XOXO, Gossip Witch | Сплетница Хогвартса (гет)

Неделю назад

Возвращение в Хогвартс всегда должно было ощущаться как что-то вроде триумфа, так, во всяком случае, казалось в детстве.

Сентябрь. Замок на холме. Чернильное пятно озера. Лодки для первокурсников, кареты для всех остальных. Старые камни, старые правила, старые фамилии. Мир, в котором всё было на своих местах, а значит — под контролем. В этом году Хогвартс выглядел точно так же, и именно поэтому хотелось смеяться, или курить, или, что вероятнее, выброситься из кареты по дороге, чтобы не доигрывать всю эту комедию до конца. Я, конечно, не выбросился.

Карета дёрнулась на последней кочке, Пэнси недовольно цокнула языком и поправила перчатку с таким раздражением, будто лично замок был ответственен за качество дороги. Блейз, развалившийся напротив, выглядел преступно расслабленным для человека, который тоже возвращался в школу, где все уже знали слишком много и недостаточно одновременно. Я смотрел в окно и делал вид, что мне совершенно всё равно. Это тоже у меня получалось довольно неплохо (надеюсь).

Хогвартс приближался медленно, величественно, как и положено древнему месту, которое до смешного уверено в собственной значимости. Башни вскрывали вены серому небу, в высоких окнах уже горел свет. Снаружи замок был всё тем же, те же стены, тот же камень, тот же вид, от которого первокурсники обычно переставали глубоко дышать от восторга. Я перестал глубоко дышать по другой причине.

Странно, как быстро можно разучиться чувствовать себя дома. Ещё весной всё здесь было предсказуемо: уроки, квиддич, баллы, Снейп в дурном настроении, Поттер в героическом, Грейнджер в раздражающе правильном. Да, мир был полон идиотов, но хотя бы понятных, но потом пришло лето и всё испортило. Так что, нет, возвращение в школу не ощущалось триумфом, скорее, повторным входом в декорацию после того, как тебе показали, где кончается сцена и начинается мясорубка.

— Не делай такое лицо, — Пэнси скорчила недовольную рожицу. — Ты выглядишь так, будто едешь не в Хогвартс, а на собственные похороны.

— Удивительно меткое наблюдение, Паркинсон. Развивай талант, и, возможно, к выпуску научишься распознавать очевидное без подсказок.

Она фыркнула, но, к счастью, отстала. Я снова перевёл взгляд на окно. По мере того как мы подъезжали к замку, становилось ясно, что Хогвартс успел вернуться в привычное состояние уже к обеду: все жаждали зрелищ. Лето могло закончиться войной, арестами, слухами и общим ощущением, что мир слегка накренился, но стоило школьникам вновь собраться в одном месте, и они мгновенно превращались в самую банальную из возможных форм жизни: в публику.

Кто с кем приехал. Кто с кем сел. Кто на кого посмотрел. Кто похудел, кто вырос, кто подурнел, кто, наоборот, внезапно решил стать интересным. Хогвартс всегда был плохо организованным театром, где все одержимы чужими репликами.

Мы вошли в Большой зал вместе. Свечи под потолком, как всегда, висели слишком красиво для места, где в ближайшие месяцы наверняка будут происходить вещи совсем не красивые. Столы ломились от еды. Первокурсники сидели с лицами людей, которых вот-вот распределят по будущим комплексам. Преподавательский стол сиял привычным набором выражений: доброжелательность, скука, подозрительность и Снейп.

Я мазнул взглядом по гриффиндорскому столу. Поттер сидел там, конечно же, как неумышленный центр композиции, напротив него — Уизли, рыжий и долговязый. Чуть дальше — Джинни и, разумеется, Грейнджер. Она что-то говорила, наклонившись к Рону, и хмурилась так сосредоточенно, будто мир можно спасти, если достаточно строго на него посмотреть. Лето, похоже, не изменило её совершенно. Говорят, магнитные полюса смещаются каждые несколько сотен тысяч лет. Земля меняет наклон, звёзды гаснут, а Грейнджер, судя по всему, в своём постоянстве могла бы побить и этот рекорд. Она была единственной константой в этом чёртовом уравнении, которое больше не имело решения.

* * *

В субботу я проснулся намного позже обычного, мне чертовски хотелось позволить себе эту вольность. На лестнице у Большого зала две третьекурсницы уже шептались о том, что Поттер якобы встречается с Джинни Уизли. Я совсем не хотел в это вникать, но, к несчастью, мой слух часто работал против меня.

— Да нет, правда, похоже они летом были вместе в Норе…

— И что? Это же Уизли, у них вся жизнь — коллективное… (тут я не расслышал, видимо, помешательство).

— Нет, ты не понимаешь. Вместе-вместе!

Я прошёл мимо, даже не обернувшись, но внутри немедленно отозвалось привычной кислотой. Разумеется, Поттер не мог просто пережить очередное лето и вернуться в школу как все нормальные люди, ему обязательно нужно было привезти с собой ещё и романтический героизм. Почему ограничиваться спасением магического мира, если можно заодно стать центром сентиментального бреда для половины гриффиндорских девчонок?

Поттер и Уизли. Поттер и младшая Уизли. Я почти уважал это сочетание за его предсказуемость.

Семейство Уизли, вероятно, уже мысленно вышивало свадебные салфетки. Артур, возможно, пытался не расплакаться в маггловский шёлковый платочек. Молли наверняка была в таком восторге, будто лично выдала дочь за национального героя. А сама Джинни, если верить школьным шёпоткам, наконец-то выиграла в своей затянувшейся лотерее длиной в несколько лет.

Тронут до глубины души. Хотя, если быть честным, во всей этой истории меня бесило не очередное внимание к Поттеру. Меня удивляло то, с какой скоростью школа перерабатывала чужую жизнь в развлечение. Им хватало одного взгляда, одной случайной посадки за столом, одной улыбки, чтобы построить историю, растащить её по углам и выжать до последней капли в чей-то диетический грейпфрутовый фреш. Сегодня это Поттер и Уизли, завтра кто-нибудь другой. Хогвартс был прожорлив.

— Малфой!

Я обернулся на голос Блейза. Он догнал меня уже у входа в Большой зал, засунув руки в карманы так, как будто у него вообще не бывает причин для напряжения.

— Слышал новость? Поттер и Уизли. Гриффиндорская сказка сезона.

— Если ты сейчас предложишь мне поспорить на срок их счастливой жизни, я вычеркну тебя из списка людей, которых ещё терплю.

На секунду мне пришла в голову абсолютно ненужная мысль: Грейнджер, вероятно, единственная в этой школе, кто не станет делать из новости про Поттера и Джинни общественное достояние. Потом я тут же мысленно велел себе заткнуться. Мне совершенно не было дела до того, что именно думает Грейнджер о романтических приключениях своего драгоценного окружения.

— О, значит, ты уже в курсе, — Блейз с одобрением хмыкнул. — Спорить не буду, слишком очевидный исход, — протянул он, когда мы пошли вдоль рядов. — Ставлю на то, что до конца семестра они либо объявят о помолвке, либо Уизлетта случайно сглазит его на тренировке. Второе было бы куда эффектнее.

— Второе было бы милосерднее, — бросил я, присаживаясь на своё привычное место.

Пэнси уже была там, она яростно намазывала джем на тост, словно наносила боевой раскрас. Перед ней лежал планшет, разумеется, экран светился золотым.

— Вы только посмотрите на них, — вместо приветствия она шипела, даже не поднимая головы. — Они светятся так ярко, что у меня сейчас начнётся мигрень. Поттер выглядит так, будто проглотил снитч, и тот теперь щекочет его изнутри.

Я проследил за её взглядом. Гриффиндорский стол сегодня напоминал гребаную рождественскую открытку. Поттер действительно выглядел… смущённо, но нормально. Даже немного счастливо?

— Глотай кофе, Пэнси, и не смотри туда, — посоветовал Блейз, методично наполняя свою тарелку. — Если долго смотреть на солнечного Поттера, можно ослепнуть.

— Заткнись, Блейзи.

Я по привычке налил себе кофе, отпил и понял, что ты можешь сколько угодно возвращаться в знакомые места, но если внутри уже поселилось что-то тёмное, всё остальное быстро начинает выглядеть картонным. Чьи-то шутки, чьи-то влюблённости, чьи-то школьные разоблачения века. Даже Поттер, сияющий своей случайной избранностью, даже Уизли, которые плодились, как сплетни, даже Грейнджер со всей её святой правильностью — всё это внезапно стало казаться частью какого-то другого мира. Не менее реального, просто не моего.

Самое отвратительное было в том, что снаружи я всё ещё выглядел совершенно своим. Я даже бросил пару реплик в нужных местах, усмехнулся там, где следовало, отозвался на замечание Пэнси, закатил глаза на шутку Нотта. Маска сидела отлично, в этом я, к сожалению, действительно был хорош. Вот только в этом году Хогвартс впервые перестал ощущаться домом и превратился в место, где мне придётся очень тщательно следить за собой, чтобы никто не заметил, в какой именно момент я начал тонуть.