Повод снова увидеть меня (гет)

Словно бешеный пес, по прямой,

Забывая дорогу домой

Я бегу, только память моя будто яблоко зреет.

Ну, давай, ну давай, ну давай,

Забывай, забывай, забывай!

Только память моя ничего забывать не умеет.

"Романс о тоске" — Канцлер Ги

Наутро Гермиона чувствовала себя намного лучше. «Прогнозирование и быстрота», — напомнила себе девушка. Быстрота сейчас ни к чему, остается только думать на два шага вперед, чем ее лучший друг.

Думала ли Гермиона о том, чтобы признаться друзьям? Одна лишь мысль об этом пугала ее до дрожи в коленях. Даже если рассказать всю правду о том, как Долохов обманом и шантажом заставил ее отдать ему порт-ключ. Но тогда придется рассказать и о том, что он притворялся Роном несколько дней, а она, Гермиона, не заметила этого. Гермиона решила для себя, что уже поздно что-то менять.

Она не спеша пила кофе, сидя в кресле в гостиной. Когда-то и он сидел в этом же кресле с ее чашкой в руках. Что вообще Гермиона знала о Долохове, кроме той информации, что была в его личном деле в Министерстве? Практически ничего. Но она определенно знала о нем чуточку больше, чем Гарри и весь Аврорат. Она знала, как он сбежал из Британии. Если верить Кингсли, Долохов вернулся в Россию, значит, он посчитал, что там для него безопаснее. Была ли у него семья? Вряд ли кто-то стал бы ждать его так долго со службы у Воландеморта. Может быть, родители?

Гермиона вздохнула и отставила чашку на журнальный столик. Эти рассуждения ничем ей не помогут. Искать родственников Долохова за границей — все равно что искать иглу в стоге сена. Нужно думать не о задаче, а о решении. Что уже было сделано, чтобы его найти? Гермиона сразу же отбросила в сторону действия, предпринятые аврорами. "А что сделала лично ты, чтобы найти его, Гермиона? Ничего, кроме изучения его личного дела".

А что бы она сделала, если бы искала любого другого человека? Если бы искала Гарри или Рона? Ответ на эти вопросы прост — Чары Поиска. Но одно дело — искать кого-то близкого, располагая его вещами и на относительно небольшом расстоянии, другое — опытного темного волшебника за тысячи километров. Когда она училась в Хогвартсе, если невозможно было найти ответ на интересующий вопрос, она брала у Гарри мантию-невидимку и шла в запретную секцию в библиотеке. Хорошо, что теперь ей не нужно прятаться, а библиотека на Гриммо, 12 была куда больше школьной.

Гермиона быстро написала Гарри записку и уже через час сидела в темной гостиной в бывшем дома Блэков. Гарри, устроившийся на диване напротив, мрачно смотрел на нее.

— Я правильно тебя понял, что ты хочешь отследить Долохова через Чары Поиска? Это нереально.

— Гарри, — Гермиона постаралась, чтобы ее голос звучал непринужденно, — я не предлагаю использовать обычные Чары Поиска. Они не подействуют, у нас нет его личных вещей. Но, может быть, в твоей библиотеке есть что-то об их модифицированных вариантах?

— Гермиона, — Гарри перебил ее, что позволял себе крайне редко, — в моей библиотеке больше половины книг описывают темномагические ритуалы, а оставшаяся часть рассказывает о том, что делать, если эти ритуалы использовали против тебя. И даже если там есть что-то о поиске людей, не стоит пользоваться этой информацией. Это может быть слишком опасно.

— Если у тебя есть другие варианты, я готова их выслушать.

— Я связывался с Крамом, а у него есть знакомые из Дурмстранга, которые работают в Восточной Европе. Один из них согласился помочь мне. Его зовут Дмитрий Выборгский, и он частный следователь, но иногда берет заказы по поиску людей.

Весь план Гермионы рушился у нее на глазах. Привлечение третьих лиц к расследованию усложняло ее положение. Вдруг правда все же вскроется, все узнают о ее причастности к побегу Долохова? Гермиона поняла, что отвлеклась, а Гарри продолжал говорить:

— …. И есть еще кое-что. Выборгский сказал, что ищет людей по следу их магии. Мы с ним общались только по переписке, я мало что понял, но он утверждает, что у каждого из нас магия имеет свой индивидуальный след, как ДНК или отпечатки пальцев. И он точно может понять, кто находится перед ним, даже если человек будет под Оборотным. Ему нужно только считать магический след Долохова, и он у нас есть. Гермиона, твой шрам… в общем, если бы не было магического следа от проклятья, то и шрама бы не осталось. Поэтому твоя помощь так нужна мне.

Гермиона резко наклонилась вперед. Злость, непонятная, жгучая, заполняла ее легкие, сбивая дыхание.

— Так я тебе нужна только как носитель чужого магического следа?

— Пожалуйста, успокойся, — Гарри поднял руки в примирительном жесте, — я хотел все тебе рассказать раньше. Прости, что посвящаю тебя в свои планы только сейчас. Пожалуйста, помоги мне. Ты ведь хочешь добиться справедливости?

— Я помогу, — Гермиона с трудом взяла себя в руки, — но ты все равно дашь мне возможность воспользоваться твоей библиотекой. Теперь уже для поиска информации о магических следах.

Гарри просиял.

— Я знал, что ты поймешь меня.

Остаток дня Гермиона действительно провела в библиотеке. Гермиона была убеждена, что теперь, когда обстоятельства вновь изменились, ей во что бы то ни стало следует первой отыскать Антонина.

Она заглянула во все книги, где упоминался поиск человека. Практически все они рассказывали о том, как понять, жив пропавший или мертв. Но Гермиона была уверена, что Долохов точно живой, у него, как у кота, не меньше девяти жизней. Таким, как он, всегда удается выйти сухими из воды. Отчаявшись найти за день хоть что-то полезное, она наугад вытащила книгу со странным названием «Связь души и магии. Том 3». Где были первые два тома, Гермиона понятия не имела, но, открыв оглавление, замерла в изумлении. Она быстро нашла нужную страницу и погрузилась в чтение.

* * *

В дверь постучали. Антонин вздрогнул и затушил недокуренную сигарету о дно пепельницы. Сегодня, как, впрочем, и в другие дни его затянувшегося отпуска, он не ждал гостей.

На пороге стоял мужчина, одетый в черные брюки и белую рубашку. Наряд странно смотрелся в атмосфере уюта и спокойствия загородного дома. Если Антонину не изменяла память, то сегодня было воскресенье. Кто в своем уме додумался прийти к нему по рабочим вопросам в воскресенье?

— Тох, ты что, не узнал меня?

Взгляд Антонина задержался на лице незваного гостя. Через миг хозяин дома расплылся в улыбке.

— Не узнал сразу, богатым будешь. Заходи, нечего на пороге топтаться.

Двое мужчин прошли в просторную гостиную. Дом не пустовал уже около года, но уют стал возвращаться в него только сейчас. Рассказал бы Антонину кто-то год назад, что он будет не рад находится в доме своего детства, он бы, как минимум, покрутил пальцем у виска, а то и врезал бы фантазеру. Но сейчас пребывание в родовом гнезде только терзало душевные раны. Пустующий дом напоминал Долохову о людях, которых уже не было в живых и с которыми он не успел проститься. Его родители погибли еще до того, как он принял Метку. Собственно, потеря семьи и стала переломным моментом в судьбе Антонина. Больше ничего не держало его дома, поэтому, оказавшись в далекой Англии, домой он не спешил и с особым усердием пробивался в круг аристократии того времени. Вспоминать прошлое было больно. Раньше он не чувствовал этой боли. Лишь иногда сумрачными вечерами образы прошлого всплывали из памяти на поверхность, но Антонин умел уйти от непрошенных мыслей. Родной дом после падения Воландеморта сначала казался раем, исполнившейся несбыточной мечтой, но вскоре он стал тяготить его не меньше, чем ранее тяготила служба Темному Лорду.

Антонин усадил гостя за стол и принялся заваривать чай. К чаю нашлось печенье, но не успел хозяин дома расставить все на столе, как незваный гость жестом волшебника поставил на стол бутылку коньяка.

— Сказал бы раньше, что придешь, я бы что посущественнее печенья нашел, — с наигранным раздражением проговорил Долохов, — коньяк печеньем я еще не закусывал.

— А я к тебе не обедать пришел, а выпить со старым другом, — мужчина достал из кармана сигареты, — видела бы тетя Света, что мы тут устроили.

Он поближе подвинул к себе пепельницу и закурил.

— Мама даже отцу не разрешала курить дома. Кстати, спасибо, что заходил иногда проверить дом.

— Тебе домовые доложили?

— Ага, — Антонин тоже сел за стол, — рассказывали, как вы с женой приходили. Ты извини, что я так и не заглянул к вам. Что-то я никак не могу привыкнуть…

— Миша по тебе скучает. Ты как-никак его крестный.

— Извини…

Оба замолчали. Антонин мрачно уставился на свои руки, сложенные на столе. Он действительно словно выпал из жизни на целый год. Сейчас он испытывал жгучую вину за то, что позволил себе погрузиться в разъедающую душу тоску и позабыл о близких людях. А ведь о нем действительно беспокоились.

Гость первым нарушил молчание.

— Ты все еще в розыске? Поэтому не возвращаешься к работе?

— Как мне рассказывал сам Лепницкий, да. Но скоро британцы бросят это дело. А что касается работы… За столько лет у меня накопился такой огромный отпуск и такая сумма в банке, что я могу позволить себе вообще не работать.

— Это все равно не объясняет твоего затворничества.

Антонин не назвал бы себя затворником. После возвращения домой и улаживания всех дел уже с российским волшебным сообществом он действительно «не показывался в свете», как сказала бы его мать. Но, справедливости ради, он же не… Долохов поймал себя на мысли, что врет самому себе. Он действительно стал затворником и редко покидал дом. Даже не удосужился навестить крестника.

Пока Долохов старался принять горькую правду, его гость принес из кухни стаканы и уже наполнял их принесенным коньяком.

— Тош, ты знаешь, я не хочу лезть тебе в душу. Я могу лишь представить, что ты пережил, но …

— Ты даже не можешь представить, — Долохов залпом выпил налитый коньяк, — даже если ты читал мои отчеты, там не всё.

— Я знаю, — мужчина решил не отставать, выпил и налил им обоим еще, — поэтому я здесь. Расскажи, чем ты занимался последний год в Англии.

— Я даже не знаю с чего мне начать…

И Антонин рассказал всё.

После окончания Колдовстворца Антонин как один из лучших учеников был приглашен учиться в Российскую Магическую Академию. Родители, Светлана и Владимир Долоховы, были рады успехам сына, но, когда на старших курсах Антонин выбрал путь боевого мага, начали беспокоиться за его дальнейшую судьбу. Отец пророчил сыну политическую карьеру, работу в Российском Министерстве Магии, но Антонина никогда не привлекали бумажки и кабинеты. Его тянуло к новому, неизведанному. Он стремился искать новые знания, раскрывать тайны, придумывал новые заклинания. Даже успел за время учебы в Академии запатентовать парочку проклятий. Мать видела его в магической науке — разрушитель заклинаний, артефактор, может быть, преподаватель чар. Все родительские размышления Антонин выслушивал с улыбкой, а после учебы ушел работать… следователем. Профессия идеально подходила для боевого мага — вот тебе и приключения, и такие любимые темные искусства, и борьба со злом. Наверно, все могло сложиться по-другому, если бы в один из дней на пороге дома Долохова не появился Лепницкий.

К тому времени Антонин уже несколько лет отработал в отделе расследования магических преступлений. Он успел получить повышение — стал старшим следователем. Встреча с агентом Тайной канцелярии Лепницким открыла для Антонина новые возможности движения по карьерной лестнице. Его, боевого мага всего лишь второго ранга, пригласили на службу в Российскую Тайную канцелярию. Позже Антонин сравнивал Тайную канцелярию и британский Отдел Тайн и решил, что у него на родине этот орган работает куда лучше, чем в Англии. Англичане занимались в основном изучением магических тайн, которые потенциально могли стать опасными для государства и его граждан. В России Тайная канцелярия тоже занималась как изучением, так и разработкой новых заклинаний, магических ритуалов, артефактов и еще черт знает чего. Но был и еще один отдел, отвечающий за государственную безопасность в самом широком смысле этого слова, сотрудником которого Долохов и стал.

Служба в Тайной канцелярии была тяжелой, но такая работа Антонину пришлась по душе. В основном его работа складывалась из раскрытия особо сложных магических преступлений. Но его талант следователя принес ему не только славу, но и огромное горе.

Долохов никогда не был глупцом. Он осознавал, насколько опасную работу он выполняет. Поэтому, как и всякий агент Тайной канцелярии, безукоризненно соблюдал главное правило — о его работе должно быть известно ограниченному кругу лиц. Это было гарантией безопасности как самого Антонина, так и его семьи. Жены у него не было, а вот родители не должны были пострадать от того, что очередной подонок вдруг узнает, что именно Антонин Долохов идет по его следу. Но судьба оказалась той еще сукой.

Светлану и Владимира Долоховых Антонин нашел мертвыми в их собственном доме. Вся Тайная канцелярия искала убийцу Долоховых. Для всех канцеляристов это стало личным делом, делом чести. Убийце не повезло, Антонин Долохов нашел его раньше всех.

Месть не выгнала из сердца боль, чужая кровь на руках не смогла прогнать прочь скорбь и бессилие перед судьбой. Убей Антонин еще хоть сотню таких же подонков, позволь своей ярости увеличиться во сто крат — ничего не вернет его семью. Постепенно время заштопало раны, оставив уродливый шрам глубоко в душе. Но шрам ныл, болел, и эту боль Антонин глушил работой и алкоголем. Его озлобленность днем выливалась на неугодных магов, вечером бессилие глушилось водкой. Так продолжалось около полугода. Антонин отказывался от чьей-либо помощи, носил траур и жил лишь службой. Все изменил все тот же Лепницкий. В этот раз он не стал приходить к Антонину домой, а лишь вызвал его к себе в кабинет.

— Если ты еще не надумал спиться или поубивать всех неугодных стране магов и самому присесть на пару лет за превышение служебных полномочий, то у меня к тебе есть предложение поработать за границей. Развеешься, сменишь род деятельности.

К своему удивлению, Антонин согласился. Он понимал, что то, как он живет сейчас, разрушает его. В глубине души он знал, что его родители точно не одобрили бы такой образ жизни.

— Ну что ж, могу и пошпионить для вас, господин Лепницкий, — Долохов улыбнулся, и Лепницкий тогда подумал, что эта улыбка не сулила ничего доброго.

Работать за границей Антонину неожиданно понравилось. Его служба заключалась в том, что он должен был докладывать о деятельности Тома Реддла, британского Темного Лорда, как тот сам себя провозгласил. Многие разведчики из разных стран вступали в ряды Воландеморта еще с Первой магической войны, но до финальной битвы дожил только Долохов.

Гостю были известны эти подробности о жизни Антонина, и сейчас он, замерев от удивления, слушал как закончилась Вторая британская магическая война. Да, ему довелось читать отчеты Долохова о службе. Но то были сухие сведения, важные для государства и, о чем он еще не успел рассказать Антонину, магического мирового сообщества. Сейчас же он слушал не о том, чем занимался агент Тайной канцелярии Долохов, а о том, что пережил его друг Антонин. На моменте с возвращением Долохова домой мужчина рассмеялся.

— Ты действительно несколько дней скрывался под чужим обликом?

— Целых три дня. Но я все же смог добыть порт-ключ, она сама мне его отдала…

За окном догорали последние солнечные лучи, когда Долохов закончил свой рассказ. То ли так действовал алкоголь, то ли Антонину действительно нужно было выговориться, но на душе хозяина дома потеплело.

— Ну, Антонин Владимирович, раз вы уже закончили, — мужчина церемонно вытащил из кармана записную книжку, пролистал несколько страниц, откашлялся и продолжил, — я дополню твой рассказ. Точнее, расскажу, что происходит сейчас в Англии в твое отсутствие. Во-первых, ты действительно скоро больше не будешь в розыске в Аврорате. Но тебя продолжает искать сам Герой Магической Британии, тот, что все же убил английского недоделанного Кащея Бессмертного. Он действует неофициально, через иностранных специалистов.

— Дим, только не говори сейчас, что он нанял тебя, чтобы ты нашел меня… — на лице Антонина расплылась самая искренняя за прошедший год улыбка.