Переплетения (гет)

«Надежды нет. Есть точка невозврата из мечты, и мы с тобой смогли её пройти», группа Ария

Ночью Ариане приснился Люпин.

Он стоял перед ней во внутреннем дворе Хогвартса и что-то говорил, когда вдруг из-за туч вышла полная луна. На лице Римуса появилась та хищная ухмылка, так напоминающая о Сивом, а через миг вместо гриффиндорского старосты перед девушкой стоял огромный, тощий волк. Коротко взвыв и оскалившись, он кинулся на неё. Острые клыки вонзились в шею Арианы, но боли она не почувствовала. Вместо этого кожи коснулось чьё-то горячее дыхание, от которого по телу даже во сне пробежала дрожь...

И она проснулась. Тяжело дыша, села. Патриция, которая должна была на следующий день уехать из Школы, спокойно спала на так полюбившейся ей кровати Эванс.

А снаружи комнату заливал ровный, мерцающий свет. Ариана встала и подошла к окну.

Луна, образующая идеальный круг, медленно плыла по темному ночному небу, изредка скрываясь за серой дымкой облаков.

«Полнолуние», — поняла девушка. — «Значит, Римус сейчас действительно бродит где-то в обличии волка».

Ариана до сих пор не знала, где же проводит такие ночи Люпин и как Дамблдору удаётся скрывать присутствие ученика-оборотня в Школе, да и неоткуда было знать. 

Может, его запирают где-то в глубине подземелий? Удобное место, там никто не ходит, правда, если он вырвется, то обитателям Замка очень сильно не поздоровится. В пользу этого говорил и тот факт, что сегодня она встретила его как раз в подземельях... Не мог же он пойти туда просто так. Или мог? Ариана не видела, уходил парень оттуда или нет.

Но директор же не идиот. Вряд ли бы он пошёл на такой риск: содержать оборотня в самой Школе в период трансформаций. Может быть, Люпин сейчас даже не в окрестностях Хогвартса!

Интересно, как он вообще живёт с таким проклятием? Раз в месяц становиться кровожадным монстром, терять человеческий облик и разум, при плохом раскладе совершать ужасные поступки...

Ариана вновь вспомнила резкие слова, брошенные ею сегодня Римусу. Она знала, что поступила так, как должна была поступить, но сердце саднило от собственной грубости. Так не делают.

К тому же, Люпин помог ей, а она в ответ лишь наговорила ему колкостей. Ему ведь гораздо хуже, чем ей. Особенно сейчас. И несколько часов назад, когда они встретились, он уже был на грани обращения, не хватало лишь полной луны.

В спальне вмиг стало неуютно и холодно. Каменный пол показался босым ступням почти ледяным, и Ариана быстро вернулась в кровать.

«Я неправа», — билась в голове тревожная и какая-то немалфоевская мысль.

«И что ты можешь сделать? Извиниться?» — в ответ ей прозвучал насмешливый голосок, почему-то напомнивший девушке голос Беллатрикс Лестрейндж. 

«Почему бы и нет? Он заслуживает этого!»

«Он для тебя — никто. Ты не должна унижаться перед каким-то полукровкой-оборотнем!»

«Извиниться — это не унижение!»

«А что тогда? Неужели ты считаешь это достоинством? Ты позоришь весь свой род! Зачем тебе вообще извиняться? Ты же ничего особенного не сделала. Люпин сам виноват, что полез к тебе».

«Он помог мне!»

«С чем? С боггартом? Ты бы и сама справилась!»

Ариана повернулась к стене, чувствуя, что голова начинает болеть от этих внутренних диалогов.

«Заткнулись оба,» — приказала она и с облегчением ощутила, как голоса исчезают, оставляя её наедине с собой и странным чувством тяжелой свободы.

* * *

Утро выдалось пасмурное. Небо было затянуто плотными серыми тучами, из которых временами начинал валить снег. Римус сидел на кровати в Больничном Крыле с книгой в руках, но не читал. Грустные мысли занимали его. Он вспоминал, как в обычные дни друзья всегда улучали минутку, чтобы заскочить к нему после полнолуния с очередной порцией шуток, смеха и шоколада... Джеймс, Сириус и Питер уже давно делали жизнь мальчика-оборотня ярче, принося в неё новые краски и незнакомые эмоции. Но сейчас обстоятельства сложились так, что он должен был остаться в Хогвартсе на каникулы, а друзья — уехать.

Настроения не было никакого, и в унылом свете виделись Римусу предстоящие дни. Хандра завладела им, и ноющая боль в костях, в очередной раз попавших ночью в мясорубку, оптимизма не добавляла. Римус мрачно подумал о том, что Ричи должна уехать сегодняшним вечером. И в гриффиндорской башне он останется один, не считая Арианы Малфой. Но её трудно было "считать". Девушка была нелюдима, замкнута и одинока. Все вокруг говорили, что это надменность и высокомерие, но за последние дни Римус решил, что это лишь маска, скрывающая за собой настоящую Ариану и задался вопросом: а какая же она на самом деле?

И вчерашнее происшествие... Парень был уверен, что боггартом девушки был не кто иной, как Фенрир Сивый — самый страшный оборотень из ныне живущих. Тот, кто обратил самого Римуса в далёком детстве.

Его безумно интересовал вопрос, почему именно Сивый был главным страхом Малфой. Это было, мягко говоря, странно. Обычно девушки боялись мышей, пауков, змей, мантикор и прочую нечисть, мало кто боялся какого-то определённого человека. Ещё меньше людей боялось непосредственно Сивого, из тех, кто не сталкивался с ним напрямую. И то, что боггартом девушки из богатой, влиятельной чистокровной семьи был именно Фенрир, немного напрягало, наводя на мысль, что он очень мало знает о своей сокурснице....

Где-то за дверью, нарушая однообразную тишину, послышался громкий голос мадам Помфри, и Римус наконец отложил совсем не интересующий его том по Истории Магии.

Скучно. Одиноко. Тоскливо. Эти три слова отлично описывали его состояние. Даже школьная медсестра не заходила к нему. Потому что не было смысла. Зачем приходить к тому, с кем и так всё ясно?

Внезапно скрипнула дверь и раздались торопливые шаги. Прежде чем Римус успел задуматься, кто это, перед ним вдруг возникла Малфой. И без того обычно бледная, сейчас она казалась белее мела. Густые, цвета платины, волосы были заплетены в две косы, спадающие ей на грудь. Руки Арианы были сцеплены за спиной. Она казалась взволнованной. 

Римус удивлённо смотрел на посетительницу. До него ещё не дошло, что она видит его после полнолуния во всей красе: со всеми незажившими ещё шрамами, царапинами и синяками. Пока что он просто опешил от того, что она пришла к нему. 

— Привет, — нервно поздоровалась Ариана, лихорадочно блестя серыми, как море, глазами.

Куда только делась гордая, уверенная в себе, надменная девушка, не умеющая чувствовать? Сейчас Ариана выглядела как никогда живой. 

— Привет, — кивнул Римус, вопросительно глядя на неё: зачем она пришла?

Малфой глубоко вздохнула, потом медленно выдохнула:

— Вчера, когда мы вечером с тобой встретились в подземельях, ты помог мне с боггартом. И я хочу, чтобы ты знал, что я тебе очень благодарна. Извини, что нагрубила тогда.

Она произнесла это на одном дыхании и, закончив, чуть ли не ощутимо расслабилась. 

Не сразу осмыслив то, что сказала ему девушка, Римус некоторое время молча смотрел на неё. Услышать такие слова от Малфой? Рассказать кому — не поверят.

— Да всё нормально. Я и не обижался, — наконец выдавил он. 

Ариана кивнула. Казалось, его ответ её не волновал. Главное было — сказать свои слова, а всё остальное было уже неважно. Но она продолжала стоять на месте, неловко переминаясь с ноги на ногу. А потом вдруг сорвалась с места, подошла к нему и протянула плитку шоколада в серебряной обёртке.

— Это тебе, — коротко сказала она.

Римус взял подарок и улыбнулся. Почему-то от этого её действия на душе стало очень тепло. 

— Спасибо, Ариана. 

Она нерешительно улыбнулась в ответ, её взгляд скользнул по его лицу, шее... И Римус вспомнил о видимых последствиях полнолуния на себе. Улыбка мгновенно слетела с его лица. С привычным страхом вглядывался он теперь в лицо Арианы, пытаясь отгадать, поняла она или нет, и чувствуя, как резко возросло напряжение в уставших мышцах. 

А Ариана лишь чуть шире улыбнулась. Она видела ужас в глазах Римуса и знала, о чём он гадает, но её мысли были совсем о другом... Сейчас, увидев его после полнолуния со всеми шрамами и бинтами, просвечивающими из-под больничной рубашки, Ариана не почувствовала никакого отторжения или ожидаемого отвращения. Вместо этого она вдруг поняла, что её увлечение Люпином зашло так далеко, что ничто от него не спасёт. Щёки начали гореть — хвалёное самообладание в который раз стремительно покинуло её от столкновения с сильными эмоциями. Голова закружилась, и Ариана стремительно покинула Больничное Крыло, даже не попрощавшись.

* * *

Римус шёл по Хогвартсу. Стояла поздняя ночь, и по уставу все студенты уже должны были находиться в своих комнатах, но... Во-первых, он был старостой и патрулирование коридоров входило в его ежедневные обязанности. Во-вторых, даже Филч взял отгул и не бродил по коридорам ночами. А в-третьих, сегодня Римусу не спалось. Обо многом надо было подумать — уж слишком много мыслей крутилось в голове. И ночной Хогвартс был для этого прекрасным местом. 

Парень любил эту гулкую тишину, когда можно остаться наедине с собой, с Замком, с друзьями и быть уверенным, что ничто и никто не нарушит твой покой. Он любил ходить по пустым коридорам и слышать, как эхо шагов перекатывается по залам. Любил черничную мглу за окнами и мерцающие звёзды. Вот только луна вызывала у него отвращение, и в ясные, лунные ночи он старался избегать окон и открытых галерей. 

Сейчас его мысли занимала Малфой. Последний раз они разговаривали сегодняшним утром, из Больничного Крыла его выпустили после обеда. И с тех пор они не виделись. Римус был почти уверен, что Ариана догадалась, кто он. Иначе, с чего бы она так быстро ретировалась из Больничного Крыла? Интересно, после этого она пошла к Дамблдору? Или сразу написала письмо родителям?

Учитывая то, что её боггартом был Сивый, она должна была испугаться, начать его презирать, ненавидеть... Что же она всё-таки сделала? Если рассказала родителям, завтра его исключат. Если директору, может, и нет. 

Патриция, уезжая, прощалась с ним вполне нормально, значит, ничего не знала. Да и вряд ли бы Малфой сообщила всё первокурснице. 

Подходя к портрету Полной Дамы, Римус тяжело вздохнул. Вопросов не убавилось. Их число лишь возросло, и тревога перед завтрашним днём сжимала сердце острыми когтями. 

В гостиной неярко горел камин. Картины на стенах почему-то пустовали, но парень вспомнил, что средневековые князья с одного из огромных полотен Картинной галереи этой ночью устраивали грандиозную вечеринку в честь удачной охоты. 

Он собирался пойти спать, думая, что Малфой давно в своей комнате, но его чуткий слух вдруг уловил чьё-то дыхание в общей комнате. А затем Римус заметил Ариану. Она спала на одном из диванов, подобрав под себя ноги и немного запрокинув голову назад. Чуть расстёгнутый воротник рубашки позволял увидеть родинку на молочно-белой коже её шеи, её губы были слегка приоткрыты, и на лице витала спокойная улыбка. 

Римус сглотнул вдруг появившийся в горле ком. Одна его часть стремилась скорее уйти отсюда. Другая — остаться, разбудить девушку и выяснить ответы на все вопросы. 

— Ариана, — наконец решившись, окликнул её он.

Она вздрогнула и медленно, нехотя открыла глаза. Заспанность вмиг сменилась напряжением.

— Римус?

* * *

Вопреки обыкновению, когда Ариана заснула, ей снились не кошмары. Она видела вокруг себя хвойный лес, горы, и извилистая мягкая тропинка, усыпанная сосновыми иголками, вела её вдоль озера. На безоблачно-голубом небе сияло огромное золотое солнце, в воздухе пахло нагретым деревом и смолой, а лёгкий ветерок колыхал воду мелкой рябью. Это были не окрестности Хогвартса, но пейзаж был навеян именно ими. Ариана шла вперёд, не зная зачем, и чувствовала себя очень хорошо. Исчезли строгие рамки, сплетни и пересуды за спиной, косые взгляды, обречённость, усталость и страх. Она ощущала свободу. Казалось, стоит только захотеть — и она сможет летать!

А потом справа от неё появилась густая стена раскидистых елей, и девушка услышала голос, звавший её. 

— Ариана! — нежно и настойчиво звучал он в жаркой тишине. 

— Ариана! — он манил за собой, обещая тепло и любовь. 

— Ариана! — поддавшись чарующему зову, девушка свернула с тропы и начала продираться сквозь ели. 

А голос вдруг стал отдаляться. Она ускорилась, но чем скорее она бежала, тем быстрее голос исчезал вдали. 

— Ариана! — внезапно вклинился в её сон другой голос, знакомый и реальный.

Девушка вздрогнула, проснулась и, открыв глаза, увидела перед собой Люпина. Камин в гостиной горел слабо, почти не разгоняя сгустившуюся ночную тьму. 

— Римус? — она выпрямилась, одёрнула юбку, неосознанным движением провела ладонью по волосам. 

— Я подумал, что тебе лучше пойти в свою комнату, — произнёс парень отстранённым голосом. Он внимательно, даже жадно, вглядывался в неё, будто пытаясь отгадать её мысли. Ариана знала, что именно его тревожит, но под таким пристальным взглядом было неуютно, и девушка слегка отодвинулась. Люпин помрачнел и отвернулся, собираясь уйти, но Ариана его остановила. 

— Римус, я знаю про ликантропию с пятого курса. 

Парень, не оборачиваясь, замер. Его плечи поникли, будто под тяжестью какого-то груза. 

— Неужели ты никому не сказала? — спросил он подавленно и недоверчиво. 

Ариана понимающе и печально усмехнулась:

— Ты тоже считаешь, что раз моя фамилия — Малфой, то я — бессердечная эгоистка?

— Нет! — Римус наконец повернулся, а его голос почему-то прозвучал горячо и даже искренно. — Просто общество плохо относится к таким, как я. 

— Но я же не общество...

— Твой боггарт — Сивый! Значит, ты тоже боишься нас!

— Римус, — произнесла она твёрдо, убеждая не столько его, сколько саму себя. — Я боюсь Сивого. Не тебя, а именно его. 

— Но почему? — вырвалось у него, и он запоздало прикусил язык. 

Ариана странно посмотрела на него, опустила голову. Римус уже решил, что она не ответит, но она глухо начала:

— Когда мне было восемь, мои родители привели меня в колонию оборотней. И оставили там... Одну, — её голос дрогнул, и она сама вся сжалась, будто заново переживая те эмоции. — Там было много оборотней, но большинству я была неинтересна. К тому же, мои родители попросили их вожака "присмотреть" за мной... А им оказался Фенрир Сивый. Сначала всё было нормально, но потом... он вдруг разговорился, — теперь её голос звучал еле слышно, она чувствовала, как старый знакомый страх сдавливает горло.

А память услужливо подсовывала всё до мельчайших подробностей...

Сгущались сумерки. Они сидели у костра. Вдвоём. У Сивого в руках была бутылка, которую он медленно осушал. Где-то вдали ухала сова, слышались негромкие людские голоса. Трещали поленья. Они молчали, но потом оборотень мутноватым взглядом посмотрел на восьмилетнюю девочку рядом. Усмехнулся. 

— Знаешь, малыш, а ты мне нравишься, — его голос звучал хрипло и не очень внятно. — Я вообще очень люблю детей. Особенно маленьких. Таких, как ты, — он оскалился и приблизил своё лицо к её, облизнув губы. — У них вкусне-ейшая кровь.

Она испуганно отодвинулась, а на его лице появилось фальшивое удивление:

— Боишься меня?.. Не надо. Тебя я не трону. Пока... — Сивый замолк, глядя в костёр и, будто забыв, зачем он здесь, потом снова посмотрел на неё, склонив набок голову.

— Знаешь, ты, — он пальцем ткнул в неё. — Ты напоминаешь мне девчонку из Девоншира. У неё было вот такое же выражение мордашки, когда она меня увидела, — он усмехнулся, криво и пьяно. — Она так вопила, когда я перегрыз её тонкую шейку. Маглой была. И даже не подозревала о существовании оборотней. Вообще-то, они все кричат. Такие смешные... — он вдруг зашёлся хохотом, захлебнулся, отпивая содержимое бутылки, и долго кашлял, пока она, дрожа от ужаса, не смела даже пошевелиться. — Зачем вопить, если от этого я зверею ещё больше? Хотя, знаешь, так мне даже больше нравится. Я сразу чувствую себя всемогущим и благодарю Бога за то, что наделил меня этим могучим даром, этой силой. Хочешь стать такой же, как я, а, малыш? Никаких проблем! Свобода действий, воли! Твори, что хочешь! Правда, министерских ищеек приходится остерегаться, но и от них уйти несложно, зная их слабые места. Я могу научить тебя, передать мои знания...Хочешь этого? — жилистая, шершавая рука коснулась её волос, отводя их назад и обнажая шею. В глазах оборотня появился голодный блеск. — Ты хочешь этого, а, малыш? 

И тогда она закричала. Крик рвался из глубины души, и вместе с ним наружу впервые выплеснулась мощная волна магии...

— А потом... он сказал, что когда придёт время, он с наслаждением убьёт меня...

Ариана замолчала, невидяще глядя в огонь камина. Ужас сковал её цепкими когтями, не давая расслабиться и заставляя снова и снова переживать те минуты, переживать страх восьмилетней девочки, оказавшейся один на один с монстром. Ей было до дрожи холодно. Так, что, казалось, даже кровь в жилах застыла и превратилась в лёд...

И тогда она вдруг почувствовала, как тёплые, сильные руки сжали её ледяные ладони.

— Прости, что спросил об этом, — тихо произнёс Римус, садясь на корточки перед ней. 

Ариана подняла глаза и встретилась с его взглядом, полным участия и искреннего беспокойства.

— Да ничего, — кривая улыбка появилась на её лице. — Говорят, если рассказать про свой кошмар вслух, станет легче.

Она вновь опустила взгляд на их всё ещё сцепленные руки. Какая-то часть неё, ожившая и оправившаяся от этого прикосновения, понимала, что в этот миг ледяная стена отчуждения между ней и окружающим миром дала крошечную трещинку. Ариана не знала, почему вдруг начала рассказывать Римусу эту историю из детства. Может, это была потребность выговориться, а может быть, ей просто хотелось, чтобы староста знал, почему Сивый — её боггарт... Знал, что не всё так хорошо в жизни чистокровной, богатой девушки.

Глядя на Ариану, Римус думал о том, что все они ошибались, a priori заклеймив её высокомерной и самолюбивой и не попытавшись проникнуть глубже. Пропагандируя непредвзятость отношения к другим, они сами стали заложниками предубеждения. Правда, Ариана не пыталась их разубедить, но осознавать это было очень неприятно. 

— Конечно, легче, — произнёс он вслух. — И... У меня есть зелье Сна без сновидений. Я могу дать тебе, если хочешь. Только оно вызывает привыкание...

— Я знаю, — тихо сказала она. — Спасибо, что предложил. И... Не надо. Я сама попробую уснуть. 

— Ладно, — парень наконец встал, отпустив руки Арианы. — Если что, ты всегда можешь прийти ко мне. Я помогу, если сумею. 

— Хорошо, — во взгляде Малфой Римус видел благодарность и почему-то недоверие. 

— Спокойной ночи. 

— Спокойной ночи. 

Она поднялась и быстро исчезла в своей комнате. А Римус продолжал смотреть ей вслед, обдумывая услышанное.

* * *

Даже несмотря на ночные кошмары, проснувшись, Ариана ощущала умиротворение и лёгкость. Что-то очень приятное наполняло всё её существо, благодаря вчерашнему разговору, и на душе было очень тепло. 

Выйдя из комнаты, она увидела Римуса. Парень собирался покинуть гостиную, но, услышав её шаги, остановился и обернулся. На его лице появилась улыбка. 

— Доброе утро! — произнёс он. 

— Доброе утро, — кивнула она, испытывая примерно те же самые эмоции, что появились, когда она в первый раз услышала «Доброе утро» от Патриции. 

Из гостиной они с Римусом вышли вместе. 

— У тебя есть планы на сегодня? — неожиданно поинтересовался Люпин. 

— Нет, — ответила она, насторожившись. По отношению к ней этот его вопрос звучал несколько странно. 

— Эм-м, — он замялся, а потом выпалил на одном дыхании. — Сегодня суббота. Может, сходишь со мной в Хогсмид? Мне очень нужно туда... И... Я подумал... Тебе же тоже не с кем день провести... И мы можем составить друг другу компанию. Что думаешь?

— Я... я не знаю, — растерялась Ариана. — Не люблю гулять зимой. 

— Почему? — удивлённо вскинул брови Римус. — Зимой же очень здорово!

— Я бы не сказала. Ничего хорошего в ней никогда не замечала. 

— Как это? А снег? А замёрзшее Чёрное озеро? А каток? А рождественские ярмарки в Хогсмиде?

— Впервые слышу.

— Не может быть! — парень недоверчиво посмотрел на неё, но её серьёзность его насторожила. — Стоп. Ты не шутишь? Ты правда ни о чём этом не знаешь?!

Ариана отрицательно покачала головой. 

— Как можно было проучиться в Хогвартсе семь лет и не узнать... — ошеломлённо начал Римус, но прервался и с интересом посмотрел на неё. — Боюсь спросить, а в Хогсмиде ты была?

— Была, конечно, — Ариана не стала добавлять, что это было только тогда, когда от Хогвартса её начинало тошнить.

— Ладно, — он выдохнул, нарочито с облегчением, потом в его глазах зажглись задорные и настойчивые искры. — Так если ты столько всего упустила, надо навёрстывать!

— Я не люблю выходить зимой на улицу. Там холодно, — повторила Ариана.

Сердце отчаянно требовало согласиться на предложение Люпина. На отказе же не менее настойчиво настаивали репутация, родительские наставления, страх перед чем-то неизбежным, что ждёт её в случае согласия. И она ещё пыталась отказаться, понимая, что это разумно и правильно, но в кои-то веки следовать советам разума не хотелось. Совсем... Она боялась, что Римус продолжит убеждать её и в то же время боялась, что он вот сейчас уйдёт, и исчезнет та хрупкая, тонкая ниточка, так неожиданно связавшая их. 

А Люпин вдруг усмехнулся.

— Странно слышать это от тебя. 

— Почему?

— Знаешь, — он помедлил. — Ты всегда напоминала мне Снежную Королеву. А она уж точно не боится холода. 

— Я похожа на Снежную Королеву?

— Ну, да-а, — Римус отвёл взгляд. — Ты просто такая бледная всегда. И волосы у тебя светлые. А ещё ты обычно ведёшь себя так... холодно. Как настоящая Снежная Королева, в общем... Я не обидел тебя?

— Нет, — Ариана улыбнулась.

«Неужели он обращал на меня внимание?» — мелькнула мысль, от которой становилось очень тепло, и решение было принято.

— Я пойду с тобой. 

* * *

Римус не знал, что ударило ему в голову, когда он ни с того ни с сего решил позвать Ариану в Хогсмид. Это получилось спонтанно. Может быть, потому что идти в молчании было неловко, и он спросил про планы на день. А потом вдруг возникла идея, которая в лучшем мародёрском стиле мгновенно переплавилась в действие.

Предложив ей пойти с ним, он сразу же пожалел о сказанном. Как воспримет его слова эта странная девушка? Решит, что он рехнулся? Или подумает, что он влюблён в неё? В любом случае, она его пошлёт. Красиво и надолго. О чём он только думал?

Впрочем, эти мысли исчезли, когда Ариана не отшила его сразу же. Она сомневалась, он видел это и решил, что всё не так безнадёжно и глупо. В конце концов, одному ведь и правда скучно. А больше пойти не с кем: у когтевранцев своя компания, у пуффендуйцев тоже, особо Римус с ними не общался, слизеринцы — вообще отдельная история. 

И Ариана согласилась. Конечно, он не знал, что ей двигало и почему она сочла общество полукровки-оборотня приемлемым для себя. Может быть, видела в этом выгоду, но ведь и он, чего греха таить, тоже сделал это отчасти из нежелания проводить каникулы в одиночестве. Отчасти... Но почему ещё?

Римус не знал и не пытался узнать. Из-за ликантропии его неформальное общение с девушками свелось почти к нулю. Правило, усвоенное им с детства, гласило: у оборотня не может быть личной жизни. Никакой и никогда. Он смирился с этим, не позволяя никому пробиться в ограниченный круг его доверенных лиц, куда попадали только самые настойчивые. Джеймс, Сириус, Питер, Лили — их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но зато Римус верил им, как себе, а это многого стоило.

И вот сейчас он шёл в Хогсмид с Арианой Малфой — наследницей богатого, древнего рода, который не очень жаловал таких, как он. Он не знал, к чему это приведёт, и боялся, что, получив от него определённую выгоду, девушка просто расскажет его тайну кому-то, кто явно будет не в восторге, и потом это отразится на Дамблдоре, принявшем его в Хогвартс на свой страх и риск, и мадам Помфри, помогавшей ему. Он сомневался в правильности своего решения, но ничего поделать с этим не мог: какими бы ни были мотивы Арианы, было бы попросту некрасиво говорить ей, что он передумал...

* * *

Они сидели в «Трёх мётлах» и наслаждались горячим земляничным чаем и пирожными. Ариана, впечатлённая рождественскими ярмарками Хогсмида, которые сегодня впервые увидела, молча обдумывала, сколько ещё она пропустила, замкнувшись в себе. А Римус вспоминал их вчерашний разговор и рассказ девушки о том, почему Сивый — её боггарт. Была там одна интересная деталь, которая не давала ему покоя. 

— Слушай, Ариана, — позвал он её. — Ты вчера сказала, что в колонию оборотней ты попала, когда тебе было восемь лет, и тогда у тебя впервые появились магические способности... Это же очень поздно, ты не ошиблась?

— Нет, — она печально улыбнулась. — Так и было. До восьми лет я думала, что я — сквиб.

— Ясно... А зачем родители тебя туда привели?

Прежде чем ответить, Ариана молчала несколько секунд, обдумывая свои слова. 

— Они пытались пробудить мою магию через сильные эмоции. 

— Но это же жестоко!

Римусу вдруг вспомнились расплывчатые рассказы Сириуса про жизнь детей во многих чистокровных семьях. И Ариана смотрела на него с грустной и насмешливой улыбкой, лучше всяких слов говорящей, что это — норма в их кругах. 

— Зато я не осталась сквибом. 

— И получила себе психическую травму на всю жизнь, — хмыкнул он. — Твои родители хоть знают об этом?

Она промолчала, и Римус понял, что ничего они не знают. 

— Действия моих родителей, может, и выглядят жестоко, но они хотели мне добра, — глядя куда-то в сторону, произнесла Ариана.

— Ты уверена, что тебе? — негромко спросил он. 

— Да! — отрезала девушка, взглянув на него с прежним холодом. 

— Ладно, извини, — портить день ему не хотелось ни ей, ни себе. 

— Всё нормально. 

Ариана знала, что Люпин на самом деле прав. Её родители волновались не за дочь, а за свою репутацию: в славном роду Малфоев сквибов быть не должно. Но признаваться в этом вслух кому-то было очень больно. Хотя, ей показалось, что Римус и так всё понял. Он смотрел на неё... так понимающе, что она, не выдержав, слабо усмехнулась:

— Не задавай мне вопросов, хорошо? Мне тяжело об этом говорить. 

— Ладно, — серьёзно кивнул парень. Он догадался, что в семье Ариану не баловали любовью и лаской. Какой любящий родитель отправит своего ребёнка в логово оборотней, к Сивому, даже ради проявления магии?! Вся гордость, холодность девушки была лишь защитной реакцией, бронёй от жестокостей мира и окружающих. И никто этого не понял. Он этого не понял, а ведь ситуация Арианы была в чём-то схожа с его... От этого осознания было вдвойне неприятно. 

— Знаешь, — отвлекаясь от тяжёлых мыслей, произнёс он. — Сивый — мой лунный отец. 

— Правда? — встретив взгляд девушки, Римус увидел, как в её глазах заплескался страх. Ариана так сжала рукой кружку, что костяшки пальцев побелели, как мел.

— Да.

А Ариане вдруг вспомнились рассказы о том, что порой некоторые привычки или отношение к определённым людям могут передаться от оборотня-отца к оборотню-сыну. Но, увидев, что Римус разглядел её страх, она успокоилась: с чего она решила, что парень унаследовал от Сивого нелюбовь к ней? К тому же, это чувство неминуемо дало бы о себе знать раньше...

— А во сколько ты... заразился? — спросила Ариана, наконец прерывая неловкое молчание.

— В пять. 

В пять лет стать оборотнем... Ариана почувствовала, как кровь буквально заледенела в жилах. И не от нового страха, а от того, что она представила себе, каково это — маленьким ребёнком ощущать, как твои кости перемалываются и дробятся в чудовищной мясорубке, понимать, что ты — монстр в глазах других. И при всём этом Римус Люпин смог остаться самим собой и, может быть, даже стать лучше.

Ариана видела тогда, в колонии, множество оборотней. Все они выглядели озлобленными, злыми и недоверчивыми. Подозрительные и завистливые взгляды, которыми её провожали, были полны ненависти. Фактически все они превращались в жестоких, обиженных на весь мир полулюдей. Назвать же Римуса монстром у неё язык бы не повернулся. С пяти лет он смог остаться Человеком в нечеловеческих условиях и сейчас так спокойно, буднично признавался в том, что является оборотнем уже 12 лет. 

Все её проблемы вдруг показались ей несущественными, неважными и эгоистичными. Только сейчас она в полной мере осознала, что этот обычный с виду гриффиндорский мальчишка несёт на себе бремя, которое под силу редкому взрослому. Столько мужества надо иметь, чтобы не сломаться. 

— Ты — герой, — просто и чуть неловко произнесла она, пытаясь в этих двух словах выразить всё, что только что ощутила. 

А Римус только отмахнулся. 

— Я-то здесь причём? Мне просто очень повезло с родителями. Им ведь предлагали отказаться от меня, но они не отказались. И всегда мне помогали. Ещё мне повезло, что Дамблдор решил принять меня в Хогвартс, я ведь на это даже не надеялся... А потом ещё повезло с друзьями: Сириус, Джеймс, Питер, Лили... Никто из них не отвернулся от меня, узнав, что я — оборотень. И ты тоже... Обстоятельства сложились очень удачно, а я тут ни при чём. 

— Я не думаю, что это так. Сам человек тоже играет большую роль в своём становлении. Ты ведь мог ещё в детстве, несмотря ни на что, обидеться на весь мир, потому что он не хочет тебя принимать. Но ты же не обиделся. 

— Ладно... Спасибо, — смущённо протянул парень и резко сменил тему: — Ты на коньках кататься умеешь?

— Нет, — насторожилась Ариана, догадываясь, что последует за этим вопросом и почему-то не чувствуя никакого желания отказываться. 

— Тогда ты многое потеряла, — авторитетно заявил Римус с долей лукавства в голосе. — Хочешь, научу?

Остаток дня, пока не стемнело, они провели на катке, а потом, усталые, но довольные, вместе вернулись в Хогвартс. 

Замок встретил их тишиной и безлюдьем, но сейчас ни один из них не обратил на это внимания.