Подопытные кролики целителя Поттера (джен)

Изо всех радужно-переливающихся вещиц, которые первого сентября в кабинете директора Гарри определил как свои фамильные, лишь три имели непосредственное отношение к контролю за Гарри Поттером. Они были созданы Джеймсом Поттером, едва Гарри появился на свет, и помогали молодым родителям следить за состоянием ребенка, поэтому там на индикаторах были и смешные надписи, типа "описался", "срыгнул" и им подобные.

После того как родители Гарри погибли, и перед консервацией дома, директор решил их прибрать, чтобы не потерялись, ага. Ну и при случае, разумеется, хорошенько изучить, шаловливые ручонки Джеймса Поттера внушали ему зависть.

Да-да, Великим Светлым не чуждо это низменное чувство, но все-таки Альбус Дамблдор рассказывал Минерве МакГонагалл, что решил джеймсовы поделки на всякий случай сберечь от липких рук министерских сотрудников, что ставили домик Поттеров на консервацию, а позже, когда мальчик подрастет, он непременно их передаст прямому наследнику.

И все три небольших артефакта показывали директору Дамблдору что-то неправильное с первого дня каникул.

Остальные поттеровские вещички были просто непонятного назначения; нет, если бы у него, обладателя трех беспокойных должностей, было бы время на их изучение, он бы докопался до сути, но попробовав пару вечеров им посвятить, он ни йоту не приблизился к пониманию, что они должны делать. Вот про эти три Джеймс ему сам рассказал, а про остальные пробурчал что-то, мол, так, пустячки.

Эти пустячки сверлили своим изящным видом директорский взор, и злили, что уж скрывать, своей тайной, но рисковать и взламывать их Дамблдор не стал. Нет уж, хватило той цепочки, что он нечаянно порвал, когда попробовал расклепать одно звено, — окна в кабинете ему пришлось репарить три дня, отчего-то стекла в них пошли трещинами и не поддавались сращиванию. Все-таки артефактор из Джеймса вышел бы всяко лучше аврора.

Три поделки показывали состояние здоровья мальчика, его местоположение и то, спит он или бодрствует, и все три как-то враз вспыхивали в одном ритме — а так не бывает.

Не может мальчик одновременно спать и бегать, быть в добром здравии, болеть простудой и находиться при смерти, или быть в течении минуты то в Литл-Уиннинге, то миль за сто от него.

Дамблдор покрутил в руках одну безделушку из трех отслеживающих, стоящих в отдельном шкафчике у приставного столика. Это был диск со стрелочками, показывающими состояние мальчика, и он понял, что артефакт скорее всего разрядился и вскоре совсем сломается — иначе отчего он стал тикать как часы и дрожать?

Потом он осмотрел остальные безделушки и безделицы производства Джеймса Поттера и понял, что они все на последнем издыхании.

Дамблдор рассеянно перевернул стеклянный шар на медной подставке и тут обнаружил приклеенную на донце бумажку, на которой рукой автора поделки было выведено мелким корявым почерком, что срок действия артефакта истекает второго июня одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Дамблдор теперь внимательно осмотрел остальные штучки и штуковины, и везде нашел дату прекращения работы, установленную талантливым самоучкой-артефактором, а сегодня как раз второе июня, то есть запас энергии заканчивается именно тогда, когда надо было автору.

Ну что же, в неработающем виде они ему не нужны, тем более есть, есть чем заменить свистелки и гуделки, отвлекающие внимание и снижающие настороженность у посетителей кабинета, — и работы Поттера-старшего полетели в мусорную корзину.

Из всего наследия осталась лишь мантия-невидимка, сотканная из шерсти демимаски кем-то из предков Джеймса, так он говорил, не зная, что вещица цены немалой и намного древней, чем думал наследник Певереллов, ну а Дамблдор придержал при себе сведения, раз Карлус ничего сыну не сказал, то и он не будет.

Дамблдор неверяще шарил в ящике стола — но рука хватала только пустоту, мантия-невидимка пропала!

* * *

Это было очень, очень плохо — это не непривязанные к Поттерам безделки, это самое настоящее наследство, и если в течение следующих двух лет она не попадет хотя бы на пару лунных циклов к Гарри, то быть беде. Беде для последнего его незаконного владельца.

Ну вот хотел же он ее отдать мальчику на Рождество, но что-то помешало...

К тому же Фламель разозлился, что его черновик Трансмутатора пропал навсегда, из-за того, что криворукий Квиррелл сломал Зеркало Желаний (как можно сломать древний артефакт, если магические сигнатуры что Квиррелла, что Реддла были ими изучены за прошедший год скрупулезно, и даже совокупных сил не должно было хватить?), так вот, Фламель отказался наносить на мантию-невидимку следящую метку из своего эликсира бессмертия. Только Жизняшечка может противостоять Мантии Смерти, только она может оставаться на ткани, сотканной из Нитей Завесы между Мирами, поэтому только на нее можно накладывать заклинания обнаружения.

А, он вспомнил, почему не отдал мантию на Рождество, — Гарри так не походил на своего отца, и был такой ворон-ворон — ни тебе шалостей, ни друзей, что он еще полгода сканировал его при любом удобном случае, Снейп даже перестал коситься на приносимый им на обед черный ящичек, выставляемый на стол, да и Минерва больше не спрашивала, зачем нужно раз в неделю проверять блондина-вороненка. Ну вот, когда на рождественских каникулах все же удалось провести сканирование магической сигнатуры приборчиком из ОТ, не директорским, который был с обрезанным функционалом, он наконец расслабился, и сказал себе, что это изменение облика мальчика просто... МАГИЯ, а она многогранна и непостижима.

Ещё один детектор, то есть это был не совсем детектор, а древний Артефакт, когда его подключали, неизменно указывал на спящего Гарри Поттера в спальне номер семьдесят семь вороновой башни. Жаль что после полуночи тот никак не включался, хоть как извращайся. Надо бы починить его, этот пергаментный Артефакт-карту, но как к нему подступиться... Чертовы Артефакторы!

Было еще одно — Гарри Поттер так походил на первокурсника Люциуса Малфоя, который тогда еще не умел как следует наносить Простоблеск на волосы, и иногда они кучерявились за завтраком. Люциус любил поспать, частенько утренний туалет совершал на бегу, и только позже, когда домашний мальчик привык к распорядку, волосы всегда лежали гладко, но он-то хорошо помнит сына своего самого непримиримого оппонента в Визенгамоте, потому что пока Абраксаса Малфоя не доконала Драконья Оспа, его, Дамблдора то есть, прокатывали на выборах.

Дамблдор то сомневался в верности Лили Эванс своему оленю, то спохватывался, что негоже так думать о героине, но при каждом взгляде на Гарри червячок сомнения не просто шевелился, а вертелся всей тушкой, так что в конце концов он выпросил сравнительный детектор в ОТ и решительно совместил все четыре магические сигнатуры.

Ни одна линия у Гарри не совпала с линиями Люциуса и Драко (Северус сначала отбрыкивался от поручения снять магический оттиск своего спящего крестника на директорский сканер, но у него есть способы убедить несговорчивых), зато совпадение с Джеймсом было стопроцентным. Дамблдор попросил своего должника из ОТ еще раз провести сравнительный анализ магических сигнатур, и выводы невыразимца совпали с его собственными.

К тому же этот невыразимец не постеснялся его обобрать, несмотря на хорошее отношение к нему Дамблдора, а ведь мог бы и уступить — когда-то, еще в свою бытность деканом Гриффиндора, он прикрыл его шалость... не помнят люди добра, давно известно, так пусть хоть так отработает должок.

А теперь и праздников пока не ожидалось, таких, чтобы его мантия затерялась бы в груде других подарков и у мальчика не возникло бы вопросов. Да и Мерлин бы с ней, со следилкой, нужно мантию подарить на день рождения, родственники подарков надарят, Молли Уизли тоже лепту внесет, ведь принял же Гарри в подарок на Рождество свитер от нее со вплетенным волоском Джинни, чтобы привыкал мальчик к ее ауре.

Изъять мантию, чтобы у него хотя бы два Дара Смерти из трех хранились, он успеет, зато, может быть, владение такой штукой немного приведет Гарри в соответствие с характером его отца — бесшабашным и порой смелым до глупости. Ведь если его догадки верны, судя по Квирреллу и его... гхм, некоторым особенностям в этом году, то нужен будет некий барьер между Тем-Самым и остальными магами, чтобы внимание от настоящих борцов за Свет отвлечь на Избранного.

Да, поступление мальца на Гриффиндор могло бы помочь, но что поделать, будем работать с тем, что есть.

Так все-таки когда он в последний раз проверял, на месте ли она, к тому же могло случиться так, что он положил ее не в ящик стола, а спрятал в потайном шкафу. Да-да, он как раз хотел это сделать, может и сделал, и запамятовал, такое с ним в последние годы случалось, возраст все-таки сказывается...

Дамблдор решил провести полную ревизию имущества в кабинете и примыкающих к нему спальне, столовой и ванной комнате, а ну как он еще что-то не туда положил, и не прогадал.

Отсутствовала вся Поттеровская библиотека, но это полбеды — у этих особо опасного ничего никогда и не было, сплошь Руководства да Пособия, к тому же написанные не на добропорядочном английском или староанглийском, или на худой конец на латыни, а какой-то арабской вязью, и он за восемьсот галеонов сумел выпросить перевести хотя бы названия старикашку Тофти, известного полиглота, переплюнувшего Крауча с его знанием сотни иностранных языков, и не только человеческих. Тофти, к примеру, всегда был переводчиком при переговорах с гоблинами, гномами и лепреконами. Да и его самого научил основам русалочьего языка, давным-давно это было, на втором курсе, тогда Тофти был деканом Гриффиндора и вел факультатив по языкам магиков.

Так нет, вместе с пусть безопасными (из-за непонятного языка по сути бесполезными для него) поттеровскими книгами, куда-то испарились блэковские трактаты по Темной Магии! И малфоевские тоже. И Лестрейнджей — Дамблдор со все больше холодеющим сердцем выкидывал из потайного шкафа обманки, те, не долетая до ковра, рассыпались искорками, но ковер из спальни самой Вальбурги Блэк, на котором старая карга скончалась от Драконьей Оспы, их просто впитывал без остатка. Такое свойство ковра он знал, но его нужно было особым образом активировать, причем используя родовые наработки.

Следует ли из этого, когда он спохватился, что не осталось ничего от обманок для анализа в хитроумных артефактах ОТ, что здесь побывал кто-то из блэковских отродий? Но кто?

Дом на Гриммо по-прежнему ему открыт, так как Сириус, что сейчас в Азкабане, дал ему доступ незадолго до рокового Хэллоуина, но отчего-то в последнее посещение он не смог пройти в библиотеку, даже найти лестницу не сумел.

От Вальбурги остался лишь портрет. А не портрет ли, преодолев наложенные им заклятия, сумел как-то освободиться и приказать Кричеру закрыть библиотеку, к тому же кого винить, что он слишком долго не посещал особняк Темного семейства и не обновлял заклятия?

А вот не Регулус ли проник в его святая святых? Ходили же смутные слухи, что Регулус обладает какой-то способностью, за что его заприметил и пометил Волдеморт еще на седьмом курсе, его да аналитика милостью Мерлина Барти Крауча-младшего, двоих только из всего тогдашнего выпуска. И что после приема Метки Регулус от силы пару раз мелькал на светских раутах и прочих суаре, а потом его не видели, как будто и не было никогда никакого младшего Блэка.

Дамблдор в отчаянии сокрушался, почему он не поставил на двери шкафа хотя бы простенькую сигналку, но ведь каждый вечер надоело бы ему отключать ее, а он любил перед сном почитать что-нибудь эдакое, щекочущее нервы.

* * *

Так, не время раскисать.

Слава Мерлину, он на время отсрочил появление Волдеморта, но не уничтожил его, как намеревался — проклятое Зеркало так взорвалось, что Ловушка на потолке не сработала как следует, а срезонировала с распадом амальгамы, и в результате уничтожения сразу обоих мощных артефактов Мятежный дух сумел вырваться из разлагающегося тела Квиррелла.

Так может все-таки был в комнате тогда сильный маг?

Ну не на мальчика же думать, да, магическое ядро у Гарри довольно большое для своего возраста, но каналы не приспособлены еще одномоментно выпускать такой силы мощный импульс, чтобы не перегореть...

А ведь он ведь так старался внушить, что нужно Гарри привлечь к извлечению камушка, и Квиррелл пару раз подслушал их страшно секретный разговор с Северусом и Минервой, но нет, после разрушения Ловушки и Зеркала магические эманации в подземелье так перепутались, что ничего не проверить, был ли там мальчик? Перси Уизли, поставленный следить за мальчишкой, именно в этот вечер так увлекся разговором с подружкой Пенелопой, воронихой, за которой приказал ему ухаживать Дамблдор, чтобы был повод постоянно ошиваться в гостиной Равенкло, только мямлил, что вроде бы Поттер никуда не исчезал надолго, пришлось поверить. Ну что же, любовь она такая, вроде бы началось по принуждению, а вон как вышло...

Из-за начавшихся глубоким вечером и продолжавшихся еще сутки исследований трупа Квиррелла и осколков Зеркала, и допросов в ОТ, пришлось туда тащить и Северуса с Минервой, как потребовали невыразимцы, и потому самого мальчика на следующий день ему не удалось увидеть и попытаться все же считать мыслеобразы, хотя претит ему шарить по молодым мозгам. И не из-за совестливых побуждений, а из-за того, что у детей префронтальные, лобные и прочие мудреные зоны мозга так нестабильны, что можно и самому нежданку получить.

Были у него случаи, ох были, после одного такого лечиться даже пришлось у мозгоправа. Тот рассказал, что запрет на легилименцию юных разумов возник не на пустом месте, бывали случаи, когда легилимент потом в свой собственный разум так и не возвращался. Мол, природа сумела создать защиту от мозговзламывания слишком юных разумов Хаосом и Недозрелостью.

Это с хорошо структурированным разумом прокатить может, но таких, кроме как у минервиной любимицы, уже лет пятнадцать ему не попадалось, кроме Барти Крауча-младшего, но у того, увы-увы, стояла защита, папенька его тот еще параноик оказался...

Второй раз Минерва наотрез отказалась у девчонки в мозгах копаться и внушать что-либо, дескать, у нее и так одни долбоёбы на факультете, а вдруг да повредит самой умной своей протеже! Ведь сбросила же девчонка наваждение, ну да и Минерва особо-то не одарена в легилименции, да вот решать-то ей, такой уж уговор у них, что гриффиндорцев только она будет окучивать. Эх, не простила ему Минерва Лили, на Джеймса ей было наплевать, а вот за Лили взъелась. Ну да ладно, главное было сделано — от Северуса тогда удалось ее отлучить, от самой Лили ему ничего не надо было, а вот Северус в Плане занимал особое место...

Да, придется дожидаться четырнадцатилетия Гарри, чтобы немного его наставить на Светлый Путь, ведь Флитвик уперся рогом и запретил мальчонку без него вызывать на беседы, а с кланом Филиуса шутки плохи.

Сколько вопросов, и на них могут частично пояснить лишь приближенные носители Меток, а они все в Азкабане прохлаждаются. Так, решено — пора провести инспекцию тюрьмы и как следует допросить сидельцев.

* * *

— Северус, будь любезен, свари Веритасерум помощнее — и поскорее, подумал про себя Великий Светлый, ПСы владеют окклюменцией почти все...

* * *

Гарри Поттер ел за обеденным столом, накрывшись с головой мантией-невидимкой, пока его родственники сидели в двух шагах на диване и смотрели телевизор. Гарри включил на мантии глушилку, и с удовольствием хлюпал, втягивая спагетти с мясной подливкой, так ведь гораздо вкуснее выходит, чем благопристойно вкушать намотанные на вилку макаронины.

Он наелся до отвала, отнес ополовиненный сотейник обратно на кухню, потому что ел прямо из него, поставил на плиту, и, прихватив чашку с чаем, поднялся на второй этаж.

Гарри прошел СКВОЗЬ запертую дверь и только в комнате снял мантию-невидимку-проходимку-глушилку, и многая и многая функции им были не распробованы.

Руководство по пользованию мантией не солгало ни в чем — мантия была так многофункциональна, что Гарри думал, что вряд ли хватит трех летних месяцев для распробования всего, что наворотил пра-пра-пра-...прадедуля Игнотус.

В самом начале, продираясь сквозь витиеватую вязь Руководства по работе с Вещами, вязь, падла, вообще не желала складываться в слова и он ее обматерил на змеином языке (так советовала первая волшебная книга из поттеровских, что он нашел на чердаке миссис Фигг, описывая "тайные знания Поттеров", и Гарри еще до Хогвартса всласть наболтался с ужами в парке). От этого злобного шипения сразу вязь слегка преобразилась, а потом и вовсе стала удобочитаемой, и Гарри понял, что Вещами далекий предок называет Мантию, Камень и Палочку. Но в наличии была только Мантия, поэтому он изучал инструкцию по ее эксплуатации, ну, а если попадутся остальные Вещи, тогда и почитает про них.

Читать прихваченные из потайного шкафчика директора Дамблдора книги, написанные на парселтанге, тайном языке Поттеров, потому что фолианты были рукописными и исполнены змеиной вязью, он начал в первый день летних каникул. Осталась не просмотренной ко своему дню рождения еще одна книга, но теперь тетушка посадила под домашний арест и до тайника, что был на чердаке миссис Фигг, он доберется только ночью, потому что периодически тетушка подходила к двери его комнаты и спрашивала, не отменил ли он голодовку.

Дадли, которому он подставил подножку на лестнице, находясь под мантией-невидимкой, почти не пострадал при падении со второй ступеньки, но соврал, что это Гарри его столкнул, и гордый мальчик тотчас отказался есть в доме, где ему не дают шанса оправдаться.

Ему было нужно это наказание, и Гарри знал, что тетушка поверит своему сыночку, но совесть начала точить тетушку уже на третьи сутки, и она каждые полчаса-час все предлагала ему спуститься к столу. Приходилось отвечать, не то в скважине появлялся ключ и тогда все дела сворачивались и производились два отработанных до автоматизма действия — Добби летел в мешочек следом за мантией-невидимкой, а сам Гарри летел в кроватку и отворачивался к стенке.

Тактика эта принесла успех на четвертые сутки голодовки — теперь ему поручалась работа лишь на заднем дворе, и та на пару часов в день, ведь Дадли признался наконец, что оболгал Гарри. Что-то случилось в Смелтингсе с Большим Дэ, он, хотя и с огромной задержкой, начал признавать свои ошибки, а тетушка, осознав свою несправедливость, решила избавить невинного племянника от готовки и уборки.

* * *

Заполучить Мантию и книги оказалась так легко, что Гарри до сих пор вспоминает с удовольствием ночь накануне отъезда на летние каникулы, хотя прошло уже два месяца. Хорошо, что он пошел на поводу у своей совести, и попытался донести до ответственного лица случившиеся с ним в подземелье. Ответственное лицо в лице декана в его апартаментах обнаружилось, хотя на стук не отвечало, и Гарри со злости на свою совестливость пнул дверь.

Та приоткрылась и его чуть не сшиб с ног крепкий перегар, что исходил от уснувшего в кресле профессора Флитвика.

Ну что же, Гарри сумел пройти сначала в кабинет заместителя директора камином, а потом из её кабинета, так как профессора МакГонагалл у себя не оказалось, перейти в кабинет директора. Шляться ночью по школе, вот еще, есть каминная сеть, и Гарри ею спокойно воспользовался — у него же служебная необходимость, а, совесть?

От дядюшки, отслужившего на флоте пять лет, он уяснил, что такое обращаться "по команде", и действовал по иерархии администрации Хогвартса.

Портреты на стенах вдруг задвигались, что-то сонно бормоча, и Гарри пришлось быстро прикидываться Дженни Полкисс, метаморфировать пижаму в платье, дабы доглядчики и доносчики доносили на маггловскую девочку, а не на него. Если директор и объявится, то обратный метаморфоз у Гарри получался за четверть секунды, и он насторожил у камина и у двери сигналки из цепочки капелек своей слюны.

Гарри включил третий глаз, чтобы опять увидеть радужные переливы на всяких пищащих, свистящих и крутящихся штуковинах. Переливы стали за эти десять месяцев еле различимы, потому что штуковины дышали на ладан, еще бы, гарантийный срок истекал через три дня, как он прочитал на их донцах в приклеенных бумажках, и он для очистки отвратительной своей совести проверил их все. И ничего не стал забирать — свои создаст не хуже, мешочек не резиновый, чтобы всякий хлам туда совать...

Гарри продолжил обыск, раз пришлось незаконно проникать ко всяким ответственным лицам, как тебе такое, совесть?

До самого рассвета сначала в кабинете директора, а потом и в его спальне шел магический обыск, и летели в мешочек сначала свои, поттеровские то есть, вещички и Вещь, а потом Гарри понял, что такое избирательно-показательное взятие СВОЕГО ничего хорошего ему не сулит, и он вообще все книги из потайного шкафа директора забрал.

Создать материальные иллюзии с помощью Иллюзатора было плевым делом, не то что создать этот самый Иллюзатор. Если бы не Гермиона, что просчитывала ему нумерологические группы, то он еще бы месяц провозился, а так уже восемь книг из Большой библиотеки у Грейнджер в чемодане лежат.

Да, они вступили в преступный сговор и организовали ей летний читательский кайф — придумали тоже, ей да не давать на лето толстенные талмуды, она же вернет. Гарри поддакнул и пообещал, что осенью поможет вернуть книги в библиотеку и отключить Иллюзатор на копиях. В библиотеке нет негатора иллюзий, они это проверили на всякий случай перед "займом" нужных книг на не особо им и нужных, чисто посмотреть, не хватятся ли их?

Декан по-прежнему спал, клубочком только свернулся в кресле, когда "Дженни" на цыпочках вышла из камина и тихонько притворила за собой дверь. Возвращать облик ангелочка Гарри не спешил, сперва нужно найти потайное местечко для книг всяких каких-то Блэков и прочих Лестренджей, и он прокрался в Малую библиотеку.

Давно известно — то, что попадало на полки факультетской библиотеки, оттуда можно взять максимум лишь на сутки, а некоторые полки и такой роскоши не позволяли, уменьшая время чтения, потом МАГИЧЕСКИ книги, однажды поставленные на эти заколдованные самой Ровеной полки, возвращались, так что здесь Гарри их счел в полной сохранности. Почему так же не сделали в Большой библиотеке, неизвестно, но оттуда книги спокойно выносились Гарри в мешочке, и из гермиониного чемодана не возвращались, если их ручками не вернуть.

* * *

Пора было заняться вторым подопытным кроликом, и Гарри вытащил из мешочка спящего домовика по имени Добби. Пока тот дрых на полу, Гарри быстро метаморфировался в ангелочка, и разбудил Добби.

Тот привычно обозвал Гарри Лютиксэром, и поклонился. Гарри долго смеялся над этим прозвищем, но домовик ничего объяснить не сумел, только то, что Гаррипоттерсэр по магии Гаррипоттерсэр, а по облику, которому он обязан подчиняться, Лютиксэр и есть, старый хозяин велел ему так, чтобы кроме Лютиксэра никто из остальных в семье ему приказывать не мог. Теперь Лютиксэр не кудрявый, а Гаррипоттерсэр кудрявый...

Причем здесь кудряшки, Гарри не понял, но возражать не стал — еще бы, это не Гермиона, которая сначала мозг чайной ложечкой выест, прежде чем позволит над собой экспериментировать, домовик был безотказным и исполнительным.

С того самого дня, как Добби возник в его комнате, он неусыпно следовал за Гарри, но у него бывают дела и вне комнаты, так что Добби покорно отправлялся в мешочек, и там дрых, за что он еще больше полюбил нового хозяина — как оказалось, высыпаться ему не удавалось лет тридцать.

Гарри преобразовал Добби в себя самого и отправил на прополку грядки с розмарином и базиликом, страхуя двойника из-под мантии-невидимки. Он старательно записывал на омнинокль, как его двойник выдергивает сорняки, поводя над ними рукой, омнинокль был куплен в магазинчике семьи Дагвортов, славящихся магической оптикой.

Именно этот омнинокль имел функцию, из-за которой Гарри выложил все свои заработанные праведными и неправедными трудами накопления на прилавок — он преобразовывал магические волны или поля или еще как назвать эти вихри, водовороты и струйки, в видимый на записи спектр. Такими омниноклями пользовались целители, конкретно этот предназначался некоему Сметвику Гиппократусу Аврелиусу.

Так было выгравировано на медном шильдике у ручки настройки, но покупатель его покрутил в руках на глазах у томящегося у прилавка Гарри, и посетовал, что омнинокль больше подходит для просмотра магии растений и животных, и заказал другой, на что продавец энергично закивал головой, да и выставил омнинокль в свободную продажу.

Гарри пережидал в магазинчике, когда рассосется толпа в кафе Фортескью, чтобы купить навынос мороженое и пару тортов. В фирменной таре всё это хранилось свежим месяцами, но требовалось время, чтобы кондитер заколдовал упаковку, и некоторые нетерпеливые в очереди ворчали, чтобы такие любители сладостей приходили не в разгар дня, а попозже, а у них деточки хотят мороженого здесь и сейчас, и что взрослый может и подождать.

Гарри рассматривал очки, омнинокли, монокли, бинокли и лорнеты через стеклянные витрины, подписанные табличками: "Для гербологов", "Для магозоологов", "Для любителей квиддича", и увидел, как продавец стоит в раздумьях, куда именно поместить приборчик, от которого отказался седогривый представительный джентльмен с рокочущим басом.

Да, он тогда так и не купил мороженого, зато вдоволь, пока не возник в его жизни Добби, поразглядывал в омнинокль растения на опушке Запретного Леса — проходить через камин миссис Фигг в камин паба "Три метлы" или в камин "Дырявого котла" стоило ему два сикля за горсть Летучего пороха за один переход, и у него всегда был запасец зеленоогненного порошка.

Облик дядюшки, в котором Гарри с каждым летним днем чувствовал себя уверенней и не так сильно выматывался, когда только начинал при метаморфозе наращивать массу, имел одно неоспоримое преимущество — на взрослого краснолицего толстяка никто не обращал внимания при его появлениях в магических поселениях. В мешочке всегда имелись консервативный костюм и ботинки, потому что метаморфинг из человека в человека, в отличие от анимаморфинга, никогда не включал в себя одежду и обувь. Закон Гампа Гарри игнорировал в той части, что кичливо заявляла о невозможности возникновения волшебных свойств у субъекта, что изначально ими не обладал — а вот фигвам, уважаемый папа первого министра магии, "дядюшка Вернон" колдовал уверенно. Гарри решил пока не заморачиваться всеми этими законами — в классе информатики учитель рассказал им правило программистов "работает — не трогай", оно же "лучшее — враг хорошего", и он применял правило к возникающим несоответствиям, которые уже больше пятисот лет считаются аксиомами в магическом мире.

После того, как Добби прополол обе грядки, а все магические "струйки" от его пальцев были внесены в хранилище памяти на омнинокле, Гарри продолжил свое ежедневное занятие. Это занятие он придумал, когда разглядывал в омнинокль куст розового растопырника, растущего чуть поодаль от опушки Запретного Леса, и заметил на колючках несколько очень длинных серебристых нитей.

Нити оказались волосами из хвоста единорога, и теперь у Гарри после дюжины выходов "на природу", скопился порядочный пучок добровольно отданных ингредиентов для создания одного из "пробных" целительских артефактов.

"Артефакторика целительская, тёмная, светлая и серая", за авторством Хардвина Поттера, двоюродного брата Мунго Бонэма, великого тёмного целителя, мальчиком читалась взахлёб, как приключенческий роман.

Его предок не просто описывал все этапы постройки госпиталя со всеми встроенными в стены артефактами, но и взаимоотношения с персоналом, поиски решений самых разнообразных задач, и споры по всяким поводам, порой не имеющим к целительству никакого отношения.

Всё это было написано с таким юмором, что Гарри не удивился, прочитав на полях последней страницы: "Соответствует действительности, но к лечению больных я тебя больше не подпущу, иди и твори дальше вещицы, а не смеши мне толстяка Огдена после серьезной операции. Я после твоего ухода еще раз его прооперировал, потому что от хохота у того слетела повязка из единорожьих волос. Как? Как она может слететь и открыть рану, если всем известно — да-да, я помню, что "всем известно" самое твоё ненавистное выражение..."

Здесь текст, очевидно, был перенесен, но Гарри уловил главное — его предок, как и он сам, как-то обходил "всем известные" запреты и рекомендации, и он предка понимал.

* * *

Но основным занятием у Гарри было желание изучить магию Добби, совсем непохожую ни на чью другую, а он под мантией-невидимкой несколько раз прокрадывался то в мастерскую Дагвортов, то в зельеварни Малпепперов, то в совиные и другие магазинчики со зверьем и птицами, то в госпиталь, где следил за тем самым господином Сметвиком — он записывал все чародейства на омнинокль, и потом прокручивая его в замедлении, сравнивал с магией домовика.

Кое-что начало вырисовываться, когда он вместо себя отправлял Добби готовить семейные завтраки, но лишь дополнив омнинокль собственноручно изготовлеными линзами из горного хрусталя по методе прадеда, сумел наконец уловить миг начала вытекания магии из домовика, никогда не использующего волшебных усилителей, концентраторов и прочего, что его предок именовал костылями.

Вот тогда Гарри понял, что это такое, иметь преданного друга — он почти неделю угробил на то, что начать контролировать осознанно процесс "выдавливания" собственной магии за пределы тела. И всю эту неделю ловил магическое истощение, зато мантия-невидимка, под которой он пыжился, словно укреплялась и становилась сильнее.

А у него даже сил не оставалось, чтобы поднести ко рту фиал с Восстановительным Зельем, за которым Добби мотался регулярно в аптеку Малпеппера.

Зато перед самой закупкой канц- и других товаров для второго курса, когда за ним вновь с ключом прибыл Хагрид, он уже мог пять минут держать чары Головного Пузыря, минут шесть получалось светить беспалочковым Люмосом, ну и так, по мелочи, по минутке-две еще кое-что умудрялся выдавать, прежде чем начиналось то противное мелкое дрожание в животе, предвестник истощения.

Волшебную палочку тетушка ему вернула накануне отъезда, и та отчего-то показалась Гарри липкой, поэтому он решил по прадедовой книге сделать себе кольцо-концентратор. В Уставе Хогвартса чётко прописывался запрет на колдовство палочками в коридорах, и ни словечка не было упомянуто про кольца или иные концентраторы. Дело оставалось за малым — ему где-нибудь нужно будет раздобыть лунное серебро — и для этого нужны деньги.

Хагрид на этот раз передал разрешение от Дамблдора взять сверх положенного на покупки к школе злосчастных десять галеонов, которых хватит лишь на четверть нужного материала для кольца — значит он будет, при помощи Добби Лютиксэра, собирать всякое в Лесу, хранить это всякое в мешочке из шкурки ишаки, ну а летом сдаст в лавки Косой аллеи под дядюшкиным видом.

И нет, это не было прихотью директора, ужать его в тратах — это было обычной практикой, на следующий год свободных галеонов будет уже двадцать, так что нужно скопить еще десять для покупки лунного серебра у гоблинов, прадед там его и покупал, как вычитал Гарри уже в поезде. Добби решил ехать с ним в школу, и даже договорился со старейшиной о работе на кухне, поэтому на этот раз мальчик ехал намного комфортнее — Добби умел делать неснимаемые заклятия на замки, а ему нужно успеть дочитать последнюю главу до конца, да выписать нужное. В школе слишком много глаз, и могут сунуть нос в книгу на парселтанге, к сожалению, на неё не ложились заклятия изменения формы, она не поддавалась метаморфизму — это был вызов его интеллекту, но он уже не ребенок, чтобы рисковать быть пойманным Дамблдором. Книга называлась "О сути Вещей", и только в ней Гарри нашел ответы на некоторые вопросы. Книга сама была Сутью Книги, и пока он её не сумел заколдовать...

От этих радостных мыслей, что есть, есть вызовы его Дару, Гарри проголодался, наелся и вывалился наружу под проливной ливень.

На этот раз их везли на каретах с лошадками устрашающего вида, Гарри уже почитал про тестралов, но подходить к ним не стал бы.

* * *

Кареты подъехали к воротам Хогвартса разом все, кроме одной — та тащилась еле-еле, её тянули пара дрожащих свинок вместо тестралов, а единственный пассажир сидел на месте кучера и весело их подгонял.