашенно на него пялился, тот широко улыбнулся. — Так что побольше уверенности, юноша! Да, ты только учишься правильно использовать свою причуду, но, если сравнивать с про-героями, то же самое относится и ко всем твоим одноклассникам. Ты прав, у тебя могут быть сильные соперники... но разве трудности тебя когда-нибудь останавливали?

Я почувствовал, как на моём лице расползается улыбка в ответ на улыбку Всемогущего.

— Нет, не останавливали. Хорошо, Всемогущий. Я выложусь на полную!

— Молодчинка! Вот это настрой! Знаешь, Мидория-сёнен, помимо врождённого стремления быть героем, есть ещё одно качество, которое отличает лучших про-героев от остальных. Нескончаемое стремление быть на вершине, быть номером один!

Тогда я не до конца понял, что Всемогущий имел в виду. Я принял его слова на веру и решил сам бороться за первое место, потому что так сказал Всемогущий, но если бы меня тогда спросили, почему это так важно, я бы не смог ответить. Я понял это лишь к вечеру, когда Хикигая Хачиман снова показал, что он обогнал меня.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

К концу занятий у двери нашего класса собралась огромная толпа учеников. Иида-кун первым озвучил вопрос, который вертелся у многих на языке:

— Что вы все здесь делаете? У вас какое-то дело к классу 1-А?

— Они пришли разведать противника, Очкарик, — ответил Ка-чан, направляясь прямо к толпе. По его напряжённой спине и свирепому взгляду было ясно: Ка-чан уже на взводе. — Мы дрались со злодеями в «USJ», вот они и пришли поглазеть на нас перед Спортивным Фестивалем. Жаль их, ведь это бессмысленно.

Он остановился у самого выхода из класса, нос к носу с ближайшим учеником, и повысил голос:

— С дороги, хреновы статисты!

Я невольно поморщился. Да, это в духе Ка-чана.

— Э? Так это и есть знаменитый класс А? Я как-то даже разочарован, — высокий бледный парень с фиолетовыми волосами протиснулся через толпу и встал напротив Ка-чана. — Все в геройских классах такие заносчивые? — несмотря на то, что у него за спиной, включая меня, многие яростно замотали головами в знак несогласия, он продолжил, будто мы с ним согласились. — Вот так иллюзии и рушатся. А вы вот вообще знали, что на общем курсе полно ребят, которые оказались там только потому, что не прошли на геройский курс?

— И мы идём за вами, козлы! — встрял второй голос. Я опустил взгляд и увидел ещё одного фиолетоволосого парня, на этот раз низкорослого, с волосами, похожими на гроздья винограда. — Нам достаточно хорошо выступить на Спортивном Фестивале, чтобы впечатлить преподавателей, и мы сможем занять ваши места. Так что ходите и оглядывайтесь теперь!

Я невольно сглотнул. Я не то чтобы боялся плохо выступить, раз уж Всемогущий считал, что я могу победить, но мысль о том, что меня могут сместить, всё равно пугала.

Первый фиолетоволосый парень пожал плечами:

— Ну да, примерно так. Вступительный экзамен подходит не для всех причуд, и некоторые из нас считают, что проиграли по чистой, тупейшей случайности. Разведка противника? Да хрен там. Мы объявляем войну.

— А, вот как? — равнодушно отозвался Хикигая Хачиман тоном, который немного напомнил мне Айдзаву-сенсея. — Так это ещё бессмысленнее, — он подошёл и встал рядом с Ка-чаном, глядя высокому фиолетоволосому прямо в глаза. — На геройском курсе мы занимаемся по пятьдесят часов в неделю. Где половину занимают геройские дисциплины, а другую половину — теория. Так что давай для ровного счёта скажем, что Юэй даёт нам около двух часов в день на тренировку причуд и физподготовку. Допустим, ты прав. Что ты ну прямо-таки материал для героя, а экзамен тебя подвёл. Получается, всё, что тебе нужно, это в одно рыло пахать по два часа в день, и тогда ты сможешь не отставать от нас и попасться на глаза при более благоприятных обстоятельствах, верно?

Хикигая ненадолго замолк, а потом обернулся к классу:

— Класс 1-А, поднимите руки те, кто тратит хотя бы, скажем, час в день на дополнительные тренировки — физические, отработку причуды или другую практику, которую нам не задавали.

Я тут же поднял руку. Оглядевшись, я увидел, что и все остальные тоже. Пара рук поднялась с заминкой — возможно, не все были до конца честны, — но в итоге над нами вырос лес рук.

Хикигая пожал плечами:

— Ой-ёй, похоже, тебе придётся пахать по три часа в день. И это только чтобы не отставать от лентяев нашего класса. А вот если хочешь впечатлить преподавателей, придётся постараться ещё сильнее. Класс 1-А, кто занимается дополнительно минимум по два часа в день?

Довольно много рук опустилось, но чуть больше половины класса, включая меня, всё ещё держали их поднятыми. Внутри у меня по спине пробежал холодок: два дополнительных часа в день — это же почти мой предел, учитывая, как Один За Всех изматывает тело и насколько интенсивны мои тренировки. Неужели половина класса вкалывает столько же, сколько я, или даже больше?

Не ведая о моих терзаниях, Хикигая продолжил:

— Выходит, чтобы сравняться со средним учеником нашего класса, вам нужно тратить, ну, где-то четыре часа в день на дополнительную работу. И это при условии, что ты не отстаёшь, что в Юэй действительно ошиблись, и тебе не нужно пахать ещё усерднее, чтобы нас догнать. А если ты хочешь гарантированно попасть сюда, хочешь держаться на уровне лучших в классе... 1-А, кто занимается дополнительно по три часа в день?

Сердце у меня ушло в пятки, и я медленно опустил руку. Ка-чан повернулся, увидел это, и его лицо скривилось от раздражения.

— Деку, недомерок ты этакий, — процедил он, и у меня сердце сжалось ещё сильнее. Но в этот раз, в отличие от обычного, он продолжил: — Твои сраные писульки тоже считаются, дебил.

Сначала я не поверил своим ушам. А потом с сияющей улыбкой снова поднял руку, присоединившись к Юкиношите, Тодороки, Яойорозу, Ииде, Урараке и Ка-чану.

— Гад, — прорычал он мне. — Ещё раз выставишь меня на посмешище перед этими ничтожествами, и тебе кабздец.

Из толпы донёсся удивлённо-счастливый вздох. Оглянувшись, я увидел симпатичную кареглазую девушку в очках — она смотрела на меня такими сияющими глазами, что мне стало немного не по себе, хотя я и не понимал почему.

Тем временем Хикигая заговорил снова:

— Ну вот. Так что если ты, — он ткнул фиолетоволосого парня в плечо, — или ты, — он ткнул в лоб низкорослого «объявителя войны», — или любой другой, кто тут нам мешает, всерьёз собираетесь стать героями, то подумайте, стоит ли сейчас тратить время, торча здесь.

Когда Хикигая закончил свою речь, я понял две вещи. Во-первых, те в нашем классе, кто целится на самый верх, это те же, кто и пашет больше всех каждый день. И во-вторых, в искусстве мотивации я тоже уступаю Хикигае Хачиману.

— Эй-эй! — крикнул из задних рядов толпы высокий парень с серыми волосами и металлической отметиной от причуды вокруг глаз. — Я тут слыхал, вы бились со злодеями, и я пришёл из 1-B узнать детали! Но теперь ты меня так завел, что я пошёл тренироваться! Расскажете после того, как я размажу вас на Спортивном Фестивале! — и с этими словами он развернулся и пошёл прочь, увлекая за собой часть толпы.

Ка-чан, уже почти у выхода, был одним из первых, кто покинул класс, но прежде чем свернуть в коридор, он обернулся к Хикигае:

— Эй. Хикигая. Сколько часов в день ты вкалываешь?

— Я могу пользоваться причудой прямо на уроке так, что меня не ловят, — последовал безразличный ответ. — Сам как думаешь?

Видимо, этого Ка-чану хватило: он только фыркнул и ушёл, оставив нас посреди медленно редеющей толпы зевак. Одна из них, девушка с такими пышными каштановыми кудрями, что они напоминали облако, шагнула вперёд:

— Ничего себе, кто бы подумал, что ты будешь толкать такие речи, Хикигая! Аха-ха-ха, ну умора же! — она одарила его широкой, яркой улыбкой. — Ты так изменился со средней школы!

Если бы такое сказали мне, я бы, наверное, смущённо пробормотал благодарность и покраснел. Хикигая же просто закинул рюкзак на плечо и прошёл мимо неё.

— Знаешь, Оримото-сан? — сказал он, поравнявшись с ней. — На самом деле нифига я не изменился.

Ка-чан и Хикигая-кун. Оба настолько презирали пустую трату времени, что были готовы бросить вызов целой толпе. Айдзава-сенсей. Приходил на урок в спальном мешке, но мог в одиночку сражаться против пятидесяти злодеев, имея при себе только физподготовку и захватную ленту, а ещё он всегда твердил, что у нас времени в обрез. Иида, Урарака, Яойорозу, Тодороки, Юкиношита — все, чьим талантом я восхищался, все, кто втайне от других вкладывал бесчисленные часы труда, чтобы воплотить свои мечты в реальность. Мои кулаки невольно сжались. Если я собирался догнать Хикигаю Хачимана, мне предстояло ещё очень много работы.

(Интерлюдия: Бакуго)

День за днём школа была одной и той же унылой хренью. Хотя, ладно, кое-что всё-таки изменилось. На днях Хикигая воспользовался тем, что вокруг нас толпились зеваки, и устроил всем такой пинок под зад, что мало никому не показалось. Лично я смысла в этом не видел. Если ты уже в Юэй и до сих пор сам не носишься как угорелый, вкалывая, с какого тогда хера мне или кому-то ещё с тобой возиться? Но с тех пор бесполезной болтовни стало по минимуму, у пары человек в классе даже появился какой-то огонёк в глазах, и даже Деку перестал быть ходячим нытиком и начал понемногу походить на человека.

Хотя если в следующий раз Деку попытается прикольнуться, будто обошёл меня, батрача вполсилы, он будет плеваться зубами.

Короче, может, и был толк в том, чтобы всех расшевелить. По-чесноку, я и сам должен был до этого додуматься. Какой смысл быть номером один в стае неудачников? Я так прошёл всю среднюю школу — и что в итоге? В Юэй я оказался где-то в первой пятёрке. Даже не на третьем месте, а в зоне утешительных призов.

Да пошло оно всё на хуй.

Если единственный способ создать себе нужное давление — это давать поджопники стаду лузеров, я им хоть взрывчатку под задницы подложу, если придётся. Впрочем, особо напрягаться не пришлось — Хикигая и так с этим отлично справлялся.

— Итак, класс, — сказал в начале классного часа Гусеница-сенсей, — знаю, вы все заняты подготовкой к Спортивному Фестивалю, так что сегодня у нас свободный урок. Подтягивайте хвосты, поспите — мне всё равно.

— Вообще-то, сенсей, — сказал Хикигая, бросив взгляд на Хвостик, — раз у вас на нас нет планов, я бы хотел кое-что объявить классу.

— Делайте что хотите, — буркнул Гусеница.

Хикигая открыл сумку, вытащил приличную пачку бумаги и понёс её к учительскому столу. Разделив на четыре стопки, он вручил по одной Кудряшке, Летуну, Шестирукому и Невидимке, а те начали раздавать их по рядам. Когда Невидимка взяла свой экземпляр и передала его мне, я увидел стопку из пяти-шести листов, скреплённых степлером. На первом справа были напечатаны пять фотографий, а слева — текст.

— Как ваши классные представители, мы с Яойорозу решили, что должны как-то поддержать класс 1-А на Спортивном Фестивале, — сказал Хикигая с самодовольной рожей, — поэтому мы составили список лиц и причуд всех из 1-B, а также нескольких учеников с общего курса, которые могут представлять реальную угрозу.

Вот вам, сука, и наглядный пример.

Повисла ошарашенная тишина, которую нарушало только бормотание Деку с парты позади меня:

— Даже когда Хикигая-сан улыбается, легче не становится, да?

Ну и, само собой, вся орава тут же загалдела:

— Что за фигня?

— А это разве честно?

— Откуда ты вообще достал все эти фотки?

— Нам это и правда нужно?

Идиоты. Если у тебя есть нечестное преимущество — ты, блин, им пользуешься. Это и отличает победителей от лузеров. Сам я уже читал первую страницу. Парень с повязкой на голове, что-то там сваривает — не угроза. Клейкоголовый, плюётся клеем — если не застанет врасплох, то похуй. Странная башка в виде диалогового окна, болтливая причуда, как у Сущего Мика, — раздражает. Череполицый, превращает вещи в зыбучий песок, — просто смотреть под ноги, и всё будет пучком. Летунья... чёрт, у меня уже есть Летун. Так... «причуда: Силовой Треугольник. Может летать, обладает суперсилой и суперпрочностью, но только что-то одно на полной мощности». Значит, противоположность Летуну: бить, когда движется, а не когда стоит... Птичья Башка? Не, такая уже есть. Цыплёнок? Ладно, сойдёт.

— Спокойно, спокойно, по одному вопросу, — сказал Хикигая, умерив гвалт. — Каминари, ты первый.

— Как ты вообще всё это провернул, Хикигая? — спросил Туполицый, в шоке уставившись на досье. — Откуда все эти фотки?

Очевидно же, оторвал задницу от стула и поработал, тупица. Тебе бы тоже так иногда стоит делать.

— Ах, это был мой вклад, — вставила Хвостик. — Хикигая-сан попросил меня с помощью моей причуды Созидания сделать несколько незаметных камер.

— Шпионские камеры? — с изумлением посмотрела на Хвостик Кудряшка. — То есть, это же перебор, нет? Да, Спортивный Фестиваль важен, но... это, типа, как-то нечестно.

Да нахер какая разница? Хотя, мне вот интересно, почему они просто не сфоткали всех на телефоны. Может, чтобы не спугнуть класс 1-B? Или, зная Хикигаю, он втянул в это Хвостик, чтобы статистам было сложнее оспаривать его авторитет.

Ухмылка сползла с лица Хикигаи, и он впился в Кудряшку своим обычным вызывающим взглядом.

— Помнишь ту огромную толпу у наших дверей на днях, Миура? Они пришли поглазеть на нас, потому что мы класс 1-А, потому что мы реально дрались со Злодеями. Все смотрят на нас как на тех, кого нужно победить, чтобы использовать нас в качестве ступенек для своей карьеры. Как по мне, расклад уже не в нашу пользу. Это просто мой способ уравнять шансы.

Вот, блядь, именно. Любой, кто попытается использовать меня как ступеньку, наткнётся на мину, которая оторвёт ему яйца.

Наступила короткая пауза, во время которой я перешёл ко второй странице с досье. Скучный типок с причудой-сверлом? Взорвать. Рыжая с огромными руками? Взорвать. Стесняшка, которая уменьшает и увеличивает предметы? Тоже взорвать. Грибная девчонка? Её тоже взорвать и постараться не дышать. Черныш? Взорвать всё чёрное, и ему трындец. Ничего пока особо сложного. Тем временем Очкарик поднял руку, ожидая, пока его спросят. Когда Хикигая кивнул в его сторону, тот выпалил:

— Да! У меня вопрос! Изучить своих противников перед спортивным соревнованием это хорошая практика, но если у тебя есть возможности, которых нет у других, разве такие махинации не неспортивные?

Твою мать, и зачем я вообще слушал этот вопрос? Всё, я снова буду отключаться от Очкарика, когда тот говорит.

Хикигая кашлянул:

— Если вам от этого станет легче, Миура, Иида, то у класса 1-B тоже есть копировщик причуд, так что ничто не мешает им сделать то же самое, что и мы с Яойорозу, — он выдержал паузу и добавил: — Четвёртая страница, Тодороки, — вероятно, потому что Половинчатый уже строил какую-то идиотскую рожу. — Более того, у них могут быть даже преимущества перед нами, и они, возможно, уже провели разведку. На третьей странице есть две девушки с причудами, идеально подходящими для шпионажа, и как минимум одна из них ошивалась здесь на днях.

Я посмотрел. И да, Лохматая и Вьющаяся, судя по описаниям, обе могли быть отличными шпионками. Одна распадается на части, другая превращается в туман, но может делать его части твёрдыми. Небось, любая из них могла незаметно подсунуть глаз или ухо, чтобы подсмотреть, что мы делаем. О, у Вьющейся даже имя есть. Оримото, значит? Что-то вроде Курогири, который может ещё и вмазать, и Хикигая, похоже, знает, что она сильная? Хех. А вот это уже интересно! На той же странице Пёс, Жирдяй и Зеленоволосая выглядели куда более взрываемыми, но я всё равно их отметил для себя на всякий случай.

Невидимка подняла рукав.

— Моя причуда тоже хороша для шпионажа! Теоретически, я могу быть где угодно, муа-ха-ха! — она изо всех сил пыталась изобразить зловещий голос и, судя по положению рук, какой-то устрашающий жест, но... такое себе. — В следующий раз не оставляйте меня в стороне от такого веселья, ладно, староста?

Следом за ней Шестирукий и Длинноухая пробормотали что-то в том же духе. Я не особо слушал, я уже изучал четвёртую страницу. Похоже, Просящая Кирпича Морда и был тем копировщиком, о котором говорил Хикигая. Гайдзинка, Большеглазая, Седая и Железная Морда на его фоне выглядели поспокойнее, хотя Железная Морда, по крайней мере, казался способным выдержать пару ударов.

— А? А. Конечно, — запнулся Хикигая в ответ Невидимке и остальным. — В-в общем, если посмотрите на пятую страницу, я добавил туда тех двух парней с фиолетовыми волосами со вчерашнего дня. Я, собственно, из-за них всё это и затеял. У высокого — причуда с контролем разума, у низкого — липкие волосы. Любой из них может быть опасен, если застанет кого-то из нашего класса врасплох, особенно если они нацелятся на кого-то из наших, кто слишком дружелюбен или любит потрепаться. Лично я бы не хотел, чтобы кто-то из класса 1-А дал маху только потому, что кому-то повезло с такой-то причудой.

Последнюю фразу он произнёс, многозначительно посмотрев в мою сторону, и я перевернул страницу, чтобы увидеть, о чём он. А, блядь, этот парень и впрямь мог бы мне весь фестиваль запороть, если бы захотел. Мда уж. Меня разрывало между раздражением от того, что мне помогли, и смехом, когда я увидел три других пункта на странице, которые были заняты статистами из того теннисного клуба. «Натренированы Геройскими группами помощи №4 и №5, опаснее, чем можно подумать»? Хех, ну тут он прав.

Я оторвал взгляд от бумаги.

— Эй, Хикигая. У меня вопрос.

— Что такое, Бакуго?

— Не то чтобы я не оценил предупреждение, но разве тебе не выгоднее, если какой-то хер с общего вынесет меня до того, как я доберусь до тебя? Зачем ты вообще всем это раздал? Настолько уверен в своей победе? — я впился в него взглядом. Если он смотрит на меня свысока, я его захерачу!

Хикигая усмехнулся.

— Как ты, я уверен, помнишь, на нас совсем недавно напали Злодеи, — сказал он тоном, в котором слышались зловещие нотки, — и раз уж мы отбились, СМИ заинтересовались нами. Так вот, если несколько человек из класса выступят отлично, а остальные — фигово, пресса может подумать: «О, те, кто выступил отлично, просто вытащили на себе всех остальных». — “прямо как ак ты”, мысленно и неохотно добавил я про себя. — Но что если мы все выступим хорошо? Если, скажем, все шестнадцать мест в финальном зачёте будут за классом 1-А? — продолжил Хикигая, его взгляд стал острее. — Это покажет Злодеям, что нападения на учеников Юэй делают нас только сильнее. Это создаст нам всем репутацию учеников класса 1-А и даст лучшие шансы на стажировки. А для тех из нас, кто метит на вершину, выйти со Спортивного Фестиваля с репутацией «Аса сильнейшего класса в истории Юэй»... Такое звучит ничуть не хуже, чем «Победитель Спортивного Фестиваля Первогодок».

Повисла задумчивая тишина, пока мысль доходила до всех. «Ас сильнейшего класса в истории Юэй», да? Знаете, а мне нравилось, как это звучит. Через мгновение Лягушка добавила свои пять копеек в разговор:

— А ведь это будет хорошо и для Айдзавы-сенсея, ква? Сначала спас Всемогущего, а потом стал учителем Сильнейшего Класса?

Гусеница оторвал подбородок от груди. Казалось, его это немного позабавило.

— Я подпольный герой, Асуй. Мне в общем-то всё равно на мою репутацию в СМИ. Но делайте что хотите, вообще пофиг.

Тск, такой «подпольный», что сегодня утром о тебе вышло с полдюжины новостных статей. Удачи с анонимностью, Гусеница.

— План годный, — неохотно признал я. — Меня это бесит, но план годный.

Проклятье, почему я сам до такого не додумался? И утереть нос Злодеям, и заставить статистов в классе оставаться на уровне, чтобы от них была хоть какая-то конкуренция. Турнир всё равно будет забит статистами, так пусть это будут статисты из Класса 1-А...

— Но что насчёт 1-B? — спросила Бестолковая, переводя взгляд с бумаг на Хикигаю. — То есть, как сказал Бакуго, план очень продуманный, Хикки, но разве это не слишком жестоко по отношению к ним? Мне кажется, они тоже заслуживают внимания...

С какого хуя, интересно вдруг? Потому что поступили в Юэй? Так это мир про-героев, Бестолковая. Ты забираешь то, что можешь удержать.

Хикигая просто пожал плечами.

— Я не староста класса 1-B, — равнодушно сказал он. — Наверное, их староста работает над собственными стратегиями для успеха своего класса. А если нет, что ж, может, наблюдение за тем, как их класс разносят в пух и прах, научит их работать усерднее в следующем году. Да и если быть реалистом, полностью выбить 1-B из борьбы у нас всё равно вряд ли получится.

Верно. Будь я в 1-B, я бы, скорее всего, прорвался кулаками через любые планы Хикигаи, так что нельзя считать, что оттуда никто на такое не способен.

— Хикигая, — позвал Половинчатый. — Как и сказал Бакуго, план хороший, но я не намерен довольствоваться ничем, кроме первого места. Если твой план этому помешает, я от него откажусь.

Тск. Не знаю почему, но соглашаться с этим парнем было чертовски бесяче.

— Я и не собирался тебя просить об этом, — ответил Хикигая. — Судя по моим изысканиям, Спортивный Фестиваль обычно состоит из трёх этапов. Первый... это что-то массовое, в чём могут участвовать сразу все, вроде гонки или забегов на время, и обычно он отсеивает всех из не-геройских курсов, кто не тянет. Второй этап — обычно командное соревнование, чтобы показать навыки сотрудничества. Почти всегда после него остаётся Топ-16. А третий этап — почти всегда турнир. Я, кстати, составил список прошлых состязаний и всего такого. Мне напечатать его и принести завтра, чтобы все были в курсе дела, или...

— Придурок, — оборвал я его. — Возьми это у того, у кого оно уже есть, — я обернулся и бросил на Деку многозначительный взгляд.

Он пару раз моргнул, как олень в свете фар, прежде чем до его тупого мозга наконец дошло.

— А! Э-э, а-а, точно! У-у меня на самом деле уже есть несколько страниц об этом, можешь, ну, отксерокопировать их, Хикигая-сан, вообще без проблем!

Чёрт, ну что за дурацкая лыба? Ты и правда так рад, что я не забыл, какой ты задрот?

Хикигая кашлянул.

— В общем... ничто не мешает каждому выложиться на полную в первом и третьем этапах, так как это индивидуальные соревнования. Всё, о чём я прошу, это немного расширить определение «командной работы» для второго этапа: стараться формировать команды с другими из нашего класса и сосредоточить усилия на выбивании ребят из 1-B, а не наших одноклассников. Или, если не будет иного выбора, кроме как сражаться друг с другом, то хотя бы подождите, пока сначала мы не расправимся с 1-B. Таким образом, все сильнейшие в нашем классе получат шанс блеснуть в финале.

Половинчатый хмыкнул, что не было ни «да», ни «нет», а после этого остальные в целом согласились. Проклятье, каждый раз, когда Хикигая проворачивал такую хрень, меня это бесило. Начать со слов: «Я и без этого плана могу вас всех уделать», чтобы все поняли, что он делает это не для себя; потом подкинуть подачку статистам, чтобы создать давление на серьёзных соперников; а когда кто-то спрашивает: «А что, если я откажусь?», ответить: «Хочешь рискнуть тем, что я вынесу тебя до финала?» И он делает это так хитро, что половина класса, наверное, даже не поняла, как их только что развели!

Я бы бесился ещё больше, если бы не понимал, зачем он это делает. Все остальные в классе думали о том, как бы выпендриться и прославиться, но Хикигая? Он даже не думал о Спортивном Фестивале, он просто использовал его как оружие. Он превращал нас в армию, чтобы сражаться с армией Злодеев. И, честно говоря, меня это более чем устраивало. Так что, когда статисты начали обсуждать планы, как им объединиться, чтобы завалить 1-B, я присоединился к обсуждению. Если уж мы будем заниматься этой командной хернёй, то, наверное, пора выяснить, на что вообще способны причуды всех остальных.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Сначала я думал, что тренировать какого-то случайного статиста для хорошего выступления на Спортивном Фестивале — особенно лузера, который даже не собирается становиться профи — это полная трата времени. Хотя, в общем-то, это всё ещё было так. Но Хикигая, этот хитрожопый гад, видимо, рано просёк, что если мы обработаем нашего статиста, чтобы он «сам попросил о тренировках», то сможем и его подтянуть, и сами потренироваться, пока остальные бегают на побегушках у статистов с курса поддержки или позируют для художественных моделей с курса бизнеса. Единственной группой с таким же преимуществом была группа Летуна, и в их случае это произошло потому, что их статисты сами попросили. К тому же, как только Хикигая узнал, что их группа делает то же, что и мы, он как-то всё провернул так, что их статисты теперь отчитываются нашему статисту, и это была самая ржачная херня во всей этой затее с «Запросами на геройскую помощь», какую только можно было придумать.

Хотя нет, вторая по ржачности. Самой ржачной было то, как Сайка надирал задницу Туполицому на тренировках.

— Знаешь, это же ёбаный стыд, что ученик с общего делает это быстрее героя, — сказал я, злобно уставившись на жалкого блондина.

Зал для тренировок причуд был забит под завязку перед Спортивным Фестивалем, так что мы просто бегали спринты на стадионе, но это всё равно была хорошая тренировка — по крайней мере для тех, кто не филонил.

Туполицый посмотрел на меня, дыша чуть тяжело. Но лишь чуть; вместо того чтобы быть измотанным, он был просто немного уставшим.

— У меня не физическая причуда, братан, — сказал он. — Электричество не особо помогает бегать быстрее.

Пока мы говорили, остальные шесть героев и трое статистов на дорожках закончили свои упражнения. Поскольку тренировку вёл я, вместо того чтобы продолжать, все просто остановились и ждали моей следующей команды. А это означало, что у меня была аудитория. И раз уж статисты играли роль гражданских, мне — вместо того, чтобы просто орать на Туполицого, пока он не станет бояться меня больше, чем бега, — приходилось делать это «вежливо» и «скучно».

— У Сайки как бы тоже, — сказал я, скрестив руки на груди. — Хотя знаешь, это ведь твоё время, так что если не хочешь относиться к этому серьёзно, так и скажи, а не лей мне в уши эту хуйню.

— Братан, я отношусь к этому абсолютно серьёзно! — возразил Туполицый. — Просто у нас после этого тренировка причуд, так что я, ну, знаешь, экономлю силы.

Я усмехнулся. Вот же долбоёб.

— «У меня не физическая причуда, братан», — передразнил я его. — А быстрый бег никак не мешает тебе использовать электричество.

— Чувак, я и так едва контролирую свою причуду, и это когда я в хорошей форме! Если я хочу научиться держать её под контролем, чтобы не поджарить собственные мозги, я не могу быть полностью вымотанным на тренировке.

Объяснение звучало разумно. Оно было логичным.

Жаль его, конечно, но мне так-то насрать.

— Надо же, как хорошо, что на Спортивном Фестивале тебе ни в коем случае не придётся использовать причуду, будучи уставшим, — ядовито процедил я.

Вот что было хорошего в этой шараде под названием «Запросы на геройскую помощь»: то, что герой должен быть вежливым, не означало, что нельзя называть других идиотами. Просто нужно было делать это в стиле Ледяной Королевы и Хикигаи (они постоянно словесно мутузили друг друга, и им бы уже давно пора потрахаться и успокоиться), то есть с помощью сарказма, а не громкости.

— И я уверен, что если ты облажаешься со своей причудой, все наблюдающие про-герои отнесутся с пониманием, ведь ты просто устал. И как же хорошо, что все Злодеи в мире настолько любезны, что подождут, пока ты переведёшь дух перед тем, как ты кинешься на них своей причуды, а?

— Ладно, ладно, всё, — сказал Туполицый, поднимая руки в жесте капитуляции. — Я понял, ты прав, буду относиться серьёзнее.

— Вот и отлично, — сказал я и кивнул подбородком на дорожку. — Тогда можешь начать с того, что повторишь ту серию самоубийств, Туполицый. И как следует, на этот раз.

— Я...

Я сверкнул на него глазами, когда он начал было возражать. Видимо, две его извилины наконец-то сошлись, потому что он замолчал, глубоко вздохнул и бегом вернулся на дорожку.

Я усмехнулся ему вслед.

— Так, как только Туполицый закончит, перейдём к отжиманиям, — сказал я, поворачиваясь ко всем остальным. — Растянитесь сейчас, чтобы ноги не свело.

— Нэ, Бакуго, мне вот интересно, — сказал Летун, растягивая икры, — почему у тебя есть прозвища для всех, кроме Хикигаи-сана и Тоцуки-сана?

Я посмотрел на Хикигаю, который, конечно же, всё слышал.

— Хер его знает, — неловко буркнул я. — Для Хикигаи я так и не придумал ничего нормального, — во всяком случае, после того как он перестал быть «последним местом». — А Сайка, ну, он своё заслужил.

— Заслужил? — переспросил Статист №1, коротышка. — Нэ, Капитан, как тебе это удалось?

Сайка засмеялся и смущённо завёл руку за голову, но улыбался гордо.

— Ну, меня достало, что Бакуго называл меня Девчонкой, поэтому я поспорил с ним, что он будет называть меня по имени, если я выдержу одну из его тренировок. Меня стошнило дважды, но я справился!

Статисты №1 и №2 синхронно поморщились. Я подождал секунду, чтобы посмотреть, не попросится ли кто-нибудь из них на такой же спор, но никто не попросился. Вот поэтому они и статисты.

— Э? А так можно было? — сказала Бестолковая. — Нэ, Бакуго...

— Получишь больше девяноста баллов за контрольную по математике, тогда и поговорим, — усмехнулся я.

Бестолковая надулась.

— Это жестоко, Баку-баку!

— Эй...

— Проведёшь целый день, не огрызаясь и ни разу не ругнувшись, тогда и поговорим, — парировала она, показав мне язык.

Я закатил глаза.

— Да отъебись. Я прекрасно умею говорить вежливо, когда захочу.

— Бакуго, — сказала Ледяная Королева с приторно-сладкой улыбкой. — Ничего страшного, если тебя стошнит. Просто продолжай упорствовать, я в тебя верю!

Я продемонстрировал свою зрелость и сдержанность, молча показав ей средний палец под общий хохот. Тск, вот единственная проблема учёбы в школе, где не все сплошь статисты: девчонки здесь слишком, блин, языкастые. Это как оказаться в забитом туристами месте — вид может и красивый, но в ушах постоянно «бла-бла-бла».

— Кстати, раз уж мы заговорили о прозвищах, теперь мне интересно, — спросила Длинноухая. — Что у тебя с Мидорией? По-моему, я ни разу не слышала, чтобы ты разговаривал с ним тише восьмидесяти децибел. Вы же друзья детства, да?

— Да пошёл на хуй этот Деку, — рявкнул я, и она с несколькими другими инстинктивно отступила. — Деку конченый мудак.

Летун просто посмотрел на меня секунду, а потом поднял бровь.

— Похоже, у тебя есть веские причины злиться на Мидорию, — медленно произнёс он. — Но если ты не объяснишь...

— Угх, — простонал я. Как, блядь, вообще объяснить Деку? — Ладно. Короче, год назад Деку был, блядь, без причуды. Или типа того. Всемогущий дал мне послушать записи обсуждений после нашего боя, так что можно сказать, что у него «котёл ещё не закипел» или «реактор не достиг критической массы», но всё равно, по факту, он был, сука, беспричудным, — все вокруг кивнули в знак понимания, и я продолжил. — Этот гадёныш подал документы в Юэй безпричудным. И не просто беспричудным — он был тощим, не в форме, на физ-ре плёлся в хвосте, он был абсолютно и совершенно бесполезным во всех отношениях. Он был... — я запнулся на секунду, пытаясь подобрать слова, — он был как те статисты-хуесосы с фиолетовыми волосами на днях. Я тренировался каждый день, учился каждый день, ну реально пахал. А Деку... я даже не знаю, что хуже: то ли он просто витал в облаках и надеялся, что это сделает его героем, и его причуда проснулась как раз вовремя, чтобы спасти его от собственной тупости, то ли он знал, что она когда-нибудь появится, и всё это время просто ждал, пока она придёт и сделает всю работу за него. С одной стороны, он самый везучий дурак в истории, с другой — ленивый бездельник, который лет восемь врал мне в глаза. Но он слишком ссыкло для такого, так что почти наверняка первое.

— Эй! — сказала Кудряшка. — Я согласна с тобой, ну, что Мидория не лжец, но он и не трус! Он без колебаний сражался со кучей Злодеев. Я там была и всё видела!

— Единственная причина, по которой сраный Деку не трус, это то, что инстинкт самосохранения у него как у лемминга, — огрызнулся я. — Этот придурок спрыгнет с моста, чтобы спасти вот этого Летуна от падения. Или полезет на Злодея вообще без причуды. Бля, д вы сами видели, как он пытался сломать себе руку, чтобы бросить мяч. Это не храбрость, это суицидальная тупость.

— О, я поняла! — сказала Бестолковая. — Мидория был из тех, из-за кого, эм-м, родители постоянно волнуются, да?

Она смотрела на меня со странным сочувствием, и вопрос был немного неожиданным, но она была права.

— Ну типа? Его мамка дружит с моей каргой, я сотни раз слышал, как она переживает за своего «маленького Идзу-куна».

— А его отец? — спросил Хикигая.

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. Никогда не видел его. Работает за границей или типа того, — я чуть замолк. — Да какая, на хер, разница? Суть в том, что Деку мудак. После средней школы его хоть терпеть можно, и слава, блядь, богу, но даже если он сейчас более-менее сносный, я всё равно должен ему порцию боли и страданий за всю ту хрень, что он творил раньше, — я обвёл взглядом группу, решил, что мне надоело говорить о Деку, и усмехнулся. — Пусть этот гадёныш молится, что просрёт тебе, — я посмотрел на Хикигаю, — или Половинчатому в турнире до того, как попадётся мне в финале. Потому что если он дойдёт до меня, о, сдерживаться я не буду

Как я и ожидал, Ледяная Королева клюнула на наживку.

— О? Так вот как, по-твоему, пройдёт Спортивный Фестиваль?

Я сделал вид, что на секунду задумался.

— А! Точно, мой косяк. Я могу навалять Мидории и в отборочных, но вероятность того, что нас засунут в одну группу, гораздо ниже, — я одарил Ледяную Королеву своей самой самодовольной ухмылкой.

С её стороны повеяло прохладой, а я позволил искрам затрещать у меня в ладони. Оглядевшись, я увидел, что не одна она была заинтересована в том, чтобы оспорить моё утверждение, и это было отлично. Это как раз по мне. И тут подбежал Туполицый, весь потный и тяжело дышащий после окончания своего забега.

— Ладно, я закончил. Что дальше делаем?

— Отжимания, — рявкнул я. — Кто последним сделает пятьдесят, бежит штрафной круг, — я присел, упёрся руками в землю и отбросил ноги назад, принимая упор лёжа. — Начинаем через пять, — все разом засуетились, — четыре, три, — я проигнорировал нытьё Туполицого про «дай хоть секунду передохнуть», — два, — я оторвал взгляд от земли, чтобы встретиться глазами с Хикигаей и хищно оскалиться, — один, ПОЕХАЛИ!

Ну и пусть руки потом отвалятся к тренировке причуд. Это лишь означало, что тогда контролировать все эти взрывы будет ещё лучшей тренировкой. А если я взял себе цель не отставать от этой читерской хари Хикигаи с его ебаными тренировочными причудами, мне были нужны любые возможности стать сильнее, какие только существуют.

«Главное — не победа, главное — участие». Таковы слова основателя давно забытого спортивного фестиваля, некогда известного как Олимпийские игры, барона Пьера де Кубертена. Поистине ценная фраза, полная здравого смысла и жизненной мудрости. В конце концов, утешительный приз это всё ещё приз, почётное упоминание — всё ещё почётно, а имя самого незаметного статиста всё равно появляется в титрах. И всё же Олимпиада, этот почтенный символ международного мира и сотрудничества, отошла на второй план. Спортсмены со всего света, вложившие душу в оттачивание своего мастерства, оказались для телезрителей менее интересны, чем японские старшеклассники, выигравшие в генетическую лотерею. А я, кто мог бы спокойно проскочить через такой турнир без особого давления, вместо этого получил нелепую просьбу от про-героя, который о бароне де Кубертене, скорее всего, и не слышал.

«Произведи на неё впечатление». Я что, штамп для документов?

Но будем реалистами: старшеклассник со слабой, хоть и редкой информационной причудой — последний, кого про-герой стал бы привлекать к полицейскому расследованию. И сколько бы я эгоистично ни желал влезть в это дело, чтобы хоть немного искупить свою вину, это ничего бы не изменило. Чтобы добиться своего, мне нужно было как-то сделать так, чтобы моя причуда выглядела впечатляюще. Ирония в том, что я бы вообще не узнал о пропаже Заимокудзы, не напади те злодеи, а из того нападения я бы не выбрался, не спустив почти все ресурсы, которые нужны, чтобы изобразить из себя владельца впечатляющей причуды.

Да, у меня было целых две недели на пополнение запасов. Но даже если за это время на уроках не возникнет ни единого повода использовать накопленную причуду (что маловероятно), и даже если я выдержу непосильный график пополнения по четыре-пять часов каждую ночь на протяжении всех двух недель (вероятно, но меня уже тошнит от самой мысли), в итоге у меня будет лишь примерно половина полезных причуд, заряженных на двадцать процентов. Примерно столько я спалил в «USJ» за каких-то пять минут. Короче говоря, впечатлить кого-то на Спортивном Фестивале без жульничества, невероятной удачи или грязной игры у меня не выйдет. Естественно, я выбрал вариант «г»: всё вышеперечисленное.

Наверное, это кое-что говорит обо мне: единственный мой способ произвести впечатление на Спортивном Фестивале заключался в том, чтобы одновременно вонзить нож в спину двадцати героям и убедить ещё девятнадцать мне подыграть. С другой стороны, процесс предательства всех принципов, на которых стоит моя школа, весьма существенно пополнил мой список пригодных к использованию причуд.

Хотя нет, даже больше. Провернув всё необходимое, чтобы украсть возможности у самоотверженных, трудолюбивых, преданных своему делу учеников-героев, — и всё это ради личной вендетты, — я поймал удачу за хвост. Я получил шанс, который, возможно, позволил бы мне соревноваться честно.

Тяжело вздохнув, я поднял взгляд к ясному голубому небу над Тренировочным Полигоном Бета, прислушиваясь к далёким звукам взрывов и грохоту тяжёлых обломков, которые швыряли, поднимали в воздух, взрывали или просто сталкивали друг с другом. Затем, глубоко вдохнув, я представил своё мысленное «созвездие» причуд. Я передвинул Слизь в центр этого звёздного шара, «оживил» её и приказал протянуть щупальце к причуде, которую в дань юности, загубленной на видеоиграх, я прозвал Мимом.

Мим мог касанием копировать сколько угодно причуд, каждая на пять минут, хотя одновременно мог использовать только одну. Изначально я надеялся с помощью Мима скопировать Слизь, которая могла использовать копии двух причуд одновременно, чтобы как-то обойти это ограничение и значительно улучшить свои способности. Но вместо этого каждый раз происходило одно и то же: как только Слизь «касалась» и копировала Мима, Мим тут же копировал Слизь. Затем Мим уже копировал «Слизь-копирующую-Мима», а Слизь — «Мима-копирующего-Слизь». Потом Мим копировал «Слизь-копирующую-Мима-копирующего-Слизь», и так далее, и так далее, пока Слизь не утаскивала Мима в центр созвездия, и вся эта рекурсия внезапно не сливалась в одну причуду с ментальным ощущением, которое я мог описать только как «шлёпа».

— Уф.

Как только причуды слились, меня тут же накрыла волна тошноты, и я даже слышно застонал. В отличие от прошлых раз, когда я включал несколько причуд, сливая их в Слизь, гибрид Мим-Слизь насильно подавлял естественную склонность моей силы считывать информацию лишь с одной причуды за раз. Один-единственный внутренний голос, уверяющий, что я гигантская масса недифференцированных клеток, копирующих всё подряд, можно ещё как-то проигнорировать. Но вот два одинаковых голоса, поющих хором, куда сложнее. Я знал, что мутационные изменения, если такие и проявятся, то не раньше чем через годы, но головокружение всё равно было таким, что мне хотелось проверить: не позеленела ли у меня кожа, не сплавились ли пальцы на руках и ногах в один восковой ком. А ведь после такого мучают кошмары — даже сквозь заимствованную причуду Эффективного Сна.

Я, конечно, понимал, что при моём характере вероятность, что какая-нибудь девушка захочет со мной встречаться, где-то 1/108, но всё ещё надеялся когда-нибудь найти социальный эквивалент причуды Резрева, который на короткое время поднимал бы этот шанс выше 100% — ну, там, богатство или слава. Но поскольку этот шанс в 1/108 у меня был только благодаря тому, что от всех тренировок у меня появилась более-менее приличная фигура, превращение в мерзкого зелёного воскового уродца обнулит и этот дрянной шанс!

Итак, если ощущения настолько мерзкие, почему я терпел эту двойную обратную связь? Всё просто. Она позволяла мне пользоваться тремя причудами! Нет, даже лучше: поскольку гибрид Мим-Слизь по сути состоял из двух причуд, я мог копировать одну и ту же причуду дважды, и у меня всё равно оставался третий свободный слот! Включая Резерв! Я мог либо копить энергию вдвое быстрее, либо копить сразу две причуды! Я мог даже накапливать половину в Слизи, а вторую половину — в Миме! На выходе получалось бесценное усиление, а небольшую временную телесную дисфорию и ночные кошмары за это можно и потерпеть.

Отряхнув спортивную форму, я вытянул щупальце гибрида Мим-Слизь к Планированию Грифа, а затем ещё два — к новой причуде, которую позаимствовал у миловидной брюнетки из класса 1-B. Это была странная «треугольная» причуда, способная по желанию владельца «распределять» свою мощь между суперсилой, суперпрочностью и полётом. В общем, моя новая любимая игрушка. Я щёлкнул её мысленный переключатель на «силу», побежал, разгоняясь, и в конце оттолкнулся изо всех сил. Как только мои ноги оторвались от земли, я переключил её на «полёт», убрал одно из щупалец с этой причуды и перебросил его на Планирование Грифа. И плевать, что, по версии моей причуды, я был шаром протоплазмы — ведь я летел! Ну, как летел... рулить я толком не мог и двигался только в направлении прыжка; ни ускориться, ни затормозить, чтобы не упасть, не мог; а ещё меня, наверное, унёс бы любой сильный порыв ветра. Но я был в воздухе — и на этот раз даже не задыхался от дыма!

А поскольку я летел прямо на разрушенное здание, я медленно развернулся в воздухе, чтобы лететь ногами вперёд, и использовал стену как трамплин, чтобы сменить направление и набрать высоту. Сверху был виден почти весь полигон, где в разных местах одноклассники отрабатывали свои приёмы. Картина, прямо скажем, не обнадёживала. Слева Тодороки воздвигал огромные ледяные стены и давал им таять, пытаясь пускать волны мороза всё быстрее и быстрее. Справа Миура выпускала стрелу за стрелой в основание здания, заставляя его гудеть и медленно крениться, ведь несущие конструкции не выдерживали. Чуть дальше группа роботов подбрасывала в воздух «летающие тарелочки» для Цуи, а та сбивала их одну за другой своим длинным, гибким языком. И, конечно же, постоянные яркие вспышки и оглушительные хлопки ударных волн — бум, бум, БУМ, — которые могли исходить только от Бакуго.

— Эй! А неплохо, Хикигая! — Хаяма Хаято пронёсся мимо, занял позицию передо мной и, летя спиной вперёд с той же скоростью, что и я, без труда держал дистанцию. Он одарил меня своей безупречной яркой улыбкой. — Для человека, который сказал, что у него причуда Полёт Додо, ты быстро осваиваешься!

— Не особо, — покачал я головой. Внезапно вернулась тошнота от двойной копии Слизи, а может, это просто подтачивала тревога от того, насколько я хуже буквально всех, кого видел. — Просто лечу по инерции.

— Не принижай себя, Хикигая, — всё так же бодро улыбнулся Хаяма. — У тебя же отлично получается!

Я криво усмехнулся:

— Ты хороший парень, Хаяма. Спасибо, — и именно потому, что ты хороший, я знаю: ты так не думаешь. Я щёлкнул Треугольную причуду с «полёта» на «прочность» и почувствовал, как начинаю медленно снижаться. — Пожалуй, вернусь к серьёзной практике. Увидимся.

Он махнул рукой и умчался, взмыв высоко в небо, а затем камнем рухнув в пустую зону завалов и оставив в земле кратер за долю секунды неуязвимости в момент приземления. А я медленно спланировал вниз, выбрав для посадки крышу одного из зданий, которое Миура ещё не разнесла. На крыше была дверь, ведущая в лестничную клетку; я спустился на верхний этаж и остановился. Планировка была открытой, с гигантскими колоннами, разбивавшими пространство на зоны, — прямо как одна из арен на том Боевом испытании. Подойдёт. Собравшись, я протянул щупальца Слизи и подключил сразу два к самой большой и яркой звезде в моём созвездии причуд.

Один экземпляр Резерва ощущался как тёплая струйка концентрированной силы, вливающаяся в мышцы при каждом сокращении; два Резерва — как тонкий, но постоянный поток, просачивающийся в плоть и кости даже в покое. Оранжевое свечение вокруг меня стало ярче, хотя и не таким, как в самый первый раз с Резервом: по сравнению с ростом передаваемой мощи, собственная сила и выносливость моего тела за то же время выросли ещё сильнее. Увы, это означало, что повторить старый трюк — просто включить Резерв и дать ему «ломать» меня вместо тренировки — уже не выйдет. Придётся делать всё самому.

Мимоходом я подвёл третье, свободное щупальце Слизи к причуде Комачи. Ощущение, что моё тело «не той формы», утихло: Гомоморфизм младшей сестры навязал бесструктурной клеточной массе человеческий облик. Да, это означало, что вместо бесформенности я ощутил всепроникающее чувство, будто каждая клеточка моего тела должна стать сильнее, но меня это устраивало. Я сюда как раз таки за нагрузкой и пришёл. Я пару раз подпрыгнул, ощущая невероятную лёгкость, и от одной только работы икр я взлетал на метр. Приземлившись, я сорвался в спринт.

Я нёсся с головокружительной скоростью, бегал вприпрыжку, с каждым шагом взмывая почти до потолка. Слишком много силы было в конечностях для обычного бега, поэтому я прыгал, отскакивая от колонн, как выгоревший до тёмно-оранжевого пинбольный шарик. Когда меня заносило так, что по идее я должен был встретиться лицом с полом, я цеплялся рукой и отталкивался от неё. И каким-то образом, несмотря на безумную скорость, глазами я поспевал, ведь Резерв питал силой не только руки и ноги, но и крошечные мышцы, двигающие глазное яблоко. Я резко затормозил, почувствовав запах жжёной резины — это школьные кроссовки не справлялись с такой скоростью. В общем, бег помогал — я в самом деле привыкал к мощи Резерва, — но этого было мало. Я подбежал (скорее, пронёсся) к домофону у лестницы и нажал красную кнопку:

— Э-э, простите? Не могли бы вы принести мне, ну, может, набор высокопрочных утяжелителей или что-то похожее?

Динамик зашипел:

— Принято, мешок с мясом. Высокопрочные утяжелители слишком тяжёлые, чтобы поднимать их по лестнице. Поэтому для максимальной эффективности, пожалуйста, вышвырните себя и проследуйте в зону доставки.

Я моргнул. Роботы-помощники в Юэй были полезны, но программировал их явно человек со странным чувством юмора. С другой стороны... почему бы и нет? В конце концов, у меня есть причуда полёта на 1/108. Я пожал плечами, рванул к ближайшему окну без стекла, выпрыгнул и в падении переключился на Планирование Грифа. Я приземлился перед маленьким роботом-«наблюдателем» с большой головой-камерой; он тихо произнёс «чёрт», увидев, что я приземлился целым и невредимым. Минуту спустя, пока я бегал туда-сюда между разрушенными зданиями, подкатила пара куда более массивных четырёхколёсных роботов. Они толкали палету с усиленной скамьёй для жима, несколькими крепкими стальными грифами разной длины и парой стопок подозрительно маленьких дисков.

Подъезжая, один из них заговорил:

— С учётом веса снаряжения, одному из нас предписано остаться и «страховать» вас, дабы ваши страдания не завершились преждевременно.

— А поскольку нам обоим нравится смотреть, как мешки с мясом калечат свои жалкие органические оболочки, — объявил второй, — мы вынуждены предоставить выбор вам. Можете указать прямо или попытаться угадать последнюю цифру случайного числа, которое я только что сгенерировал. Если угадаете, останусь я, в противном случае останется мой партнёр.

— Э-э... ну... восемь? — ляпнул я наугад. Господи, до чего же они жуткие.

— Невежественный мешок с мясом, — монотонно ответил он и слегка поник, а его напарник вскинул обе руки в победном жесте. — У двоичных чисел последняя цифра всегда ноль или один, — я попытался извиниться, но он лишь покачал головой. — Нет-нет, поздно уже. Это... — он на секунду замер, индикаторы на его дисплее замигали, затем он тоже вскинул руки. — Ха. Ха. Ха. Другой мешок с мясом запросил, чтобы его много раз били для утолщения эпидермиса. Меня больше не волнует это бессмысленное поражение. Наслаждайся опекой над этим мешком с мясом, тостер!

— Сними показания напряжения с моих внутренних датчиков! — крикнул в ответ второй. Повернувшись ко мне, он подъехал к стойке для грифа. — Бип-буп, — произнёс он, именно так и выговорив слова. — Этот юнит закреплён за вами. Пожалуйста, приступайте к программе упражнений.

Качая головой, я принялся поднимать диски. Сила Резерва текла по венам, и они казались ненамного тяжелее чугунных блинов такого же размера. Я носил их сразу по два к грифу.

— Слушайт, вы же не планируете, ну, скажем, захватить школу и перебить нас всех?

— Не так скоро, — безэмоционально сообщил робот. — Преподаватели редко разрешают нам проводить эту приятную симуляцию до второго курса.

А, ну ладно тогда.

Минут за тридцать высокоинтенсивной работы я методично уничтожил практически каждую мышцу, которую мог назвать, и ещё пару тех, о чьём существовании не подозревал. В конце я был потной, тяжело дышащей развалиной; боль из каждого уголка тела была такой громкой, что полностью заглушала обратную связь от причуд. С тихим всхлипом я отсоединил Слизь от Резерва, подключил одно из двух освободившихся щупалец к Наращиванию Мышц, полученному от Ному, а второе — к Регенерации, и приготовился.

Даже на 1/108 силы регенерация с активным Наращиванием Мышц была заметно болезненнее, чем обычное заживление. Я невольно помянул недобрым словом загадочного человека, известного мне как Все За Одного, пока мои мышцы медленно срастались. Слишком легко было представить, как Заимокудза проходил через ту же боль, только в сто раз сильнее. Но сейчас эта боль хотя бы позволяла уместить тренировки за несколько дней в полчаса. Я надеялся, что комбинация Наращивания Мышц и Гомоморфной Химеризации начнёт понемногу выталкивать моё тело за пределы человеческих возможностей. Со всеми активными причудами Заимокудза (или тот, кто был основой для Ному) был почти так же силён, как Всемогущий. Если бы мне удалось довести собственное тело хотя бы до 1/108 той силы, это было бы как постоянная силовая причуда, что фактически подняло бы мой максимум с трёх одновременно активных причуд до четырёх.

Увы, у того, чтобы уместить несколько дней тренировок в полчаса, была и обратная сторона: почти невозможно было за то же время съесть нужный объём еды. Несмотря на то, что я с утра влил в себя отвратительный протеиновый коктейль, потратил заряд Слизи на причуде Пищеварения, чтобы освободить место в желудке, съел второй завтрак (отчасти просто чтобы перебить вкус первого), гонял Пищеварение на 2/108 силы на всех утренних занятиях (держа третий слот на причуде Комачи, чтобы калории шли в человеческие клетки, а не слизистые), перехватил протеиновый батончик, в обед сжёг запас Мима на Пищеварении, чтобы влезла добавка, а потом держал Пищеварение на 2/108 почти всю тренировку с теннисным клубом — несмотря на всё это, я отчётливо почувствовал, как сахар у меня в крови рухнул, когда мышцы с бешеной скоростью принялись восстанавливаться. Я торопливо попросил у робота бутылку воды, насыпал туда порошкового сахара и электролитов и пил дрожащими руками. Я чередовал глотки сахарной воды с укусами немного мелового на вкус батончика и где-то между делом проглотил третью капсулу с мультивитаминами за день. Ко мне начинала подкатывать тупая головная боль, не связанная с мышцами, но...

Я привыкал. В первый раз я чуть не отключился и немного напугал Комачи, но с едой под рукой и всей этой подготовкой это стало терпимо. Единственный минус: в отличие от былых времён, когда я летал по столовой, воруя причуды, теперь обед был делом серьёзным. Необходимость встать в очередь, взять еду, включить причуду, чтобы всё это съесть, и снова встать в очередь за добавкой не оставляла времени на тайную разведку причуд. (По той же причине не было времени и искать тихий уголок в стороне от всех, так что я просто садился за один стол по привычке. Со стороны это, возможно, выглядело, будто у меня есть постоянная компания на обед, но будем реалистами: до уровня риадзю я ещё не дорос.)

В конечном итоге изменения в моём распорядке работали. Пока ничто не нарушит мой тщательно выверенный цикл «еда, еда, тренировка, еда, еда, ещё тренировка, еда, накопление причуд, эксплуатация причуд ради экономии сна и так до тошноты», у меня были все шансы подготовиться к этому турниру.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Онии-чан, мне нужна твоя помощь!

Вечер для меня было временем моего отдыха. Да, технически мне нужна каждая свободная секунда для зарядки причуд. Да, вычеркнув семью из жизни, я бы выиграл час-другой в сутки. Но что тело, что разум могут выдержать лишь определённую нагрузку. Даже мои родители, корпоративные рабы, проводят «всего лишь» по двенадцать часов в день за офисной работой, шесть дней в неделю. Тот факт, что я, ленивец по натуре, временно трудился больше них, уже можно было бы считать чудом, не будь я уверен, что это, скорее, проклятие какого-нибудь демона или дьявола.

И всё же, несмотря на тревожный звоночек, что прямо сейчас меня заставят работать в те крохи времени, что я отвожу на отдых, я перевернулся на диване и устало улыбнулся Комачи.

— Что такое, Комачи? Домашка по математике?

Она посмотрела на меня с сомнением.

— Честно говоря, даже если так, я не уверена, что твоя «помощь» вообще бы помогла.

— Эй, это грубо, между прочим, — прищурился я. — Разве так должен вести себя человек, просящий о помощи?

— Хай-хай, мой старший братик совершенен во всём. Раз уж так настаиваешь, потом сделаешь за меня математику, — с ухмылкой парировала она.

— Погоди-погоди, давай без крайностей, — простонал я, садясь. — Ну так что? Что может для тебя сделать твой «совершенный во всём» брат?

— Ну, понимаешь, в моём классе есть один мальчик...

Э? Мальчик? Нашёлся таракан, который решил, что достоин моей сестрёнки? Чёрт, мне что, придётся провести с Комачи «тот самый разговор»? Где мама, когда она так нужна?

Не ведая о моих тревогах, Комачи продолжила:

— ...и у него есть старшая сестра, она учится в Юэй, и, похоже, у неё какие-то проблемы. Он узнал, что ты тоже там, и, в общем, он попросил меня устроить встречу с тобой.

А, фух. Инсектицид оптом заказывать пока рано. Наверное.

— Ага. А он сказал, чего именно ему надо? Сложно что-то обещать вслепую.

Комачи вместо ответа достала телефон и быстро что-то набрала. Через секунду она подняла взгляд:

— Пишет, что по телефону неудобно. Можно ли встретиться где-нибудь, например, в семейном ресторане?

Эй-эц, переписка? У какого-то мальчишки есть номер Комачи? Он воспользовался её добротой, чтобы выудить контакты? Нет-нет, то, что в моём телефоне записана только семья, не делает меня показателем для всего населения. Может, он просто риадзю, который спокойно просит номера. Хотя это всё равно делает его опасным.

Какой бы я ни был уставший, тащиться куда-то, чтобы поговорить с насекомым, особенно с тем, которое подбирается к моей сестре, мне совсем не хотелось. Но, к его счастью, у меня внезапно заурчал мой желудок. Я посмотрел на Комачи и пожал плечами:

— Ну дык, встретиться в «Сайдзе» ему будет норм?

Под «Сайдзе», разумеется, я имел в виду местную «Сайдзерию» — сеть итальянских ресторанчиков, которую я ценил за дешёвую еду и большие порции. Точнее, ценил раньше, всё-таки давненько я там не был. До недавнего времени я сидел на «Диете для набора массы супергероя», которая, э-э, оглядываясь назад, явно не была рассчитана на человека с регенерацией, пожирающей калории. И уж точно была не к месту для того, кто одновременно использует причуду Наращивания Мышц. В общем. Вперёд, в «Сайдзе»!

Стоило нам открыть дверь ресторана, как в нос ударил ностальгический запах дрожжей, томатов и сыра. Желудок у меня снова взревел. Терпи, желудок-кун, подумал я, поглаживая пузико. Бесконечные хлебные палочки скоро будут твоими. Не прошло и пары хлебных палочек, как появился друг Комачи — сероволосый подросток с бирюзовыми глазами. С первого взгляда я нехотя признал: парень вроде приличный. Конечно, до уровня «достоин Комачи» ему было далеко, но вид у него был вежливый и старательный. Я протянул ему руку, когда он подошёл.

— Привет. Я Хачиман, старший брат Комачи. Приятно познакомиться.

Он пожал её.

— Кавасаки Тайси. Спасибо, что пришли.

— Взаимно, — вежливо кивнул я.

Серьёзно, причуда Сила Воли? Способность игнорировать боль, усталость, недомогание, голод и прочие отвлекающие факторы, пока сосредоточен? В нынешней корпоративной культуре с такой причудой становишься менеджером до тридцати, а умираешь от переработок до пятидесяти. Вообще, я уже не был уверен, что скопировать её было хорошей идеей, но теперь я точно от неё не избавлюсь — слишком уж много применений она давала. Раз уж Кавасаки-кун так меня «одарил», я улыбнулся ему, когда мы сели.

— Итак, чем могу помочь?

Прежде чем он успел начать, подошёл официант. Я, обрадованный шансом съесть что-то жирное и углеводное вместо вечного постного белка, тут же заказал спагетти карбонара. Дети решили разделить пиццу, из уважения к моему кошельку. Эй, это я что ли плачу? В общем, когда напитки принесли и официант ушёл, я снова вопросительно уставился на Кавасаки-куна.

— Э-э, ну в общем, дело в моей сестре, — начал он. — Она учится в Юэй, и... я за неё немножко волнуюсь.

Я кивнул.

— Комачи мне уже сказала. Как зовут твою сестру? На каком курсе? Класс знаешь?

— Э-э, сестру у меня зовут Саки, — Кавасаки Саки, значит? Хм. Не, не слышал. — Кажется, она говорила, что из класса 1-F.

Класс F... это же курс поддержки, да? Кажется, я ни с кем оттуда ещё не общался.

— Ясно. Вроде не знаю её, но найти будет несложно. Всегда можно спросить её классного руководителя. Так что такого случилось, что ты так волнуешься?

Он нахмурился, глядя в стакан с водой, пока я тянулся за очередной хлебной палочкой.

— Ну, почти с самого поступления она приходит домой очень поздно. А в последние пару дней вообще в пять утра.

— Это уже не «поздно», а «рано», — прямо сказал я.

Даже если у неё, как и у брата, есть причуда Сила Воли, позволяющая игнорировать усталость, весь этот недосып рано или поздно её догонит.

— М-м-м, — протянул Тайси. — Сестрёнка говорит, что всё в порядке, просто у неё вдохновение и она много работает. Но разве Юэй вообще открыт для учеников так поздно? Что она там делает до рассвета?

Я фыркнул, проглотив кусок и только потом ответив.

— Это Юэй, парень. «Перегибать палку» у нас школьный девиз. Если она нашла учителя, готового присматривать за ней по ночам, я ничуть не удивлюсь, что ей такое позволили.

Комачи легонько, по её меркам, пихнула меня локтем в бок. Я изо всех сил постарался не распылить по столу полупрожёванный хлеб.

— Хмф. Можешь поверить моему брату, Тайси-кун. Он-то отлично знает, что такое «перегибать», не так ли?

Я кашлянул, состроив страдальческую мину, но Комачи лишь выразительно посмотрела на меня и кивнула на пустую корзинку из-под палочек. Ага. Пожалуй, то, как я набрасываюсь на еду, и правда хороший знак, что я не забросил причуду Наращивания Мышц, как она настойчиво советовала.

Я дожевал и проглотил. Слава богу, теперь я мог удваивать Пищеварение, иначе рисковал бы наесться ещё до ужина.

— Скорее всего, она просто готовится к Спортивному Фестивалю, и через пару недель всё вернётся в норму. Но если тебе так будет спокойнее, Тайси-кун, — нехотя добавил я, — я завтра в школе её найду и проверю, как она.

— Правда? — он впервые за вечер искренне улыбнулся. — Ох, прям камень с души!

— Я же говорила, что он согласится, — с гордостью вставила Комачи. — Онии-чан не зря на геройском курсе.

Проклятье. Теперь реально придётся это сделать, а не отмазаться тем, что не нашёл её. Я кивнул парню со всей серьёзностью, и он обрадовался ещё больше.

Предсказуемо, остаток ужина Тайси расспрашивал меня про геройский курс, про то, каково это сталкиваться со злодеями, и так далее. Я отвечал, уплетая восхитительно сливочную пасту с панчеттой и наслаждаясь солью, сливками, жиром и углеводами, словно это был какой-то наркотик. Удивительно, но Комачи выглядела очень довольной собой, хотя её в разговоре почти не замечали. Если она так радуется, просто похваставшись мной перед одним человеком, то после Спортивного Фестиваля, когда меня покажут по телевизору, она станет невыносима.

И какая же это удручающая мысль.

Но в самом деле, сколько времени займёт разговор с Кавасаки Саки? Особенно теперь, когда я заряжаю причуды вдвое быстрее благодаря слиянию Слизи и Мима. Если всё и дальше пойдёт по плану, я буду точно готов.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Встретить Юкиношиту Юкино на следующее утро по дороге в школу было совершенно не в моих планах. Но мне пришлось затормозить и остановиться — как-никак, она лезла на дерево.

— Ня, — позвала она, протягивая руки к полосатому коту, который застрял на пару веток выше.

— Мяу! — отозвался тот, выгнув спину и зашипев.

— Ня, — снова мягко позвала Юкиношита, протягивая ладонь.

— Мяу! — опять зарычал он.

— Ня, ня.

— Эй, у тебя всё норм? — вмешался я в их, так сказать, диалог.

Юкиношита на секунду замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... ты на дереве и разговариваешь с...

— Очевидно, я пытаюсь снять кота с дерева. Концепция не такая уж сложная, наверное. Даже на наших тренировках по Запросам на геройскую помощь говорили, что для спасения кота с дерева никакая причуда не нужна. Или ты не слушал? — она сверкнула на меня снизу вверх холодными голубыми глазами, и я благоразумно заткнулся насчёт её разговоров с котом.

Вместо этого я спросил:

— Ну, помощь нужна?

Она убрала руку, которую тянула к коту, и прижала ею юбку к ногам. Да ладно, я даже не пытался туда смотреть.

— Если думаешь, что способен сделать что-то, чего я ещё не пробовала, то пожалуйста, — отрезала она.

Я вздохнул, прислонил велосипед к другому дереву и вернулся. Так-с... что тут пригодится... Большие Ладони и Смертельные Руки? Мои ладони слегка увеличились и огрубели — идеально, чтобы карабкаться, не сдирая кожу, а дополнительная сила от Смертельных Рук сделала подъём пустяковым делом. Очень скоро я оказался на одном уровне с Юкиношитой. Ветки выше выглядели уже ненадёжно. Я протянул свою всё ещё увеличенную ладонь к коту, который зашипел и зарычал на меня.

— Видишь? — сказала Юкиношита. — Он слишком напуган и не принимает помощь.

Я её проигнорировал.

— Кс-кс-кс, — прошипел я коту. — Тс-тс-тс. Тихо, тихо. Спокойно.

Утро было довольно прохладным, а кот выглядел потрёпанным, будто провёл на улице всю ночь. Я сменил Смертельные Руки на Горячую Кожу, превратив ладонь практически в обогреватель, и поднёс руку к коту, но не слишком близко, ожидая, пока он заметит. Он пару раз ударил по ней лапой, как бы предупреждая, но я не дёрнулся, продолжая говорить успокаивающим голосом. К тому же, мои руки сейчас были довольно прочными. И точно, через несколько секунд он немного успокоился и осторожно обнюхал мою ладонь.

— Вот так, вот так. Камакуре тоже это нравится. А ну, иди-ка сюда.

Я быстро схватил его за шкирку, притянул к себе и сунул под куртку. То, что я изображал обогреватель, не придавало ему желания сопротивляться; котик зарылся в мою куртку, то ли от страха, то ли в поисках уюта. Я отключил Большие Ладони и использовал Планирование Грфа, чтобы легонько спланировать вниз; теперь-то дополнительная сила хвата была не нужна. Спустившись, я одарил Юкиношиту, которая тоже слезла, самодовольной ухмылкой.

— Ты что-то говорила?

Она нахмурилась.

— Использование причуды в общественных местах незаконно, Хикигая-сан.

Хоть её голос и звучал строго, она не Иида, так что я предположил, что её больше раздражает моё превосходство, а не то, что я тайком нарушил бессмысленное правило.

— Ах, простите, мистер Кот, — обратился я к шевелящемуся комку шерсти в моей куртке. — Забыл сказать, вас только что спас опасный вигилант, использовавший свою причуду на публике. Вы же не против? — он громко замурчал, и я с невозмутимым видом посмотрел на Юкиношиту. — Похоже, он не против.

Она устало вздохнула. Я подошёл к ней поближе и приоткрыл куртку, показав рыжий пушок внутри.

— Эй, пока я его крепко держу, не посмотришь, есть ли у него ошейник?

Её строгое выражение лица смягчилось, и она неуверенно протянула руку.

— Если... если ты настаиваешь, — она засунула руку внутрь и мягко погладила рыжую шёрстку, проверяя шею, но и в целом ласково его касаясь. Удивительно, но кот, который секунду назад был готов разорвать любого, кто к нему приблизится, сейчас вёл себя очень покладисто.

— Ты такой тёплый, — сказала мне Юкиношита. — Неудивительно, что он к тебе тянется. Это тоже причуда?

— Я отказываюсь отвечать на основании того, что это может меня скомпрометировать, — праведно заявил я. — Ну что? Нет ошейника?

Она покачала головой:

— Либо он с него соскользнул, либо его и не было. Что будем делать?

Я пожал плечами.

— Отнесём в школу, наверное? Учителя все про-герои, хоть кто-то из них должен был сталкиваться с потерявшимися животными.

Юкиношита на секунду задумалась и кивнула.

— Тогда пойдём? Мы, скорее всего, уже опаздываем.

— Ага. Эй, Юкиношита, не захватишь мой велосипед?

Мы шли молча несколько минут; слышно было только щёлканье передач велосипеда, мурлыканье Орендзи-куна у меня под курткой да редкие машины. В конце концов я заговорил, хотя бы чтобы разрядить повисшее напряжение.

— Получается, ты живёшь совсем рядом? Пешком в школу шла, когда нашла этого дружка?

— Да, — согласилась Юкиношита. — Я сняла квартиру для учёбы недалеко отсюда. А ты?

— О, э-э... я живу в Чибе, — сказал я, засунув одну руку в куртку и теребя пушистую шёрстку на загривке Орендзи-куна.

— Ну да, я так и предположила, — она приподняла бровь. — Но где именно в Чибе? В Фунабаси?

О, она подумала про префектуру.

— Нет, в городе Чиба.

Она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то возмутительное.

— Это же двадцать пять километров. Почему не переедешь поближе? Или не ездишь на поезде?

— На поезде езжу, когда дождь, — немного защищаясь, сказал я. — Но на велосипеде быстрее. А если перееду, придётся самому готовить, убирать, закупаться, стирать... Не так уж много времени это и сэкономит, если разобраться.

Юкиношита одарила меня полным презрения взглядом.

— То есть ты не хочешь переезжать ближе к школе, потому что неспособен вести себя как функциональный взрослый?

Ауч, вот это укололо.

— Эй, то, что я ценю время, которое всё это отнимает, не значит, что я не умею этого делать, — даже если в последнее время я в основном оставлял это Комачи, за что мне было немного стыдно. — И есть другие причины. У меня дома младшая сестра, да и для здоровья полезно...

— Почему-то не удивлена, что это одна из причин, — со вздохом сказала Юкиношита. — Вообще, я поражена, что у тебя к концу дня остаются силы ехать обратно.

Я пожал плечами.

— Велосипед рассчитан на педалирование с причудой, а лицензию на мышечную силу получить проще, чем водительские права. Пока я соблюдаю правила дорожного движения, проблем нет.

К тому же, при дневном свете никто особо не замечает, что от меня исходит слабое оранжевое свечение, а Резерв, кажется, никогда не кончается, так что даже если я устаю, моя причуда — нет.

— Должно быть, удобно, — тихо произнесла она.

Я искоса взглянул на неё. Ну да, её причуда не очень подходит для оживлённых улиц.

— Ну, взгляни с другой стороны: твоя причуда хотя бы действительно полезна для геройской работы, — прямо сказал я. — причуда, которая никому не мешает, когда её используешь, это хорошо только до тех пор, пока нет злодеев, которым как раз нужно помешать.

Юкиношита моргнула.

— Ты думаешь, что твоя причуда не полезная?

Мне стало немного не по себе. Я не мог просто сказать ей, что часами каждую ночь заряжаю причуды — не после всей той лжи, что я уже наговорил. Не мог сказать я ей, что боюсь, что это не будет работать вечно, что все остальные уже становятся сильнее, а я застряну на одном уровне... так что я снова солгал.

— Она стала такой совсем недавно, — неловко сказал я. — Я ещё не привык.

— Ну, Нэко-сан, похоже, высокого о ней мнения, — сказала Юкиношита, когда мы проходили через главные ворота Юэй, глядя на кота, который всё ещё зарывался в мои руки в поисках тепла. — Так что я просто поверю ему на слово.

Я фыркнул.

— Насколько же нужно быть безвкусной и лишённой воображения? Очевидно, его зовут Орендзи-кун.

— Орендзи? И это ты меня называешь неоригинальной? Хотя бы сократи до Рендзи, что ли, — парировала Юкиношита.

Я моргнул.

— Кстати, а мы уверены, что это мальчик? Я как-то не проверял. Будет неловко дать ему кличку, а потом понять, что это кошка.

— Как будто леди была бы настолько безответственной, чтобы застрять на дереве, — с притворным презрением сказала Юкиношита, но, вопреки себе, не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Внезапно я понял, что мы стоим у входа в школу, и по какой-то необъяснимой причине я покраснел и отвёл взгляд.

— А, эм-м, вот, — сказал я, порывшись свободной рукой в кармане и вытащив связку ключей. — Не могла бы ты пристегнуть мой велосипед на парковке?

— О-о, конечно.

Пока она ушла, я достал телефон, чтобы проверить время. Мы опоздали, но ещё шёл классный час. Оставалось надеяться, что Айдзава-сенсей проявит понимание.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Я уставился на Айдзаву-сенсея. Айдзава-сенсей уставился на меня. Моя куртка зашевелилась, из неё высунула голову рыжая полосатая кошка и мяукнула. Айдзава-сенсей уставился на кошку. Кошка уставилась на него.

— Ладно, давай её сюда, — сказал Айдзава, осторожно принимая Рендзи из моих рук. — Я прослежу, чтобы о ней позаботились. Остаток классного часа можете заниматься чем хотите.

Он протянул руку, чтобы почесать кошке подбородок, умело держа её — его? — другой рукой, и практически исчез за дверью. Несмотря на все его попытки поддерживать свой суровый и устрашающий образ перед нами, я видел, как его холодное выражение лица тает, когда он проходил мимо. Хех.

Ко мне подскочила Яойорозу.

— Как и ожидалось от Хикигаи-сана! И от Юкиношиты-сан тоже, конечно! Я так и знала, что вы отсутствовали по уважительной причине!

— Ну, либо так, либо Хикигая по дороге в школу споткнулся о злодея... — протянул Бакуго. На удивление, многие засмеялись, как будто соглашаясь с ним.

А? Это самая вероятная причина моего опоздания? Сражение со злодеями? О нет, все думают, что я как Бакуго? Помогите, меня запятнало дурное соседство!

— Эй, никто из вас не подумал, что я мог просто проспать, а не драться со злодеями? Кто я вам, Всемогущий?

Смеха стало ещё больше, и Яойорозу уже собиралась вручить мне стопку бумаг.

— Тебя не было, так что Айдзава-сенсей поручил мне вести классный час, но раз ты вернулся...

Я прошёл мимо неё к своему месту.

— Ты уже начала, Яойорозу. Продолжай, я уверен, ты отлично справляешься. Я в тебе не сомневаюсь.

Проклятье, Айдзава-сенсей уже начал сгружать на нас свои обязанности? Я бы назвал его ленивым, если бы не видел результаты его упорной работы в «USJ». Хотя нет, всё равно назову его ленивым. Вопрос в другом: как бы мне лениться так же? Хм, есть ли способ полностью свалить классный час на Яойорозу? Нет, это слишком нечестно, мне такое не сойдёт с рук. Может, по очереди?

Яойорозу, со своей стороны, чуть ли не засияла от счастья, что на неё свалили эту рутинную работу.

— Хорошо, тогда... Я продолжу с отчётами по Тренировочным запросам на геройскую помощь за эту неделю. Группа C, у вас, ребята, был новый заявитель. Так... здесь сказано, что вы справились неплохо, но были проблемы с коммуникацией, так что в следующий раз сосредоточьтесь на этом, — она раздавала бумаги по рядам. Мне хотелось просто уткнуться в парту и подремать пару минут, но скоро должна была быть наша очередь, так что я сдержался. — Группа D. Поздравляю, у вас... на самом деле, две формы. Первая, обновление от вашего первоначального заявителя, Тоцуки Сайки-сан, он снова ставит вам почти идеальный балл. А вторая от... Ивато Тедзуки-сана?

Моя кровь на секунду застыла.

— Стой. Ты сказала Ивато?

Яойорозу пробежала глазами ещё несколько строк, затем тепло и открыто улыбнулась мне.

— Да. Похоже, благодаря тому, что вы на прошлой неделе поймали того злодея-оборотня, они успели добраться до дома Ивато-сана вовремя и предотвратить необратимые последствия от потери крови. Он написал благодарственное письмо всем, кто его спасал, но особенно благодарит тебя, Хикигая-сан.

Что-то холодное и твёрдое слегка разжалось в моей груди.

— Вот как?

Придётся мне теперь при каждой встрече тыкать в этого парня из чистой паранойи, но... наверное, я в самом деле кого-то спас. Или позволил спасти тем, кто на этим занимается. И всего-то ценой того, что я чуть не погиб. Но всё же. Кто-то, кроме Комачи, считает меня героем. Я не мог не почувствовать лёгкое самодовольство.

Улыбка Яойорозу стала немного сочувственной.

— Здесь также есть примечания от преподавателей, в основном в духе «молодец, а теперь больше так никогда не делай», так что... в общем, я просто дам тебе прочитать.

Я невольно содрогнулся, вспомнив лекцию директора Нэдзу, и, конечно же, когда Яойорозу раздала нам бумаги, я увидел, что директор добавил послесловие, которое занимало всю нижнюю половину страницы невероятно мелким шрифтом, а затем переходило на обратную сторону. Что ж, по крайней мере, благодарственное письмо было приятным.

— О! Тебе тоже пришло, Яомомо? — спросила Юигахама.

Я перевёл взгляд на Яойорозу, которая в самом деле всё ещё держала в руках лист бумаги, хотя уже раздала все наши отчёты. В отличие от наших копий, я ясно видел, что обратная сторона её листа была пуста.

— М-м, да, — сказала она, и её лицо на мгновение омрачилось. Она быстро отложила лист и потянулась за последней стопкой бумаг. — Группа E, эм-м, здесь сказано, что вы стали лучше по сравнению с прошлой разом и что они довольны тем, как всё идёт сейчас, так что молодцы. И... здесь ещё одно письмо от клиентов группы E с благодарностью группе D?

Чёрт, это плохо. Раз даже благодарственное письмо напечатали на бланке запроса на геройскую помощь, количество выполненных нами таких запросов, вероятно, в какой-то момент станет важным, а теперь получается, будто мы крадём работу у группы E. Я поспешно откашлялся.

— Ну, э-э, оказалось, что у наших групп были довольно похожие цели, так что мы решили работать вместе. Я прослежу, чтобы Сайка заполнил документы и о том, как сильно помогла ему группа E.

— Спасибо, Хикигая-сан, — сказал Хаяма, повернувшись и улыбнувшись мне. Это мало удивляло, но его улыбка выглядела ещё более фальшивой, чем обычно.

— Не за что, — пробормотал я.

Внезапно прозвенел звонок, прервав дальнейшие разговоры, и мы все начали готовиться к математике с Эктоплазмом. Доставая учебники, я переключился на свою новенькую причуду Сила Воли. Признаться, на 1/108 силы эффект был едва заметен, но когда дело доходило до математики раньше девяти утра, каждая мелочь была на счету.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

После уроков, вместо того чтобы вскочить на велосипед и умчаться к сладкой свободе дома, я с неохотой направился в другую часть школьного здания — в кампус курса поддержки. Благодаря чудесам причуды, которую я теперь не смогу использовать без чувства вины, мои мышцы физически больше не болели, но я всё ещё чувствовал фантомную боль их восстановления, а также вполне реальную пульсацию в висках и ноющую пустоту в желудке. Захавав всю еду, что принёс с собой, я был поглощён вскрытием упаковки с онигири из автомата, когда случайно столкнулся с кем-то и разбросал по всему полу бумаги, которые тот человек держал.

— Ой, простите, сейчас я...

— Эй, ты вообще смотришь, куда...

Мы заговорили одновременно, а потом, когда мы оба потянулись за бумагами, я случайно коснулся её руки. Я поднял взгляд, и наши глаза встретились.

— Это ты! — выкрикнули мы в один голос.

Пауза.

— Подожди, «я»? — переспросила высокая девушка с серебряными волосами, и на её щеках появился лёгкий румянец. — Откуда ты меня знаешь?

— Я и не знал, что ты поступила в Юэй, — взволнованно сказал я. — Хотя, наверное, стоило догадаться, ты же потрясающая!

Это была девушка с той самой причудой сна! Может, было немного странно так радоваться встрече с ней, но, учитывая, что её причуда, вероятно, спасала мне жизнь много раз, просто дав дополнительное время на зарядку причуд, и что я так и не сказал ей, что скопировал её, мысль о том, что я смогу поблагодарить её так, как никогда не поблагодарил Заимокудзу, принесла мне огромное облегчение. И серьёзно, с такой причудой она могла пойти куда угодно! Я наклонился, чтобы помочь ей собрать упавшие бумаги, сгребая их и пытаясь привести в какой-то порядок.

— Мы на самом деле ходили в одну среднюю школу, — объяснил я. — Я тебя сначала и не узнал с этим хвостом, ты прям сильно изменилась!

Она покраснела ещё сильнее и смущённо коснулась своих волос.

— Э? Э? А? Ох, подожди, ты был тем вторым, кто поступил вместе с Оримото-сан? Эм-м... Хикитани, да?

У меня дёрнулся глаз, но, учитывая, кто спросил, и плачевное состояние моей популярности в средней школе, я не стал слишком возмущаться.

— Хикигая, да, это я. Постой, если ты не помнишь меня со средней школы, то откуда ты меня вообще знаешь?

Она отвернулась, когда я выпрямился с её бумагами; она явно была смущена тем, что не запомнила меня из прошлого. Несмотря на смущение, она говорила холодно, почти насмешливо.

— Ты же староста 1-А, верно? Вся школа знает, кто ты.

А?

— Что? — внятно произнёс я.

Она снова посмотрела на меня, её лицо всё ещё было немного пунцовым.

— Притворяешься, что не знаешь? Все говорят, что ты поймал злодея, проникшего в школу, — на самом деле, это скорее она меня поймала, — и спас свой класс от ещё большего числа злодеев в «USJ», — бросок Хаямы в окно считается? Или я прославился тем, что поцеловал учителя? — Ты правда думал, люди не будут узнавать тебя? И, эм-м... — она покраснела ещё больше и опустила глаза, внезапно став менее агрессивной, — есть же ещё видео...

Я уже собирался объяснить, насколько всё переврали слухи, но меня внезапно охватило страшное любопытство.

— Какое видео?

Молча сереброволосая девушка достала телефон. Она нажала на что-то, а затем протянула его мне. На экране я увидел видео под названием «Староста 1-А говорит: Работайте Усерднее!» С недоумением я нажал «играть».

Из динамика тут же раздался ужасно знакомый дребезжащий голос: «Получается, всё, что тебе нужно, это в одно рыло пахать по два часа в день, и тогда ты сможешь не отставать от нас и попасться на глаза при более благоприятных обстоятельствах, верно? Класс 1-А, поднимите руки те, кто тратит хотя бы, скажем, час в день на дополнительные тренировки — физические, отработку причуды или другую практику, которую нам не задавали».

Я поспешно нажал на паузу. Господи, это я так звучу?

Сереброволосая девушка всё время пыталась посмотреть на меня, но тут же отводила взгляд. Наверное, и к лучшему, я не знаю, какое дурацкое лицо я сейчас корчил.

— Многие из нас, кто не в геройском курсе, ну... используют это видео, чтобы, типа, подбодрить себя. Знаешь, шутки вроде «ты свои три часа сегодня уже отработал?» и всё такое.

Я медленно закрыл рот и вернул ей телефон, немного жонглируя им, стопкой бумаг и полуоткрытым онигири. Что тут вообще скажешь?

— Ну, — наконец начал я, — даже если у других нет времени, ты-то, наверное, могла бы, если бы захотела, верно?

Тут она посмотрела на меня прямо и улыбнулась.

— Ага! Просто, знаешь, на курсе поддержки столько людей, которые, ну, настоящие гении, угу? И все эти герои с какими-то просто безумными причудами. Но если просто вкладывать часы, работать в два раза усерднее всех...

Несмотря на всю странность ситуации, я вынужден был кивнуть:

— ...то всё равно можешь проиграть, но по крайней мере получишь шанс, верно?

Она нахмурилась на меня.

— Э-э-э? Эй, что это за мотивация такая? Будь позитивнее!

— Извините, — саркастически сказал я, высоко подняв брови, — но ты видела, какие у некоторых причуды в этом году?

Наши взгляды встретились. Внезапно она рассмеялась. Это был не хихиканье, не что-то девчачье; скорее, сдавленный, земной смешок, который она пыталась сдержать, прикрыв рот рукой. Я изо всех сил старался не хмуриться.

— Знаешь что, Хики... гая-сан? — сказала она, медленно выпрямляясь. — Ты хороший парень.

Я вернул ей стопку бумаг, отворачиваясь от неё со смесью раздражения и смущения.

— Рад, что ты одобряешь.

— Так что? — сказала она, устраивая бумаги в руках. — Что привело тебя на курс поддержки? Костюм подправить?

Я покачал головой.

— Нет. Ну, раз уж ты упомянула, может, и стоит, но я здесь не поэтому. Я тут по поручению младшей сестры. Ищу старшую сестру одного из её друзей. Ты случайно не знаешь кого-нибудь по имени Кавасаки Саки?

Сереброволосая девушка посмотрела на меня как-то странно.

— Мог бы просто сказать, что хочешь поговорить со мной. Ты дурак?

Я уставился на Кавасаки Саки.

— В своё оправдание скажу: ты назвала меня Хикитани.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Спустя одно объяснение мы уже сидели в мастерской Кавасаки. Повсюду были развешаны и сложены в рулоны ткани, а огромный рабочий стол был завален выкройками и статьями о свойствах различных метаматериалов.

— Ух, Тайси, — с мягким раздражением простонала она. — Я же говорила ему, что со мной всё в порядке. Мне не вредно работать допоздна.

Я пожал плечами.

— Младшие братья/сёстры волнуются. Это у них в крови. И то, что ты высыпаешься, не значит, что ты правильно питаешься и всё такое.

Кавасаки посмотрела на всё ещё полуоткрытую упаковку онигири в моей руке, которую я как-то забыл съесть.

— По личному опыту говоришь?

— К сожалению, — с унынием сказал я. Я загнул край упаковки и сунул её в карман на потом. — Несмотря на все слухи обо мне, на самом деле моя причуда смехотворно слаба. По сути, единственное, что держит меня в геройском курсе, это то, что я могу использовать части чужих причуд, вроде твоей, чтобы выкроить больше времени на работу. Честно говоря, если бы не моя копия твоей причуды, я бы уже либо вылетел, либо был бы мёртв.

Несмотря на мрачность разговора, она улыбнулась.

— В этом ведь и есть смысл курс поддержки, правда? Мы отдаём своё время и силы, чтобы герои могли спасать мир. Я рада, что моя причуда помогла тебе.

— Серьёзно, — сказал я, слегка поклонившись ей. — Спасибо. Искренне, — наступила пауза, в которой ни один из нас не знал, что сказать, так что я насильно сменил тему. — Так из-за чего ты засиживаешься допоздна?

Она вздохнула.

— Я бы сказала, ты не поймёшь, но ты, наверное, поймёшь, да? — она глянула в конец коридора, в сторону мастерской, из которой доносились довольно пугающие промышленные звуки. — Нам, учащимся курса поддержки, разрешено использовать на Спортивном Фестивале всё, что мы сами создали, чтобы компенсировать отсутствие у нас особо полезных причуд. И, ну, некоторые из нас — ну прям настоящие гении-изобретатели, которые могут делать всякие навороченные гаджеты и штуковины, — сказала она со значительным кивком в сторону коридора, — а есть такие, как я, у кого были хорошие оценки в средней школе, приличное портфолио по дизайну костюмов и кто умеет хорошо шить. Я с детства мечтала создавать костюмы для героев, и была в восторге, что смогу заниматься этим в Юэй, но у меня такое чувство, что я очень, очень сильно отстаю, — она слегка ссутулилась на стуле. — Прости, ты, наверное, думаешь, что костюмы это глупость, чтобы так переживать...

Я покачал головой.

— Ну, хороший дизайн костюма буквально спас мне жизнь в «USJ», так что нет, не думаю, — при виде её удивления я продолжил. — Я использовал причуду, чтобы укрепить свой плащ и превратить его в импровизированный парашют после того, как злодей телепортировал меня на несколько километров в небо. Будь он короче или менее плотным, меня бы размазало. На самом деле, если бы я и хотел что-то изменить в своём костюме, я бы, может, сделал плащ побольше, чтобы с ним было лучше летать. Хотя, ясное дело, это понадобится уже после Спортивного Фестиваля.

Кавасаки оживилась.

— Это на самом деле звучит как очень увлекательная задача! Но да, как ты сказал, это уже после Фестиваля, — она немного потянулась, и это движение делало интересные вещи с областями, на которые мне, наверное, не стоит смотреть. — На Фестивале будет много людей, которых было бы здорово впечатлить. Компании Поддержки, Бест Джинс... Я не изобретатель, но у Погрузчика-сенсея есть набор... ну, я бы сказала, стандартных инструментов поддержки? То, что коммерчески доступно, если есть бюджет, и что Юэй нам предоставляет. Я сейчас работаю над одной штукой под названием «Ангельская Броня», к которой обычно не притрагиваются до второго курса, и я просто из сил выбиваюсь, чтобы успеть всё в срок.

— Ну, я не знаю, что это, но звучит внушительно, — ответил я. — В таком случае, я пойду и не буду тебе мешать. И скажу Тайси, что у тебя всё хорошо?

Она улыбнулась.

— Было бы здорово, спасибо. И, передай ему спасибо за то, что волнуется, ладно?

Я пожал плечами.

— Если очень хочешь, но мне кажется, это то, что ты должна сказать ему сама.

Кавасаки кивнула, внезапно не в силах встретиться со мной взглядом.

— Эм-м... если ты хотел бы его успокоить, что я кушаю, то... может, сходишь со мной. Перекусить. Если хочешь, — она снова посмотрела в сторону, покраснев, и мне пришлось спешно усмирять своё разыгравшееся воображение.

Вместо немедленного ответа, пока я брал под контроль свои внезапные надежды, я вытащил из кармана помятый онигири.

— Прости, — сказал я, помахав им, как талисманом, — но мне ещё крутить педали до Чибы, пока не стемнело. Я пока этим обойдусь, — она выглядела немного разочарованной, поэтому я почему-то добавил: — Эм-м. Может, после Спортивного Фестиваля?

Она решительно посмотрела на меня.

— Да. После Спортивного Фестиваля у меня тоже будет больше времени.

— Удачи, — пожелал я, вставая, чтобы уйти. — Не сдавайся.

Кавасаки улыбнулась и кивнула, и её длинный серебряный хвост качнулся.

— И ты тоже, Хикигая-сан.

Уходя и как-то умудряясь затолкать в себя весь онигири по дороге между курсом поддержки и главным входом, я поймал себя на необъяснимо хорошем настроении. Мысль о том, что я могу быть каким-то источником вдохновения для других учеников, была, конечно, абсурдной, но если они брали мои слова, вырванные из контекста, и находили в них что-то ценное, то, наверное, ничего плохого в этом нет.

Да и вообще, что плохого могло случиться?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Толпа взревела, когда Полночь взяла микрофон.

— Дамы и господа, мальчики и девочки, добро пожаловать на Спортивный Фестиваль Юэй! Прежде чем мы начнём, я хочу представить новую программу, запущенную в этом году: «Тренировочные Запросы на Геройскую Помощь» или СЕРДЦЕ⁽¹⁾! Проще говоря, это способ для учеников геройского курса работать в командах и взаимодействовать с учениками курсов общеобразовательного, поддержки и бизнеса. Видя, какой вклад они вносят в жизнь своих товарищей, мы можем также измерить, у кого из них поистине геройское сердце! Поэтому клятву участников в этом году произнесёт ученик-герой, набравший наивысший балл по Запросам на геройскую помощь! Лидирующий ученик не только получил самый высокий балл за один из запросов, но и выполнил наибольшее их количество, а также чаще других упоминался в опросе как ученик-герой, помогавший товарищам неофициально! Представитель первокурсников: староста класса 1-А, Хикигая Хачиман!

---

1) «HEART» — HEro Assistance Request Training — Тренировочный Запрос на Геройскую Помощь.

Вернуться к тексту

Нет никакой особой добродетели в честности, если она тебе ничего не стоит. В средней школе я сам был на редкость честным человеком — просто потому, что был настолько непопулярен, что никто никогда не задавал мне личных вопросов, на которые было бы сложно ответить вслух. Героям же, напротив, часто есть что скрывать, а СМИ вечно забрасывают их личными вопросами ради кликов и рейтингов. И даже если отбросить право героя на личную жизнь, произвести на публику хорошее впечатление для него жизненно важно. А самый действенный такой способ: бесконечный поток приукрашиваний, медийных манипуляций, постановочных выходов и прочей «белой лжи», призванной подправить репутацию и повысить привлекательность. В самом деле, с определённой точки зрения ложь куда героичнее, чем честность когда-либо сможет стать.

Так почему же мои ноги не двигались? Ученическая клятва, в общем-то, пустая формальность, которую бормочут перед спортивными состязаниями, по сути, просто слова. Не было ни одной причины, по которой я не мог бы подойти и пробурчать в микрофон пару неискренних банальностей. И тем не менее... одна мысль о том, чтобы торжественно поклясться честно соблюдать дух справедливого состязания перед десятками тысяч зрителей, многие из которых были про-героями, вызывала у меня рвотный позыв. Может, дело было в том, что меня неискренне выставили символом гражданской ответственности и добродетели? На электронном табло над стадионом высвечивались улыбающиеся лица всех, кому я, по заявкам «СЕРДЦЕ», якобы помог. По какой-то причине простые действия — залезть на дерево и пару часов поиграть в теннис — учителя Юэй представили как подвиги, чтобы одурачить доверчивые массы, будто я какой-то образец для подражания. Хуже всего было то, что я даже толком не мог на это злиться. Тоцука и Рендзи слишком милы, чтобы винить их в моём нынешнем положении. Ивато же слишком жалок. Теоретически я мог бы свалить всё на Кавасаки Тайси, ведь этот мелкий таракан тоже так «любезно» оформил заявку «СЕРДЦЕ», но в том, что я вообще взялся ему помогать, виновата моя милая младшая сестрёнка, так что и тут облом.

И всё-таки я злился. Из всех способов «помочь» мне выглядеть «впечатляюще» учителя выбрали именно тот, который ни на йоту не увеличивал мои шансы попасть в опасное полицейское расследование.

Первой, кто заметил моё оцепенение, — хотя нет, стадион всё-таки был под завязку набит тысячами зрителей, так что вряд ли она заметила первой, — но первой, кто что-то сделал, оказалась Юигахама Юи. Впрочем, неудивительно: сегодня утром, когда горячие головы в классе пытались накрутить себя, бросая друг другу бессмысленные вызовы (а я «спокойно и стойко сидел в тишине», то есть игнорировал всех вокруг и старался не начать задыхаться от стресса), Юигахама была одной из немногих в комнате ожидания, кто подходил к другим ученикам и пытался их успокоить.

Несомненно, Юигахама Юи отродясь милая девушка, из тех, кто скажет тёплое слово или ободряюще похлопает по спине любого, кто, по её мнению, в этом нуждается. Но как бы я ни осознавал этот факт, когда вдруг ощутил тёплую и мягкую ладонь у себя на лопатке, это лёгкое, успокаивающее касание будто выжгло клеймо в моём сознании, долго ещё тлея даже после того, как наше короткое соприкосновение закончилось. Я обернулся, и Юигахама широко улыбалась, выглядя бодрячком в школьной спортивной форме.

— Ты справишься, Хикки! — ободрила она. — Всё будет хорошо! Просто выступи как с той речью на прошлой неделе!

Ох уж эта чёртова речь. На табло, под лицами людей, которым я якобы геройски помог, красовалась круговая диаграмма — сколько однокурсников назвали меня самым влиятельным среди сверстников, — и в этом были целиком виноваты те фиолетоволосые засранцы с общего курса. Как-то так вышло, что слова, выплюнутые мной в раздражении из-за самого факта существования идиотов с таким избытком свободного времени, что они тратят его на мелкие вызовы, превратились в злобный мем, заразивший всю школу.

По правде говоря, уже один тот факт, что меня подбадривает симпатичная девушка, мотивировал сам по себе. Но помимо того, что это польстило моему самолюбию и помогло моему бредовому либидо заглушить моральный компас, её слова имели ещё один, куда более важный эффект. Я шагнул от Юигахамы, чуть развернув корпус, — её ладонь сама соскользнула с плеча, — и кивнул.

— ...Спасибо, — пробормотал я.

За то, что напомнила: хоть я и никудышный герой и не заслуживаю стоять там и толкать речи, у меня есть отличная причина сделать это: мелочная мстительность.

Я медленно вышел из толпы первокурсников и двинулся к микрофону. По мере приближения кулаки мои сами собой сжимались, а злость и адреналин закипали в крови, превращая страх сцены во что-то более хищное. Чем ближе я подходил к микрофону, тем злее становился. Да, эти ребята с общего курса — напыщенные бездельники, но как бы я их ни презирал, в конце концов это просто дураки без капли здравого смысла, то есть обычные подростки. Поднявшись на трибуну и встав рядом с Полночь-сенсей, я вдруг понял: если уж кто и правда виноват, если кто и заслуживает моей злости, так это...

— Лига Злодеев, — сказал я в микрофон.

Стадион затих. Разумеется, все ждали, что я начну с «Сенсей, я клянусь...». К тому же всем было любопытно. Нападение случилось всего несколькими неделями ранее, а Юэй скупо делился подробностями с прессой. Намёк на то, что я нарушу это молчание, подействовал как кусок сырого мяса перед голодной собакой. Так что из-за смеси удивления и любопытства — а может, и из элементарной вежливости к выступающему — все замолчали, внимательно прислушавшись. Быть может, Полночи следовало меня остановить или хотя бы подать знак, что лучше придерживаться клятвы, а не выдавать импровизированную речь, но вместо этого она улыбнулась и облизнула губы так, что мне стало отчётливо не по себе.

В звенящей тишине я заговорил снова:

— Лига Злодеев напала на «USJ» с вполне конкретной целью. Один из их лидеров во время атаки заявил, будто они пришли «лечить болезнь общества», что отношение к героям как к знаменитостям настолько невыносимо, что ради этого можно убивать детей.

На самом деле Лига Злодеев напала на «USJ», чтобы попытаться убить Всемогущего, но выставить их помешанными на славе психами и неудачниками было куда кайфовее

— И они не единственные, кто так думает, — продолжил я. — Убийца Героев не сходит с новостей из-за нападений на тех, кто часто мелькает в СМИ, а в сети полно людей, у которых свободного времени больше, чем здравого смысла, и которые считают, что герои, изо всех сил стремящиеся к славе, «фальшивые».

Я на секунду умолк, изобразил в воздухе кавычки вокруг слова «фальшивые» и пожал плечами.

— Я мог бы долго перечислять, почему такие люди напрочь неправы. Но не хочу вас утомлять, так что скажу коротко: для таких, как Лига Злодеев и Убийца Героев, сегодняшний Спортивный Фестиваль — плевок в лицо их убеждениям. Вот почему я рад в нём участвовать.

Толпа ответила волной смеха и одобрительных криков. Разумеется, на самом деле я был куда менее уверен в своих словах, чем пытался показать. Убивать людей, очевидно, не лучший способ менять общество, но и на проблемы слепого поклонения героизму я тоже не мог закрыть глаза. Вероятно, я и сам был примером именно того «фальшивого героя», которого Убийца Героев якобы презирает. Но чёрта с два я стану всерьёз относиться к аргументам чудовищ вроде Все За Одного. А значит, их доводы следует списать как пустую болтовню и дать толпе из десятков тысяч человек вживую и сотен тысяч у экранов дружно над ними посмеяться. Надеюсь, ты это смотришь, мразота.

Когда смех поутих, я продолжил свою импровизацию:

— При всё при этом, вероятно, есть люди, которые не являются головорезами-убийцами, прикрывающие свои преступления надуманными оправданиями, но тоже считают подобные мероприятия фальшивкой и показухой. В отличие от первой группы, они имеют право на собственное мнение. И им я хочу сказать вот что.

Я перевёл дух и посмотрел прямо в мерцающие огоньки телекамер:

— Считаете ли вы такие медиасобытия настоящими или постановкой; верите ли вы, что мы настоящие герои в обучении или фальшивые, наш тяжкий труд, по крайней мере, реален. Пот, слёзы, кровь и желчь, которые мы пролили, часы, что мы вкалывали уже на последнем издыхании, всё это реально. Поэтому, сенсей, сегодня я клянусь показать всем зрителям результат нашего упорного труда. Спасибо за внимание.

С этими словами я поклонился и отошёл от микрофона.

Зрители, не подозревая, что я изменил текст только потому, что не мог честно поклясться играть по правилам, вновь взревели. На этот раз громче, и крики неслись не только с трибун. Развернувшись, чтобы пойти обратно к строю учеников, я ловил по пути улыбки, поднятые большие пальцы, кивки уважения и прочие знаки одобрения. Киришима поздравительно хлопнул меня по спине, когда я проходил мимо; Бакуго отвесил «ободряющий» удар по бицепсу. (Пройдя мимо них двоих, я предусмотрительно обогнул Мидорию по широкой дуге, просто на всякий случай.) В общем, от всего этого меня мутило лишь чуточку меньше.

К счастью, размышлять об этом времени не было. Со свистом хлыста Полночь уже продолжала церемонию, а точнее, без лишних церемоний запускала сам Фестиваль.

— Хорошо сказано, Хикигая-сан! А теперь то, чего вы все ждали! Первое состязание, которое ломает надежды и мечты трёх из каждых четырёх смельчаков! Да-да, отборочные! Каждый год Юэй бросает новые вызовы нашим будущим героям, и в этом году...

С драматической паузой и фансервисным движением бёдер Полночь-сенсей театрально указала на гигантский экран. Духовая аранжировка загремела из динамиков, а дисплей завращался, как барабаны игрового автомата, мелькая «возможными испытаниями» слишком быстро, чтобы что-то разобрать. Явная показуха: ни за что не поверю, что выбор и вправду случайный. Но рулю-то всем этим не я. Кстати, о показухе... Когда «барабаны» замедлились, Полночь продолжила:

— Первым состязанием для наших учеников будет...

Дон-дон! Весёлый звоночек совпал с моментом, когда на экране застыло название.

— Забег с препятствиями!

Я невольно уставился на Хаяму, и у того хватило такта слегка смутиться. Проклятье, может, и правда случайность? Если только препятствия не включали в себя, скажем, «потолки», любая причуда полёта давала почти автоматический пропуск в следующий раунд. Может, так Юэй решил вознаградить Хаяму за то, что именно он смог сбегать за помощью во время инцидента в «USJ»? Полночь замолчала, и слово перехватил Сущий Мик, чей пронзительный голос взвыл из динамиков:

— Всё верно, дамы и господа, это ЗАБЕ-Е-ЕГ С ПРЕПЯ-Я-ЯТСТВИЯ-Я-ЯМИ!!! И с вами, как всегда, ваш покорный слуга Сущий Мик, который всё для вас прокомментирует вместе с моим соведущим: недавно прославившимся бывшим подпольным героем, защитником своего класса и спасителем Всемогущего во время инцидента в «USJ» — Айдзавой Сётой, более известным как СОТРИГОЛОВА-А-А-А!!!

Последовала неловкая пауза, затем динамики хрипнули:

— ...Йо, — наконец раздался голос Айдзавы-сенсея.

Трибуны взорвались смехом и добродушными выкриками в адрес нашего классного руководителя, который явно не переносил толпы. После нескольких «кхм» и громких покашливаний, чтобы прочистить горло, Айдзава-сенсей всё же пересилил страх сцены и заговорил:

— В забеге восемь препятствий. Каждое можно обойти по специальной дорожке, но за это начисляется штрафное время. Так что не пропускайте препятствия, если не уверены, что обход для вас будет намного быстрее, чем прохождение.

— Ух ты, дельный совет от моего соведущего! Есть ещё подсказки для ребят, Айдзава-сан? — пронзительно выкрикнул Сущий Мик.

Тяжёлый вздох сенсея едва пробился сквозь шум. Ясно, этот кусок требовал идти по сценарию. Несмотря на очевидное раздражение, Айдзава-сенсей ответил, стараясь звучать бодрее, чем обычно на уроках:

— М-м, что ж, у меня нет физически усиливающей причуды, и я всё равно смог пройти все препятствия быстрее, чем составил бы штраф за пропуски, — произнёс он с едва заметным искусственным энтузиазмом. — Так что, если целитесь на первое место, ничего не пропускайте.

— Вы слышали, друзья! Самый быстрый путь — напрямик! По крайней мере, если вы дотягиваете до уровня про-героя. Ну что, детишки, думаете, у вас хватит духу? — снова включился Сущий Мик.

Всё ясно. В обычной ситуации я бы решил, что эта гонка — этакий тест на рассудительность, где награждается хладнокровие, а не безрассудный бросок напролом. Но с такой подачей стало очевидно: тех, кто клюнет на обход, выставят в дурном свете на фоне «смелых» и «героических» учеников, которые «отважились» прорваться через все преграды. Я буквально чуял запах подтасовки в том, что нам заранее не назвали размер штрафа, наверняка чтобы кто-нибудь со скоростной причудой вроде Ииды не решил, что проще обойти всё, что выглядит хоть немного сложным, и отыграть штрафы чистой скоростью. Представление о герое, который всегда несётся в опасность, не думая о хитрых способах её избежать... ну, это полнейшая чушь, естественно. Но зрители пришли именно за такой чушью. Если я хотел выглядеть достаточно круто, чтобы меня взяли в расследование, мне придётся штурмовать препятствия в лоб, как бы нелепо это ни было в реальности.

Судя по решительным лицам вокруг, самые сообразительные из класса 1-A тоже поняли правила игры, а менее проницательные уже попались на детские провокации Сущего Мика. Даже обычно расслабленные ребята вроде Каминари стояли с хищным выражением лица — что, впрочем, в его случае неудивительно, учитывая, как легко он ведётся на подначки Бакуго. Толпа тоже затаила дыхание: свист и крики стихли, сменившись напряжённой тишиной, которую нарушал лишь визг Сущего Мика:

— А теперь, к Полночь-сенсей за правилами! Вам слово, ПОЛНО-О-ОЧЬ!!!

— Первое правило! — щёлкнула хлыстом Полночь. — Всё время держитесь на трассе или над ней! Второе правило! Если хотите избежать штрафа за пропуск, вы должны войти в зону препятствия через входные ворота и выйти через выходные! Проламывание стен, телепортация внутрь или наружу и прочие способы обойти препятствие не засчитываются! И наконец, третье правило: запрещено блокировать входы и выходы из зон препятствий!

Полночь хищно улыбнулась нам:

— Вот и всё! Кроме этого, правил нет! Мешать другим участникам можно где угодно, кроме входов и выходов! Использовать причуды — можно на все 100%! Просто покажите, на что вы способны!

Стадион взревел. На всех экранах вспыхнуло изображение светофора. Я глубоко вдохнул и мысленно потянулся к своему созвездию причуд, сливая Слизь и Мима в подготовке к забегу. Вокруг люди принимали стартовые позиции. Я видел, как Мидория начал потрескивать зелёной статикой; справа дохнуло прохладой — это Юкиношита незаметно поглощала тепло. Сердце у меня колотилось, ладони вспотели. Я яростно прикусил внутреннюю сторону губы, чтобы хоть немного успокоиться. Как ни крути, полоса разнообразных препятствий звучала как раз по мне, но пользоваться Резервом мне придётся очень экономно. Резерв делал меня быстрее, сильнее, но стоило попытаться задействовать его одновременно с другой причудой на «обычном» уровне, как накопленный фактор этой причуды выгорал подчистую, хочу я того или нет. А спустить весь с трудом накопленный запас уже на отборочных я не мог себе позволить.

Стоит ли вообще задействовать Резерв? Показать базовые уровни причуд? Просто бежать как есть, продемонстрировав физподготовку? Что произведёт лучшее впечатление, будь я копом, который сейчас смотрит? Пока я лихорадочно перебирал варианты, раздался громкий сигнал, на светофоре загорелся красный, и Полночь выкрикнула:

— На старт!

Проклятье, мне нужно больше времени подумать! Я бросил два щупальца Слизи к одной из моих новых причуд — причуде Ному, которую я назвал Прилив Адреналина. Солнечный стадион вдруг стал почти болезненно ярким, зрачки у меня непроизвольно расширились, а рёв толпы исказился, будто я слушал его под водой. Но суперадреналин сделал своё дело: купил мне ещё пару субъективных секунд на лихорадочные размышления. Как бежать? Стоп, это потом, с препятствиями разберусь на месте. Что делать прямо сейчас, на старте? Толпа... все будут мешать друг другу...

— Внимание!

Раздался ещё один сигнал, красный сменился жёлтым.

Быть может, это суперадреналин, разогнавший мою реакцию до предела, может, атмосфера стадиона и груз общественных ожиданий, но в ту долю секунды между «Внимание!» и стартом я решил: лучший способ избежать диверсии — уйти настолько далеко вперёд, чтобы меня не достали. Это бесконечное мгновение растянулось ещё больше, когда я подключил третье щупальце Слизи к Резерву — и вся накопленная за последние недели доза суперадреналина разом хлынула в тело. Огонь пронёсся по моим венам: нервы и мышцы в моём теле рванули за пределы своих возможностей, а тело окрепло настолько, чтобы выдержать то, что я собирался с ним сотворить.

Три вещи произошли одновременно. Светофор почти незаметно мигнул с жёлтого на зелёный, хлыст Полночи рассёк воздух, словно в замедленной съёмке, — и я побежал. На несколько секунд я стал неуязвим. Я увернулся от летящего фиолетового шара, ушёл от цепкой руки, тянувшей меня назад, перепрыгнул наступающий пласт льда, пытавшийся сковать ноги, — и всё за считанные секунды. К несчастью, Прилив Адреналина был чем-то похож на Гагантизм: когда я его накапливал, весь фактор причуды уходил в усиление мощности, а не в длительность эффекта. Но этого стартового рывка скорости и реакции мне оказалось достаточно. Спустя три секунды замедленного уклонения от дюжины попыток диверсии я первым влетел в тоннель и получил чистый коридор, без толпы, давящей в спину.

Старт удался. Но удержаться в лидерах было непросто. Рискнув мельком оглянуться, я увидел сразу несколько знакомых лиц, идущих сразу за мной. Мидория и Иида — эти держались на одной лишь беговой мощи. Юкиношита — вытягивала тепло из толпы. Тодороки — пользовался прохладным воздухом, создавая свою ледяную дорожку с ещё меньшими затратами сил, чем обычно. Хаяма и та девушка из класса 1-B — парили над головами, а Оримото Каори просто обтекала всех, словно облако дыма. Стиснув зубы, я отцепился от Прилива Адреналина, удвоил подачу Резерва и прибавил ходу.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— И, показывая нам, почему он староста класса 1-A, Хикигая Хачиман первым вырывается из тоннеля! Но остальные идут по пятам! — голос Сущего Мика прогремел над стадионом, едва пробиваясь сквозь рёв трибун.

— Дурак, — проворчала я себе под нос, прожёвывая попкорн. — Онии-чан староста, потому что его выбрали, а не потому что он быстро бегает. Вы же вроде как учитель?

— Эм-м, Хикигая-сан, называть про-героев дураками это как-то...

Ну да, поэтому я про себя говорила. Я оторвалась от экрана ровно на секунду, чтобы закатить глаза, глядя на Тайси.

— Да-да. Напомни, какая из них твоя сестра? — спросила я, чтобы сменить тему.

Как обычно, родители собирались пойти на Фестиваль, исправно купили билеты — и тут случилась Работа. Лично я сомневаюсь, что папа, сунув мне свой лишний билет и сказав взять с собой друга «для безопасности», имел в виду мальчика. Но я уж точно не отдам билет кому-то, у кого нет сестры в Юэй, если знаю того, у кого она есть.

— Сейчас её не видно, она ещё в тоннеле, — ответил Тайси. — Но она высокая и на ней белый костюм вместо школьной формы.

Я прищурилась. Картинка экрана приблизилась, и я так сфокусировала взгляд на выходе из тоннеля, что, казалось, могла пересчитать пиксели. Через несколько секунд мелькнуло что-то бело-голубое.

— Выбежала! — взволнованно сказала я Тайси. — Она в первой половине, какая молодчинка!

Тайси заулыбался и наклонился ещё сильнее, пытаясь разглядеть то, что заметила я, но экран снова переключился.

— И лидеры упираются в первое препятствие: ВЕТРЕНЫЕ РАВНИ-И-ИНЫ! — взвыл Сущий Мик. — Они могут показаться плоским полем, через которое легко пробежать, но по границам стоят гигантские вентиляторы, которые могут сдуть бегуна или летуна с курса! Чтобы пройти быстро, нужна не только скорость, но и устойчивость. И... О! Иида Тенья из 1-A выходит вперёд!

Я резко повернула голову к экрану — и точно, Онии-чан отстал. На старте он бежал не медленнее того парня, но теперь начал сбавлять темп. Хуже того, стоило ему попытаться ускориться, его суперсила подбрасывала его от земли прямо в поток ветра. Впрочем, мучился с этим не он один. Парень с зелёными молниями по телу страдал от того же, только сильнее, а двойка учеников, рискнувшие влететь в это препятствие, теперь отчаянно боролись с ветром и продвигались еле-еле. Некоторые, вроде парня с двухцветными волосами, скользящего на льду, и девушки, превращавшейся в облако, и вовсе отказались от своих причуд на этом участке.

Онии-чану, конечно, не нужно было отключать причуду — он просто переключился на другие. Спустя пару секунд он перестал светиться оранжевым и побежал более привычно, низко пригнувшись к земле, чтобы ветер его меньше цеплял. Зная его, он наверняка включил ещё какую-нибудь причуду, чтобы «прилипнуть» к земле. Честно говоря, я перестала пытаться отслеживать все его трюки много лет назад. Кажется, это случилось, когда я застукала его на диване перед телевизором в состоянии зомби: он то использовал инфракрасную причуду, чтобы переключать каналы, то телекинез, который поднимал к его рту лишь одну кукурузину попкорна за раз, то грелся своей дурацкой причудой-котацу, чтобы кошка не слезала с его колен. В общем, у Онии-чана есть причуды даже для мытья посуды, так что я ничуть не сомневалась, что и против ветерка у него что-нибудь найдётся. И точно, что бы он ни использовал, это сработало. Не настолько, чтобы тут же догнать лидера, но этого хватило, чтобы удержать преимущество над теми, кто напирал позади него.

— Сотриголова, какие бы ты прогнозы на этот матч поставил? — заорал интерком. — Похоже, прямо сейчас класс 1-A вырывается вперёд!

Картинка снова сменилась, показывая нескольких других лидеров гонки. Лично я никого из них не знала, но «парень со взрывными ладонями» и «девушка, превратившая штаны в гигантские пружины» походили как раз как на тех, о ком рассказывал мне Хачиман, так что они, скорее всего, из его класса. Кстати, если присмотреться, та последняя девушка была похожа на ту, что подбодрила моего брата перед речью... И он вроде говорил, что девушка с причудой управления тканью это та самая, чью собачку он спас, да? О-хо? Хм-м-м. Но как бы мне ни хотелось строить теории дальше, меня прервал Сущий Мик, которому надоело ждать ответа от своего соведущего.

— Как думаешь, твои ученики удержат лидерство до конца гонки?

— Посмотрим, — ответил второй комментатор, и я нахмурилась. Разумеется, класс Онии-чана победит!

— Мои ученики очень мотивированы после нападения злодеев, но из-за времени, когда оно произошло, у класса B уже была тренировка в экстремальных условиях и по экстремальному спасению в «USJ», которую класс A ещё не успел наверстать. Впереди семь препятствий, так что у класса B много возможностей сократить разрыв.

— Всё верно, друзья, мы прошли только первое препятствие. Выиграть всё ещё может любой! — подхватил Сущий Мик под оглушительный рёв трибун. — Кстати, похоже, Иида-сан добрался до следующего препятствия, так что давайте посмотрим, на что оно похоже!

Экран в очередной раз сменился, показывая длинную полосу воды, словно несколько бассейнов, соединённых в один. Трасса пересекала этот гигантский бассейн поперёк, но посередине воды от самого дна до потолка клетки, окружавшей препятствие, тянулась огромная решётка, уходившая в дальний конец бассейна, где виднелся проход.

— После Ветреных Равнин у нас Глубокая Речка! Бежать по границе почти негде, так что ученикам придётся либо цепляться за решётку и медленно ползти по ней, либо плыть вверх по «речке» к проходу в решётке. Или, если они умеют хорошо нырять, есть подводные короткие пути, но они очень глубоко! Иида-сан — первый гонщик, достигший этого препятствия! Будет ли он нырять? Или поплывёт? И... да, он сбрасывает спортивную куртку и без колебаний прыгает в воду! Какой мощный удар ногами! Он словно моторная лодка, мчится прямиком к дальним воротам!

Несмотря на всё представление, которое устраивал лидер забега, моё внимание было приковано к входным воротам препятствия внизу экрана. К счастью, ждать долго не пришлось. Всё больше учеников преодолевали первое препятствие и добирались до второго. За Иидой появилась девушка с длинными чёрными волосами, которая каким-то образом умудрялась замораживать воду под ногами ровно настолько, чтобы практически танцевать по её поверхности, а затем парень с зелёными молниями, который использовал свою суперсилу, чтобы прыгать с её помощью между стенами и потолком клетки над препятствием. И наконец, в кадре появился Онии-чан, и я радостно взвизгнула, хотя громкоговоритель меня тут же заглушил.

— Плывут! Бегут по поверхности воды! Карабкаются по клетке! У каждого из тройки лидеров свой способ справиться с препятствием, каждый использует свою причуду на полную! И как же староста 1-A примет этот вызов... ух ты!

Не сбавляя скорости, Хачиман рванул к берегу «речки», целясь не в дальние ворота, а в подводный короткий путь прямо перед ним. С мощного прыжка он нырнул в воду и прямо в воздухе вдруг вырос до размеров гиганта. Несколько учеников, кажется, даже закричали от ужаса, когда Гигант-Хачиман обрушился в воду, обдав их огромной волной. Благодаря инерции падения и тому, что, войдя в воду, он начал работать ногами как дельфин, Хачиман ушёл на дно как камень. Сущий Мик уже сходил с ума.

— Похоже, Хикигая-сан использует причуду гигантского роста, чтобы быстро добраться до ворот! Но с таким размером он не сможет пройти сквозь них, так что ему... да! Он уменьшается, держась за край ворот! Использование смены формы для передвижения — это уже, друзья, продвинутое владение причудой, и оно требует большой физической силы, но, похоже, у Хикигаи-сана её в избытке! Он догнал остальных участников, народ, и снова в борьбе за первое место!

— ВПЕРЁД, ОНИИ-ЧАН! — закричала я, но мой голос утонул в рёве толпы.

— Твой брат потрясающий! — сказал Тайси, когда я откинулась на спинку сиденья. Его бирюзовые глаза буквально сияли от восхищения, и почему-то у меня вспыхнули щёки.

Чтобы скрыть смущение, я закатила глаза.

— Он настолько асоциален, что почти хикикомори; настолько повёрнут на тренировках и здоровой еде, что мне понадобилась твоя помощь, чтобы вытащить его в любимый ресторан; и он абсолютный лентяй во всём, что не касается геройства... но, наверное, иногда он бывает довольно крут, — краем глаза я заметила мелькание белого и указала на экран. — Эй, там твоя сестра!

— Повторюсь, это ещё только начало гонки, народ, так что может случиться всякое — но в этом году мы видим потрясающие результаты от не-геройских классов! Несколько учеников из класса поддержки используют свои изобретения, чтобы не отставать от самых быстрых гонщиков, а несколько групп из общих классов бегут вместе, чтобы прикрывать слабые стороны друг друга, — начал Сущий Мик, но его неожиданно прервал второй комментатор, классный руководитель Онии-чана.

— Одна из таких групп — Теннисный клуб, — вмешался Сотриголова. — Они попросили учеников 1-A потренировать их, чтобы они могли хорошо выступить на Спортивном Фестивале, и, похоже, они отнеслись к этой возможности серьёзно.

Камера послушно приблизила спортивного вида девушку, которая использовала синий силовой щит, чтобы защитить себя и своих товарищей по команде от ветра.

— Ух ты, не так уж много спортивных клубов могут похвастаться тренировками с будущим про-героем, — бессмысленно затараторил Сущий Мик. — Если эта тренировка так же эффективна на корте, как и на полосе препятствий, я уже так и вижу множество теннисных трофеев Геройской Лиги в будущем Юэй!

Я повернулась к Тайси.

— Твоя сестра просто отпад! — сказала я, похлопав его по плечу, чтобы успокоить. Право слово, сжатые кулаки и побелевшие костяшки, это уже слишком. Гонка даже до половины не дошла! — Про неё даже упомянули, ну, почти!

— Давай, Нее-сан! — крикнул Тайси вместо ответа. — Так держать!

Он сказал что-то ещё, но я прослушала, потому что Сущий Мик снова завёлся:

— Если последние два препятствия были тестом на скорость, то третье будет на силу! Чтобы пройти Горный Подъём, ученикам нужно будет поднимать тяжёлые ворота и убирать их с пути или проскользнуть через них, пока кто-то другой держит ворота открытыми! Ворот много, но те, что ближе всего к трассе, самые тяжёлые — и, о, похоже, Хикигая из 1-A идёт прямиком к самым тяжёлым!

Несмотря на то, как я подтрунивала над нервозностью Тайси, я невольно затаила дыхание, когда камера приблизила Хачимана. Перед ним на воротах, которые он выбрал, отчётливо виднелась табличка, гласившая, что они весят 500 килограммов. Я-то знала, что могу поднять столько. И была уверена, что в Юэй куча учеников, которые могут поднять и больше. Но дело было в том, что 500 кило — это была та самая грань между тем, что человек мог поднять без силовой причуды, и тем, что уже не мог, — вероятно, поэтому их и выбрали. Это было всё равно что вывеска на двери: «Только для сверхсильных». Неужели Онии-чан и правда стал таким сильным? Или он опять использовал одну из своих причуд на время? Хватит ли у него накопленных причуд, чтобы потратить одну на самом первом испытании, да ещё и такую полезную, как суперсила?

Как бы он этого ни добился, эти сверхтяжёлые ворота его нисколько не замедлили. Как и следующее препятствие, «Земляное минное поле», потому что Онии-чан просто совершил длинный прыжок и перелетел его, будто того и не было. В этот момент даже Сущему Мику пришлось признать, что мой брат великолепен.

— И снова Хикигая продолжает доминировать! Мы уже видели от него суперскорость, смену формы, суперсилу, а теперь и полёт! Что же за сверхмощная причуда у этого парня?

Я невольно закатила глаза. Ой, да ладно, кто поверит, что ты не знаешь, какая у него причуда, ты же буквально один из его учителей. Если уж расхваливаешь Онии-чана перед героями в зале, нельзя ли без этой лишней показухи?

Хотя, по крайней мере, энтузиазма у него было побольше, чем у второго комментатора:

— Если бы вы спросили его самого, он бы, вероятно, сказал вам, что это самая слабая причуда в классе 1-A, — монотонно ответил Сотриголова. Несмотря на сухость ответа, я всё же прыснула от смеха. Да, это было очень похоже на Хачимана. — Согласно его документам, причуда называется «108 Навыков»...

Годы начальной и средней школы научили меня отключаться на скучных лекциях о вещах, которые я и так знала, будто я всю жизнь к этому готовилась. Вместо того чтобы слушать, я наклонилась к Тайси:

— Эй, эй. А что на самом деле делает костюм твоей сестры? Она тебе говорила?

В отличие от многих девушек из негеройских классов, сестра Тайси, похоже, не пропустила ни одного препятствия и всё ещё держалась вровень с геройскими классами. Она и та круглолицая девушка с каштановыми волосами шли ноздря в ноздрю после «Горного Подъёма»: Саки сначала была впереди, но каштановолосая догнала её, подняв 500-килограммовые ворота с ещё меньшим видимым усилием, чем мой брат или парень с зелёными молниями до неё, в то время как Саки пришлось поднимать свои, чуть более лёгкие ворота чем-то вроде складного автомобильного домкрата, который она достала из своего рюкзака.

Тайси кивнул в ответ:

— Да, Нее-сан говорила, что это костюм для спасательных работ, он называет«Ангел» и у него куча инструментов, чтобы помогать добираться до раненых и всё такое.

— Выглядит полезно, — сказала я, глядя, как его сестра достаёт вторую металлическую палку, на этот раз раскладывающуюся в металлоискатель.

Было очень интересно наблюдать, как все по-разному проходят препятствия и что их тормозит. Парень с зелёными молниями, например, был на втором месте за моим братом на «Горном Подъёме», но на минном поле ему пришлось замедлиться, потому что ему не хватало контроля над суперсилой, чтобы аккуратно ставить ноги. Потом была девушка, которая ходила по воде: на препятствиях она была такой же быстрой, как парень с зелёными молниями, а то и быстрее, но на прямых участках между ними почему-то замедлялась. С другой стороны, были и ученики вроде летающего парня и того, кто летал с помощью взрывов в ладонях, — их задержали тяжёлые ворота, но теперь они навёрстывали упущенное. (Была ещё девушка, которая тоже умела летать, но я не видела её среди лидеров, так что она, вероятно, всё ещё на «Горном Подъёме».)

Пока что только у троих причуды выглядели так, будто могут справиться со всем, что подкинет им трасса. Онии-чан, ясное дело. Парень со льдом, у которого были небольшие проблемы в ветреной зоне, но который пробился обратно на второе место. И девушка, которая догоняла их обоих сзади с поразительной скоростью.

— Мы на середине забега, народ, и на данный момент тройка лидеров оторвалась от основной группы! Это Хикигая Хачиман из 1-A, с причудой или комбинацией причуд для каждого препятствия! Тодороки Сёто из 1-A, проскальзывающий через препятствия с невероятным контролем над льдом! И стремительно догоняющая их с причудой Превращения в Туман — Каори Оримото из класса 1-B!

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Я никогда не считал себя особенно азартным. Впрочем, до поступления в Юэй я, по сути, ни разу ни в чём не побеждал, так что, наверное, я, сам того не зная, был как неотёсанный профан, заявляющий, что не любит рамен, попробовав только тот, что из пенопластовой чашки. Может, если бы я вкусил настоящую победу, то обнаружил бы, что мне такое нравится? В конце концов, я уже знал, что ненавижу проигрывать.

По совпадению, сзади ко мне стремительно приближались двое, которым я проигрывать не хотел. Трудно сказать, почему я всё ещё таил столько обиды на Оримото Каори. Да, она была двуличной лицемеркой, «фальшивой героиней», которую больше волновал её социальный статус и видимость доброты, чем сама доброта, но уж не мне-то о таком судить. В конце концов, я был таким же фальшивым и лицемерным. В романтическом плане я её давно перерос, так что, может, в итоге она мне просто не нравилась мне как конкурентка. Причина же моей неприязни к Тодороки была куда менее двусмысленной: он был заносчивым, высокомерным придурком. А ещё он постоянно швырял в меня ледяные заряды, чтобы замедлить.

Так что, несмотря на то что силы мои были на исходе и усталость нарастала, несмотря на то что меня всё сильнее вело из-за слияния Слизи и Мима, я ни на шаг не сбавил скорость, влетая в пятое препятствие. В отличие от других входов, этот был завешен чем-то вроде светонепроницаемой шторы. Когда я проскочил сквозь неё, короткая вспышка света на долю секунды осветила извилистый лабиринт коридоров, а затем занавес сомкнулся, оставив меня в кромешной тьме. Первым порывом было использовать причуду, чтобы создать свет, но я тут же подавил его и, помня ту мимолётную картину, рванул вперёд по лабиринту. Стоило мне осветить себя, как я выдал бы свою позицию, и Тодороки, вероятно, тут же атаковал бы меня волной льда. Более того, даже если бы ни Тодороки, ни Оримото не напали, если бы я осветил пространство, они тоже всё бы увидели. Если я смогу придумать, как пройти препятствие без света, у меня будет шанс увеличить отрыв.

С этой мыслью я отключил Резерв и перекинул два щупальца Слизи на Тёмную Тень Токоями. В полной темноте оригинальная версия его причуды, вероятно, была бы совершенно неуправляемой — и я бы удивился, если бы не решил обойти это препятствие, — но моя ослабленная копия, бесполезная при любом свете, в темноте, наоборот, усиливалась до почти рабочей. В такой тьме я скорее почувствовал активацию причуды, чем увидел её: меня внезапно что-то мягко потянуло в районе пупка, а мои мысли и эмоции начали странно отдаваться эхом. Говорить вслух было, наверное, необязательно, но я всё равно сказал:

— Вытащи нас отсюда.

И почти сразу почувствовал, как тень-причуда, исходящая из моего живота, тянет меня за собой.

Какой бы хитрой ни была идея, пройти препятствие до того, как я услышал регулярное «хлоп, хлоп, хлоп», мне не удалось. Звук был такой, будто кто-то взрывал петарды, чтобы освещать себе путь. Стена, которую я ощупывал рукой, чтобы не заблудиться, дрогнула, будто в неё кто-то влетел на полной скорости. И тут до меня дошло: избыток энергии от Резерва, который тело Мидории не могло сдержать, вероятно, светился достаточно ярко, чтобы им можно было подсвечивать дорогу. Короче говоря, моё преимущество темноты вот-вот должно было сойти на нет, если уже не сошло. Отбросив скрытность, я хищно оскалился, создав с помощью двух копий причуды Мегаваттной Улыбки достаточно тусклого света, чтобы видеть, куда бежать.

В итоге из лабиринта я выбирался, не только не увеличив отрыв от преследователей, но и потеряв его. Да, я, может, и усложнил жизнь Тодороки и Оримото, не включая свет с самого начала, но при этом я совершенно забыл об остальных двухстах тридцати семи участниках забега. Я всё ещё был на первом месте, но с трудом завоёванное на старте преимущество испарилось, оставив меня в пределах досягаемости для чужих атак. Конечно, я был не единственной целью, просто самой заметной: по мере того как один за другим ученики выходили из пятого препятствия, причуды начали летать во все стороны. Дорога к шестому препятствию превратилась наполовину в безумный спринт, наполовину в общий раздрай, когда лучшие ученики-герои Юэй начали сражаться со мной и друг с другом за лидерство.

*КА-БУМ!*

— А ну вернись, ДЭКУ!

Даже сквозь звон взрыва в ушах я расслышал крик Бакуго и топот суперсильных ног, бьющих по асфальту: ПА-ПА-ПА-ПА. Со вспышкой зелёных молний Мидория пронёсся мимо меня, но тут же был вынужден резко свернуть, когда звук трескающихся кристаллов — ТРЕСК-ТРЕСК-ТРЕСК — возвестил о появлении ледяной стены прямо на его пути.

Поскольку я двигался немного медленнее Мидории и был чуть позади, у меня хватило времени, чтобы перепрыгнуть через стену. В воздухе я успел оглянуться и увидел огромный туманный вал, несущийся за нами четырьмя, из-за чего казалось, будто мы все пытаемся убежать от пирокластического облака вулкана. Хотя меня бы и не испепелило, если бы Оримото догнала, я прекрасно знал, что, окажись я в её тумане, не только стало бы почти ничего не видно, но и был шанс, что она материализует руки и ноги внутри облака, чтобы подставить мне подножку.

Хорошей новостью было то, что на ровной поверхности я, похоже, был быстрее неё. Плохой — впереди оставалось три препятствия, в одно из которых мы как раз влетали. Я точно знал, скопировав её причуду, что Оримото мало что могло замедлить, кроме сильного ветра. К сожалению, о себе я такого сказать не мог. Мне самому пришлось резко свернуть, когда Бакуго обогнал меня и первым ворвался в шестое препятствие. Чтобы не попасть под его взрывную волну, я активировал две копии причуды Киришимы и одну причуду Тецутецу. Я выставил руки перед лицом, чтобы защитить то, и напряг кожу — ощущение было такое, будто специально вызываешь мурашки, — и успел отрастить серебристую, почти рыбью чешую как раз в тот момент, когда Бакуго запустил себя в воздух с очередным *БУМ*.

Хотя я и не был в эпицентре взрыва, и по меркам Бакуго он был не особо большим, меня всё равно качнуло. Ударная волна сотрясла всё моё тело, а мелкие камни больно ударили по моей укреплённой коже. Сквозь пыль и обломки я, однако, разглядел следующее препятствие. На нас двигались гигантские роботы, несколько механических угроз, напоминавших того нулевого робота со вступительного экзамена, в сопровождении ещё большего количества роботов поменьше. Они были внушительны. Они возвышались над нами. И ни один из нас пятерых во главе забега не замедлил шаг, кинувшись прямо на них.

Да что вообще нафиг творится с моей жизнью? Я даже не знал, что хуже: то, что я счёл хорошей идеей придумать комбинацию причуд для уничтожения роботов-убийц, или то, что она сейчас действительно пригодится. Сбросив Рыбью Чешую, я активировал Гидропушку Гидранта, Кислоту Мины Ашидо и Электрификацию Каминари.

Электричество и вода — известная комбинация, конечно, но добавление кислотного раствора в воду делало её ещё лучшим проводником, а липкость жидкости, которую могла выделять причуда Мины, помогала току не прерываться. Впереди Бакуго пронёсся мимо роботов с воплем «С дороги!» и несколькими взрывами. Я воспользовался этим, подбежал к уже потерявшему равновесие роботу и ударил его по сервоприводам ног 12 000-вольтовым жидким электрошокером. Трудно сказать, замкнуло ли всего робота или только его ногу, но результат был один: он так и не восстановил равновесие и рухнул с оглушительным грохотом. Мидория, тут же воспользовавшись шансом, проскочил мимо меня, когда робот падал, и мы вдвоём миновали второго робота как раз в тот момент, когда Тодороки заморозил его на месте.

С восторженной ухмылкой я начал пробиваться сквозь механических врагов. Одного касания моей комбинации причуд «Короткое Замыкание» хватало, чтобы вырубить робота, и даже планомерно нарастающая тошнота от комбинации Слизи-Мима не могла испортить моего счастья от того, что я нашёл ещё один способ сделать свои причуды полезными даже на базовом уровне. Однако, обезвредив пять или шесть роботов поменьше, я внезапно осознал фатальный недостаток этой комбинации. Она не делала меня быстрее. Мидория всё дальше уходил в отрыв, Тодороки и Бакуго обогнали меня, и каждый раз, когда я поворачивал голову, я видел на периферии зрения туман. Скривившись, я отказался от «Короткого Замыкания» в пользу плана Б. Два щупальца на причуду Гигантский Рост, одно — на Звериную Форму. У меня ещё не было красивого названия для этой комбинации, но существовало мало физических препятствий, которые не мог бы преодолеть шестиметровый таран из чистых мышц.

Отбрасывая роботов телом там, где я не мог их просто обогнать, к концу препятствия я снова догнал Мидорию, Бакуго и Тодороки. Со спины было видно, что все трое явно начинают выдыхаться. У Бакуго дрожали руки, и он использовал взрывы экономно; Тодороки начал покрываться инеем и двигался скованно. Резерв был вечным двигателем силы, так что у Мидории, казалось, ещё был запас топлива, но он был весь в грязи и царапинах от тех моментов, когда терял контроль над своей суперсилой и падал. Это мог быть мой шанс вернуть лидерство, но, к несчастью для меня, я чувствовал себя не лучше, чем они выглядели. План Б был планом Б не просто так: комбинация нескольких причуд-трансформаций поверх обычной телесной дисфории от Слизи-Мима только усугубляла проблему. Мой мозг получал противоречивые сигналы, говорящие ему, что моё тело должно быть большим, должно быть слизью, должно быть животным, и я начал спотыкаться и запинаться, когда мои двигательные центры начали забывать, какой длины должны быть мои ноги или должны ли они вообще быть.

Так что вместо того, чтобы просто пробиться на первое место, я немного отстал, подключившись к причуде Комачи, чтобы перевести дух и дать своему мозгу несколько минут на восстановление. Моё тело тоже всё болело: от адреналина в начале забега, от множества быстрых трансформаций, которые я ему устроил, и от чистого напряжения, с которым я бежал, я начал чувствовать жжение в мышцах.

Ещё оставалось два препятствия.

У меня было ещё два шанса вырваться вперёд, две возможности показать себя зрителям.

Я мог игнорировать боль и тошноту ещё хотя бы на два препятствия.

Мидория, Бакуго и Тодороки вошли в седьмое препятствие раньше меня. К сожалению, из них троих замедлиться пришлось только Мидории. Седьмое препятствие представляло собой «болото» с водой примерно в десяти метрах внизу, которое можно было пересечь по множеству небольших платформ, соединённых друг с другом канатами и узкими мостиками. С потолка местами свисали сети из лиан, возможно, предназначенные для замедления летунов, а возможно, для того, чтобы ученики могли попробовать себя в роли Тарзана. Это было как раз то, что нужно, чтобы замедлить кого-то с суперсилой и проблемами с контролем. Тодороки, с другой стороны, мог прокладывать ледяные мосты между платформами, а Бакуго — просто прыгать и корректировать курс своими взрывами, чтобы приземляться в нужных местах. Я не мог просто перелететь от островка к островку через всю трассу, не отключив причуду сестры и не рискуя стошнить, но если я настрою два щупальца Слизи на Силовой Треугольник, я смогу использовать лётные способности той девушки, чтобы имитировать идеальный баланс, что должно было сработать.

Пока я бежал по канату к дальней стороне «болота», я отчётливо видел, как падает духом Мидория, когда сначала Тодороки, а затем Бакуго обгоняют его. Проходя мимо него, шагая по канату, за который он держался, я видел, как в его глазах собираются слёзы, видел его отчаяние и панику от того, что он всё дальше отстаёт от лидеров. Он явно понимал, что движется недостаточно быстро, и всё же даже не пытался подставить мне подножку, когда я его обгонял. Он просто не хотел проиграть Бакуго? Боялся разочаровать своего папку? Что бы это ни было, этого явно не было достаточной причиной, чтобы он начал играть грязно, но он был очевиднейшим образом расстроен.

Я вздохнул. Если подумать с точки зрения Мидории, мне тоже не хотелось, чтобы Бакуго мог хвастаться первым местом, не больше, чем ему. К тому же, если следующий Всемогущий будет мне должен, это ведь будет совсем не плохо, верно? С этой мыслью, добравшись до следующего бетонного столба посреди «болота», я остановился, опустился на четвереньки и соединил Резерв с цементной причудой Цементосса-сенсея. Медленно, но верно земля под моими руками начала менять форму: одна цементная балка выстрелила вверх и вперёд от столба к концу препятствия, словно трамплин, в то время как вторая протянулась ровно назад, к Мидории, чтобы сократить ему путь и послужить противовесом, чтобы столб не опрокинулся.

— Что ты делаешь, Хикигая? — крикнул Мидория, уже хватаясь за протянутую к нему балку. — Тебе не нужно мне помогать!

Я нахмурился на него.

— Заткнись и прыгай уже, Мидория! — перестань вести себя так, будто я какой-то добряк. — Мне самому нужно прыгать, чтобы догнать, так что если не будешь пользоваться платформой, то свали в сторону!

К его чести, Мидория послушался. Тремя быстрыми суперсильными шагами он взлетел по созданному мной импровизированному трамплину, а затем прыгнул что было сил к дальней стене «болотной» пропасти. Ему удалось это сделать на волоске от провала: он приземлился в неуклюжей попытке переката всего в нескольких дюймах от края водной преграды, а затем вскочил, весь в грязи, и продолжил бежать вперёд, теперь уже на несколько десятков метров опережая Тодороки и Бакуго. Я последовал за ним через несколько секунд, задействовав заряд усиливающей причуды для разгона, а затем, уже в воздухе, причуду полёта Хаямы, чтобы ещё дальше растянуть прыжок. Судя по всему, Тодороки был раздражён моим вмешательством и помощью Мидории, потому что, когда я уже собирался приземляться, он создал большущую ледяную стену между мной и выходом. Я смог взобраться на неё без особых проблем, но он убил мою инерцию настолько, что я покинул препятствие снова на уверенном четвёртом месте.

Добравшись до вершины ледяной стены, оттуда я увидел, что к этому моменту либо слишком много людей догнали Оримото, чтобы она могла нормально их всех сдерживать, либо она и вовсе не пыталась саботировать других участников забега. С одного взгляда я мог различить Ииду, неловко балансирующего на канате с помощью своих ускорителей на ногах, Асуй, ползущую по верёвке на четвереньках быстрее, чем некоторые бегут, девушку из класса 1-B, практически качающуюся на своих волосах, похожих на лианы, и Юигахаму, прыгающую по конструкциям, которые она создала из большей части своей спортивной формы. Этой картины было достаточно, чтобы понять, что у меня нет времени на колебания.

Забег к последнему препятствию был коротким, и, в отличие от остальных, оно не было огорожено. Это была искусственная гора с воротами на вершине и несколькими способами подъёма. Слева была длинная извилистая лестница, которую Бакуго полностью игнорировал, предпочитая просто взрывами подбрасывать себя наверх. Справа — скалодром, где Тодороки использовал свой лёд, чтобы создавать дополнительные уступы и как можно быстрее карабкаться вверх. А посередине был длинный пустой колодец, почти как трёхсторонняя шахта лифта, по которой Мидория на огромной скорости взбирался, отталкиваясь от стен. Честно говоря, у меня не было ни единого шанса догнать кого-либо из них троих — но, да пофиг. Четвёртое место после сына Всемогущего, сына Старателя и лидера вступительного экзамена было всё равно довольно почётным. С этой мыслью я прикусил щёку, чтобы сосредоточиться, и отключил связь с причудой Комачи, чтобы запустить себя на вершину горы.

Мой желудок свело, к горлу подступила тошнота, но это того стоило. Я пропустил всё это утомительное карабканье, которым пришлось заниматься остальным, и добрался до вершины, твёрдо заняв — ну, пятое место, потому что Хаяма прилетел сзади, двигаясь раз в двадцать быстрее меня. Но, учитывая, что я почти не трогал свои заряженные причуды, я всё равно был очень доволен собой. И не только я был доволен. Когда я пробежал по тоннелю с вершины горы обратно на стадион и пересёк финишную черту, непрекращающийся рёв одобрения в адрес Мидории и остальных на секунду усилился в знак признания моего присутствия.

Пятое место. Не победа, но и не поражение.

Вполне нормально.

Рёв толпы снова усилился, когда облако тумана у финишной черты взорвалось и снова собралось в фигуру кудрявой девушки, привлекательно раскрасневшейся от напряжения и тяжело дышащей. Она улыбнулась и помахала толпе, прежде чем подойти и встать рядом с остальными из нас, уже финишировавшими, вызвав ещё одну волну аплодисментов, что сподвигло меня с опозданием осознать, что мне, вероятно, стоило сделать то же самое. Пока я неловко решал, не слишком ли поздно пытаться выглядеть дружелюбным, меня спасла Оримото, которая подошла прямо ко мне.

Удивительно, но она одарила меня улыбкой, которая по всем признакам была искренней.

— Отличный забег, Хикигая! Вот кто бы знал, что ты такой быстрый, а? Прямо представляю лица всех из нашей средней школы Дзяку! Ха-ха-ха, ну умора же!

Несмотря на шок и замешательство от дружелюбного поведения Оримото, я не мог не фыркнуть навеселе.

— Как думаешь, кто-нибудь из них пришлёт мне приглашение на встречу выпускников? — саркастически спросил я.

— Пригласят тебя на... ха-ха-ха-ха! — Оримото Каори не могла перестать смеяться. — Божечки, это так неправильно, но почему так правильно?

Я не знал, что ответить. Смеяться вместе с ней я не мог; каждый раз, когда я смотрел на неё, я всё ещё переживал отголосок боли в груди от того, как я себя чувствовал после её отказа. Я всё ещё помнил, как Займокудза неловко утешал меня, перечисляя исторических генералов и вымышленных персонажей, которых когда-то отвергали, но которые позже воспряли, найдя кого-то лучше в будущем. И я всё ещё помнил, как она втихую усмехнулась, когда я сказал, что хочу поступить в Юэй.

Но пока она стояла передо мной, смеясь открыто и свободно, я, тем не менее, с неприятным чувством осознал, что, возможно, я всё ещё не до конца отпустил Оримото Каори.

Подняв брови почти до самых корней своих торчащих жёлтых волос, Сущий Мик выключил микрофоны и протяжно присвистнул, поворачиваясь ко мне.

— Капец, Сёта. Чем ты там кормишь этих ребят?

Под нами ученики один за другим вбегали на стадион. Большинство из моего класса уже добрались до стадиона, тогда как ученики Кана всё ещё подтягивались по одному.

Я повернулся к Хизаши и пожал плечами.

— Спроси у Быстроланча, — сказал я, нарочно его подзадоривая и делая вид, будто не понял намёка. Я всё ещё немного злился, что он снова втянул меня в соведущие, хотя в первый раз я с этим не особо справился, но, по его словам, это «теперь традиция». Проклятье, Хизаши, если я сделал тебе одолжение один раз, это ещё не традиция! Ну, теперь уже дважды... тьфу, похоже, это и правда входит в обиход, да?

— Не, мужик, я серьёзно! — как и ожидалось, чем больше Хизаши заводился, тем громче становился его голос, и я невольно усмехнулся, пряча улыбку в складках своего захватного шарфа. — Вся первая пятёрка там твои? Восьмёрка в десятке финалистов? Шестнадцать в двадцатке финалистов? Ты явно всё делаешь правильно.

— Не то чтобы это какое-то большое достижение, — безэмоционально ответил я, наблюдая, как ученики класса 1-В один за другим пересекают финишную черту. — Кан-сан говорил, что его ребята планировали бежать не в полную силу на отборочных, чтобы разведать причуды 1-А и отыграться во втором раунде.

Хизаши фыркнул, полностью разделяя мои мысли.

— Дай угадаю: ты «случайно» забыл упомянуть, какую подготовку уже провёл со своим классом?

Я постарался не выглядеть слишком довольным собой.

— Вообще-то, я собирался ему сказать, но тут он сам предложил дружеское пари, мол, сколько учеников от каждого класса выйдет в финал...

— Да ты издеваешься? — глаза Хизаши так распахнулись, что я увидел их даже сквозь тёмные очки. — Такое пари, когда у твоих учеников есть реальный опыт столкновения со злодеями? А смело с его стороны!

Я покачал ладонью в воздухе, изображая «так себе».

— Кан у нас оптимист, но не настолько оторван от реальности. Он поспорил, что 1-В займёт как минимум шесть из шестнадцати мест в финале. Проигравший покупает победителю по бутылке чего-нибудь приличного за каждое место выше или ниже этой отметки, — Я ухмыльнулся, и Хизаши ответил мне такой же понимающей ухмылкой.

— Наверное, ему могло показаться, что это честная сделка, особенно раз ты не рассказал, чем занимался твой класс, но, видать... оп! — Хизаши резко оборвал себя и включил микрофон. — ВСЁ ВЕРНО, НАРОД, У НАС ОСТАЛОСЬ ВСЕГО НЕСКОЛЬКО МЕСТ! ТОЛЬКО СОРОК ВОСЕМЬ УЧАЩИХСЯ ПРОЙДУТ ВО ВТОРОЙ ЭТАП, И МЫ БЫСТРО ПРИБЛИЖАЕМСЯ К ЭТОМУ ПРЕДЕЛУ!

Когда он выключил микрофон, я раздражённо фыркнул.

— Я, между прочим, всё ещё не согласен с этим решением.

— А? — уложенные муссом волосы Хизаши описали дугу, когда он непонимающе склонил голову. — Но разве не ты на планёрке поднял вопрос, что общий курс в этом году особенно мотивирован?

— Я, — буркнул я и мрачно посмотрел на оставшихся учеников 1-В, которые как раз заканчивали гонку. — Но есть способы получше, чтобы не упустить талантливых учеников, чем просто слепо расширять квоту на прохождение во второй этап. Лично я считаю, что некоторым лентяям пошло бы на пользу вылететь на отборочных, потому что они соревновались не так усердно, как ребята с общего.

— Эх, да они же всего лишь первокурсники, — пожал плечами Хизаши. — Нельзя ожидать, что они с самого начала всё будут делать идеально. Со временем научатся.

— Если ещё будет это время, — мрачно пробормотал я, но меня прервал хлопок по спине, от которого я невольно крякнул.

— Да брось, Сёта, харэ хандрить! Мы же герои! Если времени нет, мы его найдём, верно говорю? — уголок моего рта дёрнулся в попытке изобразить ободряющую улыбку, но я всё равно не мог перестать хмуриться. — ...Думаешь, всё настолько плохо, да?

Я посмотрел на ребят внизу, заметив, как небольшая группа из класса 1-А начала собираться вокруг одного конкретного ученика.

— Скажу так. Если бы Хикигая не оказался в нужное время в нужном месте, нас со Всемогущим, честно говоря, уже могло бы и не быть в живых.

Хизаши проследил за моим взглядом.

— К слову о хандре, а? Кто бы мог подумать, что парень, написавший такое сочинение, окажется тем, кто не побоится взять на себя ответственность. Эй, так ты поэтому и настаивал, чтобы взять его в свой класс? Из солидарности пессимистов?

— Вовсе нет, — отрезал я.

Впрочем, вопреки себе, я усмехнулся при воспоминании. У Хизаши отвисла челюсть, когда он прочитал то сочинение; Цементос всё потирал ладонью свою плоскую макушку, Эктоплазм закашлялся так сильно, что на руке у того остался серебристый след, и даже у Нэдзу шерсть встала дыбом.

— Как я тогда и сказал: он честно набрал проходной балл, а судя по тому, что он сдавал экзамен со сломанной ногой, героем стать он хотел достаточно сильно, чтобы заслужить шанс, несмотря на тон своего сочинения. К тому же, если отбросить вычурные метафоры и непроглядный негатив, он куда реалистичнее большинства своих сверстников понимает, что на самом деле представляет собой геройская индустрия... Так что, он бы либо взялся за ум и перестал ныть, как только поступил бы, либо нет — и в таком случае я бы без малейших колебаний вышвырнул его пинком под зад в назидание остальным. И я по-прежнему это сделаю, если он опять скатится.

— Бр-р-р! — Хизаши картинно вздрогнул. — Вот тебе и геройская благодарность своему спасителю, Сёта, — язвительно заметил он. — Ой, вот и последний, секунду, — он снова включил микрофон, набрал побольше воздуха и привычно взревел: — А ВОТ И ПОСЛЕДНИЙ УЧАСТНИК, ДРУЗЬЯ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ НАШИХ БЕГУНОВ АПЛОДИСМЕНТАМИ! НУ ЧТО, ГОТОВЫ КО ВТОРОМУ РАУНДУ? Я СПРАШИВАЮ, ВЫ ГОТОВЫ? ЧТО Ж, ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ПОТОМУ ЧТО НАМ ПОНАДОБИТСЯ МИНУТКА, ЧТОБЫ ПОДСЧИТАТЬ ИТОГОВОЕ ВРЕМЯ С УЧЁТОМ ВСЕХ ШТРАФОВ ЗА ПРОПУСК ЭТАПОВ! РАЗОМНИТЕ НОГИ И ПЕРЕКУСИТЕ ЧЕМ-НИБУДЬ, НАРОД, СЛЕДУЮЩЕЕ ЗАХВАТЫВАЮЩЕЕ СОСТЯЗАНИЕ НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ!

Выключив микрофон, он откинулся на спинку стула и, повернувшись ко мне, приподнял бровь:

— Ты бы и правда отчислил Хикигаю, даже после всего, что он сделал в «USJ»? Я знаю, ты уже устраивал фальшивые «отчисления», но сейчас прозвучало так, будто ты готов выгнать его по-настоящему.

— О, ещё как, — отрезал я. — И сделал бы ему одолжение. Эта индустрия... — я на секунду замолчал, вспоминая тошнотворный хруст, с которым Ному впечатал меня в бетон. Рентген позже показал трещину в черепе и в костях глазницы. Ещё один такой удачный удар, и я бы ослеп или умер. — ...Индустрия героев вовсе не место для тех, кто в ней сомневается.

Хизаши раздосадовано вздохнул.

— Как я и сказал, Сёта, они первокурсники. Не каждый, переступая порог Юэй, на сто процентов уверен, что действительно хочет быть героем. Мы здесь учим не только навыкам. Да блин, я помню, ты и сам поначалу ко многому относился со скепсисом, а посмотри на себя теперь!

Хизаши обычно не читал нотаций и не спорил, но в этом он был прав.

Я пожал плечами и откинулся на спинку стула.

— Ты прав. Я был циничным мелким засранцем. Если бы не подружился с одной парочкой дуралеев, то, возможно, и не стал бы героем.

Предсказуемо, комплимент успокоил его, но, как обычно, упоминание о погибшем друге окончательно убило всё настроение. Единственный выживший из той самой «парочки дуралеев» устроился рядом, а я снова посмотрел на поле, на растущий кружок учеников класса 1-А. Пока что, по крайней мере, никто из них не переживал такой болезненной потери... и если я буду хорошо делать свою работу, то, пока они под моей опекой, никто и не переживёт. Я прикрыл глаза на секунду, чтобы дать им отдохнуть, и бросил последнюю утешительную фразу всё ещё дующемуся Хизаши:

— Не волнуйся. Я не буду рубить с плеча. На самом деле, я не особо-то и переживаю, что мне придётся отчислять Хикигаю. Судя по всему, у него и самого есть довольно хорошие друзья.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Хикигая! — голос Бакуго сочился почти осязаемой угрозой. Он в принципе не из тех, кто просто смотрит в чью-то сторону, когда можно испепелить взглядом, но даже с поправкой на это его глаза сейчас были устремлены на меня с яростью двух вулканов на грани извержения. — Что. За. Херня!

Я отвернулся от Оримото Каори, пробормотав: «Извини». Хотя мне было совсем не жаль. Из всех возможных предлогов, чтобы сбежать от неловкого разговора с ней, разбираться со взбешённым Бакуго — не то чтобы мой первый выбор, но, чёрт возьми, я и на это согласен!

— Что такое, Бакуго? Выражайся поконкретнее.

Его правая рука взметнулась, обвиняюще указывая на Мидорию, которого в этот момент наперебой поздравляли Урарака, Токоями и Иида.

— Помог Деку? ОПЯТЬ, блядь?! Ты что, сука, творишь, Хикигая? Я тебе сейчас уебу!

Да, это было достаточно конкретно. Я неловко пожал плечами:

— Я помогал себе, а он просто этим воспользовался. В чём проблема? Это же только первый раунд.

— «В чём проблема?!» — заорал Бакуго, не веря своим ушам. — Он меня обошёл! Из-за тебя! Опять!

— Хикки! Баку-баку! Ребята, вы молодцы!

И снова я мысленно возблагодарил небеса за своевременное вмешательство, на этот раз в виде улыбающейся Юигахамы, которая вприпрыжку неслась в нашу сторону. В смысле, она использовала свои штанины как пружины, а не подпрыгивала в другом смысле. Хотя и такое подпрыгивание тоже было, и его трудно было не заметить, особенно с учётом того, как от пота её футболка прилипла к телу. Посмотрев секунду, я поспешно отвёл взгляд от «юигахам» Юигахамы и тут же заметил, что Бакуго сделал то же самое.

Когда наши взгляды встретились, я увидел, что ярость в его глазах немного угасла, словно её закоротило, и сменилась чем-то вроде тупого раздражения.

— Хватит обзывать меня всякой фигнёй, Бестолковая, — проворчал Бакуго.

Юигахама, в свою очередь, явно почувствовала напряжённую атмосферу и, остановившись рядом с нами, удивлённо моргнула:

— Э-э? Что-то не так?

Пока Бакуго несколько секунд молча скрипел зубами, я пожал плечами:

— Бакуго бесится, что не занял первое место.

— А! Не переживай, Бакуго! Я видела финиш, вы шли почти вровень! — защебетала Юигахама, ободряюще хлопнув его по спине. Пока она это делала, я видел, как Бакуго сверлит меня взглядом, готовясь выдать новую порцию обвинений, но Юигахама продолжила, не давая ему вставить и слова: — Сначала я была уверена, что победишь либо ты, либо Тодо-сёто, но потом Дек-кун воспользовался тем, что вы сцепились, и сделал такой — вжух!

Ухватившись за возможность перенаправить Бакуго на другую цель, я решил вставить свои пять копеек:

— Знаешь, если бы Тодороки тебя чуть меньше тормозил, Мидория, скорее всего, и не догнал бы вас.

Бакуго оглянулся через плечо на Тодороки, который стоял в стороне и односложно отвечал на добродушные попытки Хаямы завязать разговор. Секунду спустя он сжал кулаки. На миг мне показалось, что я спасён и его внимание успешно переключено.

К несчастью, именно в этот момент к нам подошла Юкиношита Юкино.

— Хикигая-сан, — её голос был таким же холодным, как и воздух, обычно её окружавший. Я поднял глаза и увидел её в спортивной форме, покрытой инеем, а местами и приличным слоем льда. — Прежде чем прибегать к таким грубым трюкам, как раздуваться до гигантских размеров, чтобы нырнуть в воду, я бы порекомендовала тебе развить ситуационную осведомлённость, превосходящую таковую у дождевого червя.

Её взгляд пронзил меня, как бабочку булавкой. И хотя она просто разогревалась и не использовала при этом свою причуду, у меня по спине всё равно пробежал холодок.

— Ну-ну, Юкинон, я уверена, Хикки в этот раз не нарочно тебя забрызгал... — с обречённым видом попыталась сгладить углы Юигахама.

Впрочем, даже будь Юкиношита из тех, кто легко прощает, с Бакуго, который тут же подлил масла в огонь, всё было предрешено.

— Что такое, Ледяная Королева? Верные подданные взбунтовались?

— О? — Юкиношита прикрыла рот ладонью, изображая удивление. — Прошу прощения, господин Второе Место, я вас и не заметила.

Да, иначе это закончиться и не могло.

— Заткнись нахер! — прорычал Бакуго. — Не хочу ничего слышать от, э-э... — он резко развернулся к табло, пару секунд всматривался в него, а потом снова повернулся к ней: — ...госпожа Семнадцатое Место!

— Так вот оно что! — вставила Юигахама задумчивым тоном. — А то я удивилась, когда финишировала раньше Юкинон, но если Хикки тебя случайно облил, тогда всё понятно.

Для человека, который обычно вёл себя так, будто она идеальна и привыкла к идеалу, Юкиношита на удивление плохо переносила прямую похвалу.

— Дело не в... Юи, ты вошла в первую десятку! Не нужно удивляться, что ты оказалась быстрее меня.

— Что? Нет-нет-нет, — замахала руками Юигахама, отнекиваясь от комплимента с ответной неловкостью. — Мне просто повезло. Если бы учителя не добавили тот участок с водой, Юкинон точно выступила бы намного лучше меня.

Отлично, Юигахама! Как всегда, виноваты учителя! Я энергично закивал в знак согласия.

— Точно! И что, трудно было поставить препятствие с ветром после водного? У меня до сих пор одежда влажная.

— Ой, Хикигая-сан, как, должно быть, тебе неудобно, — ах, чёрт. Язык мой — враг мой. — Должно быть, очень некомфортно бежать гонку, когда одежда липнет к телу, правда?

Проклятье, да что со мной сегодня такое? Лёгкий румянец на её щеках исчез, застенчивое выражение сменилось колким прищуром, и я твёрдо решил молчать до следующего состязание, которое всех отвлечёт. Вряд ли они будут долго злиться, когда их внимание переключится на что-то другое, верно?

Я переводил взгляд с Юкиношиты на Бакуго и обратно. Ну да, мне кранты. Оба теперь сверлили меня взглядами, и я молча молился, чтобы хоть кто-нибудь пришёл и спас меня.

— Хикигая-сан! — внезапно мои молитвы были услышаны: к нашей группе подбежала уставшая, но жизнерадостная Яойорозу Момо. — И конечно же, Бакуго-сан, Юкиношита-сан, Юигахама-сан, все вы молодцы!

— Яо~мо~мо, я же говорила, не нужно этого официоза! — пожурила её Юигахама. — И ты тоже молодчинка! Что тебя сюда привело?

— Хикигая-сан! — я внутренне застонал. Как я умудрился за один забег обидеть почти всех, кого знаю? Пока мой мозг лихорадочно пытался вспомнить, не швырнул ли я ей в лицо грязь, Яойорозу прервала мою панику, отвесив официальный поклон. — Большое тебе спасибо!

— ...А? — остроумно ответил я.

— На самом деле, я должна не только поблагодарить, но и извиниться, — принялась объяснять Яойорозу, и её глаза заблестели... необычно пылким огнём. — Когда ты попросил меня помочь составить досье на всех учеников 1-В, а потом и на ребят с общего курса, я поначалу немного колебалась и сомневалась в тебе, а мне ни в коем случае не следовало этого делать, потому что если бы не ты...

Яойорозу махнула рукой в сторону двух учеников, только что закончивших забег. Фиолетововолосый коротышка с общего курса, похоже, использовал свою причуду липких волос, чтобы приклеиться к несчастной брюнетке с лисьим лицом из 1-В. Всё его лицо было в синяках, под глазом у него темнел фингал, но, несмотря на травмы и конец забега, он упорно продолжал похотливо висеть у неё на спине и тереться об неё лицом. Яойорозу посмотрела на девушку, на лице которой читались паника и отвращение, пока та пыталась отодрать от себя извращённого гнома, и повернулась ко мне:

— Если бы ты меня не предупредил, я могла бы оказаться на её месте.

Наступила тишина. Лица Юкиношиты и Юигахамы скривились в одинаковом выражении омерзения, а у Бакуго было скорее презрение. Я перевёл взгляд с миниатюрного извращенца и его жертвы обратно на Яойорозу.

— Пожалуйста, — сказал я ровным голосом.

Прошла ещё секунда потрясённого молчания.

— Поздравляю, Хикигая, — произнесла Юкиношита, не отрывая взгляда от этого кошмара. — Наверное, мне наконец придётся перестать намекать, что ты моральный урод. Даже ты не заслуживаешь сравнения с этим.

— Эй, — возразил я, зная, что это бесполезно. — Скажи это без «даже».

Бакуго резко выдохнул через нос, смотря, как брюнетка в очередной раз безуспешно пытается отодрать прилипалу со спины.

— Хикигая. В твоей памятке разве не было написано, что у этой девчонки суперсила, если она не летает? Так какого хрена он до сих пор не отвалился?

Отличный вопрос. Я на секунду мысленно сопоставил их причуды и нашёл ответ.

— У него не то чтобы суперсила, но из-за маленького роста даже обычная человеческая сила даёт ему хороший рычаг. А... ну... её причуда ведь умножает изначальную силу владельца...

— Хмф. Вот что бывает, когда пропускаешь день рук, — скривился Бакуго.

Юигахама обхватила себя руками от вида этой сцены.

— Мне как-то не по себе просто стоять и смотреть. Может, пойдём поможем ей?

— Я могу создать монтировку, — предложила Яойорозу. — Если не получится отодрать его обычным способом, в крайнем случае ею всегда можно приложить затылок.

Однако прежде чем вид страданий девушки окончательно соблазнил мою прежде невинную заместительницу старосты на путь насилия в стиле H*lf-L*fe, проблему решила одна из её одноклассниц из 1-В: она схватила коротышку целиком одной гигантской рукой и пригрозила сжать. Обычно я бы посмеялся над тем, что герои всегда первым делом прибегают к насилию, но, поразмыслив, я начал видеть в таком подходе свои плюсы.

— Хачиман-кун! Кацуки-кун! Юкино-чан, Юи-чан, Момо-чан! Все вы такие молодчинки!

Внезапно всё поле озарил луч света, и тусклые цвета вспыхнули яркой, живой краской. То, что облако скрылось с неба ровно в тот момент, когда подбежал Тоцука с сияющими от восторга глазами и лёгким румянцем от напряжения, было, наверное, просто совпадением, да?

— Спасибо вам всем огромное за помощь!

Юкиношита вежливо улыбнулась:

— Наша помощь была бы бесполезна, если бы ты сам не приложил столько усилий, Сайка-кун. Не обесценивай свой труд.

— Ну, наверное, это правда, но вы всё равно очень помогли! Такие вещи всегда веселее делать с друзьями, правда? — спросил Тоцука, его глаза широко распахнулись и заблестели.

Бакуго фыркнул и отвернулся. Подождите, ему неловко? Для того, кто так кичится тем, что называет всех по прозвищам, он слишком уж цундере, когда его называют другом.

— Рано благодаришь, придурок, — буркнул он. — Какое место ты занял? Прошёл в следующий раунд или нет?

— Эм-м, ну, мы вошли в ворота шестьдесят первыми-шестьдесят третьими, но если посмотреть на табло, большинство не-героев, которые впереди нас, пропускали этапы, а мы нет, так что, наверное, у нас... довольно... хорошие шансы? — бодро начал Тоцука, но под неодобрительным взглядом Бакуго его голос постепенно затих.

— То есть ты говоришь, что, может быть, справился. Может быть, достиг цели, к которой шёл, — произнёс Бакуго жёстко, но, по его меркам, нейтральным тоном. — И узнаешь ты это наверняка, только когда произойдёт что-то, что от тебя не зависит. И тебя это устраивает?

Тоцука моргнул.

— Я... ну... Наверное, если я всё-таки пройду в следующий раунд, то да, устроит? — ответил он с ноткой неуверенности.

Тем временем Юкиношита и Юигахама буравили Бакуго взглядами. В конце концов он заметил осуждающую атмосферу и раздражённо вздохнул.

— Слушай, я не говорю, что вы плохо выступили для статистов. Я просто говорю: если тебе так хочется подбежать и сказать «спасибо» при первой же возможности, то в следующий раз цельтесь в сороковые места, — он чуть замолк. — Или в тридцатые. Потому что я точно не хочу, чтобы меня благодарили за то, что я не доделал до конца.

Лицо Тоцуки медленно расплылось в улыбке.

— Понимаю! Спасибо тебе, Кацуки-кун!

Чёрт, Тоцука, не поощряй его! Даже если ты правильно истолковал его критику как завуалированную поддержку, если ты будешь отвечать ему как нормальному человеку, он никогда не поймёт, что у него проблемы с общением!

Предсказуемо, Бакуго усугубил свои ошибки, отмахнувшись от благодарности с безразличным видом.

— Как я и сказал, поблагодаришь, когда будет за что.

— ИТА-А-АК, НАРОД! СПАСИБО, ЧТО ПОДОЖДАЛИ! — голос Сущего Мика грянул из динамиков, и по арене пробежала волна возбуждения. — НЕ ТЕРЯЯ БОЛЬШЕ НИ МИНУТЫ, БЕЗ ЛИШНИХ СЛОВ, ВОТ ВАШИ СОРОК ВОСЕМЬ ЛУЧШИХ ГОНЩИКОВ!

Когда стадионные экраны ожили, Тоцука прижал руки к груди и, очаровательно прикусив губу, начал искать себя в списке снизу вверх. Несмотря на отвлекающие манёвры сбоку, я смог оторвать взгляд и сделать то же самое, но сверху вниз. Свой результат я, конечно, знал, но... Я с облегчением выдохнул, досчитав имена. Все двадцать учеников класса 1-А были там. И как раз когда я собирался проверить результат Тоцуки...

— Спасибо тебе, Бакуго-сан!

Что ж, это говорило обо всём.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Что ни говори про Юэй как про учебное заведение, но дела там делались быстро. Не прошло и пары минут, как не прошедшие отбор учащиеся заняли свои места на трибунах, а Полночь снова стояла перед экраном.

— Второй раунд Этапа Первокурсников Спортивного Фестиваля Юэй, и это... — сказала она, сделав паузу, пока на дисплее появлялась знакомая графика.

И снова на сцене у нас неофициальный талисман Фестиваля: «Подкрученная Рулетка-кун»! Давай, Рулетка-кун! Сбрось оковы тирании и реши, кто попадёт в финал, с помощью поэтического слэма или игры в сиритори! Наконец, Рулетка-кун остановился на финальном изображении, и Полночь закончила фразу:

— ...для сорока восьми участников, прошедших первый раунд, — Кавалерийская Битва!

Всё в порядке, Рулетка-кун. Я понимаю. Если бы Полночь-сенсей стояла возле меня с кнутом в руке, я бы тоже не осмелился бунтовать.

Неудивительно, что все ученики геройских классов попали в топ-48, хотя я с неким бакуговским самодовольством отметил, что, в отличие от класса А, несколько учеников из 1-В финишировали после учеников не-геройских курсов. Впрочем, меня удивило другое: вдобавок к пяти ученикам с общего курса — многие из которых не добрали баллов до геройского и вполне могли с нами потягаться — прошли двое с курса поддержки и даже один с бизнес-курса. Теоретически тот факт, что четверо из восьми «не-героев» были моими друзьями и знакомыми (помимо троицы из теннисного клуба, в топ-48 прошла и Кавасаки Саки), должен был меня обрадовать. На практике же то, что я заранее разработал хитроумные планы, как не пустить в финал никого, кроме класса 1-А, означало лишь то, что я собираюсь незаслуженно подставить ещё четверых.

Если, конечно же, учителя это позволят. Все мои подковёрные интриги и махинации, над которыми я ломал голову, пошли бы прахом, если бы учителя просто объявили: «обязательно объединяться в команды с кем-то из другого класса». В таком случае мне пришлось бы не просто соревноваться, но и пытаться выделиться среди сорока семи других учеников, где у почти каждого причуда была лучше моей, даже у ребят с общего курса. Так что, пока Полночь объявляла правила второго раунда, я слушал затаив дыхание.

Каждая повязка стоит очков в зависимости от места участников команды в гонке? Без проблем. Повязка победителя забега — гарантированный пропуск в следующий раунд? Ну, если бы я ничего не подготовил, все бы охотились на Деку, но в текущей ситуации я был рад позволить ему быть приманкой. Команды не более четырёх человек, повязки на шее, всадники могут летать, но если их заставят приземлиться, они должны отдать все свои повязки тому, кто их сбил, пятнадцать минут на сбор команд... Я выдохнул со смесью облегчения и едкой вины. Мне всё сошло с рук.

— И эти пятнадцать минут начинаются... сейчас!

Поле мгновенно превратилось в хаос: люди метались и отчаянно кричали, пытаясь найти друзей или убедить более сильных учеников позволить им присоседиться. То есть все, кроме учеников класса 1-А. Не по одному, а двойками и четвёрками мой класс стягивался ко мне, образуя вокруг меня свободный круг.

Секунду все молчали.

— ...теоретически, если я не потеряю повязку, я пройду дальше, но тут ничего не гарантированно, так что, может, лучше сосредоточиться на очках с других команд, но и тут нет уверенности, что я наберу достаточно, особенно если все остальные из 1-А соберут больше, потому что на старте на них будет меньше давления, и тогда нападать на своих будет нехорошо, так что мне, наверное, лучше сделать ставку на уклонение и побег, что значит выбирать...

— Пс-с! Деку! — к счастью, Урарака прервала его бормотание резким тычком в рёбра.

— Ай! — пискнул он, оглядевшись и приходя в себя. — Ой! Э-э, простите, точно. Так... как будем делиться на команды? Нас двадцать, а мест всего шестнадцать...

Ох. Может, поэтому учителя и не вмешались. Все мои гениальные планы и интриги, а я совершенно упустил из виду такой простой факт. Кто-то останется за бортом даже при самом лучшем раскладе.

— Ну что, Хикигая? — холодно спросил Тодороки. — Как ты будешь это проворачивать? Не думаю, что кто-то здесь смиренно пожертвует собой ради твоей славы. Я уж точно не стану.

Я застыл. Я убедил себя смириться с тем, что буду жертвовать другими ради собственного удовлетворения и мести, упирая на то, что это пойдёт на пользу и моим одноклассникам, но... я не мог отрицать обвинения Тодороки. В конце концов, все эти манёвры были именно для этого. К счастью, я был достаточно убедительным лжецом, и, когда казалось, что меня вот-вот «неправильно поймут», на мою защиту, как всегда, нашёлся какой-то хороший парень.

— В этом нет нужды, — с улыбкой предложил Хаяма. — Если мы разобьёмся на пять команд по четыре человека, то нам просто нужно договориться, что, как только кто-то оказывается на пятом месте, ему разрешается пытаться забрать повязки у четырёх других команд, особенно если у других классов уже нечего брать, — выражение его лица стало немного острее, и он посмотрел Тодороки прямо в глаза. — Лично я, Тодороки-сан, не против, если ты решишь, что твоя команда отстаёт, и нападёшь на меня в любое время.

Предложение Хаямы встретили одобрительным гулом, и Иида с энтузиазмом поднял руку:

— С вашего позволения, одноклассники, я считаю, мы должны обсудить стратегию формирования команд! Очевидно, в таком состязании синергия между нами будет иметь первостепенное значение! Следовательно, мы должны...

— Эм-м, Хикигая-сан? — я почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча, и рефлекторно обернулся.

За мной стояла Кавасаки Саки. Её высокая, статная фигура была облачена в прочный, почти облегающий белый костюм, щедро увешанный громоздкими механическими устройствами вишнёво-красного цвета. Голос Ииды за моей спиной смолк, и я буквально почувствовал гнетущую тяжесть девятнадцати пар любопытных глаз, уставившихся мне в спину. Сама Кавасаки, похоже, не ожидала такого внимания, потому что тут же покраснела. Блин, не подходи ко мне так робко! Все точно поймут всё неправильно!

— Я, э-э... — запнулась она на секунду, а потом глубоко вздохнула и расправила плечи. — Я пришла спросить, есть ли у тебя уже команда, Хикигая-сан, — это прозвучало бы куда уверенно и решительно, если бы не неловкие обстоятельства, из-за которых она не могла смотреть мне в глаза и вместо этого отвела взгляд в сторону, на остальных учеников. — Я подумала, раз у тебя много причуд, а у меня в костюме поддержки много полезных инструментов, то, если мы будем работать вместе, у нас будет много вариантов. Так что... что думаешь?

Что я думаю? Ну, в последний раз, когда симпатичная девушка просила взять её в ту же команду, в которой состоял я, она сделала это, чтобы свалить на меня всю уборку класса и уйти пораньше с подружками, так что тот факт, что ты спрашиваешь искренне, почти заставил меня тут же согласиться. Вопреки себе я почувствовал, как к лицу приливает жар.

— Я, э-э... не думаю, что смогу, — с сожалением сказал я. — Я всё ещё обдумываю детали, но, э-э, я уже договорился с некоторыми людьми заранее...

Я почти не заметил, как её плечи слегка опустились, прежде чем Кавасаки с досадливо хмыкнула.

— Ну и ладно. Тебе же хуже.

— Я... — крикнул я ей вслед, когда она повернулась уходить, желая что-то сказать, но не зная что. — Э-э, если у меня останется свободное место в команде или я не найду себе команду, я к тебе, ну, подойду? — лаже говоря это, я понимал, что это звучит как вежливая ложь.

Несмотря на это, Кавасаки Саки восприняла предложение не с благодарностью и не с обидой, а скорее с кривой усмешкой.

— Лучше надейся, что моя команда не соберётся раньше. Увидимся в финале, Хикигая.

— Увидимся! — крикнул я её удаляющейся спине. Я повернулся обратно к классу А и тут же пожалел об этом, потому что если те взгляды, что буравили мне спину, были плохи, то в лицо они были в тысячу раз хуже. — Что? — раздражённо спросил я.

Ашидо Мина издала возбуждённый свист, её глаза заблестели от внезапно свалившегося источника сплетен.

— А ты от нас скрывал, староста! Кто это была?

— Блин, представь, отказаться от команды со своей девушкой, чтобы остаться с классом? — невольно подслушал я бормотание Киришимы, обращённое к Денки, и, бросив на него взгляд, увидел на его лице растроганное выражение. — Это так по-мужицки!

У меня дёрнулся глаз.

— Она просто знакомая из средней школы, — процедил я сквозь зубы. — Сейчас вообще подходящее время для этого?

— Нет, — ответила Юкиношита на мой риторический вопрос. — Неподходящее. У нас нет времени отвлекаться, — сказала она, бросив на меня обвиняющий взгляд.

Эй, не то чтобы я специально всё прервал! А вот кто-то другой может.

— Кстати об этом, — сказал я, оглянувшись через плечо на другие классы и особенно выделив ученика с растрёпанными фиолетовыми волосами. — Сёдзи. Не мог бы ты присмотреть за ними парой-тройкой глаз? Не все, кто к нам подходит, делают это с добрыми намерениями.

— Ого, вот это наш староста! — взволнованно сказал Тобе. — Или он сейчас скорее как капитан команды? О! Я знаю, он Хики-тайчо!

— Итак, максимальный размер команды — четыре человека, — перебил я, стараясь как можно быстрее сменить тему, пока это ужасное прозвище ко мне не прилипло. — Теоретически это значит, что нам нужно разделиться на пять команд по четыре.

— Согласна, — вмешалась Яойорозу, хотя в её голосе не было уверенности, скорее лёгкая рассеянность. Она склонила голову в раздумьях и добавила: — Учитывая необходимость манёвренности и стабильности в таком состязании, идеальной была бы трёхсторонняя опора для всадника. Но как мы будем распределять команды? — она оглядела группу. — Хотя я думаю, что большинство из нас хорошо ладит со своими «сердечными» группами-помощниками, я не считаю, что они будут идеальны для такого состязания...

— Хмф, — сказал Бакуго, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Я скажу вам как. Во-первых, берём четырёх самых слабых статистов и запихиваем их в одну группу, чтобы они не путались под ногами. Затем остальные четыре команды зачищают поле, мы все проходим в следующий раунд, а те, кто не прошёл, получают утешительный приз в виде участия в команде-победителе.

На это предложение отреагировали всеобщим отторжением, но первым вслух высказал своё неодобрение Хаяма:

— Не думаю, что в классе найдётся хотя бы один человек, которого мы все единогласно назовём самым слабым, — сурово сказал Хаяма, — не говоря уже о четырёх. И я не думаю, что в классе есть кто-то, кому мы все доверим справедливо решить, кто останется за бортом, даже староста, — эй, не впутывай меня в это! Не я же придумал этот антисоциальный план Бакуго! — И это я ещё не говорю о том, что кто-то с так называемой «слабой» причудой может быть очень полезен в правильной команде.

— Тск. Ладно, Летун, а как бы ты выбирал? — угрюмо спросил Бакуго.

Хаяма улыбнулся.

— Ну, я-то знаю, кого хотел бы видеть в своей команде. Почему бы нам всем просто не обсудить это и не решить?

Я покачал головой. Как и ожидалось от красавчика, Хаяма предлагает решение, которое предполагает, что все умеют разговаривать с другими людьми, и которое оставит слабых и непопулярных — а именно, меня — за бортом с помощью магии коллективной ответственности. В конечном счёте это был тот же план Бакуго, только переупакованный так, чтобы никто не чувствовал себя виноватым, и если я укажу на это Хаяме, ничего не изменится. К счастью, у меня было другое, не менее веское возражение.

— Это займёт слишком много времени, а мы уже потратили несколько минут. Нам нужно решить это как группа, — заявил я.

— А как насчёт такого? — вмешалась Миура, прежде чем я успел сказать что-то ещё. — Хаяма, ты ведь знаешь, кого хочешь в команду? И Мидория, Бакуго, Тодороки, Хикигая, у вас четверых, наверное, тоже есть идеи? Вы же первая пятёрка в гонке с препятствиями, у вас самые ценные повязки... Разве найдётся кто-то, кто был бы недоволен оказаться в команде с одним из вас?

Я увидел море качающихся голов перед собой и вздохнул. Вот и рухнули мои надежды проскочить в третий раунд на горбу Маленького Всемогущего.

— Ладно. Тогда, Мидория, ты выбираешь первым, и если ты выберешь кого-то, кого остальные из нас тоже хотели бы видеть в своих командах... Ну, тогда мы спросим этого человека, и он сам решит, в чью команду хочет пойти.

— Х-хорошо! — сказал Мидория, а потом опустил подбородок на руку и начал бормотать (на этот раз неразборчиво), обдумывая варианты.

Пока мы все ждали, я вдруг почувствовал тёплое давление на плече. Я повернулся и увидел Юигахаму, которая почему-то толкнула меня своим плечом и теперь смотрела на меня с сияющей улыбкой. Я поднял бровь, спрашивая, что она делает, но она лишь продолжала улыбаться и снова посмотрела на Мидорию, который наконец определился со стратегией.

— Урарака, Иида и Фумикаге. С Ураракой-чан и Иидой-куном у нас будет мобильность, чтобы держаться подальше от охотников за нашей повязкой или догнать её, если потеряем, а мы с Фумикаге-куном обеспечим хорошее сочетание атаки и защиты.

Первый выбор из всего класса, и он выбирает своих друзей. Состав неплохой, но... я сумел не нахмуриться и не покачать головой.

— Хорошо, ладно. Вы трое согласны? — неудивительно, что все трое решительно кивнули, так что я перешёл к следующему вопросу. — Кто-то хочет предложить кому-то из них альтернативу?

Хаяма сделал шаг вперёд.

— Урарака? Поможешь мне собрать летающую команду? — глаза Мидории вылезли из орбит, и он медленно повернулся к девушке рядом с собой.

Она, однако, мило улыбнулась и отказала Хаяме, отчего глаза Мидории наполнились слезами облегчения.

— Ты извини, но я лучше останусь с Деку-куном.

Несмотря на отказ, летающий икемэн, казалось, не слишком расстроился.

— Хорошо.

Когда больше никто не высказался, я перешёл к следующему в очереди. Чёрт, как мой гениальный план проскочить в финал на чужом горбу превратился в то, что я выбираю последним? Надо было столкнуть Мидорию в яму, когда была возможность.

— Бакуго, твоя очередь.

— Ладно. В классе есть только два человека, которых не разнесёт в хлам от моих взрывов, так что я беру Торчка и Бестолковую, — начал Бакуго.

— Эм-м... — неуверенно протянула Юигахама. — Бакуго? У меня... вроде как нет шлема? В смысле, наверное, это не страшно, я могу накинуть чью-нибудь рубашку на лицо, что, наверное, сойдёт и просто будет глупо выглядеть, но... если моя одежда повредится после тьмы взрывов... я как-то не хочу оказаться голой перед, ну, половиной Японии, — закончила она с ярко-красным лицом.

Образы белых кружев пронеслись у меня в голове, прежде чем я отчаянно отвернулся, чтобы не встретиться ни с кем взглядом, и начал думать о бейсболе. Кстати, а Юэй когда-нибудь отправляла команду на Косиэн?

— Не пойми меня неправильно, — продолжила Юигахама, — я с радостью буду в твоей команде, если ты считаешь, что я тебе нужна, но, эм-м, может, не спереди?

Из громкоговорителей донёсся треск.

— Прошло пять минут! — прозвучал голос Полночь. — Осталось всего десять минут!

Бакуго закатил глаза и раздражённо выдохнул.

— Твою мать, у нас нет времени на эту фигню. Торчок, ты-то хоть не против?

В ответ Киришима стукнул себя кулаком в грудь, издав глухой звук, похожий на стук дерева о дерево.

— Я Киришима, чувак, Киришима! И да, моя причуда создана для такого! Я конь, который никогда не споткнётся!

Бакуго ухмыльнулся.

— Значит, ты будешь защитой, а я в атаке. Мне нужна мобильность, — он на секунду огляделся, затем остановил взгляд на Ашидо Мине. — Енотоглазая, ты же можешь делать скользкую дрянь, которая не загорится, если я рядом что-то взорву, да?

— Ага! — сказала Ашидо, сложив пальцы в уверенный знак победы. — Оставь это мне! И я Ашидо!

— И... там есть те, кто умеет летать, — закончил он. — Мне нужен кто-то, кто поймает меня, когда я их прикончу. Лягушка, ты в деле, — Цую посмотрела в сторону, напрочь игнорируя его, и Бакуго взорвал в руке искры. — Твою мать, Лягушка, слушай, сука, внимательно! У нас нет на это времени!

— Меня зовут Цую, ква! — не испугавшись громкости Бакуго, она просто посмотрела ему прямо в глаза, пока тот наконец не уступил.

— Да какая нахер разница! — крикнул он в ответ. Я поморщился.

Цую просто продолжала ровно смотреть.

— Мне есть разница.

Бакуго вздохнул.

— Ладно, как скажешь! Цую, — сказал он с преувеличенным ударением, — ты в деле.

Хотя её причуда не позволяла ей быть очень выразительной, в тонкой улыбке Цую определённо сквозило самодовольство.

— Хорошо, ква.

Бакуго окинул взглядом тех из нас, кто ещё не выбрал команды, словно бросая вызов, мол, только попробуйте переманить кого-то из его выбора. Когда никто не заговорил, я повернулся к Тодороки.

— Твоя очередь, — кивнул я ему.

— Мне нужны товарищи по команде, которым не помешает мой лёд. Юкич... Юкино, —после короткой запинки над её именем он невозмутимо кивнул Юкиношите, и та ответила таким же почти безэмоциональным кивком.

— Он что, чуть не назвал её Юки-чан? — услышал я сплетнический шёпот Ашидо.

— Кажется, они двоюродные брат и сестра, — ответил кто-то, хотя я не разобрал кто.

Более отчётливый голос Ашидо ответил:

— Знаешь, я читала мангу, где это не было бы проблемой, — и тут Тодороки резко повысил голос, прерывая обсуждение.

— Яойорозу-сан, можешь сделать что-нибудь, что защитит тебя и другую «лошадь» от нашего холода? — спросил он.

Моя заместительница утвердительно улыбнулась.

— На самом деле, мне довольно легко создавать вакуумные изоляторы, которые сложно изготовить обычными методами. О! А если мы захотим сделать их гидрофобными даже при низких температурах, я могу покрыть их наночастицами, модифицированными перфтороктил-триэтоксисиланом, на полиэфирной сетке с обработкой перфтордецилтрихлорсиланом в газовой фазе!

На секунду все остолбенели, умолкнув.

— Э-э... Яойорозу-сан? А эта, э-э, перфторо-птеродактильная штука от электричества тоже защищает? — с надеждой спросил Каминари. — Возьми меня, Тодороки, мы с Яойорозу отлично сработались в «USJ»! Правда ведь, зам? — он посмотрел на неё с надеждой в глазах, которая почти напомнила мне Комачи, выпрашивающую у мамы мороженое по дороге из бассейна.

Было соблазнительно списать его мольбы на желание попасть в команду, где он сможет использовать свою причуду, но, учитывая, сколько раз я ловил его взгляд на Яойорозу в её геройском костюме и как бесстыдно он перед ней лебезил, я не мог не задаться вопросом, не было ли у него и других мотивов.

Яойорозу, со своей стороны, нахмурилась, задумчиво приложив руку к подбородку.

— Алкилсиланы электрофильны, так что от гидрофобизации придётся отказаться, иначе ты нас, скорее всего, всех поджаришь, но обычное вакуумное одеяло должно быть и электрическим, и тепловым изолятором, — через секунду я ухмыльнулся, заметив, что на его второй вопрос она так и не ответила.

— Хорошо, — сказал Тодороки. — Юкиношита, Яойорозу и Каминари. Возражения есть?

На мгновение мне показалось, что Хаяма сейчас что-то скажет, но он промолчал.

— Ладно, Хаяма, твоя очередь, — сказал я, оглядывая быстро редеющий круг одноклассников и гадая, кто же останется мне.

Пока Хаяма тоже рассматривал доступные варианты, я почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча. Я обернулся и увидел одно из щупалец Сёдзи, которое затем изогнулось, указывая на быстро приближающуюся фигуру с фиолетовыми волосами. После чего оно растаяло, как воск, и превратилось в рот.

— Что делать будем, Хикигая?

На мгновение я представил, как подключаю причуду Гидранта и поливаю этого ментального контролёра из шланга каждый раз, когда он попытается заговорить с кем-то из 1-А, но вместо этого я просто поднял руку и сказал:

— Все, на секунду не говорите ни слова.

Когда наступила тишина, я отвернулся от группы, чтобы встретить ученика с общего курса, и увидел, как остальной класс тоже повернулся, чтобы посмотреть, в чём дело. Когда они все развернулись и заметили его, краем глаза я увидел, как на лицах людей появились суровые выражения, настороженные хмурые взгляды и враждебные гримасы. Увидев это, парень с фиолетовыми волосами остановился в нескольких шагах от нашего класса с руками в карманах и нацепил на лицо очевидно фальшивую улыбку.

— Привет, я Шинсо Хитоси из 1-С. Кто-нибудь хочет в мою команду? — Поразительно, но никто не ответил — по крайней мере, устно; я увидел несколько медленных качаний головой, а Бакуго показал ему средний палец одной рукой, взрывая искры в другой.

— Хм, видимо, нет, — сказал Шинсо с показной небрежностью. Однако я мог видеть лёгкое беспокойство и тревогу в его глазах, когда он понял, что его причуда будет почти бесполезна против половины поля.

Шинсо открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, планируя проверить, отреагируем ли мы на оскорбления, или просто воспользоваться тем, что мы не ответим, чтобы залезть нам в головы, но прежде чем он успел заговорить, громкоговорители снова ожили.

— Осталось пять минут, все! Всего пять минут!

Он, должно быть, понял, что у него нет времени на игры, потому что его рот захлопнулся, и он повернулся, чтобы попытаться собрать свою команду, вынимая одну руку из кармана, чтобы насмешливо помахать на прощание. Я выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание, и повернулся обратно к Хаяме.

— Извини, так что ты говорил?

— Миура, Тобе и Дзиро, — быстро ответил он. — Я буду летать большую часть матча, так что мне нужны люди с атакующей силой.

Значит, как и Мидория, ты выбрал своих друзей. Минуточку, вы это серьёзно?

— Тогда я беру Юигахаму, Сёдзи и Хагакуре, — быстро выпалил я до того, как другие капитаны команд успели заметить свои ошибки или передумать. — У нас всех осталось меньше пяти минут, так что давайте разойдёмся и обсудим стратегии по отдельности. Просто помните: другие классы здесь приоритетные цели; не нападать на другие команды 1-А, если только это не единственный способ выбраться с пятого места, и если увидите шанс помешать другой команде, которая нацелилась на одного из наших, воспользуйтесь им. Все согласны? — я поочерёдно посмотрел в глаза Мидории, Бакуго, Тодороки и Хаяме и получил в ответ нервный кивок, раздражённый кивок, бесстрастный кивок и уверенный кивок. — Тогда всем удачи, — сказал я, внутренне закатывая глаза от пошлости того, что я собирался сказать, — и пусть победят сильнейшие.

Уходя со своей новой командой, я позволил ухмылке появиться на моём лице. Вот дураки! Они все такие дураки! Я изо всех сил старался держать себя в руках, прикусывая язык, чтобы не рассмеяться вслух. К сожалению, казалось, что, как обычно, у меня было лицо, которое легко понять неправильно.

— Хикки... — сказала Юигахама с виноватым выражением на лице. — Тебе не нужно было просто брать «остатки» только потому, что ты пришёл пятым, или чтобы пощадить наши чувства.

Я не удержался и фыркнул.

— «Остатки»? — насмешливо переспросил я и повернулся к ней, положив руку ей на плечо. — Юигахама. Ты была моим первым выбором, — её глаза расширились, и она прижала руку к своей груди, пока моя радостная улыбка становилась всё шире. — И будь у них хоть одна извилина на четверых, они бы тоже выбрали тебя первой, — я отпустил её, засунув руки обратно в карманы, покачал головой и усмехнулся. — Ни один из них даже не подумал, что всадником может быть кто-то другой, и поэтому они все упустили тот факт, что повязки сделаны из ткани.

— Э-э? Ты хочешь, чтобы я была всадником? — спросила Юи, и я кивнул, повернувшись к Сёдзи и Тору.

С опозданием я понял, что они оба тоже смотрят в землю, и что мне, вероятно, следует заверить их, что они тоже не «остатки».

— Это касается и вас двоих. Хагакуре, твоя невидимость делает тебя отличным похитителем повязок, — она поднесла оба рукава к лицу, вероятно, в жесте удивления или смущения. — А Сёдзи, ты настолько большой и сильный, что, наверное, сможешь держать всадника в одиночку, а это значит, что любая команда с тобой может иметь сразу двух всадников.

Одно из щупалец Сёдзи сформировало рот.

— Понятно. Тогда ты, Хикигая...

— Ага, я буду лошадью.

Угу, это я. Буду просто бегать, держать других и приберегу все свои накопленные причуды для третьего раунда. Какую, однако, благородную жертву я приношу. — Сёдзи, тебе будет легче, если я буду спереди или сзади?

— Думаю, спереди, — сказал он после секунды раздумий. — Мне придётся бежать немного согнувшись, чтобы держать кого-то на спине, так что мой центр тяжести сместится вперёд.

— Тогда ты будешь нести Юигахаму, а я — Хагакуре, чтобы у всех был максимальный обзор, — Я повернулся к Тору, чьи руки отошли от лица. Без её необычных поз или слов её эмоции было трудно прочитать. — Хагакуре-сан? — спросил я. — Ты не против быть всадником? Если нет, мы можем придумать что-нибудь ещё...

— А! Да, конечно! — крикнула она и преувеличенно подпрыгнула от волнения, вскинув одну руку вверх, словно для победного жеста. — Я в полном восторге! Я буду наверху, где меня все увидят! — прости, Хагакуре-сан. Тебя никто не увидит. — Слушай, слушай, Юи-чан. У тебя ведь причуда с тканью, да? Хочешь мою рубашку?

Стоп, что?

— О! Да, больше материала было бы очень кстати! — сказала Юи, встряхивая рукавами, чтобы показать свои импровизированные модификации, которые она использовала в качестве пружин и других инструментов ещё на забеге с препятствиями. — Я могу сделать с этим кучу всего! Спасибочки, Тору-чан!

Эй, ты же будешь стоять у меня на руках и опираться на затылок! Ты что, правда согласна делать это без рубашки?

— Э-э, Хагакуре-сан... — я не могу этого сказать. Слишком неловко! — Эм-м. А ты уверена?

— Всё в порядке, Хики-тайчо-кун! — сказала она, гордо уперев кончики рукавов в бока, прежде чем потянуться к пуговицам на рубашке. Вопреки себе я тяжело сглотнул. — Как говорил Всемогущий! Про-героям иногда приходится сталкиваться и с такими проблемами! Даже если все будут на меня смотреть... — её голос на секунду стал застенчивым, но она решительно расстегнула верхнюю пуговицу. — Я должна поставить на кон свою скромность, если хочу стать профи! —

Да не в твоей скромности дело! После того, как щёлкнуло ещё несколько пуговиц, открывая белую майку под форменной блузкой, она начала ёрзать и извиваться.

— Эм-м... не мог бы ты отвернуться? Как-то неловко...

Я резко развернулся на пятках, чувствуя, как горит лицо, и отвлёк себя, разглядывая другие команды. Казалось, большинство других учеников тоже сформировали команды из четырёх человек, хотя я видел и несколько групп из трёх и даже двух человек. Внезапно мои глаза встретились с кем-то, кто делал то же самое, что и я, — с проворным на вид блондином, которого я быстро опознал как владельца копирующей причуды из 1-В. Я невольно скривил губы в насмешке над собой. Сколько раз в детстве я мечтал о причуде копирования, которая бы реально работала?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Вот именно, заносчивый ты позёр, — пробормотал я себе под нос, отворачиваясь от старосты класса 1-А. — Продолжай смотреть на нас свысока и думать, что ты особенный, раз хорошо пробежал гонку. Мы скоро покажем тебе, кто здесь настоящие герои.

— С чего ты взял, что они смотрят на нас свысока, Монома? — спросил Цубураба, прижимая одну руку к груди, чтобы размять плечо перед следующим раундом. — Мы с ними буквально почти не разговаривали.

При всём том, что причуда Цубурабы делала его глаза больше и круглее обычного, он мастерски упускал очевидное.

С усмешкой я недоверчиво махнул рукой в сторону класса 1-А.

— Ты же ВИДЕЛ, как они себя вели, когда к ним подошли ученики не-геройских курсов? Как весь 1-А просто стоял и пялился на них, пока те не ушли? И как ни один из них не объединился ни с кем из другого класса? Я тебе говорю, мы окажем им услугу, когда наконец-то спустим их с небес на землю и умерим их эго.

К сожалению, мои блестящие выводы были услышаны лишь отчасти.

— О, наверняка не все они прям уж плохие, — мечтательно протянула Исшики, рассеянно заправляя прядь каштановых волос за ухо.

Я проследил за её взглядом к высокому блондину, который парил в воздухе, пока его товарищи по команде выстраивались в «лошадь». Иногда я не понимал, как мыслят девушки. Что в нём было такого, чего не было у меня? Он же просто чуточку выше?

— Монома-кун, — внезапно раздался монотонный голос, — если будет возможность, попробуй добыть волосок Хаямы Хаято. Я недавно приобрела «Книгу Теней», в которой, помимо прочего, подробно описан ритуал привязывания Анимы к гри-гри.

Вопреки себе я уставился на последнюю участницу нашей команды, Янаги Рейко. Как обычно, её руки были вытянуты перед собой, кисти безвольно свисали, а серебристые волосы закрывали один её глаз. Она была идеальным воплощением прыгающего вампира, и, хотя я и сам копировал её причуду, я всё ещё не понимал, было ли это позёрством или следствием её способности.

— Я была бы рада одолжить её тебе, если ты захочешь начать своё путешествие к мастерству тайных сил, дабы завоевать внимание твоего предполагаемого возлюбленного, Ироха-чан, — предложила она.

— А-ха-ха... спасибо, Рейко-чан? — сказала Исшики, изо всех сил стараясь улыбнуться Янаги, несмотря на жутковатость сказанного. — Но я думаю, что есть способы сделать это и без вуду...

Янаги кивнула, и на её бесстрастном лице появилась лёгкая улыбка.

— Хм. Ты права. Вот ты сказала, а ведь в одном из моих трудов по колдовству...

— Забудь про волосок, — прервал я, чтобы предотвратить очередную оккультную тираду от Янаги, — я вернусь со всей его причудой.

— Ты вот так готов ради меня постараться? — с наигранным удивлением сказала Исшики, прикрыв рот рукой. — Ты пытаешься влюбить меня в себя, играя роль хорошего парня, а потом надеешься исцелить моё разбитое сердце после отказа? Прости, но мы едва знакомы! Это слишком внезапно! Я не могу встречаться с тем, кого плохо знаю! Пожалуйста, прости меня! — её отказы сыпались на меня один за другим, не давая времени среагировать, прежде чем она закончила свою речь примирительным поклоном.

— С каждым разом это всё менее смешно, — проворчал я.

— Тебе нужна новая отмазка, Исшики-чан, — весело сказал Цубураба. — Мы уже больше месяца в одной «сердечной» группе помощников. Тебе стоит просто быть честной с Мономой-куном и сказать ему, что ты рассматриваешь только парней, которые могут «летать» с тобой дольше пяти минут, — он игриво пошевелил бровями.

— Фу, — сказала Исшики, её щёки покраснели, а лицо скривилось от отвращения. — Серьёзно, Цубураба?

— И... ВРЕМЯ! — крикнула Полночь. — Пятнадцать минут истекли! Всадники, на своих лошадей и за повязками!

Несмотря на предыдущие перепалки, Цубураба и Исшики быстро построились в формацию с Янаги: Цубураба встал впереди, а девушки — сзади. Я коснулся ладони Исшики, чтобы одолжить её причуду, легко взмыл вверх, а затем опустился на сцепленные руки в центре «лошади».

— Фу. Тебе обязательно надо было снимать носки и обувь, Монома? — пожаловалась Исшики. — Я уже почти чувствую твои потливые ноги.

— Мне нужен контакт кожи для моей причуды, — тихо сказал я, чтобы не выдать нас другим командам. Мы спешно направились к Грузчику, который печатал индивидуальные повязки для каждой команды. — Если тебя это так волнует, я куплю тебе потом антисептик для рук.

— Э-э? Подарки мне покупаешь? — сказала Исшики, и я приготовился к очередному фальшивому отказу. Но вместо этого она просто дьявольски улыбнулась мне. — Пожалуй, я позволю тебе загладить свою вину.

Меня отвлёк от моей раздражающей сокомандницы тот факт, что мы были следующими в очереди за повязками. Я решил оставить свою на шее, где к ней скоро присоединится куча других повязок. Однако, прежде чем надеть её, я позволил Янаги дотронуться до неё свободной рукой и переключил свою причуду на её. Внезапная волна перестройки прошла по моему телу, как будто каждая молекула в нём внезапно повернулась на месте, как минутная стрелка часов, перескочившая с двенадцати на два. Почувствовав причуду Янаги, я почти понял, почему она так зациклена на сверхъестественном. Я ощутил холодную волну бесформенной, эфемерной силы, поднимающейся изнутри моего тела, а затем протекающей по крови вниз по рукам, пока она не обвила повязку. Если кто-то и сумеет её у нас украсть, мы с Янаги сможем тут же её вернуть.

— Часть первая Безупречного Комбо завершена, — объявил я тихим голосом.

— Так чью повязку мы забираем первой? — спросил Цубураба. С моего места над ним я видел, как его голова поворачивается из стороны в сторону, оценивая потенциальные цели. — Просто скажи, и я постараюсь занять стартовую позицию рядом с ними.

— Ты ещё спрашиваешь? — риторически ответил я. — Давай покажем толпе, кто в этом году настоящий копировщик.

Пока все расходились по местам, я на секунду отвлёкся от 1-А, чтобы взглянуть на команды своего класса. По одинаковым копнам вьющихся волос — каштановых и зелёных — я понял, что Оримото и Токаге, что неудивительно, объединились; я не узнал высокого парня с бизнес-курса и розоволосую ученицу с курса поддержки, которые были с ними, но, учитывая, насколько хорошо Оримото и Токаге работали вместе, я, честно говоря, не был уверен, что причуды двух других вообще будут иметь значение. Самыми большими угрозами для нашей команды были команды Кендо и Тецутецу; Кендо объединилась с Сиодзаки, Авасе и Куроиро, собрав команду, полную мастеров захвата, а Тецутецу сидел на плечах у Бондо, Хоненуки и Фукидаси, любой из которых мог потенциально связать нас на средней дистанции. Остальные из класса либо собрались в меньшие команды, как Кодай и Шишида, либо решили объединиться со учениками не-геройских курсов, как Кайбара и Сёда с синеволосой ученицей поддержки и высоким фиолетоволосым парнем с общего курса, или...

— Эй, Исшики. Посмотри направо.

— О нет! — сказала Исшики с искренней тревогой в голосе. — Эбина и Цунотори что, застряли с этим сексуальным домогателем? Мне надо было их предупредить!

Цубураба хихикнул:

— Буду честен, Исшики-чан, я даже не знаю, кого в этой ситуации жалеть.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Пони-чан, мы сначала идём за командой Тецутецу! Минета-кун, ты используешь свои волосы, чтобы их обездвижить, и тогда! Каменная твёрдость Тецутецу... уступчивая мягкость Хоненуки... Уфу-фу, уфу-фу! Их страсти взойдут, как грибы после дождя!

Я разрывался. С одной стороны, от слов, слетавших с уст девушки, сидевшей позади меня, по спине бежали мурашки. С другой стороны, я сидел на спине великолепной, пышногрудой американской блондинки, а мой затылок упирался в две мягкие подушечки стройной, классической японской брюнетки.

Ну, менять команду всё равно было уже поздно.

— Ладно, но сначала мы идём за ними! — заорал я, указывая на команду этого придурка-старосты из класса 1-А и на пару спортивных штанов, которые, казалось, стояли у него на руках сами по себе. — Видите это? Она же без верха! Без верха! Одна маленькая «случайность»! — мои пальцы сжались в воздухе, словно пытаясь что-то схватить. — Одна маленькая «случайность», и...!

— Сорри, — перебила Цунотори своим густым американским акцентом. — Ай синк ай ноу андерстенд. Куда мы идём?

— Туда! — одновременно закричали мы с Эбиной, указывая в разные стороны.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Что ж, сомневаюсь, что они представляют хоть какую-то угрозу, — заявил я. — Цубураба, сместись-ка туда, подальше от команды Кендо.

Наконец мы заняли неплохую «стартовую» позицию. Пять команд из 1-А вместе с командами Тецутецу и Оримото сгрудились у одного края поля. По обе стороны от бедолаги с десятимиллионной повязкой стояли по три команды — все шесть явно собирались навалиться на него при первой же возможности. Другой край поля принадлежал таким, как мы: шакалам и стервятникам, ждущим, когда добыча отвлечётся, чтобы ворваться и урвать свой кусок.

— ВЫ ГОТОВЫ?! — взвизгнул из колонок Сущий Мик.

Трибуны взревели в ответ, а на экранах стадиона начался обратный отсчёт. Моё сердце бешено колотилось, а губы сами собой искривились в уверенной улыбке.

— Ждём, пока они сцепятся друг с другом, — сказал я низким, напряжённым голосом. — А потом наш выход!

— Три! — слева от меня троица из Теннисного клуба нервно озиралась. Девушка, игравшая роль «лошади», создала по бокам два синих овальных диска, готовясь отразить внезапную атаку.

— Погнали! — выдал Цубураба.

— Два! — справа раздалось низкое рычание: тело Шишиды раздалось вширь, руки и ступни обросли шерстью, а поза на четвереньках стала более естественной. Кодай вцепилась ему в гриву, чтобы не слететь.

— Мы явим врагам истинный смысл ужаса и отчаяния, — пропела Янаги.

— Один! — прямо по курсу староста 1-А, похоже, взял роль «лошади». Чёрт. А я-то надеялся лично его проучить. Ну да ладно: если он уже усвоил своё место второстепенного персонажа, я не против закрепить урок.

— Помни, Монома-кун, мы в прямом эфире. Не облажайся! — услужливо добавила Исшики.

Мои глаза сузились, сердце вот-вот выпрыгнет из груди — и наконец хлестнул кнут Полночи, и она крикнула:

— Старт!

И тут всё пошло наперекосяк.

Все рванули с места, а наша «лошадь» устремилась в сторону, чтобы не угодить в мясорубку. Команды Тецутецу и Кендо бросились вперёд... но ни одна команда из класса 1-А не двинулась за десятимиллионной повязкой. Слева по полю катился огромный вал льда в сторону команды Токаге. Двоим из них пришлось разделить свои тела на части, а двое других с помощью реактивных ранцев отпрыгнули из зоны поражения. Справа команда Тецутецу в панике пятилась: первый же плевок клея Бондо мощным взрывом отбросило им обратно в лицо. Команда Эбины в ужасе удирала от собственных липких шаров, каким-то образом отражённых назад, а мои намеченные цели сошлись с командой Кендо, где тканевые кнуты противостояли гигантским ладоням, причём довольно успешно. И Мидория — цель номер один, которую все должны были рвать на части, — был под таким слабым давлением, что его команда спокойно кружила над полем в поисках целей... точно так же, как и моя.

Команда-цель! Наживка! Блестящая побрякушка, за которой все эти тупоголовые, одержимые славой придурки из 1-А должны были мчаться сломя голову, спокойно пользуется МОЕЙ стратегией!

— Эти... эти крысёныши! Они мухлюют! — заорал я, стискивая зубы.

— Ого, Сотриголова! Что происходит?! — затрещал динамик, и голос Сущего Мика изобразил шок. — Похоже, класс 1-А действует сообща?!

— Возможно, это последствия инцидента в «USJ», — сухо, безэмоционально отозвался Сотриголова. — С тех пор они решили доказать, что нападение злодеев сделало их только сильнее и сплочённее. Похоже, вот вам и результат.

— Впечатляет, Сотриголова, но это вообще по правилам? — спросил Мик.

Да, вот это я тоже хотел бы знать!

Даже с другого конца поля я увидел, как Полночь сложила пальцы в знак «ОК».

— Я не говорила, что это против правил. К тому же это интересно, так что разрешаю!

«Разрешает» она. Ну конечно, это ведь так честно, да? Учителя вовсе не предвзяты к классу, где учится сын про-героя №2, да? Наверное, просто совпадение, что их классный руководитель комментатор, а нашего и след простыл, да? Но как бы они ни были предвзяты, я не собирался под такое прогибаться!

— Это война, — сказал я самому себе. Изнутри у меня поднялся смешок, а губы растянулись в оскале. — Это. Самая. Настоящая. ВОЙНА! Всем, смена плана! Забудьте про «ждать, пока отвлекутся»! 1-В не сдастся без боя! Наша контратака начинается сейчас! — на противоположной стороне я увидел, как у Кендо повязка словно сама собой соскальзывает с головы и улетает. Я ткнул пальцем в виновников. — Зажмём команду Хикигаи между нами и Кендо! Вперёд!

Пока мы неслись на соперников, я прикидывал варианты. Их всадника сзади и по бокам прикрывала гигантская кальмароподобная мантия задней «лошади», а спереди — невидимая девушка и всё, что Хикигая сумеет сотворить без свободных рук. Пробелы в строю закрывал тканевый кнут всадницы... но она не могла хлестать слишком далеко вперёд, ведь рисковала задеть невидимую напарницу. И мне не обязательно было сразу тянуться к повязке — достаточно коснуться кожи всадницы, чтобы нейтрализовать её тканевую причуду и оставить беззащитной.

— Какой план, Монома? — спросил Цубураба.

— Атакуем спереди, под углом, и прикройте меня!

Я на миг отбросил причуду Янаги и переключился на комбинацию силы и прочности от причуды Исшики. Я смутно надеялся, что наш рывок станет для них сюрпризом, но мы шли в лоб, а мантия их задней «лошади» была вся утыкана глазами, так что я ничуть не удивился, когда их всадница встретила нас, попытавшись сорвать мою повязку тяжёлым тканевым кнутом. Я блокировал удар, уводя его силу в сторону. Но я ожидал удара, а не его веса. Их «лошадь» была выше, что давало ей преимущество в росте, и, несмотря на подпитку мышц причудой Исшики, причуда всадницы, похоже, давала ей и перевес в силе. Янаги и Цубурабу качнуло от инерции, прошедшей через моё тело, и мне пришлось срочно переключить позаимственную причуду на способность к полёту, чтобы мы все не рухнули.

— Цубураба! Сейчас!

Как раз вовремя: выдох Цубурабы невидимой стеной затвердел в воздухе между нами, и второй удар кнута разбился о барьер. Зная, что Цубурабе нужно перевести дух, я сам глубоко вдохнул и выдохом создал идентичную преграду. На секунду наши команды замерли друг против друга, оценивая следующие ходы.

— Эй, а вы ведь там запыхались! — насмешливо раздался голос над старостой 1-А. — Значит, вы Команда Трепла, да?

— Трепла? — не поверил я. — Трепла?! Вы, толкающие речи, будто вы кто-то важный, только потому, что на вас напали злодеи. Вы, кому приходится прибегать к дешёвым трюкам, чтобы пролезть дальше, МЕНЯ называете Треплом?!

Мои кулаки сжались. Я собирался зайти с единственной стороны, откуда они не ждут — то есть сверху. Я переключился на причуду Исшики, готовясь показать им, кто тут фальшивки... но прежде чем я успел взлететь, что-то мокрое, тяжёлое и липкое шлёпнулось сбоку по моей голове и сорвало мою повязку, кажется, выдрав заодно пару волос.

— Смотри по сторонам, Копирка! — донёсся насмешливый голос слева.

Я обернулся: тот самый колючеволосый блондин-подрывник с недавнего забега. Его команда пробегала мимо, а девушка с лягушачьей внешностью, державшаяся сзади, сняла мою повязку со своего языка и передала её ему.

— То, что у Хикигаи причуда копирования лучше твоей, не значит, что можно игнорировать остальных!

Прохладный ветерок овевал то место на моей голове, где должна была быть повязка, ничуть не охлаждая кипящий в моём черепе котёл ярости.

— Ага, как же, «лучше». Наверняка его причуда и вот так умеет, да?! Янаги! — крикнул я, выставил два пальца и дёрнул повязку телекинезом с такой силой, что можно было бы поднять человека. Через секунду к моим пальцам присоединились пальцы Янаги, и Бакуго пришлось отпустить повязку, иначе его бы стянуло вниз.

Но стоило мне ослабить хватку и потянуться, чтобы снова завязать повязку на лбу, как раздался крик Хикигаи:

— А ну иди сюда!

Ткань тут же вырвалась у меня из рук и метнулась к группе Хикигаи, где их всадница ловко подцепила её импровизированным кнутом из рубашки.

В ярости я снова попытался вернуть её телекинезом и с ужасом понял, что ткань крепко приклеена к шее владелицы тканевой причудой ещё более мощной силой.

— Спасибо, Баку-таку! — весело крикнула она.

Бакуго лишь раздражённо вздохнул:

— Ага. Умеет. И ты б знал, если б не был дебилом. Хикигая, хватит воровать мои фраги!

— Сначала ты перестань воровать наши! — огрызнулся Хикигая.

Я лишь ошарашенно стоял. Как всё могло пойти настолько не так?

— Чёрт. Чёрт! — рявкнул я и перевёл взгляд на команду Бакуго. — Ладно! Раз мы не можем вернуть НАШУ повязку, так заберём чужую! За ними!

Но после пары шагов нас остановила шипящая волна кислоты, расплавившая землю у нас под носом. Что ж, если моя «лошадь» не может их преследовать, придётся идти одному! Я переключился на причуду Исшики и взмыл в воздух, надеясь застать Бакуго врасплох.

Я не пролетел и половины пути, как пришлось почти всю способность к полёту обменять на прочность. Бакуго исчез в огненно-дымовой вспышке, и лишь паническая манипуляция с причудой Исшики удержала меня над лужей кислоты, а не в ней. Сквозь звон в ушах я всё же расслышал презрительный голос Бакуго:

— Всё ещё не дошло? Хикигая изучил все ваши причуды, тупица! Не будь ты ленивым засранцем, сделал бы то же самое!

На мгновение я без сил повис в воздухе, глядя в чистое небо. Потом в поле моего зрения мелькнул атлетичный силуэт, и я сжал зубы, возвращая себе решимость. Ну хорошо! Не получилось с Бакуго, займусь кем-то другим! То, что класс 1-А удосужился изучить наши причуды, это, конечно, шок... но логично: раз уж они готовились мухлевать на Фестивале, то у них в запасе был не один грязный трюк. Впрочем, настоящего героя грязными трюками не остановишь. Ветер свистел у меня в ушах, пока я набирал высоту, выслеживая Хаяму Хаято.

Тот раз за разом на высокой скорости прорывался сквозь огромное облако тумана, которым было тело Оримото Каори. Каждый его проход взбивал туман ударными волнами, и было ясно: долго она не продержится. Уже сейчас туман редел, обнажая разделённое на части тело Токаге Сецуны. Я и сам влетел в облако и крикнул:

— Оримото! Токаге! Класс 1-А объединился! Нам тоже нужно! Перемирие?

В тумане голова и торс Токаге на миг соединились, чтобы подключить лёгкие к трахее.

— Я не против! — бодро крикнула она. — Таманава, Мэй! Слышали? Этот блондин теперь за нас!

Уловив движение краем глаза, я рванулся вперёд и оттолкнул голову и торс Токаге в сторону как раз в тот миг, когда Хаяма заходил на новый вираж. Он задел меня по касательной, закрутив волчком, но я крепко прижал Токаге к груди, чтобы её не отбросило неизвестно куда. Видимости не было, приходилось полагаться на слух... но любые признаки опасности тонули в восторженных воплях Сущего Мика.

— Какое тотальное доминирование от класса 1-А! Прошло чуть больше половины времени, а на поле осталось всего две повязки, не принадлежащие 1-А! Более того, Тодороки одну за другой замораживает команды, выводя их из игры насовсем!

Когда меня наконец перестало крутить, я заметил, что повязка Токаге всё ещё на ней — одна из тех двух. Она увидела, что я это заметил, и на миг наши глаза встретились, в её взгляде мелькнул страх. Признаюсь, на долю секунды у меня был соблазн... но нет. Я предложил перемирие. И в отличие от этих жуликов из 1-А, я держу слово.

— Ты в порядке? — спросил я, видя, что её слегка мутит после вращения.

Она пару раз моргнула и саркастически улыбнулась:

— О, Монома, я и не знала, что ты такой заботливый! — а потом её глаза округлились, она смотрела мне через плечо. — Уворачивайся!

Я нырнул наискосок к земле как раз вовремя: несколько световых стрел прошили воздух там, где мы только что были. Я оглянулся: в команде Хаямы кудрявая блондинка одна за другой выпускала плазменные лучи, пытаясь сбить нас с неба.

— Лети поближе к Таманаве и Мэй! — заорала Токаге. — Оримото нас там прикроет!

— О да, прикрытия нам точно хватит! — язвительно бросил я. — Нам не прикрытие нужно, а огневая мощь!

Тем не менее я полетел в сторону её команды: высокий ученик с бизнес-курса и розоволосая девушка из поддержки хорошо виднелись сквозь редеющий туман Оримото. С высоты было отчётливо видно, в какой плачевной ситуации оказался класс 1-В. Кодай, Кендо, Тецутецу и Эбина не только потеряли повязки — их команды были намертво заморожены, лишены шанса отыграться. Моя команда и команда, в которую вошли Кайбара и Сёда с ребятами с других курсов, пока могли двигаться, но были без повязок. Кроме Токаге, которую я держал, единственной командой с повязкой вне класса 1-А оставался Теннисный клуб, и на него уже надвигался Тодороки с волнами льда. Я смотрел, как он бьёт по ним раз за разом, а те отбивают лёд дисками, пока наконец...

— Токаге, — резко сказал я, — подтяни ко мне руки и держись.

— А? Зачем?

Несмотря на замешательство, она всё же направила ко мне кучу частей своего тела. Её ладони вцепились в мою спортивную куртку, а остальные части зависли вокруг. Очередной снарядоподобный вираж Хаямы отрезал нас от тумана Оримото. Руки Токаге потянули меня, пока я уводил нас обоих из-под удара.

— Ну да, так мы можем уворачиваться, — крикнула она. — Но я не смогу охотиться за повязками, если буду держаться за тебя!

— Жди! — крикнул я.

Мы вместе увернулись от ещё одного выпада Хаямы, а затем Токаге сорвала попытку Бакуго допрыгнуть до нас, а точнее сбила его с курса своими частями тела, заставив его напарницу вытаскивать его длинным лягушачьим языком. Бакуго в ответ ударил по этим частям тела взрывом. Хоть она и могла их восстановить, Токаге всё равно поморщилась от боли и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть.

— Оримотo! — заорал я. — Если слышишь, закрой нас завесой от правой части поля, насколько сможешь!

За эти несколько драгоценных секунд передышки, которые дало нам укрытие Оримото, это наконец случилось. Тодороки потерял терпение и накрыл Теннисный клуб такой ледяной волной, которую даже защитная причуда их лидера не смогла полностью блокировать. И, как я и заметил, наблюдая за ним во время того забега, его тело сковало, а движения замедлились от накопившегося холода.

— А держаться за меня нужно потому, — ответил я Токаге с хищной ухмылкой, — что я не смогу лететь, если буду переключать причуды! — одним плавным движением я нырнул сверху, заходя их команде за спину, и сорвал ВСЕ повязки с шеи Тодороки Сёто — вместе с причудой, которая обеспечит нашему классу камбэк.

— Вот чёрт! — успел сказать его блондинистый напарник.

Я отпрянул назад как раз вовремя, чтобы уклониться от разряда трескучего электричества. Нескольким частям Токаге повезло меньше, но, несмотря на боль, отразившуюся на её лице, её руки не переставали тянуть меня прочь от опасности.

Правой рукой я крепко обхватил её за торс. Без слов Токаге подставила оставшиеся части своего тела мне под ноги в качестве опоры. Я взял повязки, накинул одну ей на шею, а две добавил к своей. Теперь моя рука была свободна, и я был готов к настоящей мести.

— Посмотрим, как тебе понравится быть замороженным! — рявкнул я и выставил левую руку в сторону команды Тодороки, переключаясь на свою новую скопированную причуду.

Моя рука вспыхнула пламенем.

На трибунах в ответ взметнулся столб огня. Я уделил ровно столько внимания, чтобы заметить Старателя, и решил, что мне глубоко плевать, злится ли герой №2 из-за того, что я скопировал причуду его сына. Всё моё внимание вернулось к младшему Тодороки. Ошарашенный вид на его лице разозлил меня ещё больше. Серьёзно? Ты настолько самоуверен, что думал пройти второй этап, сдерживаясь? Собирался блеснуть огнём в финальном раунде, чтобы всех впечатлить? Что ж, извини, но я твои планы испорчу!

— Класс 1-В! — заорал я и взмахнул левой рукой, отгоняя Бакуго и Хаяму стеной пламени, когда они попытались меня догнать. Толпа взревела от такого эффектного зрелища, а моя торжествующая ухмылка стала ещё шире, когда я нацелился прямо на лёд, сковавший моих одноклассников. — Время для камбэка! Покажем этим придуркам из 1-А, что бывает, когда они с нами связываются!

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Я застонал, когда обладатель причуды Мим, зависший в воздухе и будто бы державший в руках отрубленную голову, разразился безумным смехом и принялся поджигать всю арену. Проклятье, мы были так близко! Если бы не самоуверенность Тодороки, из-за которой он потерял бдительность, мы могли бы закончить кавалерийскую битву королевской битвой класса 1-А. Быть может, я бы даже не потратил ни одной лишней единицы Резерва! Но вместо этого команды из 1-В одна за другой выбирались из слабеющего льда и со смесью праведной мести и панического отчаяния бросались за повязками.

— Ух ты! И в спонтанном проявлении командной работы класс 1-В переходит в наступление! — кричал Сущий Мик. — То, что казалось решённым делом, превращается в полномасштабную войну классов!

— Вот что бывает со мудрёными планами, — добавил голос Сотриголовы, и в его обычно безразличном тоне прозвучала нотка веселья. — Когда они работают, они работают хорошо. Но когда проваливаются, то обычно с треском.

Сообщение получено, сенсей. Сообщение получено.

Если в этой ситуации и был хоть какой-то плюс, так это то, что повязка Мидории была мгновенным пропуском в третий раунд, что делало его команду куда более привлекательной целью, чем моя. К сожалению, всё же нашлись ученики, готовые поохотиться на то, что им казалось более лёгкой добычей. Я видел, как Хаяму сдёрнула с неба волна зелёных лиан, как парень с контролем разума (которого несла Кавасаки, чёрт бы её побрал) подбегает к Бакуго, пытаясь спровоцировать его на разговор, и...

— Мва-ха-ха-ха-ха! — к отряду маньячно хохочущих присоединилась каштановолосая девушка с грибной причудой, которая вместе со своей командой понеслась на меня. — С растаявшим льдом всё стало мокрым, так что никому теперь не остановить мои грибочки! Вперёд, Пони-чан!

— Я стараюсь! Ноги ещё холодные! — ответила американская блондинка, служившая им единственным «конём» и ковылявшая на подгибающихся ногах.

Пока противники летели к нам за повязками, я быстро понял, что наша команда хороша в ближнем бою, но против дальних атак мы почти беззащитны. В нас полетел шквал фиолетовых шаров из волос и брошенных телекинезом рогов, и всё, что мы могли сделать, это просить Юи отбивать их ударами своего всё более рваного на вид кнута из рубашки.

— И-и-и! — взвизгнула Тору от, видимо, близкого промаха таких дальних атак и пригнулась, чтобы спрятаться за мной. При этом те самые безымянные части её тела, что последние двенадцать минут покоились у меня на затылке, сместились и теперь прижимались к моей спине. — Сделайте же что-нибудь!

— Сёдзи! Держим дистанцию! Где никого нет?

Одно из его щупалец вытянулось и сформировало рот у моего уха, заставив грибную девчонку пискнуть от неожиданности.

— На пять часов!

Я кивнул, и мы вместе отступили, удерживая дистанцию — во многом благодаря тому, что единственная «лошадь» противников, американская блондинка, стояла на нетвёрдых ногах.

К сожалению, все эти беспорядочные атаки были лишь дымовой завесой для настоящей угрозы. Рог с прилипшим к нему фиолетовым шаром, казалось, летел на нас по прямой, как и остальные, но в последний момент тот увернулся от кнута Юигахамы и врезался мне прямо в плечо. В обычной ситуации это могло бы быть не страшно, но тут же рог, моё плечо и до того невидимая рука Тору покрылись стремительно растущими грибами.

— Фу-фу-фу, уберите это, уберите! — взвизгнула Тору от отвращения, пытаясь оторвать руку от моего плеча, но не могла из-за клейкого фиолетового шара.

— Сёдзи! — крикнула Юигахама, увидев это. — Опусти руки!

Я уставился на грибной рассадник на своём плече, пытаясь сообразить, что делать, и краем глаза увидел, как Юигахама выпрямляется во весь рост на спине Сёдзи. Её ступни были закреплены полосками ткани, привязанными к спине его рубашки, и теперь, когда её движения больше не были скованы защитной мантией Сёдзи, она смогла вложить всё тело в боковой бросок. Её кнут — теперь уже покрытый шарами и грибами — описал яростную дугу и обмотался вокруг ног Цунотори, словно бола.

Я чувствовал, как корни грибов начинают впиваться в мою кожу сквозь ткань рубашки, и догадывался, что Тору сейчас не менее приятно. К сожалению, единственное решение, которое я смог придумать на скорую руку, было ненамного приятнее самой проблемы.

— Стисни зубы, Тору, — сказал я, заправляя один конец причуды Слизи в Резерв и готовя другой, одновременно перехватывая её правую ногу левой рукой, чтобы освободить правую. — Будет щипать будь здоров.

С 30% Резерва я залил её руку, своё плечо и липкий шар самой скользкой версией Кислоты Ашидо, какую только смог создать. Даже со встроенной защитой причуды Ашидо и через слой рубашки я почувствовал, как жжёт плечо от пропитавшей его кислоты. У меня скрутило живот от крика боли Тору, и я мог лишь представлять, насколько хуже это было на её незащищённой коже. Но скользкая кислота сработала: Тору наконец выдернула руку из фиолетового шара, а грибы зашипели и комками отвалились с её руки. Как только она освободилась, я сменил причуду Ашидо на Манипуляцию Тканью Юи и сорвал свою пропитанную кислотой и грибами рубашку до того, как получу ещё больше урона или она снова к ней прилипнет.

— Ай, ай, ай, ай, ай, ты не врал, Хикигая, — сказала Тору дрожащим голосом. По тому, как её вес распределился на моей спине, я понял, что она держит руку в стороне, чтобы остатки кислоты не попали на меня. Слева от себя я видел блестящий контур тонкой руки.

Я отключил Резерв и переключился на Гидрант, а через секунду размышлений добавил и причуду Мыло, которой обычно мыл посуду; просто на случай, если остались споры.

— Не шевелись, сейчас смою, — виновато сказал я и начал брызгать мыльной водой из центра ладони на её руку и на своё плечо. — Ты как?

— Жить буду, — ответила она, но боль в её голосе никуда не делась.

Прежде чем она успела возразить или моё смущение взяло верх, я, видя контур её руки по каплям воды, схватил её за ладонь и поднёс к своим губам. Стараясь не думать о том, что я делаю, и о том, что обнажённая грудь Тору прижимается к моей голой спине, я совместил Резерв с причудой Исцеляющей Девочки и поцеловал её руку.

— А теперь как? — повисла неловкая тишина. — Тору?

— А, да! Лучше! А-ха-ха, я в порядке теперь! Угу! — она выпрямилась, больше не прижимаясь к моей спине, и я почувствовал, как моё лицо стало ещё горячее.

Мда уж. А я ведь только-только избавился от слухов про «сексуального домогателя».

Как и ожидалось, троица, преследовавшая нас, теперь уставилась на меня с тревожными огоньками в глазах: девушки — с обвинением, а мелкий извращенец — с неприкрытой завистью. Хуже того, теперь, когда паника из-за пропитанной кислотой рубашки прошла, я остро осознал, что стою по пояс голый и щедро облитый мыльной водой — и всё это в прямом эфире. Мне этого никогда не забудут.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Хикигая-сан.

Я оторвался от монитора и мысленно выругался. Меня прервали в тот самый момент, когда я почти понял, как эти идиоты из отдела продаж умудрились неправильно оформить документы по претензиям. Теперь мне понадобится минут пять, чтобы снова собраться с мыслями.

— Хикиая-сан, вы должны это видеть!

— Что?! — раздражённо рявкнул я, поднимая глаза на знакомую синюю шевелюру Танаки и его неунывающую улыбку. Он протягивал мне мобильник, но я не спешил его брать. — На I-Острове действует четырёхнедельная обязательная проверка безопасности для всего снаряжения поддержки, которое будет представлено на выставке, — сказал я. — А это значит, что мне нужно уместить восемь недель бумажной работы в те шесть недель, что остались до отправки всего за океан. Люди на три ступени выше меня по корпоративной лестнице дышат мне в затылок из-за этих отчётов, так что надеюсь, это действительно важно.

Танака смущённо закинул руку за голову.

— А, простите, простите, Хикигая-сан, просто... это ваш сын!

Тут я практически вырвал у него телефон.

— Хачиман? Что случилось? Он в порядке?

Задним умом теперь-то я понимаю, что зря запаниковал. Ничто в позе или тоне Танаки не намекало на плохие новости, да и в теории Хачиман был на школьном мероприятии, а не где-то в опасности. Но после двух предыдущих «школьных мероприятий», которые закончились тем, что мой сын возвращался домой в крови и с психологической травмой, я, возможно, оброс маленькой паранойей.

— О, нет-нет, сэр, с ним всё хорошо! — быстро успокоил меня Танака. — Более чем даже! Он в трендах!

Не совсем понимая, я повернул экран к себе и увидел клип: Хачиман произносит речь за трибуной, затем кадр резко меняется, и вот он уже по пояс голый целует руку невидимой — я предположил, что девушке, хотя кто знает — особе. Сверху услужливо приписан хэштег #ЗаботливыйСтароста. Я пролистал ниже. Ещё одна гифка со словами «Вы думали, это спортивное мероприятие!», затем стоп-кадр, где мой сын поднимает тяжёлую на вид стальную стену, текст «А на самом деле...», замедленный клип, где Хачиман одним движением срывает с себя рубашку, и финал: «...это был любовный роман!» #ГеройскоеИмяКазанова.

Я не сдержался и фыркнул, прежде чем вернуть себе самообладание.

— Ладно, Танака, ты прощен. За то, что меня прервал. А за то, что смотрел новости о героях вместо работы, — он начал что-то бормотать про перекур, что я благополучно проигнорировал, — я тебя прощу, если анализ конкурентов по Детнерату будет на моём столе к пяти вечера, понял?

Слегка поникнув, он вышел из моего кабинета, закрыв дверь. В тот же миг я спешно вытащил свой телефон. Надо немедленно отправить это Мацури! Впрочем, как и ожидалось, жена меня опередила, прислав несколько самых забавных мемов, а следом — совершенно необоснованное обвинение: «Знаешь, этот инстинкт ловеласа у него от тебя».

«Что, прости?» — напечатал я в ответ. — «Если мне не изменяет память, только один из нас был “королевой кампуса”, и это уж точно был не я».

«А как называют того, кто смог сойтись с “королевой кампуса”, если не ловеласом?» — риторически спросила она и прислала ещё одну картинку, от которой я едва не расхохотался вслух. Это был крупный план лица Хачимана, который с почти скучающим видом подносил невидимую руку к губам. Но если знать его так же хорошо, как мы с женой, можно было заметить широко раскрытые глаза и плохо скрываемую панику в их глубине. Телефон снова завибрировал. «...Похоже, ему весело», — гласило сообщение.

В этом многоточии были упакованы целые абзацы невысказанных мыслей. Я долго смотрел на него, прежде чем смог ответить.

«...Знаю», — написал я. После ещё одной паузы я отложил эту тему. Я не преувеличивал, когда говорил Танаке, что занят. «У меня сейчас нет времени проверять новости», — написал я. — «Как там Хачиман?»

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Да-а-амы и господа-а-а! Осталось всего две минуты, а полномасштабная война первокурсников всё ещё кипит!

Комментарии Сущего Мика перемежались с повторяющимися взрывами Бакуго, который сражался «взрывная рука на гигантскую руку» с командой Кендо; с рёвом пламени и шипением тающего льда, пока Монома сдерживал явно взбешённого Тодороки; и со звериным рёвом, смешанным с гулом двигателей, пока Шишида гнался за командой Мидории сквозь туман Оримото.

Всё моё внимание, однако, было приковано к команде 1-В, чей лидер со стальным взглядом сейчас целился в Юигахаму. Лично для нас он не был большой угрозой — какой бы твёрдой ни была его кожа, это не помогло бы ему оторвать повязки от Юи, — но парень с головой-дозатором клея на галёрке их «лошади» заставлял меня нервничать. Чёрт, я уже лишился рубашки, штаны мне терять вообще не хотелось!

Внезапно земля под нами начала размягчаться, превращаясь в зыбучие пески: ученик с лицом-черепом впереди их строя выпустил волну своей причуды. Проклятье, придётся тратить ещё Резервы! Быстро соображая, я активировал причуду Урараки Нулевая Гравитация, максимально облегчив всех, до кого смог дотянуться, а затем использовал Треугольный Полёт, чтобы вытолкнуть нас всех из трясины обратно на твёрдую землю. Каждая потраченная единица Резерва ощущалась мной почти как физическая боль — словно часы медитации уходили впустую.

— Ещё немного, ребята! — крикнул я. — Просто держим дистанцию! Сёдзи, продолжай вести нас!

— На восемь часов, но нам нужна какая-то стена! — крикнул он в ответ. — Иначе они так и будут нас преследовать!

Стиснув зубы, я обратился к одной из самых сложных для меня причуд: Созиданию Яойорозу. Честно говоря, понятия не имею, как она управляет этим монстром. Даже после приличной практики я мог создавать лишь простые геометрические формы. С другой стороны, для хорошего заграждения из шарикоподшипников нужны всего лишь идеальные сферы, а у меня сейчас было много голой кожи. Десятки металлических шариков посыпались с моей обнажённой груди, раскатываясь по бетонному полу между нами и другой командой, пока мы с Сёдзи отчаянно пятились.

— Они уходят! — крикнул стале-кожий всадник. — Бондо! Склей их!

Наконец-то в ход пошла причуда, которой я боялся. Я глубоко вдохнул, а затем изо всех сил выдохнул, создавая панель из воздуха между нами и липким сгустком. Это распылило клей и не дало ему пригвоздить нас к полу. Эффективная защита, но, к сожалению, этот трюк я мог провернуть лишь один раз.

— Вдарь по ним ещё раз, Бондо!

Вторая дуга клея взлетела в воздух. Я уже готовился в панике уворачиваться, как необходимость в этом отпала сама собой: между нами и вражеской командой выросла огромная стена льда. Волна холодного воздуха пронеслась мимо моего голого торса, но я всё равно облегчённо выдохнул.

— Спасибо, Тодо...

Забавно. До того, как стать героем, мне никогда не приходилось волноваться о том, что меня ударит током в повседневной жизни. И всё же, когда во рту появился медный привкус, а каждую мышцу в моём теле свело судорогой, я инстинктивно понял, что произошло. Мне в нос ударил кислый запах ионизированного воздуха, я отчаянно пытался вдохнуть и успел поднять голову ровно настолько, чтобы увидеть виноватое лицо Юкиношиты всего в нескольких дюймах от моего.

— Прости, Хикигая, — услышал я голос Тодороки сверху. А затем был тихий шорох ткани о ткань: Тодороки снимал повязки с замершей и не сопротивляющейся Юигахамы. — Твой план почти сработал.

Ощущение холода, исходящее от массивной ледяной стены перед нами, усилилось, когда Тодороки заморозил нижнюю часть ног нашей команды. И я почему-то сомневался, что тот блондин с причудой Мима прилетит размораживать нас, как он сделал со своими одноклассниками. Я был в ярости. Прости? Мой план провалился только потому, что ты его испортил, и поэтому тебе можно бить меня током? Всё моё тело болело, будто его избили бейсбольной битой, но, медленно восстанавливая контроль над руками и ногами, я подавил инстинктивное желание активировать Регенерацию.

— Осталась одна минута! — объявила Полночь, и мои глаза сузились.

Если я исцелюсь сейчас, то на несколько секунд отключусь от боли, к тому же Регенерация Заимокудзы черпала калории из того же источника, что и Созидание Яойорозу. Нет, если я хочу получить хоть какой-то шанс вернуть повязки, придётся терпеть.

— Тору! — крикнул я. — Слезай с моей спины, держись за Сёдзи! Сёдзи, сможешь подержать обеих девушек секунду?

Его щупальце дрогнуло и затряслось, но когда я обернулся, чтобы проверить, его основная голова твёрдо кивнула. Как только ступни Тору покинули мои ладони, а её руки — мои плечи, я, не теряя времени, отцепился от Сёдзи и припал как можно ниже к ледяной плите, в которой мы были замурованы. С зажатыми лодыжками я не мог наклониться вперёд, поэтому сел перед Сёдзи, а затем неуклюже завалился назад, так что теперь смотрел на его торс снизу, а моя голая спина лежала на льду. Затем я использовал заряд причуды, которую надеялся приберечь для турнира один на один. Горячая Кожа.

Огромное облако пара с шипением вырвалось из-под меня, и я тут же почувствовал, как лёд вокруг моих лодыжек ослаб. Используя их как опору, я поднялся на ноги, используя только мышцы ног и пресса — движение, которое было бы почти невозможным без Резерва и моей недавней физподготовки, — а затем, как только встал, теми же мышцами выбил ноги из ледяных оков. Я снова схватил руки Сёдзи и приготовился, когда он, воспользовавшись ослабленным льдом, тоже освободился.

— Все готовьтесь! — крикнул я.

— Прости, Хикки, это всё моя вина, я потеряла повязки, я не смогла сосредоточить причуду и... — голос Юи прервали громкоговорители стадиона.

— Тридцать секунд! — крикнула Полночь.

Когда Тору спрыгнула со спины Сёдзи обратно на наши скрещённые ладони, я яростно замотал головой.

— Не твоя вина! А теперь вперёд, времени мало!

— Давайте, ребята! Мы сможем! — крикнула Тору.

Сейчас было не время экономить Резервы. Используя оставшуюся половину Нулевой Гравитации, я облегчил нагрузку на ослабевшие ноги Сёдзи, и мы вместе рванули к Тодороки, чьё шокированное лицо стало для меня произведением искусства. Он был покрыт инеем, наши две команды были отрезаны от поля в нашей собственной маленькой ледяной арене, и у меня было меньше тридцати секунд, чтобы вернуть наши повязки и отомстить. В общем, никакого давления.

Не сбавляя шага, меня вырвало серебристой эктоплазмой. Падая на землю, она превратилась во множество злых Хикигай Хачиманов, таких же голых по пояс и опалённых, как и я. Я намеревался распустить их веером, может, окружить команду Тодороки, но я никогда раньше не практиковался с причудой Эктоплазма. Очевидно, тот мог видеть глазами каждого своего клона, и внезапный поток такой информации был настолько дезориентирующим, что я едва мог заставить своих клонов двигаться по прямой.

Тем не менее, видимо, это зрелище было достаточно пугающим, чтобы вывести Тодороки из равновесия.

— Денки! — крикнул он, прикрываясь изолирующим одеялом.

Вспышка электронов Денки разом вырубила всех моих клонов, но это усилие вырубило и самого Денки... что означало, что команда Тодороки больше не могла от нас убежать.

Он, должно быть, это понял, потому что поднял руку, чтобы отгородиться от нас стеной льда. Порыв невидимого давления отбросил мои волосы со лба, когда я потратил свой заряд Стирания, превратив ледяную стену в не более чем облачко снега.

— Готовься, Тору! — крикнул я, когда мы приблизились на расстояние удара. — У нас будет только один шанс!

На таймере оставались считанные секунды, но я был уверен, что победа возможна. Тору была смертельно опасна вблизи, а Денки выбыл из строя. Лёд Тодороки был подавлен моим взглядом. Мы могли это сделать!

К сожалению, я понял, что упустил из виду решающую переменную по имени Юкиношита Юкино примерно в тот момент, когда она ударила меня ногой в живот. Вся масса и инерция нашей четвёрки, несущейся к ней, внезапно остановились у меня в солнечном сплетении, сложив меня вокруг её ноги, как дешёвое полотенце. Пока я задыхался, пытаясь вдохнуть, Тору наступила мне на спину и прыгнула на Тодороки, чтобы в последнюю отчаянную секунду попытаться вырвать наш билет в финал.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Монома! Прекрати уже всё поджигать! Я устала тебя держать!

Точнее, я сама выдыхалась. Между парнем-взрывом, парнем-электриком, девочкой-лазером и всеми остальными контр-контратаками от класса 1-А за последние пятнадцать минут я потеряла и регенерировала почти всё моё тело. И скажем так: Я. Это. Чувствовала. Раньше меня подстёгивал адреналин, но когда на таймере остались считанные секунды, а небо было более-менее свободно, я начала сдавать. К тому же меня беспокоил Монома. Его лицо было пунцовым, он обливался потом и дышал, как собака в жару.

— Всё хорошо, — добавила я чуть мягче. — Мы победили.

Он медленно погасил пламя на руке.

— Ха-а. Ха-а. Ха-а. Мы ведь... победили? — сказал он с тихим удивлением. Искренняя улыбка, расползшаяся по его лицу, почти заставила моё сердце пропустить удар. Затем он собрался, почти зримо выпятив грудь, как павлин, и я мысленно закатила глаза.

— Да, мы победили! Ха-ха! Что ж, жаль, что Кендо в итоге уступила Бакуго повязки, которые отобрала у Хаямы, но всё равно, две команды 1-В в финале, это совсем неплохо, особенно учитывая их спланированное жульничество и вероломство...

— Монома! — резко перебила я его. — Ты тяжёлый! Лети уже сам!

— Прости, — виновато сказал он. — Прошло больше пяти минут с момента, как я последний раз касался Исшики. Я больше не могу.

— Так используй мою причуду, дурында! — заорала я. Я чувствовала жжение в каждой отдельной части своего тела, молочная кислота накапливалась, хотя теоретически полёт не имел ничего общего с мышцами. — Тебе даже не нужно разделяться! Просто лети!

— О!

К счастью, вес, который я держала, внезапно исчез, и я с огромным облегчением выдохнула. Я позволила себе облокотиться на Моному, не заботясь о том, как это может выглядеть снизу. Я не обнимала этого потного гада, чёрт возьми! Я сейчаса просто давала ему подержать меня для разнообразия!

— Десять! — крикнула Полночь, и я медленно начала собирать части тела, соединяясь воедино.

— Головная косточка к... шейной косточке, — пробормотала я, напевая. Взглянув на полное веселья выражение лица Мономы, я покраснела. — Что?!

— Девять!

— Эй, блондинчик, спасибо за разморозку! — крикнул один из учеников общего курса снизу. — Как тебя зовут, кстати?

— Я Монома Нейт...

Странно, он оборвал себя на полуслове.

— Восемь!

— Эй, иди сюда!

Моя правая рука наконец соединилась с правой ладонью, которая держалась за спину рубашки Мономы и поддерживала его недавно. Я обернулась, когда Монома решил удовлетворить любопытство своего фаната. Это был парень с фиолетовыми волосами, и его команда бежала к нам, пока мы летели вниз.

— Семь!

— Монома, — сказала я, — держись от него подальше. Он может что-то затеять.

— Шесть!

Я поняла, что что-то не так, когда Монома продолжил лететь, никак не отреагировав на мои слова.

— Монома. Монома! — крикнула я.

— Пять!

Когда мы опустились на уровень парня с фиолетовыми волосами, всего в метре от земли, я оказалась достаточно близко, чтобы увидеть его ухмылку.

— Отлично. А теперь отдай мне свои повязки, — сказал он. — И её тоже.

— Четыре!

Я начала вырываться, когда левая рука Мономы бесцеремонно сорвала с меня повязки. Я пыталась ущипнуть его, снова кричала, но моя рука была очень слабой от усталости, и ничего, что я делала, казалось, не воспринималось той.

— Три!

Наконец, с усилием, я смогла слевитировать своё тело ровно настолько, чтобы изменить положение. С криком: «Чёрт возьми, Монома, очнись, блядь!» я впилась зубами ему в шею.

— Два!

— Ай! — крикнул Монома, и я молилась, чтобы я успела вовремя. — Что за...

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— А теперь, победители нашей кавалерийской битвы первокурсников! На первом месте: команда Мидории, которая удерживала десятимиллионную повязку на протяжении всего события! На втором месте: команда Бакуго! На третьем месте... что? Команда Шинсо? Как это произошло? И, наконец, на четвёртом месте — команда Тодороки-и-и-и-и!

Я вздохнул, когда голос Сущего Мика разнёсся по стадиону. И тут же схватился за живот от боли, которую вызвало это движение. Сказать, что я был раздосадован, было бы... ну, возможно, и не преуменьшением; мне казалось, что я достаточно впечатляюще проявил себя в последнюю минуту битвы, так что, может, Киберпанч сделает мне поблажку. Но это было правдой.

— Не бери в голову, Хики-тайчо-кун, — услышал я голос Тору, и невидимая рука осторожно легла на моё голое плечо.

Вопреки себе, я обернулся к ней. Её саму я, конечно, не видел, но за ней отчётливо виднелись Юигахама и Сёдзи. Оба были опалёнными, выглядели такими же подавленными, как и я, а их волосы стояли дыбом от статического электричества. Я поднял руку к своей голове, обнаружил, что у меня то же самое, и начал смущённо приглаживать волосы.

Наша команда была далеко не единственной, кто выглядел потрёпанным. Лицо Хаямы было покрыто царапинами и ссадинами, обувь и штаны Киришимы выглядели так, будто расплавились прямо на нём, Тоцука заметно дрожал, пытаясь согреться, у блондина, который швырялся огнём, на шее красовался гигантский засос, а низкорослого парня, который бросал в нас липкие шары, лечила от грибкового поражения Исцеляющая Девочка. Даже команды, которые были в относительно лучшей форме, выглядели измотанными.

— Всё нормально, — сказал я наконец, стараясь нацепить улыбку ради своей команды. — У нас почти, почти получилось

— Прости, Хикки, — тихо сказала Юигахама. — Я тебя подвела.

— Нет, Юигахама, — заговорил Сёдзи. — Если кто и виноват, то это я. Я видел, что команда Тодороки приближается, и не понял, что они не союзники, пока не стало слишком поздно.

— Ничего подобного, Сёдзи-кун! — сказала Тору, топнув ножкой вместо того, чтобы показать свою решительность мимикой. Я смутно увидел пару капель, словно висящих в воздухе, когда они стекали по невидимым щекам. — Вы, ребята, рассчитывали, что я в последнюю минуту схвачу повязки, а я промахнулась!

Я хотел протянуть руку, чтобы утешить её, но, не зная, куда именно будет безопасно её положить, я просто выставил руку вперёд, а затем неловко убрал её.

— А будь я немного осторожнее, то мог бы использовать причуду Киришимы или ещё что, когда мы бежали, чтобы Юкиношита нас не замедлила, — сказал я, пытаясь предотвратить игру в обвинения, пока она не зашла слишком далеко. — Мы все сделали всё, что могли.

— Давайте поаплодируем всем, кто участвовал! — крикнула Полночь, и толпа с энтузиазмом откликнулась. Это было небольшим бальзамом на мою уязвлённую гордость. Даже если мы в итоге проиграли, шоу мы устроили что надо. — А ещё, не расстраивайтесь те, кто не попал в четвёрку лучших! У вас будет шанс проявить себя в последний раз во время перерыва в более традиционных спортивных состязаниях, пока финалисты готовятся к турнирной схватке в конце дня!

Честно говоря, это звучало неплохо. Мои ушибленные рёбра и я были бы не против чего-то не слишком напряжённого, вроде гонки за хлебом.

— А теперь, без лишних слов, давайте откроем сетку для финала... — она сделала паузу. Синеволосый парень с причудой удара ладонью из 1-В поднял руку, практически стоя на цыпочках и размахивая ею, чтобы его заметили. — ...да, Сёда-кун?

— Сенсей, я хотел бы сняться с турнира! — крикнул он. — Я не знаю, что произошло! Я помню только, что минуту назад искал команду для кавалерийской битвы, а в следующую уже стою здесь! То есть я хочу показать себя в финале, но как я могу называть себя героем, если позволю себе присвоить заслуги другого человека?

Так значит, вот как выглядела честность. Я вспомнил все схемы, которые я придумал для этого события, и, несмотря на то что, в отличие от него, я не стал жертвой причуды Шинсо, почему-то мне показалось, что это я здесь и сейчас не дотягиваю.

— Сенсей, я тоже! — сказал его другой напарник-герой.

Несмотря на их отказ и явное недовольство тем, что их контролировали, парень с фиолетовыми волосами из общего курса, который их использовал, казался совершенно невозмутимым. К сожалению, того же нельзя было сказать о Кавасаки Саки.

Она явно была в смятении, переводя взгляд с Полночи на своих товарищей по команде, и на секунду я подумал, что она промолчит. Затем, к моему ужасу, я увидел, как Кавасаки Саки посмотрела прямо на меня. Её плечи расправились, и она повернулась к Полночь с решительным выражением лица.

— Я тоже, сенсей, — сказала она ясным, не терпящим возражений голосом. — Здесь есть люди, которые заслуживают быть на этой сцене больше, чем я.

Нет, ты неправа!

Взгляд Полночи метнулся от Кавасаки Саки ко мне и обратно, а затем она расплылась в хищной улыбке.

— Интересно! Интересно! Какая пылкость! Это, дамы и господа, и есть страсть юности!

Толпа снова взревела, и я начал отчаянно желать, чтобы причуда невидимости Тору была той, которую я могу скопировать, чтобы просто исчезнуть.

— И это значит, что в финальной сетке есть три вакантных места, которые нужно заполнить... Если только кто-нибудь ещё не желает сняться, например, по медицинским показаниям? — желающих не нашлось. — Обычно мы заполняем пустые места членами команды, занявшей пятое место! Однако так получилось, что прямо сейчас все повязки на поле собраны у четырёх лучших команд! А это значит, что кроме первой четвёрки у нас девятикратная ничья! — она выдержала паузу, чтобы дать этому осознанию осесть, всё ещё улыбаясь, как настоящая шоу-вумен. — Поэтому мы заполним эти последние три места по одному члену от трёх последних команд, потерявших свои повязки! Команда Мономы! Команда Токаге! И команда Юигахамы! Обсудите между собой и решите, кто из вас пойдёт в следующий раунд!

Команда Мономы приняла решение первой. После недолгого совещания они быстро отошли в сторону, чтобы их блондинистый лидер шагнул вперёд.

— Команда Мономы выдвигает Моному Нейто, — чётко заявил он.

Команда Токаге, казалось, была менее единодушна.

— Ты должна идти, Сецуна-чан, — услышал я, как настойчиво сказала Оримото Каори.

— Ни за что, — ответила Токаге. — Я сейчас в хлам. Ни за что в жизни я не восстановлюсь к финалу.

Розоволосая ученица из поддержки запрыгала от возбуждения.

— О! О! Выберите меня! Выберите меня! У меня ещё столько очаровательных детишек, которых нужно показать!

— Я понимаю тебя, Мэй, — сказал высокий учеников с бизнес-курса в их команде, — я и сам хочу в финал, но по сравнению с Оримото-сан и Токаге-сан мы с тобой не так уж и помогли.

— Это должна быть ты, Оримото, — сказала Токаге, и, увидев заплаканный кивок Оримото, она повернулась и обратилась к Полночи. — Команда Токаге выдвигает Оримото Каори.

И тогда настала наша очередь.

— Юигахама... — попытался я сказать, но меня тут же прервали.

— Ни за что, Хикки, идёшь ты, и точка! — сказала Юигахама, решительно качая головой. — Ты и так уступил мне своё место всадника, и из-за меня мы проиграли! Я не позволю тебе сделать это и здесь!

Я повернулся к Тору, но услышал отказ.

— Хикигая-кун, — сказала она, её голос был необычайно серьёзным по сравнению с её обычной жизнерадостным поведением, — я не думаю, что смогу победить Тодороки-сана в одиночку. Не думаю, что Сёдзи-кун или Юи-чан тоже смогут, — за ней Сёдзи серьёзно закивал в знак согласия. — Ты единственный из нас, у кого есть шанс.

Месть, значит? На миг в моей голове промелькнуло улыбающееся лицо Заимокудзы, а также чудовищный клюв Ному в «USJ». Я посмотрел на Тодороки, затем на Шинсо Хитоши, который разрушил шанс Кавасаки Саки блеснуть, и мои руки сжались в кулаки. Я не заслуживал проходить дальше в турнир. И я уж точно не был каким-то героем. Но месть... с этим я мог работать. Должно быть, она увидела это на моём лице, потому что Юигахама Юи шагнула вперёд.

— Команда Юигахамы выдвигает Хикигаю Хачимана, — объявила она.

— Отлично! — крикнула Полночь. — В таком случае, вот сетка для турнира! С левой стороны! Мидория против Шинсо! Урарака против Яойорозу! Каминари против Ииды! Тодороки против Цую! И с правой! Бакуго против Киришимы! Хикигая против Мономы! Оримото против Фумикаге! И Юкиношита против Ашидо! Дамы и господа, поаплодируйте вашим лучшим! Шестнадцати! Героям!

Я почти не слышал рёва толпы. Я смотрел на дисплей. Тодороки Сёто был на другом конце сетки от меня. Чтобы иметь хоть какой-то шанс добраться до него, мне придётся каким-то образом пробиться на самый верх. И знаете что?

С этим я мог работать.

Влюбляешься в кого-то, признаёшься в любви... и вы становитесь парой. Все скажут, что это прекрасно. Но они ошибаются! Между признанием и ответом на него лежит глубокая бездна одиночества, из которой признавшийся должен ждать спасения! Принимая признание, ты становишься героем, который вытаскивает другого человека из ямы отчаяния! Проще говоря, чтобы быть героем во всём, нельзя ни в коем случае позволять себе признаваться первым!

Академия Шикецу!

Это престижная школа с древним и благородным происхождением. Изначально она обучала детей богатых и влиятельных, но со временем сменила направленность и стала школой героев номер один на западе Японии! Пусть на смену культу благородства пришёл культ героизма, многие талантливые отпрыски высшего общества всё равно поступают в Шикецу, а сама школа по-прежнему чтит традиции прошлого. Дисциплина! Благородный Долг! Форменная фуражка, которую обязаны носить все ученики, даже с геройскими костюмами! И, самое главное, сильный и деятельный Студенческий Совет!

Естественно, возглавлять и сплачивать коллектив, полный будущих героев и лидеров страны, доверили бы лишь самым выдающимся из выдающихся!

— Да что за чёрт? В этом же совсем нет страсти! — высокий, коренастый парень с тёмно-каштановой стрижкой «ёжик» и треугольными глазами, распахнутыми от возмущения, яростно ударил по столу в комнате студсовета.

Ёараси Инаса! Причуда: «Ураган»! Он занял первое место на вступительном экзамене Шикецу и одновременно на экзамене для рекомендованных в её школе-сопернице, старшей школе Юэй! Благодаря исключительным результатам и пылкому характеру, Ёараси получил должность ответственного за связи с общественностью.

Тонкая изящная рука подняла пульт и нажала кнопку, ставя на паузу трансляцию Спортивного Фестиваля Юэй. Свет замершего кадра — где ученик с двухцветными волосами ведёт свою команду всадников в атаку на бывших союзников — осветил девушку с белоснежной, почти фарфоровой кожей и красными глазами в тон алому банту в волосах.

— Ёараси-кун, — одёрнула она холодным сопрано. — Как член студенческого совета, вы должны соблюдать хотя бы минимальные приличия.

Синомия Кагуя, вице-президент Ученического совета Шикецу. Причуда: «Бамбук». Совокупные активы: 200 триллионов иен. Её семье принадлежит корпорация «Синомия Групп» — один из четырёх крупнейших финансовых конгломератов Японии, известный благотворительными пожертвованиями на восстановление после катастроф и поддержку героев. Достойная своей родословной, Кагуя достигла невероятного мастерства: она заставляет бамбук мгновенно прорастать из дерева и земли, а также способна издалека атаковать и сдерживать противников бамбуковыми копьями. Такова Синомия Кагуя.

— Однако, — продолжила Синомия, — нельзя сказать, что я не понимаю ваше раздражение.

Из-под густых тёмных ресниц она бросила взгляд, полный скрытых эмоций, на другого присутствующего, высокого светловолосого парня с резким взором и тенями под глазами.

— Видеть, как человек с таким происхождением, как сын Старателя, вынужден нападать исподтишка на группу обычных учеников... разочаровывает.

Объектом её внимания был Сироганэ Миюки, президент студенческого совета Шикецу.

Несмотря на сокрушительную нагрузку геройского курса и происхождение из совершенно обычной семьи со скромным достатком, невероятное усердие и одержимость учёбой позволили Сироганэ в первый год получать безупречные оценки на каждом пробном экзамене. Более того, в практических дисциплинах он не уступал никому. Его причуда «Чешуя», позволяющая создавать и выстреливать чешуйками рептилии прямо с кожи, считается лишь средней по мощности, но он отточил владение ею до остроты бритвы, под стать самим чешуйкам. В награду за усердие Сироганэ выбрали президентом студсовета, хотя он учится всего лишь на втором курсе.

— Я не согласен, — спокойно возразил Сироганэ, отпивая свеженалитый чай. — Во‑первых, правила соревнования никак не запрещают действия, которые предпринял Тодороки-сан. Называть это «атакой исподтишка» — значит перекладывать вину с тех, кто её действительно заслуживает: с учеников, которые не смогли предугадать его атаку.

— Ты издеваешься? Ты видел, с какой страстью они там бились?! — вмешался Ёараси, метнув в Сироганэ неверящий взгляд.

— Во‑вторых, и это важнее, — продолжил президент, словно не услышав громкого крика, — как продолжатель геройского наследия, Тодороки не может позволить себе вылететь на этой стадии турнира. Это было бы для него по‑настоящему непростительно, — он повернул голову, и его пронзительно-синие глаза встретились с загадочными алыми глазами Синомии. — Сама необходимость диктовала Тодороки действовать именно так!

Со стороны это могло показаться пустой перепалкой, не стоящей внимания. Но под поверхностью кипела настоящая битва героев! Дело в том, что Сироганэ и Синомия были учениками не только исключительно талантливыми, но и исключительно гордыми. В первый год обучения они оба убедили себя, что их визави тайно влюблён в них. Однако! Из‑за своей исключительности оба были полны решимости стать Героем №1. И в их представлении единственное поведение, достойное Героя №1, это снисходительно принять чувства поклонника, а не протягивать руку первым. Проще говоря, тот, кто признается первым, мысленно уступит другому место Героя №1!

Так прошёл год: Сироганэ и Синомия не продвинулись в романтике ни на шаг. Уперевшись в тупик, президент и его заместитель решили: вместо того чтобы ждать признания, они заставят признаться другого. И потому даже самый пустяковый спор мог в мгновение ока превратиться в игру в кошки-мышки! Герой и Злодей!

«О? Президент удивительно быстро стал возражать», — подумала Синомия. — «Он... ревнует к тому, что я похвалила ученика, у которого украли повязки? Хм-м. Если чуть-чуть надавить, может, он выдаст свои истинные чувства!»

Она представила, как Сироганэ говорит: «Синомия! Единственный, кого я хочу слышать в твоих похвалах... это я!»

Синомия Кагуя приняла застенчивый вид, позволив лёгкому румянцу тронуть щёки.

— Но, президент, — робко сказала она, — разве вам не кажется, что по сравнению с теми, кто вырос в роскоши, человек, который пробивается с самого низа, куда достойнее восхищения? Судя по трансляции, причуда этого Хикигаи довольно слабая, но он всё равно отыскал способ использовать её в геройском деле. Разве не грустно смотреть, как такого человека выбивают из турнира?

Мощная атака! Словно Старатель, выпускающий «Полное Сжигание», её слова похвалы в сочетании со смущением были готовы разжечь в сердце Сироганэ Миюки пламя ревности! Однако, Синомия допустила одну роковую ошибку. Её смущение, задуманное как инструмент манипуляции, Сироганэ заметил — и ухватился за него как за слабость!

«Похоже, Синомия куда сильнее, чем кажется, мучается чувством вины из‑за своего привилегированного положения», — подумал Сироганэ, сужая глаза в пристальном взгляде. — «Вот мой шанс! Если я продолжу хвалить действия Тодороки, я сглажу эти негативные эмоции и смогу вынудить её положиться на меня!»

Он вообразил, как она говорит: «О, Миюки... Ты всегда знаешь, что сказать. Даже не представляю, что бы я делала без тебя».

— Истинный Герой — это тот, кто способен полагаться на себя, — уверенно произнёс Сироганэ. — Ему нужна сильная причуда, всесторонние навыки и исключительный уровень подготовки. То, что Тодороки из семьи, связанной с большой индустрией, никак не отменяет факта: сейчас он превосходит Хикигаю по всем трём пунктам. Более того, я сомневаюсь, что Хикигая зашёл бы так далеко, если бы не тактика взаимопомощи класса 1-А. Тогда как Тодороки демонстрирует мощную личную силу. Если уж на то пошло, именно Тодороки ближе всех следует истинной цели соревнования!

УДАР! Прикрываясь «истинной целью соревнования» как щитом, Сироганэ могучим ударом отбил пламя Синомии — и вдобавок отправил ответную атаку! Его косвенные комплименты сильному, всестороннему и натренированному ученику семьи из «большой индустрии» ударили Синомии прямо грудь, то есть в сердце! Будь она одна, удар мог бы стать сокрушительным. Но когда становится тяжело, настоящий герой знает: в одиночку никто не воюют.

— Хмпф. Это не Хикигая, а Тодороки по‑настоящему использует командную работу 1-А в своих интересах.

Словно Бест Джинс, из воздуха сплетающий стену ткани, слова одноклассника с фиолетовыми волосами встали щитом против могучих ветров, поднятых атакой Сироганэ! Но кто же пришёл на помощь Синомии?

Сисшикура Сейдзи! Причуда: «Мясной Шар». Управляющий общими делами Студенческого Совета. Обычно Сисшикура — ярый защитник традиций, долга и достоинства, и, как правило, счёл бы такого низкопробного хулигана, как Хикигая, недостойным даже взгляда. Однако! Сисшикура безнадёжно влюблён в Синомию и страшно ревнует к любому её вниманию в сторону президента! Поэтому в редкой ситуации, когда Кагуя и Миюки спорят, он ухватится за любой шанс защитить её позицию, насколько бы нелогичной ни была аргументация!

— Первые девять минут Тодороки был вполне доволен тем, что не нападает на одноклассников, и пожинал плоды того, что не нападают на него, — сказал Сисшикура, придираясь изо всех сил. — Если бы тот блондин... так, по записям... Монома, да. Если бы Монома не скопировал его силу, тактика Тодороки по обездвиживанию врагов позволила бы ему и дальше держаться дуэлей один на один, где его мощная причуда давала бы ему превосходство.

Это была спокойная, профессиональная тактика — та, которую Сисшикура сам охотно применил бы, и он не заметил, как в его голос проскользнула нотка восхищения. Но, поймав озадаченные взгляды остальных, он быстро кашлянул и взял себя в руки.

— То есть... кхм... это трусливая тактика. Драться только когда уверен в победе. Не геройский подход.

— А? Но это же, типа, реально умно, не? Чё ты хейтишь?

Уцусими Кэми, ответственная за работу с медиа. Причуда: «Гламур». Каждый год один ученик избирается в студенческий совет общим голосованием, а не назначается преподавателями. Экстравертная личность Кэми её исключительная красота сделали её фавориткой среди парней Шикецу, обеспечив ей победу, несмотря на то, что её умственные достоинства не идут ни в какое сравнение с внешними. К несчастью для Сироганэ, вклад Кэми в спор был примерно так же эффективен, как если бы малоизвестный герой вроде Мануала пришёл спасать Всемогущего! Теоретически контроль воды Мануала мог бы противостоять пламени Старателя, но на практике в логическом споре её помощь была совершенно безнадёжной!

— Ну это же, типа, просто соревнование? — недоумённо протянула Кэми, надув пухлые губки и заправляя за ухо прядь прямых светло‑каштановых волос. — И правила он, типа, не нарушил? Тогда разве не норм?

Однако порой отчаянным усилием, когда другие в опасности, даже самый обычный герой способен оказать по‑настоящему необыкновенную помощь!

— И вообще, он такой... ну, прям глаз не оторвать, типа, пипец, серьёзно, я прям рада, что увижу его ещё.

...Иногда. Правда, иногда.

— Причина? Причина в том, что у него нет страсти, Кэми-семпай! — выкрикнул Ёараси Инаса, чей юношеский пыл опять понёс его вперёд. — Посмотрите на соперников! Каждый выкладывается по полной и изо всех сил показывает зрителям, на что способен! А Тодороки... — он сжал зубы от досады и ткнул обвиняющим пальцем в экран. — Причуда Тодороки позволяет использовать огонь, если он захочет, но он весь бой пользовался льдом! Даже когда кто‑то скопировал его причуду и применил огонь, он всё равно не стал — значит, дело не в тайне! Он смотрит на людей свысока, точно так же, как его отец, когда я с ним встретился!

Даже Всемогущему было бы тяжело устоять против трёх сильнейших профи сразу! Вмешательство Ёараси было сродни тому, как если бы к дуэту Бест Джинс и Старателя, сражающихся против Всемогущего, присоединился Ястреб! Каким бы сильным ни был герой и каким бы безупречным ни был довод, численное превосходство способно задавить и того, и другого!

— Что ж, похоже, вы в меньшинстве, президент, — сказала Синомия, и по её лицу скользнула лукавая усмешка. — И потом, президент, вы ведь сами из обычной семьи? Я думала, вы скорее поддержите того, кто борется против учеников с изначальным преимуществом.

«Чёрт», — подумал Сироганэ Миюки. — «Меня загнали в угол. Если я продолжу давить на свою трактовку действий Тодороки, Синомия всё поймёт».

Он представил, как Кагуя говорит: «О, может, ты так благосклонен к Тодороки потому, что он напомнил тебе меня? Как... мило».

«Но если я сейчас сдамся без боя только потому, что их больше, это тоже создаст проблемы! Думай... думай... численное превосходство — вот оно! Сейчас три против полутора, но если кто‑то ещё подключится и начнёт хвалить Хикигаю, мне будет не зазорно уступить "мнению большинства". А если кто‑то присоединится на моей стороне, у меня появится повод продолжать спор».

Сироганэ сначала взглянул в угол комнаты, где казначей клуба Исигами Юу сидел и печатал на ноутбуке.

Как всегда, длинные перья, заменявшие Исигами волосы, уныло свисали ему на лицо, а массивные наушники отрезали ему весь внешний шум. Будто этих двух барьеров было мало, Исигами ещё и закутался в громадные крылья, которые дала ему причуда-мутация «Ласточка», отгородившись от остальных членов студсовета.

«Исигами тут вообще не помощь», — рассудил Сироганэ. — ☺Тогда остаётся один вариант!»

— Чика, — обратился Сироганэ к последней участнице студсовета в комнате, розоволосой девушке. — А что думаешь ты?

Секретарь студенческого совета, Фудзивара Чика. Причуда: «Цветение». Дочь влиятельного министра, талантливая пианистка, говорит на пяти языках и исключительно атлетична: на геройских занятиях она с разрушительным эффектом сочетает рукопашный бой со способностью вызывать из кожи телекинетически управляемый рой цветочных лепестков. А ещё она... от природы легкомысленная дурочка, с которой в этом совете может сравниться разве что Уцусими Кэми! Обычно её позицию в споре невозможно предсказать, что делает её ненадёжным союзником. Но хитрый план Сироганэ полностью нейтрализует этот риск: ему нужно лишь, чтобы она поучаствовала в разговоре!

— Я думаю... — протянула Фудзивара Чика, поднеся палец к губам и наклонив голову так, что чёрный бантик, как-то загадочно прикреплённый к её чёлке, качнулся. — Что эти двое супер-миленькая парочка! — она драматично указала на Хикигаю Хачимана с голым торсом и столь же обнажённую (пусть и невидимую) Хагакуре Тору; её голубые глаза искрились восторгом. — Представляете? Сражаетесь бок о бок на поле боя, ты ранена, твой парень врывается, чтобы тебя защитить, перевязывает раны, а потом целует, чтобы ты отвлеклась от боли! Это же супер-романтично!

— Воу, Чика, вот это заявочка! — выпрямилась Кэми, тоже загоревшись интересом. — Я прям шипперю их!

Почему‑то она достала телефон и начала бешено тыкать в экран, но никто из членов студсовета был не в состоянии это заметить.

Non Sequitur. Французская фраза, означающая «не вяжется». Непреднамеренное мастерство Фудзивары Чики в этом приёме позволяет ей не просто срывать нить беседы, но и пускать под откос мыслительные процессы окружающих!

«Всё хорошо... президент...» — в воображении Сироганэ Миюки дождливой ночью, на поле боя раненая Синомия Кагуя лежала в соблазнительно порванной геройской форме. — «Они слишком сильны... спасайся без меня.»

Звяк, и обе руки воображаемого президента покрылись рептильной чешуёй того же пронзительно‑синего цвета, что и его глаза.

«Не волнуйся, Синомия!» — храбро крикнул он. — «Сиди и смотри. Я защищу тебя до самого конца!»

Началась яростный бой с какими‑то безликими теневыми фигурами, а тем временем глаза воображаемой Синомии постепенно наполнялись благодарностью... и обожанием. И, наконец, она...

— Ни за что! — заорал Ёараси Инаса, обрывая мечты Миюки ровно в тот момент, когда сцена доходила самого интересного. — А ну, давай сюда пульт! — он выхватил пульт у подозрительно не сопротивлявшейся Синомии Кагуи и грубо перемотал запись на минуту‑две назад, где Монома Нейто и Токаге Сецуна летели над центром поля боя. — Я согласен, перевязывать девушку на поле боя это страстно. Но вот это! Вцепились друг в друга, сражаются как единое целое и побеждают всех подряд? Вот это Абсолютная Страсть!

Абсолютная Страсть... Абсолютная Страсть...

Слова эхом отдавались в голове Синомии, вызывая сцену, почти такую же, какая только что разыгралась в уме её возлюбленного! На теневом поле боя из земли выстрелила стена бамбука, без усилий запирая безликих врагов, посмевших ей противостоять! А президент, обхватив её за плечи одной рукой, притягивал к теплу своей широкой груди, а другой — стреляет чешуёй или чем‑то таким, помогая ей в бою хоть и не очень конкретно, но всё же... чуть полезнее, чем никак.

«Ты потрясающая, Синомия», — говорит он, и уголки его губ трогает улыбка. — «Мы отличная команда, правда?»

По привычке Синомия посмотрела на настоящего президента, надеясь сделать фантазию реалистичнее, ориентируясь на его резкие черты, и заметила, что он смотрит в её сторону тоже! И Синомия, и Сироганэ вспыхнули ярко‑красным, торопливо отводя глаза и утыкаясь в бумаги перед собой.

— Х... хватит таких разговоров! — выкрикнула Кагуя.

— Верно! — подхватил Миюки. — Это собрание для анализа причуд учеников Юэй, а не их личной жизни!

— Думаю, мы уже достаточно посмотрели кавалерийскую битву, правда, президент? — предложила Синомия. Внутренне, конечно, её логика звучала иначе: она понимала, что вторую половину трансляции будет смотреть пунцовой от смущения. Но внешне она безукоризненно прикрыла следы идеальной рациональностью. — Более прямолинейные бои один на один помогут всем не отвлекаться от темы.

— Согласен, Синомия, — сказал Сироганэ, кашлянув в кулак. — Давайте дальше.

Ёараси неохотно вернул пульт, и Синомия быстро нашла нужную отметку.

— Первый бой... Мидория против Шинсо.

— Благодарю, Синомия, — произнёс Сироганэ Миюки, снова эффектно взяв ручку и занеся её над чистым листом блокнота. — Все готовы? Начинаем.

Информация по персонажам и классам

Про-Герои:

Имя: Юкиношита Харуно

Геройское имя: Кампестрис

Причуда: «Энергетический Вампиризм». Старшая из Юкиношит способна поглощать жизненную силу тех, кого касается, и превращать её в собственную физическую силу. Отличная причуда для лобовых столкновений, особенно в клинче и захватах!

Происхождение причуды: если имя Юкино означает «зима», то имя Харуно — «весна». Переход от поглощения тепловой энергии к поглощению жизненной выглядел тематически уместным, а зловещий оттенок способности отлично совпадает с её характером. Её геройское имя, «Кампестрис», отсылка к названию довольно красивой паразитической вьющейся лозы, названной в честь богини полей и состязаний.

Имя: Хирацука Шидзука

Геройское имя: Киберпанч

Причуда: «Психометаллическая Рука». Причуда-мутация, из-за которой её правая рука стала массивной металлической конечностью; её описывают как руку с «плавниками», выступающими по бокам. На вид кажется, что вся сверхсила должна быть именно в этой руке, но на деле Шидзука обладает сверхсилой всем телом. Зато рука позволяет ей выполнять приёмы психометрии, своего рода «считывание предметов». Побочным эффектом этого являются усиленные «телепатические» рефлексы: обычно они очень полезны, но, к сожалению, заметно проседают, если она находится рядом с сильными телепатами.

Происхождение причуды: любовь Шидзуки-сенсей к сёнэн-манге вроде «sCRYed» (в каноне Oregairu).

Класс 1-В:

Имя: Эбина Хина

Заменяет: Киноко Комори

Причуда: «Гриб». В точности такая же причуда, как у Киноко Комори.

Происхождение причуды: Дать именно Эбине Хине причуду, которая создает бесчисленное множество фаллических объектов попросту уморительно.

Курс Поддержки:

Имя: Кавасаки Саки

Специализация поддержки: Дизайн костюмов

Причуда: «Ночной Рывок». Кавасаки Саки достаточно всего пятнадцати минут сна в сутки! Идеальная причуда для того, кому приходится задерживаться допоздна или работать ночами, хотя из-за этого на неё легко давить и загонять в переработки.

Происхождение причуды: в её имени используются иероглифы «Редкий» и «Песок», то есть «редкий песочный человек» = «никакого сна».

* * *

ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ

В: Может ли Хачиман зарядить/накопить «Резерв»?

О: Нет.

О (подробнее): Резерв работает так, потому что его «естественное состояние» сводится к хранению Фактора Причуды внутри себя и медленно «переваривать» этот фактор, превращая его в еще большее количество Резерва. Факторы Причуд, которые сильно от него отличаются — ну, возьмём для примера Гидранта, — настолько не похожи на Резерв, что вместо «переваривания» они просто накапливаются. Сам же себя Резерв может переварить всегда и мгновенно, так что нет способа «отложить» мощность про запас для одного резкого выброса Резерва.

В: Почему Хачиман не скопирует причуду Нэдзу?

О: В целом Хачиман мало выигрывает от причуд мутационного типа. А конкретнее, Нэдзу это животное с причудой, а не человек с причудой. Вполне возможно, что на человеке эта причуда даст нежелательные эффекты.

В: Может ли Хачиман передать дальше свою копию «Один За Всех»?

О: Неизвестно, но я склоняюсь к «скорее всего, нет» по разным причинам. Это пока не решено окончательно; ни в самом сюжете, ни в голове у автора.

В: Что будет, если Хачиман скопирует «Все За Одного»?

О: Читайте дальше — может, узнаем!

В: Как работает причуда Комачи?

О: Она сканирует людей рядом с собой на небольшой дистанции (примерно один-два метра), проверяет, есть ли в их клетках что-то особенное, что стоит «скопировать», и затем подстраивает собственные клетки, чтобы стать «сильнее» на основе новых структур. Важно отметить: её причуда оптимизирует её только через сравнение с собственными клетками, а не с учётом окружающей среды. И ещё: если бы она стартовала «с нуля», а потом по порядку скопировала ледяную причуду, огненную и электрическую, то возможно (хотя и маловероятно), что повторное столкновение с той же ледяной причудой снова улучшило бы её. Дело в том, что развитие от базы «лёд > огонь > электричество» может открыть другие возможности, нежели старт от обычных человеческих клеток. Единственное жёсткое правило: любые изменения её клеток остаются всегда чистыми «улучшениями».

В: Почему Комачи не ходит повсюду и не тыкает про-героев ради их причуд?

О: Комачи не нужно никого тыкать, она копирует любого, кто находится поблизости. Более того, она копирует не сами причуды, а отличия от нормального гуманоидного физического «базиса». Поэтому многие причуды, которые можно было бы «скопировать», для неё всё равно невоспроизводимы, даже если были бы полезны. И наконец, за все эти годы она повстречала столько людей, что любая новая «физическая информация» от новых сканов причуд даёт всё меньшую отдачу для её общего уровня сил.

В: Почему Хачиман не использует причуду сестры чаще?

О: В основном потому, что она мутационного типа, и её «основное назначение» ему не особо полезно. Зато вторичное назначение — «сообщать» его телу, что оно должно быть человеческой формы, — очень полезно. Это помогает ему бороться с дисфорией из‑за сочетания Слизь+Мим.

В: Почему Хачиман просто не зарядит Резервом причуду Комачи, раз она такая крутая?

О: Зарядка причуды требует двух вещей: чтобы причуда была доступна и чтобы она не была «включена» (за неимением лучшего слова). У мутационных способностей вроде тех, что у Комачи, нет выключателя, так что Хикигая не может заряжать.

В: Может ли Хачиман зарядить причуду до 100% или выше?

О: Технически, да. Но это занимает целую вечность, и весь этот фактор причуды исчезает в одно мгновение, так что обычно овчинка выделки не стоит.

В: Сколько времени нужно, чтобы зарядить причуду до 100%?

О: Это завязано на последовательность Фибоначчи. Первые 10% — 1 час, затем 20% требуют ещё 2 часа, потом 30% — ещё 3, 40% — ещё 5... в сумме выходит примерно 231 час.

В: Хачиман правда потратил 231 час летом, чтобы зарядить одну-единственную причуду? Если да, то какую?

О: Ага. Он хотел проверить, сможет ли держать заряженной её всегда. Начал он с «Эффективного Сна», так как это очевидно лучшая способность для первой «постоянки».

В: Насколько большим становится 8ман с несколькими слотами «Гигантификации»?

О: Поскольку «Гигантификация» работает за счёт увеличения объёма пользователя (в 2092 раза), версия Хачимана действует на 1/108 от этого, то есть увеличивает его рост на ∛(2092/108), примерно в 2,66 раза. 10% Резерва увеличивают рост на ∛(2092 / (10/108)) = 2,66 × ∛10 = в 5,7 раза, 20% = 5,7 × ∛2 = в 7,2 раза и так далее.

В: Как работают похожие причуды, например «Адское Пламя» + «Лёд и Пламя», если использовать их одновременно?

О: В общем случае они складываются аддитивно (1+1).

В: Может ли 8ман активировать несколько зарядов одновременно?

О: Да. Он может либо активировать заряды двух разных причуд, либо активировать два заряда одной и той же причуды (если он их заряжает, находясь в состоянии Слизь+Мим: где половина уходит в Слизь, половина — в Мима), и таким образом получить двойной эффект.

В: Получает ли он бонус к меткости Миуры, когда использует её причуду?

О: Нет. Это небольшая мутация, похожая на птичью голову Фумикаге. А вот Комачи могла бы это скопировать.

В: Дала бы копия причуды Сэра Ночноглаза ему 13 секунд видения будущего (+заряды), или это не сработает ради баланса сюжета?

О: Обычно я не люблю выносить вердикты по причудам, которые Хачиман ещё не получил, но скажу так: скорее всего, он получил бы комбинацию «меньше времени + меньше чёткости».

В: Почему Хачиман просто не тренируется, пока не станет сильнее? Может ли его причуда расти?

О: Он пытался. Он не знает как. Он сканировал кучу причуд подряд, использовал свои симулированные причуды по максимуму — и похоже, что этого никогда не хватает, чтобы нагрузить систему и спровоцировать рост его причуды. Если его причуда вообще может расти, это раскроется по ходу сюжета.

В: Какие причуды у родителей Хачимана и почему их нет в его карточке персонажа?

О: Отвечу в обратном порядке: ему просто незачем держать копии причуд родителей, так как они ему не особо полезны. У отца, Хикигаи Ватару, причуда «Впечатление»: он может выглядеть примерно на 50% как тот, кого трогал, и получает слабую копию его Причуды. У матери, Хикигаи Мацури, причуда «Рулетка»: она может использовать причуду кого-то в довольно большом радиусе вокруг себя. Но она не контролирует, чью именно причуду применит, хотя всегда знает, что эта Причуда делает, ещё до использования.

В: Почему Хачиман не сохранил причуду Тоги? Она же копирует силы!

О: Он не понял (ему нужно время, чтобы разобраться, что делает причуда), это супер-мерзкая в использовании способность и нет гарантии, что даже скопировав её, он смог бы пользоваться её «топовыми» фишками достаточно хорошо.

В: Каким будет геройское имя Хачимана?

О: Это должно решиться после Спортивного Фестиваля.

В: Почему Оримото такая мудачка?

О: Хачиман у нас ненадёжный рассказчик. Делите всё, что он говорит, на здоровую долю скепсиса, особенно когда речь о женщинах и о нём самом.

В: Насколько Хачиман накачан сейчас, когда у него столько причуд для наращивания мышц? Он сейчас прям шкаф-амбал?

О: Не-а. Хачиман от природы тощий парень, да ещё и питается так себе. Он больше похож на Брюса Ли, чем на Арнольда Шварценеггера, и, скорее всего, таким и останется в обозримом будущем.

В: Что стало со учениками вроде Серо и Аоямы, которых заменили персонажами из «Oregairu»?

О: Некоторых из них, возможно, вообще не существует в этой вселенной. Другие могли пойти в другие школы.

В: Что вообще происходит с причудой Очако «Невесомость»? Как работает копия Хачимана?

О: Итак, «Невесомость» — чертовски странная причуда. По каноничному описанию она «отменяет гравитацию». Но, похоже, она отменяет ещё и массу, потому что Очако может размахивать здоровенной колонной, будто та ничего не весит; и она отменяет скорость, так как хлопнула Деку в воздухе, когда он падал после удара по Нулевому Роботу, и остановила его падение, не дав врезаться в землю. Это работает так, как себе представляет нулевую гравитацию полный дилетант, а не так, как нулевая гравитация работает на самом деле.

Поэтому изначально я думал так: «Лунная Гравитация» Хачимана отменяет только около 10% «веса», но при этом добавляет другие эффекты — например, ограничивает максимальную скорость падения на довольно низком уровне и делает Хачимана более отзывчивым к внешним, негравитационным источникам ускорения. Из‑за этого и стал возможен трюк с полётом в главе 10.

В: Как работает копия «Гомоморфной Химеризации» Комачи у Хачимана?

О: Когда он копирует причуду сестры, она сразу же сканирует Комачи и берёт все её улучшения человеческих клеток как базовый шаблон для тех улучшений, которые будет вносить в клетки Хачимана. Дальше либо примерно 1/108 нового роста клеток Хачимана усиливается, либо не происходит ничего, потому что причуда Хачимана не может копировать мутационные силы. Хачиман не уверен, какой вариант верный.

В: «108 Навыков» скопировал версию «Один За Всех» восьмого поколения или ту, что была сразу после создания?

О: Скорее ту, что была сразу после создания... ну, примерно. «108 Навыков» сделал всё, что мог, имитируя «Один За Всех», но с оговоркой: он мог измерить саму причуду, но не накопленную в ней силу. Так что любые «остаточные воли» предыдущих пользователей, скрывающиеся внутри «Один За Всех», были бы недоступны, как и их силы, и огромный резерв мощи ОЗВ тоже нельзя было бы задействовать. Но я думаю, что была некоторая выгода от копирования восьмого поколения: я представляю, что «Один За Всех» рос от поколения к поколению не только в силе, но и в «ширине»...

В: Может ли Хачиман копировать причуды других людей, если трогает их с активной «Слизью»?

О: Да. Не думаю, что «Слизь» даст ему копию на полной мощности, но усиление точно будет. Может, процентов 10? Сомневаюсь, что все 108× ослабления ушли исключительно в уменьшение числа целей для копирования.

В: Насколько прочной/сильной/быстрой в полёте делает Ироху Исшики её причуда?

О: Менее прочной, чем Киришима, если тот полностью вложится в защиту; и летает она медленнее, чем Хаяма, если он идёт в полный полёт. Сила у неё тоже средненькая по меркам суперсилы — слабее, чем у Смертельных Рук, хотя насколько именно слабее, прямо не сказано. Её главный козырь это универсальность.

В: Как бы работала версия Хачимана от X неполученной причуды?

О: Предпочитаю разбираться с этим тогда, когда он реально её скопирует.

В: А как насчёт [сложного гипотетического сценария с комбинациями причуд]?

О: К сожалению, у меня нет сил разбирать все такие вопросы, которые мне прилетают. Но если придумаете удачный — я, возможно, его украду!

В: Откуда вообще взялась идея этой истории?

О: Изначально, хотите верьте, хотите нет, это должен был быть фанфик про Деку. Я пытался придумать сюжет, который был бы для меня удовлетворительным в формате «у Деку есть причуда», но при этом не заканчивался тем, что он получает «Один За Всех» плюс ещё что‑то и из‑за этого становится супер‑пупер‑имбой. Я решил дать ему причуду «Один Процент», которая позволяла копировать до 100 причуд по 1% мощности каждая, и придумал, что он считал бы её бесполезной, пока на него не напал Слизь под мостом и его не спас Всемогущий.

Но поскольку у него была причуда и он был в полном восторге от мысли скопировать «Один За Всех», он не вцепился в штаны Всемогущего, не дал злодею‑Слизи снова сбежать, никогда не оказался в ситуации, где нужно спасать Бакуго, и потому Всемогущий никогда бы не передал ему ОЗВ. (В итоге «Один За Всех», скорее всего, достался бы Лемиллиону.)

В общем, эта идея болталась у меня в голове примерно тогда же, когда я пытался придумать аниме-кроссоверы, которые, казалось бы, вообще не должны работать, и наткнулся на мысль про МГА × Oregairu. (Возможно, под влиянием автора «Sage of Eyes».) «Один Процент» очень хорошо ложился на «108 Навыков», так что я просто склеил их — и каким-то образом получилась эта безумная мешанина. А дело было примерно в ноябре, так что я сказал себе: «Ну, похоже, я знаю, что буду делать на сайте NaNoWriMo...»

В итоге всё сложилось в идеальный шторм писательского вдохновения, и я очень рад, что так вышло.

В: Почему директор Нэдзу (то есть я) распределил учеников по «сердечным» группам именно так, как в нынешнем каноне?

О: Если вкратце: я решил отдать приоритет созданию групп с интересной межличностной динамикой.

1-А, группа A: Мидория, Урарака, Яойорозу и Токоями — Команда «Отличники».

У этой четверки одни из самых мощных причуд в классе 1-А, но при этом и одни из самых серьезных социальных «загонов»: Деку застенчивый, Момо — заучка, Токоями — чунибьё (синдром восьмиклассника), а Урарака, хоть и социально адаптирована, имеет влюблённость в Мидорию и динамику «бедная/богатая» с Момо, так что отлично вписывается. Прекрасный источник драмы и потенциальных неловких ситуаций.

1-А, группа B: Тодороки, Тобе, Хагакуре, Сёдзи Мезо — Команда «(Анти)социальные».

Тобе и Хагакуре — невероятно дружелюбные и открытые, а Тодороки и Сёдзи — тихие и замкнутые. Здесь огромный потенциал: тихони учатся говорить, а шумные — слушать.

1-А, группа C: Цую, Иида, Киришима, Ашидо — Команда «Инь-Ян».

Цую и Иида — те, кто следует правилам; Ашидо и Киришима — более беззаботные и гибкие. В основном мне просто смешно представлять, как Иида и Ашидо препираются.

1-А, группа D: Хикигая, Бакуго, Юкиношита, Юигахама — Трио из «Oregairu» плюс живая граната по имени Бакуго.

Это была одна из ключевых идей, ради которых я вообще начал писать этот фанфик!

1-А, группа E: Каминари Денки, Дзиро, Хаяма, Миура — Команда «Слишком Много Варева».

В каноне у Хаямы была свита. Во вселенной МГА я решил, что у людей будет чуть больше самоуважения и независимости. Каминари и Дзиро по духу типичные «неформалы» на фоне «мажоров» Хаямы и Миуры, так что здесь намечается борьба за лидерство.

1-B, группа A: Кендо, Пони Цунотори, Сэцуна Токаге, Шихай Куроиро — Команда «Ара-ара / Экспозиционная Терапия».

Согласно вики, Куроиро жутко теряется в присутствии женщин. Кендо и Токаге кажутся теми, кто охотнее всего будет его дразнить, а Пони выглядит как та, кто будет совершать случайно-кокетливые ошибки. Эта команда — чистое комедийное золото.

1-B, группа B: Тецутецу, Эбина, Бондо, Оримото — Команда «Не Придумал Название».

Эбина — «испорченная» (фудзёси), Тецутецу — вспыльчивый, Оримото — поверхностная, а Бондо — стеснительный. У группы нет какой-то центральной идеи, просто набор конфликтующих характеров.

1-B, группа C: Авасе, Хоненуки, Шода, Кодай — Команда «В Процессе».

Это была своего рода сборная солянка. К сожалению, я недостаточно хорошо знал класс 1-B, чтобы убедиться, что все группы будут плохо социализированы и полны драмы. Увы, эта группа, скорее всего, вполне нормальная.

1-B, группа D: Фукидаши, Кайбара, Шишида, Шиозаки — Команда «Наполовину Стоики».

Если бы в МГА было достаточно девочек, я бы определил троих в одну команду с Фукидаши просто чтобы назвать её «Команда Гаремная Манга». Но, увы, Куроиро украл всё шоу. Вместо этого я объединил разговорчивых детей с молчаливыми и на этом закончил.

1-B, группа E: Монома, Цубураба, Ироха, Янаги — Команда «Клуб "Завтрак"».

Театрал, спортсмен, мажор, гот. Четыре персонажа — четыре разные субкультуры. Эту команду было очень весело прописывать во время Спортивного Фестиваля!

Существует древнекитайская пословица: «В этом мире нет лекарства от сожаления». Разумеется, изначальный её смысл донести очевидную истину: «Путешествий во времени, чтобы исправить ошибки в прошлом, не существует, так что старайся всё делать правильно с первого раза, дурак». Но, по-моему, она верна и в более приземлённом смысле. После поражения у людей появляется естественное желание утешиться: вывалить своё горе на друзей, превратив их в жилетку, или заглушить печаль видеоиграми и эскапичными пауэр-фэнтези романами.

Естественно, в последних методах лечения болезни под названием «сожаление» я был большим специалистом.

Однако что утешения других, что отвлечение на медиа действуют на сожаление примерно так же, как лекарства на простуду. То есть, если уж тебя угораздило заболеть, то сколько бы ты ни глотал пилюль и ни прибегал к бабушкиным рецептам, ближайшие семь-десять дней тебе всё равно будет хреново. Максимум, на что способно лекарство, это отвлечь от дискомфорта. Следовательно, очевидно лучшая стратегия лечения — сознательно отказывать себе в подобных бесполезных «лекарствах», чтобы подстегнуть собственный «иммунитет» и в дальнейшем быстрее справляться с подобными недугами.

Поэтому моё внезапное желание свернуться калачиком и в одиночестве зализывать метафорические раны как минимум неделю было не просто здоровой реакцией на случившееся, а самой здоровой из всех возможных. Вот только желание это было невыполнимым. Благодаря сомнительному милосердию Кавасаки Саки я застрял в финальном этапе Спортивного Фестиваля, да и если бы не это, Комачи всё равно не оставила бы меня в покое. Но люди всегда желают недоступного и злятся, когда их надежды разбиваются о безжалостные, холодные скалы реальности — независимо от того, были ли эти надежды разумными. Короче говоря, моё раздражение, когда меня «отозвали в сторонку» сразу после объявления сетки финалистов, было вполне оправданным. Да даже если бы я и был тогда в настроении поболтать, то вряд ли захотел бы говорить именно с Тодороки Сёто.

— Нам нужно поговорить, — потребовал он. — Наедине.

Вокруг нас, в центре спортивного поля, с любопытством наблюдали за нами одноклассники. Его двухцветные волосы всё ещё были слегка покрыты инеем, который испарялся в тёплом весеннем свете; в его разноцветных глазах я увидел эмоцию, которой не мог дать название.

Не то чтобы мне было до этого дело.

— Я без верха, моё плечо в кислотных ожогах, а ещё я чуть не обмочился в прямом эфире, когда ты велел Каминари ударить нас током, — без обиняков сказал я. Большим пальцем я указал через плечо, где под большим шатром расположилась Исцеляющая Девочка с парой добровольцев. — Я иду в медпункт.

Он медленно кивнул; его лицо, как всегда непроницаемое, даже не дрогнуло в ответ на мой отказ.

— Вход на стадион сейчас должен быть пуст, — сказал он, мельком глянув в сторону прохода и снова посмотрев на меня. — Когда закончишь, найди меня там. Я подожду.

Не дав мне и слова вставить, он развернулся и зашагал в указанном направлении.

Исцеляющая Девочка работала безупречно. Каждый получал то, что ему было нужно: поцелуй, жевательные витаминки, сменную одежду или всё сразу. Я управился меньше чем за пять минут, так что у меня оставалось время и на разговор с Тодороки, и на то, чтобы спокойно пообедать.

Выходя из палатки Исцеляющей Девочки, я заметил, что Юигахама, Сёдзи и Хагакуре стоят небольшой группкой, словно мешкая уходить в столовую. Проходя мимо, я дружелюбно им напомнил:

— Если хотите сесть вместе, поторопитесь. Места быстро занимают.

— Тебе же ещё нужно поговорить с Тодороки, Хикигая-сан? — спросил Сёдзи; рот на его ладони «улыбнулся» мне. — Мы подождём.

— Не стоит, — с иронией ухмыльнулся я. — Я не пойду.

— Хикки! — возмущённо взвизгнула Юигахама.

Хагакуре хихикнула.

— Ну ты и вредина, Хикигая, — сказала она с лукавым восхищением.

Одна из бровей Сёдзи приподнялась.

— Серьёзно? А если он хочет извиниться?

Я фыркнул.

— Если бы Тодороки хотел извиниться, он бы извинился перед нами четырьмя, — засунув руки в карманы, я направился к столовой. — Да и вообще, мне всё равно.

— Хм-м, — Сёдзи издал неопределённый звук, который, казалось, шёл из глубины горла, хотя говорил он ладонью. В его голосе послышалось удовлетворение.

Но если Хагакуре и Сёдзи мой выбор не смутил, то о Юигахаме Юи такого сказать было нельзя.

— Ну-к-к, Хикки... Я понимаю, почему ты злишься на Тодосёто, я и сама немного расстроилась, что он выбил нас из турнира... но я не хочу долго злиться ни на него, ни на Денки-куна, ни на Яомомо с Юкинон. Разве не лучше, когда все ладят? — она посмотрела на меня снизу вверх умоляющими карими глазками из-под рыжей чёлки, и я почти физически почувствовал, как моя злость начинает таять.

— Наверное, со временем я его прощу, — со вздохом сказал я и, чтобы не встречаться с ней взглядом, уставился в безоблачное небо. — Если подумать, злиться-то особо и не на что. На его месте я, скорее всего, поступил бы так же.

Нет. Если на кого и злиться, так это на себя. Я слишком увлёкся собственными интригами, слишком упивался своим самодовольством и не заметил, что, когда людей прижмёт к стенке, они перестают играть по правилам.

— Тогда... — начала Юигахама, но я её перебил.

— А пока что, — продолжил я, — я голодный, уставший и мелочный, — мы подходили к столовой, и мой нос уловил запах еды, а желудок в подтверждение моих слов громко заурчал. — Если Тодороки надеется на извинения, чтобы я отпустил ему грехи, пусть подождёт, пока у меня голова не перестанет кружиться от низкого сахара.

Разумеется, всё было не так серьёзно. Голова у меня и правда кружилась минуту назад, но витаминки от Исцеляющей Девочки уже начинали действовать. Я просто ребячился. Но Спортивный фестиваль — это же, по сути, праздник юности, так что где, как не здесь, самое место для проявления детской вредности?

— Кроме того, — пробормотал я, — он даже не попросил, а приказал явиться, будто был уверенным, что я послушаюсь. А я не соглашался.

Юигахама лишь беспомощно вздохнула. Что ж, наверное, это и есть самая правильная реакция на человека, который признаёт свою мелочность, но меняться не собирается.

Столовая Юэй всегда была шумным местом. В конце концов, сложно разместить двести человек в большом открытом помещении так, чтобы все они могли разговаривать, не перекрикивая друг друга. А уж сегодня, когда все были на адреналине после соревнований, гул стоял такой, что у меня начала пульсировать боль в висках. Меня одновременно подташнивало и мучил зверский голод, а ложь про головокружение, сказанная Юигахаме, словно в наказание от кармы, начала снова становиться правдой.

По привычке я похлопал себя по карманам в поисках батончика, но они были пусты.

— Чёрт, — пробормотал я.

Я не ожидал, что меня услышат в этом гвалте, так что либо я сказал это громче, чем думал, либо у меня всё было написано на лице, либо причуда Сёдзи Мезо и впрямь настолько хороша.

— Что случилось, Хикигая-сан? — спросил рот на его ладони.

— Я забыл, что перед гонкой нам велели опустошить карманы, — промямлил я. — Обычно я ношу с собой что-нибудь перекусить на случай, если какая-нибудь причуда обрушит мне сахар в крови.

— Ты как-то неважно выглядишь, староста, — сказала Хагакуре и наклонилась вперёд так, что я мог заглянуть ей в вырез свежей футболки из медпункта. Вид был любопытный, но, увы, исключительно в академическом смысле. — Может, присядешь? Мы тебе принесём еды.

Я вспыхнул от смущения. Я, блин, голодный, а не инвалид.

— Я не умру с голоду за те три минуты, что постою в очереди, — огрызнулся я.

— Ну ладно, как скажешь... — с сомнением произнесла Хагакуре. — Юи-чан, присмотришь за ним? Встретимся за столом.

— Ага, без проблем, — ответила Юигахама с наигранной бодростью.

Сбитый с толку, я хотел было спросить, в чём дело, но тут увидел, как Хагакуре и Сёдзи встали в другую очередь — за индивидуальными обедами, а не к общей раздаче, куда направились мы с Юигахамой.

Точно, я смутно припомнил, что об этом говорил доктор Кобаякава. Многим причудам-мутациям требуется особая диета, а Юэй — как раз то место, где пойдут на «Плюс Ультра», дабы удовлетворить потребности всех учеников. Хм-м. Может, и мне стоит этим поинтересоваться?

— Прости, Хикки, — тихо сказала Юигахама, прервав мои размышления. — Мне не стоило так давить раньше. Я не знала...

— Всё в порядке, — перебил я, и мой голос прозвучал резче, чем мне хотелось. — Ты не могла знать.

Во мне иррационально вскипела злость. Да перестань ты уже чувствовать себя виноватой за то, что думаешь как герой!

Спустя, как мне показалось, целую вечность, я наконец добрался до раздачи. Сегодняшним блюдом была курица терияки в воке с рисом — без сомнения, лёгкое и вкусное блюдо, которое не будет тяжело лежать в желудке и мешать активности во второй половине дня. Я уже знал, что мне этого не хватит. Впрочем, Юэй на еде не экономила, и здесь было достаточно закусок и прочих дополнений, чтобы наверстать упущенное. Молоко, сок, яблоко, апельсин, банан, ореховая смесь, овощная нарезка с хумусом — я сгрёб всё это и расставил по краям подноса, словно миниатюрный Стоунхендж.

Люди, как ни крути, существа привычки. Но в то же время они существа эгоистичные. И хотя для большинства приятнее всего придерживаться знакомых действий и мест, при малейшей возможности личной выгоды они за неё ухватятся, не заботясь о том, чьи привычки они нарушают. Другими словами: пока мы торчали в медпункте, какие-то статисты с общего курса заняли мой обычный стол, и я был так раздражён, что мысленно обозвал их бакуговским словечком.

Но тут Тоцука Сайка дружелюбно помахал мне рукой со столика неподалёку от нашего обычного места. С ним сидели Юкиношита, Яойорозу и Бакуго. Видимо, в этом и есть суть привычки: даже когда мы знаем, что не стоит, даже когда следование ей принесёт лишь страдания, мы порой не можем от неё отказаться. На секунду я задумался, не притвориться ли, что я их не заметил, но мой желудок заурчал, словно напоминая, что у меня есть дела поважнее, чем бродить по столовой в поисках менее неловкого места.

Я пожалел, что послушал желудок, почти сразу, как мы с Юигахамой сели. В красных глазах Бакуго плясали смешки, когда он нас поприветствовал.

— Отлично пролезли с помощью лазейки и тут же вылетели, придурки.

Спасибо, Бакуго, за твою потрясающую тактичность и чуткость. Я с неприличной поспешностью впился в банан, и мой рот, ой как не кстати, был слишком набит, чтобы ответить. Это определённо было не потому, что мне нечего было ему возразить. Определённо.

— Кацуки! — одёрнул его Тоцука, и на его обычно жизнерадостном лице промелькнуло редкое недовольство. — Будь вежливее!

Плохо ли, что это напомнило мне мать, отчитывающую своих детей?

— Ты бы хотел, чтобы над тобой смеялись, если бы вылетел ты?

Тоцука применил «Удар по совести»! Но он оказался не слишком эффективен...

— Ха! — хмыкнул Бакуго. — Со мной бы такого не случилось.

Юкиношита посмотрела на Бакуго так, как смотрят на особенно мерзкого жука.

— Не стоит просить Бакуго быть вежливее, Сайка-кун. Я не уверена, что он вообще знает, как это.

Юкиношита применила «Насмешку»! Предсказуемо, Бакуго попался на неё, как полный дурак!

Бакуго пренебрежительно фыркнул.

— Поешь говна и сдохни, Ледяная Королева.

Заметив, что все смотрят на него, явно соглашаясь с Юкиношитой, он закатил глаза.

— Ладно, хорошо. Хотите, чтобы я был повежливее?

Вопреки себе, я оторвался от скоростного поглощения еды. Это я должен был услышать.

— Ты попытался дать по морде Лиге Злодеев, — грубо ткнул он в меня палочками. — Да, в конце ты облажался. Но это не отменяет того, что ни у кого из остальной массовки не хватило на это яиц.

Вау. Я был впечатлён. Будь это в самом деле было моей мотивацией, а не ложью, которую я состряпал, чтобы манипулировать классом, меня, возможно, даже подбодрили бы слова Бакуго из всех людей.

Он продолжил, указав на Юигахаму.

— Тебе надо было оставаться в моей команде, когда был шанс. Половина лузеров в этом турнире слабаки, и ты бы наверняка прошла во второй раунд.

Лицо Юигахамы дёрнулось, когда она натянула улыбку.

— О-ого, Бакуго, это было... почти утешительно, — сказала она, точно выразив и мои чувства. — К слову о твоей команде... а где они? Я думала, вы, ну, типа, празднуете вместе или что-то такое.

Перевод: иди куда-нибудь ещё, если не умеешь чувствовать обстановку, дурак!

— А? — нахмурился Бакуго, глядя на Юигахаму. — Я всегда ем здесь. Если бы они хотели сидеть со мной, пришли бы.

Я с недоверием уставился на Бакуго. Яойорозу, напротив, выглядела заинтригованной.

— Хм-м-м... странно. Я бы ожидала, что они тебя позовут. Может, они сделали невербальное предложение? Или это подпадает под категорию подразумеваемых социальных контрактов?

Эй, Яойорозу. Перестань относиться к общению с людьми как к научному исследованию. Я не хочу добавлять третий предмет в список тех, по которым я проваливаюсь.

— Тск. Да похер, — сказал Бакуго. — А твоя команда где, Бестолковая? Они что, кинули вас с Хикигаей?

В очередной раз продемонстрировав превосходные чутьё и бдительность, Сёдзи Мезо вклинился в разговор так, словно всё это время стоял рядом.

— Вовсе нет, — сказал он, усаживаясь в свободное место справа от Бакуго. — Просто Быстроланч готовит блюда для мутантов немного дольше.

— Хм-м... — протянула Тору, оглядывая переполненный стол. Хотя по ту сторону от меня сидели только Сёдзи, Тоцука и Бакуго, а три девушки — по мою, из-за габаритов Сёдзи ей было бы трудно найти место. Подумав секунду, она решилась. — Подвинешься немного, староста? Мне и уголка скамейки хватит.

Я сглотнул, с трудом протолкнув в горло недожёванное яблоко, чтобы его освободить.

— А, э-э, конечно.

Я осторожно подвинулся, но, несмотря на все усилия, всё равно коснулся плечом Юигахамы, которой, в свою очередь, пришлось прижаться к Юкиношите. Ни одна из них не возражала, хотя Юигахама, казалось, немного смутилась. Тору тут же села с другого края, беззаботно прислонившись и ко мне. Впрочем, учитывая то, что между нами уже было... Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, когда вспомнил, почему Тору может быть так безразлична к тесному контакту, и поспешно схватил бутылку с апельсиновым соком, чтобы скрыть своё смущение.

Тем временем любопытство Тоцуки было задето:

— А? Блюда для мутантов? Ах да, теперь, когда ты упомянул, я помню, как Оока-кун говорил, что ему повезло, что они ему не нужны. А какие они вообще?

— У каждого по-своему, — объяснил Сёдзи. — В моём рационе должно быть много водорослей, жирной рыбы и другой пищи, богатой коллагеном, чтобы улучшать мою трансформацию, — он указал на свою тарелку и огромный ролл, который по кусочку скармливал своему рту на ладони.

— А мне нужно много витамина D, — объяснила Хагакуре, указывая на омлет с большим количеством грибов. — Видимо, моему телу трудно получать его из солнечного света, — она на миг замолчала, и я почувствовал, как она вздрогнула от соприкосновения с моим плечом. — Э-э... но вряд ли один денёчек на другой диете мне повредит. Кто-нибудь хочет поменяться?

Я тоже уставился на грибы, а затем посмотрел на свою еду — уже наполовину съеденную, но некоторые закуски я ещё не трогал.

— Можешь взять мои овощные палочки и апельсин, — предложил я. — Не уверен, что всё осилю.

Это была ложь. Позже я снова проголодаюсь. С другой стороны, я был не настолько голоден, чтобы предложить ей поменяться на её омлет. После того как я видел, как грибы растут из моей кожи, у всего есть свои пределы.

Хагакуре слегка наклонилась через меня, прижимаясь к моей руке, пока брала предложенные закуски и перекладывала их на свою тарелку.

— Спасибо, Хачиман, — искренне сказала она.

Спокойно, спокойно. Глубокий вдох. Съешь кусочек. Собери волю в кулак. Ты просто слишком остро на неё реагируешь, потому что она... из-за той кавалерийской битвы. Она милая девушка, просто проявляет дружелюбие, вот и всё. Представь, что тебя по имени назвал кто-то другой, например, Тоцука. Так, а почему это помогает меньше, чем должно?

— Эй, Хикки! — бодро сказала Юигахама, прижимаясь ко мне с другой стороны. — Ты ведь тоже на особой диете, да?

На секунду мой мозг отключился. Я закашлялся, когда кусочек риса пошёл не в то горло, и быстро схватил пакет с молоком, чтобы его протолкнуть. К счастью, целая жизнь, полная социальной неловкости, подготовила меня и к такому! Реагировать на безобидное, но двусмысленное действие симпатичной девушки, как на нечто особенное, было бы неловко, так что, если сомневаешься, притворись, что ничего необычного не произошло!

— Ничего особенного, — пробормотал я в пакет, прежде чем сделать ещё глоток. — Я сидел на... высокобелковой спортивной диете, вроде того?

Я же не могу просто сказать, что сидел на «диете для бодибилдинга»! Это слишком стыдно!

— Но потом у меня появилась причуда для наращивания мышц, и мне понадобилось намного больше калорий, — поспешно продолжил я. — Я всё ещё ем много белка и прочего, но теперь и всего остального тоже, так что я даже не знаю, можно ли это всё ещё считать особой диетой.

— Высококалорийная диета, безусловно, считается! — сказала Яойорозу, глядя на меня сияющими, полными энергии глазами. — Я и сама на такой, так как моя причуда использует липиды в качестве сырья для создания предметов.

Будь это аниме, её хвостик-пони вилял бы из стороны в сторону, как у кошки, показывая её восторг от того, что она нашла «товарища по калориям».

— Нам надо как-нибудь собраться и обменяться рецептами! Мне, например, очень неудобно постоянно есть сладости и выпечку...

— Ого. Звучит и правда неудобно, — сказала Хагакуре, пожалуй, самым ровным и безжизненным голосом, который я когда-либо слышал от человека, кроме себя самого.

Наступила неловкая тишина, пока Юкиношита искоса бросала на Яойорозу неодобрительный взгляд, а Юигахама смущённо ущипнула себя за бочок.

К счастью для Яойорозу, Тоцука Сайка, несмотря на его девичье личико, доказал, что у него не девичье сердце, своим полным отсутствием ревности и поспешностью, чтобы сменить тему в её пользу.

— А это очень интересно! А что ты, Кацуки-кун, Юи-чан, Юкино-чан? Вы едите что-то особенное, чтобы помочь своим причудам?

Бакуго с подозрением огляделся, а затем пожал плечами.

— ...Ничего особенного, в общем-то. Просто много белка для мышц и немного больше кальция, чтобы кости не трескались от взрывов.

Однако, говоря это, он взял бутылку с очень острым соусом со своего подноса и повернул её так, чтобы мы могли прочитать этикетку.

Значит, ты ешь острое, чтобы больше потеть. Это что, должна быть какая-то тайна? Хотя, не все знают, что у него взрывается именно пот... Иногда я забываю, что большинство людей не может просто ткнуть в кого-то пальцем и узнать все детали его причуды.

— Не-а, не особо, — отозвалась Юи. В отличие от Бакуго, она, казалось, говорила честно. Удивительно. Учитывая её причуду, я бы ожидал, что она ест много клетчатки.

Не менее удивительно было то, но Юкиношита выглядела немного смущённой, когда мы все на неё посмотрели.

— Мне полагается есть много льда и других холодных продуктов, чтобы оставаться прохладной, когда я использую свою причуду, но я не люблю это делать, — нерешительно сказала она. — Мой рот очень чувствителен к холодному.

Я ухмыльнулся:

— Кошачий язык, да? — может быть, это потому, что еда в моём желудке наконец начала перевариваться, а может, из-за неутолимого желания мелкой мести, но почему-то мысль подразнить Юкиношиту Юкино сделала меня необъяснимо весёлым. — Я знаю, что ты любишь кошек, Юкиношита, но всему же есть предел.

— Лучше кошачий язык, чем змеиный, Хикирептилия-кун, — парировала Юкиношита.

— Ой-ёй, — пробормотала Юигахама, отодвигаясь, чтобы освободить Юкиношите линию огня.

Прости, что тебе приходится терпеть такую сварливую подругу, Юигахама! Твои благородные жертвы не останутся незамеченными!

— К твоему сведению, Юкиношита-сан, язык змеи исключительно чувствителен к температуре и вибрациям, — самодовольно произнёс я, картинно приложив руку к груди. — Так что любое сходство моего языка со змеиным — это всего лишь стратегия выживания, выработанная в твоём присутствии.

— Понимаю, — серьёзно кивнула Юкиношита. — В таком случае я смиренно прошу прощения у всех животных из семейства гадюковых за то, что ассоциировала их с тобой, Слизнеуст-гая-кун.

Я что, злодей из «Властелина колец»?

— «Семейство гадюковых», может, и примет твои извинения, Юкипедия-чан, — сказал я, сделав в воздухе кавычки, чтобы подчеркнуть её излишнюю научность, — но если бы одних извинений было достаточно для урегулирования дел о клевете, суды были бы не нужны. Настоящим я требую полного опровержения твоих оскорблений в мой адрес, официальных извинений и десять миллионов иен в качестве компенсации плюс возмещение морального ущерба.

— Эм-м... — прошептала возле меня Хагакуре. — У них всё хорошо? Может, нам их остановить?

— Боюсь, Хикигая-сан, твой иск бесперспективен, — с хищной улыбкой сказала Юкиношита. — Клевета имеет место только тогда, когда обвинения наносят ущерб репутации, а я ничуть не сомневаюсь, что любой здравомыслящий судья сочтёт сравнение тебя с любым позвоночным животным исключительно комплиментом.

— Хе-хе-хе... — неловко засмеялась Юигахама, шепча в ответ Хагакуре. — Они постоянно так делают, всё нормально.

По другую сторону от Юкиношиты я видел, как Момо с болезненным выражением лица закрыла глаза и согласно кивнула.

Беспозвоночный, значит? Что ж, землеройки, кажется, являются главными хищниками для насекомых.

— Ты что, забыла про суд присяжных, Юкиношита-сан? Конечно, суд не состоится до января, пока они не наберут достаточно сосулек для скамьи присяжных, но зато у тебя будет много времени на подготовку защиты.

— Да ну, правда? — с сомнением спросил Сёдзи. — Это уже немного жестковато.

— Зато как тебе-то повезло, — ответила Юкиношита, хех, ледяным голосом. — Сжигаемый мусор ведь вывозят еженедельно.

Пока я лихорадочно пытался придумать ответ, Бакуго полностью разрушил мой ход мыслей.

— Да не, это они так флиртуют, — протянул он.

— А? — в несчастном изумлении воскликнула Тору.

Внезапно скомканная бумажная салфетка отскочила от моего лица, и я моргнул, пока мой мозг пытался осмыслить совершенно нелепое и лживое заявление, которое только что услышали мои уши.

— Снимите уже комнату, задроты! — рявкнул Бакуго.

Моё лицо вспыхнуло, и я резко повернулся к нему.

— Мы не флиртуем! / Я не флиртую! — выкрикнул мы одновременно с Юкиношитой.

— Бакуго-сан, — с ледяным спокойствием сказала Юкиношита. — Ничего из того, на что ты намекаешь, здесь и в помине не происходит. Честно говоря, единственный человек, с которым я хотела бы флиртовать ещё меньше, чем с Хикигаей-саном, это ты.

В ответ на такое нелестное сравнение с Бакуго я картинно кашлянул.

— Яойорозу-сан. Юигахама-сан. Хагакуре-сан. Если Юкиношита сделает в ваш адрес какие-либо неподобающие намёки или заставит вас почувствовать себя некомфортно, дайте мне знать. Я вам поверю.

— Ха-ха-ха, ладно-ладно, давайте сменим тему, а? — сказала Юигахама, снова вклиниваясь между мной и Юкиношитой, чтобы разорвать нашу линию взгляда.

— Да, — подхватила Яойорозу. — Согласна.

Однако, несмотря на свои слова, она улыбалась, забавляясь моим запоздалым на несколько недель ответом.

— Итак, как насчёт... О, знаю! — продолжила Яойорозу. — Если тема была личная, можешь не вдаваться в подробности, но твой разговор с Тодороки-сан прошёл хорошо, Хикигая?

Она выглядела полной надежды, словно ожидая заверений, что её собственное участие в предательстве меня было полностью прощено.

Уютно. Привычно. Наш обмен колкостями с Юкиношитой был способом извиниться, не извиняясь, и принять извинения, не принимая. Негласное соглашение игнорировать наши эмоциональные проблемы и трудности друг с другом, пока они не исчезнут сами, чтобы мы могли продолжать жить в наших обычных, повседневных рамках. Это удобно отвлекло меня от того факта, что я полностью проигнорировал Тодороки Сёто. Я посмотрел на свою тарелку. Каким-то образом она была уже почти пуста, а все упаковки и очистки от дополнительной еды смотрели на меня, словно насмехаясь.

Я встал.

— Наверное, хм, мне стоит с ним поговорить, — сказал я.

Теперь, когда у меня в желудке была настоящая еда, моё решение просто проигнорировать Тодороки и оставить его ждать казалось уже не злорадно-удовлетворительным, а просто подлым. Стыд жёг мне затылок, и я резко отвернулся от всех за столом, не желая видеть, какими будут их лица, когда они поймут, что я сделал.

Я направился обратно к спортивному полю, на случай, если он всё ещё там, но на выходе столкнулся с идущим в столовую Тодороки. Он метнул в меня полный ярости взгляд. На долгую секунду мы застыли, глядя друг на друга: его разноцветные брови сведены, а на моём лице — виноватое выражение. Затем он отвернулся и пошёл за едой.

Оглядываясь назад, быть может, мне стоило пойти за ним. Вместо этого мои ноги просто продолжили двигаться, вынося меня из столовой в поисках тихого уголка, чтобы посидеть и помедитировать. Юигахама, скорее всего, придумает для меня оправдание, или, если уж совсем прижмёт, я поговорю с Тодороки, когда он остынет. Можно ли считать трусостью уклонение от неловкого разговора в пользу зарядки причуд для финала?

К сожалению, ответом будет «да».

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Крики и смех наполняли стадион. Ученики, не пробившиеся в финал, сновали, как муравьи, цепляясь за любую возможность — будь то охота за сокровищами или бег в связках — лишь бы хоть чем-то впечатлить про-героев. Запахи масляного попкорна, шипящих хот-догов и жареного такояки смешивались, создавая ярмарочную атмосферу. Зеваки и падкие на сенсации журналисты только подогревали всеобщий ажиотаж: они перешёптывались и показывали пальцами всякий раз, когда какой-нибудь ученик вытворял что-нибудь эффектное или кто-то из героев выделялся из толпы.

Вернуться на Спортивный Фестиваль Юэй после выпуска было почему-то ностальгично.

А ещё чудовищно скучно.

Я стала героем не потому, что родители решили, будто это пойдёт на пользу имиджу семейного бизнеса. Им, конечно, казалось, что идея была их; я же прилежно играла роль пай-дочки, которая делает всё, чтобы поддержать родителей. Но я с самого детства знала, что буду героем. Любой другой путь был бы слишком лёгким.

К несчастью, моя милая младшая сестрёнка попалась на те же уловки и невинные намёки, с помощью которых я когда-то и сама убедила родителей дать мне разрешение. Но если я хотела быть героем — нет, должна была им стать, потому что это был единственный шанс найти в жизни хоть что-то, что станет настоящим вызовом, — то Юкино хотела быть героем ради самой идеи геройства. Поэтому она скучно идёт по моим стопам, скучно бунтует против родителей, когда те пытаются затащить её в семейный бизнес, и скучно старается изо всех сил на скучном школьном соревновании, чтобы выиграть тот же скучный главный приз, который я брала три скучных года подряд.

Но что я за старшая сестра такая, если не приду её поддержать?

Что ж, скука для меня старый, знакомый враг. А как поступать с врагами, я прекрасно знаю.

Разумеется, нужно развлечь себя самой.

— Яхалло, дядя Энджи! — крикнула я и помахала рукой.

Передо мной, внушительно скрестив руки на груди, стоял про-герой номер два, второй по славе и почёту герой Японии. Его маска пылала языками пламени. Наша семейная связь с ним стала одним из главных факторов моего стремительного взлёта к славе, и я точно знала: одно его появление рядом со мной повышало его рейтинги.

Мой милый цветочный венок нравился старшему поколению, традиционалисты тащились от моей древнеримской лорики и белой туники, а все мужчины от четырнадцати до сорока четырёх с живым пульсом ценили, сколько кожи этот ансамбль оставлял на виду. Наша динамика «дядя и племянница» замечательно заходила домохозяйкам и прочим фанатам семейных ценностей. А аудитория Старателя почти полностью с этим совпадала, то есть здесь была сплошная взаимная выгода.

А не будь её, вряд ли он уделил бы мне хоть минуту.

— Кампестрис, — кивнул Энджи без тени улыбки. Его взгляд скользнул по мне и вновь устремился на арену. — Пришли поболеть за сестру?

— Такой вы чопорный, Энджи-одзи-сан! Ну не надо этого официоза, только потому что я в костюме! Я ведь Харуно. Ха-ру-но! — было беспредельно приятно вести себя очаровательно и приветливо с тем, к кому испытываешь полное отвращение. Он, конечно, знал, что я его терпеть не могу, но ради прессы нам обоим приходилось разыгрывать любезность. — И не только за Юки-чан! Я болею и за Сёто-куна!

Энджи кивнул:

— Разумеется. Уверен, он будет рад тебя видеть.

Больше, чем тебя, старик.

К слову о тех, кто будет мне рад... В голову пришла мысль, и я состроила образцово-разочарованное личико:

— Я вообще-то планировала поболеть и за Хаято-куна, но ему не повезло.

Мда уж, скукота, Хаято. А я так надеялась, что он в турнире попадётся на Юки-чан. Посмотрела бы хоть, как он извивается.

— Он, между прочим, ваш большой фанат! — очаровательно пропела я. — Если увидите, подбодрите его!

Выражение лица Энджи микроскопически изменилось: от каменного безразличия к полному неузнаванию.

— Понимаю. А он который?

Я чуть не застонала вслух. Серьёзно, дядя Энджи? Вы же встречались много раз! Вот почему ты и остаёшься таким непопулярным, хоть и герой номер два.

— Блондин, — сказала я. Когда до него всё ещё не дошло, я глубоко вдохнула, набираясь терпения: — Тот, что летал по всему полю? А в конце его ещё лозами завалило?

— А, этот, — сказал Энджи. Под пламенем маски его глаза сузились. — Сильная причуда, но есть склонность слишком полагаться на свои способности, даже когда это идёт ему во вред. Для его возраста не редкость. Надеюсь, извлечёт урок.

Холодок восторга пробежал по моей спине. Придётся пересказать Хаято слова его кумира точь-в-точь, с этой его хмурой миной и всем прочим. Интересно, у меня получится сымитировать голос?

— Наверняка извлечёт, — свежо и солнечно улыбнулась я. В конце концов, я об этом позабочусь.

— ДАМЫ И ГОСПОДА! ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ! ВЫ ГО-О-ТОВЫ?! ЗАХВАТЫВАЮЩИЙ ФИНАЛ ТУРНИРА ВОТ-ВОТ НАЧНЁТСЯ!

Слишком уж драматично, Мик-сенсей.

— В этом году есть какие-нибудь бои, которые вас интересуют, кроме боя Сёто-куна? — с притворной будничностью спросила я у дяди Энджи.

— Не особо, — отозвался он, всё так же бесстрастно наблюдая со скрещёнными на груди руками. — Соревнования такого уровня редко имеют большое значение.

Хе-хе-хе. А я знаю кое-что, чего не знаешь ты!

— О. правда? — спросила я, и мой голос был пропитан фальшивым удивлением. — Странно! А я-то думала, вас заинтересует первый бой! Я, вот знаете, так много слышала о Мидории-куне от Сёто-куна и Юки-чан.

Впервые с тех пор, как я подошла, дядя Энджи слегка повернул ко мне голову:

— Не знал, что ты с Сёто поддерживаешь связь, — в его голосе прорезался вялый интерес. — И я слышал от твоих родителей, что у Юкино сейчас бунтарский период. Вы часто общаетесь?

Так предсказуемо, дядя Энджи!

— Ну конечно! — соврала я. — Я же, в конце концов, их любимая старшая кузина и старшая сестра!

На самом деле Юки-чан была со мной почти так же холодна, как с нашими родителями, а Сёто-кун — ну прям ледяной зануда, но Энджи не знал их достаточно хорошо, чтобы уличить меня во лжи.

— А почему бы нам не общаться? — подлила я масла в огонь. — Мы же семья!

Толпа взревела, когда участники вышли на арену. Камера приблизилась к их лицам, и можно было подумать, что в безнадёжной ситуации находится именно Мидория: на его лице застыла дрожащая улыбка, а вот Шинсо выглядел хладнокровным и решительным. Как будто это ему поможет...

— Так что? — спросил Энджи, вновь возвращая взгляд на поле. — Есть причина, по которой мне стоит интересоваться этим мальчишкой Мидорией?

— Хм-м, возможно, и нет, — проворковала я. — Почти всё, что я слышу от Юки-чан и Сёто-куна, всего лишь слухи.

На самом деле, основную информацию о первокурсниках в этом году я получала от моей милой кохай Мегури-чан, её причуда «Детектив» была тут очень кстати. Но я не могла удержаться от этого небольшого обмана: уж больно забавно было наблюдать за выражением его лица.

— Мидория всё-таки вряд ли протеже Всемогущего, — солгала я.

Внизу на поле Мидория Идзуку вспыхнул зелёными молниями, в размытом рывке рванул к Шинсо и с лёгкостью выбросил его за пределы ринга ещё до того, как гудок успел затихнуть.

— Впечатляет, — лениво бросила я в паузах между отчаянными попытками Сущего Мика сделать из одностороннего избиения интересное зрелище, — особенно если учесть, что он из «поздно расцветших». Сёто-кун говорил, что Мидория может использовать лишь пять процентов своей полной силы, не причиняя себе вреда, представляете?

Ах, сила школьных сплетен, собранных Мегури-чан и обращённых мной в оружие. Взгляд Энджи, казалось, прожигал дыру в спине Мидории Идзуку, пока тот нервно покидал арену.

— Пять процентов... значит, — пробормотал он.

И он резко развернулся, уходя в коридоры стадиона.

— Куда это вы? — весело спросила я, следуя за дядей. — Пропустите же следующий бой! Девушки же расстроятся, если не увидят на трибунах героя номер два!

— Если остальные бои первого раунда будут такими же быстрыми, — ответил Энджи, не сбавляя шага, — то до матча Сёто недолго ждать. Я хочу как следует его мотивировать.

— О, я с вами! — прочирикала я, внутренне закатывая глаза от этой мелодрамы. Сёто не ненавидел бы свой огонь так сильно, не будь ты таким мудаком, идиот. Он как будто не знает, как ведут себя подростки! — А потом сходим поддержать Юки-чан, да? Вместе!

Он на долю секунды запнулся, словно мысль о том, что неплохо бы поддержать и племянницу, только что впервые пришла ему в голову. Я подавила желание столкнуть его с лестницы.

— Разумеется, — гладко ответил он.

Несколько секунд мы шли в тишине, нарушаемой лишь эхом голоса Сущего Мика из коридора:

— Материя! Против! Гравитации! В одном углу ринга — рекомендованная ученица, Яойорозу Момо! Против неё одноклассница из 1-А, Урарака Очако! Какая из этих фундаментальных сил природы возьмёт верх? Второй матч... Старт!

— Ого! Урарака начинает со стремительной атаки, а Яойорозу создаёт длинное оружие, чтобы держать её разрушительные пальцы на расстоянии! Но Урарака всё равно напирает, пытаясь подобраться вплотную!

— Жаль, дядя, что вам не пришло в голову сходить к Сёто-куну раньше, — надула я губки. — Похоже, мы пропускаем там что-то интересное.

Уж точно интереснее, чем эти скучные коридоры.

Он бросил на меня взгляд через плечо:

— Можешь вернуться на трибуны, если хочешь.

— Старатель! — вдруг прогремел знакомый голос по коридору. — То-то я думал, что слышу знакомый голос. Давно не виделись!

Вот и он, во плоти, в костюме в тонкую полоску, едва сдерживающем его мускулистую фигуру; его фирменные двойные «антеннки» волос гордо торчали надо лбом. Всемогущий. Уголки моих губ сами собой изогнулись в искренней улыбке. Герой номер один. Как интересно.

— О? А кто эта очаровательная юная леди?

— Юкиношита Харуно, героическое имя: Кампестрис, — плавно сказала я, опережая дядю Энджи. — Рада знакомству.

Я почтительно поклонилась, но мысли в голове у меня неслись со скоростью света. Неужели Всемогущий не знает, как дядя его ненавидит? Или он тоже, как и я, умеет носить маску, которую видят лишь немногие? Каждое его слово и жест в адрес дяди сочились искренностью. И он правда меня не узнал? Я была где-то на шестидесятых позициях в Рейтинге Героев, так что это маловероятно. Зачем тогда притворяться?

— Лет десять прошло с тех пор, как мы в последний раз нормально общались, да, Энджи? — невинно спросил Всемогущий, словно два главных героя страны могли случайно избегать друг друга целое десятилетие. — Я вот как раз хотел тебя найти, нам бы стоило как-нибудь посидеть за чаем.

— Хмф, — фыркнул дядя Энджи. — Я занятой человек, Тошинори.

Тошинори? Должно быть, это личное имя Всемогущего — дядя не стал бы называть по фамилии того, кого ненавидит.

— У меня нет времени сидеть за чаем, — продолжил Старатель. — Или стоять тут и болтать. Скоро бой моего сына.

— Ого! Отменив эффект невесомости на посохе Яойорозу, Урарака вывела её из равновесия! Она обнулила её гравитацию! Неужели всё кончено? Сможет ли Яойорозу вернуться в бой прежде, чем вылетит из ринга? Да! Яойорозу создаёт объект в воздухе и, бросив его, меняет свою траекторию! У каждого действия есть равное и противоположное противодействие, друзья! Более того, похоже, она заметила, что созданные ею предметы не подвержены обнулению гравитации Урараки, и потому-то она создала якорь, чтобы не улететь!

Я мило улыбнулась и достала из декольте блокнот и ручку.

— Кажется, у нас есть ещё немного времени, да? Всемогущий, не дадите автограф?

— Конечно, юная леди! — прогремел Всемогущий. — Для фанатки всё что угодно!

Хм. А что, если он подошёл к нам не из-за Старателя? Не в первый раз какой-нибудь герой постарше неловко пытается ко мне подкатить. Что ж, это легко проверить.

— Ну-у, Всемогущий, — пропела я с притворной милотой, — я давно хотела поблагодарить вас за то, что присматриваете за моей младшей сестрёнкой. Юкино-чан так повезло, что вы её учите, мне прям завидно!

Я наклонилась, будто чтобы посмотреть, как он подписывает, и слегка свела плечи, подчёркивая свой вырез, внимательно следя за его реакцией.

— Ха-ха-ха-ха! — бодро рассмеялся Всемогущий, оставаясь безупречным профессионалом. — Это мне повезло, что она моя ученица! И, конечно же, юный Сёто-сёнен тоже! — добавил он, кивнув в сторону Старателя. Он протянул мне блокнот с той самой улыбкой, которая сделала его героем номер один в Японии.

Всё ещё неясно, да? Ладно, время тяжёлой артиллерии. Я позволила себе мило покраснеть и застенчиво потянулась за блокнотом.

— Ну, наверное, было бы так классно называть вас сенпаем, раз мы оба выпускники Юэй.

Как только моя рука почти коснулась бумаги, я шагнула вперёд и взяла Всемогущего за руку обеими ладонями, хлопая ресницами и умоляюще глядя на него снизу вверх:

— Ну-у, а как вам больше нравится? Всемогущий-сенсей или Всемогущий-сенпай?

Хорошо, что я продумала атаку заранее, потому что, как только моя кожа коснулась его, мои мысли пришли в хаос. За годы практики с моей причудой, «Истощением Жизни», я почти инстинктивно чувствовала уровень здоровья и жизненной силы любого, к кому прикасалась. Без этого чутья я могла бы случайно забрать больше, чем человек способен безопасно отдать. Я ожидала, что Всемогущий будет вулканом энергии, буйным жеребцом или, по крайней мере, стареющим, но всё ещё могучим медведем. Вместо этого его жизненная сила ощущалась как птица со сломанным крылышком, отчаянно бьющаяся в моей ладони.

Всемогущий мягко высвободил руку и слегка кашлянул, будто от смущения.

— Мне правда лестно, Юкиношита-сан, но не нужно никаких особых кличек. Просто «Всемогущий» вполне достаточно.

Как интересно. Публичная маска Всемогущего безупречна. Ни намёка на какой-либо интерес, выходящий за рамки вежливого профессионализма, едва заметная реакция на мою попытку заигрывания и ни малейшей трещины в фасаде, скрывающем тот факт, что — судя по его жизненной силе — он либо полностью истощён, либо медленно умирает. Он не задыхался, не был растрёпан, от него не пахло ни потом, ни сексом. Рак? Старая травма? Простой износ от использования причуды? Чем бы это ни было, это объясняло, почему он искал встречи с моим дядей — кому-то ведь придётся занять место Номера Один после его ухода. Резкий переход к преподаванию и появление протеже тоже укладывались в эту теорию. Это могло быть и что-то другое, безобидное, но если нет... то это говорило о многолетнем, исключительно успешном обмане не только японской публики, но и большинства героев.

А где один обман такого масштаба, там, скорее всего, и второй. Как же восхитительно было бы, если бы Символ Мира, этот искренний, весёлый, благородный идеал японского геройства... на самом деле оказался расчётливым, жестоким, манипулятивным интриганом, как я сама? Вопреки себе я почувствовала, как моя фальшивая улыбка становится настоящей, и прижала автограф Всемогущего к груди.

— Ну-у, это нечестно, Всемогущий! Вы же друг дяди Энджи, так что, если вы будете называть меня Юкиношита-сан, я буду называть вас Тошинори-сан!

— А-ха-ха-ха. Пожалуй, тут вы меня подловили, — ответил Всемогущий, принимая вид снисходительного старшего, хотя своё имя он обычно держал в секрете. — Если не перед прессой, думаю, тогда можно.

— Ух ты! Яойорозу спасается от жёсткого падения на пол арены, в последний момент создав воздушную подушку! — взвизгнул Сущий Мик, прорезая неловкую тишину. — Но, похоже, это выбило из неё дух, потому что Урарака смогла коснуться её и снова отправить в полёт! Похоже, для Яойорозу это конец, народ!

— Идём, — буркнул Старатель. — У нас заканчивается время. Прощай, Тошинори.

Он зашагал прочь, не удосужившись посмотреть, иду ли я за ним.

— А-а, конечно, — с ноткой сожаления отозвался Всемогущий, словно ему и правда было жаль, что дядя уходит. Интересно, он ненавидит моего дядю так же сильно, как дядя его? — Поговорим тогда в другой раз.

Внезапная злая мыслишка пронзила мой разум. Я сделала пару шагов за дядей, но затем остановилась и обернулась через плечо. Я одарила Всемогущего застенчивой, трепетной улыбкой.

— Тошинори-сан... вы ведь не из тех, у кого есть любимчики, правда? Если вы будете пренебрегать Сёто-куном или моей Юки-чан... я знаете, могу и расстроиться.

Он спокойно покачал головой:

— Конечно же нет, Юкиношита-сан. Клянусь вам, я буду относиться ко всем моим ученикам одинаково и справедливо.

Я изобразила улыбку облегчения.

— Тогда здорово! Но... вам, наверное, стоит вернуться на арену, пока Яойорозу-чан и Урарака-чан не узнали, что вы за ними не смотрели, а, как думаете?

Его фасад треснул, на миг явив удивлённую вину, и почти полная уверенность, что это была всего лишь маска под маской, послала по моей спине мурашки удовольствия.

— Пока-пока, Тошинори-сан, — сладко пропела я и побежала догонять дядю Энджи, не переставая улыбаться.

Интересно, это и есть то, что чувствует влюблённая дева?

К сожалению, моему хорошему настроению было не суждено продлиться долго. Пока второй бой завершался победой Урараки, а Сущий Мик перешёл к комментированию довольно скучной, на слух, схватки между младшим братом Тенсея-куна и каким-то парнем с электрической причудой, мне пришлось наблюдать, как дядя Энджи отчитывает моего милого кузена, распекая его за четвёртое место в кавалерийской битве и за то, что тот чуть не проиграл из-за «собственного же пламени».

Как же скучно, дядя Энджи. Так уныло. Ты даже не понимаешь, что все эти мучения, которые ты причиняешь бедняжке Сёто, скоро канут в Лету. Всё это настолько банально и предсказуемо, что даже выражение твоего лица, когда ты узнаешь правду, не будет стоить того, чтобы на него смотреть.

Хм-м-м. Может, мне подлить перчика?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— Абсолютно ошеломляющая демонстрация скорости от Ииды Теньи! После серии обманных манёвров, которыми он выматывал Каминари и его внимание, Иида-кун использует рывок скорости, превосходящий всё, что он показывал на турнире до сих пор, и решает исход в одно мгновение! Да, друзья, Иида Тенья только что доказал, что он быстрее. Чем. Молния!

— Ха-ах, — от раздражения выдохнул я и открыл глаза.

Проклятье, и вот как, спрашивается, сосредоточиться на зарядке причуд, когда Сущий Мик без умолку выдаёт эти дурацкие клише? Хотя, если честно, я и без того плохо соображал. После встречи с Тодороки я нашёл тихую рощицу в пределах слышимости стадиона и собирался там посидеть, пополняя резерв. Но ветерок был приятный, а тенёчек — прохладный, и в итоге я провёл куда больше времени, чем планировал, просто сидя, любуясь природой и пытаясь решить, какую причуду подзарядить в последний момент.

Мой первый бой будет против Мономы Нейто. Если во время боя ему копировать будет некого, кроме меня, его будет легко одолеть. Там я смогу хоть немного выпендриться, так что не было нужды целенаправленно готовить под него какую-то причуду. К сожалению, после него мне предстоит бой с Бакуго. А уже этот бой будет... куда менее простым. У меня было много причуд против Бакуго, но, честно говоря, ни одна из них не казалась «жёстким контром». Опыта в наблюдении за чужими боями и анализе тактики у меня почти не было, но даже малейшее представление о стиле боя Бакуго будет лучше, чем ничего. Значит, мне придётся посмотреть его бой в поисках вдохновения, а это снова исключало возможность заранее подготовить конкретную причуду.

В итоге я решил перезарядить Горячую Кожу. Честно говоря, толика психологического комфорта от наличия инструмента против Тодороки Сёто будет полезнее в бою с Бакуго, чем любая другая причуда, которую я мог бы запасти. А дойдём ли мы с Тодороки до финала... что ж, посмотрим.

К тому времени, как я вернулся на трибуны к нашему классу, Сущий Мик уже объявлял следующий бой:

— А теперь, наш четвёртый бой! Амфибия-киллерша, Асуй Цую! Против! Ледяного участника со скрытой горячей стороной, Тодороки Сёто! Старт! Цую-чан, сразу же с места в карьер, пытается пойти на штурм! Она...

Я как раз поднимался по последним ступеням и собирался найти себе место, как за долю секунды всё изменилось. Только что я видел трибуны на другой стороне стадиона, а теперь мой обзор перекрыла гигантская стена льда. Я взбежал по оставшимся ступеням и бросился к перилам. Поле для соревнований выглядело как зимняя пустошь, а Цую взрывная волна льда отбросила так высоко и далеко, что она застыла в воздухе над бетоном. Камера приблизила её лицо: её глаза медленно закрывались, взгляд был мутным и растерянным, словно она не до конца понимала, где находится.

Стадион ошеломлённо затих. Даже Сущий Мик потерял дар речи. Это была эффектная, подавляющая демонстрация силы, аплодировать которой почти никто не хотел.

— Жесть! — донёсся с трибун голос Каминари. — Тодороки не молчится! Интересно, кто его так взбесил?

— ...Прости, Цую, — пробормотал я себе под нос. Серьёзно, Тодороки? Если ты злишься от того, что я тебя продинамил, срывайся на мне, а не на Цую! — Я тебе это как-нибудь компенсирую.

На поле Тодороки растопил лёд вокруг Цую. Когда она начала падать, он подхватил её на руки; камера взяла крупный план его лица — на нём было сожаление. Что ж, если уж устраивать истерику посреди поля, то пусть уж лучше ледяной половиной его причуды, а не огненной. Исцеляющая Девочка, конечно, хороша, но, держу пари, даже она не сможет исправить степень прожарки «до корочки».

При виде этого массивного ледника у меня зачесались ладони. Мда уж, а я ведь хотел скопировать его причуду. Неделями я держался, пытался уважать желания Тодороки, не хотел создавать проблем в классе, но если он так себя ведёт из-за пустяка, то, может, он и не заслуживает, чтобы его желания уважали? Или это просто во мне говорили жадность и зависть. Если я очень сильно сконцентрируюсь на том, что копия его причуды убережёт меня от обморожения, это оправдает то, что я возьму её без его прямого разрешения? Причуду Всемогущего я уже украл, но это было в пылу момента — и почему-то мысль о том, чтобы сознательно и преднамеренно предать чьё-то доверие, казалась хуже. Впрочем, если мы сойдёмся в поединке один на один, все ставки будут сняты. Я, конечно, добренький, но не настолько, чтобы отморозить себе всё что можно ради Тодороки.

Краем глаза я уловил движение. Повернувшись налево, я увидел, как класс 1-В в полном составе поднимается и направляется к выходу, оставив на местах только девушку в очках с грибной причудой и лохматую Оримото Каори. Многие, проходя мимо, бросали в мою сторону злые взгляды, а последним мимо меня прошёл Монома Нейто, который одарил меня злобной ухмылкой.

Внезапно холодная яма дурного предчувствия разверзлась у меня в животе.

— Эй, Оримото, — крикнул я через разделитель между нашими секциями, где она сидела в дальнем конце. — Они что...

— Все идут поддержать Моному и дать ему скопировать их причуды? — с ухмылкой крикнула в ответ Оримото. — Что, не ожидал? Ха-ха-ха! Как уморительно, Хикигая!

— Хе-хе, — натужно рассмеялся я. — Логично... А ты почему решила не идти?

Это было немного странно. Судя по её поведению в средней школе, я ничуть не удивился бы, если бы она с радостью воспользовалась шансом поставить меня на место.

— А какой смысл? — риторически спросила Оримото. — Я всё ещё в соревновании. Если они дадут Мономе использовать свои причуды, есть шанс, что их заметит какой-нибудь профи. А если я дам ему свою, и он умудрится сделать с ней что-то более впечатляющее, чем я, это выставит меня в дурном свете, — затем она улыбнулась мне той самой дружелюбной, открытой улыбкой, от которой ещё недавно моё сердце начинало биться чаще. — К тому же, что подумают ребята из средней школы Джакку, если я помогу Мономе против тебя?

— Смотря, помнят они меня вообще или нет, — самокритично заметил я.

— «Смотря» — ха-ха-ха! Ну ты и шутник, Хикигая! — сказала Оримото Каори, будто я пошутил. Впрочем, в этом и была вся Оримото Каори. Из тех людей, кто считает, что все с ней дружат, просто потому что ей так хочется. Когда-то я этим восхищался, а потом — возмущался. А теперь я... не уверен.

С любопытством я повернулся к другой девушке, оставшейся на трибунах 1-В. Она сидела значительно ближе к нам, чем Оримото, ещё и в первом ряду, в то время как Оримото была посередине. Непохоже, что она осталась просто за компанию.

— А ты... э-э, тебя ведь Эбина-сан зовут, да? — спросил я. — Почему ты не пошла, чтобы он скопировал твою причуду?

Она повернулась ко мне с печальной улыбкой, машинально проведя рукой по оправе очков и убирая выбившуюся прядь каштановых волос за ухо.

— Моя причуда... не очень добрая, — с ноткой меланхолии в голосе ответила она. — Если он скопирует её, не зная, как использовать, и кто-то пострадает... мне бы этого не хотелось.

— А, — ответил я.

Чёрт. Значит, ты сдерживалась во время кавалерийской битвы? Это одновременно и пугает, и немного круто. А ты, оказывается, милая девушка, да, Эбина-чан?

Тут в её глазах мелькнул огонёк, она поправила очки, и на её лице появилась извращённая улыбка.

— К тому же, я ни за что не пропущу этот бой! Это же классический верх и универсальный низ! Взрывная страсть Бакуго, медленно сокрушающая твёрдое сопротивление Киришимы! У-ху-ху, у-ху-ху!

Хотя, если подумать, гниль тоже иногда пахнет приторно-сладко.

Отступив от трибун 1-В, я повернулся к своему классу и обнаружил, что все смотрят на меня. Чёрт. Ну почему именно сейчас не было боя, на который все могли бы отвлечься? К сожалению, гигантский айсберг, созданный Тодороки, всё ещё таял, так что отмазка, будто мне нужно готовиться к своему матчу, выглядела бы очень подозрительно и неловко.

Так что, что ещё оставалось делать? В итоге я сел.

Первой заговорила Яойорозу. Её хвостик был растрёпан после боя с Ураракой, и, несмотря на характерную усталость после лечения у Исцеляющей Девочки, она подбежала ко мне с тревогой в глазах.

— Хикигая, ты в порядке! Когда после обеда никто не мог тебя найти, я уж испугалась, что ты...

— Прости, — пробормотал я. — Не хотел доставлять хлопот.

Она покачала головой, и напряжение в её плечах немного спало.

— Н-нет, что ты... то есть, может, немного, но это... это было понятно.

Все эти будущие герои были слишком добрыми для своего же блага. Я просто взял и испарился, когда Яойорозу должна была сосредоточиться на подготовке к своему бою, а она не только не винила меня, но, судя по её тону, уже простила и, возможно, даже винила себя за то, что «спровоцировала» эту ситуацию.

— Я, э-э, прости, что не смотрел твой бой, — тихо сказал я, не в силах посмотреть ей в глаза. — Но я слушал. Э-э... судя по всему, бой был довольно напряжённым.

Яойорозу вздохнула и закрыла глаза.

— Не таким напряжённым, как хотелось бы, — с тоской призналась она. — Урарака-сан с самого начала прижала меня.

— Э-хе, не говори так, Момо-чан! — сказала Урарака. Она сидела в первом ряду рядом с Мидорией, смущённо улыбаясь и заложив руку за голову. Её длинная каштановая чёлка обрамляла кругловатое лицо. — Ты же всё-таки мне устроила настоящую взбучку. Я всё время думала, что стоит мне сделать одну ошибку, и ты меня тут же достанешь.

Как обычно, прямая похвала смутила Яойорозу. Она отвернулась и слегка обняла себя.

— Спасибо, Очако-чан.

— Воистину, Спортивный Фестиваль это Карнавал Тьмы, — провозгласил Токоями Фумикаге. — Стравливает друга с другом, одноклассника с одноклассником.

— Не согласен, Токоями-кун! — сказал Иида Тенья, рубя воздух ребром ладони и вставая со своего места рядом с Мидорией. — Мы все здесь будущие герои! У меня нет ни толики сомнения, что каждый понимает, что мы участвуем в честном соревновании, и никаких обид надолго не останется.

Я оглянулся на почти пустые трибуны 1-В.

— Угу, — саркастически пробормотал я. — Никаких обид. Ну да, ну да.

— Ты не понял меня, Иида. Я согласен, эта тьма тусклая, — торжественно произнёс Токоями, — но лишь погрузившись в её глубины, мы обретём стойкость, чтобы нырнуть в ещё более глубокие и опасные бездны.

— Буду честен, Токоями, я нихера не понял, что ты только что сказал, — с ухмылкой влез Каминари, — но то, что ты сейчас обсуждал с Иидой, мне кое-что напомнило. Эй, староста!

Я обернулся к нему.

— А?

— Без обид, что я тебя тогда шарахнул, ладно? У нас же проблем нет, да? — спросил он.

Я в изумлении уставился на характерный зигзаг в волосах этого блондина-идиота. Неужели приступы тупости, которые вызывает его причуда, когда у него «коротит мозг», не временные? Даже на 1/108 мощности, безопасно ли мне её использовать? Как вообще можно было придумать такое неискреннее извинение и думать, что всё нормально? И каким же везучим надо быть, чтобы задать этот вопрос в такой обстановке, где отказаться было бы невежливо?

Ну, ладно. Учитывая ту нагрузку, которую испытывает его тело, когда он так сильно использует свою причуду, как во время той кавалерийской битвы, вполне вероятно, что он тогда просто действовал на инстинктах и выполнял приказы Тодороки.

— Э-э, да. Конечно, — выдавил я.

Из любопытства я бросил взгляд на Юкиношиту и Яойорозу. Яойорозу, кажется, немного приободрилась от моего ответа Каминари, а вот Юкиношита сидела на самом краю секции 1-А и смотрела прямо перед собой на поле, словно даже не обращала внимания на происходящее.

Сидящий рядом с Каминари Тобе ткнул его локтем в бок.

— Блин, Денки, тебе повезло, что староста у нас такой добрый! Он с тобой обошёлся куда мягче, чем я бы!

Не заблуждайся, Тобе. Я простил его лишь потому, что ничего другого и не ожидал.

— Эй, эй, на что спорим, что Тодороки потом будет делать догедза перед Цую-чан?

— Хм-м, это было б в его стиле, — сказала Ашидо, задумчиво приложив один ярко-розовый палец к таким же флуоресцентным губам. — Но не знаю, только этим обойдётся? То, как он подхватил Асуй-чан, когда растопил лёд, было так мило и романтично, не находите?

Дзиро с презрением застонала. Один из её ушных разъёмов с металлическим наконечником вытянулся, огибая дреды Тобе, и ткнул Ашидо в лоб.

— Угомонись уже, Мина! Господи, у тебя что, мозги тоже розовые?

Ашидо весело улыбнулась.

— Мозги и так розовые, так что да!

Повисла короткая, безнадёжная тишина. Наконец Дзиро вздохнула, понурив голову:

— Мина. Их не просто так называют «серым веществом».

— О! Точно! Вспомнила, хе-хе, — Ашидо стукнула себя кулаком по голове, несколько секунд смущённо улыбалась, а потом её глаза с чёрными склерами широко распахнулись от удивления. — Погодите-ка, — спросила она, — если мозги серые, то почему на диаграммах, игрушках и картинках они обычно розовые?

— Здоровый живой мозг часто приобретает розоватый оттенок из-за циркулирующей в нём крови, — вызвалась объяснить Яойорозу, — но наверное, насыщенный розовый цвет на изображения всё-таки больше обусловлен маркетинговыми соображениями.

Ашидо показала Дзиро язык.

— Видишь, Кёка-чан? Мой мозг просто очень здоровый!

Какой бы ответ ни приготовила Дзиро, её прервал Сущий Мик:

— Итак, народ, извините за задержку, но лёд растаял, так что мы снова в деле! В нашем следующем матче — парень, показавший лучший результат на вступительном экзамене Юэй! Его характер так же взрывоопасен, как и его причуда! Бакуго Кацуки! Против! Мужественного и страстного Киришимы Эйдзиро! У него каменная кожа и железная воля!

— Хикигая-сан, — строго сказал Иида. — Тебе стоит пройти в зону ожидания для участников. Старосте класса 1-А не подобает заставлять преподавателей ждать из-за своего опоздания.

Я кивнул и, вставая, опёрся рукой о перила.

— Сейчас пойду, — ответил я, глядя вниз на поле. Бакуго и Киришима шли к центру арены, оба разминали костяшки, шею, плечи, что было последней демонстрацией бравады и устрашения. — Киришима не вылетит сразу. Если уж в следующем раунде мне драться с Бакуго, я бы хотел сначала посмотреть, как он дерётся.

— Эй, кто знает! Эйдзиро-кун может и выкинуть что-нибудь, — с раздражением сказала Ашидо. Через секунду она заметила, что все на неё смотрят, и покраснела на оттенок темнее. — Что?

— Эйдзиро, да? — спросила Миура, обернувшись на своём месте, чтобы посмотреть на Ашидо. — Похоже, вы с Киришимой близки, а?

— Нет, нет, нет, — замахала руками Ашидо. — Это не то, мы просто были одноклассниками в средней школе, к тому же он в моей «сердечной» группе.

Дзиро ухмыльнулась.

— В твоём сердце он тоже кое-где есть, — поддразнила она.

— Я же сказала, это не то! — смутилась Ашидо. — У... у тебя самой мозги розовые!

— Когда ботинок на другой ноге, ощущения немного другие, да? — с самодовольным видом откинулась на спинку Дзиро.

— Он в нашей «сердечной» группе, — вмешался Иида, — и я должен сказать, что согласен с Ашидо. Хотя причуда Бакуго и сильна, Мидория смог победить его в рукопашном бою во время нашей первой боевой тренировки, почти не используя свою собственную причуду. Учитывая стойкость и боевые навыки Киришимы, его победа над Бакуго не исключена.

— Прости, Иида-кун, но ты неправ, — сказал Мидория, его внимание было полностью приковано к полю. — В настоящем бою... боевые способности Бакуго... это нечто.

— Вы готовы? — крикнул Сущий Мик. На огромных экранах мы увидели, как Киришима и Бакуго обменялись одинаковыми вызывающими ухмылками. — Ста-а-арт!

Они сделали шаг навстречу друг другу. Потом ещё один, быстрее, и ещё. И в тот момент, когда они должны были столкнуться, раздался оглушительный ГРОХОТ. Ударная волна звука вырвалась наружу, когда мощный удар Бакуго взорвался облаком огня и дыма.

Когда дым медленно рассеялся, я увидел, что Киришима выглядит немного иначе, чем во время нашей боевой тренировки. Тогда его кожа под действием причуды казалась почти бугристой, словно под ней был слой грубого камня. Пять недель спустя она всё ещё выглядела угловатой, но теперь между бронепластинами появились чёткие линии и грани, почти как у персонажа из низкополигонального файтинга. И самое главное, кроме нескольких подпалин на одежде, он выглядел невредимым. Камера приблизилась к его лицу, и мы увидели, как шевелятся его губы.

— Эй, Кёка-чан, — спросила Миура, — можешь разобрать, что говорит Киришима?

— С такого расстояния? Сквозь шум толпы? — переспросила Дзиро, но затем пожала плечами и приложила оба своих ушных разъёма к полу. — Могу попробовать... — она на секунду замолчала, а потом начала повторять слова Киришимы голосом ниже своего обычного. — ...разочарую тебя, но это едва пощекотало. С тех пор как я начал тренироваться, как предложил Хикигая, моя броня стала чертовски прочной.

Её голос стал на полтона выше, когда камера переключилась на Бакуго.

— А? Вот как? Тогда я просто буду долбить тебя, пока ты не сдашься.

— Долби сколько влезет, что бы ты ни делал, я выдержу! — снова сказала она, подражая низкому тону Киришимы.

— Гхык! — раздался сдавленный звук с трибун 1-В, когда девушка по имени Эбина поперхнулась колой. Она поставила стакан, чтобы вытереться, но поставила его лишь наполовину на выступ, отчего тот начал крениться ещё сильнее.

И как раз в тот момент, когда он был готов окончательно упасть и облить ей ботинки, раздался голос:

— Не проливай! Медленно выпрямись! Сдвинься на четыре сантиметра назад, на выступ! — Тобе Какеру, который встал, чтобы посмотреть, что за шум, спас стакан в последнюю секунду.

Почти одновременно Иида Тенья метнулся к барьеру между секциями, протягивая носовой платок.

— Вот! — радостно сказал он. — Возьми!

— Лети к ней! — крикнул Тобе, и платок выпорхнул из пальцев Ииды и, пролетев по воздуху, завис перед лицом Эбины.

Глаза Эбины за стёклами очков расширились, и она с благодарностью посмотрела то на Ииду, то на Тобе, принимая платок.

— Спасибо. Вы мне помогли вместе, да? Наверное, вы хорошие друзья. Классные вы.

— О да, ещё какие! — сказал Тобе, смущённо заложив руку за голову со своими дредами.

Серьёзно, Тобе? Ты с Иидой почти не разговаривал, насколько я помню, но готов изображать из себя лучшего друга, чтобы впечатлить фудзёси? Погоди, ты что, не заметил, что она секс-маньячка?

— Иида-кун может казаться очень серьёзным, но на самом деле он отличный парень! — продолжил Тобе. — Когда мы сражались со злодеями в «USJ», он вытащил меня из-под того, ну знаешь, страшного туманного злодея? И он был, типа, такой верный, отказался просто сбежать, хотя мог!

— Тобе-сан, нет, Тобе-кун, я и не знал, что ты так думаешь! — сказал Иида, выглядя слегка смущённым. — Признаюсь, сначала я считал тебя легкомысленным, но со временем начал завидовать твоей дружелюбности и умению ладить с другими! Я... я был бы рад, если бы мы стали друзьями, Тобе-кун!

— О-о-о, Иида-кун, я тоже!

Взгляд, которым Эбина одарила их двоих, был похож на лицо Комачи перед миской очень хорошего карри. Широкая улыбка... глаза, мерцающие от восторга... намёк на слюну... Вздрогнув от отвращения, я снова повернулся к бою внизу.

Наблюдать за боем Бакуго и Киришимы было всё равно что смотреть, как ударный вертолёт сражается с бронированным товарным поездом. Киришима выдерживал удары Бакуго, хотя они медленно его изматывали, но каждый раз, когда он пытался контратаковать, Бакуго просто использовал свою превосходную манёвренность, чтобы увернуться.

Наверное, если ты кто-то вроде Мидории или Юкиношиты, драться с Бакуго в рукопашную ещё можно. Однако, как не так давно отметила Юкиношита, у меня в этом деле опыта ноль. Это означало, что мне придётся полагаться на причуды. Я должен был суметь хотя бы несколько раз сымитировать стойкость Киришимы, так что драться немного в его стиле было бы для меня не самой худшей идеей. Но... в отличие от Киришимы, который был ограничен попытками подобраться к Бакуго на расстояние вытянутой руки, у меня было несколько дальнобойных причуд, которыми я мог воспользоваться.

Хотя таких было не так много, как хотелось бы.

Если я хотел иметь хоть какой-то шанс победить Бакуго, мне придётся вырубить Моному в рукопашном бою.

Так или иначе, Иида был прав: если я задержусь здесь ещё немного, то только доставлю всем неудобства. Я повернулся, чтобы уйти, но краем глаза зацепил профиль Юкиношиты. Даже сейчас она не сказала мне ни слова и даже не взглянула в мою сторону. Конечно, было естественно, что она на стороне своего кузена, но от этого игнора было не менее больно. На секунду я подумывал махнуть на прощание, может, даже пожелать Юкиношите и Ашидо удачи в их матче.

Но в итоге я просто повернулся и в одиночестве побрёл по туннелю к комнатам ожидания участников.

Последним звуком, который я услышал с трибун, проходя мимо, был тяжёлый вздох Хаямы Хаято.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Я так и не понял, стоило ли приходить в комнату ожидания раньше или лучше было вообще её пропустить. Может, если бы у меня было время посидеть и сосредоточиться, я бы в конце концов успокоился и собрался с мыслями. А если бы я дождался конца боя Киришимы и Бакуго, то так бы торопился, что переживать было бы некогда. Сейчас же, сидя и слушая неровный барабанный бой взрывов Бакуго, я чувствовал себя застрявшим в неприятной болотистой низине между двумя этими крайностями.

Сидеть на месте было трудно. Делать было нечего, кроме как слушать трансляцию боя или тревожно мерить шагами комнату. Будь сейчас со мной хоть кто-то, может, я смог бы отвлечься разговором, но, как обычно, я был один. С другой стороны, я не мог придумать никого, кого хотел бы видеть рядом в такой момент. Комачи, может быть? Хотя её потом не удержишь — выскочит и начнёт мстить каждому, кто попытается меня обидеть, так что от этого, пожалуй, было бы больше хлопот, чем пользы.

От нечего делать я начал разминаться. Будет до чёртиков стыдно, если я наконец выйду на арену и проиграю бой, потому что потянул мышцу. Когда Сущий Мик наконец объявил о победе Бакуго, я невольно вздохнул с облегчением. Сделав последнюю растяжку, я вышел из комнаты. Коридор, ведущий на поле, был не длинным, но таким высоким и широким, что я мог представить лишь немногих людей, чьи причуды помешали бы им пройти по нему. Однако что-то в его гулком эхе вызывало почти клаустрофобию. Приближаясь к широким воротам, я рефлекторно сжал руки в кулаки.

— Итак, дамы и господа, это будет особенный бой, редкая битва копировщиков причуд! — кричал Мик. — Справа на поле — староста класса 1-А, Хикигая Хачиман! С точки зрения чистой универсальности он уже показал, что его трудно победить!

Я вышел на солнечный свет, на обозрение буквально тысячам ликующих людей — нет, Хачиман, не думай об этом, думай только о бое — и попытался изобразить уверенную улыбку. Мне просто нужно было помнить, что Киберпанч ждёт от меня чего-то впечатляющего, так что, как бы мне ни было не по себе под взглядами тысяч про-героев и остальных фанатов, я не мог такого показать.

Когда я приблизился к бетонному квадрату, который и был полем боя, Сущий Мик заговорил снова:

— А слева у нас Монома Нейто! В отличие от Хикигаи, копии его причуд работают на полную мощность, но в обмен на это у них есть ограничение по времени, так что я обещаю быстро закончить с представлением!

Почти рефлекторно я перестал смотреть на толпу и взглянул на противоположный вход. Хотя я этого и ожидал, то, что я там увидел, всё равно заставило бабочек в моём животе превратиться в ядовитых ос. Почти весь класс 1-В выстроился там, по обе стороны прохода, и, когда Сущий Мик объявил Моному, тот выбежал из-за них, раскинув руки в стороны, чтобы коснуться каждого по очереди.

— О, что это у нас? — спросил Сущий Мик. — Похоже, почти весь класс 1-В выстроился у входа на стадион, чтобы дать своему однокласснику «пять»! И, конечно же, шанс скопировать их причуды! Как думаешь, Сотриголова? Есть ли у Хикигаи хоть какой-то шанс устоять против целого класса причуд одновременно?

— Если у кого-то и есть шанс, то это у Хикигаи, — пробормотал в микрофон Сотриголова. — Он не только использовал свою копирующую причуду, чтобы проанализировать сильные и слабые стороны всех из 1-В перед школьным фестивалем, но и составил по ним отчёт и поделился им со своими одноклассниками.

Я изо всех сил старался не вздрогнуть. Ну что за нафиг?! Я не мог понять, пытаются ли учителя разрекламировать меня потенциальным профи или опозорить перед ними. Я буквально слышал, как по толпе прокатился шёпот, когда они начали обсуждать эту новость. В любом случае, эффект от этих слов на Моному был удручающим. До этого он искусственно улыбался публике, махая рукой и пытаясь привлечь их внимание, но, услышав, что я его изучал, его улыбка сменилась злобным оскалом. Плавным движением он поставил ноги чуть шире, принимая боевую стойку, а его руки опустились к бёдрам, локти его были согнуты, словно он готовился нанести удар. Это выглядело профессионально, как будто он действительно учился драться.

Что мне делать? Как начать бой? Я знал по опыту копирования его причуды, что Монома не может удерживать все семнадцать причуд одновременно, но его представление с касанием всех подряд означало, что я понятия не имел, какие именно он использует. У него был таймер; стоит ли попытаться выждать? Подождать, пока его силы иссякнут, а потом добить? Это было заманчиво, но моя цель здесь была не столько победа, сколько произвести впечатление. Победа бы, конечно, помогла моему образу, но, пока я не опозорюсь, даже упорный бой с Мономой, вероятно, будет выглядеть довольно хорошо. Бегать от него означало рисковать и не получить шанса показать себя вообще.

В общем, придётся драться.

Я тоже поднял руки, просто чтобы не стоять с таким видом, будто понятия не имею, что делать. Но в то время как моя физическая подготовка могла быть и бессистемной, в созвездии причуд у меня в голове уже были слиты Слизь и Мим, а от них тянулось щупальце к Гомоморфизму для стабильности.

— Ну что, дамы и господа, вы готовы?

Нет, но выбора нет.

— Начали!

Я чуть не проиграл в первые пять секунд матча. Я так сосредоточился на верхней части тела Мономы, так был готов к тому, что он нанесёт удар или выстрелит в меня внезапными рогами, что пропустил момент, когда он превратил бетон подо мной в слякоть. К тому времени, как я попытался отпрыгнуть с усиленной Резервом физической силой, моим ногам уже не от чего было оттолкнуться, и я с неохотой сжёг второй заряд Силового Треугольника, чтобы вылететь из жижи как раз вовремя, прежде чем Монома снова затвердил землю.

Он рванулся по свежезастывшему бетону, и я приземлился, чтобы встретить его. Комментарии Сущего Мика и шум толпы слились в глухой гул на заднем плане, пока я бежал прямо на Моному, замахнувшись для удара. У Мономы было ограничение на количество копируемых причуд, так что был шанс, что среди них не было ни одной, усиливающей его физическую силу. Шанс был маленький, признаю, но, по крайней мере, столкнувшись с ним лицом к лицу, я мог заставить его раскрыть карты.

Буквально, как оказалось, поскольку кулак Мономы, летящий мне навстречу, внезапно раздулся до пугающих размеров. Когда я ударил по его кулаку, это было всё равно что ударить по стальной стене или, может, по несущейся машине. Меня отбросило назад так, что это показалось знакомым, почти как в день вступительного экзамена. Не думаю, что в этот раз я что-то сломал, хотя из-за адреналина было трудно сказать наверняка.

Я поднялся из неуклюжей позы, в которой оказался после удара, и увидел, что Монома снова несётся вперёд, намереваясь одним шлепком выбить меня за пределы ринга. Мои глаза расширились от паники. Увернуться вовремя было невозможно. Вместо этого я снова сменил причуду, использовав накопленные заряды причуды Тумана Оримото Каори.

Удар Мономы прошёл прямо сквозь верхнюю часть моего туловища, которое вместе с рубашкой и курткой стало туманным от пояса и выше. Как только моё тело восстановилось, я кинулся вперёд, проскальзывая мимо его размахивающихся рук, пока он не мог восстановить равновесие, и ушёл от края арены. Пользуясь случаем, я нанёс ему короткий удар кулаком куда-то в рёбра, хотя и не мог вложить в него вес, рассчитывая на то, что помощь Резерва превратит этот тычок в действительно болезненный удар.

Кажется, это сработало, потому что его лицо исказилось от боли, когда он повернулся ко мне.

— Любишь ты наносить удары исподтишка, да, Хикигая? — прохрипел он, выставляя свои гигантские руки как защитную стену между нами. — Ну, надеюсь, тебе понравилось, потому что это был последний раз!

Внезапно волосы на его голове стали ярко-зелёными, сплелись в лозы и хлынули на меня массой, больше похожей на водопад, чем на живые растения. Чёрт, его причуда позволяет копировать мутантов? Почему моя копия так не умеет? С завистью я отвёл обе руки назад, упёршись одной ногой для равновесия. Пора было доставать тяжёлую артиллерию. Я оставил одно щупальце Слизи-Мима связанным с Резервом, а два других скоординировал так, чтобы они были готовы коснуться двух разных причуд одновременно.

У меня было два 30-процентных заряда Взрыва Бакуго и ещё два 30-процентных заряда причуды Большие Руки той девушки из 1-В. Может, и глупо было выкрикивать это, но, когда я за долю секунды воспламенил двенадцать часов кропотливой работы и направил всю мощь, на которую был способен, в свои руки, я не мог не закричать:

— Комбо-приём! 120% Большерукая Пушка!

Взрыв, достойный Бакуго, вырвался из увеличенных потовых желез моих увеличенных ладоней, чья повышенная прочность и сила гарантировали, что вся взрывная энергия будет направлена вперёд, на Моному, а не отбросит меня или мои руки назад. Моному снесло с ног, и только невероятная, усиленная причудой прочность лоз защитила его от всей мощи взрыва. Лозы впились в бетон арены, чтобы он не вылетел за пределы ринга, и на секунду я обрадовался.

Вот оно! Я могу это сделать! Я рванулся к одной из тянущихся лоз, положил на неё руку и выпустил два своих 10-процентных заряда Электрификации Каминари. Честно говоря, я боялся заряжать сильнее — я понятия не имел, какое напряжение будет безопасным для моего мозга, учитывая, что у меня нет никаких физических адаптаций, которые, несомненно, есть у Каминари, и точно так же не знал, что оно будет безопасно для того, в кого я этим ударю. Но даже небольшого количества электричества хватило — Монома издал сдавленный крик боли, когда искры пробежали по лозам, прикреплённым к его черепу.

Я помчался к Мономе со всей скоростью, которую мог выдать двойной Резерв, уворачиваясь от лоз и надеясь нанести нокаутирующий удар до того, как он оправится. Однако то, что ждало меня по ту сторону сплетения лоз, был Монома, чья кожа была полностью покрыта сталью — от кончиков пальцев ног до самой макушки его теперь совершенно лысой головы. Либо Монома отсоединился от своих волос, когда его ударило током, чтобы защитить себя, либо быстрый переход от Лозы к Металлу просто сбрил его налысо. Он выпрыгнул из приседа с апперкотом, который я едва успел заблокировать, всё-таки веса его металлического тела был почти столько, чтобы пробить даже мои усиленные суперсилой руки. Неуклюже, почти инстинктивно, я ударил в ответ.

Мой кулак бесполезно скользнул по его хромовой щеке, и Монома, воспользовавшись моей вытянутой рукой, схватил её и перебросил меня через плечо. Мир на мгновение закружился, а затем я болезненно приземлился на спину, и от удара у меня вышибло весь воздух из лёгких с глухим «Гхы!».

Глядя на него снизу вверх, я прекрасно видел, как стальное лицо Мономы снова приобретает телесный цвет, пока он ухмыляется мне. Как только я попытался подтянуться вперёд, земля подо мной превратилась в зыбучий песок. Последним нажатием на мою всё ещё вытянутую руку Монома погрузил меня в разжиженный бетон.

Густая, липкая жижа заполнила мои уши и нос, и я стиснул челюсти, чтобы она не попала в рот, хотя мои пустые лёгкие горели от нехватки кислорода. Мне снились кошмары о таком моменте с тех самых пор, как произошёл инцидент со Слизневым Злодеем, и на краткий миг меня охватила паника. Ничего не сделать. Обездвижен. Я отчаянно дёргался, пытаясь выбраться, но не за что было ухватиться, чтобы вытолкнуть себя наружу. Медленно бетон вокруг меня начал застывать. Несмотря на то, что это было всего лишь школьное соревнование и ни один начинающий герой не стал бы убивать меня в прямом эфире, волна адреналина затопила моё тело, когда мой рептильный мозг убедил себя, что я сейчас умру.

И тут волна кристальной ясности прокатилась по моему телу. Чёрт, теперь я должен Кавасаки уже дважды. За краткий миг сосредоточенности, который дала мне причуда Сила Воли этого таракана, я придумал план. Мне нужна была причуда, чтобы выбраться из этой ситуации, и быстро, пока учителя не остановили бой. Полёт Сокола не сработает, мне не от чего оттолкнуться, чтобы набрать скорость. Размягчение временно ослабит жижу вокруг меня, но Монома тут же снова укрепит её своей более сильной причудой. С Гигантификацией я мог бы вырасти наружу из этой грязи, но я понятия не имел, насколько глубоко он её размягчил, и мои ноги не были подо мной.

Я открыл глаза, увидел, что под грязью меня окружает кромешная тьма, и я ухмыльнулся.

Из моего пупка вырвалась волна силы. Грязь разлетелась во все стороны. Невероятная мощь Тёмную Тень с двойным зарядом в полной темноте вырвалась из сдерживающего зыбучего песка, как будто это была всего лишь мокрая папиросная бумага. И, поскольку я слился с Тёмной Тенью, используя причуду причудой Тьмы одного парня из 1-В, я тоже выбрался из этой жижи. Я отчётливо видел поднятую руку Полночи, которая уже собиралась остановить матч, видел шок на её лице и яростный взгляд лысого Мономы, который переключился на Большие Руки и сбил ослабленную солнечным светом Тёмную Тень с неба.

Удар выбил меня из моей тени, и моё физическое тело, пролетев по воздуху, жёстко приземлилось на бетон. Я встал на четвереньки, тряся головой, чтобы прийти в себя, но тут же был припечатан лицом к земле ещё одной гигантской рукой.

— Да почему ты не лежишь! — в отчаянии крикнул Монома.

— Потому что, — прохрипел я, — я... — моё тело начало раздуваться, — ещё... — на моей коже проросла шерсть, рот наполнился клыками, — НЕ ЗАКОНЧИЛ!

Гигантификация, Зверь и Резерв слились в единый резкий скачок роста, который заставил гигантские руки Мономы выглядеть нормальными по сравнению с моим телом. Я приподнялся ровно настолько, чтобы отшвырнуть его одной когтистой лапой. Он отлетел назад, впившись своими неуязвимыми пальцами глубоко в бетон, чтобы не вылететь за пределы ринга, и оставил за собой длинные борозды в твёрдом камне.

С моими временно усиленными чувствами благодаря форме Зверя я мог слышать, как громко ревёт толпа. Зрители сходили с ума, топая ногами и крича, и голос Сущего Мика был почти достаточно громким, чтобы я мог разобрать, что он говорит, сквозь звон в ушах. Такое сильное использование двух мощных причуд-трансформаций стоило мне, как обычно, дорого. У меня мутило в животе, и, когда я встал на ноги и уменьшился до нормального размера, меня пошатнуло.

Монома ухмыльнулся, когда его руки уменьшились, а его кожа снова стала металлической и блестящей.

— Что такое, Хикигая? — насмешливо спросил он. — Устаёшь? Эй, ты же не надеешься продержаться, пока мои скопированные причуды не закончатся, да?

Тяжело дыша и пытаясь восстановить равновесие, я сузил на него глаза.

— А если и так?

— Ну, оказывается, — самодовольно сказал Монома, — когда я копирую твою причуду, таймеры всех моих остальных причуд останавливаются. А это значит, что я могу так делать весь день.

— Да ну?! — крикнул я в ответ. — А знаешь, что делает моя копия твоей причуды, лысый?

— Лысый?! Да я... — он вдруг пошатнулся.

Я молниеносно рванулся вперёд, схватил его за пиджак и за пояс, а затем, объединив Вращение и Смертельные Руки, провернул его на триста шестьдесят градусов и что было сил швырнул за пределы ринга. Он с металлическим ЛЯЗГОМ ударился о дальнюю стену, а я согнулся пополам от усталости, отключив все причуды, кроме Гомоморфизма Комачи, и отчаянно пытался не блевануть.

— Гораздо меньше, чем моя копия причуды Шинсо, дебил, — пробормотал я себе под нос.

— Монома за пределами ринга! — услышал я крик Полночи. — Победитель! Хикигая Хачиман!

Усилием воли я выпрямился, подняв в воздух один усталый кулак. Изначально я приберегал причуду Шинсо как дешёвый трюк, чтобы снести Бакуго. Но теперь? Слыша рёв десятков тысяч людей, эхом разносившийся по стадиону?

Потратить её оказалось решением, о котором я почему-то совсем не жалел.