Восставшая из пепла (гет)

Сейчас Ласэн и сам не мог объяснить, как всё случилось. Лишь одно было ясно: Нея снова оказалась права, а он ослушался её. Теперь он понимал, почему она была против каких бы то ни было сделок с Тамлином. Нет, его нельзя было назвать плохим фэйцем, но он был слишком вспыльчивым. Особенно сейчас, когда Амаранта пришла к власти и всеми силами пытается добраться до правителя Двора весны.

Ласэн коснулся едва зажившего шрама. Тесан сделал всё, что мог, и Ласэн был ему благодарен. Что-то подсказывало, не будь Сан учеником Мириона, след от когтей Амаранты был бы куда более явным. Сейчас же так, одна уродливая линия, рассекающая левую сторону лица от брови до середины щеки, да золотой металлический глаз, позволяющий видеть то, что не дано другим. Он улыбнулся, вспомнив процесс лечения.

Красная дымка боли окутывала всё его тело. Амаранта, разумеется, не остановилась, выдрав ему глаз. Каким чудом Хелиону удалось отбить его и чем это для него обернётся, Ласэн не знал. Думать было сложно. Переживать тем более. Открывать оставшийся целым глаз и вовсе страшно.

— Лей? Лей, ты слышишь меня? — русская речь из уст Саньки заставила его открыть глаз и сфокусировать взгляд. — Слава Матери, очнулся, — Сан вновь засуетился, колдуя над раной. — У меня две новости, плохая и хорошая. Хорошая — Хелион жив. Плохая — кровь не останавливается.

— Если подорожник приложить, поможет? — хрипло выдавил Ласэн.

— А ты всё шутишь.

— Когда смешно, тогда не страшно.

— Да, — выдохнул Сан. — Кажется, только теперь я по-настоящему понял смысл этой фразы. Действительно, в сегодняшней обстановке, если бы не было так смешно, было бы очень страшно.

— Соболезную, — все же рискнул Ласэн, на мгновение рука Тесана замерла.

— Оставь. Отца уже не вернёшь, но он хотя бы попытался всё исправить.

— Ты ведь теперь под её присмотром, — он попытался встать, — если узнает, что ты меня лечишь...

— Ляг! — рявкнул друг. — Не смей шевелиться! Тамлин сам принёс тебя ко мне. Ему она не посмеет отказать, ты же знаешь. В конце концов, я — целитель! Не ей указывать мне, кого лечить. Лежи, — уже спокойнее добавил он. — Подорожник, подорожник… Скажешь тоже… Я тоже скучаю по ней, — вдруг добавил он.

Дальнейших слов Ласэн уже не слышал, погрузился в сон. Ему снился Лес. Сириус, Рем, Нея. В тот день шел сильный ливень, и Нея с Верой вновь удивили их, вытащив на улицу прямо босиком. Бегать под дождём оказалось весело и приятно, но немного скользко. Царапина на щиколотке была пустячная, но Мирион приучил их обрабатывать любую рану, какой бы незначительной она ни казалась. Однако сюрпризы не хотели заканчиваться. Мокрая с головы до ног Нея на полном серьёзе предложила ему приложить к ране подорожник.

— Ага, — кивнул он. — А что это?

Нея посмотрела на него, как на идиота.

— Ты подорожник не знаешь?

— Нет.

— Ц, — она закатила глаза и потянула его за собой в траву. — Смотри, видишь колоски, а вот это, — она сорвала не очень большой овальный листик, — тебе поможет.

Дождь к тому времени уже кончился, и по какой-то неведомой причине именно этот цветок оказался сухим. Ласэн подозревал, что Нея специально его высушила, чтобы добить своими действиями его несчастную фэйскую психику. Она на него плюнула! На листик, разумеется, но все-таки.

— Эй! Эй! Эй! — он проворно отполз от неё подальше. — Ты что делаешь?!

— Листик мочу, — серьёзно ответила Нея.

— Так, к подобным народным штучкам я, кажется, ещё не готов.

В тот день она долго смеялась, но подорожник к ранке они все-таки приложили, только уже чистый. Кровь течь перестала, а Мирион потом объяснил, что листы растения помогают остановить кровотечение, а что до послюнявить (выразительный взгляд в сторону довольной собой Неи), если под рукой нет воды, чтобы промыть лист, то оно, конечно, можно, но необязательно, если он растет в лесу, а не у дороги в городе. В любом случае, как выглядит трава, Ласэн запомнил, такое трудно забыть. И почему-то именно сейчас эти воспоминания дарили хоть какое-то чувство покоя.

Очнувшись во второй раз, Ласэн не сразу понял, что видит не только правым глазом, но и левым. Осознание заставило его подскочить и встретиться с обеспокоенным Тамлином и хмурым, даже злым Тесаном.

— Ляг, — снова велел он на русском и бросил недовольный взгляд в сторону Верховного правителя. — Я пытался его турнуть, но он пришёл не один.

— Вам не кажется, Верховный правитель, что говорить нужно на том языке, что понимают все? — раздался мягкий голос Ризанда, спрятать угрозу в этой вежливой фразе он почти не пытался.

— Скажи им, что я умер, — попросил Ласэн на русском, закрыв глаза.

Сан хмыкнул, пряча смешок, и подошел ближе.

— Прошу прощения, Ризанд, есть в моей работе такой пункт, как целительская тайна. Кое-что должен знать только пациент. Так зачем вы пришли?

— Её величество просит передать вам свои извинения, — насмешливо ответил он. — Королева надеется, что, когда Ласэн поправится, ты, Тамлин, и твой Двор примут приглашение на бал.

Ласэн от удивления открыл глаза и повернул голову в сторону Ризанда, о чем тут же пожалел. При взгляде в глаза Верховному правителю Двора ночи его накрыло волной боли, такой сильной, что он выгнулся дугой. Тесан тут же выставил обоих правителей за дверь. О чем говорили Тамлин и Ризанд, Ласэна уже не волновало. Боль утихла не сразу. И отнюдь не сразу он понял, что боль была не его.

— Что? Это? Было? — раздельно выдавил он из себя.

Врать Тесан не стал. Это был подарок Мириона. Целитель многое знал, и его знания очень помогли Ласэну. Теперь он видел фэйцев так же, как их видела Нея. Правда, пока это приносило больше проблем, чем пользы. Потому как выходило, что того же Ризанда, который, казалось бы, давно известен ему, он не знал вовсе. Одно радовало, Сан остался Саном.

— Ну и напугал же ты меня, — сказал друг спустя несколько дней, видимо, посчитав, что Ласэн готов к трепке. — Шутка ли, назвать Амаранту похотливой… и приказать убираться в своё болото! И этот фэец несколько лет назад заявлял, что не рискнёт посоветовать Ризанду посмотреть на своего «малыша». Знаешь, что-то мне подсказывает, что последствия были бы меньше.

— Ты в него веришь, — почему-то это осознание принесло облегчение, впрочем, Сан истолковал его тон по-своему.

— Нея верила, а Вера — знала. Да и ты увидел что-то такое, верно? — Сан поднял на него свои ярко-карие глаза и улыбнулся.

— Пока я увидел только боль. И это не удивительно. Всем нам больно.

— Ласэн, зачем? — Тесан нахмурился, лицо его вмиг осунулось. — Почему ты не пришёл ко мне?

— Амаранта сказала, если я не вернусь к Тамлину, Хелион умрёт. Оставь, Санька. Я всё понимаю. И да, я успел привязаться к Хелиону за то время, что пробыл у него. Нет, я не рассказал ему.

— Почему?

— Хотел посмотреть, узнать.

— Скажи уж честно, что хотел проверить, будет ли он относится к тебе хорошо, не зная, что ты его сын, — ухмыльнулся Сан. — О дяде много слухов ходит, я знаю, но близость наших Дворов и его дружба с отцом позволяет мне с полной уверенностью заявить, что большинство из них ложь. Как там Нея про Ризанда говорила?

— Не важно быть, сумей прослыть. Знаю. Теперь и я знаю, что Хелион не так плох, как хочет казаться. Именно поэтому я и согласился. Да и к тому же он спас меня. У меня перед ним Долг жизни. Теперь он погашен.

— Ну, если быть совсем честными, то Долг жизни у тебя перед Неей. Это я ещё не говорю о том, что у детей перед родителями вообще такого долга быть не может. Впрочем, насколько мне известно, и у родителей перед детьми тоже. Между родственниками вообще такие долги редко возникают.

— Санька, — ухмыльнулся Ласэн, — Мирион учил не только тебя. Я всё это знаю. Важно то, что Амаранта не в курсе.

— Так ты якобы закрыл Долг жизни, — внезапно понял Тесан. — Тем самым ни у кого не возникнет подозрений о ваших с Хелионом родственной связи, а сам Хелион не сможет тебе помешать в желании погасить Долг, поскольку это слишком серьёзно. Он будет защищён.

Ласэн молча кивал, прежде чем получить довольно сильный подзатыльник.

— За что?!

— Мученик драконов! У Неи научился? Он твой отец! Его задача — заботиться о твоей безопасности! Не наоборот!

— Сан, давай я сам решу, ладно? — твердо произнес Ласэн. — И не говори мне, что поступил бы иначе!

Рука друга, собирающаяся отвесить ещё один подзатыльник, замерла, а затем безвольно упала. В следующее мгновение он положил её ему на плечо и сжал.

— Ладно, прорвемся. Понять бы только, что знала Нея.

— Почему тебя так волнует моя служба у Тамлина?

— Потому что Амаранта не воздействовала бы на него через тебя, если бы ты был ему безразличен. Я хочу знать, почему ты ему не безразличен.

— Может, он меня просто пожалел.

— Может, — не стал спорить Тесан. — Однако хочет он того или нет, из-за него ты оказался под прицелом. И самое главное, самое главное, Нея неоднократно просила тебя не заключать с ним контрактов ни при каких обстоятельствах.

— И?

— Ты реально тугодум! — Сан шутливо ткнул пальцем ему в голову, завязалась потасовка.

— Я смотрю, мой братец пошёл на поправку, — раздался задорный голос.

— Эрис, — Ласэн вскочил с кровати, игнорируя ругающегося Сана, и направился к брату, он не видел его почти три года. — Ты пришёл.

— Ни на минуту тебя не оставишь, — проворчал брат, хватая его за подбородок и хмуро рассматривая шрам и металлический глаз. — Правы были твои друзья, ты не умеешь держать язык за зубами.

— Я не специально.

— Ещё бы ты специально! Убил бы! Жаль, раненый.

Ласэн улыбался, несмотря на ругань Эриса. Уж он-то знал, что брат ругается только тогда, когда волнуется. И он пришёл. Пришёл, наплевав на опасность.

— Ты наших видел?

Эрис перестал ворчать и помрачнел.

— Могло быть и хуже.

— Ты…

— Всё нормально, лисёнок, — на испанском, так чтобы не понял Тесан, ответил Эрис. — Мы все скучаем по ним. Я не исключение. Но в отчаяние впадать нельзя. Теперь я об этом вспомнил, — снова взгляд на изуродованный глаз. — Вы ж без меня пропадёте.

— Пропадём.

— Кстати, тебе тоже нельзя хандрить.

— Ещё скажи, скорбеть нельзя.

— Нельзя. Потому что у нашей Жас есть шанс вернуться, в отличие от нашей Неи. Или ты думаешь, Жасмин просто так просила тебя найти её.

С того памятного разговора прошло несколько лет. За это время он успел обзавестись лисьей маской (подарок Амаранты всему Двору Тамлина, они были неснимаемы и показывали, что бывает с теми, кто отказывает этой женщине), а ну и парочкой новых шрамов. Кажется, он наконец-то понял, чего так боялась Нея. Тамлин не был плохим, но он не терпел критики, редко признавал ошибки и ненавидел быть бессильным. Кому-то при дворе было необходимо принимать удар на себя. Ласэн знал, что, несмотря на потерю способностей, он всё ещё сильнее среднестатистического фэйца, к тому же иногда ему удавалось вразумить правителя. Иногда. В основном он оказывался у целителя, а после был вынужден принимать извинения Тамлина. Глядя на него, Ласэн почему-то вспоминал Веру и Рема и их стойкое желание не обращаться в чудовище. Тамлин таким желанием не обладал. Он не просто принял своего зверя (в этом не было ничего такого, Вера и Рем тоже приняли), он дал ему завладеть своим разумом. Для Ласэна это означало новые переломы. Конечно, речи не шло про избиение, нет, но как воин он сильно уступал чистокровному вервольфу, к тому же вервольфу, обладающему силой Верховного правителя, а Тамлин в приступах гнева, рожденного виной и болью, редко сдерживался. Вообще-то он никогда не сдерживался, но Ласэн не мог его винить. Он видел, как плохо приходится Тамлину, и жалел. Тамлин это понимал и временами правда старался вести себя спокойнее, но зверь слишком прочно укоренился в нём.

Ни Тесан, ни Эрис не знали о происходящем. Незачем было беспокоить и без того разозленных друга и брата. В конце концов, он сам виноват, Нея предупреждала его. Нет вины Тамлина в том, что он не послушался советов подруги. Было лишь одно, за что он злился на своего правителя, он не давал ему использовать силу усилителя. Ласэн видел, что тот боялся, но чего, хоть убейте, понять не мог. Он мог во сто крат увеличить силу Тамлина, даже несмотря на связывающее заклинание Амаранты. Ласэн был готов побиться об заклад, что со временем он сможет разрушить это заклятье, но для этого ему самому нужна была сила.

Пока он учился в Хогвартсе, такой проблемы не возникало, друзья не закрывались от него. Сириус так и вовсе разрешил установить связь. Нея в последствии часто удивлялась тому, как вспыльчивый Блэк себя контролирует, Вера не могла понять, почему не чувствует ярости волка, догадалась только Лили. Усилитель забирал лишнюю магию, ту, что давила на разум, заставляя действовать необдуманно, ведь с реформой образования в Хогвартсе такие дети, как они, не могли растрачивать всю нужную силу, оттого-то Каверзники и лезли везде, где только можно. До того, как Ласэн раскрыл в себе способности усилителя. Мирион научил его пользоваться ими и объяснил кое-что важное. Чтобы увеличивать силу друзей, он сам должен был быть полон энергии, а значит, должен был откуда-то её брать. Во время боя все пространство просто искрит магией, но в мирное время даже в таком месте, как Притиания, где магией несло от каждого камня, должен быть якорь. Магия в пространстве слишком рассеяна, слишком сложно собрать нужное количество, слишком сложно сконцентрировать. Поэтому нужен был человек, который будет делиться своей собственной силой.

— Я не хочу красть магию, — возразил тогда Ласэн.

— Дурачок, — улыбнулся целитель и спустил свою силу с поводка. — Видишь? Сможешь ли ты её украсть? Нет, конечно. Тебя просто разорвет. Усилитель никогда не берет лишнего. Ты ведь замечал, что твоим друзьям легче колдовать в твоем присутствии, легче держать себя в руках? Почему?

— Потому что я забираю лишнюю силу? Магию, которая по какой-то причине не была растрачена, хотя должна была быть выпущена?

— Именно. Это выгодно обеим сторонам. Твои друзья освобождаются от лишней магической силы, которая давит на их разум и мешает жить. Сириус ведь частенько тебе жаловался на то, как сложно сдерживать магию, верно? Он ведь поэтому так хотел сбежать из дома, перестать быть наследником.

— Теперь всё нормально. Я привязался к его ядру. Случайно, — добавил он, смутившись.

— И как?

— Сириус не против. Говорит, что ему стало гораздо легче. И мне тоже.

— Это неудивительно. Запомни, Ласэн, усилитель гибнет без подпитки.

— Но почему? Я ведь должен усиливать человека. Почему мне приходится брать чужую магию?

— Потому что это закон. Если где-то что-то появилось, значит где-то что-то пропало. Ты действуешь на опережение. Та сила, которую ты берешь, накапливается в тебе и во время боя проходит по каналам, направляясь к предмету усиления. Если же её накапливается слишком много, а выпустить не представляется возможным, она сама растворяется в пространстве, оставляя тебе лишь ту часть, что необходима для нормальной жизни, — на мгновение Мирион задумался. — Нея ведь знакомила вас с техникой, верно?

— Да.

— Представляешь, что такое пауэрбанк?

— Да, это такая коробочка, которая помогает заряжать телефон.

— Она делает это сама?

— Нет, — признал Ласэн. — Её надо зарядить. Без зарядки это просто кусок металла. Так я пауэрбанк?

— Можно и так сказать, — рассмеялся Мирион. — Тебя нужно заряжать.

— Я погибну, если…

— Нет, не погибнешь, но серьезно подорвешь здоровье. Твои каналы пересохнут, как ручей, которому перекрыли доступ к воде. Так уж всё устроено. Много силы — каналы рвутся, мало — тоже рвутся. Магические способности ты потеряешь.

— Надолго?

— Навсегда.

Навсегда.

Это слово стучало в голове, не давая нормально спать. Он пытался объяснить Тамлину, но тот и слышать не хотел. Что-то подсказывало Ласэну, что кто-то провел работу среди Верховного правителя. Закончилось все тем, что Тамлин приказал ему не применять своих способностей на подданых Двора весны, а приказа Верховного правителя ослушаться нельзя.

Да, теперь он знал, почему Нея запрещала входить в подданство к Тамлину. Ласэн чах. Медленно, но верно увядал и ничего не мог с этим поделать. А самое страшное было в том, что когда-нибудь он может не сдержаться. Прикрепиться к кому-то из фэйцев, и тогда его точно ждала смерть. Это как с оголодавшими, их ведь нельзя сразу кормить обычной пищей. Заворот кишок и смерть. Так же и с Ласэном. Слишком много силы, и всё. Конец.

Раздался стук в дверь, и в комнату заглянул Андрас.

— Ласэн, ты идешь?

— А надо? — фэец слегка обернулся. При Дворе его не обижали, так как он принимал на себя большую часть правительственного гнева, но репутация все равно была не ахти. Ласэн так устал, что почти перестал огрызаться. О чем и говорить, если даже служанки знают, что на него можно рявкнуть — стерпит. В Притиании это принимали за слабость. Ласэн их не разочаровывал. Ему было плевать. Он слишком устал. Слишком…

— Ты же знаешь, найти девушку, что полюбит Тамлина — единственный выход спасти Притианию.

— Мне напомнить, что она, помимо всего прочего, должна до смерти ненавидеть наш народ? И убить одного из вас, кстати. Сколько уже погибло? А сколько ещё погибнет?

— Ты просто злишься, что Тамлин не посылает на границу тебя, — усмехнулся дозорный.

— Я слишком устал, чтобы злиться.

Ласэн развернулся и прошел мимо. По дороге он снова почувствовал это. Как рушится иллюзия, наложенная на Фрэнка и Алису. Силу из пространства пришлось вытягивать быстро и грубо, но этого хватило для подпитки щита. Что до состояния самого Ласэна...

— Эй! Ласэн! — Андрас успел подхватить его раньше, чем он упал.

Хватит. Хватит. Эрис прав, ему нельзя хандрить. Не тогда, когда почти все его друзья умерли. Что бы сказал ему Рем? А Джеймс? Жасмин уж точно не простила бы ему того, что он не сделал ничего, чтобы найти её. Она ведь говорила ему. Говорила, что появится на свет в семье знатного купца. Второго дня второго месяца.

Средняя дочь.

Теперь у него не было сомнений, что она переродится в мире людей. Именно поэтому он должен отправиться на границу. Судьба любит шутить. Если каким-то образом его Жасмин попадает ко Двору весны, это действительно будет концом. Пока же у него есть шанс всё исправить. Он не позволит себе скорбеть. Больше нет. Друзья определённо бы не оценили этого, а Нея... Нея вообще убила бы.

Он улыбнулся. Как ни странно, именно эта мысль придала ему сил. Мысли о Жасмин в последние годы вызывали лишь боль, слишком сильно было чувство вины. А вот мысли о Нее почему-то придавали сил. Будто она, даже исчезнув, может надавать ему по шее.

Хватит. Не для того она помогла ему сбежать отсюда несколько лет назад, чтобы он сам загнал себя в клетку. Он глубоко вздохнул и распрямил плечи.

— Всё нормально. Просто не выспался. Идём.

Андрас не стал спорить. После того, как Амаранта наложила свое проклятье, Тамлин стал особенно невыносим. Сейчас многие не высыпались. И Андрасу совсем необязательно знать об истинной причине слабости Ласэна, пускай он и стал для него практически другом. Тем более, когда Ласэн, Ласэн Пруэтт, наконец выжил из себя Ласэна Вансерру. Есть у него силы матери или нет, не важно. Он лишь наполовину магический зверь. И у него всё ещё есть сила отца. Настоящего отца. Эта сила должна компенсировать потерю другой его силы. Он не умрет, даже если лишится всех своих незримых хвостов. Он не умрет. Не имеет права. Кто-то должен проследить за душевным состоянием будущей спасительницы Притиании. И что-то подсказывало ему, что это заботит лишь его. И всегда будет заботить лишь его.

_______________________

«Не важно быть, сумей прослыть» — фраза из песни «Как хорошо быть хулиганом» из фильма «Каникулы Петрова и Васечкина» (1984).