Как Баба Яга и Баюн магию спасали (джен)

 На следующее утро Баюн и Яга продолжили заниматься сборами. В дорожную сумку укладывалось всё, что по мнению новоявленных спасителей мира могло им пригодиться в путешествии:

— Клубок навигатор;

— Скатерть самобранка;

— Меч кладенец (Баюн положил со словами: «у меня хоть когти есть, а ты чем ворогов бить будешь? Пусть лежит!»);

— Сани самоходные;

— Походная аптечка со всевозможными зельями да мазями;

— Живая и мертвая вода («тоже надо, Ягуся, а вдруг понадобится срочно, и что тогда делать? Пусть лежит!») ;

— Самоиграющие гусли;

— Походная палатка;

— Провиант.

 Баюн перепроверил всё несколько раз, хотел ещё взять свою златую цепь, но решил, что она принесёт больше неприятностей, чем пользы.

 Проверили и пересмотрели карту, что оставил домовой, чтобы решить, с чего им вообще начать. Прорех было много и, судя по всему, появлялись новые. Ещё вчера их лес был чист и свободен от нарывов, а сегодня с утра уже появилась небольшая точка, которая потихоньку разрасталась.

 Яга магией своей перенесла карту на чистый лист пергамента.

— Ну что, яхонтовый мой, присядем на дорожку да помолчим.

 Яга села на лавку возле печи и тихо вздохнула. Она понимала, что возможно это последний раз, когда она видит свою избу. В сердце залегла грусть-печаль. Яга смотрела, как пылинки танцуют в свете луча солнца, чувствовала тепло от любимой печки и вслушивалась в тихий скрип своей избы. Всё здесь дышало уютом и покоем. Она любила свой дом, и он отвечал ей тем же. Ходики тихо тикали в углу, отсчитывая последние секунды тишины. Баюн спрыгнул с печи и подошёл к своей ведьме.

— Пора. Уж ежели решили, то не стоит тянуть время, оно этого не любит.

— Ты прав, пора. В добрый путь.

 Выйдя из избушки, Яга поклонилась три раза своему дому и строго проговорила:

— Пока я не вернусь, внутрь никого не пускай! Мороком укройся да активируй функцию «жуть жуткая».

 Избушка сразу же загремела ставнями да засовами. Через секунду уютный домик превратился в старую разрушенную землянку, вокруг которой булькало болото, а из него торчали белые кости зверей.

 Яга удовлетворенно кивнула и, взяв метлу, ударила ею о снег.

— По воле моей, силой своей приказываю: проложи тропинку по пути нашему!

 Сугробы стали уменьшаться, и вот перед нашими героями появилась ровная и широкая тропинка. Яга уменьшила ступу и метлу, превратив в заколки для волос, спрятала их под свой пуховый платок и подмигнула Баюну.

— Ну вот теперь можно и в путь.

— А почему не в ступе? Так быстрей бы было.

— Нужно лес проверить, а с воздуха мало что увидишь. По карте идти недалеко, так что не переживай, ты даже не успеешь проголодаться.

— Я не только о еде думаю, у меня между прочим много мыслей в голове!

— Да? И почему ты со мной тогда ими не делишься?

— Делюсь, когда мне надо!

— Ага, ага, только обычно я слышу: «Ягусь, а что у нас на завтрак? А пойдём, поедим? А ужин скоро?»

— Ну нашла, что вспомнить! Я вот на прошлой неделе тебе про серого волка рассказывал, как его Шапочка обманула.

— Ты рассказал, потому что там всё дело было в пирожках. Бедный волк Шапочку по кратчайшему пути провел, а она вместо пирожков его лесорубам сдала.

— Ну я ж говорю, обманула! Наказать её надо!

 Так переговариваясь они шли по зимнему лесу. Под ногами весело скрипел снег, ёлки и сосны стояли, как княжны, в своих зимних шубах, благородны и прекрасны. Лесное зверье высовывали свои мордочки, приветствуя хозяйку леса. В самом лесу стояла тишина и казалось, что никакого прорыва и нет в помине.

 Долго ли, коротко ли шли они по тропинке, пока не дошли до искомой точки. Тропинка будто обрывалась, место которое было указано на карте было прямо перед ними. Когда-то чистый родник теперь бил из недр земли грязно-бурой жидкостью, которая ещё к тому же отвратительно пахла. Над ключом сияла чёрным светом дыра, которая пульсировала и разрасталась.

 Баюн защипел.

— Грязь! Мертвечиной пахнет!

— Вижу и слышу. Это наш мир, истерзанный прорывом, так пахнет. Смотри, что эта гадость делает своей магией. Этот ключ ещё моя бабушка лесу подарила, а теперь он загажен. Отойди подальше, Баюн.

— А ты? Ты знаешь что делать?

— Есть одна мыслишка.

 Яга достала метлу, которая в её руке сразу вернула свой прежний облик. Ведьма стала обходить прорыв по кругу, читая заговор очищения, сметая грязь и мутную воду в прореху.

— Я потомок богини Макошь и владыки Нави Вия! Я хозяйка этого леса! Ничто в нём не имеет власти выше моей! Я хожу по мирам как в мертвых землях, так и в живых! Силой своею закрываю тебя! Магией своею очищаю тебя! Да будет так! Я сказала!

 Прорыв заискрился, поднялся сильный ветер, который начал раскидывать вокруг комья грязи и мелкие ветки. Баюн стоял за спиной Яги и укрывал её своим пушистым хвостом, чтобы мусор не навредил его ведьме. Громыхнуло, как в мае месяце, будто раскат грома, и вдруг стало тихо-тихо. Баюн огляделся и выпустил Ягу из своей меховой защиты. Прорыв исчез, а родник вдруг начал бурлить и пениться. Мутная жижа с каждой минутой становилась светлее, и вскоре из недр земли забила кристально-чистая вода.

 — Получилось. Фух. Аж взмокла вся. И это маленький прорыв, а силы забрал немерено, как же с другими-то сражаться?

— Ты отдохни, сил наберись, а потом будем думы думать. Ой, смотри, а что это с ключом, он что, опять ломается?

 Яга с Баюном смотрели, как родник снова вспенился, но мутной воды не потекло. И родниковых вод вынырнула тарелочка с голубой каемочкой, в середине которой был рисунок наливного яблочка. Тарелочка подплыла к ногам Яги. Ведьма ахнула и взяла её в руки. Баюн тут же попытался отобрать тарелку.

— Ей, ты что творишь! А проверить, а вдруг оно проклято или еще что похуже!

— Не ругайся, тише ты, защитник мой дорогой. Оно не проклято, ты разве не чувствуешь магию, похожую на мою?

Яга протянула тарелку к коту, Баюн обошел её, потрогал лапкой и даже понюхал.

— На твою похожа.

— Моя и есть, вернее моей бабушки. Это старинный артефакт нашего рода, мне бабушка про него рассказывала.

— А что он делает?

— Показывает.

— Что?

— Что спрашиваешь у него.

— Ну давай и мы спросим, а то мне не нравится, что ты столько сил теряешь закрывая брешь.

— Давай попробуем.

 Яга положила тарелочку себе на ноги и проговорила:

— Блюдечко, блюдечко, расскажи да покажи, как нам с бедою прорывов совладать?

 Нарисованное яблочко ожило и покатилось по кругу, а в самом центре блюдечка появилось мутное изображение взрослой женщины в зелёном сарафане, с длинной седой косой и яркими голубыми глазами.

— Бабушка! — удивленно проговорила Яга.

— Здравствуй, внученька. Здравствуй, краса моя ненаглядная. Очень я надеялась, что минует тебя эта печаль, но, видно, судьба у тебя такая. Прорывы эти не сами появились, а призвали их. Только ты можешь закрыть их. Только твоя сила способна сохранить мир наш. Не бойся принимать помощь и не забывай, что самая сильная магия в мире — это доброта и любовь. Используй не магию нашей крови, а то, что ты всегда использовала, помогая всем, кто просил твоей помощи. Слушай своё сердце и, конечно же, Баюна.

 Изображение пропало, а Яга прижала тарелочку к сердцу и горько заплакала. Баюн снова увеличился в размерах и, свернувшись клубочком, обнял свою ведьму.

— Ты поплачь, поплачь, со слезами оно как, вся боль выходит. Помни, я рядом. Всегда!

Когда слезы высохли, а Яга успокоилась, она встала из меховых объятий Баюна и поцеловала его в носик.

— Спасибо, соколик мой. Я знаю, что ты всегда рядом и всегда поможешь мне. Но не стоит терять время, с каждой секундой наш мир исчезает в нарывах. Нам нужна помощь.

— К кому пойдём? Леший? Кикиморы? Может, к Илюше заглянем, богатырь как ни как, былинный!

— Нет, бабушка сказала слушать своё сердце, и я чувствую, нет, знаю, что они пока нам не помогут. Нам нужно то, чем мы будем закрывать прорывы. Магия самого этого мира, концентрированная.

— Значит, идём к Дубу! Сколько сейчас времени?

Яга достала ажурный кулон с небольшими жемчужинами, в центре которого были часы.

— Полдень.

— Значит, до ночи должны управиться. Поедешь на мне аль в ступе полетим?

— Воспользуюсь твоим барским предложением и оседлаю тебя, моя магия ещё не полностью восстановилась, а мне ещё возле Дуба ворожить.

— Тогда полезай, только умоляю, не обслюнявь мне шерсть, а то знаю я тебя, сейчас пригреешься и уснешь!

— Было всего один раз, теперь всю жизнь вспоминать будешь?

— Конечно, я ж Баюн! Я демонический кот! Я людоед и искуситель, а ты меня обслюнявила!

Яга села на спину Баюну и рассмеялась.

— Так об этом знаем только мы, но ты говори погромче и уже вечером будет знать весь лес.

— Давай я тебе лучше новую сказку расскажу, а ты поспишь и отдохнешь.

— Давай. Помнишь, где Дуб?

— Еще бы! Обижаешь.

 Баюн шёл по лесу, тихо рассказывая истории своей ведьме, вокруг сиял в лучах дневного солнца снег и стояла свойственная лишь лесу умиротворяющая тишина. Сугробы не мешали Баюну идти, ведь своей магией он шёл, практически не касаясь снега, найти его следов было невозможно. Яга от мерного покачивания и чарующего голоса своего фамильяра уснула прямо на нём, не боясь упасть.

 Путь их был не близок и не далёк, точное расстояние до Дуба никому не ведомо. А ежели кто с дурными намерениями к нему подойти захочет, то никогда не отыщет дороги. День сменился ночью и на небесном небосводе появилась полная луна и россыпь звезд. Баюн подошел к невидимой границе.

— Ягусенька, просыпайся, приехали.

Ведьма встала и потянулась.

— Хорошо выспалась?

— Спасибо, мой дорогой, хорошо. Что бы я без тебя делала!

— Добрым молодцам помогала без разбору и выходных. Дальше что делать будем?

— То, зачем пришли, просить помощи.

 Размяв ноги, Яга подошла к границе и сказала:

— Не с корыстью пришли, не за сокровищами твоими, а помощи просим, разреши войти?

Магическая защита обогнула их и вдруг оказалась уже за их спинами.

 На холме стоял древний Дуб, ветви его тянулись к небосводу, а ствол нельзя было обхватить и двумя руками. От него веяло силой и величием. Яга подошла к Дубу и улыбнулась ему, как старому другу.

— Когда-то очень давно я приходила сюда с бабушкой, чтобы сделать себе метелку. Теперь я снова возле тебя и прошу разрешения сделать из твоей ветви посох. Беда в нашем мире, магия сквозь прорывы уходит, а к нам погань всякая лезет.

У Дуба наклонилась к земле толстая прямая ветка. Яга погладила её и улыбнулась.

— Спасибо.

 Из дорожной сумки Яга достала серебряный серп и одним движением срезала ветку от дерева. Отойдя от Дуба, она встала так, чтобы свет луны падал прямо на неё. Отрезанную ветку Яга уложила на полотенце, по краю которого были вышиты руны и обереги. Баюн принял свой обычный размер и теперь сидел возле Яги, положив одну лапку на край полотенца. Яга обходила по кругу, раскладывая вокруг ветки магические травы, коренья, по капле живой и мертвой воды в кулонах, хлеб и мёд. Остановившись так, чтобы Баюн был с одного края, а она с другого, Яга запела песню-заговор. Всё своё желание помочь и спасти этот мир она изливала в песне. Лунный свет озарял всё вокруг. Предметы, лежавшие возле ветки, искрились и вливались в неё, оставляя на коре узорчатые символы. Когда Яга допела, то на полотенце лежал уже посох, который взмыл в воздух и плавно опустился ей прямо в руки. Стоило этому случится, как тëмная зимняя ночь озарилась ярким светом. Яга держала в руках свой артефакт и ощущала чувство покоя, радости и тепла.

— Вот что означало «используй свою доброту и любовь», теперь нам есть чем сражаться, Баюн.