Noctis Oblivionis (джен)

Хаос отступил. Миры обрели границы, пространства стабилизировались, а потоки душ обрели русла — не без его участия. Никс стоял на пороге между измерениями, и теперь это место получило имя: Межмирье.

Здесь, в сумеречной зоне, впервые появились другие.

Совет Духов.

Они пришли не как завоеватели, а как регистраторы. Сущности, рождённые из кристаллизованной воли мироздания, они стремились упорядочить то, что Никс создавал интуитивно.

— Ты — сила без формы, — сказал первый из них, облачённый в мантию из звёздной пыли. — Мы дадим тебе роль.

— Роль? — Никс ощутил странное беспокойство.

— Хранитель Порога. Ты будешь следить за равновесием, а мы — за тем, чтобы ты следовал правилам.

Правила. Слово, которого он прежде не знал.

* * *

Чтобы формализовать его власть, Совет потребовал материальных знаков его полномочий. Но Никс не мог просто взять и создать артефакты — для каждого требовалась жертва.

«Кольцо Перехода».

Оно появилось, когда он отдал часть своей памяти о всех путях, которыми когда‑либо направлял души. Теперь кольцо открывало двери, но он больше не помнил, куда они ведут. Оно было серебристое, с извивающимся узором, напоминающим вихрь. Позволяло телепортироваться, создаваиь временные порталы.

«Кольцо Забвения».

Чтобы его создать, он стёр воспоминание о собственной боли — том мгновении, когда Тьма впервые назвала его «границей». Кольцо впитало эту утрату. Оно получилось матово‑чёрным, с паучьими лапками трещин по поверхности, и давало эффект стирания краткосрочных воспоминаний, маскировки присутствия.

«Кольцо Эха»

Чтобы его создать, Никс пожертвовал способностью не слышать чужие страдания. Теперь кольцо улавливало эмоции, но и он сам стал чувствительнее. Оно было розрачное, с плавающим внутри фиолетовым огоньком, и позволяло читать намерения и обнаружать скрытые угрозы.

«Кольцо Сна».

Он отказался от права на покой. Кольцо стало вместилищем его усталости.

Оно было потрескавшимся, с вкраплениями пепла, и давало эффект усыпления, создания иллюзий, заглушения боли.

Когда четвёртое кольцо легло на его ладонь, он почувствовал: что‑то в нём изменилось. Он стал меньше — не в размерах, а в сущности.

* * *

Трещина появилась без предупреждения. Разлом в ткани реальности, из которого лилась ничто. Миры по обе стороны начали растворяться.

Никс понял: это не стихийное бедствие. Это нападение.

Он встал между мирами, активировав все четыре кольца одновременно. Энергия хлынула через него:

«Переход» пытался найти путь к источнику разлома;

«Забвение» стирало боль от контакта с Бездной;

«Эхо» искало слабое место в атаке;

«Сон» подавлял панику, чтобы не потерять контроль.

Но силы были неравны. Его кости начали трескаться. Свет в глазах померк.

— Ты не справишься, — прошептал один из Советников, наблюдавший издалека.

— Но если я не попытаюсь…

В последний момент он слился с трещиной. Не закрыл её — стал её частью. Бездна отступила, поглощённая его собственной тьмой.

Когда всё закончилось, он лежал на полу Межмирья, а его кости впервые приобрели лёгкий серый оттенок.

* * *

После Прорыва его вызвали на совет.

— Ты превысил полномочия, — сказал глава, его голос звучал как звон хрусталя. — Ты рисковал балансом ради спасения двух миров.

— Они были частью целого, — возразил Никс.

— Целое не требует жертв. Равновесие — это тишина. А ты принёс шум.

Никс посмотрел на свои кольца. Они тускнели, будто впитывали его сомнения.

— Если тишина — это смерть, то я выбираю шум.

Глава Совета вздохнул:

— Ты слишком сочувствуешь. Равновесие не требует жалости.

* * *

С этого момента он начал замечать в себе чужое.

Раньше он направлял души без эмоций — теперь чувствовал их страх.

Раньше закрывал разломы механически — теперь переживал их боль.

Раньше был границей — теперь стал наблюдателем с сердцем.

Он ловил себя на том, что задерживается у заблудших душ дольше необходимого, ищет оправдания для тех, кто нарушил правила, иногда не стирает воспоминания, хотя должен.

«Я становлюсь слабым?» — спрашивал он себя.

«Или наконец становлюсь живым?»

* * *

Однажды он встретил душу ребёнка.

Она не была «опасной» или «нарушителем» — просто потерялась. По правилам её следовало направить в цикл реинкарнации, не тратя время.

Но она плакала.

И он остановился.

— Почему ты здесь? — спросил он.

— Я искала маму, — прошептала она. — Но теперь не помню, где она.

Он знал: если поможет ей найти путь сам, это займёт часы. Если просто направит — секунды.

Он выбрал часы.

Вместе они прошли через лабиринт воспоминаний, пока она не увидела свет — тот самый, который искала. Перед уходом она обняла его (хотя у неё не было тела) и сказала:

— Спасибо, что не торопился.

Когда она исчезла, он почувствовал тепло в груди.

А затем — тень за спиной.

Советники наблюдали.

— Он нарушает протокол, — произнёс один.

— Он становится угрозой, — добавил другой.

Никс опустил голову. Кольца на его пальцах дрогнули, словно предупреждая:

«Они уже решили твою судьбу».