Разговор закончившийся действиями (джен)

Пока Дамблдор занимался чаем, у Гарри мелькали мысли: «Ну, надеюсь что он сейчас ничего мне не подольёт. Такого, что могло бы оказать на меня влияние. Да и смотреть на него нужно ещё реже. А то ведь легилименцию никто не отменял».

Тем временем, чай приготовился и Дамблдор разлил его по чашкам.

— Ну, слушай дальше, Гарри, — произнес он. — Пришло время сказать тебе то, что я должен был сказать пять лет назад. Итак, в тот год ты, Гарри, прибыл в Хогвартс живым и здоровым, как я надеялся и рассчитывал. Впрочем... не совсем здоровым. Ты перенёс много страданий. Я знал, что так будет, когда оставлял тебя на пороге дома твоих дяди и тёти. Знал, что обрекаю тебя на десять трудных, мучительных лет.

Он помедлил, видимо ожидая вопросов. Но Гарри молчал.

— Ты можешь спросить — и у тебя есть на то причины, — почему я так поступил. Почему было не отдать тебя на усыновление в какую-нибудь семью волшебников? Мой ответ таков: в первую очередь я хотел сохранить тебе жизнь. Пожалуй, я один знал, какая огромная опасность тебе угрожает. Волдеморт был побеждён несколько часов назад, но его сторонники все ещё оставались на свободе. Вдобавок, принимая решение, я должен был учесть перспективы на будущее. Верил ли я в то, что Волдеморт исчез навсегда? Нет. Я не знал, десять, двадцать или пятьдесят лет пройдёт до его возвращения, но был уверен, что рано или поздно он вернётся, а ещё, зная его как никто, был уверен, что он не успокоится, пока не убьёт тебя.

Дамблдор отхлебнул чая и продолжил.

— Поэтому, я решил положиться на материнскую кровь. И я отнёс тебя к её сестре, поскольку других родственников у неё не осталось. И пока ты называешь своим домом тот, где обитают кровные родственники твоей матери, Волдеморт не причинит тебе вреда. Так что, когда ты прибыл в Хогвартс, я увидел что ты живой и здоровый. Но главное, ты был не был изнеженным маленьким принцем, а самым обычным мальчишкой — чему, с учётом всех обстоятельств, можно было только радоваться. До сих пор все шло согласно моему плану.

Гарри снова не ответил. Он только подумал:

— Кем? Избалованным принцем? Ну, ты и сказанул... дедушка. Да тут, скорее, твой план состоял в том, чтобы отомстить ребёнку за то, о чём он ни сном ни духом был. Сначала до Хогрвартса, а потом и в нём. А Петуния и Снэйп у тебя исполнителями работали. Впрочем, послушаем, что ты мне ещё скажешь.

Дамблдор сделал ещё глоток чая.

— Однако у моего замечательного плана был один существенный недостаток, — продолжил Дамблдор. — Недостаток вполне очевидный — и уже тогда я понимал, что из-за него все может пойти насмарку. Так вот, главным недостатком моего плана было то, что всё это время я держал тебя в неведении. И считал, что ты слишком молод. Ещё одна ошибка старого человека.

Он вновь помолчал, давая Гарри осмыслить свои слова.

— И именно поэтому я до сих пор не говорил тебе о пророчестве, которое до вчерашнего дня находилось в Отделе тайн, и из-за которого тебя выманили в Министерство. Именно из-за него, Волдеморт пытался убить тебя, когда ты был ещё ребёнком. Он знал о нём, но ему была неизвестна его суть.

— Ну, теперь-то ему этого не узнать, как впрочем и всем остальным, — заметил Гарри.

— А вот тут ты неправ, Гарри, — заметил с улыбкой Дамблдор. — То, что разбилось, было всего лишь записью пророчества из архивов Министерства магии. Само же пророчество было сделано в присутствии некоего третьего лица, и это лицо имеет возможность досконально вспомнить все изречённое.

— И думается мне, — криво ухмыльнулся Гарри, — что мы оба с вами знаем это третье лицо.

— Да, — согласился с ним Дамблдор, — это был я.

А затем он продемонстрировал ему воспоминание в котором Сибилла Трело́ни произносит пророчество, воспользовавшись Омутом памяти.

— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, говорила Трелони из воспоминаний потусторонним голосом, — рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...

— И это значит, — сказал Дамблдор, — что единственный человек, способный окончательно победить Тёмного Лорда, родился в конце июля почти шестнадцать лет назад. И родители его к тому времени уже трижды бросали вызов Волдеморту.

— То есть, вы хотите сказать, что этот человек... я? — спросил у него Гарри.

— Боюсь, — Дамблдор выговаривал слова медленно, будто каждое из них требовало от него огромных усилий, — боюсь, что сомнений нет и это всё-таки ты.

Гарри задумался, а потом, глядя на то как Фоукс постепенно обрастает пушком, проговорил:

— Ну, спасибо что хоть сейчас рассказали, профессор. А теперь я пойду, наверное. Спать-то ведь хочется. Да и подумать обо всём мне не помешает. А то я до сих пор не понял, как мне к этому всему относиться.

И он ушёл в их факультетскую спальню. Спать. А когда проснулся, то отправился к мадам Помфри, чтобы друзей проведать, но не только за этим. В самую первую очередь ему нужна была консультация. А ещё Гарри понимал, что прямо сейчас он рискует. Ведь если Помфри расскажет об этом Дамблдору, то и неизвестно, что потом будет. Ну, как себя поведёт Альбус, а то ведь у него всё планы, планы. Да и не рассказал он толком ничего. Ну, конечно, не совсем ничего, но далеко не всё. Например, Гарри был более чем уверен, что Дамблдор знает из-за чего Волдеморт смог вернуться, что именно удержало его от ухода за грань. И самое главное, чего Гарри не мог понять, так это он-то почему, всё это время, вёл себя как самый последний идиот. Почему, вдруг, с какого-то перепуга, он стал считать Дамблдора чуть ли не самым близким человеком? Неужели же эта... лишняя деталь, так сильно влияла на его разум?

Первым делом, он попросил прощения у Гермионы. Потом пообщался со всеми остальными. А потом подошёл к мадам Помфри.

— Есть у меня вопрос, мадам Помфри. Только, скажите, а там, — он потыкал пальцем вверх, подразумевая Дамблдора, — об этом нашем разговоре не узнают?

— Тайна пациента, ну, если вы не хотите только узнать о чём-то что не касается вашего здоровья, мистер Поттер, — успокоила его Помфри.

— А легилименция? — уточнил Гарри.

— Закончится сожжёнными мозгами легилимента.

— Вот как. Ну что ж, это в корне меняет дело, — обрадовался Гарри. — Так вот. Вопрос. Скажите, не ошибусь ли я, если предположу, что магия каждого волшебника имеет какие-то свои характерные особенности или параметры, которые определяются при его обследовании?

— Да, мистер Поттер, так оно и есть, — ответила медведьма. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что у меня к вам будет просьба, — улыбнулся Гарри. — Не могли бы вы меня обследовать и сказать, а нет ли сейчас отличий от того что было раньше?

Помфри согласилась и помахала над ним палочкой. Потом ещё раз. А потом ещё два раза. И после этого напустилась на Поттера:

— Какого Мордреда? Как так-то? Что там такого произошло в этом Министерстве, если вы, мистер Поттер, читаетесь теперь не совсем так как раньше?

— А для меня эта... новизна, она как? Хуже или лучше? — уточнил Гарри.

— Однозначно лучше, — ответила Помфри. — Вы ощущаетесь... более... цельным, что ли.

— Да я и сам толком не знаю, — начал пояснять Гарри. — Но там, в Министерстве вот что случилось...

Гарри рассказал что произошло, когда с ним попыталось слиться то змееподобное существо. Которое, как он теперь понял, было Волдемортом. И, как после этого изменилось его самочувствие. И ещё кое о чём рассказал.

— Н-да. Интересную историю вы мне поведали, — задумалась мадам Помфри. — Я, вот, только, чего не могу понять-то, что же это была за лишняя деталь такая? Но то, что это была не часть его силы, как вас уверял наш Хогвартский старец, тут я могу заявить со всей ответственностью. А вот, что именно? Знаете, пообщаюсь-ка я на каникулах с некоторыми из своих знакомых.

— Кстати, — пришла вдруг в голову Гарри ещё одна мысль, которой он поделился, — а ведь очень может быть, что окклюменция в данном случае и не помогла бы совсем. Потому что, то воздействие, которое на меня оказали, там в Министерстве, это была не легилименция. Что угодно, но только не она. Столкнулся я с неё когда меня Снэйп, типа, учил.

— Этот, да. Этот, научит, — согласилась мадам Помфри. — В общем, я кое-кого поспрашиваю, может они чего и подскажут. А вам посоветую, не демонстрируйте окружающими, что вы поумнели.

Гарри подумал, подумал, да и согласился. Но, добавил, что кое-кому он, пожалуй, зубы-то покажет. Нет, ну а чего? Про подростковые бунты, наверное, все слышали? А он у нас кто? Правильно, подросток. Вот он и покажет, кое-кому что такое подростковый бунт.

Повод для этого, кстати, появился очень быстро. А предоставил его, не кто иной, как Драко Малфой. Злющий, как собака. Он встретил Гарри в Большом зале, и тихо прошипел ему:

— Ты покойник, Поттер.

— Возможно, — согласился с ним Гарри. — Вот только, если в моём случае это не предопределено, то твой скользкий папаша своим промахом в Министерстве, точно подписал всем вам, Малфоям, смертный приговор. Или ты думаешь, Змеемордый Люциуса за провал похвалит и даст ему... с полки пирожок?

Разумеется, Малфой разозлился ещё больше.

— Ты мне за всё заплатишь, — голос Малфоя был чуть громче шепота. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с моим отцом. Думаешь, ты крутой, Поттер? Дай только срок, и я с тобой разберусь.

— Может, я и не самый крутой, — ответил Гарри, презрительно, — но уж если у меня хватило крутизны на твоего папашу, то и на тебя, придурок, мне её точно хватит.

Малфой сделал резкое движение, но Гарри опередил его. Он выхватил свою палочку раньше, чем рука Малфоя нырнула в карман мантии.

— Поттер!

Под сводами вестибюля раскатилось громкое эхо. На лестнице, ведущей в подземелье, появился Снэйп.

— Ха, кто бы сомневался, — ухмыльнулся Гарри. — Вот видишь Дракусик, все твои угрозы яйца выеденного не стоят. Ты, без своего скользкого папаши, Снэйпа и прочих змеемордых Повелителей, никто. Ноль без палки.

— Что это вы делаете, Поттер? — холодно, как всегда, спросил Снэйп, направляясь к ним.

— Всего лишь, пытаюсь решить, каким заклятием вымыть рот Малфою, — не переставая ухмыляться ответил Гарри.

Снэйп пронзил его взглядом.

— Немедленно уберите палочку, — жёстко сказал он. — Минус десять баллов Грифф... — Он посмотрел на гигантские песочные часы у стены, и на губах у него появилась ядовитая усмешка. — Ах вот как? Похоже, в гриффиндорских часах уже не осталось баллов, которые можно было бы отнять. Н-да.

— Да какая разница, есть там баллы или нет? Это совершенно неважно. На вас это совершенно не повлияет, — заметил Гарри.

— На меня? — не понял Снэйп.

— Конечно, — Гарри улыбнулся ему. — Вы-то, при этом, не перестанете быть сальноволосым, крючконосым уродом.

Что могло бы произойти дальше, ну, что бы там предпринял Снэйп, осталось неизвестным. Потому что в этот момент в Большом зале появился Дамблдор.

— Северус, я кажется предупреждал вас, чтобы ни вы, ни ваш крестник не трогали сегодня мистера Поттера?! — загремел его голос.

В этот миг Гарри вспомнил, почему все говорили, что Дамблдор был единственным магом, которого Волдеморт когда-либо боялся. Который смотрел на Снэйпа и Малфоя и выражение его лица внушало такой ужас, что и у самого Гарри, в тот момент... мурашки по спине забегали. Не было в этот раз на лице у Дамблдора его обычной снисходительной улыбки, и его голубые глаза не поблескивали заговорщически за стёклами очков. Зато невиданная мощь исходила от Дамблдора и распространялась обжигающими волнами.

Видел уже такое его состояние Гарри, когда в конце Турнира его уволок к себе лжеМуди и попытался убить. Вот тогда-то Гарри увидел в первый раз каков Дамблдор в гневе.

«Я думаю, — продолжил Альбус уже потише, — что вы, мистер Поттер, хотите подышать свежим воздухом. Вы, мистер Малфой, хотите отправиться в своё общежитие, а вы профессор Снэйп — посетить мой кабинет. Незамедлительно!»

Гарри не стал противиться и отправился туда, куда... порекомендовали. А по дороге снова принялся рассуждать.

«Нет, ну вот что за ерунда такая происходит? Ведь может же когда хочет, — подумалось ему про Дамблдора. — Вот почему было давно не оторвать задницу от своего трона и не надрать её всем остальным. Так ведь нет же. Всё планы у него какие-то. Вот как так-то?»

В общем, до отъезда на каникулы Гарри больше не трогали. Да и поезде Малфой... затихарился. Не увиделись они с ним. А во время поездки он подумал ещё кое о чём. И придержал Гермиону пред выходом на маггловскую сторону вокзала.

— Скажи мне, Гермиона, — спросил он её, — ты ведь, наверное, почти сразу к Уизли, в Нору направишься?

— Ну, да, скорее всего, — ответила Гермиона. — А в чём дело-то?.

— Да я тебе просто подумать предлагаю, а чего собственно ты к ним так рвёшься? Ведь их отношение к тебе далеко не... благосклонное. Да и к родителям твоим тоже. Помнишь же: «Магглы. Настоящие магглы». Ага, и при этом ещё и... говорящие.

Гермиона смотрела на Гарри... опешивши.

— А ещё, — продолжил он, — вспомни громковещатель от мамы Молли на четвёртом курсе, или её поведение в доме у Сириуса. В общем, вот тебе вопрос. А для кого они стараются, прежде всего? Может для себя любимых? А мы с тобой, для них, всего лишь... расходный материал.

— Но ты же тоже к ним поедешь? — спросила Гермиона.

— Ну, во-первых, я более чем уверен, что далеко не сразу. Сначала меня как обычно помаринуют у родственничков. А, во-вторых, у меня просто нет выбора. Да и потом, если ты там тоже будешь, то у нас будет возможность обсудить то, что я тебе сейчас сказал. И, кстати, вам ведь дедушка Альбус опять, наверное, посоветовал мне не писать. Чтобы я, типа, погоревал в одиночестве? Впрочем, — видя что Гермиона потупилась, не стал он настаивать, — можешь не отвечать.

В этот раз у родственничков Гарри пробыл всего две недели. К счастью, те его в этот раз особо не трогали. А ещё всё это время, он мучительно пытался понять, а что собственно он может противопоставить двум таким монстрам как Дамблдор и Волдеморт. Светлому и Тёмному.

И ещё у него из головы не выходила фраза, сказанная Дамблдором о том, что пока он считает этот дом и эту семью своими, то и защита работать будет. И пришёл к выводу, что Дамби его снова, в очередной раз, нагло... дезинформировал. Ведь никогда он так не считал. Вообще. Ни разу в жизни. Вот и получалось, что подловить его, при желании, проще пареной репы. Адрес-то в Министерстве известен. И если дом не видят маги, ну, не все маги, то можно же заимперить какого-нибудь маггла. И всё. Он, Гарри, у них в плену. А там делай с ним что хочешь.

Но, увы, он так пока ни до чего и не додумался.

Единственное хорошее, ну или, точнее, правильное, что Гарри за это время сделал, так это то, что он с Кричером поговорил. И даже нашёл с ним общий язык. Пришлось, правда, сначала продемонстрировать домовику, кто в доме хозяин.

Вызвал он Кричера, на следующий вечер. И как тот не кочевряжился, а вынужден был явиться. Нет, начал он конечно с того, что дескать, как посмел поганый полукровка позвать его, что он не будет и не хочет служить ему. На что Гарри приказал ему заткнуться. После чего произнёс целую речь. Совсем как это недавно сделал перед ним Дамблдор.

«Слушай меня внимательно, Кричер», — начал свою речь Гарри. «Мне как-то... по-барабану, чего ты там хочешь или не хочешь. Но, ты, своими действиями, подставил волшебника, дружок. И не думай, что я сейчас говорю про Сириуса. Он, если быть до конца откровенным, вёл себя, по отношению к тебе как самый настоящий мудак».

Услышав это Кричер заинтересованно уставился на Гарри.

«Так вот, ты, в первую очередь, подставил меня», — тут Гарри поднял вверх палец. «Меня! И вот за это, сука ушастая, ты мне отработаешь всё, по полной программе. А чтобы у тебя не возникло соблазнов саботировать или не дай бог интерпретировать мои приказы по своему, я тебя предупреждаю. Если это случится, то твоя голова никогда не займёт своего места на стене в доме Блэков. А ещё я спалю, вот этими самыми руками, портрет твоей любимой хозяюшки Вальбурги, прямо у тебя на глазах».

Гарри немного подождал, давая домовику возможность усвоить всё что он сказал и продолжил.

— Далее, — говорил он, — ты перекроешь вход во все помещения, кроме гостиной и прихожей. И если, точнее когда, там будут собираться люди из Ордена Феникса, ты будешь слушать о чём они говорят и передавать их разговоры мне. И, наконец, ты по возможности конечно, отыщешь и вернёшь всё украденное и выброшенное из дома Блэков. Это Сириусу было на всё... по-барабану, а я как-то не хочу стать наследником пустого дома и голых стен. Да, и вот что ещё. Чуть не забыл. Отныне, я запрещаю откликаться на вызов любого... подчёркиваю... любого мага кроме меня. Мы поняли друг друга, Кричер?

— Да, хозяин Гарри, — ответил домовик.

— И мне не нужно будет прямо сейчас отправляться в дом на Гриммо, чтобы спалить портрет мадам Вальбурги?

— Нет, — заверил его Кричер.

В общем, поговорили они. Гарри в процессе разговора, кое что ещё вспомнил и дополнил свои приказы. После чего отправил Кричера их выполнять. Ну, и магией его подкормил, конечно.

А потом пришло письмо от Дамблдора, в котором он предупредил, что в этом году его каникулы у родственничков закончатся пораньше и что он скоро зайдёт за ним. Так вот, не понравилось Гарри как вёл себя Дамблдор по отношению к его магглам. Совершенно не понравилось.

Началась всё с того, что Дамблдор задержался. Вместо одиннадцати вечера, он прибыл почти на час позже. И ладно бы он просто позвонил в двери и подождал после этого Гарри на улице, так ведь нет. Вломился, как себе домой, не взирая на протесты дяди Вернона. И, как он сам выразился, самую малость злоупотребил гостеприимством его родственников. В общем, совершенно по хамски вёл себя Дамблдор. Так что Гарри совсем не удивился появившейся у него мысли.

«Немудрено, что ты знал заранее, что жизнь моя здесь будет тёмной и беспросветной. С таким-то отношением волшебничков к обычным людям. Да у моих родственников, скорее всего, просто аллергия на волшебство и всех кто с ним связан», — подумалось ему когда он на Дамблдора, в этот раз, более критическим взглядом посмотрел.

Дальше они отправились в гости к бывшему преподавателю Хогвартса, Горацио Слагхорну. В школе, как обычно, не хватало одного преподавателя и Дамблдор просто-напросто использовал Гарри что бы заманить того обратно на преподавательскую должность. В общем, визит удался. Впрочем Гарри было всё равно. И после этого Дамблдор наконец доставил его к Уизли. Но, прямо пред этим он сказал Гарри, что тот может рассказать о содержании пророчества Гермионе и Рону. И, что в следующем году он будет давать ему индивидуальные уроки. И Гарри вновь успел подумать, перед тем как оказаться в доме у Уизли.

« Друзьям, говоришь? — мелькнуло у него в голове. — А друзьям ли? Вот возьмёт Гермиона и не воспримет мои слова всерьёз. Ну, а про то, чтобы сказать Рону я и думать даже не собираюсь. Ведь в этой новости не будет заветного слова «Квиддич». И что это за занятия такие? Что ты опять задумал, старый ты...»

А дома у Уизли Гарри наконец понял, что же он может противопоставить и Светлому, и Тёмному. И натолкнула его на это, как ни странно, миссис Уизли.

И ещё, когда миссис Уизли кормила его поздним ужином, он увидел Живоглота, кота Гермионы и подумал, что, пожалуй, в этот раз визит к Уизли может оказать не таким бесполезным, как обычно.