Совсем несладкая правда (джен)

Ещё одна работа по фанфику "Decipimur specie recti" за авторством Vеlena(https://ficbook.net/readfic/7567297). Хоть я и разместил её второй главой, но по сути это отдельная работа.

* * *

Гарри Джеймс Поттер сидел в кабинете недавно восстановленного дома в Годриковой впадине и думал. Дом, кстати, был тем самым в котором прошёл первый год его жизни. Тот самый, в котором были убиты его родители, после чего вся его последующая жизнь полетела в тартарары.

А ещё, домик сам по себе был не очень простым. Точнее, совсем не простым. Именно в этом доме в последние годы свой жизни доживал Игнотус Певерелл. Тот самый предок Гарри, который встретил Смерть как старого друга и пошли они с ней о чём-то весело болтая. Так что, «отжать» его обратно у министерства, а потом и восстановить стало для Гарри делом важным и приоритетным. С которым, впрочем, он справился.

— Почему так получается? — думал он. — Почему одним — всё? А все другие должны им это самое «всё» обеспечивать? Подносить им на блюдечке с голубой каёмочкой. Как так-то? Почему, несмотря на все усилия сделать что-то для себя, рано или поздно может появится вот такой вот... «крутой» и присвоить себе плоды твоих трудов?

Вспомнились ему, при этом, слова сказанные одним из таких «крутых», Драко Малфоем.

— Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться.

Вот только не добавил он, что Поттер для этих династий считался не более чем «мальчиком на побегушках». И, что все его действия должны быть направлены на благополучие этих «крутых» династий. Одной из которых является, как раз таки династия Малфоев. И именно Малфой забрал у него, в итоге, самое дорогое что было в его жизни. Но только мало им этого оказалось. Почему? Да потому, что помимо своего собственного благополучия он должен будет пожертвовать ещё и благополучием своих будущих детей. А потом и внуков, правнуков и так далее. И всё для того, чтобы Малфои жили и процветали. Ведь именно на это его сейчас подбивала Нарцисса Малфой, мать Драко, которая напросилась к нему на разговор. И Гарри было совершенно непонятно, а почему, собственно, он-то опять должен чем-то жертвовать? В конце концов фамилия Поттер это... что? Синоним слова «Лох», что ли?

Да и самое дорогое, то что у него было, само в этом поучаствовало. Чтобы, так сказать, перейти в собственность Малфоя. Точнее не само, а сама. Его единственная и непроходящая любовь. Гермиона Грэйнджер. Ну, по крайней мере некоторые предпосылки к тому чтобы заподозрить, что без её участия не обошлось, у Гарри имелись. Заметил он их, правда, совсем недавно, после того как его разум нормально заработал. Вот только предшествовало этому... В общем дорого пришлось ему за это заплатить.

А началось всё с того злополучного танца на выпускном балу, когда они наконец закончили школу. А закончить школу вовремя у них не получилось, потому как, не удалось им вернуться на седьмой курс из-за возродившегося Волдеморта. Вот и пришлось им от него скрываться, попутно выполняя некоторые действия, чтобы встреча с ним не стала для Поттера «игрой в одни ворота». А пересечься Поттеру с ним удалось только второго мая. И к счастью для всех встреча эта закончилась безоговорочной и полной победой Гарри над этим... чудовищем. Вот, Министерством и было принято решение засчитать им этот период как академический отпуск и дать им возможность закончить школу. Ну, не только им, но и остальным, кто в это время на седьмом курсе учился. Включая Слизеринцев.

Вот когда они её закончили и состоялся традиционный выпускной бал, на котором подошёл к ним Малфой и пригласил Гермиону на вальс. Нет, сделал-то он это как положено. Типа, позвольте пригласить вашу даму, все дела. А он, Поттер, взял да и согласился, скрипя зубами. Сам-то он танцевать так толком и не научился. Не до того ему было все эти годы. Ну, и потом, привёл Малфой доводы, с которыми Гермиона согласилась. Дескать, правильно, пора «зарыть топор войны», забыть старую школьную вражду и так далее. Вот только кто же знал, что во время их танца на них проклятье Шервуда наложат.

Проклятье это связывало двух людей, мужчину и женщину. У женщины, при этом, блокировалась магия, а разблокировать её мог только определённый мужчина. Тот, на которого оно было одновременно с женщиной наложено. И в данном случае, этими мужчиной и женщиной оказались Драко Малфой и Гермиона Грэйнджер.

Нет, поначалу-то, вроде ничего и не произошло. Не видел никто ни как проклятие накладывалось, ни того кто это сделал. И, разумеется, ни Гарри, ни Гермиона этого не знали. По крайней мере сам Гарри так думал. Но, не зря же говорится что незнание не освобождает от ответственности. Так что, в итоге, когда они решили наконец узаконить свои отношения, то на их свадьбе, как только она сказала «Да», то тут же впала в кому и чуть не умерла.

К тому же, магия её в этот момент оказалась заблокированной. Вот и пришлось Гарри «завязать узлом» все свои чувства и отправиться к Малфою на поклон. Потому что именно он, как оказалось был специалистом по снятию всякого рода проклятий. По странному стечению обстоятельств. И, что не менее странно было, как-то очень уж вовремя он подвернулся. Как будто бы знал, что его услуги понадобятся и, что именно он окажется тем, кто будет проводить ритуалы. Это он после того как Гермиону обследовал сообщил ошарашенному Гарри.

Вот только не так всё было просто с этой самой разблокировкой. Не делалось это по мановению волшебной палочки. Нужны были ритуалы. Причём, не один, а два, как минимум. И проводить их должен был тот на кого проклятье было наложено. И, был ещё один, который мог провести только кто-то третий. Которые связали Малфоя и Грэйнджер незримыми нитями. Прочнейшими и неразрывными.

Позднее, разбираясь, оказалось что теперь одним из приемлемых вариантов для Гермионы в плане её замужества, могла бы стать триада. Тот же гарем, но только наоборот. Но, первым, главным или, так сказать, основным мужем становился Малфой. Из-за проведённых ритуалов. Но, кто же знал-то об этом? Кто бы им рассказал?

Кстати, не поверил тогда Гарри в такие совпадения и установил дома у Малфоя прослушку. И выяснил, что проклятье наложила на них Джинни Уизли. Только не подумал он тогда, что Джинни для такого слишком... прямолинейна. Вот применить Летучемышиный сглаз, или Амортенции подлить, это — да. Это было в традициях её семьи. Потому как слишком уж проклятье Шервуда было... малоизвестным, которое кроме узких специалистов никто не знал. Да что там не знал, о нём не все и слышали-то. Кстати, Малфои о нём знали. Но, тогда Поттер не обратил на всё это внимание, да и не до этого было. Нужно было Гермиону спасать, а с Джинни и с остальным потом можно было разобраться.

И на следующий день Малфой их провёл. Два. Но, при этом, он вынудил провести самого Поттера ещё один. Третий. Типа, без него совсем никак. А почему Поттера? Да потому что при его проведении нужно было проклятым соприкасаться голой кожей. Но, не просто взяться за руки, например, а буквально переплестись, контактируя, при этом, почти всей поверхностью их тел. Так что Малфой улёгся на спину, положил на себя бесчувственную Гермиону, лицом к себе, а Гарри в это время... ритуалил. Как его Малфой научил.

А потом Гермионе нужна была... реабилитация. Во время которой Малфой должен был постоянно находиться рядом и даже спать вместе с ней в одной постели. Всё также соприкасаясь почти всей поверхностью тел. А Поттер всё это наблюдал, находясь, так сказать на страже морали. И продолжаться такое положение вещей должно было долго. Месяца два или, даже, три. Во всяком случае Малфой именно на трёх настаивал.

И если кто-то думает, что это способствовало его душевному равновесию, то он глубоко заблуждается. В раздрае тогда Потттер находился, в сильнейшем душевном раздрае. Всё что держало его разум на поверхности, так это надежда, что любовь к нему Гермионы, будет такой же сильной как и его и они это преодолеют. Ведь в конце концов это период закончится и нужда в присутствии Малфоя сократится до пятнадцати минут в день. Во время которых им нужно будет только за руки подержаться. Но, кроме всего прочего, было ещё кое-что, о чём Малфой даже и не обмолвился. Этот третий ритуал проводил взаимную настройку их чувств. И если Малфой и Грэйнджер друг к другу относились, хотя бы равнодушно, то, это ни на чтобы не повлияло. А вот если у них была взаимная симпатия то... всё. Гарри, при этом, оказывался третьим лишним.

Вот этого-то Гарри тогда и не знал. Да и не предполагал, что Гермиона Малфою может симпатизировать. Нет, он прекрасно понимал, что все их дальнейшие планы на жизнь неразрывно переплелись теперь с белобрысым. Ведь теперь если он женится на Гермионе, а Малфой ещё на ком-нибудь, то придётся им жить таким вот... квартетом. Привыкнуть к шёпоткам за спиной, что семья к у них... шведская. Но, и на это Гарри был согласен. Ради Гермионы. Вот только, оказалось, что... поезд его ушёл. И вся его жизнь теперь яйца выеденного не стоит.

В общем, отказала ему Гермиона, после того как оправилась после комы и реабилитации. Когда он предложил ей второй раз выйти за него замуж. Прямо у брачного алтаря. Потому как теперь она, видите ли, любит Драко. И, как теперь выяснилось, давно. Ещё с их шестого курса. Но, поняла это только сейчас. Так что, прости, Гарри, и... давай останемся друзьями.

Единственное, чего Поттер так и не понял, зачем было дотягивать до повторного бракосочетания? Ведь для него, по сути, мало бы что поменялось. Правда, этот её отказ у алтаря, на глазах у гостей, перенёсся им гораздо болезненней. Ушёл он тогда оттуда, раздавленным и опустошённым. С померкнувшим сознанием.

Очнулся он только дома, на Гриммо. В кресле, в гостиной. Сидел он, массируя грудь в районе сердца, которое с каждым мгновением болело всё сильнее и сильнее. А потом, почти сразу, у него потемнело в глазах и он стал видеть только какие-то цветные пятна. Зашумело в ушах и закололо виски. Мозг, как будто бы сдавило рукой. И на фоне всего этого — сердечная боль, становившаяся всё сильней и сильней. А когда она достигла своего пика, то сердце просто не выдержало и... взорвалось.

Так Поттер умер во второй раз. Но, потом взял, да и ожил. Живучим он оказался. Только в этот раз не было никакого призрачного Кингс-Кросса. И Дамблдора он больше не встретил. Сначала его «кидало» с места на место. То он стоял над обрывом, на каком-то летающем островке. То на середине длиннющего моста, который казалось бы просто висел в воздухе. То он сидел на облаке, на краю, свесив ноги и болтая ими. В любом случае прямо под ним было огромнейшее воздушное пространство, конца и края которого видно не было.

А потом его как будто опустило на дно этого пространства и там у него состоялась беседа с... существом одетым в бесформенный балахон. На голову которого был накинут капюшон с затемнённым под ним пространством. Так что было непонятно, сначала, он это, она или оно. И оно сделало ему предложение, от которого он не стал отказываться.

— Ну здравствуй, Гарри, — поздоровалось, хотя нет, всё же поздоровался он с ним.

— Здравствуйте, — поздоровался Гарри в ответ. И задал вопрос. — А мы знакомы?

— Заочно. Хотя, рано или поздно, я с вами со всеми очно знакомлюсь. После вашей смерти. Чтобы сопроводить ваши души... ну, куда какой предназначено.

— То есть, вы Смерть? — уточнил Гарри.

— Нет, всего лишь её Жнец, который занимается душами британских магов, — пояснил собеседник.

— И куда меня теперь? — вновь спросил Гарри.

— Ну, в целом, там неплохо, — ответил Жнец, — и ты ничего не потеряешь, если отправишься туда, но...

— Но... — подхватил Гарри, — у вас имеется... альтернативное предложение. То есть, у меня есть возможность снова вернуться. Вот только... — он на секунду задумался, — взамен-то что? Ведь не делаются такие предложения просто так. По доброте душевной.

— А взамен, ты сделаешь всё чтобы возродить и вернуть былое величие трём магическим родам. Разумеется, Поттерам в первую очередь, а также Блэкам и... Певереллам.

— Тем самым, что ли? — уточнил Гарри. — Но, о них же почти забыли.

— Вот и напомнишь, — «припечатал» Жнец. — Да, а твоё чувство, я приглушу. Оно, из всепоглощающего, превратится во что-то типа несбыточной мечты. Например, как будто ты будешь мечтать... достичь какой-нибудь далёкой звезды, но, при этом, будешь точно знать, что при твоей жизни это сделать невозможно. Как-то так.

Гарри задумался. В принципе, он ничего не терял, так почему бы и нет. Но, наверное было что-то ещё. Для него лично. Потому что, опять получалось, что он на «дядю» работать будет. О чём он и спросил, а Жнец ответил, что для него лично будет, конечно, бонус. Но уже после того как Гарри выполнит задачу там, и после смерти он примет у него, Жнеца, его обязанности здесь и тысячу лет отработает на этой должности. И только после этого ему будет дано право отправиться в мир, в котором он наконец станет счастлив. Ему даже оставят некоторые воспоминания, чтобы он прежних ошибок не делал.

— Кроме того, в моём доме ты сможешь найти недостающие сведения, о том, что с тобой случилось. Там ты сможешь, после этого, заполнить пробелы в своих знания, сделать соответствующие выводы и наказать кого нужно. Потому что, прости, но «развели» тебя как последнего простофилю.

— Вашем доме? — уточнил Гарри.

— Да. Моём, в котором я доживал свой век, — подтвердил ему Жнец. — В Годриковой впадине. У меня знаешь ли, вполне себе земное происхождение. И там же, на кладбище, находится моя могилка.

— Но, кто вы? — спросил Поттер.

— Игнотус Певерелл, — представился Жнец, скидывая с головы капюшон.

Выглядел Певерелл... эдаким представительным мужчиной, лет сорока пяти. Разве что волосы его представляли из себя такое же «воронье гнездо» как и у самого Гарри.

— Э-э-э... это... ну... ни... вот ведь... ну, нихрена себе! — выдал в конце концов ошарашенный Гарри.

Потом они ещё долго разговаривали. О многом. В частности, Игнотус рассказал ему про проклятье Шервуда самую полную информацию. И о некоторых нюансах, которые не учёл кое-кто. О тайной комнате в подвале его дома. Как туда попасть и что там можно найти. Например книги со сведениям об обязанностях глав магических родов. И чем больше они разговаривали, тем больше Гарри испытывал стыд, осознавая каким он был лохом. И, разумеется, его желание вернуться обратно только усиливалось. Чтобы кое-кого по «носу щёлкнуть».

Так что, вернулся он и в течении месяца занимался разными делами. Только, чтобы его не отвлекали, наложил на себя самого нечто вроде Фиделиуса. Так, чтобы человеческие маги про него ненадолго забыли. А вот для всех остальных, всяких там гоблинов и прочих... домовиков он никуда не исчезал. Чтобы дела с ними вести. В частности, что бы без помех домик Игнотуса отремонтировать. А через месяц, когда он это заклинание с себя снял, к нему в гости и напросилась Нарцисса Малфой. Впрочем, как Гарри и ожидал, ничего особо нового она ему не рассказала. Потому как его уже Игнотус просветил на этот счёт.

В общем, на самом деле попыток бракосочетания было не две, а три. Только не учли некоторые деятели, нюансов. И когда Гермиона во второй раз сказал Поттеру «Да», то умерла она. Окончательно и почти безповоротно. А Малфой, который разумеется присутствовал на их свадьбе, взял да и воспользовался их семейным Вращателем времени, чтобы вернуться ненадолго обратно и предупредить Грэйнджер о том, что она умрёт. Тем самым, он создал новую реальность в которой Грэйнджер ответила Поттеру отказом.

За подобный поступок его, конечно, можно было бы, и даже нужно было бы уважать. Вот только, не проходили такие штуки для смертных безнаказанно. Не имели они права вмешиваться во время и переписывать историю. Преступлением и грехом это считалось. С точки зрения всяких, разных высших сущностей. И расплачивались согрешившие потом и сами, и их потомки. Например, у Малфоев это выразилось в том, что в их семьях рождался только один ребёнок. Потому что «накосячил» уже как-то один из предков Драко, совершив такой же поступок как и он. То есть, историю слегка подправил вмешавшись в течение времени. А Дракусик, своим вмешательством, взял да и добавил в это преступление отягчающих обстоятельств. И теперь «ранняя смерть любимых людей всех последующих Малфоев стала предрешена». Правда, был при этом один вариант, когда бы грех Малфоев взял на себя кто-то другой. И тогда бы они, что называется, могли жить дальше припеваючи.

Вот к принятия такого решения Нарцисса и пыталась подвести Гарри. Не упоминая при этом, что данный грех по наследству передаётся. И что за последствия будет отвечать не только сам Поттер, но и любая девушка, которая будет иметь несчастье в него влюбиться и завести от него ребёнка. Определённого рода фразами. Который были из серии: «Да нет, мистер Поттер, как я могу вас о таком просить… Но понимаете…».

— Ну и тварь же ты, Нарцисса, — думал Гарри, когда её слушал. — Это ж насколько нужно высоко себя ценить, чтобы всех остальных считать не более чем грязью под ногами? Ведь ты же сейчас, не задумываясь, обрекаешь на мучительные страдания не только меня. Но, и кучу народа. Только вот, хрен ты угадала, моя дорогая. Я больше не тот... глупый, доверчивый Гарри. Правда, остались у меня некоторые неясности. Вот ты-то, сейчас, и поможешь их... прояснить.

Продолжавшая говорить Нарцисса, меж тем охнула и схватилась за сердце, а на столе у Гарри сработало Сквозное зеркало. С ним связался Кричер и сообщил, что заказ выполнен. Гарри поблагодарил его и уставился на Нарциссу.

— Вы же уже поняли, что произошло, миссис Малфой? — спросил Гарри. — Но если ещё нет, то — поясню. Только что вы стали вдовой. А теперь посмотрите вот сюда.

С этими словами Гари разогнул три пальца правой руки. Безымянный, средний и указательный. И через мгновение на указательном появился перстень-печатка главы магического рода. Правда, при этом был он... обезличенным, что ли. Но, ещё через мгновение, он разделился на три, два из которых обосновались на соседних пальцах. На указательном остался перстень Поттеров, на среднем разместился перстень Блэков, а на безымянном — Певереллов.

— Вы же понимаете, миссис Малфой, — Гарри покачал перед ней средним пальцем, — что сейчас я, властью лорда Блэка, могу вернуть вас в род, выходцем из которого вы являетесь, а потом просто-напросто изгнать вас. И станете вы Нарциссой Безымянной. Но...

— Чего вы хотите? — спросила у него, разом ещё больше побледневшая Нарицисса.

— Всего лишь ответов на свои вопросы, — пояснил Гарри. — Правдивых и без всякого рода умалчиваний. И, только тогда вас просто настигнет магический откат, за непроизвольную попытку причинить вред главе своего магического рода. Пусть и бывшего, но своего. И может быть, даже не очень большой.

После чего Гарри позвал Рона и попросил кофе для себя и для миссис Малфой, чего она захочет. Рон, кстати, был его новым домовиком, которого Гарри приобрёл, не так давно, как раз для этого дома. А назвал он его так, потому что у того на руках и ногах проглядывали волоски, рыжего оттенка. Вот Гарри и не стал мудрствовать. А ещё у этого Рона, который был домовиком, была сестра, тоже домовушка, конечно. Которая тоже теперь работала у него. И имя у неё было, соответственно, Джинни. Кстати, эти домовики появились у него когда куда-то неожиданно исчезли младшие дети Уизли. Но, вот куда, никто не знал. А семейный артефакт Уизли, выполненный в виде часов, показывал, что они живы и что им не угрожает опасность.

— Пока у меня к вам два вопроса, — начал Гарри, сделав глоток кофе. — Кто надоумил Джинни наложить проклятие Шервуда? И был ли ваш сын в курсе с самого начала?

— Мисс Грэйнджер. И, да. Был.

— Вот ведь, — Гарри помрачнел. — Как же больно-то. Ну, сами наверное понимаете, что предполагать и знать наверняка это разные вещи. Когда всего лишь предполагаешь, то остаётся маленькая надежда, что ты неправ. Впрочем, ладно. Не об этом речь. Сейчас, давайте я попробую воспроизвести ход событий, а вы, если что меня поправите.

Он ненадолго замолчал, сосредотачиваясь и продолжил.

— Итак, началось всё на шестом курсе, насколько я понял. По крайней мере для Гермионы. Весь тот года, начиная с первого сентября она выказывала мне недоверие, когда я рассказал что у вашего сына теперь имеется Чёрная метка, и что он имеет задание от Волди. А уж когда я его чуть не убил, попав в него Сектумсемпрой, правда в ответ на его Круцио, то я имел что послушать.

Поттер хмыкнул, вспоминая тот момент:

— Гарри, — шипела она на меня тогда, как рассерженная Маккошка, — ты чуть не стал убийцей. Но, тогда она смирилась. Уж слишком между ними была огромная разница в социальном статусе. И если бы ещё и чувство её было безответным, то так бы всё и осталось. Вот только, к величайшему сожалению, вашего сына тоже... настигли стрелы Амура. Не знаю когда, да и неважно это. Так же я не знаю когда они встретились и признались дуг другу в чувствах. Это тоже неважно. Важно лишь то, что это ваш сын рассказал ей о проклятье Шервуда. Кстати, он сам додумался или без вашего участия не обошлось?

— Сам, — ответила Нарцисса. — Но, перед этим он посоветовался со мной.

— Наверное, всё-таки они, а, миссис Малфой? — уточнил Гарри.

— Не сразу, — ответила Нарцисса. — С мисс Грэйнджер лично я познакомилась немного попозже.

— Понятно.

Гарри встал что бы походить и немного размяться. А то он за столом сегодня с самого утра работал. Документов-то скопилось много. Потом снова уселся на место и продолжил:

— И в результате этой встречи появился план. Как свести Дракусика с Гермионочкой, чтобы она, при этом, не превратилась в одночасье из героини войны в изгоя и предательницу.

Гарри снова хмыкнул:

— Кстати, хороший был план. Сначала на нашей свадьбе Гермиона впадает в кому, из-за проклятия наложенного неизвестной вражиной. Затем ей помогает недавно реабилитированный Пожиратель и два героя войны теперь ему должны. Потом, благодаря тому, что последствия проклятия купированы, героиня спокойно выходит замуж за героя, уготовив ему роль обманываемого мужа, а пожиратель становится тайным любовником. Вот только не учли они один маленький нюанс. Ваш сын настоял, чтобы было проведено три ритуала, для её излечения. И этот третий ритуал буквально вынуждал Гермиону, в первую очередь, выйти замуж за него, а потом уже за меня. Тем самым образовав триаду. А знаете, что самое интересное, миссис Малфой?

— Что? — уточнила Нарцисса.

— А то, что если бы они так и сделали, тайно, а потом после нашей с ней свадьбы просто и незатейливо поставили меня перед фактом, то я бы смирился с этим, — ответил ей Гарри. — Не могу сказать, что в такой нашей семье было бы всё гладко, особенно поначалу. Но, думается мне что, со временем, мы бы пришли к определённым компромиссам. И вашему сыну не пришлось бы увеличивать ваш семейный грех.

Гарри вновь встал и походил.

— И вот что ещё, миссис Малфой. Вы сейчас пытаясь заставить меня взять на себя ваш семейный грех, кое о чём умолчали. Что это по наследству передаётся. И только зная о том, что ждёт вас там, — Гарри указал пальцем вверх, подразумевая что после смерти, — я вас сейчас отпущу. Живите и радуйтесь, последние годы своей жизни, если сможете, конечно. Потому что я совершенно точно знаю что там вас не ждёт ничего хорошего. Тысяч так, примерно, двадцать лет. Это я вам как лорд Певеррел, говорю. И сделайте одолжение, не попадайтесь больше мне на глаза, а то к моим домовикам Рону и Джинни, добавится ещё одна, по имени Цисси. А вашему сыну скажите, что пусть он сам несёт ответственность за свои грехи и преступления. Тем более, что ему есть теперь с кем её разделить.