Сказки 2 (джен)

Гарри Джеймс Поттер, ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс, только что поступивший в неё, на самый что ни на есть первый курс, рано утром второго сентября, часов в семь утра, сидел сидел в уголке гостиной и проводил небольшой ритуалчик.

Который, в результате, удалял с его волшебной полочки министерский надзор. Для этого он нарисовал мелом равносторонний треугольник, в который смогла бы поместиться его палочка, не выходя за нарисованные границы. У каждой из вершин которого была нанесена на пол ещё и соответствующая руна.

Когда всё было готово, в треугольник была уложена его палочка, а Гарри уколов палец, капнул на нижнюю правую руну три капли своей крови и прочёл короткий катрен. После чего, через пять секунд руна, на которую капнули кровью засветилась, потом — отходящие от неё линии, потом — другие руны и, наконец, засветилась последняя соединительная линия тоже. И ещё через пять секунд должна была последовать вспышка, завершающая ритуал.

Гарри как раз ждал, этой самой вспышки, когда послышался вопрос: «Жульничаете, мистер Поттер?».

Задала его Гермиона Джин Грэйнджер, ещё одна первокурсница. После чего подошла к нему и посмотрела на фигуру на полу.

— Ритуал Джейкобса-Фицкларенса? — спросила она.

— Джонса-Фицсиммонса, — автоматически поправил её Гарри.

После чего они уставились друг на друга и одновременно воскликнули:

— А ты откуда знаешь?

Разумеется, после этого у обоих заработали мозги, скорее всего в одном и том же направлении и, чтобы не оставалось неясностей, Гарри предложил.

— Поговорим? — спросил он, приглашая Гермиону присесть рядом.

После чего взмахнул палочкой, устанавливая вокруг них Купол приватности.

— Ну что, давай, наверное, я начну, как джентльмен, — он слегка взъерошил волосы на макушке и приступил к рассказу. — Итак, я действительно Гарри Джеймс Поттер, только мне не одиннадцать, а сто сорок один год. Последние лет десять на пенсии и подрабатываю, время от времени, делая различные артефакты. В прошлом командир Боевого крыла Отдела тайн. Магистр боевой магии, мастер-демонолог и мастер-артефактор. Любимый муж и счастливый отец, дед и прадед. Как-то так, если коротко.

— А я, в свою очередь, Гермиона Джин... Поттер. — Гермиона ухмыльнулась. — В девичестве Грэйнджер, конечно. Мне сто тридцать девять лет. Глава Научного отдела Департамента тайн. Магистр рун и арифмантики, мастер-трансфигуратор, подмастерье-нектомаг и подмастерь-целитель. Любимая жена и счастливая мать. Бабушка и прабабушка.

— Гарри плюс Гермиона. В каждом из миров, — улыбнулся в ответ Поттер. — Не удивительно. И ещё, я не удивлюсь, если ты скажешь что твоё сознание оказалось здесь во время неудачного эксперимента с Песками Времени.

— Так и было, — согласилась Гермиона. — И я больше чем уверена, что наши сознания в этих телах лишь на время.

Гарри снова взлохматил волосы на макушке, тем самым взяв небольшую паузу.

— Ну, такая мысль у меня тоже мелькала, — сообщил он, — уж если сознание этого Гарри закапсулировано и межу ним и мной идёт постоянный обмен информации. И, если ты высказала такое предположение, то у тебя, судя по всему, такая же ситуация. Но знаешь, что я ещё хочу сказать? Что пока я здесь, у меня есть очень большое желание применить кое-что из демонологии или некромантии. В части ритуального мучительства.

— Почему? Поделись, — потребовала Гермиона объяснений. — Глядишь, я тебе и помогу в этом.

— Да потому что... Впрочем для начала у меня такой к тебе вопрос. Чем детство этой Гермионы отличается от твоего?

— Да почти ничем. Разве что моих родителей там завали Дэйв и Эвелина, а здесь — Дэн и Эмма. И там они были терапевтом и гинекологом, а тут — дантисты. А остальное всё почти так же.

— И это здорово. Повезло ей. А вот у моего аналога тут всё совершенно наоборот. Для начала, посмотри на это тело. Ничего странного не находишь?

— Почему же не нахожу? — Гермиона даже удивились такому вопросу. Дескать, как это она и не находит. — Очень даже нахожу. Хлипковатый тут какой-то Гарри.

— Это ещё мягко сказано, — после этих слов Гарри вскочил и принялся расхаживать. При этом чары приватности слетели.

А Гермиона, глядя на то, что происходит, отчётливо осознала, что Гарри взбешён. Или вот-вот взбеситься. Видимо, очень уж жизнь здешнего Поттера была... вызывающей желание взять в руки волшебную палочку и устроить кое-кому ночь Святого Варфоломея.

И что, прямо сейчас, если не предпринять ничего, то закончиться это может... Плохо это может закончиться. Её собственный муж был некромантом и целителем. Довольно спокойным по натуре, но если его завести... А у этого Гарри, судя по всему, характер был примерно таким же. И если ещё учесть, что этот Гарри был магистром-боевиком, то... Как говорится, хрен редьки не слаще. В общем, нужно было срочно принимать меры для предотвращения небольшого стихийного бедствия.

Вот поэтому она и сделала то, что обычно успокаивало её мужа. Она вскочила и обняла Гарри. И стала что-то говорить. Тут, главное, как она знала, было говорить что-нибудь успокаивающим тоном, не вдаваясь в смысл того что именно. В её мире это всегда помогало. Помогло и тут. Гарри стал успокаиваться, постепенно. И когда он почти успокоился, вдруг послышался чей-то голос: «Гы! А чё это вы тут делаете?»

Вопрос этот задал Рон Уизли. Он наверное, проснулся и не обнаружив Гарри в его постели попёрся его разыскивать. Потому, что здешний Рон, по непонятной никому причине, считал себя лучшим другом Гарри.

— Чё? Чё? Не видишь что ли? Невесту я свою обнимаю, — раздражённо ответил ему Гарри.

— Как невесту? Но она же...

— Тихо Рон. Прямо сейчас ты её разозлил, — Поттер посмотрел на него взглядом не предвещающим ничего хорошего. — А когда моя невеста злая, то тех кто её разозлил, она, кастрирует. Чаще всего. А я ей в этом помогаю.

— Дорогой, — ухмыльнулась Гермиона, — не мог бы ты обездвижить этого... рыженького. Пока я себе нож трансфигурирую. Ржавый и зазубренный.

— С удовольствием, дорогая. Где там моя палочка?

— Да ну вас к Мордреду! Психи! — взвизгнул Рон. — Я всё маме расскажу.

С этими словами он развернулся и... задал стрекача. Над чем они посмеялись и снова уселись на диван. Гермиона восстановила Купол приватности и продолжила разговор.

— А теперь, Гарри, давай ты спокойно расскажешь о том, что тебя так разозлило.

— Ну, давай. Вот, ты сказала — хлипковат. Так вот, как я уже говорил, это ещё мягко сказано. Если коротко, то тут имеет место постоянное недоедание и издевательства. Да у этого пацана сломанных и самостоятельно сросшихся костей больше чем пальцев на руках и ногах. Но, что меня действительно бесит, так это, вот этот шрам. — Гарри приподнял чёлку продемонстрировал его.

— Ну-ка, — Гермиона схватилась за палочку. — Дай-ка я посмотрю, что это такое. Ты же не против?

Она помахала палочкой, диагностируя шрам и... обнимать её пришлось уже Гарри. А когда она успокоилась, он добавил:

— Ты ещё и на его магическое ядро посмотри.

Гермиона, конечно же, посмотрела. Ну, в смысле палочкой помахала. И снова Гарри пришлось её успокаивать. Как уже было сказано, её муж был некромантом и целителем. А она с детства была любознательной и поэтому, разумеется, знания её были весьма разнообразны. Чтобы, в случае чего, с мужем можно было пообщаться на равных. Так что, она прекрасно поняла что именно она увидела. И ещё она поняла, что ей это не понравилось. И не просто не понравилось, а очень и очень сильно. Настолько что она была готова... рвать и метать.

А увидела она, что шрам Гарри имеет явную некромагическую природу, а на магическом ядре имеется мощный ограничитель. Причём не тот, который родители ставят своим магически сильным детям, чтобы те сами себе не навредили. А примерно такой же какой устанавливают на магическое ядро особо опасным преступникам, чтобы связать их магию. Этот же ограничитель, был чем-то средним. Он хоть полностью магию Гарри и не связывал, но ограничивал весьма существенно.

— Что ты собираешься со всем этим делать, Гарри? — поинтересовалась Гермиона, слегка охрипшим голосом. Так её взволновало увиденное.

— Во-первых, найти человека, который поможет удалить всю эту мешающую ребенку... тряхомудию и, во-вторых, задать кое-кому парочку вопросов. К тому же, я совершенно точно знаю кому их задать.

— Ну, во-первых, по удачному стечению обстоятельств, такого человека ты уже нашёл. И, во-вторых, ты имеешь в виду Дамблдора?

— Его... родимого, — Гарри ухмыльнулся. — Ведь это именно он подкинул годовалого младенца на порог его родственников холодной ноябрьской ночью. И даже в дверь не позвонил. Я тут в памяти у пацана-то покопался. А потом целых десять лет парня гнобили и прессовали и никто этим не поинтересовался.

— Да уж, — заметила Гермиона. — Это точно ни в какие ворота не въезжает. И знаешь, что я тебе скажу? Подобное положение вещей заинтересовало и возмутило не только тебя. Так что, я тебе помогу.

Постепенно, по мере пробуждения учеников гостиная стала заполняться. А когда приблизилось время идти на завтрак, первокурсников собрал староста и повёл их на завтрак, в Большой зал. Рон, кстати, при этом старался держаться от них подпльше.

— Слушай, Гарри, — поинтересовалась по дороге Гермиона, — а где наши расписания?

— Не знаю, может нам выдадут их на завтраке, — ответил Гарри.

— Очень интересно, — съязвила Гермиона. — А потом что? Мы должны будем мчаться обратно в свои спальни за учебниками, и после этого со взмыленной задницей мчаться на занятия, так что ли? Это что за идиотизм-то такой? А встать чуть пораньше и сходить к декану за расписаниями, старосте, наверное, религия не позволяет?

— Может быть в этой школе старост назначают из идиотов? — задумчиво проговорил Гарри. — Традиция тут такая. Да уж. Бедные первокурсники, как я им сочувствую. Кстати, Гермиона, а у вас Уизли когда-нибудь назначались старостами?

— Бог миловал.

После завтрака Гарри и Гермиона незаметно наложили на первокурсников и Перси соответствующие заклинания, чтобы их не искали и удрали в Выручай-комнату. Ритуалы соответствующие проводить. Нужно было не только удалить эту некромагическую штуку и блокировку магического ядра, но и установить на него другую. Такую, чтобы постепенно рассеивалась, а то ведь так ядро в разнос бы пошло. Тем более что Гермиона знала от мужа какие тут нужны ритуалы, вот они ими и занялись. И пока они проводились, а время на это требовалось как раз до обеда, Гарри и Гермиона разговаривали. Интересно же чем один мир отличается от другого.

— А как там у тебя было с Уизли? — спросила Гермиона.

— Да никак, — ответил Гарри. — Не общались мы особо, несмотря на то что вместе учились на Гриффиндоре. Нет, был момент, когда Рончик мне в друзья попробовал набиться. Но, не вышло у него ничего.

— Почему? — уточнила Гермиона.

— Потому что я познакомился со своей будущей женой, — пояснил Гарри, улыбнувшись эдак... мечтательно. — Прямо в Хогвартс-Экспрессе, когда мы на первый курс поступать ехали. Она тогда заглянула в наше купе, в котором мы с Роном сидели и... всё. Застыли мы с ней. Выпали из времени и пространства. У нас даже рты открылись, настолько нас поразила эта встреча. И с тех пор мы с ней и не расставались, почти.

— А что же Уизли? — спросила Гермиона.

— А Рончик тогда обиделся, — ухмыльнулся Гарри. — Не понравилось ему, видите ли, что я его такого... всего из себя рыжего, на девчонку променял. Так что, с тех пор я с ним и не контачил особо.

— А я своего Гарри, до конца пятого курса терпеть не могла. Почти ненавидела. Он, был очень поздним ребёнком, вот его родители и баловали как могли. Так что он, вместе с нашим Невиллом, целых пять лет соревновались с близнецами Уизли за звание лучших шутничков. А потом, на каникулах, его родители погибли и мой Гарри вернулся в школу совсем другим. Немного потерянным. Шутки забросил и больше внимания стал учёбе уделять. На этой почве мы и сошлись. И тоже больше никогда не расставались.

Так они провели время до обеда. А когда он начался, то на них, что называется наехали. Сначала это попробовал сделать староста Персиваль, дескать, почему их на занятиях не было. А когда они его вежливо послали, то инициативу подхватила их декан, профессор Макгонагалл. Но, они ей просто предложили перенести беседу на после ужина, тоже вежливо. А то и у них... претензии имеются. И само собой что на послеобеденные занятия они тоже не пошли, а отправились в больничное крыло. К мадам Помри, которую, надо сказать, оба они очень уважали. И не только за профессионализм.

А ещё, как выяснилось, им обоим нравилось слушать латынь в исполнении медведьмы. Много нового можно было узнать. Да и так выражаться, как это делала мадам Помри больше никто не умел. Во всех мирах. Талантом она была и самородком. Так что, пока мадам Помфри обследовала Гарри и назначала ему курс лечения, они получали удовольствие слушая её.

Потом, когда мадам Помфри закончила свою работу с Гарри и настояла на ежедневном её посещении, потому что зелий она ему назначила целую кучу, и поправила Гермионе её чуть великоватые верхние зубы, они снова гуляли по школе и разговаривали. Продолжая сравнивать свои миры.

— Мой Гарри как некромагом-то стал, — рассказывала Гермиона. — Фактически, вынудили его. Когда его родители погибли, а умерли они далеко не своей смертью, то он задался целью отомстить. Ну, не только, конечно. Его родителей убил один много возомнивший о себе урод. Типа, он весь такой крутой и все перед ним должны склониться. А родители Гарри его послали. И ещё этот самый бандюган был идиотом, потому что любил кричать на каждом углу, что он, дескать, бессмертный.

— Действительно, идиот, — согласился Гарри. — Кто ж о таких вещах-то на каждом углу кричит? Только дегенерат. Хм-м. Слушай, а ведь если он вёл себя как идиот, то получается что либо он таким с рождения был, либо стал им. Ну, после того как, типа, бессмертным заделался. И я совсем не удивлюсь, если он для этих целей использовал самый... бесполезный способ, то есть хоркруксов себе наклепал. Рассказывал мне о таких придурках наш штатный, отрядный некромаг.

После чего они продолжили прогулку в молчании. Некоторое время. Гермиона, видя что Гарри ещё не закончил излагать свои мысли не стала его перебивать.

— Видишь ли, Гермиона, — продолжил рассказ Гарри. — Бичом нашего мира являются прорывы всяких враждебных сущностей из других планов существования. Обычно это происходит а Африке или Южной Америке. Эти континенты, у нас, являются отстойниками, куда стекаются всякого рода мошенники, проходимцы, авантюристы и прочие... неудачники, не нашедшие себе дела в нормальном мире. И, разумеется, среди них нередко встречаются демонологи-недоучки, мнящие себя Тёмными Властелинами.

— А когда они там у себя накосячат, призовут в ваш мир кого-то не того, то в дело вступаете вы, Боевое крыло Отдела тайн. Так, что ли? — сделала вывод Гермиона.

— Совершенно верно, — согласился с ней Гарри. — В своём секторе ответственности, конечно. Мы же не одни на весь мир такие. Ну, а так как недоучившиеся некромаги среди них тоже встречаются, то и нам без своего было не обойтись. Нежить-то поднятую одним некромагом кто может лучше всего?

— Только другой некромаг, — снова согласилась с ним Гермиона.

Гарри, вдруг, остановился задумавшись, так что Гермиона прошла ещё два шага прежде чем обратила она внимание что двигается в одиночестве.

— Что такое, Гарри? — спросила она обернувшись. — Придумал что-то?

— Ну, не то что бы придумал, но вопросы у меня появились, — начал говорить Гарри, возобновив движение. — Вот смотри, этот ваш террорюга, действительно же хоркруксов наклепал?

— Ну, да.

— А твой Гарри его упокоил, каким-то образом призвав частички его души, собрав их воедино и отправил за грань? И, скорее всего, это был какой-то ритуал?

— Так оно и было, — подтвердила Гермиона. — Нам с ним даже пришлось кое-что дополнительно подрассчитать. Потому что данный ритуал является некромагическим и при этом используется некроэнергия. А для её получения нужны жертвы. Из живых существ.

— И, насколько я понял, то вы как-то этот момент обошли? — спросил Гарри.

— Ну, да. Мы с ним рассчитали и ввели в действие... эдакий рунный преобразователь. Позволяющий переформатировать нейтральную магию в некро. Слушай, — теперь остановилась Гермиона. — Я кажется догадалась о чём ты подумал. Ты считаешь, что местный убийца Гарриных родителей тоже пошёл по этому пути?

— Так оно и есть, — согласился Гарри. — Когда Хагрид, водил местного Гарри за покупками, что само по себе странно, но не об этом сейчас речь, то он кое-что сказал. Цитирую: «... Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нём ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть...». А услышать такое Хагрид мог, скорее всего, от Дамблдора, Великого человека.

— Ну, слова Хагрида, буквально наталкивают на такое предположение, — заметила Гермиона, — и если это так, то можно попробовать его упокоить. Прямо сейчас.

— А ты сможешь? — спросил Гарри.

— А то. Конечно смогу, ведь при его проведении я ассистировала мужу и всё прекрасно запомнила. Так что, легко.

— Ну, тогда в Бристоль, друзья, — процитировал Гарри сквайра Трело́ни из «Острова сокровищ». — Точнее в Выручай-комнату.

В Большой зал, на ужин, они спускались уставшие, но довольные. Испытывая законное удовлетворение от хорошо сделанной работы. Ритуал прошёл удачно и они искренне порадовались этому, но, порассуждав потом они пришли к выводу, что работа сделана пока только наполовину. Потому что избавились-то они, пока, только от одного, так сказать, Властелина. Считающего себя Тёмным. А после ужина им предстоял разговор ещё с одним, только считающего себя Светлым. Размышляя, они всё больше и больше склонялись к убеждению, что здешний Дамблдор... слишком много на себя берёт.

Впрочем, к этой встрече они подготовились. Накидали, так сказать план вчерне.

А ещё, по дороге в Большой зал они призвали школьного домовика и попросили принести им пару пузырьков Укрепляющего зелья. Так как их тела были ещё недостаточно тренированы чтобы быстро восстановить затраченную сегодня магическую энергию до приемлемого уровня. И ещё они переложили свои волшебные палочка в рукава, чтобы иметь возможность колдовать не беря их в руки. В случае чего. Также они решили, что по дороге в кабинет директора, будет совсем не лишним укрепить свои ментальные щиты. В конце концов они были сотрудниками Отделов тайн, а в эти отделы просто не принимали тех кто не мог бы защитить свой разум.

Окклюменция же, если разбираться была одним из способов сохранения тех самых тайн, благодаря которым получили названия отделы в которых они работали. Кстати, ни в мире Гарри, ни в мире Гермионы ни один сотрудник Отдела тайн никогда не подтверждал свой статус в овладении этими видами магии. Потому что даже само знание того что они являлись сотрудниками данных отделов было... тайной.

В общем, они спокойно поужинали и в сопровождении Макгонагалл отправились в директорский кабинет. Где, собственно, и должны были развернуться последующие события. И как только они туда вошли, Гермиона увидела как работает, ну, или должен работать профи. Она, даже «Мама» сказать не успела бы, как в всё было закончено.

Ожидающие их в кабинете, все четверо деканов и директор в мгновение ока оказались обездвиженными, лишёнными возможности говорить, а также их волшебных палочек и прочих артефактов. Портреты предыдущих директоров заморожены, а птица, сидевшая на своём насесте, помещена в клетку. Приглядевшись, Гермиона поняла, что птичка-то, совсем не обычная. Феникс это оказался. А значит и клетка была совсем не простая.

— Вот это да! — мысленно воскликнула Гермиона. — Нет, вы мне скажите как такое возможно-то? Настолько мгновенно оценить обстановку и провернуть всё что я сейчас вижу? Да уж. Опыт не пропьёшь.

— Чёрт, — заметил Поттер, устало вытерев пот со лба. — Медленно. И затратно.

— Да побойся бога, Гарри, — упрекнула его Гермиона. — В этом-то теле.

— А-а-а... Да знаю я. Это я так, бурчу.

Дальше Гарри огляделся и притяну к ним поближе удобное кресло, а Гермиона его немного расширила, чтобы им вдвоём сидеть было удобно. Разговор-то предстоял долгий. Так что уселись они и Гарри обратился к профессорам. Прежде всего к Флитвику и Спраут.

— Уважаемые профессор Флитвик и профессор Спраут. Прежде всего я прошу прощения за свои действия. И, если вы дадите слово соблюдать нейтралитет во время нашей дальнейшей беседы с этими тремя... профессорами, то мы вас развяжем. Неудобно всё-таки связанными то быть.

— Ха-ха-ха... — посмеялся Флитвик. — А знаете мистер Поттер, я соглашусь, пожалуй. Знаете, скажу вам по секрету, давно меня, семикратного чемпиона Европы по дуэлигну так не пеленали, как младенца. Так что я воздержусь от каких либо действий. А ты, Помона? — Обратился он к Спраут.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Спраут. — Я что, самоубийца что ли?

Так что Гарри через мгновение развязал их и перевёл своё внимание на Дамблдора, Макгонагалл и Снэйпа.

— Дальше мы займёмся вами, любезнейший, — посмотрел Гарри на Снэйпа. — Призываю магию в свидетели и объявляю вас должником.

Тут он поднял вверх волшебную палочку и к кабинете вспыхнуло. То есть, подтвердила магия долг.

— Если кто не знает за что именно, то расскажу, — пояснил Гарри. — В ту ночь, когда погибли мои родители, этот... появился там. И вместо того чтобы оказать помощь травмированному годовалому ребёнку, он принялся маму мою оплакивать. Нет, сцена выглядела трогательно, конечно. Но, неоказание помощи мне, это преступление, по всем меркам. Так что, должен ты мне, Снэйп, должен. И, во исполнение долга, ты за два часа, должен оказаться не менее чем за тысячу километров от Британии. Свободен.

— Знаешь, Поттер, — сказал Снэйп перед уходом. — Хоть я и ненавижу тебя всеми фибрами души, но за это спасибо тебе. Два часа говоришь? Нормально. Успею добраться... до канадской границы.

Дальше наступила очередь Макгонагалл, ответить на пару вопросов. Только задавать их стала Гермиона.

— Скажите профессор, — спросила она у Макгонагалл. — Вы сами по себе такая чёрствая и равнодушная или вновь позволили уговорить себя не выполнять свои обязанности в полном объёме?

— Не могли бы вы пояснить, мисс Грэйнджер? — спросила Помона Спраут. — А то мы с коллегой Флитвиком не совсем поняли о чём идёт речь.

Разумеется, Гермиона пояснила. Она рассказала им о том как в восемьдесят первом году Гарри оставили на пороге у его родственников. И что Макгонагалл присутствовала при этом. И что она дала Дамблдору себя уговорить оставить там Гарри, несмотря на то, что посчитала Дарсли худшими из магглов.

— А теперь взгляните на Гарри, профессор, — предложила Гермиона. — И скажите как бы вы поступили если бы его вчера распределили к вам, на Хаффлпафф?

— Я бы его к Поппи отправила, как только бы Минерва с него шляпу сняла, — ответила Спраут.

— А вот профессор Макгонагалл этого не сделала. И, думается мне, что и не собирается этого делать. Отсюда и мой вопрос к ней, — пояснила Гермиона.

— Да всё я увидела, — прошипела разозлённая Макгонагалл. — Вот только он, — она указала подбородком на Дамблдора, — на этот раз не уговорил, а приказал, прямым текстом ничего не предпринимать. И магией приказ подкрепил.

— Ну, что ж, — сказала Гермиона. — Мы с Гарри думаем, что если вы согласны присоединиться к коллегам, на тех же условиях, то милости просим. И надеемся, что вы не предпримете ничего... необдуманного.

— Итак, — продолжил разбор полётов Гарри, — леди и джентльмены. Приветствуйте. Гвоздь нашей программы. Единственный и неповторимый. Альбус, много имён и титулов, Дамблдор. Главная вина которого заключается в следующем.

Он сделал небольшую паузу и продолжил.

— Я обвиняю Альбуса Дамблдора в неоднократных целенаправленных и злонамеренных подстрекательствах других людей к моему убийству. Блин! Да только чудо или божественное вмешательство позволило мне дожить до одиннадцати лет и приехать в Хогвартс. Так же я обвиняю Альбуса Дамблдора в воровстве либо укрывательстве имущества семьи Поттер. И, я промолчу уже о том, что кто я такой, на самом деле, я узнал только на свой день рождения. Хотя и того в чём я обвинил его ранее вполне хватит для вынесения ему приговора.

Гарри снова прервался, давая возможность присутствующим осмыслить его слова. Потом снова заговорил.

— И если кто-то спросит зачем ему это было нужно, то я отвечу, что из-за страха и зависти. Он испугался, что после гибели Волдеморта рейтинг его популярности сразу же снизился. И позавидовал ребёнку из-за которого это произошло. Ведь чем меньше рейтинг, тем меньше власти. Не правда ли Альбус? Поэтому ты и решил сделать ребёнка героем. Потому что всем известно, что хороший герой, это мёртвый герой.

Тут Гарри снова прервался. После чего закончил свою речь следующими словами.

— Ты хотел забрать мою жизнь, Альбус. Поэтому, чтобы предотвратить твои дальнейшие и абсолютно бесплодные попытки достигнуть успеха в этом безнадёжном деле, я предлагаю тебе... Ну, ты сам знаешь что.

После этих слов они с Гермионой покинули кабинет директора и отправились спать.

Неизвестно о чём беседовали с директором оставшиеся там деканы, но, на следующее утро было объявлено, то Альбус Дамблдор скоропостижно скончался. Официальной причиной смерти был назван сердечный приступ.

А ещё через день сознания старших Гарри и Гермионы покинули тела детей и началась новая страница их жизни. Через четыре года они официально окончат Хогвартс и отправятся туда, куда и планировали. В Отдел тайн. И проживут как их более старшие аналоги из других реальностей, всю оставшуюся им жизнь вместе. В мире и согласии.