Свет в конце (гет)

Это было невыносимо.

Проклиная себя за собственную глупость и гордыню, Сириус сделал еще один глоток, поморщившись от мерзкого привкуса, который, казалось, никогда не пропадет.

Снисходительный вздох донесся с одной из немногих пустующих картин в доме, на которой не было человека. Сириус поднял голову и увидел, усмехающегося Финеаса Найджелуса Блэка, небрежно подбрасывающего рубиново-алое яблоко, которое он взял из вазы с фруктами, изображенной на картине. Сириус сердито отодвинулся от своего покойного родственника, при этом ножки кресла лязгнули о кухонный пол.

Он налил еще одну рюмку и сделал глоток, мрачно размышляя о своем неприглядном положении.

Он бы не стал унижаться. Не стал бы идти к Гарри и просить их вернуться. Он не мог быть настолько жалким… или эгоистичным. Возможно, его слова тогда и прозвучали горько, но смысл в них определенно был: Гарри нужно было двигаться дальше, строить лучшую жизнь со своей новой семьей, а не тратить время на бесплодное ожидание, когда же его сумасшедший крестный снова чудесным образом станет адекватным человеком.

Еще один глоток, и разочарование от того, что легче не становилось, захлестнуло его с головой. Почему, черт возьми, это не сработало? Все, чего он хотел, это просто забыться, чтобы не ощущать невидимой удавки на шее, и того, как противно прикасается к коже чертова футболка.

Он зарычал, сдергивая футболку через голову, а затем вздрогнул, когда холодный воздух коснулся кожи.

Теперь вместо надоедливого шепота и невольно подслушанных разговоров, его раздражали окружающие звуки. Тихие скрипы оседающего дома по ночам, падающие на крышу заднего крыльца желуди, хлопанье автомобильной двери пятью домами выше по улице — все это звучало для него, словно выстрелы. Тишина же была еще невыносимее, напоминая о небытие, которое и превратило его в того, кем он являлся сейчас.

Сириус прикончил бутылку виски, а отупения и облегчение все равно не было. Он даже не чувствовал себя пьяным.

Рычание, которое нарастало, пока он мерил кухню лихорадочными шагами, наконец-то вырвалось наружу, когда он швырнул пустую бутылку в кухонную стену, получая странное удовольствие от звука, с которой она рассыпалась на осколки.

— Привет? Есть кто дома?

Проклятие.

Какая-то особь, определенно женского пола, сумела войти в парадную дверь старого особняка. А ведь у него не было при себе даже чертовой палочки. Сириус полагал, что с уходом Гарри и Джинни не осталось больше никого, кто мог бы заявиться на площадь Гриммо, потому он даже не стал заморачиваться и перенастраивать защитные заклинания, окутывающие особняк. И да, он все еще не посетил Олливандера, чтобы обзавестись новой палочкой в замен утраченной старой.

— Привет? — голос приблизился, сопровождаясь легкими и тихими шагами в коридоре, гораздо более легкими, чем он привык. Незнакомка направлялась на кухню, и будь он проклят, если его застанут прячущимся в темном углу, словно какая-то птица. Если она была врагом и собиралась его убить, что ж, это могло избавить его от мучений раз и навсегда. Сириус толкнул кухонную дверь и поднялся по лестнице в тускло освещенный коридор.

Первое, что заметил Сириус, и это было очевидным, особенно для человека, который половину своей жизни провел в изоляции от окружающего его мира, незнакомка была прекрасна. Не «великолепна», как те фотомодели на разворотах всем известного журнала, хотя он мог с легкостью представить ее в этой роли, особенно, если одеть ее соответствующе — она бы отвечала всем требованиям. Но тем не менее она была красива — темные кудри, выбивающиеся из заколки на затылке, высокая и стройная, с изгибами во всех нужных местах, и ангельское лицо с такими губами, которые будили в нем непристойные мысли. Она была одета как маггла, но все равно красиво, и у нее не было палочки в руках, из-за чего он терялся в догадках, как она сумела попасть в дом.

Что было еще более странно, она смотрела на него с легким любопытством, словно имела полное право появляться в его доме без приглашения.

Сириус нахмурился. В его низком голосе отчетливо была слышна предупреждающая нотка:

— Кто ты такая и что ты делаешь в моем доме?

Женщина склонила голову набок и ее губы медленно растянулись в восхищенной улыбке.

— Сириус? — тихо спросила она, хотя, казалось, ответ для нее уже был очевиден. Секундой спустя она издала радостный визг и бросилась к нему, беззастенчиво его обняв.

Он застыл на мгновение в полном ошеломлении. А затем она начала проникать в органы его чувств. Ее шелковая блуза была прохладной и прикосновение ткани к его груди и рукам дарили успокоение, а ее тело… Мерлин, это было восхитительно, когда это странное существо касалось и обнимало его. Сириус обнял ее, воспользовавшись шансом почувствовать… хоть раз почувствовать что-то хорошее.

Он беззвучно вздохнул. Она даже пахла хорошо. А ведь он уже начал сомневаться возможно ли это, учитывая, что от всех, кто его окружал, исходило неприятное зловоние.

Что-то в его чувствах дрогнуло, когда он снова вдохнул ее аромат. Было в нем что-то знакомое.

Сириус быстро подтолкнул свою сенсорную память, и догадка его ошеломила.

— Гермиона?.. — наконец прошептал он.

Она отстранилась от него, и ее черты осветила веселая улыбка.

— Ты только что узнал меня, и тем не менее позволил мне наброситься на тебя?

В этот момент в нем шевельнулось что-то от его прежнего «я». Он почувствовал незнакомую дрожь лицевых мышц, прежде чем осознал, что улыбается, улыбается искренне и от души.

— Как минимум, — ответил он, — я никогда не отказывался от хорошенькой ведьмы, уж ты должна была об этом слышать.

Даже в тусклом свете коридора Сириус уловил румянец на ее щеках, когда она перевела взгляд на его обнаженный торс, а затем отвела глаза, разжав объятия. Для него стало внезапным откровением, что сейчас он глупо флиртует с Гермионой Грейнджер, лучшей подругой его же крестника.

Откашлявшись, Сириус отступил на шаг назад.

— Могу я предложить тебе чашечку чая? — спросил он, подталкивая ее в сторону гостиной.

Как только она устроилась, он зажег пару небольших ламп и вернулся на кухню. Быстро натянув футболку, Сириус принялся убирать осколки стекла — результаты его истерики, дожидаясь, пока закипит чайник.

Прождав дольше, чем то было необходимо для приготовления обычного чая, Гермиона заглянула на старую кухню, чтобы посмотреть, что же так задержало Сириуса. Она услышала, как из угла доносится скрежет стекла по каменному полу, и заметила, как он присел с совком и метлой, что-то неразборчиво бормоча себе под нос.

— Сириус, что ты делаешь? — спросила она, позволив на секунду залюбоваться изгибом его мускулистой спины и сильными плечами, прежде чем напомнила себе, на кого именно она пялилась.

Он уселся на корточки, отбросив черные волосы, лезущие в глаза, и взглянул на нее с ухмылкой.

— Я… со мной приключилась небольшая авария, как раз перед твоим приходом. Поосторожнее со стеклом вон там, — он кивнул на груду разбитых бутылок из-под виски в самом углу у двери.

Ее губы вопросительно дернулись.

— Вижу, но почему ты делаешь именно так?

Сириус перевел взгляд на метлу и совок в своих руках.

Проклятие.

— Ну, моей палочки нет… здесь, внизу. Просто подумал, что могу сделать это и так, — ответил он.

Вода в чайнике забурлила, пар вырвался из дыры, где должна была находиться крышка, и Сириус встал, чтобы налить кипяток в их кружки. Гермиона покачала головой и взмахом палочки убрала беспорядок.

— Спасибо, — вымолвил он, застенчиво улыбаясь ей через плечо.

Когда они возвращались в гостиную, Сириус заметил стоящий в коридоре багаж.

— Ты с чемоданами? — спросил он.

— Оу, — нахмурилась Гермиона. — Эм-м, я только закончила обучение в Штатах, и мне только через месяц отправляться в Хогвартс, поэтому Гарри сказал, что я могу на это время остановиться здесь. Разве он тебя не предупредил?

«Чтоб его», — подумал Сириус. Он решил умолчать о более серьезной проблеме, но все же постарался ответить на ее вопрос предельно честно.

— Вероятно, он говорил, но… боюсь, я был не в лучшем состоянии, чтобы обратить на это внимание или даже просто запомнить, — признался он.

Она тепло улыбнулась.

— Полагаю, этого следовало ожидать. Просто хорошо, что ты вернулся. Я была так взволнована, когда наконец узнала об этом. Как давно это случилось?

— С момента, как я вернулся? — уточнил он. — Чуть больше трех месяцев. А ты когда узнала?

— Всего пару недель назад, — ответила она. — Связь там не очень надежная. У Бюро гораздо более строгие правила, чем у нас.

Сириус усмехнулся и покачал головой.

— Бюро? Какого черта ты вообще забыла в Америке?

Гермиона моргнула и напомнила себе, что вряд ли Гарри откровенничал с Сириусом о ней.

— Ну, — начала она, — после войны я училась на целителя. Пару лет назад как раз завершила свое обучение и собиралась устроиться колдоведьмой в Мунго, как открылась новая программа по обмену, которая позволила мне совершенствовать свои навыки в Америке. Их система обучения сильно отличается от нашей — очень современная, и включает в себя не только маггловскую медицину, но также и оказание неотложной помощи. Этого недостаточно, чтобы защитить докторскую степень, но хватит, чтобы использовать множество практик, которые принесут пользу обоим мирам в чрезвычайных ситуациях. А еще в этом году я приступаю к преподаванию в Хогвартсе нового учебного курса «Основы целительства» для шестого и седьмого курсов.

Она запнулась, увидев непроницаемое выражение лица Сириуса, и откашлялась:

— … ну, полагаю, это гораздо больше, чем ты хотел услышать.

— Что? — он покачал головой. — Нет, просто… ты…

— … уже не ребенок? — закончила она за него, улыбаясь.

«Не совсем то, что я хотел сказать», — подумал Сириус. — «Удивительная, невероятная, красивая, пожалуй…»

— Полагаю, что нет, — согласился он неуверенно. — Так как долго тебя не было?

Гермиона уставилась на свои руки.

— Три года, — тихо ответила она, задаваясь вопросом, было ли этого достаточно.

Пусть она втайне и была благодарна за возможность отсрочить неизбежное, но было уже поздно, поэтому она спросила.

— Итак, а где Гарри и Джинни?

— Ну… — он замялся, глубоко вздохнул и отвернулся. — На самом деле, они переехали, — ответил Сириус.

Он рискнул взглянуть на Гермиону и содрогнулся от выражения ее лица.

— О… — тихо протянула она, — ясно. Я… так глупо и самонадеянно с моей стороны, прости, что побеспокоила тебя, Сириус. Я… я сниму номер в гостинице…

— Зачем? — это было скорее восклицание, чем вопрос. — Тебе не стоит об этом волноваться! В этом доме достаточно места, Гермиона. Слишком много места для одного меня.

Она бросила на него взгляд полный сомнений, поэтому он продолжил, пытаясь скрыть отчаяние, звучащее в голосе.

— Если хочешь, весь второй этаж может быть твоим. Хозяйскую спальню, возможно, и стоит очистить от излишней пыли, но там есть своя ванная комната и все такое. Серьезно, — мягко добавил он, — оставайся.

Гермиона сглотнула ком, застрявший в горле. Она была огорчена, тронута и задета одновременно.

— Спасибо, — прошептала она.

Сириус заметно расслабился в кресле.

— Полагаю, никто не рассказывал тебе. В конце концов, все случилось достаточно быстро.

— Что случилось? Я ничего не понимаю, почему?.. — спросила она. Гарри ведь сохранил особняк на Гриммо после войны, пусть и упомянул в письме, что вернул титул Сириусу после возвращения того из-за Арки. И у нее сложилось впечатление, что они планировали остаться жить все вместе на площади Гриммо.

— Ну, ты понимаешь, что у Джинни уже скоро подходит срок рожать, — пояснил Сириус. — И… вероятно, ей не нравилась идея воспитывать ребенка в таком доме, как этот: старом, темном и мрачном месте.

Гермиона не слишком разборчиво буркнула себе под нос:

— Уверена, все это чудесное влияние Молли.

Он удивленно приподнял брови, но не смог сдержать легкой улыбки, прежде, чем дипломатично продолжить.

— Возможно, я даже внутренне с ней согласен. Это не лучшее место для ребенка. Для них было бы идеально начать все на новом месте. И действительно к лучшему то, что Гарри решил сосредоточиться на своей собственной семье.

Сириус встал, чтобы отнести пустые чашки на кухню.

— Они остановились на время в маленькой квартире в центре города, пока работа в их новом доме в Годриковой впадине не будет завершена. Так что пока к ним нельзя попасть по Каминной сети. Я дам тебе их адрес завтра утром, хорошо?

Гермиона кивнула и выдавила из себя улыбку, чувствуя неимоверное облегчение. Когда она снова взглянула на Сириуса, ее глаза задержались на синей футболке, обтягивающей его грудь, потом скользнули на его шею, подбородок, покрытый отросшей щетиной, полные, но такие мужественные губы, и, наконец, его глаза, смотрящие на нее слишком близко и пристально. Сила его взгляда заставила ее почувствовать себя загнанной в угол мышью. Ни один из них не шелохнулся, пристально рассматривая друг друга, видя перед собой просто мужчину и просто женщину, не связанных знакомыми, друзьями либо же семьей.

«Мерлин, неужели он всегда был таким красивым?»

Мышца на его челюсти дернулась, отвлекая ее ровно настолько, чтобы прекратить их поединок взглядами. Ее губы изогнула улыбка, когда она отвела взгляд.

— Что-то не так? — спросил Сириус, потянувшись к ее чашке.

Гермиона удивленно вскинула бровь.

— Ты выглядишь моложе, чем я помню, Сириус. И мне нравится борода, — теперь она уже в открытую ухмыльнулась, чувствуя опьяняющее чувство от собственной смелости.

Его брови удивленно взлетели вверх, прежде чем он отвернулся.

— Поднимайся наверх и выбери себе комнату, детка. Я скоро принесу твои вещи.

Она почувствовала теплый румянец, заливший ее щеки, когда он назвал ее «деткой», подразумевая под этим что угодно, но только не отеческую заботу.

Отбросив в сторону эту мысль, она поднялась по старой знакомой лестнице и заглянула в комнату, расположенную рядом с лестничной площадкой, которую они с Джинни делили на пятом курсе. Обстановку в ней изменили: вместо двух односпальных кроватей поставили большую двуспальную кровать с балдахином. Гермиона сморщила нос, догадавшись, что это, вероятно, была бывшая комната Гарри и Джинни. Она продолжила подниматься по лестнице на второй этаж и нашла спальню, которая не будила в ней никаких воспоминаний. Она находилась в конце коридора и к ней примыкала ванная комната. Все оказалось куда лучше, чем она себе представляла. Гермиона зажгла несколько ламп и наложила парочку чистящих заклинаний, чтобы сделать помещение пригодным для проживания, решив завтра сменить постельное белье на новое.

— Андромеда останавливалась в этой комнате, когда мы были детьми. Белла и Цисси всегда выбирали те комнаты, которые находятся на третьем этаже.

Гермиона едва заметно вздрогнула при звуке голоса Сириуса. Вопросительно нахмурилась, когда заметила, что он вручную поднял ее багаж по лестнице, а она даже

не услышала его шагов. Гермиона смотрела, как он осторожно поставил ее вещи около двери и развернулся, чтобы выйти.

— Еще раз спасибо, Сириус, — мягко проговорила она.

Он остановился, впрочем не обернувшись.

— Рад видеть тебя здесь, Гермиона, — ответил он, прежде чем выскользнуть в коридор.