Типология побед по Малеку Синнеру (гет)

Астрейцы редко оставляли их наедине, словно опасались, что Синнер может причинить вред их оценщице. Или просто ревновали. Однако на приёмах, куда Микаэль или Давид всё же изредка брали Одри, чтобы она хотя бы немного отвлеклась от дела Зверя, обязательно появлялся Малек и, конечно же, не упускал случая провести время с пользой и удовольствием.

Иногда Одри казалось, что астрейцы могли прожечь дыру в ней и Малеке, когда тот кружил её в танце, а она смотрела только на него, ощущая на себе тяжёлые взгляды коллег.

Сильные руки профессора обвивали её талию, сжимали пальцы, поддерживали спину в глубоком прогибе во время редкого танго. Малек не делал ничего противозаконного или выходящего за рамки морали, но его взгляд, жар его кожи, его запах… Одри легко теряла способность рассуждать здраво, как только оказывалась в его объятиях.

Прошло всего несколько лет — и теперь она ощущала себя одной из своих сокурсниц. Это было так глупо. Это было невероятно. Малек играл с ней, но играл открыто, делая шаг и ожидая шага с её стороны. Честное партнёрство, а не обман. Эта победа, случись она на самом деле, уже не была бы такой уж лёгкой — она была бы спорной. Одри не была готова сдаться, и всё же, всё же…

В один из вечеров, на котором астрейцы по заданию Фурия и Сомнуса искали какие-то зачарованные опасные предметы, когда-то пропавшие на Небесах и проявившиеся несколько недель назад на земле, Одри осталась одна в зале с просьбой не скучать от Давида и напоминанием, что они рядом, от Микаэля. Вокруг фланировали пары, играла негромкая музыка, между гостями сновали официанты, но атмосфера уныния не покидала шикарно украшенного зала бутик-отеля. Грудь отчего-то сдавило беспокойство.

Взяв с подноса проходившего мимо официанта бокал с шампанским, Одри покачала им, наблюдая за пузырьками, бегущими вверх по хрустальному боку. Отпив самую малость, она сморщила нос — слишком кисло — и огляделась в поисках пустого подноса, чтобы избавиться от дурного напитка.

— Здесь ужасное шампанское, верное решение, — послышалось за спиной, и Одри резко расслабилась, хотя для того не было ни единой предпосылки.

— Ты уже попробовал? — она обернулась и встретилась с его хитрой улыбкой.

Малек властно забрал её бокал и вытянул руку, из которой шампанское тут же забрал словно из ниоткуда появившийся официант.

— Я могу определить хорошее игристое вино по запаху, Одри. Хочешь, научу?

Одри хмыкнула и склонила голову, оценивая его предложение.

— И как это сделать?

— Какая же ты хитрюга, — восхитился Малек и усмехнулся, сделав шаг ей навстречу. — Это целая наука, ей учатся, никуда не торопясь, на то и расчёт.

— Хочешь вновь побыть моим профессором? Такие игры тебе нравятся? — Одри сглотнула, ощутив, как его бедро прижалось к её, будто совершенно случайно. По коже, скрытой тонкой тканью платья, побежали мурашки.

— Видимо, они нравятся нам обоим. В первую очередь мы подозреваем окружающих в грешках, которым подвержены сами, — уже откровенно улыбнулся Малек и склонился к её лицу, вдохнул аромат у шеи и вновь выпрямился. — Где твои сопровождающие, Одри? Девушку, которая пахнет вот так, — он еще раз напоказ глубоко вдохнул, и Одри почувствовала, как в животе завязался жгучий узел, — нельзя оставлять одну в зале, полном людей, которые могут её украсть.

— И что это за аромат? — внезапно осмелев, уточнила она, заставив Малека удивлённо и довольно вскинуть бровь.

— Чистое искушение, Одри. Ты пахнешь грехом, о котором нельзя пожалеть, даже вкусив однажды.

Слова, тяжёлые и насыщенные, упали между ними, и повисла тишина. Одри пыталась найти достойный ответ, Малек ждал его с вызовом и нетерпением. Любое слово могло как ухудшить ситуацию, развернуть под ними бездну, так и разрушить это хрупкое огненное ощущение сладкой вседозволенности, которое до Малека было ей совершенно не знакомо.

— И ты готов согрешить так легко, стоит лишь пшикнуть чуть-чуть обычных духов?

— Во грехе нет ничего лёгкого, Одри. Но я готов, только если ты разделишь грех со мной. Одиночество в таком деле убивает всё удовольствие, — Малек добродушно усмехнулся, протягивая ей руку — а она даже не заметила, когда изменилась музыка. — Подаришь мне танец?

И через миг они уже кружились посреди зала, ведомые его уверенными движениями. Шаг, второй, поворот, шаг, второй, третий, пауза, шаг, второй, поворот. Ноги двигались сами по себе, повторяя за партнёром каждое па. Ещё бы договориться с головой было так же просто, как с телом, плавившимся от его жарких прикосновений к частично оголённой спине и не желавшим терять этот контакт.

Последние аккорды мелодии застали Одри врасплох. Она замерла в объятиях Малека и улыбнулась опасному блеску в его глазах. Крутанув её напоследок, он придержал её за поясницу, намеренно вновь мазнув пальцами по коже и довольно наблюдая за её реакцией. После, предложив ей локоть, он провёл её к уже ожидавшим и прожигавшим их взглядами коллегам Одри.

— Малек, — сквозь зубы в унисон выдохнули Давид и Микаэль.

— Микаэль, Давид, — кивнул Малек и обернулся к улыбавшейся Одри. — Спасибо за танец, дорогая Одри. Это было почти греховное наслаждение. Жду не дождусь нашей следующей встречи.

Он церемонно поклонился зардевшейся Одри и галантно поцеловал её руку, задержав чужие пальцы в своей ладони дольше, чем это принято.

— Думаю, что смогу удивить вас на следующей неделе, — он кивнул Микаэлю, ответил ухмылкой на угрюмо сведённые брови Давида. — Хорошего вечера, господа и милая дама.

Улыбнувшись, как заправский фокусник, имеющий в кармане кролика, Малек через мгновение будто растворился в толпе. Одри проводила его взглядом и перевела его на мужчин.

— Мы уже уходим? Задание выполнено?

— Можем остаться ещё ненадолго, если хочешь, — пожал плечами Микаэль, Давид же, не выдержав, хмыкнул:

— Только, к сожалению, твой кавалер уже исчез. Придётся довольствоваться нашей компанией.

— Если бы вы не бросили меня одну, то не нужно было бы и ревновать меня к Малеку, — пожала плечами Одри и проверила причёску.

— Да было бы к кому, ведьмочка! — возмутился Давид, и она лишь хихикнула.

— Вот и не ревнуй. Лучше пригласи меня на танец.

Давид тут же протянул ей руку и повёл обратно в центр зала. Аккуратно обняв, он закружил её под звуки вальса. Одри мило улыбалась, стараясь поспевать за ним, не давая себе возможности погрузиться в размышления о том, что в объятиях Малека она вообще не думала о движениях, всё получалось естественно, как дышать. Исполнив вращение, Давид случайно коснулся кожи в вырезе на спине и тут же сдвинул ладонь, словно боялся ее смутить. Как же это разнилось с абсолютной уверенностью и вседозволенностью Малека.

И Одри на один-единственный миг всё же пожалела, что их беседа осталась без обжигающей нервы точки, без обещания будущего греха.