Хронометр одиночества (джен)

И тогда в комнате появилось Оно. Не скелет с косой, а нечто текучее, тенеподобное. Форма его дробилась и собиралась, как струйки черного дыма в прозрачном стакане. Смерть. Она не пришла за мной. Она пришла посмеяться.

«Браво, Кирилл! — прошипел многоголосый шепот, исходящий отовсюду. — Прекрасный спектакль в одном акте! Особенно финал. Немного плакатен, но на неискушенную аудиторию сработает».

Оно проплыло вокруг моего тела, и тень Его пальца коснулась моего бледного лица на полу. «О, а актер совсем не шевелится! Метод настоящего перевоплощения? Или просто перебор с реквизитом?»

«Оставь его», — попытался я мысленно бросить вызов.

Смерть замерла, а потом материализовалась прямо перед моим бесплотным «я». Ее лицо — вернее, подобие лица — было искаженной пародией на улыбку. «Он? Это теперь «оно». Твой бывший. А ты… ты теперь зритель. Самый важный зритель. И мы только начинаем».

Часы, тянущиеся в лимбе, стали адом на троих. Тело без устали перечисляло утраченные ощущения: вкус маминых котлет, запах дождя на асфальте, усталость в мышцах после пробежки, боль от пореза бумагой — маленькую, живую, настоящую. Каждое воспоминание было уколом. А Смерть комментировала это, как циничный театральный критик.

«Сцена «Материнская любовь» была твоей любимой, да? — шептала Тень, когда я в отчаянии смотрел в стену. — Жаль, ты так и не сыграл ее до конца. Сбежал со сцены. Но не волнуйся, мы ее сейчас повторим. С аншлагом».