Типология побед по Малеку Синнеру (гет)

Пока Малек вновь не появился в её жизни и в «Астрее», Одри ни разу не вспоминала о нём.

Нельзя сказать, что он не произвёл на неё никакого впечатления в институте, нет. Но она была не из тех студенток, что заглядывали ему в глаза, ловя каждое слово, носили ужасающе короткие юбки и оставляли надушенные записки с предложением встретиться в романтической обстановке в его конспектах, которые — однажды Одри видела это своими глазами, — он выбрасывал без малейшего сожаления в урну той же классной аудитории, где происходили их занятия.

Малек был своеобразной рок-звездой, и обычно его либо любили, либо ненавидели. Одри не делала ни того, ни другого. Она просто его избегала. Самоуверенный, авторитарный, требовательный преподаватель был для неё не в новинку, а вот его замечания и шуточки, часто на грани с пошлостью и вульгарностью, всегда точно бьющие в цель, — да. Она не хотела идти на контакт с таким человеком, в ней всё ещё было сильно прошлое. Каждый раз за плечом будто стоял отец, и ей приходилось одёргивать себя. На тот момент они с Малеком были на разных полюсах. Одри пыталась узнать и увидеть себя, и играющий на её чувствах преподаватель этому совершенно не способствовал.

Его курс длился два семестра. Заинтересованные могли продолжить обучение, а другие, как Одри, — подтвердить свои знания и распрощаться с предметом и профессором. Тогда, прогуляв почти все его пары, она пришла только на экзамен и всё же каким-то чудом его сдала.

Уже много позже, обедая в одном из небольших ресторанов, в которые информатор астрейцев крал свою «близкую подругу» время от времени, Одри всё же решилась спросить:

— Когда ты вёл у нас судебную психиатрию, я почти не ходила на занятия, но заявилась к тебе на экзамен. И сдала его без проблем, — она многозначительно взглянула на него, но Малек лишь усмехнулся и ответил ей кивком, разрешая продолжать. Одри закатила глаза, но всё же договорила: — Почему ты поставил мне оценку, хотя я всеми силами показывала, что не хочу иметь с твоим предметом ничего общего?

Малек хитро улыбнулся и склонился к столу, оказываясь ближе к ней, обдавая своим невероятным ароматом. Дерево, цитрусы, кожа, табак… Одри сглотнула и всеми силами подавила желание облизнуть губы.

— Ты не играла со мной, а действительно не интересовалась моей личностью. И это выделило тебя среди остальных. К тому же, несмотря на пропуски моих занятий, ты действительно готовилась, в отличие от многих твоих товарок, которые считали, что я поставлю им оценку за красивые глаза и глубокое декольте. Так что твоя оценка была честно заслужена, хотя меня и задела твоя безучастность к моей скромной персоне. Такая девушка — и ноль внимания в мою сторону. Так можно и самооценку испортить, — наглый насмешник уже откровенно издевался над ней, но она могла лишь хохотать, представляя Малека, переживавшего кризис из-за того, что на него не посмотрела одна из студенток.

— Ты хоть раз заводил роман со студенткой? — интерес Одри был искренним, и Малек подмигнул ей:

— А как ты думаешь?

— Мне хочется сказать да, потому что ты всем своим видом давал понять, что это возможно. И всё же…

— Ммм? — Малек заинтересованно приподнял бровь и облизнулся, снимая отголоски соуса с губ.

— Я бы сказала, что для тебя это была бы слишком простая победа. Ты из числа людей, которым нравится только то, что получено в процессе борьбы.

Одри ждала его ответа, отпив лимонада. Капля конденсата со стакана упала ей на грудь и скользнула в вырез платья. Малек откровенно проследил её путь голодным взглядом и посмотрел ей в глаза, заставив Одри мимолётно смутиться.

— А ты хорошо меня узнала, моя дорогая Одри. Лёгкая победа забывается так же легко. — Он на миг замолчал, а затем добавил, специально понизив голос для пущей драматичности: — Твои платья — настоящий вызов мужской природе. И как ты не боишься появляться в таком виде перед четырьмя одинокими коллегами?

Одри качнула головой, вздохнув, и не удостоила его ответом, а он лишь тихо рассмеялся и попросил рассчитать их, продолжая нагло облизывать её взглядом.

Проводив её до порога «Астреи» в тот день, Малек на миг остановился за её спиной, пока Одри открывала дверь, и шепнул в тут же заалевшее ухо:

— В студенческие годы ты была отнюдь не просто одной из студенток. Тебя бы не заметил только дурак. Ты бы не была простой победой. Делай выводы сама, куколка.

Он словно читал её мысли и играл, как по нотам, вѐдомым только ему. Но быстрый ответ не шёл ей в голову, а горячий шёпот волновал и мешал мысли.

— Малек…

— До скорой встречи, Одри. Передавай привет коллегам, я скоро им позвоню, — он уже шагал по дорожке к своей машине, не обернувшись на её зов. Наверняка невозможно довольный собой.

Астрейцы редко оставляли их наедине, словно опасались, что Синнер может причинить вред их оценщице. Или просто ревновали. Однако на приёмах, куда Микаэль или Давид всё же изредка брали Одри, чтобы она хотя бы немного отвлеклась от дела Зверя, обязательно появлялся Малек и, конечно же, не упускал случая провести время с пользой и удовольствием.

Иногда Одри казалось, что астрейцы могли прожечь дыру в ней и Малеке, когда тот кружил её в танце, а она смотрела только на него, ощущая на себе тяжёлые взгляды коллег.

Сильные руки профессора обвивали её талию, сжимали пальцы, поддерживали спину в глубоком прогибе во время редкого танго. Малек не делал ничего противозаконного или выходящего за рамки морали, но его взгляд, жар его кожи, его запах… Одри легко теряла способность рассуждать здраво, как только оказывалась в его объятиях.

Прошло всего несколько лет — и теперь она ощущала себя одной из своих сокурсниц. Это было так глупо. Это было невероятно. Малек играл с ней, но играл открыто, делая шаг и ожидая шага с её стороны. Честное партнёрство, а не обман. Эта победа, случись она на самом деле, уже не была бы такой уж лёгкой — она была бы спорной. Одри не была готова сдаться, и всё же, всё же…

В один из вечеров, на котором астрейцы по заданию Фурия и Сомнуса искали какие-то зачарованные опасные предметы, когда-то пропавшие на Небесах и проявившиеся несколько недель назад на земле, Одри осталась одна в зале с просьбой не скучать от Давида и напоминанием, что они рядом, от Микаэля. Вокруг фланировали пары, играла негромкая музыка, между гостями сновали официанты, но атмосфера уныния не покидала шикарно украшенного зала бутик-отеля. Грудь отчего-то сдавило беспокойство.

Взяв с подноса проходившего мимо официанта бокал с шампанским, Одри покачала им, наблюдая за пузырьками, бегущими вверх по хрустальному боку. Отпив самую малость, она сморщила нос — слишком кисло — и огляделась в поисках пустого подноса, чтобы избавиться от дурного напитка.

— Здесь ужасное шампанское, верное решение, — послышалось за спиной, и Одри резко расслабилась, хотя для того не было ни единой предпосылки.

— Ты уже попробовал? — она обернулась и встретилась с его хитрой улыбкой.

Малек властно забрал её бокал и вытянул руку, из которой шампанское тут же забрал словно из ниоткуда появившийся официант.

— Я могу определить хорошее игристое вино по запаху, Одри. Хочешь, научу?

Одри хмыкнула и склонила голову, оценивая его предложение.

— И как это сделать?

— Какая же ты хитрюга, — восхитился Малек и усмехнулся, сделав шаг ей навстречу. — Это целая наука, ей учатся, никуда не торопясь, на то и расчёт.

— Хочешь вновь побыть моим профессором? Такие игры тебе нравятся? — Одри сглотнула, ощутив, как его бедро прижалось к её, будто совершенно случайно. По коже, скрытой тонкой тканью платья, побежали мурашки.

— Видимо, они нравятся нам обоим. В первую очередь мы подозреваем окружающих в грешках, которым подвержены сами, — уже откровенно улыбнулся Малек и склонился к её лицу, вдохнул аромат у шеи и вновь выпрямился. — Где твои сопровождающие, Одри? Девушку, которая пахнет вот так, — он еще раз напоказ глубоко вдохнул, и Одри почувствовала, как в животе завязался жгучий узел, — нельзя оставлять одну в зале, полном людей, которые могут её украсть.

— И что это за аромат? — внезапно осмелев, уточнила она, заставив Малека удивлённо и довольно вскинуть бровь.

— Чистое искушение, Одри. Ты пахнешь грехом, о котором нельзя пожалеть, даже вкусив однажды.

Слова, тяжёлые и насыщенные, упали между ними, и повисла тишина. Одри пыталась найти достойный ответ, Малек ждал его с вызовом и нетерпением. Любое слово могло как ухудшить ситуацию, развернуть под ними бездну, так и разрушить это хрупкое огненное ощущение сладкой вседозволенности, которое до Малека было ей совершенно не знакомо.

— И ты готов согрешить так легко, стоит лишь пшикнуть чуть-чуть обычных духов?

— Во грехе нет ничего лёгкого, Одри. Но я готов, только если ты разделишь грех со мной. Одиночество в таком деле убивает всё удовольствие, — Малек добродушно усмехнулся, протягивая ей руку — а она даже не заметила, когда изменилась музыка. — Подаришь мне танец?

И через миг они уже кружились посреди зала, ведомые его уверенными движениями. Шаг, второй, поворот, шаг, второй, третий, пауза, шаг, второй, поворот. Ноги двигались сами по себе, повторяя за партнёром каждое па. Ещё бы договориться с головой было так же просто, как с телом, плавившимся от его жарких прикосновений к частично оголённой спине и не желавшим терять этот контакт.

Последние аккорды мелодии застали Одри врасплох. Она замерла в объятиях Малека и улыбнулась опасному блеску в его глазах. Крутанув её напоследок, он придержал её за поясницу, намеренно вновь мазнув пальцами по коже и довольно наблюдая за её реакцией. После, предложив ей локоть, он провёл её к уже ожидавшим и прожигавшим их взглядами коллегам Одри.

— Малек, — сквозь зубы в унисон выдохнули Давид и Микаэль.

— Микаэль, Давид, — кивнул Малек и обернулся к улыбавшейся Одри. — Спасибо за танец, дорогая Одри. Это было почти греховное наслаждение. Жду не дождусь нашей следующей встречи.

Он церемонно поклонился зардевшейся Одри и галантно поцеловал её руку, задержав чужие пальцы в своей ладони дольше, чем это принято.

— Думаю, что смогу удивить вас на следующей неделе, — он кивнул Микаэлю, ответил ухмылкой на угрюмо сведённые брови Давида. — Хорошего вечера, господа и милая дама.

Улыбнувшись, как заправский фокусник, имеющий в кармане кролика, Малек через мгновение будто растворился в толпе. Одри проводила его взглядом и перевела его на мужчин.

— Мы уже уходим? Задание выполнено?

— Можем остаться ещё ненадолго, если хочешь, — пожал плечами Микаэль, Давид же, не выдержав, хмыкнул:

— Только, к сожалению, твой кавалер уже исчез. Придётся довольствоваться нашей компанией.

— Если бы вы не бросили меня одну, то не нужно было бы и ревновать меня к Малеку, — пожала плечами Одри и проверила причёску.

— Да было бы к кому, ведьмочка! — возмутился Давид, и она лишь хихикнула.

— Вот и не ревнуй. Лучше пригласи меня на танец.

Давид тут же протянул ей руку и повёл обратно в центр зала. Аккуратно обняв, он закружил её под звуки вальса. Одри мило улыбалась, стараясь поспевать за ним, не давая себе возможности погрузиться в размышления о том, что в объятиях Малека она вообще не думала о движениях, всё получалось естественно, как дышать. Исполнив вращение, Давид случайно коснулся кожи в вырезе на спине и тут же сдвинул ладонь, словно боялся ее смутить. Как же это разнилось с абсолютной уверенностью и вседозволенностью Малека.

И Одри на один-единственный миг всё же пожалела, что их беседа осталась без обжигающей нервы точки, без обещания будущего греха.

— Ты не мог этого сделать! — мелодичный смех Одри разнёсся, казалось, по всей «Астрее», и Давиду стало жутко любопытно, кто же это, кроме него, мог настолько сильно рассмешить их оценщицу.

Быстро пройдя холл, он не дошёл до кухни, с которой доносился её голос, всего пару шагов, как прозвучал чужой глухой баритон, к сожалению, слишком знакомый Давиду. Он заглянул в комнату и задохнулся от наглости их информатора: прийти в чужой дом, пока никого, кроме Одри, в нём не было, усесться с ней до неприличия близко и буквально шептать что-то ей на ухо. Пора было серьёзно поговорить с Микаэлем.

— Надо было чаще ходить на пары, тогда бы ты не сомневалась в моих способностях, грязная прогульщица, — низко засмеявшись, протянул Малек и отпил кофе из изящной белоснежной чашки, одной из любимейших чашек Одри. Та смотрела на него с недоверием и восторгом.

— После ваших рассказов «грязным» можно назвать скорее вас, дорогой профессор Синнер, — она отвесила шуточный поклон, насколько позволяло их близкое соседство, и подпёрла щёку кулачком, устремив смешливый взгляд на собеседника.

— Осторожно, Одри, я могу расценить твои слова как флирт, — буквально мурлыкнул Малек, и Давид поморщился, закатив глаза, но не стремясь выдавать своего присутствия — ему был интересен ответ Одри.

— Это только твоя ответственность, как расценивать мои или чьи-либо ещё слова, — улыбнулась Одри и отломила кусочек шоколадного пирожного из дорогой кофейни в центре.

«Ещё и десерт притащил, скользкая гадина», — подумал Давид, привалившись к стене в коридоре.

Одри тем временем с удовольствием съела еще пару кусочков и блаженно зажмурилась.

— Как ты угадал, что я люблю именно этот торт?

Малек снисходительно усмехнулся и аккуратно заправил выпавшую из причёски прядь за её ухо. На щеках Одри появился милый румянец, но она не сделала даже малейшей попытки отстраниться.

— Я не угадываю, моя дорогая, я знаю. Но своих секретов не открываю. Если только по большой дружбе, — он откровенно ухмыльнулся и испытующе взглянул на Одри, которая как раз облизывала ложечку, расправившись с десертом.

Давид беззвучно вздохнул и зажмурился: эта девушка вся состояла из противоречий. Ангельская невинность сочеталась в ней с дьявольским соблазном, и она прекрасно умела их комбинировать и смешивать в разных пропорциях, иногда даже не осознавая этого.

Малек тем временем пододвинул к ней еще одно пирожное, и Одри запротестовала:

— Ну уж нет, хватит и одного, иначе я не влезу ни в одно платье.

— Я куплю тебе новые, — хмыкнул Малек и отломил кусочек шоколадного муссового торта собственной ложкой. Миг — и ложка оказалась у девичьих губ, а он с интересом ждал её реакции. — Ты прекрасна, Одри, не нужно играть в эти игры, не со мной.

Давид замер в ожидании точно так же, как и Малек. Одри же прищурилась, оценивая его жест и слова, и внезапно приоткрыла рот, позволяя Малеку накормить себя тортом.

Отложив ложку на блюдце, Малек большим пальцем прикоснулся к уголку губ Одри и стёр шоколадный след, а затем, глядя ей в глаза, облизнул палец.

— Вкусно, — усмехнулся он, придвигаясь ещё ближе, хотя Давид считал, что это физически невозможно и просто отвратительно. — Хотя слизнуть его с твоих губ было бы, пожалуй, ещё вкуснее.

Она рвано выдохнула и посмотрела на него из-под ресниц. Самый кончик розового языка быстро прошёлся по губам, стеснительно собирая несуществующий шоколад.

Малек насмешливо покачал головой и чуть отодвинулся, наслаждаясь своей провокацией.

— Не переживай, Одри, я не буду настаивать, пока ты сама не захочешь этого.

— Чтобы ты слизнул шоколад с моих губ? — наконец отмерла Одри и так же насмешливо приподняла брови. Малек довольно улыбнулся:

— Ну почему же только шоколад и только с губ?

Одри закатила глаза, и Давид еле слышно выдохнул. На миг ему показалось… Нет, не было смысла даже думать об этом. Это же Одри, она никогда бы не повелась на соблазнения этого доморощенного казановы.

— Как мы перешли от твоих дерзких насмешек над коллегами к моему соблазнению? — внезапно послышался её вопрос, и Давид замер, благодаря Шепфу за то, что его появление с красными глазами и крыльями уже не могло бы шокировать Одри так сильно, как раньше.

— У меня есть вопрос лучше, — протянул Малек, глядя на неё слишком откровенно — это было практически невозможно выносить. — Почему ты ведёшься на это соблазнение и отыгрываешь предназначенную тебе роль?

— Мне интересно, где находится предел, — Одри повела плечом, словно отмахнулась от мухи, и Малек восхищённо присвистнул.

— И в этом мы с тобой безусловно похожи, дорогая Одри.

Малек качнулся вперёд, и Давид отвернулся, чтобы не видеть продолжения. Прижавшись спиной к стене коридора он думал, что у него нет сил ни войти в кухню и прервать их, ни уйти окончательно. Слабость, которую он не мог себе позволить, но позволял.

Конечно, Давид понимал, что добиться Одри, заполучить её только себе будет сложно. Их в «Астрее» было, как минимум, четверо, и каждый тайно надеялся на симпатию единственной девушки в агентстве. Но то, что её придётся делить ещё и с их мутным и странным информатором, бывшим, по его словам, её близким другом, вообще не входило в планы Давида. И пока он выполнял идиотские задания начальства, этот упырь охмурял дорогую ему девушку в его собственном доме.

Это было подло, но тошнотворно действенно, как показала практика. Одри хотела внимания и восхищения, и его она с избытком получала от Малека. Пока все астрейцы, включая Давида, думали, как бы аккуратнее проявить симпатию, чтобы не спугнуть девушку, напыщенный профессор просто брал и делал. И это злило и почти вызывало уважение. Почти.

«Платья он ей купит… Только через мой труп, университетская крыса», — внезапно взорвался Давид и всё же метнулся в сторону кухни. Но в дверях буквально нос к носу столкнулся с Малеком и только чудом не впечатался в него.

— О, какая страсть, — протянул тот, откровенно насмехаясь: — Добрый день, Давид! Надоело стоять в коридоре и подсматривать? — ответом ему была тишина, но Малека это совершенно не смутило: — Спасибо, я люблю зрителей, игра становится еще любопытнее. Пожалуй, загляну к Микаэлю, доставлю добычу прямо ему в клювик. Одри, детка, не скучай без меня.

Обогнув его, Малек уверенной походкой направился вглубь дома так, словно он был здесь хозяином. Давид на автомате сделал шаг и в дверях поймал взгляд Одри:

— И давно ты там стоишь? Узнал что-то полезное?

Заброшенная часовня в пригороде Брайтона навевала беспокойство вперемешку с ожиданием. Она была красива в своей запущенности, но это одновременно и пугало. Астрейцы искали здесь подсказки по делу Зверя, Одри напросилась с ними, потому что сидеть в агентстве уже не было сил, а одну её никуда не выпускали.

Походив немного с коллегами и осмотрев всё, что смогла, Одри внимательно разглядывала мудрёные витражи, пока Микаэль с Давидом изучали что-то в алтарной части здания. Малек появился за её спиной почти неслышно, и от его голоса она вздрогнула, но не отпрянула, уже почти привыкнув к тому, что он легко нарушал границы личного пространства, чтобы наблюдать последствия.

— И как, Одри, ты довольна, что в этот раз тебя взяли с собой на осмотр такой феноменальной достопримечательности? — ехидства в его словах было хоть отбавляй, но она действительно была рада выбраться из «Астреи», так что просто усмехнулась:

— Снобизм вам не к лицу, профессор, — она хитро посмотрела на него, привалившись к стене у окна, и он подошёл ближе, буквально нависнув над ней, упёрся одной рукой в стену рядом с её левым плечом. От него веяло силой и уверенностью, и это было очень соблазнительно.

— Хочешь поиграть в профессора и студентку? У тебя подходящий наряд, — откровенный взгляд Малека прошёлся по её телу, особенно задержавшись на белой рубашке и короткой юбке в клетку. — Если бы на тебе сегодня были ещё и каблуки, то эти ноги казались бы бесконечными… — протянул он мечтательно, и Одри хихикнула:

— На каблуках неудобно исследовать всякие заброшенные часовни, знаете ли.

— Знаю, милая, знаю. Зато как красиво, — вздохнул Малек и ухмыльнулся, чуть наклонившись к ней: — Я бы мог нести тебя на руках, если бы ты устала. Подумай об этом в следующий раз.

Одри практически ощущала его тепло, настолько близко к ней он стоял. На миг она представила его руки на своём теле, на спине и под коленями, как если бы он действительно взял её на руки, и почувствовала, как краснеет. Это было совершенно неуместно, но она не могла справиться с собой. А Малек наблюдал за ней с искренним любопытством и наслаждением.

— Представили, как я беру вас на руки, мисс? — промурлыкал он ей на ухо, и Одри закатила глаза, пытаясь скрыть смущение. — Только попроси, я готов хоть сейчас.

Он еще раз окинул её взглядом и, едва коснувшись плеча и предплечья, упёрся другой рукой справа от её талии, буквально преграждая все пути отступления. Одри не могла сказать, что её это пугало — скорее интриговало, куда именно могла их завести эта игра. Спёртый воздух часовни резко преобразился благодаря его парфюму. От Малека пахло деревом, кожей, азартом, уверенностью и дикой сексуальностью на грани с грехом. Одри сглотнула внезапно обильную слюну, и он понимающе улыбнулся, словно знал всё наперёд.

— Одри, всё в порядке? — раздался где-то за спиной её собеседника голос Давида, и Одри покачала головой, пытаясь прийти в себя. Малек продолжал нависать над ней, глядя в глаза и нисколько не упрощая задачу.

— Да, всё отлично. Вы уже закончили? — она легко оттолкнула ухмылявшегося Малека и выглянула из-под его руки. К ним быстро приближались Давид и Микаэль.

— В целом — да. Осталась пара деталей, но ими займётся уже Рафаил в агентстве, — кивнул Микаэль, окидывая недовольным взглядом Одри, у которой горели щёки, и их информатора, непринуждённо облокотившегося о стену часовни рядом с ней. И если начальник выглядел просто раздражённым, то Давид прожигал Малека взглядом, полным ненависти и желания причинить боль, много боли. — Малек, спасибо за наводку и помощь. Если появится что-то ещё, буду рад и благодарен. — Он пожал руку довольному собой Синнеру и кивнул Одри: — Пора возвращаться.

В это же мгновение Малек встал чуть впереди Одри, оказвшись между ней и коллегами, прикоснувшись бедром к её бедру. Она с интересом посмотрела на него и следом на Микаэля.

— Вообще-то только что Одри говорила мне, как было бы чудесно провести несколько часов у моря, раз уж выпала такая возможность. Надеюсь, Микаэль, вы дадите своей очаровательной оценщице отгул до конца этого восхитительного дня, — Малек лениво растягивал слова, выводя астрейцев из себя своим враньем, и Одри еле стерпела, чтобы не засмеяться, когда брови Микаэля приподнялись в удивлении, а Давид грозно нахмурился.

— Одри, это правда? — уточнил юрист, явно надеясь на отрицательный ответ.

— Я очень давно не была на море, и мне бы действительно хотелось остаться ещё хотя бы на пару часов, чтобы доехать до пляжа и послушать волны и чаек, — кивнула она, понимая, что совсем не лукавит, говоря это. — Если, конечно, это не нарушает ваши планы. Ведь у меня дел на сегодня больше не запланировано. Малек согласился сопровождать меня, у него сегодня свободный день.

Малек довольно улыбнулся и незаметно, будто случайно вновь коснулся бедра Одри, когда вытаскивал руку из кармана брюк. Она вздрогнула, но не отодвинулась, и он ухмыльнулся. Давид фыркнул и возмущённо посмотрел на Микаэля.

— Тогда я останусь с Одри, вернусь вместе с ней.

Начальник смерил его тяжёлым взглядом:

— Ты нужен мне в «Астрее». И знаешь это не хуже меня. У нас есть срочные дела, Давид.

— Но…

— Одри останется с Малеком, Давид. Она не будет одна, — Микаэль тяжело вздохнул в ответ на явное недовольство подчинённого и перевёл взгляд на девушку. — Одри, вы уверены?

Она лишь кивнула и вопросительно посмотрела на Малека. Тот склонил голову в шутливом поклоне и протянул ей руку:

— На весь оставшийся день я твой, моя дорогая Одри, — он оставил на пальцах Одри еле ощутимый поцелуй, как она предположила, чтобы ещё сильнее позлить её коллег, и взглянул на Микаэля, игнорируя Давида: — Не беспокойтесь, Микаэль, я доставлю Одри к комендантскому часу в целости, сохранности и отличном настроении. Хорошего дня, друзья!

— Микаэль, я вам действительно не нужна? Могу остаться?

— Да, конечно, Одри. Развейтесь и возвращайтесь домой, — кивнул начальник и сжал плечо Давида, на лице которого читалось всё, что ему хотелось бы сказать вместо уже сказанного Микаэлем.

— Спасибо, — улыбнулась Одри начальнику и подмигнула поникшему Давиду.

Малек, ожидавший её чуть поодаль, предложил ей локоть и двинулся к выходу из часовни. Сегодня победа была однозначно за ним. Через пару минут Одри махнула рукой коллегам и села в машину к лучившемуся довольством Малеку.

— Куда держим путь? — спросил он, криво улыбнувшись, и она пожала плечами.

— Мне бы действительно хотелось к морю, если это возможно. Ты не против?

— Почему бы и нет? — хмыкнул Малек и завёл двигатель, плавно выезжая на дорогу. — Ты так легко поддержала мою выдумку. Стало скучно с коллегами?

Одри проигнорировала его провокацию и закинула ногу на ногу, устраиваясь поудобнее и предвкушая поездку к пляжу. Взгляд Малека жадно огладил её бедро. Буквально физически ощутив его интерес, она поправила чуть задравшуюся юбку и с ухмылкой посмотрела на него.

— Приличные люди смотрят друг другу в глаза, когда беседуют.

— А кто сказал тебе, милая Одри, что я приличный человек? — Малек поиграл бровями, и она засмеялась. — В конце концов, в первую очередь я — мужчина. А мужчине очень сложно отвести взгляд от такой красоты, уж поверь мне на слово. Ты же видишь, как пожирают тебя глазами твои так называемые коллеги. Я думал, они меня загрызут от ревности, когда ты подтвердила мои слова, плохая девчонка, — Малек хрипло хохотнул, видя, как покраснели её скулы, и притормозил у въезда на заправку, пропуская встречную машину.

— Тебе так нравится смущать меня?

— А почему ты так смущаешься от правды? Ведь тебе известно и то, что ты красива, и то, что все твои коллеги хотят тебя.

Малек качнулся в её сторону и нагло коснулся голого колена, не прикрытого юбкой. Одри быстро облизнулась и посмотрела на него, выгнув бровь.

— А еще тебе прекрасно известно, что я, не отставая от твоих дорогих астрейцев, совсем не прочь вкусить тебя во всех смыслах. И тебе это нравится ничуть не меньше, чем мне. — Он медленно-медленно провёл кончиками пальцев вверх по бедру до юбки, и Одри напряглась, ожидая, что будет дальше. — Так почему ты так мило смущаешься, Одри?

— Малек…

— Да, дорогая? — он так же медленно провёл линию обратно до колена, на миг накрыл его своей ладонью, обдавая кожу жаром, и наконец отстранился.

— Ты планируешь что-то получить от меня за сегодняшнюю прогулку?

Он пару секунд смотрел на неё, изучая, а затем искренне засмеялся:

— Одри, ты думаешь, я ожидаю, что ты отдашься мне за поездку к морю? Я даже не знаю, за кого из нас мне обиднее.

— Тогда что ты делаешь? Я не понимаю твоих сигналов.

— Как ты это назвала в прошлый раз? Уточнение пределов, кажется? И искренняя демонстрация желаний, пожалуй. Но ты не обязана давать мне ответ, если не хочешь.

Одри кивнула и отвернулась, глядя в окно, как аккуратно Малек подруливает к заправочной станции. У неё не было ответа на его незаданный вопрос, поэтому умнее было промолчать и дождаться, когда ему станет скучно в тишине. Ведь она и сама не знала точно, что сказала бы, произнеси он «да» несколько минут назад.

— Я бы перекусил перед поездкой на пляж, у меня разыгрался такой аппетит, — подмигнул ей Малек, когда Одри повернулась к нему, вернувшемуся в автомобиль после оплаты бензина. — Заедем в ресторан?

— Да, я тоже не против съесть что-нибудь перед прогулкой, — Одри улыбнулась и расслабилась. — А потом зайдём в магазин за хлебом для чаек?

— Слово дамы — закон для меня. Купим кофе и багет или круассаны в какой-нибудь кофейне. Будем гулять по пляжу, пить кофе и кормить чаек. По сути своей, настоящее классическое свидание, неудивительно, что твои коллеги скрежетали зубами, прощаясь, — Малек многозначительно улыбнулся ей и перевёл взгляд на дорогу.

Одри покачала головой, но не смогла сдержать улыбки. Сегодня она была крайне близка к тому, чтобы сдаться под его чарами. А их совместный день ещё только начинался.

В «Астрее» был обычный день: Микаэль работал в своём кабинете, Кассиэль где-то отсутствовал, Давид разрабатывал линию защиты клиента в гостиной, а Рафаил улетел с Сомнусом и Фурием. Одри, чтобы никому не мешать, сидела в саду и читала новый выпуск профессионального журнала. У её ног свернулся Бруно, и она периодически поглаживала его по голове.

— Одри, тебе доставка, — услышала она голос Давида.

Заинтересовавшись, Одри отложила журнал на скамейку, успокоила заволновавшегося из-за её ухода Бруно и поспешила в дом. Давид, преграждавший проход курьеру с огромной коробкой в руках, помахал ей из коридора.

— Ты что-то заказывала, ведьмочка?

Одри пожала плечами и с любопытством попыталась заглянуть в коробку, но сквозь упаковку ничего не увидела.

— Кажется, нет.

— Это не наш заказ, можете увозить обратно, — с пренебрежением махнул рукой Давид, и курьер недовольно скривился и поставил коробку на крыльцо.

— Это доставка из цветочного магазина. Для Одри, — он махнул рукой на коробку и перевернул пару листов на планшете с зажимом. — Такую красавицу нельзя без цветов оставлять. И кто-то это знает, — заметил он довольно язвительно и посмотрел на Давида. Тот в ответ лишь фыркнул.

— А кто заказчик? — спросила Одри, склонив голову набок.

— Здесь не указано, но к букету приложена записка, наверное, будет понятно, — парень пожал плечами и уточнил: — Будете забирать?

— Да, — кивнула Одри и протянула руку за планшетом и ручкой, чтобы подписать накладную.

— Одри, может, не будем брать что-то неизвестное неизвестно от кого? Тем более сейчас, — попытался взразумить её Давид, но она лишь улыбнулась:

— Это просто цветы, Давид. Ты бы знал, будь там что-то другое. — Он согласно кивнул, подумав, и Одри хмыкнула: — Ну и будем честными: от тебя я цветов не получала, чтобы ты мог решать, брать мне цветы от другого мужчины или нет.

Давид недовольно нахмурился, но промолчал, крыть было нечем. Подписав документы, она шире открыла входную дверь и спросила:

— Сможете занести коробку на второй этаж?

Курьер кивнул и тут же подхватил, видимо, довольно тяжёлый букет. Одри проводила его к своей спальне и попросила поставить цветы посреди комнаты. Поблагодарив, она предложила ему чаевые, но парень отказался:

— Чаевые включены в оплату заказа, мне ничего не нужно. Спасибо, что приняли цветы!

Давид, поднявшийся следом за ними, замер у своей спальни, глядя на Одри. Она улыбнулась ему и скрылась за дверью комнаты. Любопытство изводило её и жгло, хотелось поскорее увидеть подарок.

Оставшись одна, Одри аккуратно развязала бант на коробке, и стенки опустились на пол, складываясь и являя перед ней огромную корзину с нежными бледно-розовыми пионами сорта «Сара Бернар». Её любимые цветы, прекрасные, величественные и нежные, почти иллюзорные. Она прикрыла рот рукой и несколько минут просто любовалась букетом. Затем, опустившись на колени рядом с корзиной, Одри поискала среди цветов и нашла небольшую открытку, подписанную красивым витиеватым почерком:

«Надеюсь, я угадал с цветами. Ты похожа на них, такая же уязвимая и роскошная.

Пока не узнал ничего нового по запросу Микаэля, не могу придумать причину для визита в «Астрею». Может, встретимся без причины?

У меня есть приглашение на сегодняшний аукцион винтажных украшений и желание подарить тебе что-то красивое. Будешь моей «+1»? Я заеду в 19.00».

Подписи не было, но она и не требовалась. Одри улыбнулась и закусила нижнюю губу, раздумывая над ответом. Затем взяла телефон и в пару касаний набрала нужный номер. Несколько секунд шли гудки, а затем тихий бархатный голос ответил:

— Одри, какой сюрприз!

— Ты угадал. Спасибо за букет!

Раздался низкий смешок, и Одри почти физически ощутила его присутствие в своей комнате. Представила, как он стоял бы рядом с ней, просто криво улыбался, а у неё бы перехватывало дыхание.

— Я очень надеялся на это, моя дорогая. Ты соблаговолишь составить мне компанию вечером?

— Я не знаю, смогу ли. Нужно уточнить у Микаэля. У меня ненормированный рабочий день.

— Ты свободна сегодня вечером, Одри. Я уже отпросил тебя. Осталось только получить твоё согласие.

Она усмехнулась и легла на ковёр рядом с корзиной. От цветов исходил невероятный аромат. Одри зажмурилась и облизнулась.

— Я буду готова к семи.

— Хорошая девочка, — она буквально видела его ухмылку. Простейший флирт, а у нее внезапно вспыхнули щёки, и от лица вниз пошёл жар. Обычные слова, но они казались сложной прелюдией, сводившей с ума.

— Что мне надеть?

Малек громко выдохнул в трубку, и Одри отчётливо услышала в этом выдохе его мысль об отсутствии на ней любого наряда, а затем он всё же ответил вслух:

— Дресс-кода нет, но я прошу тебя надеть что-то соблазнительное. Хочу весь вечер сгорать от желания.

Одри прикусила губу и положила ладонь на живот, словно так могла унять собственное желание, завязывавшееся узлом чуть ниже.

— Это я тебе гарантирую, — выдохнула она. И Малек, быстро попрощавшись до вечера, отключился, словно сбежал с поля боя.

Запах пионов сводил с ума, в голове ещё звучал длинный тяжёлый выдох Малека. Он будто находился с ней в одной комнате.

Дело было совсем не в букете. Ей было достаточно лет, чтобы её не мог настолько впечатлить сам факт того, что ей подарили цветы, пусть и такие шикарные и в диком количестве. Её впечатляло, что этот жест, до ужаса примитивный и даже романтичный, исходил от Малека Синнера. И это путало карты и немного пугало. А ещё дико возбуждало. С заигрываниями и похотью Малека можно было шутить и хитрить, соблазнять в ответ и смеяться над их общими попытками победить. Но что делать с ухаживаниями Малека — это был вопрос посложнее.

Одри зажмурилась, пытаясь обуздать свои желания. Внизу живота тянуло и ныло напряжение, и выход для него был только один. Всего несколько движений, и она могла бы перейти черту, но это было бы слишком просто для них обоих. Она не хотела быть одна в этот момент, она желала видеть его глаза.

* * *

Спустя несколько часов она спустилась в гостиную, полностью готовая к вечеру и его последствиям. Микаэль и Давид, собравшиеся в комнате для обсуждения новых указаний начальства, с восхищением воззрились на неё. Атласное красное платье облегало фигуру как вторая кожа, высокая причёска открывала длиную изящную шею, алая помада на губах и идеальные стрелки не позволяли отвести взгляд от лица.

— Ничего себе! Потушите меня, — воскликнул Давид, в один миг оказываясь подле неё и протягивая руку, чтобы тут же подхватить её ладонь и поцеловать пальцы. — Ведьмочка, ты восхитительна! Куда собралась? У нас тайное задание?

Микаэль тяжело вздохнул и осадил его:

— У Одри сегодня свободный вечер, и она обойдётся без твоей компании — её споровождающим будет Малек. Одри, прекрасный образ, как и всегда, — он кивнул ей и окинул наряд по-мужски оценивающим взглядом. Она довольно улыбнулась и благодарно кивнула.

Давид вскинул брови и посмотрел на Одри как-то слишком серьёзно и задумчиво:

— Ты идёшь на свидание? Букет был от Малека? — Одри нехотя кивнула, отчего-то чувствуя себя немного неловко, словно она каким-то образом обманула его доверие, хотя между ними не было совершенно ничего, из-за чего она действительно могла бы сейчас чувствовать вину.

В это же мгновение раздался звонок в дверь. Она встрепенулась и, подхватив подол платья, грациозно направилась в холл. Обогнав её в коридоре, Давид открыл дверь и окинул их информатора цепким взглядом.

— Добрый вечер, господа, — Малек с широкой улыбкой кивнул Давиду, будто не замечая его недовольного взгляда, и неслышно вставшему за спиной Одри Микаэлю. Те ответили ему молчаливыми кивками. — И моя бесценная дама! Моё восхищение, Одри, я сражён твоей красотой!

Она улыбнулась и шагнула к нему, осторожно переступая через порог. Малек тут же подал ей руку и помог спуститься по лестнице, прижавшись к ней слишком близко. Обернувшись, Одри махнула мужчинам, смотревшим ей вслед. Малек тоже на миг обернулся и окатил их взглядом, полным превосходства.

— Не беспокойтесь, я не спущу с Одри глаз и не выпущу её из своих рук, — в его голосе звучала дьявольская насмешка. На плечо Давида легла уверенная рука Микаэля, и они оба исчезли за закрытой дверью агентства.

Малек, тут же забыв о них, остановился перед машиной и прижал Одри спиной к дверце. Его руки скользнули на её талию, и он откровенно облизнулся, глядя на её губы.

— Я угадала с нарядом? Всё, как ты хотел?

— О да… — Малек наклонился и на пару секунд уткнулся носом в местечко за ухом, глубоко вдыхая аромат девичьих духов. По шее побежали мурашки, и она на миг прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью. — Ты выглядишь как адский соблазн, Одри, — его голос был слишком хриплым для простого заигрывания.

Чувствуя жар его тела, вжимавшего её в холодное стекло и металл автомобиля, она положила руки ему на плечи и, играючи, будто случайно, провела ноготками по шее, прямо над воротником рубашки. Мгновенно напрягшиеся мышцы Малека были ей наградой. Ощущая его потребность в ней, Одри чувствовала себя важной и значимой.

— И ты готов поддаться ему?

Малек обезоруживающе улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, и его губы застыли буквально в паре миллиметров от её, обдавая невероятным жаром. Его рука медленно двинулась с талии вниз, чтобы остановиться на бедре и сжать его, чуть сдвинуть в сторону, чтобы втиснуть своё колено между её ног, заставляя Одри качнуться вперёд и жадно выдохнуть, еле сдержав стон.

— Я уже давно сдался, Одри. Выбор только за тобой. И когда ты будешь готова, то просто шепни мне «да» и я исполню все твои самые грязные, самые потаённые желания.

— А как же твои желания? — она буквально сгорала от предвкушения и вседозволенности, ведь они всё так же стояли во дворе «Астреи» и её коллеги могли в любой момент увидеть, как их информатор лапает их оценщицу, а она ему это позволяет, словно между ними действительно что-то есть.

— О, Одри, мы дойдём и до моих желаний. Будь уверена, дорогая, во многом мы идеально совпадаем, — он выдохнул это в её губы, и Одри была уверена, что вот сейчас Малек её поцелует. Она жаждала этого. Но он лишь провёл носом по её щеке и еле заметно коснулся губами линии челюсти. А затем выпустил её из своих рук и отступил назад, позволяя выпрямиться и отстраниться от машины. — Ты всё ещё желаешь поехать на аукцион?

— Да, — выдохнула Одри, словно без контакта с его телом ей не хватало воздуха.

— Упрямая девчонка, потрясающе, — довольно улыбнулся Малек и открыл дверь, помогая ей сесть в салон. Быстро обойдя машину, он опустился на водительское место и наклонился к ней, чтобы прошептать на ухо, специально задевая губами мочку: — Обещаю тебе, ты сорвёшь голос от удовольствия.

— Неужели аукцион будет настолько хорош? — не преминула поддеть его разгорячённая откровенным предложением Одри.

Малек серьёзно посмотрел ей в глаза, словно у него закончились все шутки, и со значением выдохнул:

— Настолько хорош буду я.

Одри прикрыла глаза и сжала бёдра, пытаясь справиться с сильнейшей волной какого-то нечеловеческого желания, которое вызывал у неё Малек. Она не понимала, кто из них выйдет победителем в этот раз, но знала, что они были обезоруживающе честны в своих реакциях и оба это знали. Малек явно заметил её попытки успокоиться, с довольным хмыканьем завёл мотор и выехал с территории агентства.

— Не сегодня, — единственная фраза, на какую хватило стойкости Одри, и Малек негромко искренне засмеялся.

— О, я умею быть терпеливым, моя дорогая. А ты определённо стоишь любого ожидания.