Отсвет на лезвии эпох (гет)

Сознание к Акари возвращалось медленно, словно она пробиралась сквозь толщу воды.

Первым вернулся слух. Где-то ритмично скрежетал камень. Звук нарастал и казался смутно знакомым. Она попыталась открыть глаза, но не получилось. Веки будто налили свинцом.

Голова гудела. На ум не приходило ни одной мысли. Только это ритмичное скрежетание, от которого вибрировал воздух и всё внутри. Оно было совсем рядом. Акари заставила себя открыть глаза.

Тёмный потолок, тусклый тёплый свет. Девушка глубоко вдохнула. В воздухе витал запах дерева и сушённых трав. Наполненная скрежетом тишина показалась странной. В ней чего-то не хватало. А именно фонового городского гула, к которому она привыкла. Акари моргнула.

«Где я?» — привстав подумала она.

Девушка села. Голова тут же закружилась. Она снова сделала глубокий вдох и оглянулась. Комната была совсем незнакомой. Недалеко лежал футон, вокруг бумажные стены, низкий столик в углу. Ни пластика, ни стекла, ни единого знакомого предмета.

«Бумажные стены? — удивилась она. — Давненько я такого не видела».

Она остановила свой взгляд на полоску света пробивавшегося Сквозь щель раздвижной двери. Оттуда и доносился тот самый скрежет камня.

Акари попыталась встать на ноги. Колени подкосились от слабости, пришлось снова опустилась на пол. Сердце бешеного заколотилось где-то в горле. Она ничего не понимала. От этого поднималась паника.

— Эй... — позвала она. — Здесь кто-то есть?

Ритмичный скрежет стих. За ним послышались шорох одежды и тяжёлые, уверенные шаги. Раздвижная дверь отъехала в сторону. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в тёмной одежде. Его вид насторожил Акари. Он выглядел так, будто сошёл со старой фотографии, которую однажды она видела в музее. Длинные чёрные волосы стянуты в пучок на макушке, несколько прядей выбились, падая на лоб. В руке он держал катану.

Акари опустила глаза на его руку. Мужчина крепче сжал рукоять клинка. Девушка в страхе попятилась к стене и вжалась в неё.

— Вы хотите меня убить? — испуганно выдохнула она.

— Вовсе нет, — Хотару медленно опустился и положил клинок на пол. — Я нашёл тебя у реки и принёс в свой дом. Ты была без сознания. Кто ты?

Акари с небольшим трудом понимала его речь. Язык был похож на японский... но не совсем. Слишком тягуч, слишком старомоден. Некоторые слова казались знакомыми, но их смысл ускользал.

— Что? — выдохнула она. — Я не понимаю. Повторите, пожалуйста.

Хотару нахмурился. Проговорил ту же фразу, только громче и медленнее. Из всего потока она разобрала три слова: «...ты... дом... я...»

— Я не понимаю, — простонала Акари и обхватила голову руками. — Голова совсем раскалывается.

Мужчина замолчал.

Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом подошёл ближе и опустился на колени в двух шагах.

— Ты говоришь очень быстро, — произнёс Хотару.

Он смотрел на нее так, будто решал сложную задачу. Девушка напряглась, вникая в каждое слово.

— Быстро и странно, — Я сам с трудом понимаю тебя.

— Я?! — Акари растерялась. — Это вы говорите... медленно. И слова какие-то старые. Я почти ничего не понимаю.

— Меня зовут Хаганезука Хотару, — сказал он, тщательно выговаривая каждое слово. — Ты в моём доме. Я нашёл тебя вчера вечером у реки. Ты была без сознания.

Акари слушала, цепляясь за каждое слово, как за соломинку. Постепенно она начала улавливать смысл его слов.

— У реки? — переспросила она. — Я... я не помню. Я ничего не помню. Только... холод. Что-то холодное в руке. И свет. Яркий свет. А потом — ничего.

— Холодное в руке, — повторил он. — Что именно?

Акари зажмурилась, пытаясь пробиться сквозь туман.

— Не знаю, — прошептала она. — Круглое. Металлическое. Я держала это в руке, а потом...

Она замолчала, потому что воспоминание ускользало, как вода сквозь пальцы.

— Где я? — спросила она. — Что это за место?

— Деревня кузнецов. У горы Сэкирю, — ответил он. — Сейчас эпоха Тайсё, четырнадцатый год.

Акари уставилась на него.

— Эпоха... чего? — она чуть открыла рот и округлила глаза.

— Тайсё, — терпеливо повторил он.

В голове у Акари помутилось.

— Тайсё? Это розыгрыш, да? — спросила она с нервным смешком. — Какая-то программа? Историческая реконструкция? Вы актёр?

Хотару молчал, глядя на неё с тем же непроницаемым выражением. Но было видно, что он насторожился.

— Ладно, — Акари попыталась встать, на этот раз успешнее. Ноги дрожали, но держали. — Где здесь выход?

Она прошла по комнате, шагнула к двери на улицу, раздвинула её, вышла на крыльцо и замерла.

Холодный свежий воздух ударил в лицо. Внизу, в долине, лежал густой молочный туман. Он стлался между холмами, скрывая подножия, оставляя на виду только тёмные макушки деревьев.

Внизу черепичные крыши домов. Ни одного высокого здания. Ни одной антенны. Ни одного столба с проводами. Акари медленно подняла голову. Небо было огромным, чистым, по-утреннему бледным. И в нём ни единого следа самолёта.

Она обернулась, лихорадочно ища глазами хоть что-то знакомое, хоть что-то из её мира. Провод. Фонарь. Пластик. Бетон. Ничего. Только дерево, камень, земля, горы.

Сердце снова заколотилось где-то в горле.

— Это... это какая деревня, вы сказали? — спросила она, поворачиваясь к Хотару, который стоял в дверях и наблюдал за ней. — Где линии электропередач? Где вышки связи? Где...

Она осеклась, увидев его лицо. Он не понимал.

— Деревня Кузнецов, — он скрестил руки и переспросил: — Линии чего?

— Провода! — Акари показала руками в воздухе, изображая линии. — Электричество! Ну, свет! Лампочки!

Хотару покачал головой.

— У меня есть масляные лампы, — сказал он. — И свечи. Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Да вы шутите? — нахмурилась Акари.

Она прислонилась к деревянной стойке крыльца, потому что от непонимания происходящего снова поднималась паника, а мужчина был очень убедителен. Ноги перестали держать.

— Это правда не розыгрыш, — сказала она вслух. — Это не может быть розыгрышем. Здесь нет ничего... ничего из моего мира.

Девушка опустилась прямо на холодные доски крыльца и закрыла лицо руками.

— Я хочу домой, — прошептала она. — Я не знаю, где я, но я хочу домой.

За спиной скрипнули доски. Хотару сел на ступеньку чуть в стороне.

— Я не знаю, откуда ты пришла, — сказал он тихо. — Твоя одежда странная. Твоя речь — странная. Ты говоришь о вещах, которых я не знаю. Но ты не демон, это я проверил. И ты жива.

Акари подняла подняла голову и напряглись.

— Демоны? — переспросила она поворачиваясь к нему. — Какие ещё демоны?

Вблизи кузнец казался моложе. Лет двадцать пять — тридцать. Лицо выглядело уставшим. И почему-то от его спокойного голоса паника внутри Акари немного отступила.

— Которые приходят ночью и едят людей, — ответил он. — Поэтому мы и живём в горах.

— Вы шутите? — переспросила она. — Это же давно забытые мифы и сказки.

Акари хотела засмеяться. Даже попыталась. Но смеяться совсем не хотелось. Она сидела на крыльце деревянного дома в долине, где не было проводов, и смотрела на человека, который говорил о демонах так же спокойно, как о погоде.

— Я сошла с ума, — сказала она, в упор глядя на Хотару. — У меня нервный срыв, и я лежу где-то в больнице. — На губах дрогнула улыбка. — Наверное мне дали хорошее успокоительное, и я уснула. И всё это мне просто кажется. Возможно это реалистичный сон, а я скоро проснусь.

— Ты не спишь, — серьёзно проговорил Хаганезука. — Слишком холодно для сна. Разве не замечаешь?

Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её запястья. Акари внимательно смотрела за всеми его движениями.

— Чувствуешь холод? — Он убрал руку и сжал в кулак.— Во сне не бывает так холодно.

Справа подул прохладный ветер, и донёсся запах дыма из труб.

Они смотрели друг на друга. Но Хотару поспешно отвёл глаза, словно поймал себя на чём-то неуместном.

— И что мне делать? — спросила Акари, всё ещё глядя на него.

Хотару снова посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на долину, на туман, на горы.

— Сейчас? Просто сидеть, дышать утренним воздухом и приходить в себя, — сказал он. — Потом — есть. Ты слабая, еле на ногах держишься. Потом подумаем.

Он поднялся и пошёл в дом. Акари посмотрела ему вслед. Потом тоже встала и поплелась вслед за ним.

Хаганезука налил ей чай из глиняного чайника. Акари с любопытством смотрела на чайник. Затем он оставил перед ней маленькую миску с рисом и маринованными овощами. Акари посмотрела на эту непривычную еду и поняла, что умирает от голода.

Она ела молча, порой чувствуя на себе его взгляд. Хотару сидел в углу, делая вид, что протирает инструменты, но то и дело поглядывал на неё. И каждый раз, когда их взгляды встречались, он первым отводил глаза, делал вид, что равнодушен, будто его интересовало только то, что у него в руках.

— Тебя как зовут? — спросил Хотару.

Акари задумалась. Имя... оно было где-то в тумане памяти.

— Кажется Акари, — сказала она медленно. — Да, меня зовут Акари.

— Акари, — повторил он. — Свет. Подходящее имя для той, что упала с неба в сиянии.

— Я упала с неба? — Акари сдвинула брови.

— Я так думаю. — ответил Хотару, укладывая инструменты в связку. — Потому что яркая вспышка была. Я думал, звезда упала. А нашёл тебя.

Акари посмотрела на свои руки. В голове мелькнула расплывчатая картина. Она зажмурилась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. В руке памятью отдалось холодом.

— В моей руке что-то было, — выдохнула она.

— Я ничего не видел, — сказал он и внимательно посмотрел на неё. — Когда нашёл тебя — ты лежала на гальке с пустыми руками.

— Что-то было, — Акари даже привстала от волнения. — Я помню холод. Я сжимала это изо всех сил.

Воспоминание ускользало, как вода сквозь пальцы.

— Может, в траве осталось, — задумчиво проговорил Хотару. — Или в воду упало. Я не смотрел, уже темно было.

— Это важно, — сказала Акари. — Я почему-то знаю — это очень важно.

Хотару помолчал, глядя на неё. Потом кивнул.

— Позже схожу, — ответил он. — Посмотрю. Если уцелело — найду.

— Я тоже пойду, — выпалила Акари прежде, чем подумала.

Он поднял бровь.

— Ты еле сидишь.

— Я смогу, — упрямо сказала она. — Это моё. Я должна сама.

Хотару устремил на неё свой взгляд.

— Упрямая, — усмехнулся он. — Ладно. Тогда пойдём вместе.

Он встал и направился к выходу.

— Отдыхай, — сказал он, стоя в дверях. Я буду во дворе. Если что — зови.

Он вышел, мягко задвинув дверь. Акари осталась одна и начала прислушиваться к новым звукам.