Круг (гет)

На выходе из Большого зала Ева столкнулась с вопиющей бесцеремонностью — неизвестный вдруг резко схватил её и потянул на себя. От неожиданности она потеряла дар речи, но он вернулся в тот самый миг, когда перед ней вспыли практически одинаковые лица с совершенно идентичными задорностью и нахальством улыбками.

— Не смешно! — фыркнула она, поправляя рукав пуловера. — Чего творите, Уизли?

Близнецы расхохотались, синхронно столкнувшись кулаками, словно только что провернули что-то невероятно сложное, но Ева продолжала окидывать их возмущенным взглядом.

— О чем это ты с этим слизеринским хорьком толковала, Снежок? — хохотнув, поинтересовался Фред Уизли.

— Его тупое выражение лица надо было видеть, — лукаво добавил Джордж, изображая сентиментальное и благоговейное выражение. — Найди себе ухажера получше!

— Если мой парень будет смотреть на меня с таким же выражением, то я лучше заведу собачку, — ответила Ева с невольной улыбкой.

— Фред, она разбила мне сердце! — сокрушенно воскликнул Джордж, запрокидывая голову и прикрывая рукой лицо, а другой хватаясь за грудь. — Своими извращенными мыслями она губит мою девственно чистую душу…

— День, когда вы убедите меня в том, что она действительно так чиста, войдет в историю, — Ева окончательно расплылась в улыбке.

— Противная слизеринская зад… Снежок, — оговорился Фред, заметив, как сощурилась Ева. — В чистоту души брата моего ты можешь не верить, но не оскверняй словами своими моей репутации!

Ева рассмеялась, окончательно прекращая злиться на этих двоих. Они дружили с конца третьего курса, и с тех пор эта дружба успела претерпеть множество перипетий, включая как и опостылевшую Еве факультетскую вражду, так и разность характеров их троих. Близнецы напоминали Еве совершенно неуправляемый ураган, полный жизни, смешных и не очень дурачеств, но в то же время храбрый и рвущийся напролом. Ева же была гораздо более тихой и сдержанной (до тех пор, пока её терпению не приходил конец), без конца осторожничала и не рвалась на амбразуру, если её насильно не подталкивали к этому. Она хорошо понимала — если бы не случайное стечение обстоятельств, то их жизненные пути никогда бы не пересеклись, но, так или иначе, эти обстоятельства произошли, и этой дружбой Ева дорожила.

— Шутник ты, однако! — проговорила она. — Но так уж и быть!

Фред лукаво сощурился, а Джордж щелкнул девушку по носу.

— Ты заслужила это, — весело сказал он.

— Я подсыплю тебе на днях в твой любимый тыквенный сок сушенных жучков, Джордж, — пообещала Ева, потирая кончик носа.

— Мой любимый сок — апельсиновый.

— Тем хуже для тебя!

* * *

Элизабет Шоу — студентка Слизерина, учащаяся на шестом курсе, старше Евы всего лишь на год. Русоволосая, с острым носом, но в целом довольно симпатичная. В её внешности или поведении не было ничего такого, что могло бы привлечь к ней внимание, однако девушка была крайне популярна в своем факультете тем фактом, что принадлежала семье так называемых «осквернителей крови». Поскольку почти все слизеринцы имели воинственное отношение к этому факту, это стало причиной частых издевательств над бедной Элизабет. Девушка старалась как можно реже попадаться под руку своим сокурсникам и часто находилась в полном одиночестве где-нибудь в отдаленном уголке.

В тот самый день Элизабет нехотя возвращалась ранним вечером из библиотеки, невероятно уставшая и изнеможенная выполнением груды домашнего задания по разным предметам. Она была обычной ученицей, не выделяясь в чем-то особенном, но и предметов, с которыми у неё были бы проблемы, в её списке не наблюдалось, так что возвращалась она обычно рано и сразу же шла в свою комнату. Таким же был её план и на этот вечер.

Спустившись вниз к подземелью, она внимательно осмотрелась по сторонам: в холодном коридоре никого не оказалось. Не испытывая судьбу, Элизабет стремительно зашагала вдоль, пока не наткнулась на тупик из влажной, пахнущей плесенью каменной стены, которая и являлась проходом в гостиную её факультета.

— Чистая кровь, — произнесла она.

Ледяная стена в ту же секунду сдвинулась с места и отъехала в сторону, давая проход в гостиную. Стоило ей зайти внутрь, как натренированный годами взгляд сразу же наметил всех, кто находился в гостиной, и наблюдение Элизабет не понравилось. Старшекурсницы как на отклик повернули головы в её сторону, и в выражениях их лиц проступило что-то одинаково звериное. Элизабет хорошо чувствовала такой взгляд, оттого у нее неприятно засосало под ложечкой. Она моментально двинулась в сторону спален для девочек, но изящная стайка моментально преградила ей путь.

Элизабет посмотрела на них исподлобья, сжимая в руках учебники и тетради.

— Лиззи, как поживаешь? — пропела одна из них, скрещивая руки на груди и наклоняя голову чуть вбок.

— Несколько секунд назад было намного лучше, — пробормотала Элизабет.

— Может, тогда тебе больше не появляться здесь? — предложила девушка, и её брови слегка поднялись. — Перешла бы в другой факультет и шаталась бы с такими же осквернителями крови, как и ты!

Находящийся в гостиной Драко Малфой чуть повернул голову в их сторону, дабы для виду проследить, чтобы издевательства не зашли слишком далеко. Обычно он не обращал внимания на издевательства над Элизабет Шоу, поскольку ему незачем было жалеть её, но в последнее время старшекурсницы стали более жестокими — видимо, осознание последнего года обучения здорово давило на каждую из них.

Взгляд машинально зацепился за что-то знакомое, и он обратил внимание на Еву Хейг, мирно сидящую в кожаном кресле неподалеку от развернувшейся сцены. Сунув ступни под себя, Хейг что-то увлеченно читала, но Малфой обратил внимание на то, как она всё сильнее хмурила свои светлые брови. Он догадался, что вовсе не чтиво вызывало в ней такую негативную реакцию, и почему-то так увлекся своим наблюдением, что совсем перестал слушать восхищенные восклицания Крэбба и Гойла по поводу нового учителя Защиты от темных искусств Долорес Амбридж.

Послышался громкий шлепок — Элизабет упала на спину, выронив все учебники, и это невольно заставило Драко взглянуть на неё. Одна из старшекурсниц с самым неприязненным выражением лица опустила ступню на грудь Элизабет, предотвращая попытки девушки подняться. Элизабет в ответ лишь злобно метала глазами искры в сторону обидчицы.

— Твое место в грязи, предательница! — с явным удовольствием произнесла задира. — Так же, как и твоим родителям!

Вся гостиная ядовито загудела, соглашаясь с услышанным. Ухмыляясь, Драко машинально перевел взгляд на Еву...

В ту же секунду главная обидчица Элизабет Шоу с истошным воплем отпрыгнула назад. Не удержав равновесия, она рухнула на пол и хватаясь за живот, продолжила орать что есть мочи. Кто-то из присутствующих тут же подбежал к ней, кто-то растерянно остался на месте, и даже со спален выбежало несколько напуганных учеников — равнодушных в их гостиной не было.

Но как и Драко, который инстинктивно приподнялся в кресле, никто не мог понять, что произошло на самом деле. В гостиной была суматоха, все галдели и пытались выяснить у болезненно стонущей девчонки хоть что-то, кто-то пристал к ничего не понимающей Элизабет. Палочка той лежала неподалеку от неё — Малфой понимал, что она при всем желании не смогла бы ничего сделать.

— Мерлин, у нее на животе красная полоса! — испуганно воскликнула какая-то девушка, суетившаяся в толпе.

Драко окончательно поднялся с кресла, обескураженный этой ситуацией не меньше остальных, но именно в этот момент его взгляд вновь зацепился за человека, на которого раньше он не обращал никакого внимания.

Пока все слизеринцы суетились, Ева Хейг незаметно встала с кресла и направилась прочь из гостиной, но у самого выхода она мельком обернулась, одарив обидчицу Шоу таким взглядом, от которого внутри Драко всё сразу сложилось. Он хорошо чувствовал подобные вещи.

Малфой среагировал моментально и, расталкивая всех, последовал за ней. Когда он выбрался из гостиной, то след однокурсницы уже простыл, но Драко решительно направился по коридору, вскоре заметив знакомую светловолосую макушку. Ева двигалась в направлении выхода из Хогвартса несмотря на то, что большая часть учеников уже возвращалась в замок. Малфой поспешил за ней, предвкушая небывалый триумф.

Когда он выскочил из главных ворот, то почувствовал всё ещё теплый летний ветерок, которым были пропитаны первые дни сентября. Это заставило кожу покрыться какими-то приятными мурашками, но Малфой, не отвлекаясь на что-то подобное, бросился следом за удаляющейся Хейг.

— Эй! — окликнул он её. — Погоди-ка!

Ева вздрогнула, но обернулась к нему почти с невозмутимым выражением лица, словно быстро взяла себя в руки.

— Чего тебе? — поинтересовалась она.

— Я всё видел, Хейг, — сообщил он с нескрываемым превосходством в голосе. — Это же ты подняла палочку на Джойс?

Ева молча смотрела на него, обдумывая свои действия, после чего выпрямилась и спрятала руки за спиной. Кажется, отпираться она не собиралась.

— «Вариари Виргис», — ответила она, склонив голову вбок. — Заклинание невидимого хлыста. Можешь так и передать профессору Снейпу.

— Ты, сестричка, теперь защитница осквернителей крови? — ядовито хмыкнул Драко, оценивающе разглядывая Хейг с головы до ног. Ева была в обыкновенной школьной форме, единственным исключением в которой были черные легинсы, которые явно были надеты больше с практической точки зрения. — Слишком много время с львятами проводишь?

— Не называй меня так, — сказала Ева, приподнимая подбородок. — Мне все равно, у кого какая кровь, и вам всем это прекрасно известно.

Драко усмехнулся.

— Говоришь так, будто сама полукровка, — сказал Малфой, обаятельно улыбаясь. — Может, так и есть?

— Мне все равно, что ты об этом думаешь, — сказала Ева, — но меня радует, что мы с тобой не кровные родственники, иначе бы я опасалась, что этот чистокровный фанатизм передался бы мне по наследству, — закончила она, приблизившись к Драко.

— Ты рассуждаешь как они, осквернители крови и прочие, потому что тебе больше ничего не остается делать, — с удовольствием в голосе сказал слизеринец. — Ты не знаешь своих настоящих родителей, у тебя нет уверенности в том, что ты чистокровная. Только поэтому ты говоришь так, — выдал свой вердикт тот.

— Может, я просто человек адекватный? — предположила Ева с усмешкой. — А не изверг, который будет приставать к другим лишь из-за того, что кто-то родился в семье, которую твои помешанные родители окрестили плохой? Ты ведь и сам такой же — очередной отпрыск своей чистокровной семьи, и тебе так же ничего больше не остается делать, кроме как перенять позицию родителей. Ты вообще ничем не отличаешься от наших сокурсников. И тебя, конечно, можно понять, ведь с тобой еще не случалось ничего такого, что бы дало тебе жизненный урок.

Драко сощурился, оценивающе глядя на Хейг. Та спокойно смотрела на него, ожидая чего-нибудь в ответ, но получила ядовитую улыбку.

— Осторожнее, Хейг, — протяжно проговорил он. — Бедная Ричи может в любой момент понять, кто направил на неё палочку. Даже Кавагучи не выручит.

— Ну, а я тогда буду знать, на кого направить её в следующий раз, — спокойно сказала Ева, пожимая плечами.

С этими словами она, теряя интерес к разговору, направилась обратно в Хогвартс, оставляя Драко недобро смотреть ей вслед.

* * *

Наконец, счастливые студенты дождались окончания учебной недели. В субботу, в день, когда нет занятий, они разгуливали по школе в свободной форме и отдыхали от тяжелых учебных будней, прощаясь с последними солнечными деньками.

Но Ева пока на улицу пока не выходила. Первым делом приведя себя после сна в порядок и хорошенько позавтракав, она тут же кинулась обратно в комнату, достав из своего дорожного чемодана два листа пергаментной бумаги, чернильницу и перо. С трепетом внутри и с улыбкой на лице Ева принялась выводить послание своим ровным почерком.

«Здравствуй, дорогой Оджи!

Совсем недавно получила твое письмо, спасибо! Я прекрасно представляю, как тебе скучно. Я чувствую, будто я, все вокруг, да и вся наша жизнь заключена в один злополучный круг, у которого никогда не будет конца. Все наши действия становятся цикличными, а мне хочется, чтобы появился кто-то или что-то, что разорвет привычный круг вещей. Но все упорно идет по окружности.

Но чувствую, что совсем скоро скучать мне не придется. Вчера я заступилась за девушку, которой мои любимые сокурсники дали прозвище «осквернительница крови». Я ударила обидчицу заклинанием невидимого хлыста, и теперь она лежит в больничном крыле. Не удивляйся, почему. Вероятно, потому, что разыгрывает драму, что делает её более жалкой. Вот только положение моё осложняется тем, что меня заметил Малфой-младший, который и меня считает ярой защитницей тех, кого они всем факультетом презирают. Мне-то все равно, что они там думают, только против всего факультета я не выстою. Но так или иначе, я в порядке, потому что кроме Малфоя этого никто не заметил.

Не скучай слишком сильно! Я очень надеюсь, что на Рождество мы увидимся! Быть может, мы с бабушкой наведаемся к тебе…»

Ева оторвалась от написания письма Оджи и огляделась по сторонам. В гостиной по счастливой случайности по-прежнему никого не было, и та вновь склонила голову к письму, в котором многого не хватало. Но она не унывала, ведь её добрый друг, исчезнувший из Хогвартса два года назад, требовал писать все, что происходит с ней, и все то, что она видит.

Стоило ей взяться за второй лист, как дверь отворилась, и в гостиную вошла Аяно. Её внимательный взгляд сразу же остановился на приятельнице, и Ева выпрямилась.

— Там к тебе пришли, — сказала та, не останавливаясь.

— Серьёзно? — удивленно переспросила Ева, вытирая кончик пера. Никаких догадок о прибывшем у неё не было.

— Нет, шутка, — пробормотала Аяно, скрываясь в дверях спальни. — Он ждет тебя около лачуги лесника.

— Кто пришел-то? — спросила Ева, но та уже захлопнула за собой дверь. Недовольно вздохнув, девушка убрала все принадлежности, а затем стремительно направилась прочь из гостиной навстречу неизвестному гостю.

Она и понятия не имела, кто бы мог навестить её в такой ничем не примечательный день, но предвкушение встречи разогревало в ней хороший настрой. По мере приближения к хижине Хагрида Ева уже имела некоторые догадки, отчего её ход лишь ускорялся, и стоило ей заприметить знакомую фигуру, широкая улыбка окончательно расплылась на её лице.

Оставалось всего несколько шагов, но гость уже успел её заметить. Ева со смехом набросилась на парня, чуть не сбив с ног, а тот рассмеялся и крепко обнял её в ответ, приподнимая миниатюрную подружку своими могучими и крепкими руками.

— Что ты здесь делаешь? — со смехом спросила Ева, нехотя выпуская парня.

— Так мы не виделись почти год! — довольный собой, ответил повзрослевший Оливер Вуд, которого она сразу же узнала, невзирая на долгую разлуку. — Всё письма и письма эти дурацкие! Кому они нужны? Я вернулся с тура, навестил родителей и приехал к тебе!

Ева тепло улыбнулась, глядя в его темные и добрые глаза, в которых всегда горел дикий и неукротимый огонь. Никогда еще Ева не видела человека, настолько увлеченного чем-то, и это не могло её не восхищать из года в год. Оливер улыбнулся в ответ и потрепал её по голове.

Долгое время они гуляли по окрестностям Хогвартса и никак не могли наговориться. Оливер был для Евы кем-то вроде старшего брата, которого она никогда не надеялась обрести, но в тайне когда-то очень желала. Они познакомились на третьем курсе, когда Вуд защитил её от гриффиндорских задир, и с тех пор она, не в силах побороть своё любопытство, прицепилась к нему, словно банный лист. Несмотря на разницу в возрасте, характерах и противопоставленные друг другу факультету они смогли сдружиться, но совместное времяпровождение их длилось недолго: для Оливера Вуда её третий курс был завершающим седьмым. И всё же этот факт не помешал им поддерживать дружеские отношения даже на расстоянии. Оливер был добрым и простым парнем, хоть и чересчур помешанным на квиддиче (сама Ева квиддич любила только на расстоянии), но каждый раз, когда она глядела в его горящие жизненной силой глаза, в ней и самой просыпалась тяга к свершениям.

— Я бы в жизни не подумал, что меньше чем за год ты так вырастешь и повзрослеешь! — смеясь, сказал Оливер, небрежно потрепав девушку по голове, чем взъерошил ей волосы. С улыбкой на лице Ева вернула прическу почти в исходное состояние, и они решили присесть на желтеющей траве.

— А ты уже и на школьника не похож! — заметила она, оценивающе разглядывая спортсмена. — Серьезный такой! В плаще кожаном не жарко?

— Да нет, — усмехнувшись, ответил Оливер. — Я за это время к нему уже так привык, что и снимать не хочется.

Ева улыбнулась шире, раскачиваясь на траве.

— Рассказывай давай, как тебе здесь без меня учится, — потребовал Оливер. — Не обижает никто? Неприятностей на пятую точку не ищешь?

— Хогвартс есть Хогвартс, — заметила Ева, поведя плечом. — Прошлый год был ярок на события... Думстранг, Шармбатон, и всё такое.

— Ну да, — ухмыляясь, протянул Оливер. — Наслышан я про твоего дружка из Думстранга! Совсем уже ты взрослая стала.

— Ой! — фыркнула Ева, мгновенно смущаясь. — Если ты и про это уже слышал, то твой осведомитель должен был сказать тебе, что всё в прошлом! К его величайшему счастью.

— Злюка, — весело сказал Оливер. — Да знаю я всё, не переживай. И не ворчи. Первая влюбленность редко приводит к чему-то большему.

Ева снова фыркнула, обхватывая колени теснее. Ей не хотелось говорить с Оливером на эту тему, и потому она пробормотала:

— Но так или иначе смерть Седрика Диггори затмила все события прошлого года.

— Да, я знаю, — нахмурившись, сказал Оливер. — Хороший был парень... и ловец отличный. Мы на третьем курсе им проиграли даже.

Они помолчали какое-то время, каждый пребывая в своих мрачных раздумьях, после чего Ева обратила внимание на сумку, с которой Оливер всё не расставался.

— Что у тебя там такое? — спросила она, указывая рукой. Оливер взглянул на неё и на его лице проступило осознание.

— Ах, да! — очнулся он и принялся расстёгивать замки. — Ты просила мою маму передать тебе кое-какие вещи… и я взял их с собой. Я и не знал, что ты гостила у моих родителей, пока меня не было!

— Ну миссис Вуд приглашала погостить у вас на недельку, так что я не могла отказать!

Её лицо просветлело, когда получила забытую скрипку в чехле в доме у Вудов. Она взяла её в руки и, положив себе на колени, раскрыла. Музыкальный инструмент ничуть не изменился с летних каникул. Ева так соскучилась по своей приятельнице, что не смогла сдержать трогательной улыбки.

— Спасибо, Олли!

Так они просидели некоторое время, а затем вновь разговорились и потеряли счет времени. Загремевший вдалеке колокол возвестил об обеденном времени, и тогда они нехотя попрощались. Оливер передал подруге еще один пакет с вещами, и Ева с улыбкой на лице крепко обняла его в ответ. Эта неожиданная встреча принесла ей столько радости, сколько она не получала с момента возвращения сюда.

В гостиной Слизерина она наткнулась на Драко Малфоя, но даже встреча с ним не смогла испортить её настроения. Мягко улыбнувшись ему, словно и не было между ними того неприятного разговора после инцидента с Элизабет Шоу, она побежала в свою спальню.

* * *

Драко рассчитывал, что после разговора Хейг будет мрачной и пугливой, поскольку она не могла не понимать своего положения. Малфой всё раздумывал, стоит ли ему обратить внимание Джойс и её свиты на то, что помимо одной осквернительницы крови в гостиной в тот вечер находилась потенциальная полукровка, но пока он оттягивал этот момент, поскольку был слишком занят погоней за Поттером. Но взглянув в субботу на счастливое выражение лица Евы Хейг, подумал заострить внимание на этой проблеме.

Всю субботу она была в непозволительно хорошем расположении духа, а Драко так и не мог успокоиться, пытаясь понять причину этой радости. Он понимал, что его это волновать не должно, но, тем не менее, так просто из головы девушку выкинуть не мог. Ему было любопытно, что такое могло послужить этой необоснованной радости, и прокручивая в голове это выражение лица, он чувствовал, как внутри что-то совершает неприятный кульбит.

Всё-таки нельзя было оставлять это без внимания.

Все учащиеся Хогвартса гурьбой шли в Большой зал — жутко голодные и приятно уставшие от выходного дня. Правда, во время пятого курса студентов не слишком сильно радуют выходные дни, ведь в их положении исключительно все ломают головы над колоссальным количеством домашней работы, которые профессора задают им в преддверии СОВ.

Когда с ужином было покончено, и все стали расходиться по своим гостиным, Драко, позабывший на время обеда о Хейг, вновь завидел знакомые светлые волосы и вспомнил о ней. Он подумал о том, что неплохо было бы подойти к ней и сказать что-то язвительное, чтобы это спокойное и умиротворенное выражение лица испарилось. И Драко уже направился к ней, но в этот момент Хейг окликнул сильно знакомый и ненавистный голос. Малфой застыл на месте, настороженно наблюдая за тем, как Ева оборачивается, и как её лицо озаряет улыбка.

Снова. Почти такая же, какую он видел сегодня утром.

* * *

— Привет! — поздоровался Гарри Поттер, заприметив Еву у выхода из Большого зала. Та обернулась и просияла в своей непривычной манере.

— И тебе привет! Как жизнь?

— Неплохо, — быстро кивнул Поттер. — А у тебя?

— Аналогично, — ответила Ева. — Но могу похвастаться тем, что недавно отправила сокурсницу в больничное крыло. Она этого, правда, не знает. Не знает, в смысле, что это была я.

— Серьезно? — приятно удивившись, спросил появившийся неизвестно откуда Рон вместе с Гермионой.

— Абсолютно! — хмыкнула Ева, переведя взгляд на нахмуренную Грейнджер, которая новости была вовсе не рада.

— Нельзя же так! — укоризненно сказала она. — Вдруг тебя заметили?

— Ну... заметили, — вздохнула Ева менее легким тоном. — Малфой.

— Вот видишь! Теперь это может плохо для тебя кончиться…

— Я бы пошутила на эту тему, — кисло улыбнувшись, сказала Ева, — но я все ещё неплохо помню один инцидент на третьем курсе. А ты?

Парни рассмеялись, сразу вспоминая, как на третьем курсе Гермиона ударила Драко. Та густо покраснела и затараторила:

— Это совершенно другая ситуация! Я не сдержалась, потому что он отвратительно себя повел…

— Джойс ничем не лучше, — насупилась Ева. — Она издевалась над «осквернительницей крови», понимаешь ли, и я просто не могла больше этого терпеть. Это отвратительно.

— И как тебя только на Слизерин занесло? — с улыбкой поинтересовался Рон, потирая затылок.

— Сама пошла, — ответила Ева, опуская ресницы. — Вот и живу теперь с этим выбором.