Сказки 2 (джен)

Сразу хочу предупредить, что работа эта написалась, потому что написалась. В целом, ничего серьёзного.

* * *

Знаете, оказывается в Небесной канцелярии тоже бывают накладки, из-за которых случается... бардак. В смысле беспорядок. А не то, о чём обычно думается когда слышишь это слово. Но, самое прискорбное, при этом, что... когда лес рубят, щепки летят. А заключается это в том, что в это оказываются втянуты души простых «свежеумерших» людей. Ну, если можно так выразиться. Которые, по идее, не должны иметь к этим делам никакого отношения. И я тому пример.

В общем, прожил я свою жизнь и, хочу заметить, что в общем и целом я был доволен её итогами. Но, речь пойдёт не об этом, а о том, что после получилось. Хотя, конечно, сначала всё было так, как рассказывали очевидцы, пережившие клиническую смерть, но были реанимированы. В общем, когда закончилось моё земное время, то душа моя поднялась над телом и её куда-то потянуло. Потом был длинный, длинный, длинный туннель по которому мы летели. Ну, оно и понятно, что много таких я там было, ведь умер-то в этот самый момент не я один. И когда мы, наконец, долетели до выхода, то часть из нас выбросило в... коридор. И рассадило каждого на свой стул.

Сразу стало понятно, что это длиннющая очередь. Впрочем, двигалась она довольно быстро. Сидящий ближе всего к кабинету, куда нам всем предстояло затем войти, менялся каждые пять секунд. А стулья автоматически передвигались к двери. Получился эдакий своеобразный конвейер.

«Да уж, — мелькнула у меня мысль, когда я освоился в этом коридоре и разглядел что тут творится. — Похоже бюрократия и сюда добралась. И ещё, скорее всего, время в коридоре и кабинете, движется с разной скоростью. Ну, не может так быть, чтобы на каждого тратилось всего пять секунд».

В общем, где-то через час, я оказался в кабинете. Представлял он из себя эдакую... смесь современного офиса с канцелярией семидесятых годов. На столе стоял монитор компьютера, а ещё лежали планшет и смартфон. Но, в то же время, вдоль стен располагались бесконечные ряды полок с картонными папками и стоял ящик с картотекой. А одна из папок с чьим-то личным делом, скорее всего моим, лежала на столе. А сидевший за столом мужик как раз её перелистывал и... хмурился.

Ну, а дальше начались непонятки. Выскочил он из-за стола, подскочил ко мне и начал орать. Размахивая при этом кулаками.

« Да сколько же можно?! — кричал он. — Да когда же это прекратится?! Когда ты уже головой думать начнёшь, а не только в неё есть? Тринадцать раз! Грёбаных тринадцать раз я встречаю тебя с момента твоего рождения! Ты что, хочешь чтобы меня из-за тебя уволили?!»

Я, сначала, опешил конечно, но потом собрался и мы с мужиком немного попихались. Я, при этом, его спрашивал какого чёрта происходит? Какой нафиг тринадцатый раз? И за кого он меня вообще принимает? Так бы оно и продолжалось ещё некоторое время, наверное, и дело могло бы даже закончиться мордобитием, но тут зазвонил смартфон и мужик вынужден был прерваться.

«Да! — рявкнул он отвечая на звонок. — Что?! Нет, ну что за нафиг-то такой? Да. Вот он передо мной сидит. А ведь сколько раз говорил начальству определитель на входе поставить, а они мне отвечали что денег нет. Ага, я тоже так считаю, что какие нахрен деньги в загробном-то мире? Чего делать будем? Ну... — мужик вдруг задумался. — Слушай, у меня тут идея появилась, давай я с парнем быстренько побеседую и перезвоню тебе».

Мужик отключил смартфон, положил его на стол и уставился в новую папку, пришедшую ему по пневмопочте. Он полистал её, и затем уставился на меня, потирая подбородок. Видно было, что он о чём-то напряжённо раздумывает и прикидывает, как ему поступить.

— Хм-м, — начал он, приняв наконец решение, — во-первых, я приношу свои извинения. Как ты, наверное, уже понял, произошла накладка. Мы, конечно, разберёмся, кто тут вздумал шутки шутить и уверяю тебя, что скоро ему станет совсем не до смеха. В общем, поменяли вас, ваши внешности где-то там, в туннеле, пока вы сюда летели. И тебя отправили ко мне, а моего клиента к твоему... э-э-э... менеджеру. Только не учли, что у него определитель недавно поставили и он сразу понял, что к нему не того прислали.

Он на секунду прервался, заглянув ещё раз в папку и продолжил свою речь;

— Но, раз уж так получилось, то у меня есть к тебе предложение. Слушай, выручай, — сделал он «щенячьи» глаза, — а то меня уволят нахрен.

— Подожди, мужик, ты мне сначала обрисуй, в общих чертах, что ты мне предложить хочешь, — поднял я руки ладонями к нему. — А то ведь покупать кота в мешке... сам знаешь, чем подобное может закончиться.

В общем, мужик, он кстати, предложил называть его Жнецом, сделал мне предложение. Сначала, правда, он рассказал мне, что тот парень, про которого первоначально шла речь и за кого он меня принял, умер в тринадцатый раз. И, что Жнец никак не может понять, в чём тут дело.

— Нет, ну, как так-то?! — возмущался он. — Парень погибает тринадцатый раз. И всякий раз из-за собственной глупости. И, я не могу понять, то ли он сам дурак, то ли ему мозги настолько промыли, что он соображать перестал? Ну, ведь на одни и те же грабли наступает-то. И как, в таком случае, он сможет свою жизнь прожить и выполнить Судьбой предназначенное?

— Подожди, — прервал я его возмущение, — так ты что, хочешь чтобы я вместо него жизнь его прожил, что ли? Ну, в принципе предложение заманчивое. Но... А каково его предназначение? Явно же, что подвох какой-то имеется? Сам же знаешь, что бесплатный сыр только в мышеловке бывает.

— Знаю, конечно, — согласился Жнец и принялся вводить меня в курс дела.

В общем, после его рассказа я уставился на него в полном... даже не обалдении, а охренении. Самом настоящем. Потому что он предложил мне, ни много ни мало, заменить Гарри, мать его, Джеймса, ещё трижды мать его за ногу, Поттера. Поттера! Блин! Нет, так-то было заманчиво, конечно, но... Всё дело было в том, что любой здравомыслящий человек в моём мире мог бы совершенно точно описать его жизнь, всего двумя строчками из одной песенки.

«Я ухожу в разведку с мудаками,

Что б сдохнуть и спасти каких-то мудаков».

Группа Ундервуд. Песня «Разведка с мудаками».

Вот эти две строчки. И, кстати, тут невольно появляется желание добавить ещё одну строчку. Хоть и не в рифму. «Включая того, кого я вижу перед собой».

А это уже цитата из фильма была. Только немного переделанная. «Убрать перископ» он назывался. Это, если кто не понял, то я про Поттера.

А всё потому, что сам персонаж был... хм-м... ну, не из тех кто уважение вызывает. Нет, я при жизни тоже не был... э-э-э... идеалом для подражания. Но, Поттер это было... что-то с чем-то.

Знаете, не знаю как у кого, а у меня сложилось стойкое впечатление, когда Поттериану читал, что мадам наша Ро его искусственно оглупляла. Потому что Гаррик в свои одиннадцать был поумнее чем он же, но уже в семнадцать. Да, повторюсь, я, конечно, тоже в свои семнадцать не был образцом здравомыслия. Не зря же говорится, что кто не был молод, тот не был глуп, но, ведь не до такой же степени-то.

Простой пример. Операция «Семь Поттеров». В них там Авадами шмаляют, а Гарри Экспеллиармусом в ответ. А потом кричит, что он не убийца. И Жнец мне предлагает Поттером пожить. Ну, хрень же полная получится. Я ведь другую щёку-то подставлять не буду. Поэтому и спросил у Жнеца, после раздумий, как он себе это представляет. Ну, после того как в себя пришёл.

А ещё описываемое в Поттериане вызывало у меня... недоумение. В каком смысле? А вы вспомните выражение про то, как полковник Кольт людей уравнял. И если провести аналогию, то палочке, из которой убийственное заклинание вылетает, всё равно в чьих она руках. Одиннадцатилетнего пацана или столетнего деда. Как-то так.

Впрочем, это всё были общие рассуждения, так сказать. А прямо сейчас нужно было вопросы насущные решить. Поэтому спросил я у него, когда ко мне вернулась способность говорить:

— Слышишь дядя, а ты вообще понимаешь, что ты мне тут предлагаешь?

— Понимаю, конечно.

— А как по мне, то нихрена ты не понимаешь. Давай начнём с того, что в моём мире это литературно-киношный герой. И хрен бы с этим, это вопрос решаемый, но он же ещё и англичанин.

— И что? — уточнил Жнец.

— А то, что поговорка есть. Вот что, — попытался я ему объяснить. — Не слышал ни разу, что ли, как говорят, что русскому в радость, то немцу смерть? Мыслю-то я совсем не так как они. У меня и мировоззрение совсем другое. Да и язык я их подзабыл, точнее совсем нифига не помню.

На что Жнец только фыркнул. Мол, нашёл проблему.

— Ерунда какая, — заметил он, отмахнувшись от моих слов как от чего-то несущественного. — Язык мы тебе подгрузим и говорить ты на нём будешь как коренной англичанин.

— А как насчёт всяких там их шуток, приколов, идиом? Я же ведь не пойму ни разу, когда они шутят, а когда всерьёз. Или вот ещё что. Я-то, маскироваться под Гаррика и терпеть нападки от всяких Малфоев, Снэйпов и прочей мрази вроде Амбридж не буду. Не смогу просто, даже если захочу. Не настолько я хороший актёр. А уж Дурслеев-то я вообще «мехом наизнанку» выверну. Вот это я точно могу гарантировать. Да и рыжая семейка мне никогда не нравилась.

— Так тебе никто и не предлагает их всех терпеть и под них подстраиваться, — ухмыльнулся в ответ Жнец. — Можешь смело посылать их в ответ или, как ты выразился... «мехом наружу» выворачивать.

— Наизнанку, — поправил я его. — Ну, хорошо. А что насчёт магии? Я ведь, в душе не... э-э-э... понимаю как там они колдуют. Я же на волшебную палку буду смотреть как на...

— Это тоже не проблема, — пояснил Жнец. — Сделаем так, что колдовать ты будешь интуитивно. Просто пожелав. Правда без палки не получится, потому как, слишком уж плотность магии в этом мире низкая, так что без концентратора никак. То есть, никакой беспалочковой магии не будет. На это можешь не рассчитывать.

— А что насчёт всего остального? Всех этих хоркруксов-шморкруксов? Пиявки у Поттера в башке? Даров Смерти?

— Да ничего, — проинформировал меня Жнец. — Нету их. Хоркруксов я имею в виду. Нет, вообще-то они встречаются, конечно, но нельзя их создать больше одного. Так что, уничтожил его Гарри, на своём втором курсе. Я имею в виду дневник Тома Риддла. Это, кстати, был один из разов когда он в очередной раз погиб и нам пришлось его воскрешать. А ту самую пиявку о которой ты упомянул, мы извлекли ещё в самый первый раз. Он тогда ещё и в Хогвартсе даже не учился.

Тут я замолчал и задумался. Это что же получается? По всему выходит, что вся Поттериана это одна огромная мистификация. Кстати, такие мысли, что все эти чаши, медальоны и прочие перстеньки-перстенёчки, это всё обманки у меня ещё при прочтении Поттерианы мелькали. А ещё, было у меня предположение, что Волдик был не совсем нормальным ещё до того как хоркрукс сотворил. Видимо слишком длительное кровосмешение в родне его мамы оказало, таки, влияние на его мозги. Но, в то же время, выходило, что при всём его сумасшествии, соображалка у него всё-таки работала. Иногда.

Впрочем, бог с ним, с Волдиком. Как его завалить я себе, примерно, уже представлял. Особенно, если всё так как Жнец говорит. Меня вот что ещё заинтересовало:

— А что насчёт Даров Смерти? С ними-то чего делать?

— А как хочешь, — объяснил он. — Можешь собрать, а можешь и забить на это. На самом деле сказка это и никаких бонусов они не дают. Нет, ну ты сам-то подумай, ведь бред же. Собери все три Дара и станешь Хозяином Смерти. Как можно стать Хозяином того, на кого мы все работаем, тут в этой конторе?

— А палка бузинная? — уточнил я ещё. — Она как, действительно такая мощная?

— Ну, — задумался Жнец, — хитрая она штука, на самом деле. Так-то она помощнее, конечно. Но, с подвохом. Владение ею привыкание вызывает , а потом в когда владелец к ней слишком привыкнет, она возьмёт да владельца-то... и обломает. Тем ещё... мизантропом и социопатом создатель её был, вот и запрограммировал её таким вот образом. Шутничок... Блин!

После чего мы замолчали. Потому что, мне, например, нужно было подумать. Устаканить, так сказать, мысли.

— Слушай, — спросил я через некоторое время, — а вот, если отвлечься от основной темы нашего разговора, это же наверное всё не просто так? Ну, оживления эти. Тут же и реальность нужно как-то подправлять и ещё что-то делать. А ведь это же, наверное, затраты непредвиденные. И не только материальные, но и куча нервов. И с кого-то за это, за всё спрашивают.

— Вот, — Жнец даже обрадовался моим рассуждениям. — Ты меня понимаешь, в отличие от Поттера. Ну, так что, согласен? Тебе, кстати, нужно будет только до конца пятого курса продержаться, а там ты станешь волен сам принимать решения, невзирая на всяких там...

— Хм-м... — тут я задумался и вот такая мысль у меня появилась. — А если я, за оставшееся время, типа, резко поменяюсь и зарекомендую себя ставшим вдруг, ни с того, ни с сего, скандалистом, то меня тогда запросто отпустят. Ещё и ускорение придадут. Ну, в принципе, ты меня уговорил, но вот сейчас-то ты меня в какой момент времени вклинить собираешься? Сейчас-то, что там, в Поттериане, происходит?

— Турнир трёх волшебников, — ухмыльнулся Жнец. — И мы тебя, как ты говоришь, вклиним, как раз после окончания первого задания. А остальные бонусы, о чём я говорил, подгружаются тебе прямо сейчас. У нас ещё, — тут он глянул на часы, — минут десять осталось до окончания процедуры. Мы даже кофе попить успеем.

Он достал из шкафа пару кружек и наполнил их великолепнейшим кофе. Непонятно, кстати, было откуда он взялся в кружках, но я этим не стал интересоваться. Вместо этого я вспомнил вот ещё о чём.

— Слушай, Жнец, — спросил я сделав глоток кофе и отдав должное его качеству и вкусу, — а что насчёт домовиков?

— А что насчёт них? — ответил он вопросом на вопрос. — Всё с ними здорово. Ты, кстати, можешь привязать к себе... Этого, как его?

— Добби, — подсказал я.

— Точно. Добби. Только пока ты будешь в Хогвартсе договорись с главой их общины, чтобы они его оттуда не погнали и всё.

— Тогда скажи мне вот ещё что, — задал я ещё вопрос. — Если исходить из того что ты мне тут рассказал, то Волди сейчас скрывается в виде гомункула и дожидается третьего задания. Чтобы осуществить задуманное.

— Ну, да, — согласился Жнец. — Так что вали его. Смело. Можешь сразу, можешь конца Турнира подождать. На сей раз он уже точно передо мной появится. А то ишь ты, бегать он от меня вздумал.

— Ну, тогда у меня последний вопрос. А что будет с оригиналом. Я имею в виду настоящего Поттера?

— Да ничего. К родителям его отправим, пусть теперь они с ним мучаются.

После чего, Жнец посмотрел на меня, эдак по хитрому и сказал:

— Кстати, я тут придумал как тебя вклинить, что бы меньше вопросов к тебе возникло из-за резкой смены характера.

И поставил кружку на стол. Со стуком. И меня вдруг... потянуло, куда-то. Сначала к... порталу, наверное. Не знаю как его ещё назвать. После чего втянуло в него и я снова оказался в туннеле, сквозь который я добирался сюда. Только теперь я летел обратно. Наконец, я долетел до выхода, из которого меня вытолкнуло, как пробку из шампанского. Потом был краткий миг дезориентации после чего я осознал себя летящим на метле. Подмышкой у меня было золотое яйцо, кстати, не такое уж и лёгкое, за спиной ревела драконша, а впереди шумели трибуны.

И через секунду, после того как я себя осознал, у меня резко потемнело в глазах. Потому что меня чем-то долбануло по затылку. В итоге я полетел в одну сторону, яйцо в другую, а метла в третью.

«Вот ведь... грёбаный Жнец», — успел я ещё подумать прежде чем упасть на землю и окончательно потерять сознание.

В себя я пришёл через два дня. И первым человеком с кем я пообщался была, разумеется, мадам Помфри. Она-то мне и сообщила, что попал я сюда из-за хвостороги, которая очень разозлилась из-за украденного у неё из гнезда яйца и долбанула хвостом по камням. Да так сильно, что осколок одного из них попал мне по затылку. Так же она заметила, что продержит меня в санчасти до вечера. С чем я и согласился.

«Что?! — удивились мадам Помфри. — Вы согласны слушать и руководствоваться всеми моими предписаниями и рекомендациями?! Непохоже это на вас, мистер Поттер».

Ну, а я ответил что, мол, осознал я что если хочешь прожить подольше, то нужно руководствоваться советами медработников. Особенно во время лечения. Нет, ну а чего? Если уж изображать Поттера который резко изменился, то почему не начать я мадам Помфри?

А дальше я начал менять канон по своему усмотрению. Договорился с Добби и главным эльфом школы, что тот будет им помогать, но, в случае надобности, являться ко мне по первому требованию. Пригласил Гермиону на бал, прямо там, в санчасти, когда она пришла меня проведать, а Рона я решил начать троллить. Чем и занимался, почти до конца года.

Он когда вошёл, попозже чем Гермиона, я посмотрел на него... с интересом, а потом спросил у неё:

— Слушай, Гермиона, а то ещё кто такой?

— Э-э-э... как кто? — удивившись ответила Гермиона. — Это же Рон Уизли, твой друг.

— Хм-м... Что-то я такого не помню. Нет, Уизли я знаю. Близнецов, Джинни, их сестру, Персиваля. Но вот Рона среди них я что-то не помню.

— Да как же так, Гарри?! — воскликнул рыжий. — Ведь мы же с тобой...

— Да даже если мы с тобой чего-то там и... о-го-го... то я этого всё равно не помню. И кроме того, если мы друзья, то сейчас-то ты какого... нервничаешь и ёрзаешь, как будто бы накосячил? А, Рон? Давай-ка, колись... дружище.

В общем вынудил я его рассказать, что он мне позавидовал и не поверил, но, вот извинений я от него так и не услышал. Поэтому я ему сказал, что прежнего мира меж нами не будет. А будет перемирие. А там посмотрим. Нет, ну а чего? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

И ещё, я, помня наставления Жнеца, начал превращаться в нечто неуправляемое. И стал отвечать магией на любой негатив в мой адрес. Так, Малфоя, Крэбба и Гойла, я, следуя примеру Барти Крауча-младшего, частенько превращал в хорька и двух бурундуков, а Снэйпа — в старую облезлую ворону. И никакие магические защиты не помогали. Ещё от меня доставалось Филчу. Ну, никак старик на контакт идти не хотел. Так что, я его превращал в кота. Такого же худого, старого и облезлого как его Миссис Норис.

С кем у меня сложился, так сказать, вооружённый нейтралитет, так это с Макгонагалл. На все её наезды, типа, вы мистер Поттер грубы и непочтительны со старшими, я интересовался, с каких это пор адекватная самозащита является грубостью и непочтительностью? И почему, спрашивается, я должен соблюдать вежливость с теми кто болтает про меня всякие гадости и пытается наколдовать в меня что-нибудь непотребное?

«Так что, — пояснял я ей, — я всего лишь отвечаю адекватно, на что имею полное право, как и любой ученик Хогвартса. В конце концов, почему им можно, а мне нельзя? Ведь я точно такой же маг как они».

И пригрозил ей поднять хай в «Ежедневном пророке», если она не уймётся. О том, что в Хогватсе чуть ли не в открытую происходит травля одного из учеников, а администрация и пальцем пошевелить не хочет чтобы её прекратить и, что я оказался просто вынужден взять свою защиту в свои собственные руки. Благо, знал я что Рита Скитер по школе рыскала в своей анимаформе в поисках «жареных» фактов.

И ещё я всячески демонстрировал, что на баллы мне плевать, а на отработки я просто не ходил.

Кстати, после бала превращениям стала регулярно подвергаться ещё и рыжая семейка. Потому что, Рон мне предъяву выставил. Дескать, чего это ты Гермиону пригласил, ведь ты же прекрасно знаешь что она мне нравится. В общем, слово за слово и Рон превратился в рыжую ласку. А вслед за ним и близнецы с Джинни, которые за него вступились и попробовали в меня гадостью какой-то колдануть. А всё потому, что мы с Гермионой держали в секрете, что на бал вместе пойдём. А то завистниц в школе было много. В общем, для рыжих это явилось сюрпризом, вот и нарвались они.

Бал, кстати, прошёл весьма и весьма... удовлетворительно. Давно я так не веселился. А потом пришло время второго задания и последствия моего подросткового бунта ощутили на себе ещё несколько человек. Нет, само-то задание я выполнил почти мгновенно. Всего-то за двенадцать минут и семнадцать секунд.

Тут, главное, было определить место, где деревня русалок находилась, ну там, на дне озера. И подлететь сверху к нему на метле. А дальше метла была зафиксирована в воздухе, а я, экипированный соответствующим образом, просто нырнул в воду. Там, благодаря дополнительному грузу, я быстренько опустился на дно, перерезал заранее приготовленным ножом водоросли, крепившие Гермиону к столбу и наколдовал вокруг нас большой воздушный пузырь. Так что, нас выбросило из воды, как всплывающую подлодку. И всё что нам осталось, так это сесть на метлу и вернуться на берег. В общем, проще пареной репы. Особенно если владеешь инсайдерской информацией.

А вот дальше я не понял, что за фигня такая произошла. С какого спрашивается перепуга мне в спасаемые хотели Рончика подсунуть? Я же с Гермионой на бал ходил. В общем, то ли канон своё слово сказал, то ли Дамби какие-то свои интриги крутить начал. Так что, выбесили они меня, когда примчались со мной разбираться. Вчетвером. Дамблдор, Каркаров, Бэгмен и Перси Уизли. Он как раз вместо Крауча-старшего сегодня судействовал.

Ну, и превратились они, соответственно каждый в своего зверя, птицу или насекомое. Каркарова я превратил в крысу, Дамблдора — в петуха, а Бэгмена и Уизли — в муху-журчалку и стрекозу. А самое смешное, что у Дамблдора птичьи инстинкты взыграли и он сразу же попытался склевать Уизли и Бэгмена. Так что, пришлось им срочно взлетать и искать укрытие. Благо что в палатке, куда они примчались кроме нас с Гермионой и их самих никого больше не было. А то ведь позора бы не обобрались. В общем, расколдовал я их потом и пригрозил что в следующий раз не буду столь благосклонен. А то ведь дури-то магической у меня дохрена, поэтому и трансфигурация моя очень долго держится.

Третий этап тоже прошёл без особых эксцессов. Разве что пришлось позаморачиваться. В общем, я подумал и решил, что для третьего этапа я использую страйкбольную амуницию. А оружие которым я решил воспользоваться было страйкбольным пистолетом марки «Глок». Так вот, заморочиться пришлось только с шариками, которыми он стреляет. Поэтому пришлось нам с Гемионой потрудиться, чтобы превратить их в кумулятивные миниснаряды. И было это отнюдь не легко, но мы справились.

Поясню, для тех кто не знает. Кумулятивный снаряд прожигает дыру в танковой броне, после чего создаёт внутри башни избыточное давление. А если учесть что голова или тело человека, животного или большого насекомого не обладает крепостью танковой брони, то представьте что произойдёт в таком случае? И первым, кто реально испытал на себе действие таких шариков, оказался гигантский акромантул в центре лабиринта. Он там, если помните в засаде сидел.

А чтобы к центру лабиринта попасть, я, откровенно говоря, читерство использовал, которое Добби-экспресс называется. В общем, я там оказался без всяких особых усилий, завалил акромантула и взяв невидимого Добби с собой схватился за кубок. Ну, а там, на кладбище было просто. Как только Петтигрю с Волдиком на руках появились, Добби их обездвижил, а я взял да и расстрелял. А потом он ещё отыскал и притащил откуда-то змеюку Волдика. Вот её-то действительно было жалко убивать. Ей-богу. Ведь жила же себе, никого не трогала, ни врагов особых не имела. Так нет же. Прокляли какие-то уроды и превратилась она в гадюку. Смертоносную и беспощадную, которой фиг чем поможешь.

Была, потом, ещё разборка с Краучем-младшим, который под Аластора Муди всё это время маскировался, но ничего там сложного не было. А когда всё закончилось, сел я и задумался. Дальше-то что делать? Про то, что на кладбище приключилось, я никому рассказывать не стал. А значит и у Дамби не будет поводов орать на каждом углу о возрождении Волди. Следовательно, лето пройдёт совсем по другому. Ну, должно во всяком случае. Если только Перси Уизли зло не затаит и не попробует на меня Фаджа натравить. За то, что я его, министерского работника в стрекозу превратил. И ключевыми словами тут были «Министерский работник».

Впрочем, это были повседневные задачи. Текучка, так сказать. Я имел в виду, после пятого курса чем мне заняться-то? Ну, можно годик, другой, третий попутешествовать. Яхту, например, построить себе и в кругосветку отправиться. А дальше-то чем заняться? Полётами на Луну? Совмещением магии и технологий? Разобраться в теории магии и сделать её... более научной, что ли? В общем, областей где можно найти себе применение, было много, и чтобы окончательно определиться времени у меня было навалом.

«Ну, будем тогда решать проблемы по мере их поступления, — решил я усаживаясь в Хогвартс-Экспресс. — А пока у меня впереди лето и встреча с моими «дорогими» родственничками. — Тут я ухмыльнулся. — А эта проблема, на данном этапе, перекрывает все остальные».

Гарри Джеймс Поттер, ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс, только что поступивший в неё, на самый что ни на есть первый курс, рано утром второго сентября, часов в семь утра, сидел сидел в уголке гостиной и проводил небольшой ритуалчик.

Который, в результате, удалял с его волшебной полочки министерский надзор. Для этого он нарисовал мелом равносторонний треугольник, в который смогла бы поместиться его палочка, не выходя за нарисованные границы. У каждой из вершин которого была нанесена на пол ещё и соответствующая руна.

Когда всё было готово, в треугольник была уложена его палочка, а Гарри уколов палец, капнул на нижнюю правую руну три капли своей крови и прочёл короткий катрен. После чего, через пять секунд руна, на которую капнули кровью засветилась, потом — отходящие от неё линии, потом — другие руны и, наконец, засветилась последняя соединительная линия тоже. И ещё через пять секунд должна была последовать вспышка, завершающая ритуал.

Гарри как раз ждал, этой самой вспышки, когда послышался вопрос: «Жульничаете, мистер Поттер?».

Задала его Гермиона Джин Грэйнджер, ещё одна первокурсница. После чего подошла к нему и посмотрела на фигуру на полу.

— Ритуал Джейкобса-Фицкларенса? — спросила она.

— Джонса-Фицсиммонса, — автоматически поправил её Гарри.

После чего они уставились друг на друга и одновременно воскликнули:

— А ты откуда знаешь?

Разумеется, после этого у обоих заработали мозги, скорее всего в одном и том же направлении и, чтобы не оставалось неясностей, Гарри предложил.

— Поговорим? — спросил он, приглашая Гермиону присесть рядом.

После чего взмахнул палочкой, устанавливая вокруг них Купол приватности.

— Ну что, давай, наверное, я начну, как джентльмен, — он слегка взъерошил волосы на макушке и приступил к рассказу. — Итак, я действительно Гарри Джеймс Поттер, только мне не одиннадцать, а сто сорок один год. Последние лет десять на пенсии и подрабатываю, время от времени, делая различные артефакты. В прошлом командир Боевого крыла Отдела тайн. Магистр боевой магии, мастер-демонолог и мастер-артефактор. Любимый муж и счастливый отец, дед и прадед. Как-то так, если коротко.

— А я, в свою очередь, Гермиона Джин... Поттер. — Гермиона ухмыльнулась. — В девичестве Грэйнджер, конечно. Мне сто тридцать девять лет. Глава Научного отдела Департамента тайн. Магистр рун и арифмантики, мастер-трансфигуратор, подмастерье-нектомаг и подмастерь-целитель. Любимая жена и счастливая мать. Бабушка и прабабушка.

— Гарри плюс Гермиона. В каждом из миров, — улыбнулся в ответ Поттер. — Не удивительно. И ещё, я не удивлюсь, если ты скажешь что твоё сознание оказалось здесь во время неудачного эксперимента с Песками Времени.

— Так и было, — согласилась Гермиона. — И я больше чем уверена, что наши сознания в этих телах лишь на время.

Гарри снова взлохматил волосы на макушке, тем самым взяв небольшую паузу.

— Ну, такая мысль у меня тоже мелькала, — сообщил он, — уж если сознание этого Гарри закапсулировано и межу ним и мной идёт постоянный обмен информации. И, если ты высказала такое предположение, то у тебя, судя по всему, такая же ситуация. Но знаешь, что я ещё хочу сказать? Что пока я здесь, у меня есть очень большое желание применить кое-что из демонологии или некромантии. В части ритуального мучительства.

— Почему? Поделись, — потребовала Гермиона объяснений. — Глядишь, я тебе и помогу в этом.

— Да потому что... Впрочем для начала у меня такой к тебе вопрос. Чем детство этой Гермионы отличается от твоего?

— Да почти ничем. Разве что моих родителей там завали Дэйв и Эвелина, а здесь — Дэн и Эмма. И там они были терапевтом и гинекологом, а тут — дантисты. А остальное всё почти так же.

— И это здорово. Повезло ей. А вот у моего аналога тут всё совершенно наоборот. Для начала, посмотри на это тело. Ничего странного не находишь?

— Почему же не нахожу? — Гермиона даже удивились такому вопросу. Дескать, как это она и не находит. — Очень даже нахожу. Хлипковатый тут какой-то Гарри.

— Это ещё мягко сказано, — после этих слов Гарри вскочил и принялся расхаживать. При этом чары приватности слетели.

А Гермиона, глядя на то, что происходит, отчётливо осознала, что Гарри взбешён. Или вот-вот взбеситься. Видимо, очень уж жизнь здешнего Поттера была... вызывающей желание взять в руки волшебную палочку и устроить кое-кому ночь Святого Варфоломея.

И что, прямо сейчас, если не предпринять ничего, то закончиться это может... Плохо это может закончиться. Её собственный муж был некромантом и целителем. Довольно спокойным по натуре, но если его завести... А у этого Гарри, судя по всему, характер был примерно таким же. И если ещё учесть, что этот Гарри был магистром-боевиком, то... Как говорится, хрен редьки не слаще. В общем, нужно было срочно принимать меры для предотвращения небольшого стихийного бедствия.

Вот поэтому она и сделала то, что обычно успокаивало её мужа. Она вскочила и обняла Гарри. И стала что-то говорить. Тут, главное, как она знала, было говорить что-нибудь успокаивающим тоном, не вдаваясь в смысл того что именно. В её мире это всегда помогало. Помогло и тут. Гарри стал успокаиваться, постепенно. И когда он почти успокоился, вдруг послышался чей-то голос: «Гы! А чё это вы тут делаете?»

Вопрос этот задал Рон Уизли. Он наверное, проснулся и не обнаружив Гарри в его постели попёрся его разыскивать. Потому, что здешний Рон, по непонятной никому причине, считал себя лучшим другом Гарри.

— Чё? Чё? Не видишь что ли? Невесту я свою обнимаю, — раздражённо ответил ему Гарри.

— Как невесту? Но она же...

— Тихо Рон. Прямо сейчас ты её разозлил, — Поттер посмотрел на него взглядом не предвещающим ничего хорошего. — А когда моя невеста злая, то тех кто её разозлил, она, кастрирует. Чаще всего. А я ей в этом помогаю.

— Дорогой, — ухмыльнулась Гермиона, — не мог бы ты обездвижить этого... рыженького. Пока я себе нож трансфигурирую. Ржавый и зазубренный.

— С удовольствием, дорогая. Где там моя палочка?

— Да ну вас к Мордреду! Психи! — взвизгнул Рон. — Я всё маме расскажу.

С этими словами он развернулся и... задал стрекача. Над чем они посмеялись и снова уселись на диван. Гермиона восстановила Купол приватности и продолжила разговор.

— А теперь, Гарри, давай ты спокойно расскажешь о том, что тебя так разозлило.

— Ну, давай. Вот, ты сказала — хлипковат. Так вот, как я уже говорил, это ещё мягко сказано. Если коротко, то тут имеет место постоянное недоедание и издевательства. Да у этого пацана сломанных и самостоятельно сросшихся костей больше чем пальцев на руках и ногах. Но, что меня действительно бесит, так это, вот этот шрам. — Гарри приподнял чёлку продемонстрировал его.

— Ну-ка, — Гермиона схватилась за палочку. — Дай-ка я посмотрю, что это такое. Ты же не против?

Она помахала палочкой, диагностируя шрам и... обнимать её пришлось уже Гарри. А когда она успокоилась, он добавил:

— Ты ещё и на его магическое ядро посмотри.

Гермиона, конечно же, посмотрела. Ну, в смысле палочкой помахала. И снова Гарри пришлось её успокаивать. Как уже было сказано, её муж был некромантом и целителем. А она с детства была любознательной и поэтому, разумеется, знания её были весьма разнообразны. Чтобы, в случае чего, с мужем можно было пообщаться на равных. Так что, она прекрасно поняла что именно она увидела. И ещё она поняла, что ей это не понравилось. И не просто не понравилось, а очень и очень сильно. Настолько что она была готова... рвать и метать.

А увидела она, что шрам Гарри имеет явную некромагическую природу, а на магическом ядре имеется мощный ограничитель. Причём не тот, который родители ставят своим магически сильным детям, чтобы те сами себе не навредили. А примерно такой же какой устанавливают на магическое ядро особо опасным преступникам, чтобы связать их магию. Этот же ограничитель, был чем-то средним. Он хоть полностью магию Гарри и не связывал, но ограничивал весьма существенно.

— Что ты собираешься со всем этим делать, Гарри? — поинтересовалась Гермиона, слегка охрипшим голосом. Так её взволновало увиденное.

— Во-первых, найти человека, который поможет удалить всю эту мешающую ребенку... тряхомудию и, во-вторых, задать кое-кому парочку вопросов. К тому же, я совершенно точно знаю кому их задать.

— Ну, во-первых, по удачному стечению обстоятельств, такого человека ты уже нашёл. И, во-вторых, ты имеешь в виду Дамблдора?

— Его... родимого, — Гарри ухмыльнулся. — Ведь это именно он подкинул годовалого младенца на порог его родственников холодной ноябрьской ночью. И даже в дверь не позвонил. Я тут в памяти у пацана-то покопался. А потом целых десять лет парня гнобили и прессовали и никто этим не поинтересовался.

— Да уж, — заметила Гермиона. — Это точно ни в какие ворота не въезжает. И знаешь, что я тебе скажу? Подобное положение вещей заинтересовало и возмутило не только тебя. Так что, я тебе помогу.

Постепенно, по мере пробуждения учеников гостиная стала заполняться. А когда приблизилось время идти на завтрак, первокурсников собрал староста и повёл их на завтрак, в Большой зал. Рон, кстати, при этом старался держаться от них подпльше.

— Слушай, Гарри, — поинтересовалась по дороге Гермиона, — а где наши расписания?

— Не знаю, может нам выдадут их на завтраке, — ответил Гарри.

— Очень интересно, — съязвила Гермиона. — А потом что? Мы должны будем мчаться обратно в свои спальни за учебниками, и после этого со взмыленной задницей мчаться на занятия, так что ли? Это что за идиотизм-то такой? А встать чуть пораньше и сходить к декану за расписаниями, старосте, наверное, религия не позволяет?

— Может быть в этой школе старост назначают из идиотов? — задумчиво проговорил Гарри. — Традиция тут такая. Да уж. Бедные первокурсники, как я им сочувствую. Кстати, Гермиона, а у вас Уизли когда-нибудь назначались старостами?

— Бог миловал.

После завтрака Гарри и Гермиона незаметно наложили на первокурсников и Перси соответствующие заклинания, чтобы их не искали и удрали в Выручай-комнату. Ритуалы соответствующие проводить. Нужно было не только удалить эту некромагическую штуку и блокировку магического ядра, но и установить на него другую. Такую, чтобы постепенно рассеивалась, а то ведь так ядро в разнос бы пошло. Тем более что Гермиона знала от мужа какие тут нужны ритуалы, вот они ими и занялись. И пока они проводились, а время на это требовалось как раз до обеда, Гарри и Гермиона разговаривали. Интересно же чем один мир отличается от другого.

— А как там у тебя было с Уизли? — спросила Гермиона.

— Да никак, — ответил Гарри. — Не общались мы особо, несмотря на то что вместе учились на Гриффиндоре. Нет, был момент, когда Рончик мне в друзья попробовал набиться. Но, не вышло у него ничего.

— Почему? — уточнила Гермиона.

— Потому что я познакомился со своей будущей женой, — пояснил Гарри, улыбнувшись эдак... мечтательно. — Прямо в Хогвартс-Экспрессе, когда мы на первый курс поступать ехали. Она тогда заглянула в наше купе, в котором мы с Роном сидели и... всё. Застыли мы с ней. Выпали из времени и пространства. У нас даже рты открылись, настолько нас поразила эта встреча. И с тех пор мы с ней и не расставались, почти.

— А что же Уизли? — спросила Гермиона.

— А Рончик тогда обиделся, — ухмыльнулся Гарри. — Не понравилось ему, видите ли, что я его такого... всего из себя рыжего, на девчонку променял. Так что, с тех пор я с ним и не контачил особо.

— А я своего Гарри, до конца пятого курса терпеть не могла. Почти ненавидела. Он, был очень поздним ребёнком, вот его родители и баловали как могли. Так что он, вместе с нашим Невиллом, целых пять лет соревновались с близнецами Уизли за звание лучших шутничков. А потом, на каникулах, его родители погибли и мой Гарри вернулся в школу совсем другим. Немного потерянным. Шутки забросил и больше внимания стал учёбе уделять. На этой почве мы и сошлись. И тоже больше никогда не расставались.

Так они провели время до обеда. А когда он начался, то на них, что называется наехали. Сначала это попробовал сделать староста Персиваль, дескать, почему их на занятиях не было. А когда они его вежливо послали, то инициативу подхватила их декан, профессор Макгонагалл. Но, они ей просто предложили перенести беседу на после ужина, тоже вежливо. А то и у них... претензии имеются. И само собой что на послеобеденные занятия они тоже не пошли, а отправились в больничное крыло. К мадам Помри, которую, надо сказать, оба они очень уважали. И не только за профессионализм.

А ещё, как выяснилось, им обоим нравилось слушать латынь в исполнении медведьмы. Много нового можно было узнать. Да и так выражаться, как это делала мадам Помри больше никто не умел. Во всех мирах. Талантом она была и самородком. Так что, пока мадам Помфри обследовала Гарри и назначала ему курс лечения, они получали удовольствие слушая её.

Потом, когда мадам Помфри закончила свою работу с Гарри и настояла на ежедневном её посещении, потому что зелий она ему назначила целую кучу, и поправила Гермионе её чуть великоватые верхние зубы, они снова гуляли по школе и разговаривали. Продолжая сравнивать свои миры.

— Мой Гарри как некромагом-то стал, — рассказывала Гермиона. — Фактически, вынудили его. Когда его родители погибли, а умерли они далеко не своей смертью, то он задался целью отомстить. Ну, не только, конечно. Его родителей убил один много возомнивший о себе урод. Типа, он весь такой крутой и все перед ним должны склониться. А родители Гарри его послали. И ещё этот самый бандюган был идиотом, потому что любил кричать на каждом углу, что он, дескать, бессмертный.

— Действительно, идиот, — согласился Гарри. — Кто ж о таких вещах-то на каждом углу кричит? Только дегенерат. Хм-м. Слушай, а ведь если он вёл себя как идиот, то получается что либо он таким с рождения был, либо стал им. Ну, после того как, типа, бессмертным заделался. И я совсем не удивлюсь, если он для этих целей использовал самый... бесполезный способ, то есть хоркруксов себе наклепал. Рассказывал мне о таких придурках наш штатный, отрядный некромаг.

После чего они продолжили прогулку в молчании. Некоторое время. Гермиона, видя что Гарри ещё не закончил излагать свои мысли не стала его перебивать.

— Видишь ли, Гермиона, — продолжил рассказ Гарри. — Бичом нашего мира являются прорывы всяких враждебных сущностей из других планов существования. Обычно это происходит а Африке или Южной Америке. Эти континенты, у нас, являются отстойниками, куда стекаются всякого рода мошенники, проходимцы, авантюристы и прочие... неудачники, не нашедшие себе дела в нормальном мире. И, разумеется, среди них нередко встречаются демонологи-недоучки, мнящие себя Тёмными Властелинами.

— А когда они там у себя накосячат, призовут в ваш мир кого-то не того, то в дело вступаете вы, Боевое крыло Отдела тайн. Так, что ли? — сделала вывод Гермиона.

— Совершенно верно, — согласился с ней Гарри. — В своём секторе ответственности, конечно. Мы же не одни на весь мир такие. Ну, а так как недоучившиеся некромаги среди них тоже встречаются, то и нам без своего было не обойтись. Нежить-то поднятую одним некромагом кто может лучше всего?

— Только другой некромаг, — снова согласилась с ним Гермиона.

Гарри, вдруг, остановился задумавшись, так что Гермиона прошла ещё два шага прежде чем обратила она внимание что двигается в одиночестве.

— Что такое, Гарри? — спросила она обернувшись. — Придумал что-то?

— Ну, не то что бы придумал, но вопросы у меня появились, — начал говорить Гарри, возобновив движение. — Вот смотри, этот ваш террорюга, действительно же хоркруксов наклепал?

— Ну, да.

— А твой Гарри его упокоил, каким-то образом призвав частички его души, собрав их воедино и отправил за грань? И, скорее всего, это был какой-то ритуал?

— Так оно и было, — подтвердила Гермиона. — Нам с ним даже пришлось кое-что дополнительно подрассчитать. Потому что данный ритуал является некромагическим и при этом используется некроэнергия. А для её получения нужны жертвы. Из живых существ.

— И, насколько я понял, то вы как-то этот момент обошли? — спросил Гарри.

— Ну, да. Мы с ним рассчитали и ввели в действие... эдакий рунный преобразователь. Позволяющий переформатировать нейтральную магию в некро. Слушай, — теперь остановилась Гермиона. — Я кажется догадалась о чём ты подумал. Ты считаешь, что местный убийца Гарриных родителей тоже пошёл по этому пути?

— Так оно и есть, — согласился Гарри. — Когда Хагрид, водил местного Гарри за покупками, что само по себе странно, но не об этом сейчас речь, то он кое-что сказал. Цитирую: «... Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нём ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть...». А услышать такое Хагрид мог, скорее всего, от Дамблдора, Великого человека.

— Ну, слова Хагрида, буквально наталкивают на такое предположение, — заметила Гермиона, — и если это так, то можно попробовать его упокоить. Прямо сейчас.

— А ты сможешь? — спросил Гарри.

— А то. Конечно смогу, ведь при его проведении я ассистировала мужу и всё прекрасно запомнила. Так что, легко.

— Ну, тогда в Бристоль, друзья, — процитировал Гарри сквайра Трело́ни из «Острова сокровищ». — Точнее в Выручай-комнату.

В Большой зал, на ужин, они спускались уставшие, но довольные. Испытывая законное удовлетворение от хорошо сделанной работы. Ритуал прошёл удачно и они искренне порадовались этому, но, порассуждав потом они пришли к выводу, что работа сделана пока только наполовину. Потому что избавились-то они, пока, только от одного, так сказать, Властелина. Считающего себя Тёмным. А после ужина им предстоял разговор ещё с одним, только считающего себя Светлым. Размышляя, они всё больше и больше склонялись к убеждению, что здешний Дамблдор... слишком много на себя берёт.

Впрочем, к этой встрече они подготовились. Накидали, так сказать план вчерне.

А ещё, по дороге в Большой зал они призвали школьного домовика и попросили принести им пару пузырьков Укрепляющего зелья. Так как их тела были ещё недостаточно тренированы чтобы быстро восстановить затраченную сегодня магическую энергию до приемлемого уровня. И ещё они переложили свои волшебные палочка в рукава, чтобы иметь возможность колдовать не беря их в руки. В случае чего. Также они решили, что по дороге в кабинет директора, будет совсем не лишним укрепить свои ментальные щиты. В конце концов они были сотрудниками Отделов тайн, а в эти отделы просто не принимали тех кто не мог бы защитить свой разум.

Окклюменция же, если разбираться была одним из способов сохранения тех самых тайн, благодаря которым получили названия отделы в которых они работали. Кстати, ни в мире Гарри, ни в мире Гермионы ни один сотрудник Отдела тайн никогда не подтверждал свой статус в овладении этими видами магии. Потому что даже само знание того что они являлись сотрудниками данных отделов было... тайной.

В общем, они спокойно поужинали и в сопровождении Макгонагалл отправились в директорский кабинет. Где, собственно, и должны были развернуться последующие события. И как только они туда вошли, Гермиона увидела как работает, ну, или должен работать профи. Она, даже «Мама» сказать не успела бы, как в всё было закончено.

Ожидающие их в кабинете, все четверо деканов и директор в мгновение ока оказались обездвиженными, лишёнными возможности говорить, а также их волшебных палочек и прочих артефактов. Портреты предыдущих директоров заморожены, а птица, сидевшая на своём насесте, помещена в клетку. Приглядевшись, Гермиона поняла, что птичка-то, совсем не обычная. Феникс это оказался. А значит и клетка была совсем не простая.

— Вот это да! — мысленно воскликнула Гермиона. — Нет, вы мне скажите как такое возможно-то? Настолько мгновенно оценить обстановку и провернуть всё что я сейчас вижу? Да уж. Опыт не пропьёшь.

— Чёрт, — заметил Поттер, устало вытерев пот со лба. — Медленно. И затратно.

— Да побойся бога, Гарри, — упрекнула его Гермиона. — В этом-то теле.

— А-а-а... Да знаю я. Это я так, бурчу.

Дальше Гарри огляделся и притяну к ним поближе удобное кресло, а Гермиона его немного расширила, чтобы им вдвоём сидеть было удобно. Разговор-то предстоял долгий. Так что уселись они и Гарри обратился к профессорам. Прежде всего к Флитвику и Спраут.

— Уважаемые профессор Флитвик и профессор Спраут. Прежде всего я прошу прощения за свои действия. И, если вы дадите слово соблюдать нейтралитет во время нашей дальнейшей беседы с этими тремя... профессорами, то мы вас развяжем. Неудобно всё-таки связанными то быть.

— Ха-ха-ха... — посмеялся Флитвик. — А знаете мистер Поттер, я соглашусь, пожалуй. Знаете, скажу вам по секрету, давно меня, семикратного чемпиона Европы по дуэлигну так не пеленали, как младенца. Так что я воздержусь от каких либо действий. А ты, Помона? — Обратился он к Спраут.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Спраут. — Я что, самоубийца что ли?

Так что Гарри через мгновение развязал их и перевёл своё внимание на Дамблдора, Макгонагалл и Снэйпа.

— Дальше мы займёмся вами, любезнейший, — посмотрел Гарри на Снэйпа. — Призываю магию в свидетели и объявляю вас должником.

Тут он поднял вверх волшебную палочку и к кабинете вспыхнуло. То есть, подтвердила магия долг.

— Если кто не знает за что именно, то расскажу, — пояснил Гарри. — В ту ночь, когда погибли мои родители, этот... появился там. И вместо того чтобы оказать помощь травмированному годовалому ребёнку, он принялся маму мою оплакивать. Нет, сцена выглядела трогательно, конечно. Но, неоказание помощи мне, это преступление, по всем меркам. Так что, должен ты мне, Снэйп, должен. И, во исполнение долга, ты за два часа, должен оказаться не менее чем за тысячу километров от Британии. Свободен.

— Знаешь, Поттер, — сказал Снэйп перед уходом. — Хоть я и ненавижу тебя всеми фибрами души, но за это спасибо тебе. Два часа говоришь? Нормально. Успею добраться... до канадской границы.

Дальше наступила очередь Макгонагалл, ответить на пару вопросов. Только задавать их стала Гермиона.

— Скажите профессор, — спросила она у Макгонагалл. — Вы сами по себе такая чёрствая и равнодушная или вновь позволили уговорить себя не выполнять свои обязанности в полном объёме?

— Не могли бы вы пояснить, мисс Грэйнджер? — спросила Помона Спраут. — А то мы с коллегой Флитвиком не совсем поняли о чём идёт речь.

Разумеется, Гермиона пояснила. Она рассказала им о том как в восемьдесят первом году Гарри оставили на пороге у его родственников. И что Макгонагалл присутствовала при этом. И что она дала Дамблдору себя уговорить оставить там Гарри, несмотря на то, что посчитала Дарсли худшими из магглов.

— А теперь взгляните на Гарри, профессор, — предложила Гермиона. — И скажите как бы вы поступили если бы его вчера распределили к вам, на Хаффлпафф?

— Я бы его к Поппи отправила, как только бы Минерва с него шляпу сняла, — ответила Спраут.

— А вот профессор Макгонагалл этого не сделала. И, думается мне, что и не собирается этого делать. Отсюда и мой вопрос к ней, — пояснила Гермиона.

— Да всё я увидела, — прошипела разозлённая Макгонагалл. — Вот только он, — она указала подбородком на Дамблдора, — на этот раз не уговорил, а приказал, прямым текстом ничего не предпринимать. И магией приказ подкрепил.

— Ну, что ж, — сказала Гермиона. — Мы с Гарри думаем, что если вы согласны присоединиться к коллегам, на тех же условиях, то милости просим. И надеемся, что вы не предпримете ничего... необдуманного.

— Итак, — продолжил разбор полётов Гарри, — леди и джентльмены. Приветствуйте. Гвоздь нашей программы. Единственный и неповторимый. Альбус, много имён и титулов, Дамблдор. Главная вина которого заключается в следующем.

Он сделал небольшую паузу и продолжил.

— Я обвиняю Альбуса Дамблдора в неоднократных целенаправленных и злонамеренных подстрекательствах других людей к моему убийству. Блин! Да только чудо или божественное вмешательство позволило мне дожить до одиннадцати лет и приехать в Хогвартс. Так же я обвиняю Альбуса Дамблдора в воровстве либо укрывательстве имущества семьи Поттер. И, я промолчу уже о том, что кто я такой, на самом деле, я узнал только на свой день рождения. Хотя и того в чём я обвинил его ранее вполне хватит для вынесения ему приговора.

Гарри снова прервался, давая возможность присутствующим осмыслить его слова. Потом снова заговорил.

— И если кто-то спросит зачем ему это было нужно, то я отвечу, что из-за страха и зависти. Он испугался, что после гибели Волдеморта рейтинг его популярности сразу же снизился. И позавидовал ребёнку из-за которого это произошло. Ведь чем меньше рейтинг, тем меньше власти. Не правда ли Альбус? Поэтому ты и решил сделать ребёнка героем. Потому что всем известно, что хороший герой, это мёртвый герой.

Тут Гарри снова прервался. После чего закончил свою речь следующими словами.

— Ты хотел забрать мою жизнь, Альбус. Поэтому, чтобы предотвратить твои дальнейшие и абсолютно бесплодные попытки достигнуть успеха в этом безнадёжном деле, я предлагаю тебе... Ну, ты сам знаешь что.

После этих слов они с Гермионой покинули кабинет директора и отправились спать.

Неизвестно о чём беседовали с директором оставшиеся там деканы, но, на следующее утро было объявлено, то Альбус Дамблдор скоропостижно скончался. Официальной причиной смерти был назван сердечный приступ.

А ещё через день сознания старших Гарри и Гермионы покинули тела детей и началась новая страница их жизни. Через четыре года они официально окончат Хогвартс и отправятся туда, куда и планировали. В Отдел тайн. И проживут как их более старшие аналоги из других реальностей, всю оставшуюся им жизнь вместе. В мире и согласии.

Эта работа навеяна фанфиком Даниила Александровича «Незначительные детали» (https://ficbook.net/readfic/10123268). Если в кратце, то Гарри и Гермиона переносятся в параллельный мир и встречают самих себя. Работа написана для разгрузки мозга.

* * *

Гарри Поттер был доволен сложившейся жизнью. Хотя, даже не доволен, а счастлив. И самой главной удачей в своей жизни он считал то, что они с Гермионой были вместе. И, что самое главное, те многие бытовые проблемы, мелочи об которые потом разбивается чувство, они обычно решали вместе или просто не обращали на них внимание. А со стороны их чувство выглядело как мощный, ровный, негасимый огонь. Которому не страшны ни ливень, ни град, ни ураган, ни снег. В общем, их чувство было взаимным и им было комфортно друг с другом.

Хотя, конечно, в повседневной жизни не было всё легко и просто. После победы над Волдемортом не наступила тишь да гладь. Многие чистокровные фанатики, разумеется, притихли. Ну, те кто в живых остались. И постепенно разъехались. Кто за границу, а кто и в Азкабан. Но, прогнившая система какой была, таковой и оставалась, поэтому некоторые люди смогли откупиться. Чем и Гарри, и Гермиона были недовольны. Очень. Кингсли, ставший министром, оправдывался тем, что требуются деньги для восстановления от последствий войны, а гоблины всё ещё не хотят делиться содержимым сейфов заключённых в Азкабан.

Это стало причиной небольшого раскола между победителями. Некоторые поддержали Кингсли, а некоторые — Гарри. Среди первых оказался и их бывший друг Рон Уизли. Как позже выяснилось, за поддержку ему в карман перепала немалая сумма галлеонов. Впрочем, ничего иного от него и не ожидалось.

Это происшествие сильно поубавило энтузиазма в становлении аврором, но Гарри решил всё-таки попробовать. Только он сразу сказал, что, если подобное повторится ещё раз, ноги его в министерстве больше не будет. Гермиона же выяснила, наконец, что свобода, как таковая домовикам нафиг не нужна.

Она поняла, что даже если она протолкнёт законопроект по освобождению эльфов из рабства, они всё равно продолжат искать способы услужить волшебнику. Будут готовы буквально за бесплатно продаться в рабство любому достойному волшебнику.

Ломать нужно было систему. Запрещать хозяевам-волшебникам телесно и морально наказывать эльфов по надуманным причинам, чтобы удовлетворить свои садистские наклонности.

В общем, всё шло почти хорошо. До определённого момента. Впрочем, потом, вспоминая и обсуждая свои действия Гарри и Гермиона пришли к выводу, что это было предопределено свыше. Ну, то что с ними случилось. И что случилось это прежде всего с Гарри, а Гермиона в данном случае просто прицепом пошла. Но, как бы там ни было, это было здорово что в той заварушке они побывали вдвоём, а не по отдельности.

В общем, случилось так, что Гарри с напарником, погнались за парочкой преступников. Каждый за своим. А тот за которым гнался Гарри просто старался убежать, как будто бы совершенно забыв об аппарации. Вот и выскочил он из Лютного переулка на Диагон Аллею. Только не учёл, что сегодня был выходной и народа на Аллее было много. Вот он и врезался в прохожего и сбил его с ног. И сам упал.

А дальше произошло как обычно происходило с Гарри, когда он вляпывался в неприятности. Прохожим, точнее прохожей, оказалась Гермиона, решившая сходить в аптеку за ингредиентами для новых зелий. Гарри, поняв кого сшиб с ног преступник, кинулся к ней, чтобы помочь подняться на ноги. Он даже успел подать Гермионе руку не переставая держать, при этом, преступника под прицелом своей волшебной палочки. А тот взял, да и швырнул в него каким-то предметом.

Разумеется, у аврора Поттера сработали рефлексы. Гарри уклонился, запустив в предмет Ступефаем. Но, не заметил цепочку Маховика времени, которая взяла, да и обвилась вокруг его запястья. А сам Гарри не удержал равновесия и упал на Гермиону. И их поглотила золотая волна, вырвавшаяся из разбитого Маховика.

Упали они на то же место. Только сейчас, почему-то, была почти ночь. Гермиона прожгла Гарри не совсем довольным взглядом:

— Ну что, горе ты моё? Опять вляпались в приключение из-за твоего магнита на них?

— Ну, да, наверное, — ответил Гарри помогая ей подняться. — А что делать, если они меня сами находят.

— Только это тебя и спасает от... Хм-м. Ладно. Чего уж теперь-то, — Гермиона вздохнула, потёрла виски и, собравшись с мыслями выдала идею:

— Ведь это же был Вращатель времени в который попало заклинание? — и после утвердительного кивка Гарри продолжила. — Значит будем пока считать, что мы в прошлом.

— Ну, да, — согласился с ней Гарри. — А раз мы в прошлом, то отправимся прямо на Гриммо. Благо тут недалеко. И там во всём разберёмся. И это... Гермиона, прости. Кто ж знал что так получится.

— Да ладно. Всё в порядке, — отмахнулась Гермиона. — Хорошо что мы вместе. А то если бы ты был один представь как бы я переволновалась. Впрочем, ты прав. Пошли на Гриммо. Только осторожно: мало ли когда, ну, в каком времени, мы находимся в прошлом. Постараемся не создавать парадоксов.

К счастью, они не встретили никого и дошли до дома без происшествий. А вот дальше начались сюрпризы. Хотя бы потому, что они сделали в доме ремонт. Там, у них. А этот дом напоминал себя версии девяносто седьмого года.

«Мне это уже не нравится», — мрачно проговорила Гермиона шёпотом. Гарри лишь кивнул.

А вот дальше случилось то из-за чего Гарри взбесился и дал волю некоторой необузданности своего характера. Чего, кстати, он не позволял себе уже очень давно. И всё из-за того что что в гостиной кем-то велась беседа. На повышенных тонах. Причём не просто на повышенных, а на очень повышенных. И, судя по всему, визжала их рыжая знакомая, Джинни Уизли.

Гарри с Герминой переглянулись. После чего он наложил на себя чары невидимости и тихого шага. Они вошли в гостиную и... обалдели от увиденного. Орала действительно Джинни. И не на кого-нибудь, а на другого Гарри Поттера. А тот стоял посреди гостиной с усталым видом, молча слушая её крики. Причём выглядело всё так будто это было нормой. Вот это-то его и взбесило. Он быстренько колданул, лишая местных Поттера и Уизли волшебных палочек и снял с себя невидимость.

— Ты... рыжая, ты какого хрена тут свой рот раскрываешь"! Ты кто тут такая вообще?! Теперь ты, — он повернулся к второму Гарри. — Ты какого хрена позволяешь этой... рот на тебя раскрывать в твоём собственном доме?! Ты у нас кто? Поттер или погулять вышел?!

В этот момент камин загорелся, и из него вышли ... Рон с Гермионой. Под ручку.

— А это ещё чё за херня тут у вас творится? — хором сказали Гарри и Гермиона. Ну, те что попали непонятно куда.

— Так, что здесь происходит? — осведомилась прибывшая Гермиона.

— Вот и мне хотелось бы знать, что здесь происходит? — фыркнула Джинни, — мало того что у Гарри опять «важные» дела в аврорате, так ещё и вот эти... нарисовались.

— Повежливей рыжая, — посоветовала ей прибывшая Гермиона.

— Это что ещё за чертовщина?! — воскликнул Рон. — И Гермиона, почему ты так разговариваешь с Джинни? Э-э-э... Гермиона? — он перевёл взгляд с Гермионы стоящей рядом с ещё одним Гарри на у Гермиону которая стояла рядом с ним.

— Кто вы такие и что вам нужно? — холодно спросила местная Гермиона. — Советую ответить быстро и убедительно.

— Ну и на кого мы по вашему похожи? — спросил в ответ Гарри. — Впрочем, если вы не в состоянии рассмотреть, то объясню. Я Гарри Джеймс Поттер, а рядом со мной стоит Гермиона Джин пока ещё Грейнджер.

— Почему это пока ещё? — уточнил что-то заподозривший Рон.

— Потому что в скорости я выйду за Гарри и поменяю фамилию на Поттер, — пояснила ему прибывшая Гермиона. — Что тут непонятного, Рончик? И позвольте мне дополнить Гарри. Судя по тому, что мы тут присутствуем в удвоенном количестве, сломанный Маховик времени закинул нас в параллельный мир.

— Ага, ага, конечно, более абсурдную версию не смогли придумать... «путешественнички»? — ядовито спросила Джинни.

— Вот уж от тебя-то... рыжая другого вопроса я и не ожидала, — ответила ей Гермиона. — У тебя же кроме как обозвать Флегмой Флёр де Ла Кур и рожи корчить, как будто тебя сейчас стошнит, ума ни на что другое не хватит.

А потом они на некоторое время молча застыли разглядывая друг друга. После чего слово взяла прибывшая Гермиона.

— Я понимаю, — сказала она, — насколько глупо это звучит, но вы можете убедиться, задав вопросы. Только сразу предупреждаю, что я уже вижу отличия в наших мирах. Вы же победили Волдеморта второго мая одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года, так?

— Это так, — подал голос Гарри из этого мира.

— Почему на шестом курсе Гарри варил хорошие зелья? — спросила Джинни.

— Учебник Принца-полукровки. Который на самом деле Северус Снейп, — коротко ответил прибывший Гарри. — Впрочем, чтобы не затягивать есть у меня одна идея.

Они с его Гермионой посмотрели друг другу в глаза. И поняли друг друга. Появилась у них такая особенность, что ли. Когда достаточно было просто посмотреть и как-то само собой понималось что в этот момент другой думает. А подумали они о домовиках. Точнее, об одном конкретном домовике.

— Кричер где? — спросил Гарри у своего двойника.

— Где-то в доме, — ответил он.

— Это хорошо. Кричер!

Разумеется домовик появился. И разумеется бурчащим и выражающим недовольство. Что, вообще-то, было неудивительно. Кричер был стар и любил поворчать на весь белый свет. Впрочем, и Гарри, и Гермиона давно привыкли не обращать на его бурчание внимания. Главное, что работу свою он делал. И весьма неплохо.

А прибывший домовик, увидев предствшую перед ним картину, так замер с открытытм ртом. Ну, как же. Не каждый же день увидишь Поттеров и Грэйнджер в двойном экземпляре. Но, стоял остолбеневшим он недолго. Через секунду с криками он бросился к прибывшим из другого мира Гарри и Гермионе.

— Хозяин Гарри! Хозяйка Гермиона! — причитал старый домовик, обнимая их за ноги. — Как же Кричер рад, что вы здесь появились. Наконец-то хоть кто-то выметет из дома Древнейшего и Благороднейшего рода Блэк рыжих тараканов. Сраной метлой.

Гари с Гермионой присели перед Кричером на корточки.

— Ну-ну, Кричер, — сказал ему Гарри. — Ты же знаешь, что хозяйка Гермиона не очень любит когда ругаются.

— Кричер виноват, — тут же повинился домовик. — Кричер себя накажет.

— А ну, стоять, старый ворчун, — скомандовала Гермиона. — Никто никого не накажет, ни ты себя, ни кто-то ещё. Мы же тебя любим и никому не позволим этого.

— Мы тебя чего позвали-то, старина, — добавил Гарри. — Объясни этим неверующим кто мы такие.

Услышав просьбу домовик развернулся лицом к остальным. И хоть и был он старым, сморщенным и одетым в засаленную наволочку, это, кстати, тоже было отличием их мира от здешнего, но вид у него был более чем грозный.

— Эти двое, хозяин Гарри и хозяйка Гермиона. И если у кого-то, — он посмотрел на рыжих, — появится хотя бы мысль причинить им вред...

— То живые позавидуют мёртвым, — закончил за него Гарри. — Кстати, Кричер, Фиолетовая спальня свободна?

Домовик сказал что свободна.

— Вот и славно, — сказала Гермиона. — Проводи нас, пожалуйста. Думаю, что раз уж мы здесь застряли, то расположимся именно в ней.

— Вы что, собираетесь остаться здесь? — спросила их Джинни.

— А ты что-то имеешь против? — переспросила её прибывшая Гермиона.

— Конечно, пусть остаются, — решил местный Гарри.

— Согласна, — сказала местная Гермиона. — Нельзя создавать парадоксы. А то, боюсь, мироздание не выдержит двух Гарри Поттеров.

— И двух Гермион Грейнджер тоже, — добила Гермиона из другого мира.

Они уже собрались пройти в Фиолетовую спальню, когда их настиг вопрос Рона.

— Но почему? — спросил он. По его тону казалось, что он испытывает какие-то неудобства, что Гермиона выбрала не его в другом мире. — Как так получилось-то что вы вместе?

— А с кем мне ещё быть-то? С тобой что ли? — искренне удивилась она. — У меня есть Гарри, который не обидится и не уйдёт к мамочке в самый разгар войны. А потом в очередной раз предаст Гарри из-за манящих галлеонов, которые Кингсли пообещал ему, если тот встанет на его сторону в конфронтации с Гарри по поводу откупа от Азкабана Пожирателей смерти. Так что всё просто.

Рон на этот спич выпучил глаза и покраснел.

— А что насчет тебя, Гарри? — спросила Джинни.

— А тут ещё проще, — пожал он плечами, — Гермиона поддерживала меня на протяжении всех семи лет знакомства в Хогвартсе. Впрочем, давайте все разговоры отложим до завтра, а то время позднее, а я сегодня встал ни свет, ни заря.

И они направились на выход из гостиной. Только далеко они не ушли. Едва они переступили порог, даже не успев закрыть за собой дверь, как раздался выкрик рыжего:

— Гермиона, я тебе запрещаю!

И тут разозлилась уже прибывшая Гермиона.

— Что?! — воскликнула она влетая обратно в гостиную. — Мобиликорпус!

А вбежавший вслед за ней Гарри добавил в рыжего Ступефаем и заклинанием Приклеивания. Хорошо хоть не вечного. Так что, Рончик повис на стенке вниз головой. А затем Гермиона стремительно пересекла гостиную и воткнула Рону в щёку свою волшебную палочку.

— Никогда! Слышишь... никогда так не разговаривай с Гермионой, — шипела она как рассерженная кошка.

— Подожди! Подожди! — местная Гермиона подбежала и повисла на руке у своего двойника. — За что ты так с ним?

— За что?! — удивилась прибывшая. — За что?! Это ты мне скажи почему ты, Гермиона Джин Грэйнджер, позволяешь этому рыжему... так с собой разговаривать? Объясни мне, что тут у вас такое вообще творится? — после чего обратилась к своему Поттеру. — Знаешь, Гарри, я думаю нас правильно сюда занесло.

— Согласен, — кивнул он. — Нужно взять кое-кого за шиворот и хорошенечко встряхнуть, что бы у них глаза на происходящее открылись.

Последующий месяц, точнее двадцать восемь дней, был на редкость насыщенным для Гарри и Гермион из обоих миров. Пообщавшись со своими двойниками из параллельного мира, местные Гарри с Гермионой поняли что различия в их мирах касались, прежде всего, их взаимоотношений. Например, не было отправной точки их отношений: танца в палатке. Ну и так, по мелочам. Да и Рон, как выяснилось, сделал всё-таки чуть больше полезных дел, чем в их мире. Хотя и всего на одно, но побольше.

Далее были проанализированы поступки знакомых людей и местные Гарри и Гермиона сделали новые выводы. В частности, у них появились сомнения в моральном облике Альбуса Дамблдора, отправившего Гарри на убой. Да и относительно Снэйпа тоже. Так что идея назвать будущих детей в честь этих двух деятелей больше не возникала. Да и на поступки представителей рыжего семейства они тоже смогли взглянуть по новому.

Кстати, рыжие, благодаря Кричеру, за всё это время так в доме больше и не появились.

А на двадцать седьмой день, когда они вчетвером сидели в гостиной, здешние Гарри и Гермиона с прибывшими из другого мира, между ними состоялся разговор. Между здешними Гарри и Гермионой.

— Послушай, Гермиона, — спросил местный Гарри, — а действительно, почему мы с тобой так на рыжих зациклились? И почему мы так безропотно сносим их нападки и придирки? Мне, например, надоели эти постоянные скандалы. Не так я себе семейную жизнь представлял. Может давай к твоим в Австралия махнём, а там посмотрим, глядишь у нас чего и получится?

— А давай, — согласилась местная Гермиона. — Я знаешь ли тоже никогда раньше не слышала, что бы мой папа так с моей мамой разговаривал, как я Рону позволяю. И, я тут подумала... Действительно, почему бы и нет?

— Вот и молодцы, вот и правильно, — одобрили их решение прибывшие.

А вечером двадцать восьмого дня их пребывания в другом мире действие Песков времени закончилось и они материализовались уже в своём родном доме. Где к ним тут же кинулся и запричитал их Кричер. Впоследствии они ни разу не пожалели о своём путешествии, а Гарри пообещал сам себе, что если когда-нибудь тот преступник, будет арестован, то он поспособствует ослаблению его тюремного режима. Вот такая случилась история.

Кстати, хочу заметить, что идея не моя. Что-то такое я читал, где-то и когда-то. Просто попробовал изложить историю со свокй точки зрения.

* * *

Эта история случилась во вторник. Точнее первого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Действия её развернулись рядом с домом номер четыре расположенного на улице Прайвет Драйв, в городке Литтл Уингинг, одном из пригородов Лондона. В котором проживала совершенно обычная семья, по фамилии Дарсли.

Когда мистер и миссис Дарсли проснулись этим скучным и серым утром, ничто не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. И, что они, наряду с другими, могли бы оказаться в них втянутыми. Но, к счастью для них, они так и остались в неведение о происходящем и продолжили свою обычную жизнь простых обывателей. Такую же, какая была у них до этого.

Например, сегодня мистер Вернон Дарсли что-то напевал себе под нос, завязывая один из своих галстуков, собираясь на работу. А миссис Петуния Дарсли, его жена и мать их сына, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала последние сплетни. Дадли был их сыном, которому на тот момент исполнился год с небольшим, поэтому сплетни, разумеется, она пересказывала мужу, а не сыну. Тот был пока ещё слишком мал, чтобы их слушать

Вот такой была их жизнь и менять её на какую либо другую у них не было никакого желания.

Дальше, в половине девятого мистер Дарсли взял свой портфель и отправился на работу. Выйдя из дома он сел в машину и выехал со двора. Всё было как обычно и только доехав до угла улицы он заметил, что происходит что-то странное. На тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней... карту. Причём совсем не игральную, а географическую. В первую секунду мистер Дарсли даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав её, затормозил и резко оглянулся. На углу Прайвет Драйв действительно находилась полосатая кошка, но никакой карты видно уже не было.

«И привидится же такое!», — буркнул он.

После чего выбросил увиденное из головы и поехал дальше. В конце концов у него была работа. Куда ему и нужно было добраться, желательно без происшествий. А кошка разглядывающая карту... ну, чего только в жизни не привидится. И он сосредоточился на дороге и крупном заказе, который рассчитывал сегодня получить.

Заказ кстати, он получил. И казалось бы, живи да радуйся, но всё хорошее, случившееся с мистером Дарсли в этот день, испортили несколько моментов.

Во-первых, когда утром он попал в небольшую автомобильную пробку, то заметил что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. В мантии. А людей одетых в такие нелепые одежды он не переносил. Ну, просто органически.

Во-вторых, сегодня в воздухе было просто засилье сов. Причём, среди бела дня. Птиц, которые, как было всем известно, вели ночной образ жизни. Но, не это взбесило мистера Дарсли. А то, что совы, как и голуби, гадили где ни попадя и, что его автомобиль тоже от этого пострадал.

В-третьих, когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, то случайно столкнулся с маленьким старикашкой. И всё бы ничего, ну подумаешь, с кем не бывает, ситуация-то житейская. Вот только одет был старичок в фиолетовую мантию. И это понизило настроение мистера Дарсли ещё немного.

И, в четвёртых, когда он доехал до своего дома и уже свернул на подъездную дорожку, то сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. Чем-то она ему не понравилась и он попробовал её прогнать. «Брысь!», — громко произнёс мистер Дарсли.

Но, кошка не шелохнулась. А Вернон подумал и решил что, пожалуй, будет лучше если он оставит всё случившиеся с ним странности за порогом своего дома. И вошёл в него. Закрывая за собой дверь и отрезая, тем самым себя и свою семью от последовавших событий.

Они же, события, в которые семья Дарсли могла бы оказаться втянута, против их воли, случились несколько позднее. Тогда, когда долгожданный сон уже давно принял в свои объятия и мистера Вернона Дарсли, и его жену, миссис Петунию Дарсли, и их маленького сына Дадли. А именно в полночь.

И кошка, неподвижно просидевшая на заборе, всё это время, сыграла в них ключевую роль.

Вообще-то, в том что кошка сидела абсолютно неподвижно, было что-то неестественное. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и совершенно не обращала никакого внимания на сов. Ну, когда они проносились прямо над её головой. Как так-то? Кошка, и вдруг совершенно не обращает внимания на птиц. Да разве настоящие кошки себя так ведут? Нет, конечно. И в чём же, спрашивается, было дело?

А всё дело было в том, что кошка была не совсем кошкой, точнее совсем не кошкой. Она только выглядела как обычная полосатая мурлыка. На самом деле это была волшебница которая умела принимать кошачий вид, полностью сохраняя при этом свой, человеческий разум. Звали её Минерва Макгонагалл.

Назывались такие волшебники анимагами. И их анимагическая форма, в первую очередь, отражала их внутреннюю сущность. Например, сама Минерва, как и любая кошка была любопытна, независима и, порой, весьма воинственна.

И, невольно возникал вопрос, а какого..., собственно, она весь день просидела на заборе? У неё что, дел больше никаких не было, кроме как на заборе сидеть?

А если ещё учесть, что Минерва не была простой, обычной домохозяйкой, а учительницей в школе чародейства и волшебства Хогвартс, то вопрос этот становился весьма актуальным. Тем более, что помимо преподавания, она ещё была деканом факультета Гиффиндор и заместителем директора этой самой школы.

И что такой, весьма занятой человек как она мог делать сидя на заборе?

А занималась она наблюдениями. За обитателями дома номер четыре, того самого возле которого развернулись дальнейшие события. И ей решительно не нравилось то что она увидела. Особенно ей не понравился ребёнок живущей тут парочки. Она наблюдала как он пинал ногами свою маму, когда та пыталась усадить его в коляску. И слышала как он орал на всю улицу: «Хаччу», — требуя, чтобы ему купили конфету. Ну, и так, по мелочи.

И делала она это не просто так. А потому, что Петуния, мама этого самого ребёнка который кричал: «Хаччу», была родной сестрой Лили Поттер, одной из любимейших учениц Минервы. Тут следует ещё добавить, что Лили была не просто ученицей Минервы. Так вышло, что между двумя женщинами возникло даже нечто вроде дружбы. Ну, насколько это было возможно, конечно, потому что, слишком уж была между ними велика разница. Одна молодая, другая в возрасте. Одна замужняя и мать ребёнка, а другая — старая дева. Да и выросли они в разное время и в разных условиях, что не могло не наложить свой отпечаток на каждую из них. Но, тем не менее, отношения у них сложились тёплые и доверительные. Поэтому именно к Минерве обратилась с просьбой Лили, в случае чего, присмотреть за её сыном Гарри. И сделать всё, чтобы их с Джеймсом сын, Гарри, не попал на воспитание в семью её сестры.

Вот поэтому Минерва и провела весь день в Литтл Уингинге. Ну, и из-за Альбуса Дамблдора, конечно. Точнее, не из-за самого Альбуса, а того что тот мог... отчебучить. По другому и не скажешь. Потому что он-то, как раз и мог додуматься поместить Гарри в эту семью. Ума на это у него хватило бы.

Вообще-то, Альбус был волшебником уважаемым. Победитель Гриндевальда в тысяча девятьсот сорок пятом, Глава МКМ и Верховный чародей Визенгамота. Директор Хогвартса и кавалер ордена Мерлина первой степени. Вот только, Альбус, со временем, проникся собственным величием. Ну, скорее всего. Ведь не зря же говорят, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Вот Альбус и выдавал, порой, решения которые выглядели совершенно абсурдно и вели к каким-то понятным только ему целям.

Нет, особых проблем бы не было, если бы Альбус разъяснял своим сотрудникам что, к чему, и для чего. Но, делиться информацией Альбус не любил совершенно, а Минерве, в свою очередь, не нравилось когда её держат в темноте и кормят дерьмом. Как шампиньон. Да и не только ей одной.

Поэтому, в школе, она нашла единомышленников и объединилась с ними. Таковыми явились деканы двух других школьных факультетов. Филиус Флитвик, декан Рейвенкло и Помона Спраут, декан Хаффлпаффа. А ещё Батшеда Бабблинг, Септима Вектор и Роланда Хуч, которые преподавали древние руны, арифмантику и полёты на мётлах. Ну, и разумеется, в число её единомышленников входила школьная медведьма Поппи Помфри.

А вот с деканом четвёртого факультета, Слизерина, ей найти общий язык так и не удалось. Да и не только ей. Вообще, ей было непонятно, зачем Альбус взял его на работу, потому что, человека менее желающего выполнять работу преподавателя и декана, чем Северус Снэйп, она в своей жизни не встречала. Да и особое отношение к нему Альбуса, тоже не способствовало налаживанию отношений. А на все вопросы касательно Снэйпа Альбус отвечал: «Я полностью доверяю Северусу».

В общем, ситуация складывалась следующим образом. Альбус, с возрастом, всё больше и больше впадал в... эксцентричность. А Минерва и остальные старались, по мере возможности, нивелировать последствия самых абсурдных его решений.

И, хотя в школе они не могли сделать много чего, из-за своего преподавательского контракта, то вот за пределами школы у Минервы, что называется, руки были развязаны.

А началось, сегодня, всё со слухов. Когда она проснулась, то перед ней появилась школьная домовушка и сообщила Минерве последние сплетни.

Домовики, кстати, были магическими слугами. И, как и обычные слуги, были они существами незаметными. Ну, помимо того, что они действительно могли становиться невидимыми, так ещё и относились к ним, как к чему-то вроде говорящей мебели. Вот и не стеснялись волшебники обсуждать при домовиках всё что угодно. Поэтому домовики были в курсе всего, что творилось в школе. А Минерва, во всю этим пользовалась. Ещё с тех пор, как будучи сама, ученицей она случайно познакомилась с этими существами и поняла насколько они могут быть полезны.

Поэтому, Минерва не удивилась, когда Бинки, её персональная школьная домовушка, поделилась с ней сплетнями. Так начиналось каждое её утро. Только в этот раз насторожило её их содержание. Вот, какого спрашивается лысого Мерлина, Альбусу среди ночи понадобилось вызывать к себе школьного лесника Рубеуса Хагрида и отправлять его с поручением? И не куда-нибудь, а в Годрикову Впадину, в то самое место, где прятались под Фиделиусом Поттеры. Лили, Джеймс и их сын Гарри. И почему, выходя за пределы зоны в которой нельзя было аппарировать, Хагрид бормотал себе под нос что-то вроде: «Ах бедные Джеймс, Лили и Гарри»? И, что это был за предмет у Хагрида за пазухой, когда он вернулся? Причём, предмет этот шевелился и пищал.

В общем, подумав о том что ей сообщила домовушка, Минерва попросила Бинки спросить у профессоров Флитвика и Спраут не могут ли они с ней встретиться. Прямо сейчас. А ещё пригласить на их встречу мадам Помфри.

Во время их встречи выяснилось, что все уже в курсе произошедшего. И, посовещавшись они решили, что, пожалуй приведут в готовность те планы, которые они перед этим разработали. То есть, мадам Помфри свяжется с госпитале Святого Мунго и напомнит Главному целителю Сметвику о прдварительной договорённости насчёт его услуг. Потому как всё наталкивало на мысль, что предметом, который притащил Хагрид, может оказаться ребёнок. И не какой-нибудь, а сын Лили и Джеймса. А если это окажется действительно так, то и медицинская помощь будет совсем не лишней. Филиус свяжется со своими сородичами из банка Гринготтс и те оповестят одну молодую семья, которая, в ближайшее время, собралась покинуть магическую Британию и согласилась прихватить с собой Гарри, чтобы взять на себя его воспитание. Ведь для этого будут нужны деньги, а они, как известно, хранятся в банке.

И, заодно, Филиус и Помона прикроют саму Минерву перед Альбусом. А так же они решили вопрос с подменой её на занятиях. Их-то, занятия, никто не отменял. А она сама отправилась в Литтл Уингинг, чтобы понаблюдать за Петунией и предпринять, в случае чего, нужные шаги. Уж если Лили сама просила оградить её сына от семьи своей сестры, то почему бы и не пойти ей на встречу. А ещё Помона и Филиус порекомендовали ей взять с собой домовика, тщательно его проинструктировать и разместить так чтобы его нельзя было обнаружить. Но, чтобы сам он всё видел и слышал. Ну, и напоследок Помона Спраут снабдила её одним хитрым цветком. Магия которого по своим параметрам очень походил на магию волшебного ребёнка. Чтобы, на несколько дней, пока не выдохнется его магия, можно было бы обмануть Альбуса. Ну, если бы он надумал как проверить, дистанционно, находится ли Гарри в доме у Петунии.

Так что, цели были определены и задачи поставлены, планы разработаны. Люди и нелюди задействованы. И если же Альбус в своей безграничной, в кавычках, мудрости всё-таки додумается поместить Гарри в семью его тётки, то... пусть ищет, потом. Глядишь чего и обрящет... на свою старую задницу.

Дальше Минерва потихоньку отправилась в Литтл Уингинг и заняла свой наблюдательный пост. Время, правда, тянулось медленно. И она не раз, и не два материлась про себя. И на Альбуса, и на саму себя, и на проходящих мимо магглов, да и просто так, чтобы скрасить ожидание. Бывали моменты, когда ей хотелось всё бросить и отправиться обратно в школу. Но, что-то не давало ей это сделать. И вот, наконец, её терпение было вознаграждено. Как раз, когда вот-вот должна была наступить полночь, в дальнем конце улицы появился человек. Неожиданно и бесшумно. При этом кошкин хвост дёрнулся из стороны в сторону, а глаза её сузились.

«Ну, вот наконец-то и ты, голубчик, — подумалось ей в этот момент. — Долго же мне пришлось тебя ожидать».

Звали этого человека Альбус Дамблдор и, разумеется, Минерва сразу его узнала. Он, кстати, в этот момент вроде бы не обращая ни на что внимания, рылся в карманах своей мантии, что-то отыскивая. Но, внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы.

«Вот ведь... вычислил зараза, — подумала Минерва. — А ещё говорят, что ночью все кошки серы. Н-да. Придётся сдаваться».

Наконец Альбус нашёл что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Которой он начал щёлкать. И чем дольше он щёлкал, тем больше вокруг гасло фонарей. Наконец, когда работающими остались только два из них, самых дальних, Дамблдор прекратил щёлкать, положил этот «щелкунчик» в карман и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на неё, сказал:

— Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. Интересно, что вы здесь делаете, в то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.

Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла, потому что Минерва вернулась в свой человеческий облик. И разозлённо фыркнула ему в ответ.

— Праздновать? — спросила она его, прошипев свой вопрос как рассерженная кошка. — Что, мать его, я по вашему должна праздновать? Гибель, по слухам, своих любимых учеников и друзей? Или то, что их сын остался сиротой? Опять же, по тем же слухам. О, да, действительно, это, конечно, нужно отпраздновать. Да ещё и так, чтобы магглы тоже это заметили. Стаи сов... падающие звезды... Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.

— Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.

— Знаю! — В голосе Макгонагалл больше не чувствовалась злость, а только раздражение. — Но, это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно, они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как магглы.

Она остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила. Главное было не давать Альбусу опомниться и начать выяснять, а что она собственно здесь делает. На самом деле.

— Что же в действительности случилось, Альбус, что все ударились в празднование? Что, неужели Сам-Знаете-Кто наконец исчез? Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?

— Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что, это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?

— Что?! — вопрос Альбуса чуть не сбил Минерву с толку. — Нет, не хочу. Да и вы сами знаете, что я их не ем. Лучше скажите, что, Вы-Знаете-Кто действительно исчез? А то ваше «Вполне очевидно» выглядит довольно двусмысленно.

Альбус немного помолчал занятый тем что отделял одну лимонную дольку от другой и наконец ответил.

— Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто... Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волдеморт. На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто. Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волдеморта.

— Ну да, конечно, — раздражение никуда не делось из голоса Минервы. — Только не нужно путать тёплое с мягким, Альбус. То вы, а то простые обыватели. И, кстати, ответьте наконец, что же произошло на самом деле. Знаете ли, мне до сих не вполне верится, что Джеймса и Лили больше нет. И что дальше будет с их сыном?

Профессор Макгонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило её больше всего, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Кстати, Минерва была одной из немногих, которые не боялись смотреть в глаза Альбусу, несмотря на то, что Альбус был легилиментом, то есть умел забираться в мысли своего собеседника. Потому что на анимагов и оборотней она не действовала.

Однако Дамблдор, увлёкшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.

— Так что же случилось на самом деле, Альбус? — настойчиво продолжила профессор Макгонагалл.

— Ну, по имеющимся у меня сведения, — ответил наконец Дамблдор, — Волдеморт явился в дом Поттеров и убил Лили и Джеймса. А ещё он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но, не смог. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Только, когда Волдеморт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли и он исчез.

Они немного помолчали и Минерва продолжила расспросы, более похожие на допрос.

— Понятно, — сказала она. — Ну, насчёт Джеймса и Лили. А с Гарри-то что теперь будет?

Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Потом он засунул их обратно в карман и произнёс:

— Хагрид задерживается.

— Он-то что тут забыл? — уточнила Минерва.

— Он привезёт Гарри, — пояснил Дамблдор. — А я собираюсь отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались.

— А вот тут ты, говоря мягко, искажаешь истину, — подумала Минерва и продолжила вслух. — Что?! — воскликнула она. — Неужели вы... Неужели вы имеете в виду тех, кто живёт в этом доме?!

Минерва поняла, что её худшие опасения подтвердились. Так же она знала что Альбуса невозможно переубедить. Поэтому возмущение она только разыгрывала. Впрочем не особо стараясь притворяться. Но, крохотная надежда, что Альбус может одуматься, в последний момент, у неё оставалась. Поэтому, вскочив на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре, она зашипела:

— Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдёте другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!

— Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор и надежда Минервы на этом скончалась. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут всё ему рассказать. Я написал им письмо.

— Письмо? — очень тихо переспросила профессор Макгонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри!

— Ну, не всё так страшно, — сказал Дамблдор, очень серьёзно глядя на неё поверх своих затемнённых очков. — Здесь он будет вдали от славы. А после сегодняшней ночи он непременно прославится. Так что, в любом другом месте, кроме этого слава вскружит ему голову. Ну, как же. Стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?

Минерва поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.

— Ну, — подумалось ей, — в этом ты конечно прав. Но, оставлять ребёнка здесь, это — тоже не выход. Ты, Альбус, не учитываешь, что это за люди. Ведь может быть и так что к моменту когда Гарри пойдёт в Хогвартс, он превратится в очередного Волдеморта или зашуганное существо, боящееся собственной тени. Так что, хрен тебе, а не Дарсли. Кстати, а чего это Альбус на небо поглядывает? — Она тоже посмотрела в небо, но ничего кроме звёзд не увидела и спросила.

— А попадёт-то мальчик сюда как, Альбус?

— Его привезёт Хагрид.

— Вы думаете, это... разумно, доверить Хагриду столь ответственное задание?

— Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.

— Блин, Альбус! — вновь разозлилась Минерва. — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он... — договорить он не успела.

Ночную тишину, вдруг, нарушили отдалённые раскаты грома. Которые стали постепенно приближаться. А потом сверху послышался рёв, и с неба свалился огромный мотоцикл, приземлившись прямо перед ними. На котором восседал этот самый Хагрид, о котором только что шла речь.

Смотрелся он, при этом, как взрослый на детском трёхколёсном велосипедике. Потому что был он почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в три раз шире. И к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли чёрных волос практически полностью скрывали его лицо.

— Ну наконец-то, Хагрид, — в голосе Дамблдора явственно послышалось облегчение. — А где ты взял этот... ?

— Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно вставая с мотоцикла. — У молодого Сириуса Блэка. А насчёт ребёнка — я привёз его, сэр.

— Все прошло спокойно?

— Да, профессор. А Гарри заснул, когда мы летели над Бристолем.

Дамблдор и Макгонагалл склонились над свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в той куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу которого, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.

— Не самое красивое украшение, — прошептала Макгонагалл.

— Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.

— Но, ты же можешь что-то с этим сделать, Альбус?

— Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу.

Минерва вновь раздражённо посмотрела на Альбуса.

— Говоришь, хорошую службу? — пронеслось у неё в голове. — Значит опять ты что-то затеял, старый ты козёл. И говорить никому ничего не собираешься. Ну, да ничего. Обломаешься ты со с своими планами. Ох, обломаешься.

Тем временем Дамблдор решил, что пора заканчивать.

— Ну, Хагрид, давай ребёнка сюда, — он взял Гарри на руки и повернулся к дому Дарсли.

— Могу я... Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребёнка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.

— Тс-с-с! — прошипела профессор Макгонагалл. — Ты разбудишь магглов!

— П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у магглов...

— Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала Минерва.

А Дамблдор, меж тем, перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький свёрток. Плечи Хагрида сотрясались, сама Минерва яростно моргала глазами, и даже сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.

— Что ж, — произнёс на прощанье Дамблдор. — Вот и всё. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.

— Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мотоцикл. Доброй ночи вам, профессор Макгонагалл, и вам, профессор Дамблдор.

Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид аккуратно присел в седло мотоцикла, резким движением завёл мотор, с рёвом поднялся в небо и исчез в ночи.

— Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор Макгонагалл, — произнёс Дамблдор, с намёком, и пошёл вниз по улице.

А на углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Затем щёлкнул ею всего один раз, и фонари снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Прайвет Драйв вновь осветилась. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на свёрток, лежащий на пороге дома номер четыре.

— Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.

А Минерва, удостоверившись, что Альбус исчез, позвала свою домовушку.

— Давай, Бинки, — ухмыльнувшись сказала она. — Ты знаешь что делать.

Ещё одна история о том, как могло бы закончиться возрождение Волди в конце Турнира.

* * *

— Твоя мать умерла, спасая тебя. Если на свете и есть что-то, чего Волдеморт не в силах понять, то это любовь. Он не мог осознать, что любовь — такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты всё равно остаёшься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волдемортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызвало у него нестерпимую боль.

Гарри Поттер и Философский камень.

Вот эти самые слова Альбуса Дамблдора, сказанные ему больничном крыле, в конце его первого курса, вспомнились в данный момент Гарри Поттеру. А вспомнить их его вынудили обстоятельства в которых он сейчас оказался.

Вообще, началось всё с того, что они вместе Седриком Диггори одновременно взялись за Кубок.

Хотя, нет, началось всё ещё первого сентября. Вечером, во время пира их директор, всё тот же самый Альбус Дамблдор, объявил что в этом году будет проводиться Турнир трёх волшебников. На базе их школы. И, что для участия в нём, приглашены представители двух европейских школ. Шармбатона и Дурмстранга. А также добавил, что отбор участников будет проходить на Хэллоуин.

И нет бы самому Гарри насторожиться, ну, когда он об этом услышал. Потому как в этот день с ним всегда случалось что-нибудь неприятное. Но, куда там, зачем ему было думать своей головой, если Дамблдор клятвенно всех заверил, что участвовать будут только совершеннолетние добровольцы. Вот он и не насторожился. Потому что ему-то всего лишь четырнадцать. Ну, и влетел в этот самый Турнир, как говорится, со спущенными штанами. А теперь он находится здесь, на каком-то богом забытом кладбище и гадает есть ли у него шанс выбраться отсюда живым. И, что характерно, опять совершенно никого не волнует сколько ему лет, четырнадцать или семнадцать.

Как и тогда, когда его втягивали, причём, в роли четвёртого чемпиона, на его возраст тоже никого не обратил внимание. Возмущало же всех тогда только то, что в Турнире появился незапланированный участник, а не то, что он всего три курса образования имеет. И что шансов погибнуть у него много. Гораздо больше чем у других чемпионов.

И, что самое поганое, что никакие его возражения в расчёт не приняли. Участвуешь, и точка. Вот Гарри и пришлось... участвовать. Да ещё и их директор тоже не с лучшей стороны себя показал, блин, Великий, мать его, маг. Козлом он бородатым оказался на деле, а не великим магом. Ведь палец о палец же не ударил, чтобы как-то ему помочь.

Ладно, допустим, что отмазать Гарри от участия он был не в состоянии, потому что правила Турнира хрен опротестуешь. Допустим, что это действительно так. Но, ведь потом-то он помочь мог бы? Мог. Чтобы хоть как-то уравнять его шансы с остальными участниками. Пусть не прямо, а опосредствованно. Не делом, так словом или намёком. Или же, каким-нибудь завуалированным советом. Тем более, что формально он имел на это право. Это учителям помогать чемпионам было нельзя. Но, ведь он-то давно уже не учитель, а директор школы. Так что, и нарушения, формально, никакого бы не было.

Да и снизить уровень общешкольной травли он тоже, пожалуй, мог бы. А то его, Поттера, вся школа посчитала мошенником, обманом ставшим четвёртым участником Турнира и начала коллективно выражать ему своё неудовольствие. Ведь мог же директор, например, своей властью собрать все Малфоевские значки, а затем за каждый сминусовать по десять баллов со Слизерина. И назначить два, три дня отработки. Тоже за каждый. Но, при этом, только одному Малфою, как инициатору. И другим сразу же неповадно бы стало.

Впрочем, речь сейчас шла не об этом. Кубок, до которого он добрался одновременно с Седриком, ещё одним участником Турнира, должен был подать сигнал об окончании состязаний. Ну, после того как его бы коснулся первый до него добравшийся и сработать как портключ переместив его ко входу в лабиринт. Но, вместо этого он переместил их на какое-то кладбище, находившееся где угодно, но только не в окрестностях их школы.

Гарри, кстати, приземлился не очень удачно. У него подвернулась нога, которая сейчас побаливала. И пока они приходили в себя, после перемещения, и пытались понять что прямо сейчас происходит и что им делать, из темноты, буквально вынырнул неказистый на вид мужичок. Небольшого роста, в обтрёпанной, местами засаленной мантии, и скрытым тенью от капюшона лицом. Он, как-то, совершенно незаметно, в один момент оказался от парней на расстоянии двух, трёх шагов. На руках у него был, младенец... а может, просто свёрток с одеждой?

Этого Гарри в тот момент так и не понял. Да и не до того ему стало. У него вдруг заболела голова. Также как тогда, на первом курсе, при нахождения рядом с покойным Квирреллом, который в то время был одержим Волдемортом.

«Это, что же получается, — успел ещё подумать Гарри, — что Волдеморт где-то поблизости?»

Впрочем, это было всё что он успел. Сначала, чей-то холодный, пронзительный голос произнёс: «Убей лишнего». И тут же послышался ещё один голос, произносящий заклинание: «Авада Кедавра!»

И сразу же его глаза обожгло вспышкой зелёного цвета, и он скорее почувствовал, чем увидел, как рядом, на землю, упало что-то тяжёлое. А затем Гарри что-то ударило по затылку и для него наступила тьма.

Впрочем, ненадолго. Очнулся он, когда его подтаскивали к мраморному надгробию, на котором Гарри, не иначе как каким-то чудом, рассмотрел высеченное имя «Том Риддл». И снова Гарри не смог, да и не успел бы ничего сделать. Потому что, во-первых, всё ещё был слишком слаб и дезориентирован для этого, и, во-вторых, коротышка слишком быстро примотал его к надгробию магическими верёвками. А затем он обошёл Гарри и скрылся у него за спиной.

Разумеется, из того положения, в котором он находился, видеть Гарри мог видеть лишь только то, что находилось перед ним. Шагах в десяти лежало тело Седрика. Сразу за ним, в свете звёзд, поблёскивал Кубок. А палочка самого Гарри лежала у самых его ног.

Но, больше всего ему не понравился свёрток, от которого так и веяло... угрозой, опасностью... называйте как хотите, не ошибётесь. А ещё, вдруг раздался шорох и он увидел как рядом проползает огромная змеюка.

«Она-то меня по затылку видать и долбанула, — подумал Гарри. — А что, по длине как раз соответствует. Если на хвост встанет, то как раз, без всяких проблем и долбанёт».

Ещё через некоторое время вновь появился мужичок, притащивший откуда-то большущий каменный котёл. Настолько большой, что в нём спокойно бы поместился взрослый, крупный мужчина. Потом, мужичок, кое-как уместил котёл на подставке, наполнил его водой и разжёг под ним огонь.

Дальше, не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, что, впрочем, Гарри не удивило. Небыло ничего удивительного в этом, особенно если используется магия. Пар становился все гуще, и вскоре фигура мужчины у костра превратилась в расплывчатое пятно.

Но, Гарри заботило не это. Нет, он, конечно, наблюдал за происходящим, но с отстранённым интересом. Гораздо больше его сейчас интересовал извечный вопрос: «Что делать?». И есть ли у него возможность выбраться из той... простите, задницы, в которой он сейчас оказался? Всё это, конец, или может жизнь предоставит ему возможность ещё побарахтаться? Умирать-то не хотелось, причём — мучительно. И неважно что ему сейчас было всего четырнадцать. В сто сорок ему бы тоже не хотелось. Но, всё шло именно к этому.

Потому что, понял Гарри, что в свёртке находится его главный враг, Волдеморт. А так как все их предыдущие встречи, заканчивались попытками последнего его убить, то и эта должна была закончиться аналогичным образом. Вот только ни разу, на его памяти, Гарри не был настолько беспомощным.

А процесс, запущенный мужичком, меж тем подходил к концу. Поверхность воды перестала кипеть и стала выглядеть... наверное, как кусок материи, усыпанной сплошь бриллиантами.

— Всё готово, хозяин, — сообщил мужичок.

— Да, пора,— согласился с ним второй голос.

Мужчина развернул свёрток, не поднимая с земли и, увиденное заставило Гарри внутренне содрогнуться от отвращения. Существо, освобождённое от тряпок, напоминало скорчившегося младенца. Но, только очертаниями, потому что во всем его облике не было больше ничего человеческого. Тельце было чешуйчатым и лысым, цвета сырого мяса. Ручки и ножки — слабыми и тонкими. А лицо было приплюснутым, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щёлками. Мужчина поднимая младенца с земли как-то неловко дёрнулся, настолько, что капюшон упал с его головы. И, в этот самый момент Гарри, наконец понял, кто перед ним всё это время находился.

Узнал он этого самого мужичка. Незнакомец оказался ни кем иным, как Питером Петтигрю, по клике Хвост. Предателем, сволочью и... крысой. Причём, крысой он был в самом, что ни на есть, прямом, а не переносном смысле ибо такова была его анимагическая форма. Но, тут размышления Гарри были прерваны, так как Хвост опустил младенца в котёл и заговорил: «Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!»

И, неожиданно для Гарри, земля у него под ногами вдруг разверзлась. Оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки Хвоста, нырнула во вновь начавшую кипеть воду. Изменив её цвет на ядовито-голубой. А дальше, скорее всего, Хвосту предстояло совершить нечто для него ужасное. Поскуливая, он вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил. Вот только на сей раз каждое слово сопровождалось истеричным всхлипом: «П-плоть... с-с-слуги... отданная д-д-д-добровольно... оживи... с-с-своего... х-х-х-хозяина!»

После чего вытянул перед собой правую руку, ту, на которой не было пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. А дальше последовал удар, безумный вопль Хвоста, полный боли и что-то со стуком упало на землю. Хвост тяжело задышал, но всё же сумел нагнуться, подобрать з земли отрубленную кисть и бросить её в котёл. После чего жидкость в котле вновь поменяла цвет и стала кроваво-красной. Дальше он кое-как остановил свою кровь, а затем, всхлипывая и скуля от боли, направился прямо к нему, чтобы трясущейся рукой порезать руку самого Гарри и набрать уже его крови в стеклянную пробирку. Затем он вернулся к котлу и выплеснул в него кровь Поттера, произнеся при этом, с заиканием: «К-кровь недруга... взятая насильно... воскреси... сво-его в-врага!»

Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. И только после этого Хвост, наконец, без сил упал на колени, а затем повалился на бок. Он лежал скорчившись, баюкая окровавленный обрубок, и тихо постанывал. Видимо, на этом его роль была закончена. Потому что, жидкость в котле кипела самостоятельно, не нуждаясь ни в каких помешиваниях. Через некоторое время из котла стали вылетать сверкающие искры, а затем взметнулся столб белого пара. Он повисел неподвижно в воздухе, какое-то время, и развеялся, когда из него ступил на землю... хотя, нет, не ступил, а ступило... существо. Да и не могло получиться ничего другого из того что Хвост опустил в котёл.

Главным же для Гарри в этот момент, стало то, что он, вдруг, совершенно перестал бояться. Отвращение к вышедшему из котла существу было, а вот страх куда-то исчез.

«В конце концов, чему быть, того не миновать, — произнёс он тихим голосом с какой-то... весёлой, наверное, злостью. — А Волдеморт... Ну... Видели мы Волдемортов и пострашнее».

Существо, меж тем, не обращая внимание ни на корчащегося от боли Хвоста, ни на приползшую откуда-то змеюку, принялось осматривать и ощупывать собственное тело. Наконец, видимо удовлетворившись результатами осмотра, оно расхохоталось, охваченное восторгом. А Гарри вспомнилось, что когда рядом находился дементор, то именно этот смех он слышал в последнюю секунду жизни его мамы.

А Волдеморт, тем временем, запустил одну из своих неестественно длинных рук в карман мантии, надетой ранее на него Хвостом и вытащил оттуда волшебную палочку. Он нежно погладил её, а потом поднял и... колданул в Петтигрюу. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к подножию памятника, к которому был привязан Гарри. А Волдеморт вновь захохотал. После чего обратился к Питеру. «Ползи сюда и протяни руку», — процедил он небрежно.

А когда Хвост приблизился к нему и протянул обрубок, то он вновь захохотал. «Другую, Хвост», — проговорил он сквозь смех.

После чего дёрнул вперёд его левую руку, одним движением задрал рукав мантии выше локтя и ткнул пальцем в какой-то нанесённый на неё знак. Видимо, это было очень больно, потому что от вопля Хвоста на сей раз у Гарри даже уши заложило. А Волдеморт отпустил его и стал расхаживать взад, вперёд, то и дело окидывая взглядом кладбище.

Но, через минуту-другую он остановился и посмотрел на Гарри. После чего заговорил с ним.

— Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца, — тихо прошипел он. — Он был магглом и дураком... как и твоя дорогая мамочка.

— А вот это враньё, — не сдержался Гарри.

— Круцио, — чуть ли не ласково произнёс в ответ Волдеморт.

— А-а-а! — заорал от боли Поттер.

— Не смей перебивать Лорда Волдеморта, — прошипел он после отмены заклинания.

— Хорошо, хорошо, — согласился Гарри. Не будь он привязан, он бы даже руками замахал, — только ты тоже, прекращай... искажать действительность. Раньше за тобой такого не замечалось.

— Чего? — не поняло существо.

— Того, — пояснил Поттер. — Вот ты-то, например, дураком себя не считаешь? Не считаешь. Впрочем, как и я. Значит родители наши дураками не были. Потому что не могли у дурных родителей родиться умные дети.

— Э-э-э... — видимо существо опешило от такого выверта логики, но ответить ничего не успело, потому что на кладбище стали появляться аппарировавшие сюда волшебники.

В длинных чёрных мантиях с капюшонами и в белах масках, закрывающих их лица. После чего стали неторопливо приближаться к Волдеморту. То ли, как будто не веря своим глазам, то ли, опасаясь того, что они увидели. А Волдеморт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей смерти, а это были именно они, упал на колени, подполз к Волдеморту и поцеловал подол его чёрной мантии.

«Хозяин... хозяин...», — пробормотал он. Остальные Пожиратели смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали к нему на коленях и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Тома Реддла-старшего, Гарри, Волдеморт и корчащийся на земле, всхлипывающий Хвост. Правда , в этом круге были прогалины, как будто они оставили место для кого-то ещё. Но, сам Волдеморт, похоже, никого больше не ожидал. Он внимательно оглядел скрытые капюшонами лица и хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все стоящие в нем вздрогнули.

«Добро пожаловать, Пожиратели смерти», — тихо сказал Лорд Волдеморт.

А дальше началась его проникновенная речь, длившаяся минут, наверное, десять. В процессе которой он выражал своё недовольство и вовсю круциатил своих подчинённых. А те в ответ оправдывались и восхваляли его. И ладно он круциатил бы только их. А то ведь и Гарри тоже ещё пару раз прилетело. Наверное за компанию. «Вот ведь, сволочь», — думалось Гарри после очередного Круцио. «Ну, и нафига глумиться-то... если всё равно убить собираешься».

Но, не только Круцио раздавал Волдеморт. Руку Хвосту он тоже наколдовал. Просто взмахнул палочкой и... в воздухе, как будто бы появилась полоска расплавленного серебра. Которая через мгновение превратилась в точную копию человеческой кисти и приросла к запястью Хвоста.

И, после того как Волдеморт наколдовал Хвосту руку и выслушал очередную порцию восхвалений в свой адрес, он обратился к одному из Пожирателей.

— Люциус, мой скользкий друг, — прошипел он, остановившись перед ним. — Мне говорили, что ты не отрёкся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежнему готов возглавить тех, кто не прочь помучить магглов? И всё же ты не попытался найти меня, Люциус...

— Ага, пытаться он будет, — сказал самому себе Гарри, но так что бы его не услышали другие, — после того как твоё имущество разбазарил.

— Что? — прошипел, всё-таки услышавший его Волдеморт. — О чём ты, Поттер?

— А я про такую тоненькую, чёрную тетрадочку, у неё ещё на обложке «Т.М. Риддл» вытеснено было, — пояснил Гарри. — Там, внутри, твоя шестнадцатилетняя копия находилась. Ох, и намучились мы с ней, когда она попыталась материализоваться.

— И, что с ней стало, Поттер? — прошипел Волдеморт.

— С чем? С тетрадкой? Не знаю, она у Дамблдора сейчас.

— Круцио! — в этот раз наказанию подвергся Люциус.

И, наверное, в этот раз оно было очень сильным. Гораздо сильнее, чем все предыдущие, которыми он награждал своих подчинённых. Потому что орал Малфой и громче, и дольше.

Но, вот он замолчал и над кладбищем повисла тишина. Пожиратель, стоявший справа от Хвоста сделал шаг вперёд и из-под маски донёсся его голос.

— Хозяин, мы жаждем узнать... умоляем вас рассказать нам... как вы добились этого... этого чуда... как вам удалось вернуться к нам...

— О, это удивительная история, — произнёс Волдеморт. — И она начинается... и заканчивается... моим юным присутствующим здесь другом. Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу и своё тело, я хотел убить его. Его мать погибла, пытаясь спасти его... и невольно дала ему защиту, которой, признаюсь, я не предусмотрел... Его мать оставила на нём след своей жертвы... Это очень древняя магия, и я должен был вспомнить... глупо было не подумать об этом... но это неважно, теперь я, когда Хвост использовал его кровь, смогу прикоснуться к нему.

Вот в этот-то самый момент, Гарри и вспомнил слова Дамблдора о подаренной ему защите, которая кроется в его коже. И перед ним забрезжила надежда на то, что у него, возможно, появился шанс. Совсем маленький, мизерный, даже... микроскопический, но появился. Ведь если Волдеморт думает, что использовав в ритуале его кровь, он снял с Гарри защиту, то он может и неправ оказаться. Потому что, кожа это то, что закрывает вены и артерии по которым эта самая кровь течёт. И если с кожей никаких магических манипуляций не проводилось, а Хвост ничего такого не делал, то и защита должна оставаться. А раз так, то значит она будет продолжать действовать.

И ещё у Поттера появилась мысль, что ему нужно будет прорваться к Кубку. Потому что, раз Кубок использовался как портключ, чтобы перенести их сюда, то точно также он унесёт их обратно. Ведь должен же он был их ко входу в лабиринт перенести. А значит это заклинание, которое перенесло их сюда наложено было поверх того. Откуда у него появилась такая уверенность, было непонятно, но вот взяла, да и появилась.

Позднее, когда он будет учиться на шестом курсе, им расскажут на уроке о зелье Удачи. Или же, другими словами, Феликс Фелицис и у Гарри появится предположение, нет даже не предположение, а твёрдая уверенность в том, что в тот день ему его незаметно подлили. А сделал это, скорее всего, Барти Крауч-младший, Пожиратель, весь тот год игравший роль их преподавателя по ЗОТИ и принимавший ради маскировки Оборотное зелье. А для чего? Ну, скорее всего, что бы Гарри без происшествий прошёл лабиринт и первым добрался до Кубка. Ведь если бы на кладбище попал не Поттер, а кто-то другой, то участь самого Барти была бы весьма незавидна. Вот он и подсуетился.

Потому что, ничем иным своё везение в тот день Гарри до этого объяснить не мог. Не было у него, по идее, шансов спастись. Ведь он там был один, против толпы во главе с сумасшедшим маньяком. Да ещё и змеюка в траве ползала. Не должен он был ни при каком раскладе в живых остаться. Но, остался.

И, разумеется, несомненной удачей было то, что так и оставшаяся его лучшей подругой Гермиона, и его, вдруг ставший лучшим, друг, домовой эльф по имени Добби, помогли Гарри обучиться выполнять несколько беспалочковых заклинаний. Невербально. Одним из которых было Акцио. Когда он, с их участием, готовился к Турнирным заданиям. Кстати, а почему только эти двое? Что никого больше не было, что ли? Ну, не зря же говорят, что друзья познаются в беде. Так вот, ещё один его лучший друг, Рональд, это испытание не прошёл.

Поэтому, к тому моменту, когда Волдеморт закончил свою проникновенную речь, палочка Гарри была уже у него в руке, благодаря невербальному, беспалочковуму Акцио. И всё что ему оставалось, так это спровоцировать Волдеморта до него дотронуться.

Для чего, почти сразу же, как тот произнёс, что может теперь до Гарри дотронуться, то Поттер взял да и выдал, с гаденькой улыбочкой: «Только в твоих мечтах. Не надо выдавать желаемое за действительное, Томми».

Разумеется Волдеморт тут же попытался опровергнуть слова Гарри. И попробовал дотронуться пальцем до его щеки. А Гарри умудрился колдануть на до сих пор опутывающие его верёвки сильнейшую Финиту, уронить палочку и вцепиться левой рукой в кисть Волдеморта, а правой — в лицо. И когда тот начал гореть и орать от боли, то оттолкнул его, нагнулся за палочкой и рванул что есть мочи к телу Седрика. Тем более, что Кубок лежал рядом с ним, а оставлять неизвестно где тело Диггори было... неправильно.

Но, за мгновение до того как его с телом Седрика, закрутило в перемещении, Гарри каким-то немыслимым образом извернулся и увидел на том месте, где стоял Волдемотр, столб огня. Прямо как тот столб пара, из которого тот вышел, перед своим возрождением. Только, тот столб был молчаливым, а этот — жутко вопил от боли.

Почему так получилось, Гарри не знал. Ведь Квиррелл-то помнится горел не так интенсивно. И единственное предположение, которое они потом с Гермионой сделали, так это то, что получилось как в математике. Ну, когда минус на минус даёт плюс. То есть защитная магия Гарри и магически созданное тело Тома, соприкоснулись и получилась такая вот... накладка. Но, это было неточно.

Ещё, как только Гарри с телом Седрика переместило в Хогвартс, он увидел, что к нему несётся толпа во главе с Дамблдором, и понял, что общаться сейчас с кем-либо и отвечать на чьи-либо у него нет никакого желания. Поэтому он позвал Добби и через мгновение сдался в заботливые руки их школьной медсестры, мадам Помфри, которая его обследовала и влила в него кучу зелий. Последним из которых было Зелье сна без сновидений.

А дальше он спал и не слышал, как в санчасть примчались Дамблдор с Фаджем и начали шуметь, требуя его немедленно разбудить. И как они, с грохотом, вылетели оттуда, когда за дело взялся Добби, и просто щёлкнул пальцами. Кстати, засыпая, он даже не предполагал, что завтра откроется новая страница его жизни. Да и не только его, но, и остальной магической Британии в целом. Что министр Фадж, вместе со всеми побывавшими на кладбище через некоторое время окажутся за решёткой, его крёстного отца, Сириуса Блэка оправдают и Гарри больше никогда не придётся возвращаться на каникулы к его родственникам по линии матери. А Дамблдор слетит с двух их трёх занимаемых им должностей, а ещё через некоторое время его выпрут и из школы. И, что его дружба с Гермионой, чуть попозже, через пару лет, перейдёт на новый уровень. А Добби будет, так сказать, приглядывать за ними и помогать им всю оставшуюся жизнь, и станет, со временем, членом их с Гермионой семьи. Но, это будет потом, а сейчас он спал, а его конечности подёргивались время от времени. Потому что Круцио, всё-таки, очень неприятная штука.

Думаю, что не ошибусь, если выражу уверенность в том, что преобладающее большинство читателей знакомо с работами в которых Поттер попадает в... небесную канцелярию и оказывается там на приёме у своего Жнеца. Но, что меня всегда добивало, что он и там ведёт себя как, простите, лох. Как и в жизни. А если ему добавить немного агрессивности и разумности, то что может получиться? Кстати, идею про кровь как якорь подсказала уважаемая GATAKI. За что огромнейшее спасибо.

* * *

Гарри очнулся на прохладном полу. Вот только а этот раз не было вокруг ни белого тумана, которому ещё предстояло рассеяться, ни непонятной поверхности, как на призрачном Кингс-Кроссе. Пол оказался... полом. Потом он вспомнил, что непосредственно перед этим случилось. Как его в грудь Авада Риддла ударила. И, что происходило это в школьном дворе.

Тогда с какой стати он очнулся на полу? И... где это здесь? Почему место, в котором он очнулся, очень сильно похоже на коридор в каком-то офисе.

«Да что это за ерунда опять со мной творится-то? — думалось ему, пока он осматривался. — И может найдётся, наконец, кто-нибудь, кто объяснит мне происходящее? И, кстати, а как так получилось-то? Ведь Дамблдор же мне, чуть ли не клятвенно, заявил, что я теперь хозяин Бузинной палочки, а против хозяина она не подействует. Как так-то? Это что же, получается, что он не знал? Или... обманул? Скотина бородатая».

К счастью, осматриваться ему долго не пришлось. В стене, внезапно, появилась дверь, и оттуда шагнула женщина. Между прочим — самая обычная.

— Ваш Жнец сейчас вас примет, мистер Поттер.

— Жнец? — переспросил Гарри. — Какой ещё нахрен... э-э-э, простите, какой к чёртовой матери... э-э-э, снова простите, какой ещё... Жнец?

Вот только не ответила она ему. Потому что, как только она осознала, кому она это сказала, то на лице появилось шокированное выражение.

«Погоди-ка. Поттер?! — удивлённо воскликнула она. — Ты вернулся?! Ох, как нехорошо. Очень нехорошо. Ладно, идём».

Дальше, она повела его по коридору... куда-то. Впрочем, сам Гарри, как-то и не особо интересовался, куда именно. Наоборот, он бдительно посматривал по сторонам, ожидая в любую секунду нападения, несмотря на совершенно мирную обстановку. Ну, что поделать, не вышел он ещё из боя. Не вышел. Впрочем, далеко идти не пришлось. Вскоре они подошли к двери, открыв которую незнакомка, предложила ему войти внутрь. « Удачи, дорогой», — произнесла она напоследок.

Гарри шагнул через порог. И увидел, что оказался в каком-то кабинете. На одной из стен даже висели несколько дипломов. А напротив стоял стол, и за ним сидел какой-то мужик. На столе стоял телефон, графин с водой и ещё лежало несколько папок. А потом, мужик поднял взгляд от одной из папок, содержимое которой он изучал и... лицо его перекосилось от ярости. «Ты!» — заорал мужик.

Перепрыгнув через стол, он подскочил к Гарри, схватил его за лацканы пиджака и начал трясти. Точнее, попытался. Потому что Гарри все ещё пребывавший в горячке боя, взял, да и... защитился. Адекватно. Для чего, он схватил мужика за кисти рук, оторвал их от своего одеяния, пусть и с усилием, но оторвал и прошипел в ответ: « А ну-ка руки убери, бля. Сука». И дёрнулся в сторону мужика, имитируя удар головой тому в лицо. Мужик, отшатнулся, конечно, и не удержавшись на ногах, оказался сидящим на полу. На «пятой» точке.

— Эй! Эй! Ты, это... полегче. Полегче, Поттер. Полегче, — попросил его мужик. А потом уточнил. — Лучше подскажи мне вот что? Что, во имя всех богов, ты тут делаешь?

— Это я тебе объяснять должен?! — Гарри ощутил дикое раздражение. — Это ты мне объясни, что я здесь делаю!

— Что? Да ты, чёрт возьми, появляешься здесь уже в двенадцатый грёбаный раз! Вот что. Пытаешься испоганить мне загробную жизнь, да?

— Какой? Какой? Двенадцатый? Да ты охренел что ли? Как так может быть если я тебя впервые в жизни вижу?

— Да, именно двенадцатый, — ответил ему мужик усталым голосом, махнув рукой.

После чего он встал и отправился на своё место за стол. А Гарри указал на стул. Присаживайся, дескать.

— Это твоя двенадцатая смерть, — продолжил он. — И каждый раз, после того как ты умирал, то попадал ко мне. Но, поскольку вы, смертные, не в состоянии запомнить это место, ещё раз представлюсь. Меня зовут Нафанаил. Я Жнец, отвечающий за Британских магов. А ты Гарри Джеймс Поттер — глупый мальчишка, который никак не перестанет умирать. Мальчик-Который-Выжил, да? В задницу меня поцелуй! Ты понимаешь, что ещё немного, и меня уволят?!

Вот только, наверное, ожидал он от Гарри сочувствия или же, что Поттер оправдываться начнёт. Видимо, так все предыдущие разы и проходил их разговор. Но, в этот раз всё было по другому. Поэтому что он услышал в ответ:

— Так работать нужно лучше, а не штаны здесь просиживать. И нефиг с больной головы на здоровую перекладывать. А то его видите ли уволят, а я в этом виноват буду. Ага, щаз-з. — Гарри намеренно исказил слово. — Так что, сам поцелуй меня в задницу! Козёл! И, вместо того чтобы возмущаться и жаловаться, головой бы подумал, как тебе с работы не вылететь. А теперь рассказывай, как так получилось, что я вообще о предыдущих разах ничего не помню?

— А ты и не должен. Не по правилам это, — ответил ему Нафанаил.

— Ах, не должен?! Ну, и тогда какого ты хрена возмущаешься?! — заорал Гарри. — Нет, ты посмотри на них! Они тут какие-то правила дурацкие повыдумывали, а я ещё и виноват! Нет, ну что за люди-то такие?! И, кстати, уж если я двенадцатый раз помираю, то нахрена ты меня обратно жить отправляешь?!

— Да потому что Судьба у тебя такая! — заорал в ответ Нафанаил. — Ты должен убить этого тёмного выродка, жениться на своей второй половинке и дожить до ста девяноста шести лет! А ты чего творишь?!

Но, тут же успокоился и уставился куда-то взглядом. Смотрел, при этом, Нафанаил мимо Гарри и взгляд его выражал полную безнадёгу. А сам Гарри вдруг задумался. Что-то в словах Нафанаила царапнуло его слух, только он не понял что именно. А потом до него дошло. «Вот я идиот, — подумалось ему. — нет, ну оно и понятно, был бы умным, то сразу понял бы».

После чего обратился к Жнецу.

— Слушай, Нафанаил, — задал он вопрос. — А как так получилось-то, что я умирал, но при этом возвращаясь в мир живых хоркруксом оставался? Как так-то?

— Чего-чего? Каким ещё нафиг хоркруксом? — удивился Нафанаил. — Нет, ты им когда-то был, конечно, но только до самой первой смерти.

— А как тогда так получилось-то? — спросил Гарри и рассказал про призрачный Кингс-Кросс.

— Да тут всё очень просто, — пояснил ему Жнец. — Ну, не совсем просто, конечно, но, не так уж и сложно. Каждый раз, когда ты оживал твой добрый дедушка директор одного хитрого ментального паразита тебе в разум подсаживал. Ну, когда ты начинал слишком умные вопросы задавать. То есть, он тебе тут же несчастный случай организовывал, а сам, пока ты в больничном крыле без сознания лежал его и подсаживал. Только не спрашивай где он их брал, сам не знаю.

Нафанаил налил себе воды из графина и продолжил.

— А вот в последний раз, он тебе в ловушку для души заманил. А там устроил тебе сеанс легилименции. Разум-то часть души. Правда, в последний раз, он без подсадки этого паразита обошёлся. То ли не было у него в это время такого паразита под рукой, то ли не стал, потому что ни к чему уже было. Ну, а за то что ты ожил, Волдеморту вашему спасибо скажи.

— Это как? — не понял Гарри. — А ему -то за что это?

— За то что в ритуале своего вселения в искусственное тело он кровь твою использовал, — пояснил Жнец. — Тем самым он создал из себя для тебя якорь. Нечто вроде хоркрукса, только одноразового.

После чего они замолчали. Гарри вновь задумался, а Нафанаил, чего-то словно ждал. Наверное, вызова к начальству. В предчувствии нагоняя. Так они и молчали, пока у Гарри не появились следующие вопросы.

— Подожди, — проговорил он, поднимая на Жнеца всё ещё задумчивый взгляд, — но... это получается... что? Что Дамблдор всё ещё жив, так что ли?

— Дошло, наконец, — тяжело вздохнул Жнец. — Ну, лучше уж поздно, чем... Конечно он всё это время был жив. Ведь если бы он умер, то я-то точно об этом знал бы.

— Н-да. Вот ведь... зараза старая. Кстати, а скажи-ка мне, вот ещё что. Ты сказал, что смертные, не в состоянии запомнить это место. Вопрос, а почему собственно? У нас что так мозги заточены или по другой причине.

— Или, — пояснил Жнец. — Хотя...

— Что хотя? — Гарри уцепился за его фразу, как утопающий за соломинку.

Очень уж ему захотелось вернуться и выдрать Дамблдору его бороду. Или взять, да и повесить его на ней же, или... Да мало ли как ещё отправить старого козлодранца в следующее большое приключение. И с Нафанаилом договориться, чтобы тот его уж определил куда следует... урода.

— Да, есть один способ, — пояснил нехотя Нафанаил, — отправить тебя обратно со всеми воспоминаниями, только...

— Что только?

— Только пока разрешения на него выбьешь, не семь, а семьдесят семь потов с тебя сойдёт. У нас-то тут та ещё... бюрократия. К тому же, это будет твой самый последний шанс. Если облажаешься, то всё. Тебя сразу в Чистилище тогда. Как Судьбу не исполнившего.

— А если мы с тобой им воспользуемся, то тебе что за это будет? Какое наказание? — настаивал Гарри.

— Ну, на первый раз выговор влепят.

— Но, на работе-то оставят?

— Ну... да. Оставят.

— Так давай им воспользуемся, — предложил Гарри. — Сам, поди, знаешь, что иногда проще извиниться чем разрешение спрашивать. Только у меня ещё два вопроса есть. Первый. Кто моя вторая половинка? А то знаешь ли, я как сюда попал, то понял, что к Джинни я оказывается и не чувствую ничего. Совсем. И начал подозревать что тут зелья замешаны.

— Ну, это-то просто, — Нафанаил заглянул в папку с его фамилией и ответил. — Какая-то девчонка по фамилии Грэйнджер.

Гарри задумался и по привычке полез лохматить волосы на макушке.

«Так вот оно чего, — сказал через некоторое время. — Получается что и её тоже подпаивали. А то чего бы она с Рончиком-то сошлась? Ну мама Молли. Ну... сука рыжая. Ведь наверняка же это её работа. О детишечках она побеспокоилась, видите ли. О младшеньких. Ну, я тебе устрою... заботу. Слезами у меня умоешься».

Гарри начал злиться, но заметил, что папки, лежащие на столе, графин, телефон, кресло под его Жнецом да и сам стол стало потрясывать. Так что, пришлось успокаиваться. И только после этого продолжать разговор.

— Хорошо. С этим разобрались. Теперь второй вопрос. А Снэйп-то как, точно сдох? А то ведь он у нас старый шпиён. Мог чего-нибудь и придумать, чтобы всех обмануть.

— Точно, — ответил ему Нафанаил. — Был тут у меня незадолго перед тобой. На этом же самом стуле сидел. Впрочем, если ты вернёшся, то он всё равно ещё жив будет. Так что, какая тебе разница?

— А такая, что мне это услышать сейчас приятно будет. И, я надеюсь, что его-то ты куда положено отправил? В Чистилище, или как там это место у вас называется?

— А то, — от такого вопроса Нафанаил даже обиделся. — Конечно в Чистилище. Правда, всего на тысячу лет, но в Чистилище.

— Жаль, конечно, что всего на тысячу, но и на том спасибо, — поблагодарил его Гарри а потом ещё спросил. — Да, вот ещё какой вопрос. В какое время ты отправить меня сможешь? А то есть тут у меня мысли кое-какие. Насчёт Рончика, Джинни и Молли в первую очередь.

Нафанаил смерил Поттера взглядом, почесал затылок и ответил:

— Почти в любое в какое ты захочешь. Но, только в то, когда ты уже себя осознавать начал. Так что, если ты задумал вернуться и своих родителей спасти, то тут я тебе помочь ничем не смогу. Тогда вся история... нахрен. А на такое я не пойду. Да, и вот что ещё.

Тут он поднялся, подошёл к шкафу в углу комнаты и достал оттуда свиток.

— У меня в руках договор, который ты подпишешь, прежде чем я тебя отправлю. Здесь написано, что ты полностью осознаёшь, что это действительно твой последний шанс. Поэтому тебе позволено будет сохранить воспоминания. И, разумеется, всё что ты увидел и услышал здесь, ты будешь обязан хранить в секрете. А единственная, кому можешь рассказать, это — половинка твоей души.

— Тогда нужна защита от легилименции, — выдвинул условие Гарри.

— Будет, — пообещал Жнец.

Гарри подумал над его словами и согласился, что это разумное требование.

— Ну, хорошо, — принял он решение. — А как насчёт советов на дорожку. Есть что порекомендовать-то?

— Разумеется, — ответил Жнец. — Итак, совет первый. Не используй против тёмного выродка Экспеллиармус. Это твоё коронное заклинание — полный идиотизм. Ты же про Копьё праха уже знаешь и применять его умеешь. Вот его и применяй. Оно, кстати, и хоркруксы очень даже спокойно уничтожает. И с Адским пламенем корячиться не надо. И, второй совет. Регулярно проверяй себя на зелья, чары и проклятья. Ну, и не только себя, но и еду и питьё, которое тебе подсовывают. Нанеси на одежду и бельё вышивку рунную, для защиты от всяких сглазов, безоар всегда в кармане носи. Ну, и против ментального вторжения в твой разум соответствующие артефакты приобрети. Есть такие у гоблинов.

Нафанаил прервался давая Поттеру осознать и запомнить всё что он только что сказал. И добавил, после паузы.

— И, наконец, самое главное. Не вздумай облажаться. И твёрдо заруби себе на носу: снова не справишься — тебя убьют окончательно. А после этого всё, там у вас, будет совсем плохо и будут задействованы совсем другие силы. До чего лучше не доводить, поверь мне на слово.

Дальше, взяв свиток, Гарри начал читать договор. В принципе, ничего нового там написано не было, ему уже это всё и рассказали. Прочитав, Гарри опустил свиток на стол и огляделся в поисках ручки. И увидел, что Нафанаил её уже протягивает. Он расписался и его подпись на контракте вспыхнула огнём. «Вот и отлично, — сказал Нафанаил. — Теперь остаётся самое сложное. Пробраться в пультовую, чтобы нас не засекли. Ну, пожелай нам удачи и следуй за мной. Она нам понадобится».

Дальше, крадучись, они с Нафанаилом добрались до пультовой. Приходилось ещё по дороге останавливаться и прислушиваться. Но, в конце концов, они достигли нужной им двери и проскользнули внутрь.

— Хорошо. А теперь встань там, — Нафанаил указал на нарисованный на полу круг метрового диаметра, окружённый начертанным кольцом из рун, а сам подошёл к пульту управления. — Так, готово. — Сказал он через некоторое время. — Ну и в какое время тебя отправлять?

— А сразу после первого задания Турнира трёх волшебников. Как раз когда я в медицинскую палатку вошёл, — принял решение Гарри. — Нельзя же будет себя сразу умником-то выставлять. А постепенно их всех к этой мысли подвести нужно будет. Так что, пусть меня немного ещё дурачком посчитают. А я тем временем... Впрочем, не буду загадывать. Я готов. Отправляй меня.

Нафанаил выполнил на пульте ещё какие-то действия, видимо набирая дату и время, и пожелал, напоследок: «Удачи. И... не вздумай облажаться».

Потом сделал жест рукой, как будто бы нажимая на кнопку, и кольцо рун, начертанных около круга в котором стоял Гарри засветилось синим и оторвалось от пола. А затем начало вращаться, ослепляя Гарри своим сиянием. Его окружила магия, и создалось впечатление, что его подхватило и куда-то несёт. Какая-то сила. Только перед этим разобрало на мельчайшие составляющие и подвесило в виде облака. А потом уже это облако понесло... куда-то, направляемое ветром. Или не ветром. Но, что-то его направляло, с огромной скоростью.

Длилось это, к счастью, недолго. Сначала скорость стала замедляться, а затем его части, на которые он был разобран, стали сцепляться между собой. Гарри ощутил, как у него сначала появились внутренности и кости, потом — мышцы, потом всё это обтянулось кожей и выросли волосы. Затем, на то что получилось, наделась одежда, в которой он выступал на Турнире. И, наконец, он услышал очень знакомый голос. Говорила, разумеется, мадам Помфри.

«Драконы!» — возмущалась она, затаскивая Гарри внутрь. Палатку, кстати, разделили на два отсека занавесками. Сквозь которые проглядывала тень Седрика. А мадам Помфри осматривала у Гарри плечо, всё время возмущаясь: «В прошлом году дементоры, в этом драконы! А на будущий год кого ещё приведут?! Кого, я вас спрашиваю?! Тебе очень повезло, рана неглубокая. Сейчас я её обработаю и буду лечить».

Затем, как и в прошлый раз, она промыла рану ваткой, смоченной в красной жидкости. Тампон дымил и обжигал. Но мадам Помфри направила палочку на плечо, и боль как рукой сняло.

«Ну вот, минуту посиди спокойно, и можешь пойти узнать результат», — сказала она как закончила.

Впрочем, Гарри и не собирался вставать. Пока, во всяком случае. Прямо сейчас в палатку должны ворваться Гермиона и... Рончик. И, точно. Они и ворвались.

— Гарри, ты был великолепен! — зазвенел голос Гермионы. Видно, она очень нервничала, на её щеках виднелись следы от ногтей. — Потрясающе, Гарри! Честное слово!

А Гарри смотрел на Гермиону и глаз не мог оторвать. После того как Нафанаил сказал ему, что она его вторая половинка, он стал смотреть на неё по другому. Но, надо было действовать. Он встал и сам обнял Гермиону.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Но, ты же занешь, что половина этой победы точно принадлежит тебе. Без тебя я бы не справился.

А потом, наконец посмотрел на Рона, который был очень бледен и таращился на Гарри, как на призрака.

— Гарри, — на редкость серьёзно сказал он, — кто бы ни положил твоё имя в Кубок, я понял: он хочет тебя убить!

— Долго до тебя доходило, — заметил Гарри. — И что ты нам с Гермионой теперь скажешь? А то ты с ней вроде и не ссорился, но крови ты к неё за это время изрядно выпил.

Именно с этой фразы Гарри решил начать реализацию своего последнего шанса. И если Рончик не извиниться, а он скорее всего не извинится, то и пусть от своих родственничков огребёт. Потому что, так просто Гарри его прощать не собирался. А дальше будущее покажет. Да и вообще, планов, на это самое будущее у него много. Но, самое главное, была у него уверенность, что с Гермионой вдвоём они справятся. И, он точно выполнит наказ Нафанаила. Не облажаться!

Эти зимние каникулы, впервые за время обучения в Хогвартсе, Гарри проводил не в школе, а в доме у Сириуса. Он, даже, как-то расслабился, что ли. Вдали от всяких Амбриджей, Снэйпов и прочих... Филчей и Макгонагаллов. Да и... Дамблдоров тоже. Особенно, если учесть что в этом году директор вдруг из человека которого Гарри очень уважал, превратился в человека-тень. А почему тень? Да потому что закрылся он в этом году в своём кабинете и получилось, что вроде в школе он есть, а вроде его и нет. Фактически, он самоустранился от своих обязанностей, благодаря чему в Хогвартсе стал твориться сущий беспредел. А Гарри, наконец, стал задумываться. И пришёл к определённым выводам.

Один из которых ему очень не нравился. Точнее это был не совсем вывод, а, скорее, вопрос, ответа на который он так и не нашёл. Вопрос был такой. Почему он, поступив в Хогвартс, проникся уважением и доверием к директору? Что Дамблдор такого сделал, за что лично он, Гарри Поттер, обязан его уважать и доверять ему больше чем себе? Настолько, чтобы не задумываясь выполнять все его распоряжения и считать себя... человеком Дамблдора? И после размышлений выходило что... не за что.

А если порассуждать ещё, то выходило что не только уважать его не за что, а вообще нужно держаться от него подальше. Потому что директор был тем ещё... мастером подстав.

Так что, ничего удивительного в том, что у него возникла мысль не возвращаться в Хогвартс после каникул, не было. Нет, ну а чего? Есть дом, в котором можно жить, есть Сириус, который, типа, взрослого. Не пропадут, в случае чего. Правда, эта мысль, когда она возникла, так тогда и не созрела, и не стала... информацией к размышлению. А, вот сегодня, после разговора со Снэйпом, она вновь появилась и... оформилась, так сказать. Окончательно.

В общем, сформировалась она и вылилась в решение, которое и закрепилось в его сознании. А началось всё с того, что когда они с Роном играли в шахматы, в последний день каникул, к ним заглянула миссис Уизли и попросила его... кое о чём.

— Гарри, дорогой, — сказала она, прерывая их игру. — Можешь спуститься в кухню? С тобой хочет поговорить профессор Снэйп.

— Кто?

— Профессор Снэйп, милый. На кухне. Хочет поговорить.

— Снэйп, говорите? Хочет? — отвлёкся от игры Гарри.

— Профессор Снэйп, — поправила миссис Уизли. — Иди скорее, он говорит, у него мало времени.

Гарри, если сказать откровенно, совсем не обрадовался необходимости общаться со Снэйпом. Не виделись они всё это время и ещё бы не виделись... вообще никогда. Как и тому, что их игру прервали самым наглым образом, и тому что он, видите ли, должен поторопиться.

— Чего ему надо от тебя? — спросил Рон, когда его мать вышла из комнаты. — Ты вроде ничего не натворил.

— Не тупи, Рон, — зло ответил Гарри. — Мы не в Хогвартсе. Так что, даже если бы я что-то и... натворил, то это было не в школе. Поэтому, спрашивать за что-то, да ещё и в этом доме, не в его полномочиях.

Разозлил же его тот факт, что Снэйп даже на каникулах командует как будто бы их, каникул, и нет совсем. Да и вообще, имеет полное право вот так врываться в чужой дом и чего-то там... требовать. И время у Гарри отнимать. Скотина.

Минутой позже, без стука, он толкнул дверь кухни и увидел сидящих там Сириуса и Снэйпа. Войдя, Гарри двинулся к столу, собираясь усесться. В конце концов он же не у Снэйпа в кабинете, чтобы разрешение спрашивать, а, практически, у себя дома. В общем, он собирался присесть и только потом спросить, а какого..., собственно, Снэйпу от него понадобилось. Но тот опередил его успев распорядиться:

— Сядьте, Поттер, — потребовал он.

— Знаешь, Снэйп, — громко сказал Сириус, отвалив свой стул на задние ножки и глядя в потолок, — я предпочитаю, чтобы ты тут не командовал. Это мой дом, понимаешь ли. Если ты, конечно, способен это запомнить.

На что Снэйп промолчал, но когда Гарри уселся, то заметил, эдак небрежно:

— Предполагалось, Блэк, что мы поговорим с Поттером с глазу на глаз.

— И совершенно безосновательно, — так же небрежно ответил Сириус.

— Ну, разумеется, как я мог забыть, ты же любишь чувствовать себя… сопричастным, — ухмыльнулся Снэйп. — И, наверное, очень расстраиваешься из-за того, что не делаешь ничего полезного... в последнее время.

— А вы, профессор, ещё что-нибудь скажите, в таком же духе, — влез в разговор Гарри. — И как раз дадите Сириусу повод сделать что-нибудь... полезное. Например, кое-кому голову отвернуть. Впрочем, речь сейчас не об этом. Что такого могло случиться, что вы, ни с того ни с сего, захотели увидеть своего самого любимого ученика? Да ещё и во время каникул?

Разумеется, слово «Любимого», Гарри выделил интонацией. Потому что оба они знали, что уж кем, кем, а любимым учеником Снэйпа Гарри точно не является. А совсем даже наоборот. Впрочем, «любовь» у них была взаимная.

Снэйпу, наверное, очень захотелось в этот момент лишить Гарри баллов, по привычке. Но, тем не менее, он сдержался и сообщил, наконец о цели своего визита:

— Директор послал меня передать вам его пожелание, Поттер, чтобы в этом семестре вы изучали окклюменцию.

— Что изучать? — не понял Гарри.

Снэйп скривился, как будто бы все в мире знали что это за окклюменция такая и только один Поттер, как всегда, не соизволил поинтересоваться.

— Окклюменцию, Поттер. Окклюменцию. Магическую защиту разума от проникновения извне. Малоизвестный раздел магии, но крайне полезный.

— Вот как, — ответил Гарри, раздумывая. — Штука, наверное, действительно... полезная. Вот только у меня один вопрос, а учить-то меня кто будет?

— Я.

— Хм-м... — Гарри, на мгновение задумался и сказал, ухмыльнувшись. — В таком случае скажите директору, что я послал вас... сообщить ему о моём отказе. И полегче, профессор! — Гарри повысил голос не давая тем самым Снэйпу разразиться... какой-нибудь тирадой. — А то вы ведь сейчас снова не то что-то скажете и дадите, таки, повод Сириусу сделать что-нибудь полезное. И некому к директору отправиться будет. В качестве почтовой совы.

Может Снэйп бы и сказал что-нибудь в ответ и дело, наверняка закончилось бы дракой, но... не успел. Потому что, дверь кухни открылась, и вошла вся семья Уизли вместе с Гермионой, совершенно счастливые. Посреди группы гордо шагал сам мистер Уизли в макинтоше, надетом поверх полосатой пижамы.

— Исцелён! — объявил он, адресуясь ко всей кухне в целом. — Абсолютно здоров!

Так что, Снэйп воспользовался моментом и ушёл, по-английски, не прощаясь. Впрочем, он ведь и был англичанином, так что ничего удивительного в этом и не было.

А Гарри тоже отправился к себе, поздравив Артура с выздоровлением, чтобы не мешать рыжему семейству радоваться воссоединению. А через некоторое время к нему присоединилась Гермиона. Видимо, она тоже почувствовала себя лишней на кухне.

— Что хотел профессор Снэйп? — спросила она у Гарри.

— Ничего особенного. Всего лишь передал мне пожелание профессора Дамблдора.

— И чего же он пожелал?

— О! Ничего такого. Всего лишь ещё больше усилить взаимную неприязнь между мной и Снэйпом. И не просто усилить, но и вывести её, так сказать, на новый уровень. Только он, почему-то, посчитал, по каким-то непонятным причинам, что наше противостояние может перерасти в перемирие.

— И что он решил предпринять, чтобы этого не случилось?

— Он, видите ли, пожелал чтобы я начал изучать окклюменцию и что учить меня должен не кто иной, как наш сальноволосый профессор. Как будто мне зельеварения не хватает?

— А что это такое, эта самая, окклюменция? — спросила Гермиона.

Гарри начал объяснять. Но, как только дошёл до своего отказа, она его перебила и принялась защищать... Дамблдора.

— Но, Гарри... Наверняка, если директор так решил, то нужно сделать как он говорит. Он же лучше знает. Ведь он же... Дамблдор. К тому же... изучить что-то новое...

Была у неё такая черта характера. Некоторое преклонение перед авторитетными людьми. И, порой, слепое доверие к тому что в книгах написано. Что подтверждал случай с метлой на третьем курсе.

Но, в то же время, она и против толпы могла пойти, отстаивая своё мнение. Как это случилось в прошлом году, когда его четвёртым участником Турнира выбрали. Ведь никто же тогда не поверил, что он к этому никакого отношения не имел, да и желания участвовать у него не было. Кроме неё и ещё нескольких человек.

Вот и задался Гарри вопросом, что она сейчас скажет и сделает. После того как он её кое о чём ещё... проинформирует.

— Прости, Гермиона. Но, я так больше не считаю. Что я обязан выполнять всё то, что говорит директор. К тому же, в последнее время я ему не доверяю. Да и вообще, я принял решение не возвращаться в школу.

— Но, ты не можешь, Гарри... — изумилась Гермиона.

— Могу, — отрезал он. — И сделаю это. Ты, конечно, можешь считать меня... тряпкой, трусом, слабаком... кем угодно. Но, я устал от того, что все вокруг говорят мне что я должен делать, не спрашивая, при этом, меня, а сам-то я чего хочу. Нет, я в принципе не против послушать что говорят взрослые. Но, ведь и компромисс-то какой-то должен же быть. А то они, видите ли... лучше знают, что для меня хорошо. Прямо все, абсолютно. В итоге я устал и... почти сломался. И, ради бога, Гермиона, не надо сейчас ни о чём говорить и, ни в чём меня обвинять.

Гарри вышел из комнаты и отправился на чердак. Был риск того, что Гермиона прямо сейчас помчится к Уизли или ещё кому рассказать им о содержании их разговора. И хай до небес поднимется. А выслушивать претензии и уговоры рыжих ему сейчас не хотелось. Да и момент, радостный для Уизли, тоже портить не было никакого желания. Тем более, что ему ещё, в скорости, с Альбусом предстоит побеседовать. В этом Гарри даже и не сомневался.

Но, Гермиона не побежала. Сделала она, совсем как тогда, в прошлом году, когда его в Турнир четвёртым участником впихнули. То есть, поверила ему. Ну, или попыталась. Поэтому она выскочила из комнаты, вслед за ним, и пошла рядом. Демонстрируя, что даже если она и не полностью разделяет его точку зрения, то, хотя бы, готова выслушать его... аргументы.

— Гарри, пожалуйста, — через некоторое время попросила она, — объяснись.

— Ну, тогда пошли на чердак.

И после того, как они там устроились Гарри начал объяснять:

— Во-первых, хочу сказать что я не жалуюсь. Как бы это не выглядело со стороны. И, во-вторых, попробуй взглянуть критически на мои слова. Без оглядки на... авторитеты.

— Хорошо. Я попробую, — согласилась Гермиона.

— Ну, тогда слушай. Первый момент. Почему директор настаивает, чтобы меня, на каникулах, каждый раз запихать к моим родственникам? Ведь жил же я, как-то раз, в «Дырявом котле». И очень неплохо я тогда провёл каникулы. Но, тем не менее, я как лемминг, ведомый инстинктом, каждое лето возвращаюсь в место которое мне хочется забыть как страшный сон. К тому же, у меня появились определённые мысли почему тебе вручили Вращатель времени.

— А это тут при чём? — удивились Гермиона.

— При всём, — ответил Гарри. — Ты просто послушай и сама поймёшь. Так вот. Это была такая, своеобразная плата за время проведённое тобой в оцепенении. Отсюда у меня вопрос. Почему тебе — Вращатель, а меня — к Дурслеям? Несмотря на то, что это я грохнул василиска и спас Джинни. Хорошая такая награда за подвиг, так сказать. Мордой прямо в.... отходы жизнедеятельности. Причём, это имеет место каждое лето. Ничего личного, Гермиона, но, чем я хуже тебя?

Он замолчал, а Гермиона задумалась. Включила свой, так сказать, свой мыслительный аппарат. И через некоторое время, придя к выводу, она, впрочем, не очень уверенно, ответила:

— Ну... Я так думаю... Наверное... Чтобы ты каждый год стремился, во чтобы-то ни стало, возвратиться в Хогвартс.

— Я тоже так думаю. Только в Хогвартсе, тоже бывает не намного лучше, временами, чем в Литтл Уингинге. Так что, получается, я просто выбираю меньшее из двух зол, — невесело ухмыльнулся Гарри. — С этим-то ты согласишься?

— Соглашусь, — не стала возражать Гермиона. — Но, насколько я помню, ты сказал, что это только «Во-первых».

— Ну, да. Во-вторых, это — окклюменция. Почему речь о ней зашла только сейчас? Неужели же наш «Великий маг» сам только узнал что существует такая полезная штука? Помнишь, кстати, тот мой сон, перед четвёртым курсом? Очень реальный сон, по поводу которого я весьма подробно написал тогда Дамблдору. А он мне так ничего и не ответил. При том, что мог он, запросто, хотя бы черкнуть записку с двумя словами: «Спасибо, Гарри»и прислать её с Фоуксом. И ещё, ведь уже тогда можно было предположить что это «жу-жу» неспроста. Было-то это, задолго до начала Турнира.

Гарри снова замолчал, а Гермиона снова задумалась. После чего продолжила вслух его рассуждения:

— Хм-м... Ну, если так рассуждать... И если принять за аксиому что он не предполагал о подставе с четвёртым участником Турнира, то он ещё тогда должен был тебе о ней рассказать. Чтобы ты, хотя бы узнал, что это за штука такая и, может быть, к этому времени имел бы уже хоть какие-то навыки в ней.

— Вот именно, Гермиона, вот именно, — Гарри даже поднял вверх палец, чтобы подчеркнуть важность своих слов. — И я больше чем уверен, что ты бы в стороне не осталась. И в этом случае у меня бы существенно возросло количество шансов на успех в её изучении.

— Спасибо, Гарри, конечно, за столь лестную похвалу... — девушка слегка покраснела, но была перебита Гарри.

— Да ладно, Гермиона, — перехватил он разговор. — Нет, это конечно и похвала, тоже. Но, если смотреть на вещи реально, то если бы я дружил только с Роном, мы бы с ним давно скатились по учёбе в число самых отстающих. Впрочем, как бы сильно я тебе не был благодарен, об этом мы потом поговорим. А пока, есть ещё и, в-третьих. Почему меня должен учить именно Снэйп?

— Профессор Снэйп, — поправила его Гермиона.

— Да как ты его не назови, мы оба с тобой знаем что как учитель он полный ноль, — продолжил Гарри свои рассуждения. — «Рецепт на доске, ингредиенты в шкафу, у вас час времени, болваны». Это он нас так зельям учит. И я совсем не удивлюсь, если этой самой окклюменции, он будет учить меня точно также. Совсем, почему-то, не сомневаюсь в этом. Следовательно, это будет напрасная трата времени.

— И... что ты собираешься делать, Гарри? — спросила Гермиона.

— Прежде всего с Дамблдором поговорить, если он соизволит, конечно, — ответил Гарри. — Или сегодня вечером, или, в крайнем случае, завтра. Ведь он наверняка примчится, когда не увидит меня на ужине в Большом зале. Впрочем, я ставлю на сегодня, когда он узнает что я ответил отказом на обучения этой самой окклюменции и чуть ли не в открытую Снэйпа послал... в пеше-эротическое путешествие. Точнее, я предложил ему дать Сириусу повод чтобы тот отвернул его голову.

— Ладно, — согласилась Гермиона. — Я думаю, что ты прав в своих рассуждениях. Поэтому я тебя поддержу. Пока. Но, профессора Дамблдора мы тоже выслушаем. Он ведь тоже может оказаться прав.

Дамблдор, конечно же, появился. Прямо к ужину. Видимо, Снэйп постарался... расписать в цветах и красках отказ Гарри изучать окклюменцию. И, наконец, впервые в этом году он... соизволил, после того как миссис Уизли их всех накормила, поговорить с Гарри наедине, в гостиной. Но, Гарри не согласился и настоял, чтобы при разговоре присутствовал Сириус. И как старший родственник, и как хозяин дома. И Гермиона тоже.

И ещё. Перед ужином, Гарри с Гермионой насели на Сириуса и он повёл их в библиотеку. Где и вручил им книгу, в которой рассказывалось о том, что такое эта самая окклюменция. И не только об этом, но и о том, что существует ещё и легилименция. Её, так сказать, злобная сестра-близнец или антипод. Искусство проникновения в чужой разум. И основные принципы их работы, так сказать. А они почитав эту книгу, сделали выводы, что легилименция не так работала. То есть те сны, которые видел Гарри это — не она. А значит и окклюменция тут не поможет. А раз она не поможет, то нужно понять что это за разновидность вторжения в чужой разум. Через сны. И что этому можно противопоставить. И поможет им в этом Блэковская библиотека. А ещё старый Блэковский домовик, по имени Кричер. На него, кстати, у них надежды даже побольше чем на Сириуса было.

Впрочем, эти аргументы Гарри решил выложить при разговоре с Дамблдором в качестве козырей. Ну, если об этом речь зайдёт. Хотя, как они с Гермионой решили, что окклюменцию изучить всё же нужно будет.

— Гарри, мальчик мой, — разговор начал Дамблдор. — Боюсь, я ужасно разочарован твоим отказом изучать окклюменцию.

— А я боюсь, что вас неверное информировали, профессор, — ответил Гарри. — Я не от изучения отказался. Меня личность учителя не устраивает.

— Но, я всецело доверяю профессору Снэйпу, — сказал Дамблдор с недоумением. Как будто бы, его доверие должны все должны были разделять.

— Ну так и доверяйте. Ничего не имею против, — ухмыльнулся Гарри. — Но речь-то сейчас идёт не о вашем к нему доверии, а о моём. А я ему не доверяю, как, впрочем, и вам. Особенно, в последнее время.

— Э-э-э... — это заявление Поттера, судя по всему, стало для Дамблдора совершенно неожиданным.

— Удивлены, профессор? — продолжил огорошивать его Гарри. — Ну, сейчас вы удивитесь ещё больше. Потому что в школу я тоже возвращаться отказываюсь.

— Как и я, — добавила Гермиона.

После чего в гостиной повисла тишина. Все ждали пока Дамблдор переварит услышанное и, так сказать, сделает свой ход.

— Но, вы не можете... — начал Дамблдор.

— Почему это? — уточнил Гарри. — Назовите мне хоть одну настоящую причину. Только избавьте меня от чего-то вроде: «Твои родители были бы очень разочарованы». На меня это не подействует.

— И не говорите мне что я староста, профессор, — добавила Гермиона. — Благодаря мадам нашей Амбридж, в этом году староста от обычного ученика отличается только значком на мантии.

— Вы, профессор, — вновь заговорил Гарри. — Если в прошлые годы хотя бы изображали из себя директора, то в этом году вообще свои обязанности похерили.

— Но почему ты так считаешь, Гарри, мальчик мой? Что я только изображал все эти годы из себя директора?

— А-а-а, так у вас ещё и склероз? Ну, давайте напомню. Первый курс: тролль, драконье яйцо, поход в Запретный лес, ночью. И схватка с одержимым учителем в конце года. Это чем занимался я. Первокурсник. А вы где в это время были? Мне продолжать, профессор? Или вы сами остальное вспомните?

— А самое интересное, профессор, — опять включилась в разговор Гермиона. — Что за все эти годы вы не помогли Гарри вообще ничем. Просто, пальцем о палец не ударили. Да и не только вы один, но и вообще никто из взрослых. Отсюда возникает вопрос, а надо ли ему это? И если действительно надо, то почему именно ему?

Слушая подростков, Дамблдор всё больше и больше ссутуливался в кресле. И принимал вид человека придавленного к земле тяжким грузом. Но, не только грузом прожитых лет, но и ответственностью, как бы не за судьбу всего мира. Ну, по крайней мере, он стал так выглядеть. А когда наконец подростки замолчали, давая ему возможность что-то сказать, он попробовал объяснить свои действия.

— Да. Пришла, наверное, пора. Я должен с тобой объясниться, Гарри, — сказал Дамблдор. — Да и не только с тобой, но и с присутствующими. Мои ошибки, это — ошибки старого человека. Молодым не понять, как думают и чувствуют старики. Но, и старики виноваты, если они забывают, что значит быть молодым… а я в последнее время, похоже, стал это забывать…

Он сделал паузу, чтобы промочить пересохшее горло и продолжил.

— Четырнадцать лет назад, — промолвил Дамблдор, — впервые увидев шрам на твоём лбу, я догадался, что он может значить. Я увидел в этом шраме знак глубинной связи между тобой и Волдемортом. И с течением времени, я начал опасаться, что Волдеморт узнает о существовании этой связи между вами, что, в общем-то и произошло. Я имею в виду ту ночь, когда ты стал свидетелем нападения на мистера Уизли.

— Ну, об этом я уже давно стал предполагать, — заметил Гарри. — А после разговора с Гермионой, моё предположение переросло в убеждение. И заметьте. Поговорил я не с вами, старым и опытным магом. А с Гермионой, моей ровесницей. Потому что вы бы, я больше чем уверен, опять бы сказали что я слишком молод, чтобы правду знать.

И он вновь замолчал, в ожидании следующих откровений от Дамблдора.

— Четыре с лишним года назад ты, Гарри, прибыл в Хогвартс живым и здоровым, как я надеялся и рассчитывал, — не замедлил Альбус со своими объяснениями. — Впрочем… не совсем здоровым. Ты перенес много страданий. Я знал, что так будет, когда оставлял тебя на пороге дома твоих дяди и тёти. Знал, что обрекаю тебя на десять трудных, мучительных лет.

Он помедлил. Гарри, Гермиона и Сириус молчали.

— Ты, конечно же, спросишь почему я так поступил, — продолжил Дамблдор. — Почему было не отдать тебя на усыновление в какую-нибудь семью волшебников? Многие согласились бы на это с радостью и почли бы за счастье и большую честь воспитать тебя как сына. Мой ответ таков: в первую очередь я хотел сохранить тебе жизнь. Пожалуй, я один знал, какая огромная опасность тебе угрожает. Потому что, хоть Волдеморт и был побеждён несколько часов назад, но его сторонники всё ещё оставались на свободе, свирепые, отчаянные и безжалостные.

— То есть, вы совершили ещё одну ошибку строго человека, — снова прервал его речь Гарри. — Понимая, что даже если вы и защитили меня от врагов внешних, то отдали в руки других врагов. Внутренних. Моей, так называемой, семьи. Отсюда вопрос. Зачем было перемещать меня... из огня, да в полымя?

Он снова замолчал.

— Потому что в тот момент я не предполагал, что так бывает, — нехотя признался Дамблдор. — Что твоя семья окажется такой враждебной. Тогда, в первую очередь, решался вопрос с твоей защитой я положился на древнюю магию. Я имею в виду, конечно, то, что твоя мать пожертвовала собой ради твоего спасения. Она дала тебе такую надёжную защиту, какой он и представить себе не мог, и она по сей день тебя оберегает. Таким образом, я решил положиться на материнскую кровь. И я отнёс тебя к её сестре, поскольку других родственников у неё не осталось.

— А как, в таком случае, насчёт его отца? Ведь у любого ребёнка всегда имеется два родителя. У него что, тоже родственников не осталось? — уточнила Гермиона.

— Кстати, очень хороший вопрос, Альбус, — вступил в разговор молчавший до этого Сириус. — Только не говори, что ты ничего не знаешь о родне Джеймса. Да я тебе прямо сейчас могу предложить альтернативный вариант. Например, проживающие в маггловском мире Тонксы. И, вот что ещё, Альбус. Если в случае как с Гарри, имеет место кровная защита, то тут всегда задействуется кровь обоих родителей. И никак не иначе. Это я тебе как представитель рода Блэков говорю.

Тут Сириус замолчал и нахмурился, как будто бы что-то вспоминая.

— Ха! Точно, — вспомнил он. — Тут, кстати, ещё одно условие должно соблюдаться. Гарри должен считать тот дом, куда его определили, своим.

— Во как?! — воскликнул Гарри. — Очередная ошибка старого человека, да, профессор? Нет, ну это ж додуматься надо, что я дом Дурслеев своим считать буду. Но, ведь это же, профессор, не последняя ваша ошибка? Так вы просветите нас, просветите. Хотя я вам и так скажу. Главная ваша ошибка в том, что вы, как собака на сене, сидите на своих секретиках. И никому ничего не говорите. Думаете что только вы способны с проблемами справиться, а остальные все дети неразумные. Как тогда на моём первом курсе. Вы же мне ни тогда, ни позже так и не объяснили почему Волди к нам домой припёрся.

— Так он, наверное, тебя слишком юным посчитал. Ребёнком. Да и сейчас всё ещё считает, — пояснила Гермиона.

— Ага, ребёнком. Который как таковым никогда им и не был. Я, благодаря некоторым личностям, вообще сразу взрослым родился, пробурчал Гарри. — Впрочем, давайте всё же послушаем, может профессор созрел, наконец, чтобы рассказать нам, что же за причина-то была.

Он снова замолчал. И все вновь замерли в ожидании, которое вскоре вознаградилось рассказом Дамблдора. О пророчестве. А затем они услышали и его содержание. После чего в гостиной, ещё некоторое время было тихо. Все обдумывали текст пророчества. И через ещё некоторое время в гостиной раздался хор из двух голосов. Гарри и Гермионы.

— Всё это полная... — произнесли они одновременно. Только Гермиона закончила свою фразу словом «Ерунда», а Гарри сказал «Хрень».

А дальше Гарри уступил слово Гермионе, как девушке.

— Не может такого быть, — доказывала она со всей убеждённостью, на какую была способна, — чтобы ни один из них не мог жить пока жив другой, но, при этом быть живыми одновременно. Потому что, если один из них жив, то другой должен быть мёртв. Просто, автоматически. Иными словами, как только Гарри родился, то Волди должен был бы умереть. Не важно от чего. От остановки сердца или сломать себе шею, упав с лестницы. Или же Гарри должен был родиться мёртвым. Просто обязан был. Но, живы-то оба. Значит пророчество — полная ерунда.

Она замолчала потому что у неё закончился воздух в лёгких. И пока она восстанавливала дыхание, слово опять взял Гарри.

— Очередная ошибка, профессор. Вы неверно истолковали пророчество и решили, что единственный кто может Волди уконтропупить это я, поэтому и сталкивали меня с ним, время от времени. Но, раз мы определились, что пророчество это полная ерунда, то тогда, — он посмотрел на Дамблдора, — в дело вступаете вы, профессор.

— Кто?! Я?! — удивлённо воскликнул Дамблдор.

— Разумеется вы, — пояснил свою мысль Гарри. — Потому что именно вы победитель Гриндевальда и тот единственный кого всегда боялся старина Волди. Так что, почётное право надрать ему задницу предоставляется вам и никому другому. Но, начните всё же с наведения порядка в вашей школе. Если вы действительно хотите чтобы мы туда вернулись.

Это альтернативное окончание работы Хаинца «Я ненавижу Гарри Поттера» (https://ficbook.net/readfic/8456599). А написалась эта работа потому, что я лично рыжего не люблю ещё больше.

* * *

Я ненавижу Гарри Поттера. Стоит ему только улыбнуться кому-то, как любая побежит за его улыбкой. Любая, кроме неё. Хотя не надо себя обманывать. Любая. Вот только ей он так не улыбнётся, и она к нему не придёт.

Он каждый вечер возвращается домой не один, и каждый раз как я вижу его близко, девушки разные. И я знаю почему. Ведь всё-таки есть та одна единственная, которую он не может завоевать. Добрая, нежная решительная и красивая.

И только она, та, одна единственная ему не досталась. И не достанется. Хотя, это и неправильно. Я первый обратил на неё внимание, и она, я знаю, только из-за убитой в ноль самооценки ответила взаимностью. Её самооценку не повысили ни слава, ни деньги, ни значимость, ни очень улучшившаяся внешность. В Хогвартсе, в тот раз, самый практически первый, я целовал её, ставя на неё свой знак, как следует убедившись, что Гарри нас хорошо видит. Как знак того, что она ему никогда не достанется. Да, это нечестно. Ведь я знаю, что они подходят друг другу как никто другой. Я знаю, что стоило бы мне хоть подтолкнуть их друг другу, то...

Вот только не подумал я, что так и получится. Что, сам того не желая, я всё-таки подтолкну их друг к другу. Тогда-то я её демонстративно поцеловал, и они оба это приняли. Он — что я её не отпущу. Она — что она моя навсегда.

Но, не зря говорится, что неисповедимы пути господни. Как-то раз я немного «перегнул палку». Как и что получилось я и сам не понял. Вот только отскочила он вдруг от меня, чего-то испугавшись. В угол зажалась, палочку на меня наставила.

А дальше... а дальше появился он, чёртов Гарри Поттер. Аппарировал он прямо в гостиную квартиры которую мы только что сняли. Да мы даже ещё и вещи не все распаковать успели на тот момент.

В пижамных штанах и в футболке, совершенно босой. Волосы, как всегда взлохмачены, очки на бок съехали, глаза бешеные. И как только он увидел что Гермиона в углу стоит с нацеленной на меня палочкой, так и начал я пересчитывать своими головой, рёбрами,снова головой, ногами и прочими частями тела все поверхности гостиной. Стены, пол, пол потолок.

— Убью, сука! Кастрирую, тварь! — орал при этом Поттер.

А я... я в этот момент позавидовал Волдеморту. Нет, ну серьёзно. Тот-то от одного единственного заклинания сдох. А мне тут прилетает... ежесекундно. Интересно, у меня хоть одна целая кость после этого лупцевания останется?

Хорошо хоть Гермиона недолго в ступоре от происходящего пребывала. Подскочила к нему, оплела его руками и ногами.

— Гарри, Гарри... Прекрати, пожалуйста, ты же его сейчас убьёшь! — кричит ему. — Пожалуйста, ради меня!

Вот тут-то из него как... стержень вынули. Он, даже, ростом как будто стал ниже. И глаза потускнели. Так что, он просто уселся на пол, упёршись спиной о стену. В волосы на макушке вцепился, ну как он это умеет. А потом, вот верите, нет, но, насколько я его знаю, а знаю я его уже давно, он произнёс самую длинную и откровенную речь. Вот ни разу я от него таких откровений не слышал, да и не только я. Вообще никто, наверное:

— Ты... это... прости, Гермиона. И ты Рон, тоже. Просто... как же трудно говорить-то оказывается. В общем, я тебя люблю, Гермиона. Давно. Ещё с Клювокрыла, наверное. А может и раньше, как ты в самый первый раз мне очки Репаро починила. Только... безответно... И ненавижу себя за это. А этих, кого я вожу к себе... это чтобы... ненависть свою подпитывать. Я знаю, что я подонок, мразь, потому что вожу их, мне просто ненавидеть себя так легче. Потому что вот ты, рядом, но, при этом, недосягаема. А сегодня... да я понимаю, что не имел такого права... Но... знаешь, я себя почувствовал... как там... в Малфой-маноре... как будто мы опять в подвале, в камере... а ты... наверху... с Беллатрикс... я и сам не понял как тут очутился... а тут вы... ну...и это... взбесился я... кровь в голову ударила... вот, так вот... прости... я это... пойду я...

А она в ответ уселась с ним рядом, прижалась к нему и говорит:

— Чёрт! Гарри, я же тоже тебя люблю. Ещё с первого курса. Я ведь тогда струсила, когда ты к Квирреллу в лапы отправился. Помнишь, я тогда сказала, что в мире есть куда более важные вещи — например, дружба и храбрость. Вот тогда я и струсила, потому что не добавила «И любовь». Только я всегда считала, что ты никогда внимания на меня не обратишь.

А потом и он её обнял. Сидят, плачут. А я тихонечко в углу лежу и не... отсвечиваю.

Чёрт! Я ведь знаю, что не хочу быть без неё. Но, понимаю, в тоже время, что счастливой я бы её не сделал. И я знаю, что то, что они сейчас объяснились, это и честно, и правильно, и справедливо.

Но... всё равно. Я пока всё ещё ненавижу Гарри Поттера. Хотя... уже не так сильно. Но, самое главное, пожалуй, что я больше не так сильно ненавижу Рона Уизли. Себя.

«Что ж так не повзело-то?», — такая мысль мелькнула в голове у Гарри Поттера, почти восемнадцатилетнего мага, за долю мгновение до того как в него должна была попасть Авада лорда Волдеморта. Произошло это на поляне Запретного леса, куда он пробрался чтобы попытаться поставить точку в затянувшемся противостоянии со Змеемордым уродом. Так, кстати, Волдеморта в большинстве случаев сам Гарри называл. «Нет, ну действительно, как его лордом называть-то? — обосновывал он своё мнение на этот счёт. — Вы сами-то его видели? Нет? А я видел. Поэтому-то и утверждаю что никакой он не лорд, а урод и самозванец».

Началось оно, это самое противостояние, ещё чуть ли не с момента его рождения. А всё потому, что было произнесено пророчество о нём и этом самом самозванном лорде.

А самым поганым во всём этом было то, что для них, как говорится, разойтись бортами возможность вовсе не предусматривалась. Даже, несмотря на то, что сам Гарри, как раз, был бы и не против, потому что с Волди этот номер не прошёл бы. Была у него такая вот идея навязчивая, что Гарри обязательно нужно убить и, что сделать это должен был непременно он сам. А удрать и спрятаться Гарри тоже не мог. По той простой причине, что существовала между ними какая-то непонятная ментальная связь, закрыться от которой, замаскировать её или вообще оборвать было нельзя, почему-то. Ну, по крайней мере, сам Гарри таких способов пока не знал.

Так что, куда бы он не удрал и как бы не старался спрятаться, но рано или поздно, нашёл бы его Волди и ничего, при этом, ему бы не помогло. Ни какие-нибудь там программы защиты свидетелей, ни что-нибудь ещё. Ну, и пришлось бы им сойтись в смертельной схватке.

Поэтому-то он и хотел, наконец, разрешить этот вопрос. Здесь и сейчас. Чтобы не бегать и не прятаться всю оставшуюся жизнь, как крысе помойной. Или, если и не всю жизнь, то какую-то её часть точно. И поступить в соответствии с текстом пророчества, в котором было сказано, что ни один из них не может жить, пока жив другой.

Для этого, собственно, он и пробрался в, так казать, нынешнюю ставку Волдика и запустил в него Адское пламя. Заклинание которое наверняка должно было убить Змеемордого. Включая его фамилиара, разумную змеищу по имени Нагини, и его самую преданную прислужницу Беллатрикс Лестрендж. А самому, если получится, конечно, аппарировать, в самый последний момент.

Причём, он прекрасно понимал, что завалить урода и смыться у него есть только один шанс. Нет, так-то побарахтаться или пободаться с ним можно было, конечно, даже в прямом противостоянии, потому что магической дури у самого Гарри хватало. Тут всё дело было в наличии опыта схваток, которого у него было существенно меньше и не было никакой гарантии, что Волди его не подловит на какой-нибудь хитрый приём. А значит и окончательный удар, чтобы наверняка урода прикончить, нужно было наносить неожиданно, в спину и, из-за угла.

Вот именно поэтому Гарри и запустил Адское пламя, заклинание очень трудно управляемое, но дающее, в итоге, стопроцентную гарантию убийства Волди. Кстати, как Гарри выяснил, что даже если охваченный этим самым пламенем аппарирует, что в приципе считалось доступным только некоторым магам, то погасить его не удастся. И, как он надеялся, наверное, так же почти стопроцентную гарантию разрыва их непонятной связи. И всё у него получилось бы, если бы Волди в самый последний момент не умудрился выпустить в него Аваду, уже будучи охваченным этим самым пламенем. Уклониться от которой Гарри просто не успевал. Поэтому-то и мелькнула у него мысль о том, что ему не повезло.

Но, вот взяло, да и повезло ему в очередной раз. Снова. Совершенно неожиданно для него. Потому что, наверное, за самую малую долю секунды, за мгновение до того как в него должен был попасть луч Авады, выдернуло его из этого мира и начало переносить в другой. Правда, что именно произошло Гарри и сам сначала не понял. Это чуть позже он осознал, что каким-то немыслимым образом, тело его превратилось в тончайший энергетический луч. Началом которого, той точкой из которой этот луч вылетел был участок земли с которым соприкасались каблуки его ботинок.

А понял он это чуть позже, когда, наконец, смог ощутить себя этим самым лучом, направленным непонятно куда и, непонятно зачем. И как долго он будет пребывать в этом состоянии тоже было непонятно. Впрочем, всё, рано или поздно, заканчивается. Завершился и он, этот его полёт. А закончился он тем, что луч которым он сам того не желая стал, куда-то упёрся в какую-то преграду. И как только это случилось у Гарри пропало ощущение соприкосновение с местом их которого он вылетел, но, зато, появилось с местом которого он достиг.

После чего начался обратный процесс. То есть, если сначала луч удлинялся, то теперь он стал укорачиваться. Так что, тело его, постепенно выходя из состояния луча, в который он превратился, снова стало восстанавливать свой изначальный объём, а вместе с этим и все человеческие ощущения стали возвращаться. И, как только этот процесс завершился, у Гарри появилась возможность оглядеться и понять куда это он попал.

— Опять кладбище, — мелькнула у него мысль. — И снова ночь. Хорошо хоть безоблачная и увидеть хоть что-то возможно. Ну, и что тут у нас?

А была тут многолучевая звезда, в центр которой его изначально поместило и из которой его вынесло силой инерции, и уронило на землю. Правда, увидел он всё, только после того, как прошло ошеломление от падения и он смог встать и оглядеться.

«Ритуал призыва, что ли? Ну, не то чтобы я был против, всё-таки жив-то я остался, но, если это — призыв, то призыватель-то где? Ага, вот же он. Точнее... она. Вот, чёрт!», — подумалось ему дальше.

Выругаться Гарри заставило то, что он увидел. А увидел он, подсветив себе Люмосом, что призывательница лежит без сознания и, если она пролежит так ещё некоторое время, то у неё есть шанс умереть от кровопотери. Призывательницей, кстати, оказалась девушка, примерно его возраста, ну, насколько он разобрал при том скудном освещении, которое смог обеспечить. «Да чё за хрень такая? Что у неё других ингредиентов для проведения ритуала не нашлось? Впрочем, что я знаю о ритуалистике? Не так-то уж и много», — начал злиться Гарри.

Дальше он остановил кровь, так и продолжавшую течь из её её руки и зачистил место проведения ритуала. Уж чего, чего, а то, что такие места нужно зачищать, Гарри точно знал. После чего облегчив её тело Мобиликорпусом, подхватил его на руки и помчался к видневшемуся вдалеке выходу с кладбища. Рассуждаю по дороге, что, мол, удачно его перенесло. Потому что, вместе с его волшебной палочкой и деньгами, которые у него с собой были. Только, всё равно, сматываться нужно отсюда побыстрее. Не могло, по идее, такое мощное магическое действие не привлечь внимание каких-нибудь местных контролирующих органов, если, конечно, этот мир очень похож на тот из которого его призвали. И, даже если место проведения ритуала было ограждено и вычислить его было бы сразу невозможно.

В общем, успели они удрать. Потому что только когда они уже выходили с кладбища за их спинами послышались хлопки аппарации. Примерно в том месте которое они успели покинуть. «Ну, ищите, ищите, глядишь, чего-нибудь да и обрящете. Потому как Гоминум Ривелио сюда уже не добьёт. А пока вы поймёте что к чему, мы уже далеко будем. К тому же, судя по всему, мне вот к этому автомобилю нужно. А автомобили, когда нужно, быстро ездят», — ухмыльнулся он выбегая с кладбища.

Кстати, автомобиль у кладбищенских ворот был всего один. Что, в общем-то было логично. Время-то было позднее, а что нормальным людям ночью на кладбище делать? Так что, понёс Гарри девушку прямо к нему, ожидая что он прав окажется. Но, в любом случае, даже если он и ошибся в своих предположениях и там не её сопровождающие находятся, он собирался их попросить подбросить их с девушкой к какому-нибудь ближайшему заведению с телефоном. Но, к счастью, в нём оказались её родители. Потому как первое что услышал Гарри от мужчины и женщины выскочивших из машины, был вопрос о том, что с их дочерью.

— Большая кровопотеря и магическое истощение, судя по симптомам, — пояснил он. — А теперь давайте валить отсюда. А то на кладбище гости пожаловали.

— Гости? — переспросил отец девушки.

— Разумеется, — ответил он Гарри. — Или вы думали, что ритуал который проводила ваша дочь, абсолютно законный? И это хорошо ещё, что на её призыв меня выдернуло, имеющего определённый опыт и в военно-полевой медицине, и в сбивании погони со следа. Так что, поехали, пожалуйста. А на вопросы я вам в машине отвечу.

И только когда они отъехали на некоторое расстояние, Гарри приступил к объяснениям:

— Давайте для начала определимся. То, что я увидел на кладбище, это — ритуал призыва. Сейчас не будем говорить, о его законности, потому что он мне жизнь спас. И о том, зачем он понадобился, тоже. Сейчас меня интересует есть ли у вас в машине какие-нибудь зелья? В первую очередь меня интересует есть ли Кроветворное и Восстанавливающее. В противном случае, вам придётся меня просветить, как тут у вас всё устроено, и есть ли здесь аналоги магических заведений из моего мира.

— Молодой человек, а вы уверены, что вы в другом мире? — уточнила у него мать девушки.

— Да, по ряду косвенных признаков, — ответил Гарри. — Например, вы не маги, в отличии от вашей дочери, которая, судя по возрасту, должна учиться в магической школе. Вот только, если это действительно так, то я её в своей школе не помню. Следовательно, либо она учится где-нибудь за границей, что весьма маловероятно, либо в здешней школе. А так как такая школа в Британии всего одна, а я её там ни разу не видел, то моё предположение весьма вероятно.

— А почему вы решили, что мы в Британии? — уточнил у него мужчина.

— Не просто в Британии, а в Уэльсе, снова пояснил Гарри. — А понял я по названию населённого пункта, который мы с вами только что покинули, потому что, только здесь имеется поселение смешанного типа под названием Годрикова Впадина, в котором я когда-то родился. Ну, там у себя. Так есть у вас зелья или нет?

— Нет у нас зелий, — ответила ему женщина.

— Тогда расскажите мне вот что...

В общем, выяснил он, что в этом мире многое как и в том откуда он прибыл. Так что, узнав то, что ему было нужно, в первую очередь, Гарри попросил остановиться и аппарировал прямо на Диагон Аллею. А там заскочил в аптеку Малппера и прикупил нужных зелий. Деньги, кстати, как уже говорилось, у него были. Находилась всегда у него с собой пара, тройка десятков галлеонов, по старой, давно выработавшейся привычке, на всякий случай. А у Малпеппера, насколько он помнил, всегда в аптеке ночной продавец работал.

К счастью и здесь оказалось всё как у них. И, даже деньги были точно такие же. Так что, никаких экстренных мер предпринимать не пришлось. В общем, прикупив нужных зелий, Гарри аппарировал обратно, напоил ими девушку и проверил её состояние.

— Ну, вот и хорошо, — сказал он после всего этого. — Теперь вы спокойно можете ехать домой. Дочь ваша проспит часов примерно двенадцать. Хотя... — он задумался. — Будет лучше, если я аппарирую её прямо к вам домой. Для неё получше. Да и объяснять соседям что с ней случилось и почему вы её домой в бессознательном состоянии переносите не нужно будет. Ну, и познакомися давайте, наконец-то. Ведь надо же мне знать, кому я жизнью обязан.

Фамилия семьи, оказалась Грэйнджеры, а звали их Дэн, Эмма и Гермиона. И вспомнилось ему, что, поступила с ними в школу девочка с такой фамилией. И, насколько он помнил, на Рейвенкло её распределили. Но, вот дальше, его память, что называется, пробуксовывала. В том смысле, что поступить-то она в Хогвартс поступила, а больше никаких воспоминаний о ней у него не сохранилось. И это было ещё одним отличием их миров.

— Гарри Джеймс Поттер, — представился он, в свою очередь. И уточнил. — Так что вы решили насчёт аппарации? А то я последние часов тридцать не спал, и больше всего, сейчас, мне хочется отправиться в «Дырявый котёл», снять номер и поспать завалиться. Минуток, эдак, на шестьсот. Да и в порядок себя привести не помешает. А то от меня небось... те ещё запахи. К тому же вы совсем не обязаны мне доверять.

— С другой стороны, — он сделал небольшую паузу. — Давайте так и поступим. А завтра вечером встретимся. И думается мне, что если уж ваша дочь решилась на мой призыв, то отыщет она меня, чтобы просветить насчёт того зачем я ей понадобился. Или дайте мне ваш адрес, а я сам к вам в гости приду.

В общем, подумали они да и решили, что встречу, действительно лучше, на завтрашний вечер отложить. Поэтому Гарри отправился в «Дырявый котёл», снял там комнату, выспался, привёл себя в порядок и по Диагон Аллее, что называется, прошвырнулся. На него, кстати, тут никто не пялился, не показывал пальцами и за спиной у него не шептался. И исходя из этого он сделал вывод, что либо никаких Поттеров в этом мире не было, либо они были, но только до определённого момента. А как выглядел его папа Джеймс уже толком никто и не помнит. «Ну, оно и к лучшему», — решил Гарри.

А ещё Гарри зашёл к Олливандеру и выкупил свою палочку. Ту самую из остролиста с пером Фоукса, которая у него в том мире была долгое время. Только потом сломалась и он колдовал малфоевской. Кстати, хоть и колдовалось трофейной палочкой вполне себе неплохо, но окончательного сродства, как с его остролистовой, Гарри так и не почувствовал. А вот как только он снова взял в руку остролистовую, то вновь оно и появилось. Оказалось, что имелась таковая у Олливандера. Чему Гарри очень обрадовался. И что ещё хорошо было, что не узнал его Олливандер, поэтому Гарри и представился Гарнетом Паркером из Новой Зеландии. Ну, чтобы вопросов не возникало.

После чего отправился к Грэйнджерам. И когда он туда добрался, то испытал самый настоящий шок. Потому что, не ожидал он совершенно увидеть людей которые в его мире были мертвы. Сириуса Блэка и... Лили Поттер. Особенно последнюю. Хорошо хоть удалось ему, относительно быстро себя в руки взять и убедить самого себя, что это совсем чужие для него люди. Да и не вышел пока Гарри из постоянного пребывания в состоянии тревожной бдительности. Что тоже ему помогло.

А ещё Гарри очень захотелось выразить некоторым взрослым своё неудовольствие. С чего он и начал, после того как он, Лили и Сириус от шока отошли. Ну, он-то понятно из-за чего, а Лили и Сириус, впали в шок, когда увидели его. Позже Лили скажет, что когда он вошёл в комнату, где они находились, то в первую же секунду она подумала, что это её погибший много лет назад муж. Как, впрочем, и Сириус, который тоже его за Джеймса принял.

— А скажите-ка мне леди и джентльмены, — спросил он у взрослых тем шипящим голосом, который прорезался у него, особенно когда он злился, — почему она проводила далеко не самый безопасный ритуал без всякой подстраховки? Не хочу выпячивать свои заслуги, но, если бы не я, то сейчас вы бы не участвовали в почти семейных посиделках, а подготовкой к похоронам занимались. Какого хрена, дорогие мои?

— Да тотому что... — принялась объяснять Лили.

В общем, выяснилось что всё не так просто. Во-первых, в этом мире своего Гарри не было. Точнее он был, но был убит в младенчестве вместе с Джеймсом Поттером, его отцом. Во-вторых, саму Лили Волдик приложил кое-чем заковыристым. Так что, хоть она и не умерла, но в коме целый месяц провела. И сейчас, нет, нет, да и бывали у неё рецидивы, потому как не прошло для неё без последствий поражение тем заклинанием. Вот и случился с ней, намедни, такой рецидив. А Сириус так и вообще ничего об этом не знал. Не посвятили его в тайну. Сюрприз преподнести хотели. Ну, и в-третьих, ритуал прошёл не совсем так как планировалось. Не должен он был быть настолько опасным для призывающего. А перенести его проведение тоже нельзя было.

— Ладно, — согласился Гарри, — будем считать, что этот вопрос мы выяснили. Теперь меня интересует, а за каким собственно, Мордредом меня призывать-то потребовалось? У вас тут что, некому вашего Волдика завалить, что ли?

— А нету у нас тут такого, — ответил ему на сей раз Сириус.

И из дальнейших его пояснений стало ясно почему некому. Нет, так-то свой Мальчик-Который-Выжил у них тут был, хотя и называли его тут немного не так. Мальчик-Которому-Суждено-Победить его тут называли.

В общем, не стал пока Гарри выяснять как и что тут получилось. В подробностях. Он, только, сделал предположение, что этим самым Мальчиком является Невилл Лонгботтом, что и подтвердилось. Хотя, сам Невилл старался отбрыкаться от этого титула, потому, что уверен он был, что он ему не совсем соответствует. Даже, несмотря на то, что в этом мире, не был он ни тюфяком, ни размазнёй. Ну, с самого начала, как это в памяти самого Гарри было. Но, тем не менее, до человека способного победить Волдеморта, как он сам чувствовал, не дотягивал.

Правда, непонятно Гарри было, как Невилл им стал. Этим самым Мальчиком. Мутная там какая-то была история, подробностями которой Гарри, как уже было сказано, решил, пока, не заморачиваться.

— А на призыв мы решились потому, — объяснила Лили Поттер, — что мы подумали и задали себе вопрос. Почему Волдеморт именно к нам тогда сначала отправился, а не к Лонгботтомам? И, пришли к выводу, что именно моего Гарри он решил назначить избранным. В противном случае, он бы, в первую очередь, отправился расправиться с Невиллом, а не с нашим сыном.

— Скажите, — решил всё-таки кое что для себя уточнить Гарри. — Правильно ли я понял, то визит его к вам не был для вас неожиданностью?

А когда Лили это подтвердила, то он ещё кое что уточнил:

— И, встретили вы его отнюдь не цветами и фанфарами. И, думается мне, что не без потерь он вышел из схватки с вашим мужем. Да и вы, скорее всего, в стороне не стояли. Ну, а раз дело было так, то к Лонгботтомам он сунулся уже сильно ослабленным. И , скорее всего, не успел там среагировать, когда в него, например, Аваду выпустили. А дальше, скорее всего, вмешался ваш добрейшей души дедушка...

— А это ещё кто? — почти одновременно спросили у него Лили, Сириус и Гермиона.

— Как кто? Дамблдор, конечно, — пояснил Гарри.

После чего Сириус начал ржать, как ненормальный. А отсмеявшись, сказал, что насчёт Дамблдора, Гарри совершено прав. И, что так оно и было. Что именно с его лёгкой руки Невилла так называть стали.

— Ну, пока всё логично, — обдумав информацию согласился Гарри. — Только вы мне вот что ещё скажите. А если бы вы призвали совсем не того? Вдруг, тот кого вы собрались призвать жил бы в своём мире тихой, мирной и счастливой жизнью. Любил, например, цветы и бабочек? И не был бы ни сном, ни духом ни о каких-то там змеемордых Волдемортах и прочих бородатых Дамблдорах.

— Нет, нет, — заверили они его.

Оказалось, что призвать можно только того, кому либо жить осталось менее секунды, либо его в том мире не держало ничего более. Не осталось ни одной привязанности. Как в случае с Гарри. В общем, в отношении призываемого задавались очень жёсткие условия.

— Ну, хорошо, — снова согласился Гарри. — Снова всё логично. Вот только объясните мне, с какого такого перепуга вы решили, что я тут же кинусь решать все ваши проблемы? Мне-то оно зачем? Или вы думаете, что я альтруист какой-то? Нет, возможно я им и был, в своё время. Но, проблема в том, что принуждали меня им быть. И ни кто иной, как наш добрейшей души дедушка Дамби. Ну, были у него методы. Не будем сейчас об этом. А поговорим о том, что обо мне-то вы, ровным счётом, ничего не знаете.

В общем, рассказал им Гарри, не особо вдаваясь в подробности, каким глупым и доверчивым он был, там в своём мире. До определённого момента. Чем все и пользовались. Беззастенчиво. И, что не был он там ни для кого просто Гарри, а был всего лишь оружием, инструментом или трамплином в лучшее будущее. И ещё просветил их насчёт Табу, наложенного на имя. А так же рассказал им о том, что заклинание это оба они на своё имя наложили. И Великий светлый, и Великий тёмный.

Только, второй для устрашения, чтобы люди его имя произносить боялись. А вот первый, совсем наоборот. Чтобы люди, произнося его имя, доверяли ему безоговорочно и чуть ли не до небес его возносили. И шли за ним, как крысы за Ганмельским дудочником. И, что понял это Гарри, только после того, как помер Дамби и воздействие этого самого Табу ослабевать начало.

Были, правда, при этом, ещё некоторые нюансы. Как, например, изначальное отношение к добрейшему дедушке. Иными словами, если люди готовы были считать его хорошим парнем, то и воздействие на них сильнее оказывалось. И тем больше они в паутине старого манипулятора увязали.

— Вот и скажите мне, кто я для вас? — спросил их Гарри в конце своего рассказа. — Если такое же одноразовое оружие, то нужно ли мне помогать вам? Не буду ли я так же сильно разочарован, после того как выполню миссию, так сказать, как и в моём мире? Не окажусь ли я, после этого, за бортом выражаясь фигурально? И не придётся ли мне совершить тактическое отступление? В общем, вы подумайте, а я, пока, в зоопарк, что ли, схожу. Нужно на одного знакомого питона полюбоваться и проверить остался ли у меня дар Парселтанга.

Сказав это, Гарри встал и направился к выходу. Но потом остановился и вот что ещё сказал.

— Да, вы вот ещё над чём подумайте. Кем я в этом мире буду-то? А то ведь, герой пришедший из ниоткуда, сможет точно так же и уйти в никуда. Точнее попросят его уйти какие-нибудь сильные мира сего. И потом, если уж мы с вами договоримся, то не думайте что вы в стороне отсидитесь. Я на себя всё взваливать не собираюсь и потребую посильной помощи. В общем, думайте, а завтра, в это же время и в этом же месте давайте встретимся и обсудим наши планы. Да, и девочку целителю покажите. Так надёжнее будет.

А когда он наконец добрался до зоопарка и пошипел там с питоном, в своё удовольствие, то подумалось ему:

— Нет, ну чего? Ведь правильно же. Какого хрена, я, простите, снова дежурной задницей становиться должен? Впрочем, если договоримся, то Волдика я завалю, конечно. Теперь-то это не такая большая проблема. Ведь если и тут было пророчество, то исполнилось оно уже. Как там: «Ни один из них не может жить пока жив другой». Так вроде бы? А если это так, то здешнего Поттера он уже завалил. А значит и мне, в свою очередь, завалить урода будет не так сложно, просто местные, пока, об этом не знают. А там и о себе позаботиться можно будет. В общем, поживём увидим. В любом случае, профукивать свою жизнь, раз уж выпал такой шанс, я точно не собираюсь.

На написание меня сподвигла работа уважаемого Хаинца «Капля за каплей» (https://ficbook.net/readfic/11546893). Здесь описан вариант того, как могли бы происходить события после смерти Северуса Снэйпа. Да, в работе будет упоминаться курение, но, конечно, не в качестве пропаганды или рекламы.

* * *

— Интересно… Если бы я не убил, капля за каплей, настоящую любовь настоящего героя, может быть, и не было мне так больно… Давно не было так больно… С тех пор как я всё же отомстил почти одновременно и Лили, и Поттеру. Точнее, с тех пор как это узнал. Старик — идиот. Я обещал ему позаботиться о сучонке, но не о его чувствах. О его жизни, а не о его мощи… А ведь мог бы и из него выйти великий зельевар, способный сварить славу, приготовить счастье, закупорить смерть.

Хаинц. «Капля за каплей».

Эти мысли одолевали Севереуса Снэйпа в последние мгновения его жизни. Прямо сказать, бездарно прожитой. Сейчас, лёжа на полу Визжащей хижины, он прекрасно это понимал. Единственное, что его немного радовало, так это то, что он всё-таки отомстил. Правда, мелькнула у него один раз, на задворках сознания мысль, что может и ненадо было. После чего он ещё сильнее скривился от приступа боли. Наверное, начиналась агония и снова подумал:

«Смешно… Даже рукой нет сил двинуть. Н-да. Чужую смерть закупорить бы получилось, а вот свою-то и не смог. И, что самое странное. Я ведь уже почти сдох, а последние мысли об этом сучонке. Ненави…».

А затем он умер. Душа его поднялась над изуродованным телом, некоторое время повисела в воздухе, а потом её как будто бы подхватила какая-то сила и её потянуло. Сначала куда-то вверх. Потом вроде бы втянуло в какой-то почти бесконечный туннель и она полетела к свету, в его конце. Но, долететь так и не успела. Что-то грубо прервало её полёт и отправило обратно. Причём, обратно полёт проходил гораздо быстрее. Раз, и душа Снэйпа оказалась в какой-то пещере. Освещённой несколькими сильными Люмосами. А прямо перед ней, в удобном кресле, сидел тот самый, ненавистный ему клон суки Поттера. Вот только выглядел он слегка постарше.

«Видимо время там и тут течёт с разной скоростью», — подумалось Снэйпу.

А Поттер изменился. И поплотнее он как-то стал за это время. И очки его больше не были теми дурацкими велосипедами, делавшими его копией его отца. Да и одет он был явно посолиднее. Дорогой костюм, пиджак которого висел на наколдованной вешалке, хорошие туфли, жилетка и белоснежная рубашка, с закатанными по локоть рукавами. И расстёгнутыми тремя верхними пуговицами. В общем, выглядел этот Поттер как-то непринуждённо что ли, несмотря на окружающую их обстановку. А ещё правый висок Поттера был белого цвета. Точнее он поседел.

Сам Поттер осматривался по сторонам, сидя в кресле и поигрывая находящейся в его руке палочкой. И, видимо, появление Снэйповской души, как-то привлекло его внимание. Потому что он посмотрел на него и... улыбнулся. Но далеко не доброжелательно.

— Ну здравствуй, сука, — сказал Поттер. — Или ты предпочитаешь чтобы я называл тебя Нюниус?

— Что тебе ещё нужно, тварь? — прошипел в ответ Снэйп.

— Т-с-с, — Поттер прижал палец к губам, призывая к молчанию.

И Снэйп вдруг осознал, что разговаривать он больше не может.

— Не надо кричать, — продолжил Поттер, — я и так всё прекрасно слышу. И на вопрос твой, я отвечу, разумеется. Прямо сейчас мною движет очень простое, я бы даже сказал банальное чувство. Месть. Но прежде чем приступить к этой самой мести, я тебе объясню, за что именно ты её заслуживаешь. Всё-таки я предпочитаю объясниться с тем кому собираюсь мстить, чтобы он не чувствовал себя незаслуженно обиженным, а хотя бы осознал, что ему действительно есть за что мстить.

С этими словами Поттер встал, достал из пиджака обычные маггловские сигареты, прикурил одну и с наслаждением затянулся.

— Вредная привычка, на самом деле, — пояснил он Снэйпу, — но вот всё бросить никак не могу. Пристрастился когда на зельевара учился. Впрочем брошу скоро, когда мастерство буду получать. Да-да, Нюниус, не удивляйся. Кстати, это тебе спасибо за это сказать нужно. Впрочем давай по порядку.

Поттер докурил сигарету, уничтожил окурок, наложил на себя Очищающее заклинание и продолжил.

— Так вот, — неторопливо продолжил он свой рассказ. — Ты когда сдох, ну, тогда, в Визжащей хижине, почти тринадцать лет назад, ты же со мной воспоминаниями поделился. Помнишь, поди? Ну, а я отправился в кабинет директора и воспользовался Омутом памяти. И пошёл, после этого к Волдику, на заклание так сказать. Разумеется, он меня заавадил. А я снова взял, да и выжил. Неважно как, главным оказалось то, что смерть здорово мозги прочищает. И я почти тут же смылся из магической Британии. Потому, что обыватели готовы были меня разобрать на сувениры, а министерство пыталось сделать из меня мальчика с плаката.

Тут Поттер прервался, позвал домовика и попросил того сделать ему чашку кофе. После чего, отхлебнув глоток, продолжил.

— Так вот, Нюниус, после того как я убрался из Британии я стал анализировать свою жизнь и понял, что во многих ситуациях мой поведение было... — тут Поттер покрутил кистью, подбирая слова, — как бы искусственно смоделированным, что ли. Потому что не должен был я так себя вести. Но, вёл. И я задумался, а как так-то? Почему? Пока не вспомнил твою речь на нашем самом первом занятии по твоему предмету. О том как жидкости незаметно пробираясь по венам, мягко воздействуют на разум и порабощая чувства. И я подумал, а не получилось ли всё это при твоём непосредственном участии? Но, чтобы ответить на этот вопрос наверняка, мне нужно было понять, что именно ты предпринимал, если это конечно был ты? Впрочем, в этом-то, как раз, я не сомневался. И углубился в изучение зельеварения.

Поттер встал, походил, разминая шею и плечи, потом достал новую сигарету, прикурил и уселся в кресло.

— Знаешь, — выдохнул он дым, — поначалу я делал это по необходимости, но потом увлёкся и мне понравилось. Чёрт, да что там понравилось, я буквально влюбился в зельеварение. И если бы ты, сука, действительно меня учил, а не вбивал в меня отвращение к своему предмету, то ты мог бы даже гордиться таким учеником как я. Впрочем, не об этом сейчас речь. А о том, что я понял, через долгих восемь лет, что именно ты делал. Как ты потихонечку, капля за каплей, убивал мои чувства к Гермионе. Но, мстить я тебе буду не за это. А за то, что убивая мои чувства к ней, одновременно убивал её чувства ко мне. И, тем самым, пусть даже и невольно, но подтолкнул её к нашему рыжему бывшему другу.

Тут Поттер явно разозлился, так что Люмосы стали дрожать, а с потолка пещеры посыпалась пыль мелкие камешки. Так что пришлось ему некоторое время успокаиваться, а потом очищать себя от пыли. Впрочем, на это всего один взмах палочкой потребовался.

— Так вот, сука ты сальноволосая, не буду вдаваться в подробности, но за те пять лет, что она пробыла с ним в браке, он превратилась в тень самой себя. Да мне её пришлось чуть ли не из петли вытаскивать, когда я в Англию вернулся. Чёрт, да она даже позлорадствовать не могла, когда я его аналогом Круциатуса в порядок приводил, чтобы он разрешение на развод подписал. Кстати, — Поттер засмеялся, — на меня потом несколько придурков из Визенгамота наехать попытались. Типа, чего ты с чистокровным так поступаешь? Какое ты, дескать, право имеешь? А я предложил им последовать в «Круг». Но, самое смешное знаешь что, Нюниус? Что трое из них таки согласилось. А одним из них оказался твой белобрысый крестничек. Ну, пусть им земля пухом будет. Собакам будет легче их могилы разрыть и кости растаскивать.

Он ухмыльнулся и заметил.

— Нет, ну надо же, Хорёк меня в «Круг» вызвал. Этот патологический трус. Не иначе как его зельями Дурости накачали. Достал всех, наверное, — он вновь ненадолго прервался и пояснил ещё кое-что. — Теперь о том, как мне удалось твою душонку выдернуть. Ты же наверняка знаешь сказку про трёх братьев и Дары Смерти. Так вот, они оказались настоящими и сейчас я владелец всех трёх. А это, знаешь ли, даёт некоторые бонусы. Вот поэтому ты здесь, Нюниус. И останешься в этом месте очень и очень надолго. Пещера эта находится в Гималаях. А горы это относительно молодые и простоят ещё не одну тысячу лет. А ты, всё это время будешь здесь, но только замурованный в одну из стен. Без возможности её покинуть. В темноте и тишине. Сходить с ума от безысходности. А в соседнюю стену уже замурованы души ещё двух твоих хороших знакомых. Твоих бывших хозяев. Так что, хрен вам всем а не посмертие.

А затем, Поттер встал, раскатал рукава, надел пиджак и стал один за другим гасить Люмосы. И после того как погас последний, послушался хлопок аппарации, а душу Снэйпа втянуло в стену.

Есть на Фанфикшене две работы с одинаковым названием: «Ошибка лунатика». За авторством Призрачного миньона (https://www.fanfiction.net/s/12443978/1/Sleep-Walker-s-Mistake)

А у Брумстик Флаер (https://www.fanfiction.net/s/6816737/22/Odd-Ideas-of-a-strange-muse) это глава двадцать вторая в её сборнике «Странные идеи странной музы».

Для тех, кто никогда не читал этих работ, дам небольшое пояснение. Во время поиска хоркруксов Гарри остаётся один. Сначала уходит Рон, а потом ещё и Гермиона. В конце концов он побеждает Волдеморта, тем или иным способом. А как раз в тот момент, как Волди падает сражённым, самого Гарри оглушают и он приходит в себя в камере. Правда, перед этим Волди успевает всадить в него Аваду, так что Поттер больше не хоркрукс. Но, тем не менее его оглушают. А потом — камера и суд по обвинению в изнасиловании. Кстати, у меня при прочтении возник вопрос, а как сам Гарри-то в эти моменты не просыпался? Но, раз уж у авторов именно так, то я не буду ничего переиначивать.

Вот, с того момента как он очнулся в этой самой камере куда его поместили, мы и начнём, пожалуй. Да, вот что ещё хочу сказать. Работа совсем короткая и была мной написана под влиянием момента, так сказать.

* * *

Сознание к Гарри возвращалось медленно. Сначала просто появились мысли, вот только при этом, он ничего не видел и не слышал. Окружали его темнота и тишина. Наверное, именно поэтому, первая возникшая у него мысль была о том, что он умер. Ещё раз. Но, позже он понял, что это вряд ли. Ведь если он всё-таки умер, в этот раз уже окончательно, то где спрашивается, всякие там архангелы Михаилы и Гавриилы, Святой Пётр и... Кто там ещё должен при этом присутствовать-то? Ну, это если бы он в Рай попал. А если в ад, то, тогда должны, наверное, появиться черти и, непременно со зловещим хохотом, потащить его куда-нибудь... Например, чтобы окунуть в озеро с расплавленной серой.

«Хотя, — подумалось Гарри, — это же всего лишь маггловские представления о загробной жизни, а как там на самом деле никто не знает. Да и, не чувствую я себя умершим. Так что, подождём».

Следующим на очереди оказалось зрение. Сначала начали появляться отдельные пятна, которых становилось всё больше и больше и, наконец, все они объединились. В общем, Гарри стал видеть. И то, что он увидел, ввергло его в недоумение. Он покрутил головой, рассматривая обстановку в которой оказался и задал себе вопрос: « А, это собственно чего опять происходит-то?»

Увидел же он, что находится в комнате без окон, скорее всего, тюремной камере. Лежит он, при этом, на кушетке и обвязан кучей ремней. Последним вернулся слух. И он услышал, как к двери его... наверное, всё-таки камеры, кто-то подходит. Затем лязгнул замок и он увидел что дверь распахнулась. В камеру вошёл смутно знакомый ему аврор.

— Ба. Да это же Долиш, — вспомнил его Гарри.

— Очнулись, мистер Поттер? — спросил его Долиш. — Ну что ж, добро пожаловать на суд.

— А, не будет ли с моей стороны наглостью полюбопытствовать, кого судить-то будут? — спросил Гарри.

Была у него слабая надежда, что судить будут не его. Но, когда тот ответил, что судить будут всё-таки его, он понял, что зря понадеялся. «Ну, что ж, на суд так на суд, — смирился Гарри со своей участью. — Пойдёмте, аврор Долиш».

Зал, в который его привели, был тем же в котором его уже когда-то судили под видом дисциплинарной комиссии. Номер десять. И после того, как его усадили в кресло с цепями, сразу же кто-то, может даже Верховный чародей, а то Гарри понять не успел кто именно, задал ему вопрос:

— Ну что, мистер Поттер, надеюсь запираться не будете? Я хочу чтобы всё закончилось быстро.

— Ну, ты прямо как Фадж, — подумалось Гарри, а вслух он ответил. — Если в убийстве хорошего, доброго, милого парня Тома Риддла, то нет. Не буду.

— А кто он такой, этот самый Том Риддл? — Гарри наконец рассмотрел, а кто его собственно расспрашивает.

Оказалось, что это был незнакомый ему маг, сидящий в кресле Верховного чародея.

— А вы позволите мне на секундочку волшебную палочку? Магией клянусь, что выполню всего одно магическое действие без вреда для кого либо из присутствующих, — попросил Гарри.

Суд посовещался, ему вручили палочку и он продемонстрировал Визенгамоту то, что показал ему покойный Том. Тогда в Тайной комнате, в конце его второго курса. Как имя Том Марволо Риддл преобразуется в другое. «Я, Лорд Волдеморт».

Разумеется, сидящие в зале, увидев это преобразование, тут же разразились криками удивления и страха. Но, после того как все успокоились, Гарри заверили, что в убийстве этого мага его обвинять точно не будут.

— Ну, и славно. Хорошо что хоть в этом я невиновен. Но, давайте тогда начнём, и я хоть узнаю в чём меня обвиняют-то? — предложил Гарри. — Тем более, что вы сами хотели всё быстро закончить .

— Да, начнём, пожалуй, — согласился Верховный.

И после того как все положенные, при открытии заседания, фразы были произнесены, Гарри наконец услышал обвинение. А обвиняли его, ни много, ни мало, как в... изнасиловании. И не кого-нибудь, а... Гермионы Джин Грэйнджер. Вот тут-то у него... челюсть и отвалилась. Вот чего, чего, но такого он точно не ожидал. Да ему и в самом страшном сне такое бы не привиделось. Он был настолько ошарашен, что потребовалось некоторое время и добрая порция успокоительного чтобы он наконец-то смог отвечать на вопросы.

— Так что, — спросил у него Верховный чародей, — вы признаёте себя виновным?

— Разумеется, нет, — ответил Гарри. — Мало того, что я ничего такого не помню, так мне ещё и непонятно, на основании чего возникло данное обвинение? Ладно, допустим я каждый раз накладывал на себя Обливиэйт, чтобы этого не помнить, но... Но, ведь должно же быть что-то ещё. Ну там, не знаю, свидетельские показания например. Или, какие либо другие свидетельства. Например, медицинское заключение.

— Есть, мистер Поттер, есть. Как не быть-то, — заверил его Верховный. — Вот, ознакомьтесь.

Гарри передали лист пергамента, на котором чёрным по белому было написано, что он, Гарри Джеймс Поттер, является биологическим отцом девочки по имени Гортензия Шарлотта Грэйнджер. Документ был заверен Министерством магии Австралии и руководством тамошнего филиала банка Гринготтс.

Когда Гарри прочёл написанное, то больше всего ему захотелось вцепиться в волосы на макушке. Для стимуляции умственной деятельности. Да и вообще, по привычке. Вот только грёбаные цепи, которые в этот раз его опутали, не давали ему сделать это.

« Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Пронеслось у него в голове. — Так вот почему она тогда ушла. Ну, оно и правильно. Таскаться беременной по стране, да ещё и будучи, при этом, вторым разыскиваемым лицом, для будущего ребёнка не есть хорошо. Но, мне-то почему она ничего не сказала? И, что мне сейчас со всем этим делать?»

Тут Гарри посмотрел на сидящих напротив членов Визенгамота и не увидел ни одного сочувствующего лица.

«Н-да, — подумалось ему дальше. — А делать-то, пожалуй, что и нечего. Остаётся, разве что... вёсла сушить».

После чего обратился к Верховному чародею:

— Ну, поскольку у меня нет оснований не верить этому документу, то мне тогда нужен специалист по составлению... завещаний.

— Завещаний? — переспросил его Верховный чародей.

— Разумеется, сэр, — ответил ему Поттер. — Или можно подумать что вы приговорите меня к чему-то меньшему чем Поцелуй дементора. Тем более вы сами сказали, что хотите закончить всё побыстрее. Вот давайте и не будем затягивать.

— Но, подождите. У нас к вам есть ещё вопросы, — возразил ему Верховный.

— Отвечать на которые я не вижу никакого смысла, — настаивал на своём Гарри. — Потому как каждый сидящий в этом зале уже вынес мне, заочно, смертный приговор. Так что, не надо мне тут изображать из себя... справедливый суд. Как работает ваша судебная система я прекрасно знаю.

В зале послышался ропот, а потом из ложи для прессы раздался выкрик:

— Вы не верите в справедливость нашей судебной системы?

— Разумеется, нет. Сталкивался, знаете ли, — ответил Гарри, — ещё летом девяносто пятого. Кстати, в этом самом зале, сидя в этом самом кресле. Да если бы не остатки авторитета покойного Дамблдора и пристрастие к справедливости мадам Боунс, тоже к сожалению покойной, то ещё в тот год вылетел бы я из Хогвартса со сломанной палочкой.

— Но ведь сейчас же не девяносто пятый, — возразил ему кто-то из Визенгамота.

— Ну, да. Всего лишь девяносто восьмой. И это просто очень существенная разница, — парировал Гарри. — А не верю я потому, что что свято место пусто не бывает. И если, сейчас в этом зале отсутствуют Фадж и Амбридж, то всегда могут найтись какие-нибудь, например... Скрудж и Дандридж. И всё останется по прежнему.

А потом Гарри сказал то, что при других обстоятельствах, он мог бы и не озвучить. Не осмелился бы. Просто он разозлился да ещё и решил, что терять ему теперь нечего.

«К тому же, все сидящие в этом зале прекрасно знают, что хороший герой, мёртвый герой. А уж если ещё и с очернённой репутацией, то это вообще здорово. Не нужно будет тратиться на всякие там памятники и прочие... мемориальные доски. Так что давайте мне спеца по завещаниям и пусть палачи делают свою работу», — закончил он свою речь.

Вот только в этот день Поттеру приговор так и не вынесли. Разделилось вдруг мнение среди членов Визенгамота. Видимо, высказывания Гарри про мёртвого героя и его абсолютное неверие в справедливый суд, заставило их задуматься о том, что может не так-то всё и просто, как кажется на первый взгляд. Да и слова о том, что всё осталось по прежнему, несмотря на победу над Волдемортом, видимо сыграли свою роль.

В общем, Гарри препроводили в Одел тайн, так сказать, во избежание. А то ведь найдётся какой-нибудь убеждённый в виновности Гарри и... нетерпеливый. Не понравится ему, что Визенгамот приговор ещё не вынес, вот и удавят Поттера в камере. Потихоньку. Поэтому и спрятали его, от греха подальше. До следующего заседания.

Которое состоялось через два дня и началась с появления в зале ещё одного действующего лица. А именно пострадавшей. Гермионы Джин Грэйнджер. Кстати, появилась она не одна, а в сопровождении представителей австралийского Министерства магии и Международной магической конфедерации. Как ей это удалось, история умалчивает, но видимо она тоже не верила в справедливость Британского магического правосудия, вот и подстраховалась. И сразу же, сходу, задала парочку неудобных вопросов.

— Леди и джентльмены, уважаемый Визенгамот, Верховный чародей, — начала она своё обращение. — Прежде всего позвольте поинтересоваться, а на каком, собственно, основании происходит то, чего происходить не должно? Потому что я, Гермиона Джин Грэйнджер, официально заявляю, что ни разу не обращалась ни в один из судебных магических органов с ходатайством о привлечении мистера Поттера к ответственности.

И она выжидательно уставилась на Верховного чародея. Но, ответить сразу ему не дал Гарри.

— Кстати, — подлил он ещё масла в огонь, — было бы так же интересно узнать, а откуда тогда взялся тот документ который я видел два дня назад. Вы что, отправили кого-то в Австралию чтобы его выкрали из дома Грэйнджеров? Так что ли?

— Ни в коем случае, мистер Поттер, — заверил его Верховный. — Это всего лишь копия присланная из Австралии по нашему запросу. А на ваш вопрос мисс Грэйнджер, я отвечу, что от вашего имени ко мне обратилась мисс Джонс.

— Которую я на такие действия не уполномачивала. Я всего лишь обратилась к ней за советом, как более старшей и опытной. К тому же я никогда не утверждала, что имел место факт изнасилования. Я всего лишь не могла понять что происходит. И сделала предположение, которое потом не подтвердилось. А на самом деле всё оказалось совсем по другому.

Она замолчала, давая присутствующим осмыслить свои слова.

— Это к какой мисс Джонс, — уточнил Гарри, — Гестии, что ли?

— Ну да, — ответила Гермиона.

— А мне чего не сказала?

— А как ты себе это представляешь?

— Н-да. Ну, ладно потом разберёмся, если оно, это самое «Потом» у меня конечно будет.

Тут слово вновь взял Верховный.

— Ладно, мисс Грэйнджер, ваше заявление понятно, а мисс Джонс мы позже заслушаем. Но, не сообщите ли нам, прямо сейчас, что было на самом деле, по вашему мнению, если не было изнасилования.

— Не моему, — уточнила Гермиона, — а целителей из нашего Австралийского магического госпиталя. Вот, кстати, их медицинское заключение. — Она достала из своей бисерной сумочки лист пергамента и передала его Верховному. — Но, если в двух словах, то в детстве, ещё до Хогвартса, к меня бывали приступы лунатизма, которые потом прекратились. А в тех условиях, в которых мы с мистером Поттером пребывали, они возобновились. Поэтому я ничего не помнила, а только наблюдала последствия нашей... хм-м... связи. Ну, а потом, когда узнала, что ещё и беременна, то... запаниковала. Вот поэтому так всё и получилось.

— Ну, что ж. На сей раз суду действительно всё ясно, — Верховный обратился к остальным. — Леди джентльмены, надеюсь что оправдательный приговор у мистера Поттера в кармане.

Визенгамот проголосовал за оправдание и с Гарри наконец-то упали опутывающие его цепи. А потом они поговорили с Гермионой.

— Э-э-э... Гарри, ты простишь меня? — спросила его нерешительно Гермиона.

Гарри посмотрел на неё пристально, помолчал немного, но потом всё же ответил.

— Конечно, следовало бы на тебя ещё немного пообижаться, — начал он, — но, теперь-то чего уж там. Вот только на будущее, не молчи в следующий раз. Блин! Зараза! Да если бы я об этом раньше узнал, то постарался бы побыстрей Змеемордого прикончить, чтобы к вам рвануть. Ну, чтобы как-то и помочь, и, чтобы первым нашу дочь на руки взять, после тебя, конечно.

— А сейчас ты что будешь делать? — спросила Гермиона.

— Как, что? — удивился Гарри. — Сейчас я, как честный человек, должен, нет просто обязан, на тебе жениться. Если ты сама не против, конечно. Ведь ты же не против?

На что Гермиона отрицательно помотала головой. Ну, дескать, нет, не против.

— Только это, — Гарри наконец-то добрался до волос на своей макушке. — Там же надо на колено вставать, кольцо вроде дарить, говорить какие-то особые слова, а я как-то ни сном ни, духом. Ну, как всё это делается.

— У папы моего спросишь, — посоветовала Гермиона.

— Ну, у папы, так у папы, — согласился Гарри. — Слушай, давай, наверное, уже сматываться отсюда. А то мне очень хочется дочку увидеть, и ещё больше на руках её подержать.

— Да, пойдём, — согласиласть Гермиона. — Мне тоже как-то неуютно здесь находиться.

И они, держась за руки, отправились к министерской площадке для аппараций.

Гарри Джеймс Поттер, восемнадцатилетний маг, за свою недолгую жизнь заимел немало титулов, которые он ненавидел. Кем его только не именовали. Начиная с Мальчика-Который-Выжил и заканчивая Мужчиной-Который-Победил-Сами-Знаете-Кого. А так же Кавалер ордена Мерлина первой степени, и много ещё других, разных титулов.

«Чёрт! Дьявол! Мордред! И прочие... Блин, нахрен Мерлины с их подштанниками, подтяжками и панталонами. Ещё раз блин, сука, нахрен! Да я по количеству титулов уже Старого Козлодранца Дамби переплюнул. Вот ведь... не было печали... Тьфу! Зараза!», — периодически, примерно такая фраза проскакивала в его мыслях. Когда разговор о его титулах заходил. После чего Гарри плевался.

Кстати, Того-Которого на самом деле звали Том Марволо Риддл или Лорд Волдеморт. Вот только, несмотря на то, что было точно доказано, что его больше нет и, что он, наконец, умер, преобладающее большинство продолжало бояться называть его по имени. Так и продолжали говорить Сам-Знаешь-Кто.

Сидел он в полном одиночестве, на берегу Чёрного озера и думал. Впрочем, так получилось, что одиночество, особенно в последнее время, стало для него естественным состоянием. Даже если он находился среди толпы. А думать, как оказалось, это вообще штука полезная. Ну, так Гарри шутил в последнее время. Думалось же ему, кстати, довольно о многом. И о прошлом, и о настоящем.

Впрочем, о том что было раньше, включая размышления о том, что бы сейчас он сделал с покойным Альбусом Дамблдором, он старался думать пореже. В основном, он думал о настоящем. И чем дольше он думал, тем больше понимал, что жизнь его зашла... в тупик. Потому что превратилась она... в жизнь одинокого параноика. И, что не об этом они с Гермионой мечтали, скитаясь вдвоём по лесам. И что всё чаще, и чаще его рассуждения приводили к определённому, неутешительному выводу.

«Мужчина-Который-Блин, Нахрен-Имел-Несчастье-Выжить, а не Мужчина-Который-Победил, вот кто я такой, на самом деле», — к такому выводу он приходил.

А напрашивался он, вывод этот самый, потому, что жизнь, которая началась после его победы над Волди не стала той, о которой они с Гермионой мечтали, скитаясь по лесам в поисках хоркруксов.

Во-первых, потому что, после череды похорон, прошедших после Битвы за Хогвартс, последовало краткое затишье. Сначала. После которого начался грабёж награбленного и драка за власть. И его, Гарри, пытались использовать как козырь в этой самой драке. Да и вообще, после победы над Волди он превратился в эдакого человека-символа. А о его собственных чувствах и желаниях никто и не задумывался. Даже здесь, в школе. Куда он вернулся, чтобы закончить образование.

Во-вторых, тут, в школе, он так и не смог завести новых друзей. А всё из-за того же, что и тут он был человеком-символом. Нет, были, конечно, Невилл и Луна, которые не считали его таковым, но... В общем, с Невиллом они были, скорее, деловыми партнёрами, чем друзьями. А Луна и так всегда была... на своей волне. С Уизли же они просто отдалились друг от друга. И не только по той причине, что с Джинни восстанавливать отношения он не стал. Их-то, Уизли, помимо Джинни, много ещё оставалось.

А потому, что их семья после смерти близнецов... раскололась. Нет, так-то погиб только Фред, но вот Джордж так и не смог пережить потери своего магического двойняшки. Поэтому, месяца через два, после гибели его брата, однажды утром, он просто не проснулся. Сердце его не выдержало и остановилось.

Молли, потеряв сразу двух сыновей, стала ещё больше безапелляционной ко всем, и ещё более нетерпимой по отношению к своей невестке Флёр. Да и Джинни от неё не отставала. Поэтому Билл, её муж, вынужден был почти прекратить всякое общение со своей семьёй. Чарли вернулся в Румынию. Артур, став теперь замминистра, начал всё больше и больше походить на своего третьего сына. Перси. Ну, а младшие, особенно Рон, решили что теперь-то уж они получили то, что всё время заслуживали. И стали усиленно изображать из себя героев войны. И по поводу, и без повода. Причём, последнее было чаще.

В общем, всё это поспособствовало их отдалению друг от друга. Потому как, утонули они, так сказать, в своих собственных проблемах и стало им не до Гарри Поттера. Да и поведение Рона и Джинни не способствовало.

А Гермионы просто... больше не было. Её могила находилась там же где была могила Добби. Недалеко от коттеджа «Ракушка». Рядом с могилой домовика Добби.

Не пережила она, к сожалению, пребывание в Малфой-маноре. Что-то такое, видимо, наколдовала на неё Беллатрикс Лестрендж, что и поспособствовало её отложенной смерти. Или яд какой-то применила. Ведь не зря же она, помимо всего прочего, считалась ещё и личным палачом Волди. Кстати, когда после манора они оказались в «Ракушке», Гермиона настоятельно попросила Гарри оградить её от присутствия рядом с ней Рональда Уизли. Типа, её парня. Поэтому именно Гарри провёл с ней её последние часы. Во время которых она стребовала с него обещание.

Во-первых, попытаться закончить затянувшееся противостояние с Волди. По возможности, конечно. И, во-вторых, если у него получится, то прожить его жизнь за двоих. И за себя, и за неё.

Ну, и если с первым-то, как раз, всё у него неплохо получилось. И Волдика он, в итоге, завалил. Да и Беллатрикс тоже. Со всем, как говорится, своим удовольствием, особенно, последнюю.

То, со вторым у него получалось, говоря откровенно... хреново. Точнее, совсем не получалось. И только данное Гермионе обещание удерживало его от того, чтобы отправиться в следующее большое путешествие. Вслед за ней.

Вот в такой ситуации оказался Гарри. И, как раз, в тот вечер, о котором изначально шла речь, и случилось то, что изменило его жизнь. И направило её в совершенно другом направлении.

Было уже довольно темно и поздно, когда это произошло. Настолько, что на небосводе звёзды зажглись. И он уже собрался было идти обратно в школу, но так и не пошёл. Да и не смог бы, потому что исчез он из этого мира и больше тут его никто и никогда не видел.

А случилось так, потому что одна из звёзд, вдруг, взяла да и упала. И, разумеется, Гарри её заметил и, как рекомендуется в таких случаях, взял да и желание загадал. А загадал он, ни много ни мало, как избавиться от одиночества. И сбылось его желание. Хоть и совсем не так, как ожидалось. Впрочем, уж чему, чему, а тому что у него, порой, всё через... тазобедренный сустав происходит Гарри совсем не удивился.

Хотя, если быть до конца честным, то он даже струхнул сначала. Потому что, вдруг, ни с того ни с сего, падающая звезда вспыхнула, как сверхновая и её свет, в мгновение ока, достиг Гарри. И он вдруг почувствовал, что превратился... в привидение. То есть, стал полностью нематериальным, включая его одежду и волшебную палочку, которая у него в руке была. И, ещё — Гермионину бисернаю сумочку. Он её, с тех пор как Гермионы не стало, тоже постоянно с собой носил. И как память, и как вместилище всех своих денег.

Как уже было сказано, Гарри стал немного параноиком. Поэтому-то и предпочитал всё своё носить с собой. Да и не доверял он больше гоблинам. Вот и выгреб содержание из всех своих хранилищ.

Так вот, после того, как он вдруг превратился в призрака, то подхватило его и куда-то понесло. Он и сам не мог понять куда именно, потому что, перед его глазами, с огромной скоростью стали мелькать какие-то картины. Настолько быстро, что он понять нифига не мог, что там на них изображалось.

Впрочем, всё когда-нибудь заканчивается. Так что, через какое-то время и его тянуть перестало. И он оказался в какой-то комнате. В которой, на кровати, совершено неподвижно лежал ребёнок. Мальчик, лет... вот возраст его Гарри определить-то и затруднился. Понял он только, что не моложе пяти и не старше десяти. А приглядевшись попристальней, он вдруг, узнал в ребёнке себя. И что ещё его ввело в... недоумение, так это то, что выглядел здешний Гарри, как человек, поцелованный дементором. Ну, очень уж похоже было.

А затем его подтянуло к этому ребёнку и... втянуло в него. И, так сказать, осмотревшись в том вместилище, которое теперь стало его телом, Гарри удивился. «Блин, да как такое возможно-то?!» — задал он сам себе вопрос. А потом ещё один: «Почему он жив-то до сих пор?»

А удивиться чему было. Мало того, что мышцы тела были почти совсем атрофированы. Практически все. Так ещё и мозг ребёнка был неразвит и... девственно чист. Не было в нём ни капли сознания. Да и магическая система находилась в самом, что ни на есть, плачевном состоянии.

Но, помимо перечисленного Гарри не только удивило, но и ошарашило. Потому что случилось то, что можно объяснить только одним словом. Магия.

«Нет, ну а как ещё объяснить-то, что моя волшебная палочка, вдруг, оказалась зажатой в руке у этого ребёнка?», — задал Гари сам себе вопрос, когда немного освоился в теле, ставшем для него теперь своим. Выделяя интонацией слова «моя» и «этого»: «И ещё, я откуда-то точно знаю, что бисерная сумочка лежит рядом. На кровати. И кто бы мне объяснил, как такое стало возможно?».

После чего он уснул. Потому что, его собственная магия, перенесённая вместе с ним-призраком, стала перестраивать и приспосабливать мозг его-ребёнка под взрослое его-призрака сознание. И усовершенствовать магическую систему этого тела. Потому как, не выдержала бы она той магической силы, которой оно стало теперь обладать. «Звучит, конечно, абсурдно, вот была бы тут Гермиона, она бы точно объяснила. Да ещё и так, чтобы понятно было. Но, раз уж её нет, то... удовольствуюсь тем, как сам понял», — подумалось Гарри, когда он засыпал.

А уснул он ещё потому, что сон это лучшее лекарство. Так мадам Помфри говорить любила. Что и подтвердилось, когда он проснулся. Нет, понятно было, что с этим телом ещё... работать и работать. Но, начало было положено. По крайней мере Гарри уже мог нормально соображать и, даже, прикинуть что дальше-то делать. Как только он поймёт, что за... нахрен... здесь происходит. Потому что, например, осваиваясь вчера, он не почувствовал в этом теле осколка Волдиковской душонки. А значит ребёнок не был хоркруксом и случилось тут что-то другое. Но, что именно, ему ещё предстояло узнать. И нужно было дождаться того, кто бы мог снабдить его информацией.

Этим кем-то оказалась заглянувшая в комнату женщина, в которой он узнал... Лили Поттер. А она, увидев что Гарри за ней наблюдает, закричала вдруг:

— Джеймс! Джеймс! Быстро иди сюда. Он очнулся. Гарри в себя пришёл.

— Где? Кто? Что? Чего? — завалил её вопросами влетевший в комнату Джеймс.

— Гарри очнулся, Джеймс. Он на меня реагирует. Да и на тебя тоже. А ведь я знала, я верила... — Лили залилась слезами, а Джеймс принялся её успокаивать.

— Ох, ребята, ребята, — посочувствовал им Гарри. — Да уж потрепала вас жизнь. Ох, потрепала. Джеймс-то седой практически весь. Да и у Лили вон седина просматривается. Ещё и эти ранние морщины. Чёрт! И как же не хочется им... малину обламывать. Но лучше уж сразу точки над "i" расставить, чтобы потом разочарование не настигло. И хуже не стало.

Поэтому, когда Лили немного успокоилась, он подал немного магии в руку, в которой так и находилась палочка. А она, повинуясь его желанию приблизилась к его горлу и упёрлась в него своим кончиком. Затем Гарри подал в неё ещё магии и получил, таким образом, возможность разговаривать. Воздействуя, для этого, опять же магией на гортань и голосовые связки.

— Джеймс, Лили, — обратился он к ним, — прошу прощения, за то что сейчас скажу, но я не могу промолчать. Иначе, нечестно это будет, в отношении вас.

— Что ты хочешь сказать, Гарри? — спросил Джеймс. А Лили добавила. — И почему ты называешь нас по именам, а не мама и папа?

— Потому что моё сознание, это сознание не вашего сына. Думаю, что тот ребёнок, каким он является и не додумался бы до такого способа общения. Но не об этом речь, а всё дело в том, что я хоть и Гарри Поттер, сын Джеймса и Лили, но... мне восемнадцать лет и я вырос не зная своих родителей. Их убил старина Томми, на Хэллоуин восемьдесят первого. А теперь моя душа или сознание, каким-то непонятным образом, оказалось в теле вашего ребёнка. И нам нужно определиться. Примете ли вы меня как своего сына, или... Или вы не сможете меня принять и тогда... Ну, в общем, решим что тогда.

Закончив говорить Гарии уставился на них. В ожидании. А Джеймс и Лили посмотрели друг на друга, ничего не говоря. «Наверное, — мелькнуло в голове у Гарри, — у них такая же связь как у меня с Герминой была. Ну, когда нам слова уже и ненужны стали. Достаточно было в глаза друг другу взглянуть».

После чего они посмотрели на него и Джеймс сообщил ему.

— Никаких «Или». Мы не намерены лишать себя вновь обретённого сына. Пусть даже и... восемнадцатилетнего. После стольких-то лет безнадёги.

— Ну, — Гарри вдруг замялся, — это... тогда... вот... я всю жизнь об этом мечтал... можно... я буду называть вас мама и папа?

— Да конечно же можно, Гарри, сынок, — рассмеялся Джеймс. А Лили добавила, что не только можно, но и нужно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил их Гарри. И у него даже слёзы на глазах выступили.

Да и как им не выступить если вот так, вдруг, исполнилась мечта. Ещё с тех пор когда он жил в чулане под лестницей и вынужден был терпеть почти ежедневные издевательства от родственничков. Нет, со временем она, конечно, перешла в разряд несбыточных и Гарри о ней почти забыл. Но, в том-то и дело, что почти. Оставалась она, в глубине души. И то, что сейчас случилось, доказало что нужно просто верить и даже самые несбыточные мечты имеют шанс сбыться.

После того как все они немного успокоились, Гарри спросил нежданно приобретённых родителей, что они собираются дальше делать и внёс свои предложения.

— Папа, мама, — обратился к ним Гарри, — не знаю как вы, но я бы хотел, чтобы произошедшее сегодня оставалось в секрете как можно дольше не вышло за пределы этих стен. Разве что, узнать могут, только те кому вы безоговорочно доверяете. Но, и то, только после клятвы о неразглашении.

— Да почему же, Гарри?

— А потому, что я очень недоверчивый. Особенно в последнее время, — ответил Гарри. — Я и вам-то, когда о себе рассказать решил, то интуиции доверился и рискнул.

— Но, как же ты жил-то? Совсем никому не доверяя, — уставились на него родители.

— Ну, почему же, совсем? — ответил Гарри. — Почти, а не совсем. Если вы понимаете разницу. Впрочем, ладно. Не об этом сейчас речь. Дальше-то что вы делать планируете? Потому что мне сейчас нужна длительная реабилитация.

Джеймс и Лили переглянулись и спросили:

— А сам-то ты что предлагаешь. Ведь наверняка же что-то придумал уже.

— К магглам обратиться, — ответил Гарри. — У них имеются специалисты по оказанию помощи людям вышедшим из длительной комы.

— К магглам? — удивился Джеймс. — Нет, сынок, ты не подумай, что я имею что-то против, но, где нам их искать? Ну, таких магглов я имею в виду.

— А вот тут, — Гарри ухмыльнулся, — я могу вам помочь. Ну, если здесь многое как там, у нас, то вам нужно попасть в Кроули. А там, по телефонной книге найти стоматологическую клинику Грэйнджеров. Кстати, их дочь, Гермиона, с высокой долей вероятности, магглорождённая ведьма. Так мы с вами двух зайцев убьём. Во-первых, они врачи, а значит могут познакомить вас нужными специалистами. И, во-вторых, так Статут о секретности нарушать не придётся.

Джеймс с Лили снова посмотрели друг на друга, совещаясь, после чего его спросила Лили.

— Гарри, — улыбнулась она, — скажи, а почему нам с папой кажется, что в данном случае мы можем убить не двух, а сразу трёх зайцев?

— Да потому что так оно и есть, — улыбнулся в ответ Гарри. — И... Это... мама, я тобой восхищаюсь. Ты такая же умная как Гермиона. Ну, или она такая же умная как ты. В общем, если здешняя Гермиона Грэйнджер такая же умная как там, то она точно тебе понравится.

— Хм-м, Гарри, — улыбнулся уж Джеймс, — я так понимаю, ты хочешь познакомить меня и твою маму с нашей... будущей невесткой?

— Ну... Пока не могу сказать со всей определённостью. Будущее покажет.

— А там, Гарри? Она была твоей девушкой?

— Нет. У нас до этого не дошло. Не успело.

— Можешь сказать, что случилось?

— Трикси Лестрендж случилась, — ответил Гарри враз помертвевшим голосом. — Сумасшедшая тварь и, заодно, кузина Сириуса Блэка. Я, конечно, потом завалил эту суку, но...

— Прости, Гарри. Мы же не знали. Прости, — у Джеймса тоже исчезло с лица всё веселье. А Лили стала его гладить по руке.

— Да нет, — Гарри вернул самообладание. — Всё нормально. Вы же действительно не знали. Просто, это ещё одна из причин, по которой я бы хотел чтобы вы познакомились. Знаете, очень не хотелось бы чтобы эта Гермиона наступала на те же грабли, что и та. И чтобы она знала, что Хогвартс, это не самая лучшая в мире школа. Да и вообще... Впрочем, это пока не к спеху.

Гарри ненадолго прервался.

— Я очень сильно извиняюсь, но, всё же вынужден буду вас огорчить своим вопросом, — он действительно не хотел его задавать, но и не задать не мог. — Скажите, а как так получилось, что ваш сын оказался в таком состоянии, а вы сами выжили? Что Хвост не приводил к вам старину Томми и это, с Гарри, сделал кто-то другой? И, кстати, а есть ли тут у вас свой Мальчик-Который-Выжил и если есть, то кто он?

Джеймс, для начала, обнял Лили, чтобы успокоить и сил придать. Потому что переживать и напоминать лишний раз то, что случилось в прошлом ей не хотелось. После чего спросил. Хотя и не совсем о том, что Гарри хотел услышать.

— Э-э-э... Гарри, скажи, пожалуйста, а кто он такой, этот самый старина Томми, о котором ты упоминаешь?

— А вы что? Не знаете что ли? Хотя, — Гарри задумался, — Хм-м, а ведь в нашем мире этого тоже почти никто не знал. Пока народу глаза не раскрыли. В общем, Том Марволо Риддл, это настоящее имя того кто обозвал себя Лордом Волдемортом.

После чего Гарри пояснил что за хрен такой, на самом деле. А Джеймс и Лили переглянулись. Слегка удивлённо.

— Но, почему же этого никто не знает? Ведь... ларчик-то просто открывается? — спросил Джеймс.

— Ну, как же никто, — ухмыльнулся в ответ Гарри. — Очень даже вероятно, что и в этом мире письмо-приглашение в Хогвартс ему доставил тот же человек, что и у нас.

— Подожди, — последовал вопрос от Лили. — Не хочешь ли ты сказать, что это... Дамблдор?

— Браво, мама, — Гарри если бы мог, то зааплодировал бы. — Не зря мне все всегда говорили, что ты была самой умной ведьмой вашего поколения. Так оно и есть.

— Вот ведь... сука, — выругалась Лили. — Любитель усесться на секреты.

— Мам, — Гарри решил немного разрядить обстановку. — А давайте когда я на ноги встану, вы его в гости пригласите. А ты, его встретишь со сковородкой в руках. И по морде его, по наглой бородатой морде. А я помогу, если что.

Все посмеялись, после чего Джеймс продолжил. И рассказал, что Мальчик-Который-Выжил тут имеется, конечно. Здесь им Невилл Лонгботтом оказался. Только, дружить Гарри с ним не рекомендовали. Да ещё и подальше посоветовали держаться. В общем, мажором он здесь оказался, обыкновенным и лучшим другом Драко Малфоя. А вот дальше начинались непонятки, которые многим покоя до сих пор не дают. Как-то так получилось, что Волдеморт оказался в двух местах одновременно. И к Лонгботтомам он попал, и к Поттерам в это же время наведался.

— Ну, это-то, как раз, не секрет, — заметил Гарри. — Хотя, нет. Серет, конечно. И штуку такую можно только в Отделе тайн раздобыть. Но, если учесть, что у Волдика там свой человечек, по фамилии Руквуд имеется, то становится понятным как ему это удалось.

— Да о чём ты говоришь, Гарри? Какая штука? — спросили его родители. Одновременно.

— Вращатель времени.

Дальше Гарри рассказал им что это за штука такая и про её свойства. И когда он закончил рассказ, начал ругаться уже Джеймс.

— Гарри, Лили, я теперь всё понял, — начал он излагать свою догадку. — После того как он услышал это грёбаное пророчество он выбрал тебя, Гарри. А чтобы ему никто тут у нас не помешал, он сначала проник к Лонгботтомам, покидался там с Френком заклинаниями для вида, слегка ранил Невилла, и прикинувшись побеждённым, удрал оттуда. Ну и, разумеется, в скором времени там куча народу оказалась. И авроры, и прочие.

— А он, получается, выждал, сколько ему было нужно и вернулся назад во времени, — продолжила Лили. — После чего, пока все были у Лонгботтомов и нам на помощь прийти не могли, Хвост привёл его к нам. Вот только убивать он нас сразу не стал, а оглушил просто.

— Хм-м... — включился в разговор Гарри. — А дальше, поправьте меня, в случае чего. Вы приготовили какой-то старинный защитный ритуал. Но, правильно сработать он мог только если бы кого-нибудь из вас убили. А так как он вас только оглушил, поглумиться потом хотел, наверное, то... Чем закончилось-то?

— Ну, когда мы очнулись, то нашли только его мантию, волшебную палочку и мёртвого Хвоста. Ну, и тебя. Живого, но...

— Понятно, — подвёл итог Гарри. После чего... обрадовал родителей. — Папа, мама, я вас поздравляю. Прямо сейчас, мы свами, конечно, в глубокой... Ну, вы понимаете где именно. Но, есть, при этом, и хорошая новость. Мы сейчас как раз на пути оттуда. И как только я встану на ноги, то будем считать что выбрались.

Джеймс и Лили опять переглянулись.

— Э-э-э... сынок, а не мог бы ты пояснить? — попросил Джеймс.

— Легко, — ответил Гарри. — Минус заключается в том, что мистер Змеиная Морда, скорее всего, как и у нас, хоркруксов себе наклепал. Так что, тогда только тело развоплотилось и теперь он будет искать способы его себе вернуть. А может уже и вернул. Но, даже если он его вернул и на дно пока залёг, то рано или поздно он себя проявит. Потому что создатели этой дряни, обычно, психами становятся. И когда это случится, то на сцену выйду я.

Он перевёл дыхание и продолжил.

— Понимаете, мы с Гермионой долго думали, а можно ли уничтожить его при наличии целой кучи хоркруксов. Или хотя бы всего одного. И, оказалось, что такой способ есть. Мы с ней начали его разрабатывать, а потом уже я сам до ума его довёл. Но, если мы с тобой, мама, перепроверим его теоретическую часть и расчёты ещё раз, то хуже не будет. А с тобой папа мы займёмся добычей разных нужных для для этого ритуала ингредиентов и предметов. И, как только всё у нас будет под руками, то проведём ритуал и сделаем его смертным. А там и завалю я урода в очередной раз. Только я сделаю это тихонечко из-за кулис.

— А почему, тихонечко-то? — уточнил Джеймс.

— Да потому, что известности и славы я там по самое «Не хочу» накушался. А тут у нас, к счастью, Невилл имеется. Вот пусть на себя внимание и отвлекает. И, знаете что ещё...

Тут Гарри очень сильно пожалел что пока двигаться не может. Очень уж захотелось ему макушку взлохматить. По привычке.

— Я, — продолжил он, — очень не люблю невыполненных собственных обещаний. И оставалось у меня такое, до этого момента. Я той моей Гермионе, пообещал прожить жизнь достойно. И за себя, и за неё. И теперь, я больше чем уверен, что моё попадание сюда, поможет мне его выполнить.

Бывают в жизни людей такие моменты, когда они попадают в ситуацию под названием «Одиночество в толпе». Может быть, далеко и не с каждым такое происходит, а только с некоторыми, но, ведь бывает же. И никто от подобного не застрахован.

Также случилось и с Гарри Поттером, часа примерно через три, после того как он Волдеморта завалил. Его тогда почти сразу Кингсли Шеклболт отловил и попросил с ними в Министерство наведаться, чтобы последних окопавшихся Пожиранцев оттуда вышибить. И, наверное потому, что не получилось у него сразу расслабиться после Волдика, и всё ещё адренанлин в крови у него бушевал, Гарри взял, да и согласился.

Так что, только после того, как посетили они, по быстренькому в Министерство, вышибли оттуда последних Пожиранцев он и вернулся он в Хогвартс уже успокоившимся и... уставшим. А уже там и попал в ситуацию, когда ощутил себя одиноким. И мало того что одиноким, так ещё и никому ненужным.

Гарри когда вернулся, то первым делом Уизли стал разыскивать. Чтобы порадоваться вместе с ними победе. Ну, или если не порадоваться, то, хотя бы, просто пережить вместе с ними этот момент. Но, оказалось, что радоваться, пока, преждевременно будет. Как выяснилось, не все Уизли Битву за Хогрвартс пережили. Погиб Фред, один из близнецов. И все они сидели теперь вокруг его мёртвого тела и скорбели. И Гермиона была с ними. Она рядом с Роном сидела, приобняв его.

А когда Гарри подошёл и присел рядом с ними, ну, там соболезнование выразить, поддержать, как это у нормальных людей бывает, то, посидел минут пять, семь и... ушёл. Во-первых, потому что никто на него внимания не обратил, как будто и не Гарри он, лучший друг их сына и брата Рона, а какой-то... посторонний. Типа, проходишь мимо, ну и иди себе. А во-вторых, Джинни и мама их Молли посмотрели на него, как будто бы это он был в смерти Фреда виноват. И, что было бы лучше, если бы погиб он, Гарри. Гермиона, кстати, тоже, всего лишь, мазнула по нему взглядом и... отвернулась.

Вот, после всего этого, Гарри и ушёл. Потихонечку. К Запретному лесу. И никто его не остановил. А когда он шёл, то мысли у него всякие в голове крутились. Которые, в итоге вылились в вопрос. А делать-то ему теперь чего? Да и вообще, не пора ли ему начать собственные решения принимать?

Ну, насчёт собственных решений мысль-то у него почему только сейчас появилась? Просто, жизнь раньше так складывалась. Сначала он был «оружием» Дамблдора, предназначенным Волдика «завалить», а сейчас его в этой же роли начал видеть Шеклболт. Только помимо «оружия» ещё и кем-то вроде флага или символа какого-нибудь. Кингсли-то, после зачистки Министерства так ему и заявил, типа, ты, Гарри, сегодня ещё передохни, а завтра Аврорат давай принимай. Начальником будешь.

Гарри в этот момент посмотрел на него с недоумением и переспросил.

— Ты это чего, Кинг, серьёзно, что ли, предлагаешь? — уточнил он. — Мне... Главой Аврората?

— А кому, как не тебе-то, Гарри? — ответил тот ему. — Волдеморта-то ты у нас завалил.

— Да какой из меня Глава? — удивился он. — Мне же ещё и восемнадцати не исполнилось.

— Нормальный, — отмахнулся от него Кингсли. — Ты давай должность принимай, а работать кому и без тебя найдётся.

В общем, здорово получалось. Снова ему роль того самого пресловутого Мавра выполнять предлагалось. Типа, Мавр сделал своё дело и теперь он может... взять с полки пирожок, сесть в угол и не отсвечивать. Потому что, «Большие дяди» будут делать «Большую политику». Да ещё и его именем прикрываться.

«Кстати, — подумалось Гарри, — а ведь в свете вышеизложенного можно задуматься ещё и вот над чем. Не был ли я и для Уизли кем-то вроде... билета в светлое будущее? Впрочем, хрен с ними, с Уизлями. Будем считать, что эта пройденный этап. Гермиона? Ну, она, как мне думается, свой выбор сделала. Ещё когда Рончика после его возвращения простила. Так что, отправлюсь-ка я... к гоблинам. Да вот ещё что, пока не забыл, как всегда».

Гарри, как раз, подошёл к той самой поляне где Волди со своими приспешниками его ждал. Он поводил взглядом по поляне, отыскал свой плащ-невидимку, подобрал его, после чего колданул:«Акцио, Воскрешающий Камень».

А после того как Камень прилетел, Гарри достал из того кожаного мешочка, который ему Хагрид на семнадцатилети подарил, обломки своей первой палочки из остролиста и колданул на неё Репаро. И когда она... э-э-э... отремонтировались, что ли, и стала как новая, то Гарри задумался. Ведь палочка-то, которой он до сих пор колдовал та самая была. Бузинная. Первый Дар Смерти. Хозяином которой сначала Дамблдор был, а теперь Гарри стал. Но, слишком уж у неё была характерная форма. Слишком легко узнаваемая.

Что его, Гарри, совершенно не устраивало. Вот и задумался он о том, что совсем неплохо было бы, если бы бузинная палочка стала как его остролистовая выглядеть. И только он об этом подумал, как палочки взяли да и соединились своими кончиками. А дальше, как будто бы что-то из бузинной палочки в его остролистовую... перетекать, что ли, начало. И через некоторое время, как только этот процесс завершился, Гарри почувствовал что бузинная палочка теперь простой деревяшкой стала.

Он её, конечно же, тут же бросил её на землю и спалил до тла. А сам к гоблинам, в Гринготтс аппарировал.

Встретили его там, правда, не совсем приветливо. Или, точнее, совсем неприветливо и даже, можно сказать, враждебно. Он, когда в банк вошёл, то и двери за ним сразу захлопнулись, и куча гоблинов набежала. И с оружием все, с оружием. Мечами, копьями, топорами и прочими... смертоубийственными штуками. А Гарри посмотрел на всё это... безобразие, да и наколдовал Адское пламя. Совсем небольшое, сантиметров тридцати в диаметре.

Кстати, с помощью его нынешней палочки управлялось им легко, на удивление. А о том, что этот «огонёк», который он наколдовал не был простым фаерболом, его форма сама за себя говорила. Потому как менялась она чуть ли не ежесекундно. Представляя собой то простой шар, то маленького дракончика, то мантикорку, то тигра саблезубого... Изменялась она постоянно.

И чтобы убедить гоблинов в том, что не правы они, встречая клиентов таким образом, и чтобы они поняли побыстрее, что именно за «огонёк» такой был перед ними накодолдован, Гарри стал им... жонглировать. Ну, как жонглировать? О начал его вверх подкидывать, а потом ловить, кончиком палочки.

А ещё пару раз, на всякий случай, он сделал вид будто бы отвлёкся, упустил его и подхватывал огонёк почти у самого пола. Приговаривая, при этом: «Ох, какой же я неловкий». И, хихикал. Потому что, вспомнился ему... Локхарт. Как раз в момент, когда тот инструктировал его перед дуэлью с Малфоем, на втором курсе. Сказал он ему тогда:

— Понял приём? Повторить сможешь?

— Какой приём? Как уронить палочку, что ли? — уточнил тогда Гарри.

Так они и простояли некоторое время, друг против друга. После чего гоблины опустили оружие и один из них заговорил:

— Э-э-э... мистер Поттер с вами хотят поговорить.

— Кто? — уточнил Гарри.

— Директор Рагнок.

— Ну, пусть приходит сюда и мы с ним поговорим, я-то, как раз, совсем не против.

— Но... — замялся гоблин. — Это же сам Рагнок.

— А я сам Поттер, — ответил Гарри. — Тот самый, который пару часов назад Волдеморта завалил. И кто после этого к кому идти должен? Да, кстати, как там поживает Крюкохват? А то вопросы у меня к нему имеются.

В общем, нагнул он гоблинов. И через полчаса все его вопросы решились. Счета его в Гринготтсе были закрыты, денежки упакованы и переданы ему. Половину, кстати, Гарри взял фунтами. И, в знак своей доброй воли, заплатил им за покупку нового дракона. Нет, ну а чего? Дракона-то ведь они, на самом деле угнали. Вот Гарри «пилюлю и подсластил», так сказать.

Но, перед тем как уходить, он гоблинов предупредил, что не дай им... ну, тот Верховный бог в которого они веруют, накосячить, проявив неуважение к его друзьям. Потому что, в этом случае, он обязательно вернётся. Может и не сразу, а лет через пять, десять или даже пятьдесят. Но, обязательно вернётся.

— И кто же они ваши друзья, мистер Поттер? — уточнили гоблины.

— Ну, их совсем немного, — охотно пояснил Гарри, — точнее, всего двое. Мисс Гермиона Грэйнджер и миссис Флёр Уизли.

— А мистер Рон Уизли?

— А у него, знаете ли, в вашем банке старший брат работает. Вот пусть он, в случае чего, и выступает посредником между ним и вами, — ухмыльнулся им в ответ Гарри.

И с Крюкохватом вопрос решился. Разумеется, не в пользу последнего. Так что, расстались они, вполне довольные друг другом. Ну, может и не совсем довольные, особенно гоблины, но, без взаимных претензий. А ещё Гарри оплатил некоторые услуги и работу гоблинского артефактора.

Артефактор же ему понадобился вот зачем. Решил он поступить как Джон Колдуэлл. Попалась ему когда-то книга это автора под названием «Отчаянное путешествие». Так вот, этот самый Джон, в сорок шестом году застрял в Штатах. Но, ему срочно нужно было в Австралию. А застрял он потому что рейсов регулярных в тот момент не было. Ну, только что закончилась вторая мировая, все дела. В общем, он добрался до Панамы, а там прикупил он себе небольшую яхточку и махнул прямо в Австралию. Своим ходом.

Чем там книга закончилась, Гарри не помнил, но подумал он, что если на такое решился маггл, то почему бы и ему не попробовать. Только яхту он собирался взять размерами чуть побольше и заколдовать её по самое... не балуйся. Вот для этого-то ему артефактор и понадобился. Чтобы яхта в универсальное средство передвижения превратилась. Способное плыть не только по воде, но и под водой, в случае надобности. Потому как, всякие там бури и ураганы лучше под водой пережидать. Ну, так он читал, по крайней мере.

А после того как всё будет готово, то и отправиться он, куда-нибудь. Может даже в ту же Австралию. Хотя, почему может быть? Туда он и отправится. А чтобы всё нормально прошло, то сначала некоторое время обживётся он на яхте, лоции поизучает. За это время, как раз, доберётся до Португалии и остановится где-нибудь в Порту, Коимбре или Лиссабоне.

А оттуда уже отправится дальше. Сначала на Азорские острова. Потом доплывёт до какого-нибудь Барбадоса или Тортуги, а уже оттуда, через Панамский канал, доберётся до перуанского порта Кальяо и — в Австралию. Там как раз и течение соответствующее имеется. Вроде бы Гумбольта оно называется. О нём, как будто бы, Тур Хейердал упоминал в своём «Путешествии на Кон-Тики».

Глядишь и доберётся, месяца за три. И отдохнёт, заодно, от всех и от всего. Потому что, пошла она... эта Бриташка, со всеми её крепкими болтами Кингсли, покойными козлодранцами Дамблдорами, рыжими хитрованами Уизли и прочими снобами. Вроде Малфоев, Ноттов, Крэббов, Гойлов и всяких, разных... Паркинсонов и Буллстроудов.

Ну, а по другому-то как? Им всем от него чего-то нужно, а что нужно самому Гарри и не интересует никого. Ну, да. Неплохо они устроились. Ты, типа, Гарри давай, вынь да полож, а мы пока на пляжике посидим, мохито попьём, ласты попарим и бамбук покурим. Если выражаться немного фигурально, конечно. Так что, хватит с него.

В общем, дня четыре у него ушло на выбор яхты и её регистрацию. Гарри подумал, подумал, да и решил, что плавать он будет под португальским флагом. И, одновременно с этим, на получение международных прав управления яхтой в Английской школе RYA (Royal Yachting Association). Впрочем, гоблины оказались весьма любезны и помогли ещё и с этими вопросами. И, заодно, с оформлением загранпаспорта.

Нет, ну а чего? Они может и недовольными остались тем как их последний... диалог с Гарри прошёл, но, золото, всё же, они любили больше, чем собственное недовольство. Так что, тут проблем не возникло.

После чего он перегнал яхту в одну, почти никем не посещаемую, бухточку в западной Шотландии. А затем уже и гоблина-артефактора туда пригласил. Вместе с которым они облазили яхту от киля до клотика и заколдовали абсолютно всё. Правда, пришлось сначала яхту из воды вытащить и на стапелях её разместить. Потому что, гоблины и вода были понятиями несовместимыми.

На слово, кстати, гоблинам Гарри верить не стал. Поэтому и обвешал он их различными магическими клятвами. А то ведь, документы вдруг фальшивыми оказаться могут, или выйдешь в море, а яхта, опять же вдруг, возьмёт, да и развалится. Где-нибудь посреди Атлантики.

Кстати, подобное событие Гарри тоже, конечно, предусмотрел. Поэтому, на всякий случай, была у него в кармане сильно уменьшенная копия той самой надувной лодки, на которой Ален Бомбар в пятьдесят втором году Атлантику переплыл. В одиночку. Так что, готов он был к такому повороту событий. Но, на яхте, как ему думалось, всё же покомфортней будет. Поэтому-то гоблинов он и напряг, по самое «не балуйся».

В итоге, на всё про всё ушла ещё неделя. Плюс, пополнил он запасы продуктов. Так что, двадцатого мая, его яхта, которую он переименовал в «Арпо», использовав для этого средние буквы из своего имени и первые из фамилии, покинула уютную бухточку, в которой он прожил последние дни. И направилась в Португалию. С ним на борту, разумеется.

Ну, а потом, за пару дней Гарри добрался до Лиссабона,и «завис» там ещё на несколько дней. Чтобы за эти дни, используя Зелье для запоминания, изучить все то, что необходимо для для грамотного управления яхтой. Ну, помимо лоций, ещё и всякие там правила навигации и прочие сопутствующие сведения. Пришлось, правда, после этого отсыпаться почти сутки, потому что последствия употребления этого Зелья совсем не безболезненными для него оказались. И только после этого он сошёл на берег. Размять ноги перед первым серьёзным плаванием. До Азорских островов.

Кстати, путешествовать он решил, преимущественно, как маггл. И он уже был готов поднять парус, как прямо перед отплытием, раздался вдруг с пристани голос знакомый: «Эй, на борту! Есть кто-нибудь?»

Разумеется, это оказалась Гермиона. Впрочем, если кто и мог его разыскать, то только она. Гарри удивился, конечно, не поняв, а за каким... ей это понадобилось, но вида не подал. Только поинтересовался, одна ли она. И выяснив, что одна, пригласил на борт:

— Я вообще-то отплываю, буквально сейчас. Так что, повезло тебе застать меня.

— И далеко ли ты собрался, Гарри? — уточнила она у него.

— Отсюда и... до Австралии, для начала.

— Пассажирку возьмёшь?

— Да без проблем. Только спать опять вместе придётся, в одном помещении. Впрочем, опыт у нас имеется. Так что, если тебя всё устраивает, то добро пожаловать на борт.

А потом, попозже, когда он уже вывел яхту из порта и она, так сказать, легла на заданный курс, Гарри включил автопилота и уселся с Гермионой на палубе. Поговорить.

— Ну, рассказывай, — обратился к к ней Гарри. — С чего бы это вдруг ты меня отыскала и в пассажиры напросилась? Ведь ты же, вроде, достигла того чего хотела?

— Да в том-то и дело, что ерунда какая-то получается, — начала рассказывать Гермиона. — Даже если брать только Битву за Хогвартс и не принимать пока во внимание всё остальное. Во-первых, какого, спрашивается Мерлина лысого я этого... рыжего нацеловывать-то кинулась? Во-вторых, почему когда мы в Большом зале возле тела Фреда сидели, я даже и не задумалась о том, что что-то не то?

— И в чём это выразилось? — уточнил Гарри.

— Да в том, что тебя рядом не было, — пояснила она. — Я об этом, только потом подумала. Ведь, по идее, не должно такого было быть. Да и вообще, я как в трансе каком-то непонятном сидела всё это время.

— А как я к вам подходил и рядом присаживался ненадолго ты тоже не помнишь? — уточнил Гарри.

— Нет, конечно.

— А каким-нибудь Успокоительным, перед тем как у тела Фреда усесться, вас Молли не поила?

После такого впроса Гермиона задумалась, вспоминая. Настолько сильно, что даже и губу нижнюю немного прикусила и бровки свела. Вспоминалось ей, правда, недолго. Но, видимо, так до конца и не вспомнилось.

— Слушай, Гарри, — уставилась он на него удивлённо, — чего за дела такие? Я... и вспомнить точно не могу. Как так-то? Только ощущение у меня имеется, что, вроде бы, что-то такое было. Но, чёрт возьми, так-то зачем делать было? Ведь не только я, но и остальные тоже, как после сна какого-то пробудились. И смотрели на меня с непониманием, мол, какой, такой Гарри, когда я их о тебе спрашивать начала.

— Но, я так понимаю, — уточнил он, — потом они вспомнили о том кто я такой. И не понравилось им, наверное, что я вместе с ними их скорбь не разделяю?

— Ну, да. Особенно Рону, — подтвердила Гермиона.

— А сказал он, что-то, типа, что я прямо сейчас... греюсь в лучах славы, принимаю поздравления и наслаждаюсь известностью. В то время как они все такие бедные и несчастные.

— Точно. Почти слово в слово.

— И ещё, я почти уверен, что Рончик намекнул тебе на то, что он, вот прямо сейчас, нуждается в более... существенном сочувствии, наверное. Не знаю как сказать правильно. Ну, ты понимешь о чём я.

Гермиона покраснела. После чего выдала, со злостью в голосе:

— Ага, намекнул. Чуть ли не открытым текстом. И добавил что я чуть ли не обязана это сделать.

— И как после этого поживают... э-э-э... его... соответствующие органы? — ухмыльнулся Гарри.

— Да нормально они поживают, — ответила Гермиона. — Только им снова подрасти теперь нужно. После того как я их немного уменьшила, чтобы ему дурные мысли в голову не лезли.

— Ты... что сделала? Ха-ха-ха, — Гарри начал смеяться. Сначала. А потом ещё и откровенно ржать.

А Гермиона сперва «подулась» немного на его реакцию, но потом тоже к нему присоединилась. Но, отсмеявишись, она всё же спросила зачем Молли так поступила.

— Ну, — ответил ей Гарри, — точно я тебе не скажу, но, предположениями своими поделюсь. Скорее всего, потому же, почему обычно перед Обливиэйтом Конфундус накладывают. Иными словами, чтобы у вас у всех мозги были во взболтанном состоянии и легче было бы поведенческий императив внедрить. Что, мол, Поттер гадом оказался, и что...

— Что теперь, когда он себя, как обычно, виноватым почувствует и поедом себя есть начнёт, то они тебя, типа, простят, но всякими разными обещаниями дополнительно обвешают, — закончила за него Гермиона. — Вот только, со мной-то почему это не прошло?

— А у кого из моих знакомых самая сильная воля и самый острый разум? — ухмыльнулся Гарри. — Ты случайно не помнишь? К тому же, обломалась мама Молли. В этот раз. Потому как, я больше не чувствую себя виновным во всех мировых бедах.

Тут Гарри остановился в рассуждениях, и после паузы закончил:

— Нет, если накосячу я сам, то никаких проблем. Виноват — отвечу. Но вот за всё и за всех я, как-то, больше отвечать не хочу. И, если бы даже я остался в Британии, то недолго бы мы с ними в хороших отношениях оставались. Тем более, что возобновлять отношения с Джинни я больше не собираюсь.

Гермиона тоже немного помолчала, после чего уточнила:

— Слушай, Гарри, а ты бы не хотел вернуться, лет через пять, семь? Ненадолго.

— Чтобы задать Рону ряд вопросов? И лучше всего публично? — снова ухмыльнулся Гарри. — Ну, только если вместе с тобой. А я больше чем уверен, что надобность в них появится.

— Пф-ф-ф, — фыркнула в ответ Гермиона. — Ещё бы ей не появиться. Ведь Рончик-то, как единственный оставшийся из Золотого трио, поди, нарасхват будет. А зная его любовь к приукрашиванию фактов...

— Будет совсем не удивительно, что главным победителем Волдеморта, со временем, он окажется. А мы с тобой просто мимо проходили и немного помогли, — на сей раз Гарри закончил её мысль. — Ну, идея вообще-то здравая. Только, наверное, пока так далеко загадывать не будем. Давай пока я тебя яхтой поучу управлять. Ну и кровать нам пошире сделать будет нужно. Кошмары-то, поди, снятся?

— Снятся, — согласилась Гермиона.

— Ну, вот и будем с ними бороться... ранее отработанными методами.

Гермиона, услышав это уставилась на него.

— Э-э-э... — уточнила она слегка покраснев. — Что ты имеешь в виду, Гарри? Под старыми, ранее отработанными способами?

— Просто! Вместе! Спать! — пояснил он. — Как в палатке, когда на улице холодно было. А дальше, как только кошмары сниться перестанут, то и разбираться будем. Продолжать ли нам это дело, и если продолжать, то не перевести ли наши отношения на следующий уровень или... Впрочем, когда время придёт, тогда и будем об этом думать. А пока, как ты смотришь на то, чтобы немного постоять за штурвалом?

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, кавалер ордена Мерлина первой степени, бывший Верховный чародей Визенгамота и, пока ещё, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс сидел в своём кабинете, напряжённо думая и... мучительно перебирал варианты, размышляя что он ещё может предпринять в данной ситуации. Чтобы хоть как-то её исправить.

А исправлять было что. Началось всё ещё в семидесятые годы. Появился тогда в Англии довольно могущественный, по здешним меркам, Тёмный волшебник, который стал рваться к власти. Причём, откуда он взялся, никто толком не знал. Просто взял, появился и начал всех под себя нагибать. С которым справиться из местных никто не мог. Даже он, Альбус. А может и мог, но только ни разу не пробовал.

Разумеется, этого Дамблдор не афишировал. Ну, что он с Волди может и не справиться. А то его авторитет тут же опустился бы ниже... плинтуса. И в стране бы начался полный... бардак. Дамблдор и так прикладывал неимоверные усилия, чтобы, буквально, за уши притащить всех ко Всебщему Благу. Так что, не мог он в открытую заявить о своей... несостоятельности.

И чтобы, так сказать, сохранить лицо, Альбус, даже, обратился за помощью в Международную магическую конфедерацию. Тайно, разумеется. Чтобы ему подсказали как можно справиться с Волдемортом. Но, там ему ясно дали понять, что Тёмный, это их внутреннее дело и что международное магическое сообщество вмешается только если англичане не смогут самостоятельно закрыть вопрос с ним. Но, если до этого всё-таки дойдёт, то пообещали ему, что тогда абзац наступит уже всем. И Тёмным, и Светлым. Потому что выпускать Тёмного придурка за пределы их острова никто не собирался. Им, в своё время, Гриндевальда хватило.

А ещё, там в Европе, нашлись ребята, которые... намекнули Дамблдору что они в курсе о его прежних шашнях с Геллертом насчёт Всеобщего блага. И добавили, заодно, что своей, якобы, победой над ним Альбус и сам здорово на международной арене своей стране подгадил.

Так вот, насчёт Волдеморта. Ему тогда почти удалось прийти к власти, но, в восемьдесят первом году было изречено Пророчество, согласно которому, уже родился ребёнок способный победить Волдеморта. Им оказался мальчик, по имени Гарри Поттер. Разумеется, Волдеморт тоже узнал о пророчестве и устроил за Поттерами охоту. В итоге он отыскал место где они прятались, убил всю семью, а сам исчез.

И всё, казалось бы на этом закончилось, и на целых четырнадцать лет воцарился мир, но... несколько месяцев назад, этот самый Волдеморт, как ни в чём не бывало, снова появился в Англии и активизировался. Действуя, при этом, быстро, решительно, а порой и нагло, он практически захватил власть. И вновь над Англией повисла угроза вторжения.

От которого магическую Британию, в данный момент, отделяло лишь то, что единственным очагом сопротивления, если можно так выразиться, пока ещё оставался Хогвартс. Именно сюда эвакуировались последние маги не желающие жить под властью Тёмного. И, что было самым страшным, этот раз, Волдеморту никто ничего не мог противопоставить. Вообще. Как будто бы он стал ещё... неуязвимее. Ну, ничего его не могло взять. И всё что оставалось Альбусу, так это организовать эвакуацию тех, кому власть Волдеморта стояла костью в горле. Или же решиться на то, над чем он мучительно раздумывал в последнее время.

Получалось-то, что в смутные времена, помочь могут только... нестандартные меры. Пусть даже и противозаконные. Что, впрочем, было неважно. Ведь если они приведут к нужному результату, то... победителей не судят, а если ничего не выйдет, то и спрашивать будет не с кого.

В общем, всё было очень и очень плохо. Победить Волдеморта мог только Гарри Поттер. Но именно в этом-то и заключалась главная проблема. Не было его в живых и некому было остановить Тёмного. И что было делать? Ведь если падёт ещё и Хогвартс, то сюда, в Британию, тут же десантируются маги чуть ли не со всего мира. И они, в случае чего, не успокоятся. Они, если понадобится, Волдеморта телами завалят, но таки справятся с ним. А дальше начнётся геноцид. После чего той Англии, которую Альбус знал и любил, больше не будет.

Вот и сидел Альбус в одиночестве, прикидывая и так, и эдак, что можно сделать. Брать на себя ответственность совершенно не хотелось. Отвык как-то от подобного Альбус за многие годы. Вот только, в данной ситуации выхода-то и не оставалось. Никто больше не смог бы сделать то, что мог сотворить Альбус. По крайней мере здесь, в Англии. Не было ни у кого знаний об этом, благодаря его же усилиям.

А выход оставался всего один. Хоть и не давал он стопроцентной гарантии. А заключался он в том, чтобы призвать Гарри Поттера из другого мира. Вот только был ли в этом смысл? Ведь неизвестно было каким именно будет тот Гарри, которого призовёт ритуал. Вдруг это будет младенец или ничего не умеющий подросток? Именно это-то и не давало Альбусу покоя.

И ещё было неизвестно, а действует ли этот ритуал вообще. Его, очень давно, усовершенствовал один демонолог. Но, насколько знал Альбус, при жизни того демонолога данный ритуал так проведён и не был. Так что, может ничего и не произойдёт, на самом деле. В конце концов Альбус решил подбросить монетку и довериться тому какой стороной она упадёт к верху. И если орлом, то призыву быть. Потому как, вздыхай не вздыхай, а время уходило и нужно было что-то делать пока не наступил полный и окончательный... абзац.

Старый волшебник тяжко вздохнул, достал из кармана золотой галлеон и подбросил его в воздух. А потом зажмурился. И только дождавшись когда монета закончит звенеть и уляжется на полу, он открыл глаза, ещё раз вздохнул и решил наконец взглянуть что ему теперь предстоит сделать. Начать призыв или эвакуацию. Оказалось, что сначала ему всё же предстоит выполнить ритуал призыва.

Впрочем, к ритуалу уже всё было готово. На всякий случай. Учёл, в своё время, Альбус что другого выхода может и не быть. Так что, теперь, всё что оставалось Дамблдору, так это накапать в нужное место двенадцатилучевой звезды немного крови Гарри, которая оставалась у него ещё с тех времён, когда младенец был жив, и прочитать соответствующий катрен. Звезда, кстати, была вычерчена в одной из комнат его директорской башни. Вот туда-то Альбус и отправился, чтобы начать действовать.

Наконец последние звуки катрена отзвучали и Альбус, затаив дыхание уставился в центр звезды. Сначала ничего не происходило, но потом в том месте куда он смотрел, стал подниматься голубой огонь. Он, огонь, постепенно успокоился, как бы превратился в зеркало и принял форму арки. И ещё через некоторое время из неё вышел... человек. Мужчина, лет пятидесяти. Он пристально посмотрел на Альбуса и спросил:

— Ну?

— Что, «Ну?»,- не понял Альбус.

— Поттера, спрашиваю, вызывали? — задал следующий вопрос мужчина.

— А... да, да... конечно, — зачастил было Альбус, но мужчина первал его... повелительным жестом.

— Альбус, не тараторь, пожалуйста. Лучше пойдём туда где можно присесть и определимся с текущей обстановкой, — и гость отправился в направлении кабинета Дамблдора.

— Да, разумеется, — согласился Альбус со спиной гостя и поспешил вслед за ним.

— Интересно, а откуда он знает куда идти? — подумалось Альбусу. — Блин! Вот я старый идиот. Ведь если он Гарри Поттер, то наверняка учился в Хогвартсе, поэтому он чувствует здесь себя как дома.

Так оно и оказалось. Когда Дамблдор вошёл в кабинет, то увидел что Гарри, если конечно этого Поттера звали именно так, уже договаривается с домовиком о чае с печеньками, после чего поздоровался с фениксом и погладил его по перьям. А затем, оглядевшись, выбрал самое, с его точки зрения, удобное кресло и отлевитировал его к директорскому столу. После чего уселся в него и обратился к Дамблдору.

— Ну что, Альбус? — спросил мужчина. — Насколько я понял, если ты решился на ритуал призыва, то магическая Британия оказалась в глубокой заднице?

— Э-э-э... — протянул Дамблдор, — ну, да. Но, нельзя ли не выражаться, а то я этого очень не люблю.

— А мне по барабану чего ты там любишь, а чего не любишь, Альбус. Ведь это ты меня призвал. Вот и терпи теперь. К тому же, как ты думаешь, Альбус, сколько мне лет?

Дамблдор ещё раз осмотрел гостя и протянул... осторожно.

— Ну-у-у... лет пятьдесят, я бы сказал.

— И ты почти угадал, Альбус, — ухмыльнулся Поттер. — Только ты немного ошибся, раза эдак в три. Так что слушай старших и не возникай. Дедовщину-то, в конце концов, никто не отменял. И учти ещё, что я из нашей маленькой компании, наиболее лоялен. Был бы здесь кто-то из наших Гарри, то он бы тебе давно уже в морду... зарядил.

— А ты тогда кто, если не Гарри? — не понял Дамблдор.

— Гарет, — последовал ответ. И пояснение, — мои родители были валлийцами.

Оказалось, что Поттеров из параллельных миров было, изначально, человек пять, когда они, лет сто назад, посовещавшись, решили создать небольшую частную военную компанию. А её офис они решили расположить в Межмирье. Так сигнал призыва перехватить было проще. А организовали они её для того, чтобы оказывать помощь в решении подобных проблем и предотвращения несанкционированных, так сказать, призывов. А то ведь прозовётся ребёнок и толку от этого не будет. А так, призыв о помощи будет перехвачен и прибудет профессионал своего дела.

И не в каждом из своего родного мира Поттера звали именно Гарри. Вообще-то в их компании было трое просто Гарри, четверо Гарри Джеймсов, четверо Генри, двое Гаретов и пятеро Гарольдов. И все они были Поттерами. Это, если вкратце, не вдаваясь в подробности.

— Но, за что мне в морду-то? — удивился Альбус. — Ведь я же всегда всё делал для Всеобщего блага.

— Ну, да. Делал. Только ты забывал, при этом, что то, что русскому в радость, то немцу смерть. Вот и доделался. А почему в морду? Потому что в тех мирах из которых у нас появились Гарри, ты был самой настоящей сволочью, с далекоидущими планами. А Гарри и Волдеморт были в нем всего лишь пунктами этих самых планов. Шахматными фигурами, которые в любой момент можно смахнуть с доски. Поэтому-то они и столь нетерпимы и сразу драться лезут, а вопросы только потом задают. Впрочем, речь сейчас не об этом. Давай ты изложишь мне текущее положение вещей и я решу что именно мне придётся делать.

Дамблдор рассказал о сложившейся ситуации, а Поттер, после того как он закончил, задумался на некоторое время. Барабаня пальцами по столу. Подумав, он откинулся на спинку кресла и сказал:

— Ну что ж. Ничего нового я, пожалуй, не услышал. Так что действовать будем по стандартной схеме. Нет, запасной план у меня тоже есть, разумеется. Но, думается, что нам не придётся его задействовать. Поэтому, за работу, Альбус. Прямо сейчас, твоя задача пригласить в большой зал трёх учениц. Если, конечно, они живы и обучаются в твоей школе. А именно: Гермиону Грэйнджер, Луну Лавгуд и Дафну Гринграсс. Есть такие?

— Да, есть, — подтвердил Альбус. — Но почему именно их? И что ты вообще собираешься делать с ученицами?

— Разумеется, не для того, чтобы использовать их как пушечное мясо. А почему именно их? В процессе узнаешь.

— Хорошо, — согласился Дамблдор. — Но у меня ещё есть вопросы. И первый из них, а как вообще стало возможным повторное появление Волдеморта? И где он был все эти годы? Как у него получилось окончательно не погибнуть?

— А ты что, не знаешь что ли, Альбус? — уставился на него Поттер с удивлением. — Ну... Ты, это... тупить-то заканчивай. Ведь все подсказки у тебя перед носом находятся.

— В смысле? — не понял Альбус.

Гарет порыскал взглядом по книжной полке и приманил пальцем книгу. Название её оказалось «Волхование всех презлейшее». Гарет полистал её и найдя что нужно вручил книгу Альбусу.

— Прочти вот с этого места, — указал он пальцем.

— «... Что до хоркрукса, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нем ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим...» — прочитал Альбус и уставился на Гарета.

— Что, не ожидал, Альбус? Сюрприз, — ухмыльнулся Поттер. — Только не говори мне, что ты никогда даже слова такого не слышал и не догадываешься что это за штука такая.

— Но, — Альбус поразился, — создать хоркрукс, это же...

— Ага. И скорее всего не один. Во всяком случае я с таким ещё ни разу не сталкивался. Обычно их семь или восемь. Кстати, один из них может оказаться у тебя в кабинете.

— Откуда?! — воскликнул Дамблдор.

— А ты вспомни девяносто второй год, Альбус. Что тогда в вашей школе происходило? — Гарет напомнил ему о не такой уж и давней трагедии.

— Ну, тогда погибла младшая из детей Уизли. Студентка-первокурсница. Она покончила с собой. Я до сих пор простить себе этого не могу.

— А не нашлась ли среди её вещей тонкая тетрадочка в кожаной обложке? С тиснением «Т.М.Риддл» на ней? — задал Гарет следующие вопрос.

— Да была такая, — подтвердил Дамблдор. — Э-э-э... подожди, ты хочешь сказать что это...

— Хоркрукс, Альбус. Хоркрукс. — подтвердил Поттер. — Так где она?

— А вот, — Дамблдор извлёк из стола ящичек из особого материала, не дающего магии дневника распространяться в пространстве.

— Что ж. Отлично. Это значительно упростит мою задачу. Так что, давай его сюда. И пригласи девочек в Большой зал, я буду ждать их там. Ну, и сам приходи. Ведь не утерпишь же, сунешь свой сломанный нос куда не просят?

С этими словами Гарет встал и отправился было в Большой зал, но, уже взявшись за ручку двери, он становился.

— Слушай, Альбус, — повернулся он к Дамблдору. — А ведь ты, если разобраться , то наверное, даже и не догадываешься о личности вашего Волдеморта.

— Совершенно верно, — согласился Альбус. — Он выскочил из ниоткуда. И никто до этого никогда не слышал о таком магическом роде.

— Ну, тогда ещё один сюрприз, Альбус. Попробуй включить воображение и провести аналогию между именем Том Марволо Риддл и псевдонимом Лорд Волдеморт.

— Что?! — снова воскликнул Альбус. — Ты хочешь сказать...

— Не хочу, а говорю прямым текстом, что это одно и тоже лицо, — ухмыльнулся Поттер, на сей раз уже окончательно покидая кабинет директора. «Н-да, — мелькнула у него в голове мысль, — и с кем только не приходится работать. Даже с такими...».

А Альбус вызвал домовиков и распорядился пригласить девочек. После чего поспешил вслед за Поттером. А тот, не стал стал ждать и приступил к работе. Он уже сдвинул к стенам столы и скамейки и достав, наконец, палочку произвёл ею несколько манипуляций. В результате которых, потолок выглядевший как небо, сменил изображение с дневного на ночное. После чего в воздухе, над полом, образовалась большая звезда из множества лучей, в вершинах некоторых из которых находились окружность. Ещё одна окружность, большего диаметра, располагалась в центре звезды. Вся эта, висящая в воздухе... конструкция, покрутилась вокруг своей оси, ориентируясь по звёздам и наконец опустилась на пол.

Гарет, осмотрев получившееся, видимо остался удовлетворён результатом и обратился к Даблдору:

— Да вот ещё что, Альбус. Прости, забыл тебе сразу сказать. Заклинаю тебя всеми святыми: Мерлином, Мограной, Мордредом и королём Артуром. Огради меня от общения со Снэйпом.

— Но, почему? — удивился Дамблдор. — Я всецело доверяю профессору Снэйпу.

— Эх, — вздохнул на это Поттер. — Хороший ты парень, Альбус, вот только слишком... доверчивый. В этом-то и беда твоя.

— Как так?

— А вот так. Доверяешь ты не тем кому надо. Вторые шансы предоставляешь тем кто в них не нуждается, а кому они нужны в них отказываешь. Так что, если я прошу тебя оградить меня от Снэйпа, то сделай как я говорю. В противном случае одним Снэйпом, в этой вселенной, станет меньше.

Альбус хотел спросить ещё кое о чём, но в этот самый момент в зал вошли вызванные ученицы. И Гарет, вдруг изменился. Увидел Дамблдор что тот суровый воин и маг, с которым он перед этим общался, почему-то... обрадовался.

— Привет, девчонки, — обратился он к ним. — Как же я рад вас видеть живыми и здоровыми.

— Э-э-э... а мы разве знакомы? — уточнила Гермиона.

— Конечно, — ответила ей Луна. — Ведь это же Гарри Поттер. Только он из другого мира и прибыл чтобы нас всех спасти.

— Правильно, Луна, — улыбнулся Поттер. — Только меня зовут Гарет. А ещё я точно знал, что если меня кто и узнает, то это будешь ты.

— И ты там у себя не один такой, — продлжила Луна. — И Гарри среди вас тоже есть. А обрадовался ты потому, что тебе всегда приятно видеть наших новых... аналогов.

— Точно, — согласился Поттер. — Но, давайте к делу. Я попросил вас пригласить, потому что мне понадобится ваша помощь, что бы окончательно разобраться со стариной Волди.

Гермиона и Дафна переглянулись, а Луна просто мечтательно куда-то уставилась.

— Хм-м... — привлекла к себе внимание Гермиона. — Спасибо за доверие, конечно, но, всё же непонятно, чем мы можем помочь и почему именно мы?

— На самом деле всё очень просто, девочки. Именно ваша магия, в сочетании с моей, конечно, запустит в действие данную магическую фигуру с наименьшими затратами, — Гарет указал им на пол, где располагалась многолучевая звезда.

— Понятно, — вступила в разговор Дафна. — Но почему именно мы? Вы так и не ответили.

— А это ещё проще, — вновь улыбнулся им Гарет. — Тем более, что Луна уже угадала. Впрочем, как и всегда, только выразилась довольно... туманно. Вы ведь уже поняли, что параллельных миров очень много? И в каждом из них имеется свой Поттер, а также свои Грэйнджер, Лавгуд или Гинграсс. И далеко не в каждом из миров Поттер погибает в младенчестве. На самом деле таких миров относительно мало. В подавляющем большинстве Волдеморту не удаётся его убить в раннем возрасте.

— Подождите, — попросила вдруг Гермиона. И задумалась.

А Гарет с удовольствием уставился на неё. Ему вообще нравился сам момент когда все Гермионы, с которыми он встречался за свою жизнь, задумывались. Вот застынут они, слегка покусывая нижнюю губу, бровки сведут, так что небольшая вертикальная морщинка появится и... выдадут теорию, рисующую довольно полную картину. Имея, при этом самое минимальное количество данных.

— Хм-м... — начала она говорить через некоторое время. — Получается тогда, что... имеется какое-то условие, по которому... э-э-э... старину Волди окончательно может победить только один человек. И фамилия этого человека Поттер. А если он не погибает в младенчестве, то он вырастает. Но, при этом, живёт он, конечно среди людей, а не в вакууме. И среди его знакомых должны оказаться все мы. И с кем-то из нас, ну, я имею в виду наших аналогов из других миров, Поттер, в итоге связывает свою жизнь. Так что ли?

— Так оно и есть, в девяносто восьми процентах из ста.

— А ещё два процента?

— В оставшихся двух процентах Поттер связывает свою жизнь с кем-то из сестёр Делакур или Нимфадорой Тонкс. А ещё в двух сотых процента его избранницей становится Сьюзен Боунс.

— А как зовут вашу... избранницу? — спросила Гринграсс.

— Дафна, — улыбнулся в ответ Гарет. — С которой мы счастливо женаты уже сто двадцать девять лет. Впрочем, давайте приступим к работе.

Дальше он расставил девочек каждую с определённую окружность, положил в одну из них тетрадку, после чего занял своё место и сказал:

— Так, девочки, расслабьтесь, отрешитесь от окружающего, позвольте вашей магии свободно течь сквозь вас. Как только вы будете готовы, я позаимствую у каждой из вас немного магии и запущу процесс.

Он замолчал, расслабляясь, и через некоторое время наблюдавший за ритуалом Альбус почувствовал как будто бы где-то на пределе слышимости раздалось «Умпф» и к звезде, нарисованной на полу начала стягиваться окружающая магия, концентрируясь в одном месте. Линии фигуры начала светиться, сначала слабо, а потом всё сильнее и сильнее. И наконец в остальных окружностях начали появляться предметы и... существа. Золотая чаша, золотой медальон, перстень, детский череп с чёрным пятном на лбу, большущая змеюка и наконец человекообразное существо. Выглядевшее, кстати, довольно уродливо.

А потом, ещё через некоторое время, предметы и существа стали... растворяться. Как куски сахара опущенные в кипяток. И когда они полностью растворились, то на их месте появились чёрные сгустки, которые устремились к центральной окружности. Там они собрались в одно целое и этот последний чёрный сгусток полетел вверх, как будто бы поднимаюсь по невидимому лучу.

И как только он поднялся достаточно высоко, чтобы исчезнуть из вида, всё закончилось.

— Ну что, девочки, — тут же проявил беспокойство Гарет. — Как самочувствие? Если чувствуете слабость, то давайте я вас напою Восстанавливающим.

Гарет подвёл их к скамейке, усадил и напоил их зельем.

— Спасибо, девочки, вы мне очень помогли, — поблагодарил он их.

— А это что, всё что ли? — спросил подошедший Дамблдор.

— Разумеется, — получил он в ответ. — И прости что разочаровал, если ты ожидал чего-то... эпического. Волди устранён, как, впрочем, и его наиболее фанатичные последователи. Ну, знаешь, всякие там Лестренджи, Долоховы и прочие разные Эйвери, Яксли и Макнейры. А с остальными вы сами справитесь. Тем более что без этого, так сказать, костяка его банды остальные сами разбегутся. А мне пора.

— Простите, Гарет, — обратилась к нему вдруг Гермиона. — Скажите, а можно мне уйти с вами.

— Зачем?

— Ну, так вышло, что я в этом мире осталась в полном одиночестве.

— Вот как? — Гарет задумался. — А что, пошли, конечно. Я кажется знаю как тебе помочь. Есть у меня один мир на примете, где в данный момент отсутствует своя Гермиона. В конце концов, моя жена тоже родилась совсем не в том мире где когда-то родился я. Так почему бы и нет?

И пока Гермиона бегала за вещами, Гарет разговаривал с Альбусом. О том, о сём. А вот когда она появилась в Большом зале, с вещами, Поттер, прежде чем они исчезли из этого мира, сказал Дамблдору:

— Напоследок, я тебя вот о чём предупрежу, Альбус. Теперь, когда координаты вашего мира у нас имеются, то мы будем за вами приглядывать. И я настойчиво рекомендую навести порядок в стране и начать некоторые реформы. Чтобы старая, добрая Англия не превратилась, в итоге, в задницу магического мира. В противном случае мы посчитаем очередным Тёмным Лордом уже тебя, Альбус. И ты сам понимаешь, что будет в этом случае.

После чего он взял Гермиону за руку и они исчезли из Большого зала. А Альбус отправился к себе в кабинет. Последние слова Гарета сильно запали ему в разум, так что теперь ему предстояло снова о многом подумать. Очень уж не захотелось становиться новым Тёмным, особенно с точки зрения иномировых Гарри Поттеров.

Ещё одна работа показывающая сцену в палатке перед уходом Рона.

* * *

— Да, ты права, — согласился Гарри и даже обрадовался при мысли о том, что доверие Дамблдора к Снэйпу все же было хоть и немного, но ограниченным. — Ладно, допустим, он спрятал меч вдали от Хогсмида. Но где? А что думаешь ты, Рон? Рон?

Гарри оглянулся. На один озадачивший его миг ему показалось, что Рон покинул палатку, но тут он увидел каменное лицо Рона, лежавшего на нижней койке.

— О, и обо мне наконец вспомнили, — небрежно заметил Рон.

— Что?!

— Да ничего, — ответил он, уставившись куда-то в сторону. — Нет, оно приятно, наверное, когда твои друзья хотят поделиться с тобой своей радостью, но, если бы вы сейчас не обратили на меня внимание, то я не особо и переживал бы.

Гарри Поттер и Дары Смерти.

Гарри недоумённо посмотрел на рыжего и в голове его пронеслись мысли.

«Это чего за дела такие? — подумалось ему, после того как недоумение, вдруг, куда-то ушло. — Мало того, что мы сейчас находимся если и не в жопе мира, то примерно где-то на пути туда, и, что благодаря этому ходячему желудку, у нас почти нечего есть, так он ещё и решил окончательно похоронить нас... под лавинами своего недовольства? Так, что ли?»

После чего посмотрел на Гермиону и приложил указательный палец к губам, призывая её к молчанию, а затем жестами изобразил предложение послушать что скажет Рон. Гермиона согласилась и тоже уставилась на рыжего.

— У тебя какая-то проблема, Рон? — спросил Гарри.

— Разумеется, нет, — ответил рыжий, по-прежнему не глядя ни на Гарри, ни на Гермиону. — Особенно с твоей точки зрения.

Тут, по брезенту палатки, в которой они находились начал барабанить дождь.

— А причём тут моя точка зрения? — спросил Гарри спокойным голосом. — Ты сейчас высказываешь нам свою. Ну, так давай, не стесняйся. А мы послушаем.

Рон усевшись на койке, посмотрел на них злым взглядом.

— Ладно. Я выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь ещё какой-то обнаруженной вами дряни. Лучше добавь её к списку вещей, о которых ты ничего не знаешь.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Я так и сделаю. Что-нибудь ещё?

На некоторое время в палатке повисло молчание, во время которого стало отчётливо слышно, что дождь становится сильнее.

— Да, у меня есть кое-что, что я ещё хотел бы тебе сказать, — продолжил Рон. — Знаешь, как-то не похоже, что я переживаю здесь лучшие дни моей жизни. Сам понимаешь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем.

— Ну, извини, — так же спокойно ответил Гарри, — что твои надежды не оправдались.

— Рон, — произнесла Гермиона, в попытке его образумить, успокоиться и заставить подумать.

— Подожди, Гермиона, — попросил её Гарри, — я ещё не услышал его основных претензий.

Очевидно рыжему совсем не понравились его слова. Так как он начал краснеть, становясь ещё более злым и говорить повышенным тоном.

— Мы думали, ты знаешь, что делаешь! — крикнул он, вскочив. — Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план!

— Говори за себя, Рон! — рявкнул в ответ Гарри. И добавил более спокойно. — Сейчас мы рассматриваем именно твои претензии. Так что не надо никого тут... приплетать.

— Рон! — снова обратилась к нему Гермиона, на этот раз громко. Но, он снова не обратил на неё никакого внимания.

Он вообще, как будто бы забыл о её существовании, а всё своё внимание сосредоточил на Гарри. Продолжая сверлить его, ставшим ещё более злым, взглядом. А Гарри, в свою очередь, смотрел на Рона спокойно, разве что, с лёгким любопытством. После чего заметил:

— И если ты недоволен, что у меня нет плана, то так и скажи, что это ты недоволен. И ещё, если ты не заметил, то один хоркрукс мы нашли.

Рон же в ответ криво ухмыльнулся и ответил, со злым сарказмом в голосе:

— Ага, и сейчас близки к тому, чтобы избавиться от него, примерно так же, как и ко всему остальному.

— Сними медальон, Рон, — непривычно тонким голосом попросила Гермиона. — Он пагубно влияет на тебя. И ты не говорил бы так, если бы не проносил его весь день.

— Не в этом дело, есть на мне медальон или нет, — ответил ей Рон. — К тому же, хоть Гарри и требует от меня мою точку зрения, но она у нас с тобой общая. Не ты ли говорила мне то же самое? Что ты разочарована, что думала будто у нас есть за что ухватиться...

— Ты факты-то не передёргивай, Рончик, — перебил его Гарри. — Я ведь прекрасно слышал эти её слова. Да, она так говорила, но, только в самом начале. После чего взяла себя в руки и начала думать, планировать и предлагать. Хоть что-то. В отличие от тебя.

В этот момент, дождь как-то особо сильно, что ли, обрушился на палатку. Да так что все на секунду даже оглохли.

— Ну, конечно! Возьми, подумай и предложи! — крикнул Рон, когда к ним, ко всем, вернулся слух. — Только, как я могу о чём-то думать, чтобы что-то предложить, если у меня все мысли о семье? Ты же слышал, что они говорили о моей сестре? Но, тебе на это чихать с высокой ёлки, верно? Подумаешь, Запретный лес! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит. Ну, а мне не плевать! Ни на гигантских пауков, ни на умалишённых…

— Заткнись, Рон! Потому что если ты продолжишь говорить в этом же духе, — ответил ему Гарри, — то мне действительно станет плевать на всех Уизли. По той простой причине, что в нашем с тобой конфликте, они, разумеется, примут твою сторону. И я, просто вынужден буду исключить твоё семейство из любых моих раскладов. Поэтому, просто заткнись, пока не стало поздно.

— Рон, — вставая между ними, сказала Гермиона, — это же не значит, что произошло что-то ещё. Такое, о чём мы не знаем. Подумай: Билл уже весь в шрамах, Джорджу оторвало ухо, ты, как считается, лежишь при смерти, я уверена, только об этом и идёт речь…

— Ах, ты уверена?! — даже не крикнул, а громко... взвизгнул Рон. — Ну отлично, тогда и я за них волноваться не буду! Вам двоим хорошо, вы своих родителей надёжно спрятали…

А вот это он зря сказал. Потому что Гарри, сохранявший до этого спокойствие, разозлился.

— Если ты не забыл, сука, то мои родители мертвы! — заорал он, вскочив.

— А мои, может быть, в одном шаге от этого! — визжал в ответ Рон.

— И что мы, по твоему, должны теперь сделать?! — продолжил орать Гарри. — Забросить поиски хоркруксов и заняться спасением твоей семьи?! Так этим твои родители должны заниматься, в первую очередь! А у нас своя задача!

— Ага, понятно, тебе плевать! — не изменил своей точки зрения Рон.

— Петрификус тоталус, — на сей раз от Гарри последовало заклинание вместо ответа.

Он подошёл к застывшему и упавшему Рону и, не торопясь, аккуратно снял у него с шеи медальон и вытащил из его кармана волшебную палочку. После чего положил их на стол, а сам, усевшись на стул и не выпуская палочку из рук, наколдовал на рыжего Финиту. «Успокоился?» — уточнил он.

На что Рон, полежав немного встал, и ничего не сказав, тоже направился к столу. Там он цапнул свою палочку и развернувшись к Гарри спиной, двинулся в сторону выхода. Но, не дойдя его, вдруг резко обернулся и направил свою палочку на Гарри. Собираясь, очевидно, наколдовать что-то в ответ. Только не успел.

«Протего!» — успела среагировать Гермиона, и невидимый щит отделил её с Гарри от Рона.

Сквозь который тут же... просочился, наверное, новый Петрификус. И снова от Гарри. Затем тело Рона было поднято в воздух, отлевитировано на стул и привязано к нему верёвками. После чего Гарри взглянул на Гермиону и спросил.

— Что будешь делать, Геримона?

— О чём ты? — не поняла она.

— Ну, ты сама видишь, как сложилась ситуация, — пояснил Гарри. — Ты, как? Останешься со мной или уйдёшь с Роном?

— Я… — подумав, произнесла Гермиона. — Да …, да. Я остаюсь. Чёртов Рон... опять повторяется четвёртый курс. Нет, ну почему же так угораздило и именно меня? Обратить внимание на этого рыжего абьюзера. А ведь я всё надеялась, что он повзрослел и исправился. А он — нифига.

Она, при этом, страдальчески смотрела на Гарри и ещё некоторое время говорила, выплёскивала своё... разочарование. После чего немного успокоилась и заговорила о другом.

— Делать-то что теперь с ним, Гарри? — спросила она. — Ведь если он, не дай бог, в плен попадёт, то его расколют в две секунды. И если учесть, что он знает о хоркруксах, то... Не убивать же его? А, Гарри?

— Ну, — раздумывая, Гарри взлохматил волосы на макушке, — по-хорошему его бы, конечно следовало... того... Но... Слушай Гермиона, — он вдруг кое о чём вспомнил. — Ведь ты же владеешь Обливиэйтом...

— А ведь действительно, — согласилась она. — Как же я сразу об этом не подумала? Только давай ещё деллюминатор у него заберём. И если...

— Не если, а когда — перебил её Гарри. — Давай, всё-таки исключим пока из обихода это слово. А то ведь плана-то у меня действительно нет. И слово «Если» не прибавляет надежды, что он у когда-нибудь появится.

После чего он встал, порылся у Рона в карманах, достал оттуда деллюминатор. И встав у неё за спиной положил её руки на плечи. Слегка их помассировал и скомандовал:

— Давай, Гермиона?

— Конфундус! — дала Гермиона. И принялась вколачивать команды в мозг рыжего. — Рональд Биллиус Уизли. Ты забудешь о нашей миссии. Ты забудешь о хоркруксах. Ты забудешь о том где ты находился и что делал после свадьбы твоего брата Билла. Ты забудешь о том, что когда-либо дружил с Гарри Поттером и Гермионой Грэйнджер. Будешь помнить что ты их просто знаешь. Сейчас ты возьмёшь свою палочку и аппарируешь в дом к твоим родителям. После этого ты незаметно проберёшься в Нору и займёшь место упыря, а его отправишь на чердак. Действуй! Обливиэйт!

Рон, которого Гарри освободил от верёвок, медленно как сомнамбула, поднялся со стула и отправился на выход. А Гарри пошёл вслед, проконтролировать. И после того как Рон аппарировал, он вернулся в палатку, где застал плачущую Гермиону.

— Ну, что ты, что ты, Гермиона, — подскочил Гарри к девушке и, обняв её, принялся успокаивать. — Ну, не плачь, пожалуйста. Слушай, а давай может позовём Добби...

Бабах! В палатке, как им показалось, оглушительно хлопнуло и появился их знакомый домовик.

— Добби?! — удивлённо произнесли они хором. После чего спросил уже только Гарри. — А ты как тут оказался?

— Так ведь Гарри Поттер, сэр, сам позвал Добби, — в свою очередь удивился тот. — Вот Добби и явился на зов. Что, кстати, Добби может сделать для Гарри Поттера, сэра и его Грэйнджи?

— Хм-м... Ну, — Гари на секунду задумался. — Хорошо. Посмотри, пожалуйста, в шкафу и если осталось из чего, то сделай всем нам по порции горячего шоколада, а мы пока подумаем.

И поразмышляв ещё немного продолжил излагать свои мысли.

— Слушай, Гермиона, — воодушевлённо начал он, — я тут подумал, а мне после, ну, ты понимаешь чего, как-то думаться стало вдруг... полегче, — так завуалированно он намекнул на уход Рона. — Так вот. А не заглянуть ли нам в Тайную комнату? Тогда, может, нам и меч не сразу понадобится?

— Яд василиска, — догадалась Гермиона. — Хм-м... А что, хорошая идея. Чёрт... Вот ведь... Да уж, давно рыжего нужно было наладить, глядишь и не болтались бы, как...

— Ты права, Гермиона, — слегка польстил ей Гарри. — Впрочем, как и всегда. Давай тогда, попьём шоколада, а я пока достану Карту мародёров и начнём планировать. Только, нужно будет метлу где-то достать, чтобы потом оттуда выбраться.

— А зачем Гарри Поттеру, сэру, метла? — уточнил поставивший на стол три чашки горячего шоколада домовик. — Ведь есть же Добби. А Добби лучше любой метлы. Он может доставить вас в любое место где когда-то побывал.

— Так это же очень здорово, Добби, — обрадовалась Гермиона. — А пока, все пьют шоколад.

Они ненадолго замолчали, наслаждаясь дано забытым вкусом, после чего стали решать что делать дальше. И пусть всё также дождь молотил в брезент палатки, а на щеках Гермионы всё ещё были дорожки высохших слёз, тем не менее, они испытывали... душевный подъём. А то, что они так и не узнали где сейчас спрятан меч Гриффиндора, так это как-то вдруг отодвинулось на задний план.

И то, что они, как во и времена Турнира, снова остались вдвоём против всех, тоже. Сейчас они поняли, что несмотря ни на что, жизнь-то... налаживается.

Эта история произошла с Гарри Джеймсом Поттером, жизнь которого всегда изобиловала подобного рода... случайностями. Вот и в этот раз с ним получилось так, что он, в силу ряда обстоятельств, оказался в прошлом. Причём, ещё и в параллельной реальности. Или в этой же самой, в которой он прожил свою жизнь. Потому что очень уж многое было прямо один в один.

Впрочем, как именно это произошло и была ли эта реальность той же самой, или почти той же самой, для данной истории, значения не имело. Как говорится, случилось и ладно. Рассказ пойдёт не об этом, а о том, что предпринял Гарри, чтобы его юному аналогу не пришлось проходить через тоже что и ему, в своё время.

Тому самому аналогу или его более молодой версии, которой, в тот момент, было всего лишь пять лет. И которая, на данное время, исполняла роль боксёрской груши для своего кузена Дадли, домового эльфа для тёти Петунии и объекта для морального прессинга со стороны его дяди Вернона.

Разумеется, при переносе сработало его знаменитое Поттеровское везение, которое в предыдущие годы не раз вытаскивало его задницу из почти безнадёжных ситуаций. Потому что, когда он очнулся, почему-то в парке Литтл Уингинга, и адаптировался, то понял, что с ним что-то не так. Во-первых, кожа была более гладкая, чем он помнил, по своим ощущениям. Не было начавших появляться морщин и ещё у него отсутствовали шрамы. И тот который был у него на лбу, и тот который был на руке, после укуса василиска. Впрочем, как и все остальные. Да и вообще, чувствовал он себя помолодевшим. Примерно, тридцатилетним.

К тому же с его внешность произошли лёгкие, почти незаметные изменения. Так что на Джеймса Поттера, да и на себя самого, он похожим если и оставался, то только на первый взгляд.

В общем, когда он окончательно пришёл в себя и определился с тем где и когда он находится, то, для начала он отправился на Прайвет Драйв, посмотреть что там творится. И очень удивился увидев самого себя, но только пятилетнего. После чего аппарировал к «Дырявому котлу», а уже оттуда, попал в Лютный переулок. Воспользовавшись одним из тайных проходов.

Отправился он туда, прежде всего потому, что ему была нужна волшебная палочка, причём не от Олливандера. Чтобы в будущем проблем никаких не возникло со слишком памятливым старичком. А там, зайдя в «Борджин и Бёрк», он сначала до усрачки запугал хозяина магазина, после чего попросил того поделиться с ним лишней левой палочкой.

Благо, что опыт общения с жителями Лютного переулка у сорокашестилетнего Заместителя Главы аврората имелся. Богатый опыт. И знал он, прекрасно, на чём именно можно прихватить подобных дельцов вообще и мистера Борджина в частности. Так что, не волновался он из-за того что ему подсунут палочку с криминальной историей.

К тому же, знал Гарри как можно обезличить волшебную палочку. То есть то, что кто-то колдовал понять можно было, но вот кто именно оставалось неизвестным. А рассказал ему о подобной возможности один... товарищ, занимавшейся не всегда законной деятельностью. Знание это было очень редкое и тайное. А Поттеру просто повезло стать его обладателем. Случайно.

Затем, он прошёлся по заначкам разного ворья, сведения о которых, в своё время, он почерпнул изучая архивные дела. Данные оказались верными, так что, после посещение схронов и тайников он стал богаче на полторы тысячи галлеонов. А дальше он отправился в «Дырявый котёл», чтобы перекусить и подумать, наконец, а делать-то ему что теперь. Ведь обратно-то, судя по всему, дороги не было.

Ну, а раз не было, то нужно было обосновываться тут. А значит, для начала, нужно было выполнить две задачи. Первой из которых была его легализация. А второй — изменение условий жизни своего... ну, пусть будет дальнего родственника.

Легализоваться в этом мире он решил став иностранцем, переехавшим в Британию на ПМЖ. Для чего Гарри, на следующий день оказался в Австралии, где и предпринял шаги в этом направлении. Там, сначала, он отправился в один из магических баров Мельбурна, облюбованных австралийскими аврорами.

Узнал он про этот бар, когда, в своё время, приезжал в Австралию по обмену опытом. А выдать себя за своего не составило для него никакого труда. Ну, не совсем своего, конечно. Представился он английским аврором на отдыхе.

И снова сработало его Поттеровское везение. Хотя, правильнее было сказать, в его случае, что не было бы счастья, да несчастье помогло, которое случилось не с ним, конечно же. Так получилось, что через пару дней, завсегдатаи бара явились туда в трауре. Оказалось, что погиб их сослуживец который, по странному стечению обстоятельств, так же оказался сиротой и не имел больше никаких родственников. К тому же, выглядевшим его ровесником.

В общем, если не вдаваться в подробности, то на следующий день он оказался уже не Гарри Джеймсом Поттером, а Джереми Митчелом Айронсом. Который теперь числился не погибшим, а уволившимся со службы. Так же он приобрёл в Австралии волшебную палочку сделанную местным мастером. А ещё через несколько дней, Гарри ставший Джереми, возвратился в Британию, но, уже как уроженец Австралии. Тем более, что для мага подделать австралийский акцент было совсем не сложно. Кстати, вернулся он обычным маггловским способом, прилетев а Англию на самолёте.

Сделал он это потому, что как маг он всё ещё оставался подданным Австралии. Имелся в магическом мире такой парадокс. Можно было иметь маггловское гражданство одной страны, а магическое — совсем другой. То есть, если такой маг приезжал в какую-либо страну и получал там маггловское гражданство, и, жил там в маггловском мире, не нарушая «Статут о секретности», а в здешний магический мир почти не совался, то и не было его, как бы, для местных магов.

Разумеется, всё о чём было сказано выше, не оказалось для него делом простым и лёгким. Поэтому-то, и вернулся он в Британию всего с пятьюдесятью галлеонами в кармане. После чего, не особо себя афишируя, он оправился к гоблинам. Как разговаривать с зеленокожими коротышками, он тоже знал. Так что, для него не составило труда попасть на приём к самому Рагноку, директору банка Гринготтс. Ну, а там, после кофидециального разговора и за долю малую, а также сведения о хоркруксе, находящемся в сейфе Беллатрикс Лестрендж, он стал обладателям ещё некоторого количества галлеонов. Обозначенного на бумаге как пятизначное число с девяткой и четырьмя нулями.

Потому что гоблины, во-первых, репутацию банка блюли со всей тщательностью. И, во-вторых, конечно же, в дела волшебников они не лезли, но, возможность сделать магу гадость никогда не упускали. А если им потом за это потом ещё ничего и не было, то они никогда не упускали такой возможности. И, чтобы в дальнейшем не возникло никаких проблем, Джереми, для начала, потратил часть из этих денег на проникновение в Азкабан, чтобы лично понаблюдать за тем, как Беллатрикс поцеловал дементор. А так же её мужа и деверя.

И кого волнует, что один из охранников и азкабанский колдомедик, указавший причиной их смерти естественные причины, стали на несколько сотен богаче. Главное, что довольны все оказались. И гоблины, и Джереми, и сотрудники Азкабана.

Правда, на все его нужды денег пока было недостаточно. Потому что Джереми собирался приобрести себе жильё в немагическом мире. И тут ему снова повезло.

А повезло ему тем, что вспомнился Айронсу рассказ куратора их группы об одном нераскрытом деле. Ну, из тех времён когда он ещё был Поттером и учился в аврорской академии.

В общем, брали тогда одного крутого бандюгана в Лютном. И взяли, конечно же, но, результат никого не порадовал. Во-первых, сам бандюган пребывал в полусумасшедшем состоянии, на тот момент. И, во-вторых, предполагалось, что у него в то время имелась на руках очень солидная сумма денег. Так вот, не нашли их, да и, почему-то, не всплыли они больше нигде. И, как заметил тогда куратор, провернуть такое мог только кто-то свой. Из тех кто знал об этой операции.

А чуть позже, когда курсанты академии были в Лютном на учебном патрулировании, показал им куратор тот самый домик, в котором тогда бандюгана брали. И брали его, по странному стечению обстоятельств, как раз в восемьдесят пятом году. Примерно, в то самое время, как Джереми в Британию вернулся.

В общем, подумал он, подумал, да и решил проверить, вдруг и в этом мире этот самый бандюган имеется. Вот и отправился он снова в Лютный, на проверку. Которая дала положительный результат и он стал обладателем весьма приличной суммы галлеонов. Нет, бандюган, конечно, запирался сначала, но после применения к нему Заклинания щекотки, раскололся и сдал все свои заначки. «Непростительные, непростительные, — бурчал тогда Джереми покидая Лютный переулок. — Круцио-шмуцио... Для слабаков оно. Вот Риктумсемпра это, действительно круто».

После чего он, не откладывая дело в долгий ящик снова завернул в Гринготтс. А там снова встретился с Рагноком. А итоге три четверти наличности он поменял на золотые слитки, а четверть поместил в хранилище. Слитки же он использовал чтобы в обычном маггловском банке открыть себе металлический счёт. Но, для начала в швейцаском, чтобы уже потом перевести их в один из английских.

Так что, как только перевод был произведён, то приступил он к поискам жилья. Для чего он отправился в Кроули, где до Хогвартса проживала его подруга Гермиона Грэйнджер, вместе с родителями, конечно. И снова ему повезло. Потому что, продавался такой, как раз напротив их дома, который Айронс и выкупил. После чего, мысленно, поставил отметку о выполнении первого пункта своего плана.

Дальше ему оставалось получить британское гражданство, а так как у австралийских авроров, в обязательном порядке, имелся комплект маггловских документов, то Джереми, сразу после приобретения жилья, занялся также и получением вида на жительство, параллельно с остальными делами.

А почему он решил обосноваться именно там? Потому что в Гермионе было дело. Так получилось, что замужество за Роном Уизли, там, в оставшемся в прошлом будущем, не принесло ей счастья. Недолго оно продлилось, из-за того, что лет через пять после их свадьбы зарезал её пьянючий в дымину Рон.

Правда, он и сам недолго после этого прожил. Ровно через неделю после того, как его осудили и отправили в Азкабан, упал он с лестницы когда его на прогулку вывели. Разумеется, совершенно случайно. И, почему-то, вот ведь незадача, шею себе сломал. А Джереми, который в тот момент был ещё Гарри, как раз тогда и познакомился с одним из азкабанских охранников, чей аналог помог ему, уже здесь, закрыть вопрос с Лестренджами.

Поэтому Джереми собирался всё сделать, чтобы недопустить, в последующем, этого самого брака. Ну и помимо всего прочего, Айронсу очень хотелось пересечься с парочкой... товарищей. Одним из которых, разумеется, был Альбус Дамблдор, а вторым, ни кто иной как Северус Снэйп. Уж слишком много они ему в прежней жизни задолжали, вот и хотелось Джереми долги с них взыскать. Очень хотелось. До зубовного срежета, зуда в ладонях и... чего-нибудь ещё в таком же духе.

Ещё он подумал так. «Конечно, можно было бы Гарри просто умыкнуть и увезти его в надёжное место, — рассуждал Джереми, — но, какого хрена именно я должен куда-то ехать? Как там говаривали в своё время Блэки? Вроде бы... э-э-э... если кто-то чем-то недоволен, то вызовите нас на дуэль. Так, вроде бы. Вот пусть и попробуют. А что такое нечестные приёмы я прекрасно знаю».

В любом случае, щадить ни Альбуса, ни Северуса он не собирался.

В общем, когда он обосновался в Кроули, то приступил к реализации второго пункта своего плана. Для чего взял торт, бутылочку вискарика и отправился с соседями знакомиться. С Грэйнджерами, разумеется. Ну, а там увидев маленькую Гермиону, он сделал вид что внимательно её рассматривает и обратился к её родителям, с вопросом.

«Дэн, Эмма, скажите пожалуйста, а не случалось ли с вашей дочерью чего-нибудь... необъяснимого? Например, вот такого», — с этими словами он протянул руку в направлении маленькой книжной полки и призвал себе в руку одну из книг. И тут же, положив её на стол, поднял уже обе руки в примирительном жесте, на всякий случай. «Стоп, стоп, — объяснил он сразу, — не подумайте ничего такого. Я ведь могу и ошибаться. Просто ощущение у меня имеется, что она у вас делала нечто подобное».

Что они ему и подтвердили.

А дальше, Джереми рассказал им о магии, о «Статуте о секретности», и о том, что иногда в семье у обычных людей появляется такой вот, одарённый ребёнок. Ну, и ещё обо многом. А ещё, дня через четыре, он вечером позвонил Грэйнджерам по телефону и напросился на консультацию.

— Дэн, Эмма, подскажите что мне делать? Вы ведь, как врачи, наверняка сталкивались со случаями жестокого обращения детьми? Ну, или знаете кого-то, кто может подсказать что в такой ситуации предпринять, — задал он им вопрос. — А то я-то, хоть и аврором работал, но, только в магическом мире, а у нас там немного всё по другому.

— А в чём дело-то? Почему тебя это так заинтересовало? — уточнили они у него.

— Да потому что, я, приехав сюда, копнул свою родословную и выяснил что у меня тут, в Англии, родня должна иметься, — прояснил Джереми. — В общем, если не вдаваться в подробности, то оказалось, что есть тут у меня дальний, дальний родственник. Гарри Поттер. Мальчику как раз пять лет исполнилось и он тоже маг, конечно. В общем, нашёл я его и мне очень не понравилось то, что я увидел.

— А что насчёт его родителей? — уточнил Дэн.

— А ничего. В том смысле, нет их, — продолжил объяснять им Джереми. — Их, в восемьдемят первом, убил... ну давайте назовём его террористом. Вот теперь, он и живёт в семье своей родной тётки. Петунии.

Тут он сделал паузу в разговоре, чтобы дух перевести и продолжил.

— Сестры по матери, которая была такой же как ваша Гермиона. Точнее, не живёт, а выживает. Потому что Петуния и её муж Вернон, да и их сын Дадли делают всё чтобы жизнь мальчика была невыносимой. Вот мне и нужно узнать, если вы в курсе, с чего мне начать хотя бы, чтобы ребёнка из их семьи забрать.

В общем, машина завертелась и через некоторое время в доме Вернона и Петунии Дарсли оказались ребята и из полиции, и из службы опеки. Разумеется вместе с Грэйнджерами. А сам Джереми, на всякий случай, снаружи остался и замаскировался, наколдовав на себя заклинание Хамелеона. Потому что, ожидал он появления дедушки Альбуса. И, не прогадал.

Видимо, миссис Фигг оперативно сработала, а Дамблдор, в тот момент, для разнообразия, был у себя в кабинете. Вот и появился он, с досадой на лице. Типа, сколько можно-то всяким тут соцслужбам в его процесс воспитания героя нос совать? Чего они никак не угомоняться-то?

Только, в этот раз не угадал дедушка. Потому что приложил его Джереми сзади по затылку кулаком и сделав невидимым оттащил его с тротуара в ближайшие кустики. А там как раз и полиция с представителями из органов опеки закончили. Кстати, в этот раз, чтобы исключить разного рода случайности, представители из этих организаций были не местными. Потому что, насколько помнил Джереми, все местные представители власти были обработаны соответствующим образом. Дабы, не мешать его родственничкам дурь из него выбивать.

Так что, пока дедушка лежал в отключке, увезли их, сразу всех. И маленького Поттера, который, как раз сегодня, имел несчастье поучаствовать в игре «Охота на Гарри», в роли дичи, разумеется. И прочих обитателей этого ненавистного для них обоих дома. И для маленького Поттера, и для взрослого Айронса.

Ну, а дальше, процесс продолжился и Гарри, в итоге, усыновили Грэйнджеры. На что Джереми даже и надеяться не мог. Сам-то он делать этого не стал, оставив себе роль приходящего дяди.

Да и афишировать себя он тоже пока не хотел. И ещё, как-то так получилось, что Гарри с Гермионой, когда увиделись, то вцепились друг в друга и оторвать одного от другой стало уже невозможно. Вот Грэйнджеры его и усыновили.

Ну, а сам Джереми, конечно, помогал им как деньгами, так и активно стал участвовать в воспитании обоих детей.

Кроме того, на следующий же день, после того как Гарри оказался у Грэйнджеров, уже официально, он прихватил обоих детей и отправился с ними в Гринготтс. Чтобы, пока Гарри в Мунго не светить. А к гоблинам потому, что они, помимо банковской деятельности оказывали и другие услуги. Главное, заплатить было не забыть. Впрочем, даже если бы кто и забыл вдруг об этом, то гоблины ему и сами напомнили бы. Незамедлительно.

В общем, там он воспользовался услугами их целителей и разрушителей проклятий. Так что, через полчаса после их там появления, Гарри был избавлен от той гадости, которая осколком души Волдика была. После чего он арендовал хранилище на имя Гермионы и заказал гоблинскую сигнализацию и защиту как для самих детей, так и для их жилья. Ну, и для родителей Гермионы, конечно.

Но, полную защиту он собрался задействовать только после визита Альбуса. А пока удовольствовался сигнализацией.

Потому что, хоть Джереми и выиграл первый раунд переговоров с Дамблдором, но дедушка не был бы самим собой, если не сделал бы ответный ход. В этом он даже и не сомневался.

Ну, и само собой, сразу после Гринготтса, он сводил детей в кафе Флориана Фортескью и накормил вкуснейшим мороженым. И ещё в зоомагазин, где купил Гермионе Живоглота, который в то время уже обитал там, а Гарри он купил большую полярную сову. Которая хоть и не была той самой Хедвиг которую ему когдато подарил Хагрид, но очень на неё была похожа.

А дальше получилось как он и ожидал. Недели примерно через три, когда родители Гермионы были на работе, а он оставался в их доме для присмотра за детьми, гости и пожаловали. Незваные, разумеется. Случилось это когда у детишек был послеобеденный сон. В общем-то, обязательный только для Гарри, который принимал разные зелья прописанные ему целителем. А Гермиона спала с ним за компанию.

Так вот, как раз в этот самый момент и раздался сигнал о том, что рядом с домом появились нежеланные посетители. Джереми, разумеется, замаскировался и притаился у входных дверей. Которые через некоторое время открылись и в дом потихоньку проникли двое, в которых он узнал Дамблдора и Снэйпа. После чего он оглушил их и оттащил к свой подвал. А там уже раздел их до исподнего и привязал к стульям. И всунул им во рты кляпы. Чтобы Дамблдор не умудрился как-то Фоукса позвать.

Нет, так-то в подвале у Джереми противофениксная защита была установлена, но ведь подстраховаться-то не помешает же. И когда вечером приехали с работы Дэн и Эмма, то он передал им пост и отправился к себе. С гостями пообщаться.

Кстати, электричество рядом с магией сосуществовало вполне приемлемо, поэтому в подвале Джереми был свет. Чем он и воспользовался, привязав их к стульям и направив им в лица абажур сильной настольной лампы.

— Ну, — начал он разговор, — и кто вы такие? И какого спрашивается хера вы вломились в дом добропорядочных английских граждан без чьего либо приглашения?

— Немедленно развяжи нас и выпусти отсюда, — начал, разумеется, наезжать на него Снэйп. — Ты даже не представляешь на кого ты напал.

— Да мне как-то всё равно, — ответил Джереми. — Даже будь один из вас окажется этим... как его? Ну, тем кого вы тут у себя поминаете к месту и не к месту... Мерлином вроде бы. В любом случае, вопросы здесь задаю я, а вот если вы не захотите сотрудничать, то я начну вас допрашивать. И поверьте, вы мне всё расскажете. Хотите вы того или нет.

— Северус, — попросил Дамблдор, — помолчи. Я думаю, что как только мы объясним цель нашего посещения, то это недоразумение тут же разрешится. Итак, позвольте представиться, этого, не совсем вежливого, молодого человека зовут Северус Снэйп, а меня — Альбус Дамблдор.

Разумеется, свои имя и фамилию Дамблдор произнёс с некоторой долей пафоса.

— И с какой такой целью вы тайно проникли в чужой дом?

— Э-э-э... Подожди, ты что не знаешь кто такой Альбус Дамблдор? — удивился Снэйп.

— А должен? — последовал вопрос. — Но, в любом случае, его фамилия не даёт ему какие-то особые привилегии. И в данном случае он как собственно и ты, всего лишь самые обыкновенные воры.

— Нет, нет, — запротестовал Дамблдор, — мы не воры. Мы всего лишь хотели вернуть Гарри Поттера его законным опекунам. В семью его тёти.

— Чёрта с два они его законные опекуны. Следовательно, вы пробрались в чужой дом с целью похищения.

— Как это не опекуны? — не понял Альбус. — Ведь они же его семья.

— А вот так, — объяснил им Джереми. — В маггловском мире, чтобы официально считаться чьим либо опекуном, нужно иметь соответствующие документы, подтверждающие что гражданин икс действительно является опекуном гражданина игрек. Ну, а так как у родственничков Гарри таких документов не было, то ребёнок, опять же официально, до недавних пор являлся бесхозным.

Он сделал паузу, давая осознать Дамблдору свои слова и добавил.

— И ещё, помимо всего прочего, чтобы человека признали опекуном, он должен пройти определённые процедуры. Во время которых его измеряют, взвешивают и либо признают годным к опекунству, либо не признают таковым. А родственники Гарри Поттера точно не прошли бы такую проверку. К тому же, они никогда и не хотели иметь с Гарри ничего общего вот и относились к нему соответственно.

— Но, он всё равно должен жить со своими кровными родственниками! — воскликнул Дамблдор. — Только в этом случае будет работать кровная защита данная ему его матерью. Чтобы до него не смогли добраться последователи Волдеморта.

— Ага. Ну конечно, как же я сразу-то не догадался? Ха-ха-ха! — расхохотался в ответ Джереми. — Ты, дедушка, херню-то не городи. Хотя бы потому, что наиболее фанатичные его последователи в Азкабане сидят. Кстати, трое из них, не так давно отправились в мир иной. Да и остальные за ними последуют... когда-нибудь. А прочим и нахрен не нужно Гарри Поттера разыскивать, чтобы убить его. Да ты хоть Снэйпа спроси, сильно ли хочет тот же Малфой, например, возвращения Волдеморта.

— Да какая разница, хочет ли этого Малфой и прочие, — возразил Дамблдор. — Когда Волдеморт вернётся, то на желания Люциуса и прочих ему будет плевать.

— Ну, если ему не помешать, то вернуться он, конечно, сможет, — хмыкнул в ответ Джереми. — Только кто тебе сказал, Альбус, что я буду всё это время сидеть на попе ровно и допущу его возвращение. Тем более, что знаю я что для этого нужно сделать. Но, в любом случае, вы ребята, в этом участвовать не будете.

И он снова замолчал, в ожидании того что ему Дамблдор скажет. Который и не замедлил тут же подать голос.

— Но, почему же без нас-то?! — снова воскликнул Дамблдор. — Ведь я же могу...

— Да нихрена ты не можешь, Альбус! — разозлился Джереми.

После чего включил общий свет и отключил настольную лампу. А когда Дамблдор со Снэйпом проморгались и смогли нормально видеть, то Альбус спросил, поражённо:

— Джеймс?

— Нет, на самом деле меня звали Гарри, — пояснил Джереми. — Только я успел прожить на этот момент сорок шесть лет и прибыл из будущего, чтобы не допустить твоего пагубного влияния на жизнь моей младшей версии. Да и не только на его. Но, и на жизнь других людей.

— Но, всё что я делаю, я делаю для Всеобщего блага, — возмутился Альбус.

— В которое совершенно не вписывается благо одного конкретного Гарри Джеймса Поттера. Да и Северуса Тобиаса Снэйпа тоже. В конце концов ты и ему жизнь сломаешь, вынудив его заавадить тебя в конце моего шестого курса. Пусть и по твоей просьбе, но заавадить. Но, знаешь что самое страшное Альбус?

— Что? — спросил Дамблдор.

Джереми походил немного, чтобы успокоиться и как только ему это удалось, он уселся на стул и продолжил разговор:

— А самое страшное, при этом, что ты зная о той гадости, которая была у меня во лбу, ничего не сделал чтобы меня от неё очистить.

— Но, я не знал как, — пояснил Дамблдор. — А уж если я не знал...

— То знали гоблинские разрушители проклятий, — перебил его Джереми. — У которых мы недавно побывали и очистили ребёнка от этой гадости. А ты, сука старая, вместо этого ежегодно втравливал меня в смертельно опасные приключения после которых отправлял меня обратно к ненавидящим меня родственничкам. А ещё, ты в течении шести лет позволял, вот этому, — он указал на Снэйпа, — безнаказанно глумиться надо мной и всячески унижать меня. Потому что ты, видите ли, всецело доверяешь профессору Снэйпу. А уж как он учил меня окклюменции, то это вообще была отдельная история. Но, и это ещё не всё.

И он снова замолчал давая возможность Альбусу задать следующий вопрос. Который не замедлил его озвучить.

— И что было ещё? — спросил он.

— А то, что в итоге, ты допустил его возрождение. В девяносто пятом. Чтобы потом целых два года ничего не делать, и дать ему возможность захватить власть после твоей смерти. А всё что ты якобы успел, к тому времени, так это рассказать мне о хоркруксах, которых Волди наклепал аж семь штук. И взвалить на меня задачу по их поиску и уничтожению. А я, не имея полной информации, вынужден был восемь месяцев скитаться по Британии, не только их разыскивая, но и спасаться от тогдашних властей превратившись, на некоторое время, в разыскиваемое лицо номер один. Нет, в итоге-то хоркруксы, конечно, были найдены и уничтожены, но...

— Но, что? — уточнил Альбус.

— А то, что в итоге я снова вынужден был подставиться под заклинание Волдика и выжить после второй Авады. Вот что. Но, самое главное, что не от моей руки он в итоге сдох, а от Авады, но уже от своей собственной.

— Как так?

— Всего лишь, Приори инкататем, Альбус. В общем, лучи моего Эксспелиармуса и его Авады столкнулись. Мой, в итоге, пересилил его и когда его палочка вылетела у него из руки то она развернулась и всадила в него его же Аваду. Впрочем, довольно разговоров.

Он встал и принялся что-то делать на стоящем в комнате столе.

— Ты теперь нас убьешь? — спросил Альбус.

— Нет, — ответил Джереми. — Как ты там любишь говорить? Убийство раскалывает душу? Вот и не буду я её раскалывать.

После чего сделал каждому в шею по инъекции некоего маггловского препарата который, за несколько часов, превращал человека в овоща. А рано утром, он подбросил их к ближайшему полицейскому участку и посчитал, что и второй пункт его плана выполнен.

Нет, так-то работы оставалось ещё много, конечно. Разобраться с хоркруксами и отправить Волдика в следующее большое приключение, отловить Крысу и вытащить Бродягу из Азкабана, подготовить Гарри и Гермиону к учёбе в Хогвартсе и научить их как разговаривать с Малфоем и прочими чистокровными. Да и о себе подумать не помешает. В конце концов он ещё молодой и вполне может найти себе спутницу жизни. Потому что, в предыдущей жизни у него это не получилось. Не тем человеком оказалась Джинни Уизли с кем стоило связывать свою судьбу.

Но, в любом случае, прямо сейчас его программа минимум была выполнена. Так что, можно было и небольшой тайм-аут взять и ещё начать, наконец-то, жить полноценной счастливой жизнью. Ну, а дальше он разберётся. Только это будет уже совсем другая история.

Эта история случилась с Гарри Поттером на Хэллоуин, на первом курсе. Понял он тогда, что не всё то золото, что... рыжее. И что нельзя так непозволительно расслабляться, как он это сделал попав в школу. Нет, ну, с одной стороны, понять-то его можно было, он ведь почти до самого распределения не мог поверить, что окажется магом и, что всё это не чья-то одна гигантская мистификация. И только когда на его голове оказалась Распределящая шляпа и отправила его на Гриффиндор, он окончательно поверил, что это не розыгрыш. Ну, и, если бы не профессор Снэйп, единственный из учителей, кто не был от него в восторге, то он бы точно подумал, что в сказку попал.

А ещё у нём вдруг началось бурление энергии. Нет, ну а чего? От родственничков-то далеко. Это у них в доме ему быстро объяснили к чему может привести излишнее любопытство, а тут никто на мозги не капает. Вот и стали у него появляться несвойственные ему ранее вопросы, на которые непременно нужно было получить ответы.

Вот, например, побывали они с Роном в гостях у Хагрида и там ему на глаза попалась газета, в которой рассказывалось о попытке ограбления банка Гринготтс. А Хагрид в тот день что-то из этой самой ячейки, которую пытались обчистить, что-то забрал и принёс в школу. И Гарри непременно хотелось узнать, а что же это такое.

Позже, рассуждая, он задаст себе вопрос, на который не сможет однозначно ответить. А вот ему-то это зачем было нужно? Вот, для чего ему захотелось непременно это выяснить? И что он мог бы сделать с этими знаниями, ну, если бы выяснил? Почему он вдруг так сильно стал интересоваться делами, которые, по большому счёту, его совершенно не касались? Ведь сказал же тогда Хагрид, что это дело Дамблдора и Фламеля. Ну, и каким тут боком Гарри замешан? Короче, фигня какая-то с ним творилась в то время. И, во многом, наверное, благодаря его другу Рону. В противном случае, откуда появиться желанию больше всего на свете узнать, что лежит в запретном коридоре?

Да и о том, почему в тот коридор ходить нежелательно они узнали благодаря странному стечению обстоятельств. У него в тот вечер должна была состояться дуэль с Малфоем, на которую, тот судя по всему являться и не собирался. С дуэлью, кстати, тоже получилось, фигня какая-то. Ну, ладно, захотелось Дракусику покуражиться, но ведь можно же было его, в итоге-то, дураком сделать. Гарри даже придумал как. Позже. Но, вот в тот момент, он почему-то опешил и пошёл на поводу у Рона. А ведь если бы к нему с таким наездом подошёл бы его кузен Дадли, то ему-то Гарри сразу бы нашёл что ответить. А тут у него как мозги отключило и Рончик тут же влез: «Уж мы-то придём, уж мы-то надерём тебе задницу».

Ну, да, «Мы»... Вызвали одного Гарри, а придём и надерём задницу мы. В общем, неправильно тогда себя Рончик повёл, совсем неправильно. Подстава это называется, вот как. Вот и оказались они в результате в запретном коридоре и увидели трёхголового... пёсика, размером, как минимум с бегемота, а может даже и со слона. Который стоял на люке и, судя по всему, охранял какой-то тайник. Причём, оказались они там не вдвоём с Роном, а вчетвером. С ними там ещё и Невилл с Гермионой затесались.

Что касается Невилла и Гермионы, то им, кажется, было абсолютно безразлично, что находится под тем люком, на котором стоял пёс. Невилл вообще думал только о том, чтобы больше никогда не оказаться поблизости от трёхголового пса. А Гермиона просто игнорировала Гарри и Рона, отказываясь с ними разговаривать. Правда, если учесть, что она была жуткой всезнайкой, вечно лезла вперёд и любила командовать, то оба только обрадовались её молчанию.

И нафига, спрашивается, ему непременно нужно было вызнать, что лежит в запретном коридоре? Вот отомстить Малфою, это — да. Это, на тот момент, было бы самым нормальным желанием. А люк, трёхголовый пёс, дела в которых замешаны Дамблдор и Фламель? Ну, ни к чему ему всё это было.

Кстати, неделю спустя ему представился шанс утереть Малфою нос.

Это произошло за завтраком, когда в Большой зал влетели совы, разносящие почту. Все сидевшие в зале сразу заметили шестерых сов, несущих по воздуху длинный свёрток. Гарри тоже было интересно, что лежит в свёртке, не меньше, чем всем остальным. И каково же было его удивление, когда совы спикировали над его столом и уронили его прямо в его тарелку с жареным беконом. Которая взяла, да и разбилась. Но, не успели шесть сов набрать высоту, как появилась седьмая, бросившая на свёрток письмо.

Гарри сначала вскрыл конверт и, как выяснилось, ему повезло, что первым делом он не занялся свёртком.

— Ни в коем случае не открывайте свёрток за столом, — гласило письмо. — В нём ваша новая метла, «Нимбус-2000», но я не хочу, чтобы все знали об этом, потому что в противном случае все первокурсники начнут просить, чтобы им разрешили иметь личные мётлы. В семь часов вечера Оливер Вуд ждёт вас на площадке для квиддича, где пройдёт первая тренировка.

Профессор М. Макгонагалл

Гарри, с трудом скрывая радость, протянул письмо Рону

— «Нимбус-2000!» — громко простонал Рон, в его голосе слышалась зависть. — Я такую даже в руках не держал.

И снова тогда Гарри не подумал о том, что Рон сейчас его подставил. Ведь попросила же в письме Макгонагалл, чтобы он не распространялся, но Рончик вот взял, да и не удержался чтобы на весь зал об этом не оповестить. Ну, а дальше они быстро вышли из зала, чтобы успеть рассмотреть метлу до начала первого урока. Но, стоило им подойти к лестнице, как на их пути выросли Крэбб и Гойл. А появившийся из-за их спин Малфой вырвал у Гарри свёрток и оценивающе ощупал его.

— Это метла, — категорично заявил он, бросая свёрток обратно Гарри. На его лице читались злоба и зависть. — На этот раз тебе не выкрутиться, Поттер, первокурсникам нельзя иметь свои метлы.

И снова первым не выдержал Рон. Точнее, опередил Гарри, который только собрался дать Малфою достойный ответ.

— Это не просто какая-то метла, — он с превосходством посмотрел на Малфоя и вызывающе усмехнулся. Ну , как будто бы эту метлу ему прислали. — Это «Нимбус 2000». А что ты там говорил, Малфой, насчёт той метлы, которую оставил дома? Кажется, это «Комета 260»? Метла, конечно, неплохая, но с «Нимбусом 2000» никакого сравнения.

— Да что ты понимаешь в мётлах, Уизли? Тебе даже на полрукоятки денег не хватило бы, — буркнул в ответ Малфой. — Вы с братьями небось на обычную-то метлу деньги много лет копили, по прутику покупали.

Но, прежде чем Рон успел ответить, рядом с Малфоем появился профессор Флитвик.

— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики? — пропищал он.

— Профессор, Поттеру прислали метлу, — выпалил Малфой и замер, явно довольный собой.

— Вы считаете что я этого не знаю, мистер Малфой? — спросил у него Флитвик. — Так что, всё в порядке. Знаете, Поттер, профессор Макгонагалл рассказала мне о сделанном для вас исключении? А что это за модель?

— Это «Нимбус-2000», сэр, — пояснил Гарри, сдерживая улыбку: он видел, что Малфой смотрит на него с непониманием. — И кстати, профессор, может быть вы объясните Малфою, почему он, в данном случае, выглядит как идиот. А то, тоже мне, ревнитель правил нашёлся.

Крэбб и Гойл расступились, и Гарри с Роном пошли вверх по лестнице, трясясь от беззвучного смеха. Малфой же выглядел разъярённым и одновременно беспомощным.

— Самое смешное, — хихикнул Гарри, когда они оказались на самом верху мраморной лестницы. — Что если бы Малфой не схватил напоминалку Невилла, то я не вошёл бы в команду...

— Значит, ты полагаешь, что это награда за то, что ты нарушил школьные правила? — раздался сзади гневный голос. Они оглянулись и увидели поднимающуюся по лестнице Гермиону Грэйнджер. Она неодобрительно смотрела на свёрток в руках Гарри.

— Награда? — переспросил Гарри. — Ну, уж нет. Это, знаешь ли, всего лишь дополнительная нагрузка. Причём весьма ощутимая. И потом, кажется, ты с нами не разговаривала.

— И ни в коем случае не изменяй своего решения, — добавил Рон. — Тем более что оно приносит нам так много пользы.

Гермиона гордо прошла мимо, задрав нос к потолку.

Кстати, Гарри совершенно верно всё сказал насчёт дополнительной нагрузки. И именно из-за постоянной занятости уроками, домашними заданиями, а плюс ко всему тремя тренировками в неделю, Гарри не заметил, как пролетели целых два месяца с тех пор, как он приехал в Хогвартс. Порой ему вообще голову некогда было поднять из-за этой самой занятости. Да ещё и усталость его частенько одолевала. В общем, думать особо было некогда. И так продолжалось до Хэллоуина.

В то утро, проснувшись, Гарри почувствовали запах запечённой тыквы, непременного атрибута этого праздника. Справедливости ради, следует заметить, что тыкву Гарри не любил. И это сразу испортило ему настроение.

А потом на уроке чар профессор Флитвик объявил, что, на его взгляд, они готовы приступить к тому, о чем давно мечтал Гарри. Но, и это объявление тоже не вызвало у Гарри той радости которую он ожидал почувствовать. Ведь с тех пор, как профессор Флитвик заставил жабу Невилла несколько раз облететь класс, Гарри, как и все остальные, просто умирал от нетерпения овладеть этим искусством. Но, как выяснилось, только до определённого момента.

А дальше профессор Флитвик зачем-то разбил всех учеников на пары. Партнером Гарри оказался Шеймус Финниган, а вот Рону не повезло — ему в напарники досталась Гермиона Грэйнджер. Хотя Гермиона, кажется, тоже не была в восторге. Сложно даже было сказать, кто из них выглядел более раздосадованным.

И, скорее всего, из-за того, что Гарри больше не испытывал нетерпения, достичь результата удалось не сразу. Но, вот когда у него начало что-то получаться, за соседним столом вспыхнула небольшая ссора. За тем самым где находились Рон и Гермиона.

Вспоминая потом этот момент, Гарри понял, что Рон, если честно, повёл себя как самая настоящая задница. Да и заклинание он выполнить совершенно не старался.

— Вингардиум Левиоса́! — кричал он, размахивая своими длинными руками, как ветряная мельница. Но, лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным. Да и не могло оно ни на миллиметр подвинуться, потому что он и движения делал неверные, да и заклинание неправильно произносил.

— Ты неправильно произносишь заклинание, — донёсся до Гарри недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг-га-ар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».

— Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон.

— Да легко, — ответила ему Гермиона.

Она закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над Гермионой на высоте примерно полутора метров.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик — Все видели: мисс Грэйнджер удалось!

Разумеется, к концу занятий Рон был в очень плохом расположении духа. С пером-то у него, в отличии от Гарри, так ничего и не получилось. «Неудивительно, что её никто не выносит, — пробурчал он, когда они пытались пробиться сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар».

Наконец они выбрались из толпы. Но, в этот момент кто-то врезался в Гарри сбоку, видимо не заметив его. Это была Гермиона. Она тут же метнулась обратно в толпу, но Гарри успел разглядеть её заплаканное лицо, и это его встревожило.

— По-моему, она услышала, что ты сказал, — озабоченно произнес он, повернувшись к Рону.

— Ну и что? — отмахнулся Рон, совершено безразлично. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить.

Гермиона не появилась на следующем уроке и до самого вечера никто вообще не знал, где она. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвящённый Хэллоуину, Гарри и Рон случайно услышали, как Парвати Патил рассказывала своей подружке Лаванде Браун, что Гермиона плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить её в покое. Но, и тут Рон, как увидел Гарри, проявил полное равнодушие. Тем более, что впереди их ждал стол заставленный всевозможными яствами.

Гарри, кстати, тоже увидев заставленный яствами стол как-то забыл обо всём остальном. Он как раз накладывал себе в тарелку запечённые в мундире картофелины, когда в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал: «Тролль! Тролль... в подземелье... спешил вам сообщить...»

И, потеряв сознание, рухнул на пол. В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Перси тут же вскочил из-за стола, явно чувствуя себя в своей стихии.

— Быстро за мной! — скомандовал он. — Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать меня, ничего страшного не случится! Пропустите первокурсников, пусть подойдут ко мне! Никому не отставать! И всем выполнять мои приказы — я здесь староста!

— Как мог тролль пробраться в замок? — спросил Гарри у Рона, когда они быстро поднимались по лестнице.

— Не спрашивай меня, откуда я знаю? — пожал плечами Рон. — Вообще-то это странно — говорят, что тролли ужасно глупые. Может, его впустил Пивз, решил так пошутить перед Хэллоуином?

Гарри и Рон двигались со всеми к себе в общагу, когда Гарри вдруг схватил Рона за рукав.

— Я только что вспомнил: Гермиона!

— Что Гермиона? — не понял Рон.

— Она не знает про тролля.

— Да и Мордред с ней, — произнёс он через несколько секунд.

Причём выражение его лица в тот момент почему-то очень напомнило Гарри его кузена Дадли. Видимо это-то и сподвигло тогда Гарри потихоньку отстать, а потом присоединиться к ученикам Хаффлпаффа. К счастью никто не обратил на это внимание. А по дороге у него, вдруг, мелькнула мысль: «Да ведь она, сейчас, по сути, ничем не отличается от меня во время «Охоты на Гарри», ну, когда меня ловил Дадли с компашкой, чтобы отметелить. Только, если у меня, в отличии от неё, после встречи с Дадликом, шансы какие-то оставались, то у неё после встречи с троллем таковых не будет. Нет, она конечно та ещё... заноза... но такого я ей точно не желаю».

По дороге он, правда, чуть не нарвался на профессора Снэйпа. Тот тоже что-то делал в этой части школы.

А потом Гарри ударил в нос даже не плохой запах, а самый настоящий смрад. Воняло чем-то вроде смеси запахов старых, грязных, рваных, потных и вонючих носков и ещё общественного туалета, в придачу, в котором много лет никто не убирался.

«А ведь у Рона, обычно, носки точно такие же, — вдруг, не совсем вовремя, подумалось Гарри. — И почему я раньше этого не замечал».

Вслед за вонью появились звуки: порыкивание и шарканье гигантских подошв. А потом показалось...оно. Примерно четырёх метров ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой. Тролль остановился, застыл у дверного проёма, ведущего в туалет и, нагнувшись, заглянул внутрь. После чего, сгорбившись, пролез в комнату.

«Только бы Гермиона оказалась не в этом туалете», — подумалось в тот момент.

У него тогда, говоря откровенно, это было самое сильное желание в тот момент. А других мыслей вообще не было. Слишком уж здоровучий был тролль.

Сначала, после того как тролль втиснулся в туалет, стояла тишина. И Гарри порадовался, что Гермионы там скорее всего нет. Ну, проплакалась да и отправилась в башню. А то ведь сразу же, наверное, кричать бы начала. И он уже собрался, было, развернуться и потихонечку отправится к ним в общагу, как до него донёсся отчаянный вопль ужаса. « А-а-а, чёрт!» — выругался Гарри и ринулся навстречу опасности.

Гермиона Грэйнджер стояла у стены прямо напротив двери. Она вся сжалась, словно пыталась, подобно привидению, просочиться сквозь стену. Вид у неё был такой, словно она сейчас потеряет сознание. А тролль приближался к ней, размахивая дубиной и сбивая со стен прикреплённые к ним раковины. Дальше Гарри подхватил что-то с пола и с силой швырнул троллю в затылок.

«Беги, Гермиона! Беги»! — закричал он швыряя в тролля всякой всячиной валяющейся на полу, пытаясь отвлечь его внимание. И слава богу, ему это удалось. Сначала тролль замер в каком-то метре от неё, после чего неуклюже развернулся, чтобы посмотреть, кто там ещё его отвлекает. Увидев Гарри, он сперва заколебался, решая, на кого ему напасть, а потом всё же шагнул к Гарри, поднимая свою дубину.

«Да беги же ты, Гермиона!» — продолжал орать Гарри, нашаривая на полу кусок металлической трубы.

Кстати, страх его куда-то подевался. Вот, когда вбегал в туалет, он был а потом пропал. Нет, ну а чего? Чем нынешняя ситуация отличалась от той, когда его загоняли Дадли с дружками в угол из которого было не вырваться. Да ничем. Разве что этот... «Дадли» немного побольше размерами и воняет от него посильнее.

Только вот Гермиона не убегала. Она не двигалась, словно к стене приросла. А рот её был открыт от ужаса. Положение, меж тем сложилось безвыходное. И что ему-то было делать Гарри не знал. Потому что швырять в тролля вдруг стало нечем.

Вот тогда-то, он, действуя очевидно на рефлексах, а как ещё это объяснить, как-то оббежал тролля и умудрился запрыгнуть на того сзади. Вот скажите, как такое могло произойти? Как ему, одиннадцатилетнему мальчишке это удалось?

Позднее Гарри придёт к выводу, что получилось как тогда, в начальной школе. Был там случай, когда он спасаясь от Дадли и его компашки забежал в тупик, а потом... раз... и он уже на школьной крыше оказался. Ну, скорее всего.

Потому что, точного ответа у него так и не нашлось. Отчаяние, что ли, сил придало? А затем он как-то сподобился ухватить тролля за шею и стал совать ему в нос свою волшебную палочку. А почему именно в нос? Да кто ж его знает то? Наверное, куда попал туда и засовывать стал. Всё равно другого ничего не оставалось.

Разумеется, троллю стало больно. А кому бы не было больно, когда ему в нос палочку суют, да ещё и изо всех сил. Пусть и небольших, пусть детских, но, изо всех. И Гарри отчётливо понял, что долго он так не провисит. «Ну вот, пожалуй, и всё», — подумалось ему.

Он ещё успел заметить как Гермиона почти теряющая сознание от ужаса, осела на пол.

«Вингардиум Левио́са!» — раздался вдруг чей-то голос.

После чего дубина вырвалась из руки тролля, поднялась в воздух, зависла на мгновение, а потом медленно перевернулась и с ужасным треском обрушилась на голову своего владельца. Тролль упал замертво и Гарри вместе с ним. После чего он попробовал подняться на ноги. Вот только не держали они его, так сильно его трясло. Поэтому он, как смог, на четвереньках, двинулся к Гермионе, проверить как она там. Благо, что рядом она оказалась долго добираться до неё не пришлось. Гермиона, в свою очередь, так и не потерявшая сознания, вдруг вцепилась в Гарри как клещ и, так и не выпустила его. А вот говорить она так и не начала.

«Ну, что ты? Живы мы, живы. Всё хорошо, — стал пытаться успокоить её Гарри. — Кстати, кто нас спас-то?»

Только сейчас он обратил внимание, что в туалете, помимо них и тролля, находятся ещё и профессора. Профессор Мкгонагалл, профессор Снэйп и лежащий неподалёку в обмороке профессор Квиррелл.

Макгонагалл сверлила взглядом Гарри и Гермиону. Гарри никогда не видел её настолько разозлённой. У неё даже губы побелели. «Ну, вот», — подумалось ему. «Сейчас начнут ругать. Ну, и чем после этого Хогвартс отличается от нашей маггловской школы?».

— О чём, позвольте вас спросить, вы думали? — в голосе профессора Макгонагалл была холодная ярость. — Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальне?

— О чём думали, о чём думали? — проворчал в ответ Гарри. — О баллах.

— О баллах? — преспросила ошарашенная Макгонагалл.

— Гермиона-то не слышала, что нас всех в общежития отправили, вот вы бы с неё баллы и сняли бы. На всякий случай, — ответил Гарри. — А я помчался её предупредить. Кто ж знал, что тролль вовсе не в подземельях окажется.

— Мисс Грэйнджер, по вашей вине на счет Гриффиндора записываются пять штрафных очков, — сухо произнесла профессор Макгонагалл. — Я весьма разочарована вашим отсутствием на праздничном пиру. А теперь, если с вами все в порядке...

— Да нихрена с нами ничего не в порядке! — заорал вдруг в ответ Гарри. — Вы что, не видите, что она до сих пор ни одного слова сказать не может, а я тоже на ногах не стою! А вы тут ещё баллы снимаете! Да засуньте вы их себе...

— Это ваше, Поттер? — прервал вдруг его Снэйп. Он уже достал из носа тролля и, даже почистил палочку Гарри.

— Да, моё профессор. Спасибо. Вы сегодня, для разнообразия, почти любезны.

Снэйп посмотрел на него холодным взглядом, промораживающим насквозь, однако почему-то не стал продолжать разговор. Вместо этого он обратился к Макгонагалл. «Действительно, Минерва, давай кто-то доставит их в больничное крыло. А их судьбу, я думаю, пусть решает директор. Это как раз в его компетенции».

Конечно, их не отчислили. Но, так же, как раньше больше не было. А у Гарри вдруг как пелена с глаз упала и он понял, что сказка-то оказалась страшной. И, что выживать тут учиться нужно, а не, простите, хренью всякой заниматься. Вот только дружба с Роном этому совсем не поспособствует. Наверное, в тот самый день и закончилось его детство, которого, собственно, так никогда и не было. Тогда-то Гарри и принял решение, что лучше уж он нотации от Гермионы будет выслушивать, чем с Роном приключения на задницу выискивать. И его главной задачей будет противостояние с Малфоем. А с остальными задачами пусть взрослые справляются. Им, в конце концов, за это деньги платят.