Чудеса в декабре (джен)

К рассвету спина у Лесника заныла от напряжения. Неподвижно сидел он напротив своей гостьи вот уже который час. Та никак не собиралась уходить, то и дело, будто красуясь, поводила плечами, поворачиваясь то одним боком, то другим.

Еще немного — и солнце осветит, занесенный свежим снегом, лес. Сугробы заискрятся ярче бриллиантов в его лучах. Покой замершей природы изредка прерывался криком птиц, да шелестом веток, откуда они взлетали. Вчерашний мороз покрыл причудливым узором окна в избушке.

"Ну ежели не смотреть что у нее там, пониже груди — то, можно и залюбоваться, — подумалось ему. Рука вдруг потянулась пригладить лохматые космы, но тут же резко остановилась. — Наваждение. Какие там обереги от чертовщины всякой? Прикусить язык, сжать нательный крест в кулаке."

— Нам пора, — голос Сирин звучал дурманяще сладко.

— Ты что задумала? Околдовать меня решила? — Лесник резко соскочил с насиженного места и тут же об этом пожалел: поясница, колено и прикушенный язык в унисон отозвались болью.

— Помоги мне, а я — тебе. Исполню желание. Дам то, что тебе нужно.

— О как заголосила! Изыди, никаких сделок с нечистью я заключать не буду!

— Оглядись. Видишь? — Сирин выжидающе уставилась на хозяина дома, будто на добычу.

— Даже не пытайся. Я предупреждал тебя, — ружье вновь смотрело в упор на чудо — птицу, та ничуть не испугалась.

— Посмотри на окно. Мы издавна общаемся с людьми образами, оберегаем, напутствуем. Облака, узоры из инея, сны. Вы перестали нас слышать. Вглядись. Теперь это наш зов о спасении.

— А мне что с того? Я — лесник, охотник и дровосек, а никакой не избранный. Если уж мне по душе находиться вдали от своих сородичей, с твоими, тем более, дел иметь никаких не хочу и помогать ни как не стану, — терпение его уже было на исходе. Пусть чертовка просит кого другого об одолжении, кого бы волновали проблемы нечисти.

— Ты не избранный. Обычный мужлан. Я делаю тебе одолжение, — Сирин глядела на него вполоборота, приподняв брови, словно насмехаясь.

— Вот как ты заговорила, значит? Ну так вот тебе мой окончательный ответ!

Прямо в окно полетела единственная вещь, что была всегда при Леснике — стальная фляжка. Стекло разлетелось на кусочки, мелодично звякнув. Тяжело дыша, он медленно повернулся к гостье. Лицо ее не выражало ничего, все та же снисходительная полуулыбка.

— Выметайся прямо сейчас. Говорят про вас, мол, гибель несете своим появлением. Ты, поди, за дурака меня держишь, раз думала, что я соглашусь? Выметайся, — для пущей убедительности сделав жест ружьем в сторону двери.

Немного успокоившись после ухода ночной гостьи, Лесник оделся и вышел из избы отыскать свою фляжку. Сирин только и ждала. Зазвучала ее песнь, полная тоски и мольбы. Слова лились рекой, проникая под каждый камень, отзываясь эхом среди верхушек деревьев. Лесник не понимал их. Это были слова, известные его предкам. Но что — то в памяти крови заставило сердце дрогнуть и повело его за собой.

"Песья кровь! — только и успел подумать околдованный мужик, прежде чем окончательно потерять над собой контроль, — Даст ли мне кто гарантию, что со мной не случится ничего похлеще в следующих двенадцати главах, а?"