Фальшивый Гарри (джен)

Гарри открыл глаза, когда была уже глубокая ночь. Высоко в небе горели звёзды, дул прохладный ветерок, пахло гнилью и мусором...

"Моё тело просто выбросили на свалку... — понял Гарри. — Они даже не потрудились закопать или сжечь меня. Нет, конечно, им за это спасибо, ведь я каким-то образом умудрился остаться в живых, но они ведь этого знать не могли!"

Он осторожно ощупал голову и пришёл к весьма оптимистичному выводу — голова была на месте. А вот чёрные непослушные волосы бесследно пропали. Вместо них теперь была лысина.

— Кажется, Дамблдор решил отобрать у меня не только жизнь, но и внешность Гарри Поттера... — пробормотал он, и тут же вскрикнул. — Мать моя тёмная волшебница, ещё и голос теперь другой!

Кроме того, знаменитые круглые очки сменились на прямоугольные. И Гарри не мог этого знать наверняка, но почти не сомневался в том, что и глаза его теперь стали другого цвета...

Единственное, что не убавилось, а добавилось — это новый шрам в виде молнии, который Гарри обнаружил по характерному жжению и боли в районе груди.

Из-за груды ржавых консервных банок вдруг послышался шорох. Потом ещё. Гарри замер. Из тени выползло… нечто. Оно было размером с таксу, но напоминало гибрид крысы, лягушки и кухонного ершика. Шерсть местами вылезла, кожа покрыта буграми и струпьями. Существо посмотрело на Гарри парой мутных жёлтых глаз и издало звук, похожий на шипение кастрюли.

«Тварь с помойки хочет меня сожрать, — констатировал внутренний голос Гарри. — Идеальный финал дня».

Тварь прыгнула. Гарри, не думая, вытянул руку — палочки не было, её отняли, конечно же — и отчаянно захотел оказаться где угодно, только не здесь. Он мысленно вцепился в это желание, как утопающий в соломинку.

Мир сжался в туннель из вони и хлама, его вывернуло наизнанку, и через мгновение он с глухим стуком приземлился на что-то мягкое и тёплое. На ковёр.

Гарри лежал, уткнувшись лысиной в ворс, и пытался отдышаться. Вокруг пахло кофе, печеньем и чистотой. Он поднял голову. Гостиная. Уютная, аккуратная, с книжными полками и камином. Он узнал её — дом Грейнджеров.

Облегчение длилось ровно три секунды.

— Гермиона, дорогая, передай, пожалуйста, печенье господину Рональду, — прозвучал неестественно ровный голос миссис Грейнджер.

Гарри медленно, как во сне, поднялся на колени.

В комнате было четверо. За столом, уставленным чашками, сидели мистер и миссис Грейнджер. Они улыбались. Их улыбки были идеальными, ровными и совершенно пустыми. Глаза смотрели сквозь него. Рядом, на диване, сидели Рон и Гермиона. Рон жевал печенье и, крошки падали на его свитер. Гермиона держала поднос. Её движения были такими же дёрганными, как и тогда, в доме Сириуса. Взгляд затуманен.

— Гермиона должна быть хорошей хозяйкой, — монотонно произнесла она, глядя в стену. — Гермиона должна заботиться о Роне.

Гарри встал. Его грязная, вонючая одежда резко контрастировала с безупречной чистотой комнаты.

Рон дёрнулся всем телом, будто его ударило током. Печенье выпало у него из рук и раскрошилось на ковре. Его глаза расширились от чистейшего, неподдельного шока.

— Невозможно... — выдохнул он, вскакивая с дивана. Его взгляд лихорадочно скользил по лысой голове, новым очкам и чужому лицу Гарри. — Гарри?.. То есть... Том?

Гарри, всё ещё оглушённый трансгрессией и абсурдом ситуации, только кивнул, не в силах вымолвить слово. Казалось, сама вселенная сошла с ума.

— Но старик сказал, что прикончил тебя наверняка, — пробормотал Рон, больше для себя, чем для Гарри.

— Сюрприз! — наконец, выдавил из себя Гарри.

Рон провёл рукой по карманам, и его движения были уже не неуклюжими, а резкими и точными. Через мгновение в его пальцах лежала волшебная палочка. Он направил её прямо в грудь Гарри, и в его глазах не было ни капли дружеского тепла, только холодная, деловая решимость.

— Я бы сказал, что мне жаль, но это была бы наглая ложь... Если Авада тебя не берёт, то может кое-что другое поможет? БОМБАРДА! — рявкнул он.

В следующий миг тело Гермионы, всё ещё сидевшее с подносом, содрогнулось в судороге. Её левый глаз бешено задёргался, пальцы разжались, и поднос с грохотом полетел на пол. Казалось, внутри неё лопнула невидимая струна. С тихим, хриплым звуком, больше похожим на скрип ржавой двери, чем на человеческий голос, она выдохнула: «Н-нет...» И всей своей накопленной, отчаянной силой рванулась в сторону, толкнув Рона под локоть.

Луч заклинания рванулся не в Гарри, а в потолок гостиной. Раздался оглушительный грохот, и с потолка посыпалась штукатурка. В облаке пыли Гарри, движимый чистейшим инстинктом выживания, прыгнул вперёд и врезался в Рона.

Они с грохотом повалились на пол. Гарри вцепился в руку Рона с палочкой, тот отвесил ему локтем в челюсть. В ушах звенело, в глазах мелькали белые искры от удара. Они катались по ковру, сбив пуфик, хрипя и вырывая друг у друга заветный кусок дерева. Гарри чувствовал, как сила покидает его искалеченное тело.

— Ты тоже не настоящий Рон Уизли! — выпалил он первое, что пришло в голову, и это подействовало. Рон на мгновение замешкался, открыв от удивления рот.

В последнем, отчаянном усилии Гарри дёрнулся всем телом. Раздался странный, влажный хлюпающий звук.

Рон замер. Его собственная палочка торчала у него прямо в глазнице, войдя почти на всю длину.

Напряжение в его теле разом исчезло. Он безвольно обмяк. Его губы шевельнулись, и Гарри, затаив дыхание, услышал последний, сдавленный шёпот, обрывающийся на полуслове:

— А печенье... и правда было хорошим...