Отсвет на лезвии эпох (гет)

Сознание к Акари возвращалось медленно, словно она пробиралась сквозь толщу воды.

Первым вернулся слух. Где-то ритмично скрежетал камень. Звук нарастал и казался смутно знакомым. Она попыталась открыть глаза, но не получилось. Веки будто налили свинцом.

Голова гудела пустотой. На ум не приходило ни одной мысли. Только это ритмичное скрежетание, от которого вибрировал воздух и всё внутри. Оно было где-то рядом. Акари заставила себя открыть глаза.

Тёмный потолок, тусклый тёплый свет. В воздухе пахло деревом и сушёными травами. Скрежет в тишине — странной, непривычной, лишённой городского гула, к которому она привыкла. Акари моргнула.

«Где я?»

Она села, и голова тут же закружилась. Комната была совсем незнакомой. Недалеко лежал футон, бумажные стены, низкий столик в углу. Ни пластика, ни стекла, ни единого знакомого предмета.

«Бумажные стены? — удивилась она. — Давненько я такого не видела».

Сквозь щель в раздвижной двери пробивался свет и тот самый скрежет камня.

Акари попыталась встать, но ноги подкосились, и она снова опустилась на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Она ничего не понимала. От этого поднималась паника.

— Эй... — позвала она. Голос прозвучал хрипло и тихо. — Здесь кто-то есть?

Ритмичный скрежет стих. За ним послышались движения и тяжёлые, уверенные шаги. Раздвижная дверь отъехала в сторону. На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной одежде. Он выглядел так, будто сошёл со старой фотографии, которую она видела в музее. Длинные чёрные волосы стянуты в пучок на макушке, несколько прядей выбились, падая на лоб. В руке он держал катану.

Акари опустила глаза на его руку. Мужчина крепче сжал рукоять клинка. Девушка в страхе попятилась к стене и вжалась в неё.

— Вы хотите меня убить? — испуганно выдохнула она.

— Вовсе нет. Я нашёл тебя у реки и принёс в свой дом. Ты была без сознания.

Акари с небольшим трудом понимала его речь. Язык был похож на японский... но не совсем. Слишком тягуч, слишком старомоден. Некоторые слова казались знакомыми, но их смысл ускользал.

— Что? — выдохнула она. — Я не понимаю. Повторите, пожалуйста.

Он нахмурился. Проговорил ту же фразу, только громче и медленнее. Из всего потока она разобрала три слова: «...ты... дом... я...»

— Я не понимаю, — простонала Акари. Голова раскалывалась.

Мужчина замолчал. Смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом опустился на колени в двух шагах от неё, отложил катану в сторону.

— Ты говоришь очень быстро, — произнёс он наконец, и она напряглась, вникая в каждое слово. — Быстро и странно. Я с трудом понимаю тебя.

— Я?! — Акари даже растерялась. — Это вы говорите... медленно. И слова какие-то старые. Я еле понимаю.

Он снова замолчал. Смотрел на неё так, будто решал сложную задачу.

— Меня зовут Хаганезука Хотару, — сказал он, тщательно выговаривая каждое слово. — Ты в моём доме. Я нашёл тебя вчера вечером у реки. Ты была без сознания.

Акари слушала, цепляясь за каждое слово, как за соломинку. Постепенно смысл начинал проступать.

— У реки? — переспросила она. — Я... я не помню. Я ничего не помню. Только... холод. Что-то холодное в руке. И свет. Яркий свет. А потом — ничего.

— Холодное в руке, — повторил он. — Что именно?

Акари зажмурилась, пытаясь пробиться сквозь туман. Холодное. Металлическое. Круглое.

— Не знаю, — прошептала она. — Круглое. Железное. Я держала это в руке, а потом...

Она замолчала, потому что воспоминание ускользало, как вода сквозь пальцы.

— Где я? — спросила она. — Что это за место?

— Деревня кузнецов. У горы Сэкирю, — ответил он. — Сейчас эпоха Тайсё, четырнадцатый год.

Акари уставилась на него.

— Эпоха... чего?

— Тайсё, — терпеливо повторил он.

В голове у Акари помутилось.

— Тайсё? Это розыгрыш, да? — спросила она с нервным смешком. — Какая-то программа? Историческая реконструкция? Вы актёр?

Хотару молчал, глядя на неё с тем же непроницаемым выражением. В его глазах не было ни веселья, ни узнавания — только спокойная настороженность.

— Ладно, — Акари попыталась встать, на этот раз успешнее. Ноги дрожали, но держали. — Где здесь выход? Мне нужно... мне нужно увидеть.

Она шагнула к двери, раздвинула её, вышла на крыльцо и замерла.

Холодный воздух ударил в лицо. Таким воздухом невозможно дышать в городе. Внизу, в долине, лежал туман — густой, молочный, он стлался между холмами, скрывая подножия, оставляя на виду только тёмные макушки деревьев.

Внизу черепичные крыши домов. Ни одного высокого здания. Ни одной антенны. Ни одного столба с проводами. Акари медленно подняла голову. Небо было огромным, чистым, по-утреннему бледным. И в нём — ни следа самолёта.

Она обернулась, лихорадочно ища глазами хоть что-то знакомое, хоть что-то из её мира. Провод. Фонарь. Пластик. Бетон. Ничего. Только дерево, камень, земля, горы.

Сердце заколотилось где-то в горле.

— Это... это какая деревня, вы сказали? — спросила она, поворачиваясь к Хотару, который стоял в дверях и наблюдал за ней. — Где линии электропередач? Где вышки связи? Где...

Она осеклась, увидев его лицо. Он не понимал.

— Деревня Кузнецов. Линии... чего? — переспросил он медленно.

— Провода! — Акари показала руками в воздухе, изображая линии. — Электричество! Ну, свет! Лампочки! Телефоны!

Хотару покачал головой.

— У меня есть масляные лампы, — сказал он. — И свечи. Я не знаю, о чём ты говоришь.

Акари прислонилась к деревянной стойке крыльца, потому что ноги перестали держать.

— Это не розыгрыш, — сказала она вслух, самой себе. — Это не может быть розыгрышем. Здесь нет ничего... ничего из моего мира.

Она опустилась прямо на холодные доски крыльца, закрыла лицо руками. Паника накатывала волнами.

— Я хочу домой, — прошептала она. — Я не знаю, где я, но я хочу домой.

За спиной скрипнули доски. Хотару сел на ступеньку, соблюдая дистанцию.

— Я не знаю, откуда ты пришла, — сказал он тихо. — Твоя одежда странная. Твоя речь — странная. Ты говоришь о вещах, которых я не знаю. Но ты не демон, это я проверил. И ты жива.

Акари подняла на него глаза. Вблизи он казался моложе, чем показался сначала. Лет двадцать пять — тридцать. Лицо выглядело уставшим. И почему-то от его спокойного голоса паника внутри Акари чуть-чуть отступила.

— Демоны? — переспросила она. — Какие демоны?

— Которые едят людей, — ответил он просто. — Они приходят ночью. Поэтому мы живём в горах. Поэтому я проверял, не демон ли ты.

Акари хотела засмеяться — демоны же, это сказки, — но осеклась. Она сидела на крыльце деревянного дома в долине, где не было проводов, и смотрела на человека, который говорил о демонах так же спокойно, как о погоде.

— Я сошла с ума, — констатировала она. — У меня нервный срыв, и я лежу где-то в больнице. А это просто сон.

— Ты не спишь, — сказал Хотару. — Слишком холодно для сна.

Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её запястья. Всего на секунду.

— Чувствуешь холод? Во сне не бывает так холодно.

Акари почувствовала его холодные, грубые и мозолистые пальцы. Подул прохладный ветер, и донёсся запах дыма из труб.

Хотару убрал руку, но взгляд на мгновение задержался на её лице. Затем он поспешно отвёл глаза, словно поймал себя на чём-то неуместном.

— Что мне делать? — спросила она беспомощно.

Хотару посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на долину, на туман, на горы.

— Сейчас — сидеть, — сказал он. — Потом — есть. Ты слабая. Потом... подумаем.

Он поднялся и протянул ей руку, помогая встать. Акари взялась за его ладонь — и снова поразилась контрасту: грубая кожа, сильные пальцы, но какая-то бережность в движении. Он словно боялся сжать слишком сильно, хотя мог бы раздавить эту руку одним движением.

В доме он налил ей чай из глиняного чайника. Поставил перед ней маленькую миску с рисом и маринованными овощами.

— Ешь.

Акари смотрела на эту непривычную еду и поняла, что умирает от голода.

Она ела молча, чувствуя на себе его взгляд. Он сидел в углу, делал вид, что занят какими-то инструментами, но то и дело поглядывал на неё. И каждый раз, когда их взгляды встречались, он первым отводил глаза, делал вид, что равнодушен, будто его интересовало только то, что у него в руках.

— Тебя как зовут? — спросил Хотару.

Акари задумалась. Имя... оно было где-то в тумане памяти.

— Акари, — сказала она медленно. — Кажется. Меня зовут Акари.

— Акари, — повторил он. — Свет. Подходящее имя для той, что упала с неба в сиянии.

— Я упала с неба?

— Я так думаю. Потому что яркая вспышка была, — сказал он. — Я думал, звезда упала. А нашёл тебя.

Акари посмотрела на свои руки. В голове мелькнула картина, и она зажмурилась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. В руке памятью отдалось что-то холодное.

— Я... я что-то держала, — выдохнула она. — Перед тем, как всё случилось, в моей руке что-то было. Круглое, металлическое. Как...

Она не могла подобрать слово. Хотару нахмурился.

— Я ничего не видел, — сказал он. — Когда нашёл тебя — ты лежала на гальке. Руки пустые.

— Оно было у меня! — Акари даже привстала от волнения. — Я помню холод. Я сжимала это изо всех сил, а потом...

Воспоминание ускользало, как вода сквозь пальцы. Она бессильно опустилась обратно.

— Может, в траве осталось, — задумчиво проговорил Хотару. — Или в воду упало. Я не смотрел, уже темно было.

— Это важно, — сказала Акари. — Я почему-то знаю — это очень важно.

Хотару помолчал, глядя на неё. Потом кивнул.

— Завтра схожу, — сказал он. — Посмотрю. Если уцелело — найду.

— Я с тобой, — выпалила Акари прежде, чем подумала.

Он поднял бровь.

— Ты еле сидишь.

— Я смогу, — упрямо сказала она. — Это моё. Я должна сама.

Хотару смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Упрямая, — коротко сказал он. — Ладно. Тогда пойдём вместе.

Он встал.

— Отдыхай. Я буду в соседней комнате. Если что — зови.

Он вышел, мягко сдвинув дверь. Акари осталась одна.

Она легла на футон, завернулась в тонкое одеяло и стала прислушиваться. За стеной тихо возится Хотару.

«Круглое. Металлическое. Холодное. Что это было?»

Завтра они пойдут к реке. Завтра, может быть, найдут ответы. А сегодня — сегодня она просто была жива.