Переплетения (гет)

«А если там под сердцем лёд, то почему так больно жжёт?» группа Мельница

Ариана Малфой сидела в холодной и пустой комнате в Гриффиндорской башне, ощущая давно забытое спокойствие. Почти все ученики сегодня разъехались по домам на Рождественские каникулы, и в Хогвартсе было непривычно пусто и тихо.

Она тоже могла уехать, но ей совсем не хотелось.

Одно воспоминание о Малфой-мэноре вызывало неизменное отторжение. Снова бесконечная череда званых вечеров и приёмов, где губы начинали болеть от искусственных улыбок. Мать с её неизменными нотациями и упрёками. Отец с напыщенными речами о чистоте крови и статусе... От всего этого её давно тошнило.

А в опустевшем Хогвартсе сейчас было как никогда хорошо.

Ариана была поздним ребёнком своих родителей. И вторым. В семье её до восьми лет считали сквибом и люто ненавидели: разве может среди Малфоев быть неволшебник?

Когда магия всё-таки проявилась, родители чуть ли не на руках её носили от счастья — ровно до того момента, как Распределяющая шляпа отправила Ариану на Гриффиндор.

Девушка помнила тот день болезненно чётко. Удивлённые взгляды, перешёптывания, ледяной взгляд Люциуса из-за слизеринского стола. Старший брат был идеальным сыном — староста школы, убеждённый сторонник Тёмного лорда, настоящий аристократ. А Ариана... Ариана стала ошибкой.

После распределения для неё потянулись долгие шесть лет одиночества. Пересуды за спиной, косые взгляды, осторожные и тут же пресекаемые родительскими наставлениями попытки сближения... Она осталась одиночкой, чужой для Гриффиндора и ненужной собственной семье.

И вот наступил седьмой год. Точнее, от него уже осталась только половина. А ничего в её жизни так и не изменилось.

Ариана задумчиво смотрела на снежные вихри за окном, взметаемые порывами ледяного ветра. В голове роились невесёлые мысли о будущем.

Что её ждёт?

Расписанная по строгим правилам жизнь. Ложный блеск богатого существования. Дом, где её никто не ждёт. И ни единого намёка на счастье... Она давно с этим смирилась, убедив саму себя, что довольна такой судьбой. Порой в груди вспыхивало иррациональное желание изменить всё, но оно тут же подавлялось. Кому она нужна без своего наследства и связей?

За окном метель разыгралась не на шутку, стало холодно, и Ариана решила выйти в гостиную к камину, но, открыв дверь, увидела, что тёплые места уже заняты.

Из всех гриффиндорцев на каникулы в замке осталось всего три человека, и двое из них сейчас сидели у огня.

Она тихо вернулась в комнату. Подойти к ним было бы странно с её репутацией. И неправильно, потому что могло разрушить образ отчуждённой и надменной аристократки, так тщательно выстроенный ею за шесть с половиной лет с родительской помощью.

Стояла ночь, но спать Ариана не собиралась и, взяв одеяло, забралась на подоконник.

Зелье Сна без сновидений закончилось ещё до каникул, а она так и не заказала себе новое. Едва заснув, она просыпалась, чувствуя, как холодный пот проступает по всему телу.

Она ненавидела спать. Особенно без зелья. Потому что все самые страшные воспоминания всегда возвращались во сне в виде кошмаров, смешиваясь с выдумками фантазии и приобретая всё более ужасающие формы.

* * *

В середине ночи на улице густыми хлопьями всё так же валил снег. Ветер яростно завывал в оконных щелях, остервенело набрасываясь на стены замка.

Стояла тишина, и, когда дверь с тихим скрипом неожиданно отворилась, Ариана, соскочив с подоконника, направила палочку на вошедшего. Воображение тут же нарисовало ей жуткие картины, но ничего ужасного не случилось.

Перед ней стояла испуганная, растрёпанная маленькая девочка с первого курса, оставшаяся в замке на половину каникул. Вторая из троих гриффиндорцев. На её лице были видны мокрые следы слёз.

— Патриция? — узнав вошедшую, Ариана опустила палочку. — Что случилось?

— М-мне кошмар приснился, — заикаясь, пробормотала первокурсница. — Кроме тебя, из девочек никого нет. А к Римусу далеко идти. Можно я у тебя побуду?

Ариана слегка растерялась: обычно никто к ней не подходил с вопросами и просьбами. Впрочем, истории с кошмарами ей очень знакомы.

— Да, конечно, можно.

Получив разрешение, Патриция быстро прошмыгнула в комнату и устроилась на кровати Лили Эванс.

Некоторое время стояла тишина, но потом Ариана услышала тихие всхлипы и шмыганье носом. Пару секунд потоптавшись на месте, она подошла к девочке и осторожно села на краешек кровати.

— Эй, ты чего?

Из-под одеяла на неё глянула пара заплаканных глаз.

— Страшно.

— И что же тебя так напугало?

— Змеи...

Ариана озадаченно нахмурилась:

— Какие змеи?

— Мне приснилось, что по Хогвартсу ползают змеи. Их было очень много, — девочка снова всхлипнула. — Они окружили меня, и я не могла никуда убежать.

Ариана неуверенно, но ободряюще улыбнулась:

— Никаких змей здесь не было и не будет. Так что спи спокойно, ладно?

Первокурсница доверчиво кивнула и закрыла глаза, а Малфой вернулась на подоконник. Спустя несколько минут послышалось ровное дыхание — Патриция уснула. А Ариана лишь слегка задремала на подоконнике и только на рассвете вернулась в кровать.

* * *

...Оборотень занёс над ней лапу с длинными кривыми когтями, готовясь нанести последний, смертельный удар, и она почувствовала, как тело сковывает леденящее своей безысходностью оцепенение. На задворках угасающего сознания мелькнула мысль: это конец. Мощный удар обрушился на неё, неся гибель...

И она вдруг очнулась.

Никакого оборотня над ней и в помине не было, только высокий бордовый полог кровати.

Ариана с облегчением выдохнула и вдруг услышала сонный зевок с соседней кровати.

На миг пришла паника: кто здесь? Но девушка тут же вспомнила события ночи и тихо порадовалась, что догадалась обновить Заглушающие чары над своей кроватью.

Повернувшись, она встретилась взглядом с Патрицией.

— Доброе утро, — поздоровалась девочка, садясь в кровати и широко улыбаясь.

— Доброе, — Ариана коротко кивнула ей в ответ.

Из спальни они вышли вместе.

— Знаешь, а мне больше совсем ничего не снилось, — доверительно сообщила Патриция.

— Это здорово, — искренне ответила Ариана. Ценить хороший сон она умела как никто.

— Ага. А можно я к тебе и сегодня приду?

— Да, конечно... — отказать этой жизнерадостной девочке у Арианы просто не было сил.

Патриция посмотрела на неё, чуть склонив кудрявую голову набок, и вдруг сообщила:

— Ты совсем не страшная.

— Да? — Ариана невесело усмехнулась: её ещё и страшной считают.

— Да, — Патриция важно кивнула с видом умудрённого годами старца, впрочем, этот вид с неё тут же слетел. Она посмотрела куда-то за спину Арианы и радостно произнесла: — Доброе утро, Римус!

Обернувшись, девушка увидела Люпина — третьего и последнего гриффиндорца, оставшегося на каникулы в Хогвартсе. Староста спускался по лестнице из своей комнаты и явно ещё почти спал, но на его лице появилась улыбка.

— Привет, Ричи. Как спалось?

— Отлично! У меня столько сил, что я сейчас тысячу великанов смогу поднять!

— Тысячу? Смотри, не надорвись, — рассмеялся парень и взглянул на Ариану: — Доброе утро.

По-видимому, эти слова вырвались у него машинально, ведь они никогда не здоровались, но Ариана также машинально поздоровалась в ответ.

* * *

Римус видел сто десятый сон, когда из объятий Морфея его вдруг вырвала лёгкая встряска за плечо и тонкий зовущий голос.

Открыв глаза, он увидел Патрицию.

— Что случилось? — спросил он.

— Ариана. Она кричит во сне и не просыпается. Я не знаю, что с ней, — быстро выговорила девочка.

— Сейчас приду, — кивнул Римус.

Патриция выскользнула из комнаты, и он, быстро натянув на себя мантию, отправился следом. Лестница, ведущая в спальню девочек, беспрепятственно пропустила гриффиндорского старосту.

Войдя, он действительно услышал глухой вскрик. Малфой неподвижно лежала на кровати, вцепившись в простыню. На её лице застыло выражение ужаса.

Римус, гадая, что же с ней случилось, подошёл к кровати и позвал. Никакой реакции. Тогда он осторожно тронул девушку за плечо, потом встряхнул сильнее.

— Ариана!

Вновь ничего, только хриплый стон вырвался из её рта.

Римус задумчиво нахмурился. Потом достал палочку и, направив её на Малфой, произнёс заклинание пробуждения.

Несколько секунд, как и прежде, ничего не происходило, и тогда парень опять тронул её за плечо. По телу Арианы пробежала дрожь, её глаза распахнулись, и она испуганно вжалась в кровать, тяжело дыша. На лбу девушки выступили мелкие бисеринки пота.

Римус почувствовал, как её ледяные пальцы впились в его руку, и едва подавил в себе желание тут же отдёрнуть ладонь, про себя удивляясь этому странному действию необщительной девушки.

Сама же Ариана вдруг выдернула свою руку из его, глядя на него как на непонятно откуда взявшегося в её комнате дементора.

— Что ты здесь делаешь, Люпин?

— Я позвала его, — ответила вместо него Патриция. На её лице всё ещё было слегка напуганное выражение. — Ты кричала во сне, и я не могла тебя разбудить.

— Какого гоблина... — тихо пробормотала девушка себе под нос, а её взгляд метнулся к тумбочке.

Посмотрев в ту же сторону, Римус увидел маленький пузырёк. Пустой. 

— Что это? — требовательно спросил он и тут заметил прикреплённую к пузырьку этикетку. — Сон без сновидений? Это он так на тебя действует? Почему?

Малфой окинула его презрительным взглядом и молча отвернулась к стене.

— Ну, ладно, — Римус пожал плечами: зачем он вообще решил помочь этой девчонке с ледышкой вместо сердца? Хоть бы спасибо сказала!

Потом он вспомнил про Патрицию и повернулся к ней.

— Ты здесь останешься?

— Да. Если что, я тебя позову.

— Хорошо, — кивнул он и вышел из комнаты. На душе остался неприятный осадок.

* * *

Даже спустя день Ариана чувствовала обжигающую досаду, вспоминая ту ночь.

Во-первых, она забыла обновить Заглушающие чары, хотя это уже вошло у неё в привычку из-за постоянных кошмаров.

Во-вторых, зелье, которое она выпила, оказалось испорченным или попросту не тем. Ариана нашла его в тумбочке, когда собиралась наконец заказать новое, и, пока оно не пришло, решила попользоваться найденным. И поплатилась за неосторожность. От кошмаров оно не спасало, зато мешало проснуться.

В-третьих, Патриция позвала Люпина, потому что он был старостой и единственным, помимо них двоих, человеком в Гриффиндорской башне. И мысль о том, что он видел её в том состоянии, была просто невыносима.

Люпин привлёк её внимание на пятом курсе, когда она случайно услышала разговор Снейпа и Эванс и прозрачные намёки слизеринца на природу регулярных отлучек гриффиндорского старосты. Ариана сразу догадалась, что Снейп имел ввиду.

Первыми ощущениями стали страх и отвращение.

Она не понаслышке знала об оборотнях. Когда ей было восемь, родители, пытаясь пробудить в маленькой девочке магические способности, привели её в колонию этих полулюдей.

То, что рядом живёт и учится именно оборотень, ужасало, но следом за ужасом неожиданно пришла жалость к Люпину.

Он, в сущности, был хорошим человеком: добрым, отзывчивым, всегда готовым прийти на помощь. За эти качества его уважал и ценил весь факультет. Отчасти за это его сделали старостой. Сложно было поверить, что именно он раз в месяц становится кровожадным, неконтролируемым монстром. Но с тех пор и Люпин стал появляться в ночных кошмарах Арианы. А она продолжала его жалеть.

А потом, вопреки всему, пришла заинтересованность, симпатия и, наконец, влюблённость. Девушка до последнего сопротивлялась этому чувству, но оно не исчезало и с каждым днём становилось всё сильнее. Впрочем, от этого Ариана лишь зареклась разговаривать с ним.

Она — Малфой. А Малфои не чувствуют. Родители твердили ей это с детства: дружба — по расчёту, замуж — за выгодного партнёра. Эмоции не должны брать верх. И они не брали. Не всегда. Но и не уходили никуда. Как бы глубоко их ни скрывали, они оставались и время от времени давали о себе знать, причиняя боль.

* * *

Ариана медленно шла по одному из коридоров Хогвартса, на ходу читая одну из библиотечных книг.

Целиком погрузившись в неё, она не сразу заметила, что свернула куда-то не туда. Стены вокруг сужались всё больше и больше. Где-то вдалеке слышался звук падающих капель воды, а факелы на стенах попадались всё реже, мешая читать. Это-то и заставило Ариану оторваться от книги.

Она повернула обратно, теперь уже глядя, куда идёт, но через несколько минут ей пришлось остановиться. Коридор разветвлялся на несколько проходов, и нигде не было подсказки, куда идти дальше.

Дорогу она не знала от слова совсем, а от гулкой тишины вокруг было немного жутковато, но девушка заставила себя не паниковать.

После некоторого размышления она пошла в левый коридор, руководствуясь лишь смутными подозрениями. Несколько минут пролетели как секунда, и Ариана решила, что идёт правильно, потому что вдалеке неясно замаячил свет.

Но через секунду он внезапно двинулся ей навстречу.

Она замерла, вглядываясь в него.

Человек. Он шёл прямо на неё неторопливой, мягкой походкой. Чем ближе он подходил, тем яснее Ариана понимала, кто это.

Косматая грива волос, лохмотья вместо одежды... Сердце Арианы ухнуло куда-то вниз со скоростью света. Она уже различала косые шрамы на его лице и жёсткие, густые волосы, так напоминающие шерсть на груди незнакомца... Хотя почему незнакомца?

Ариана прекрасно знала, кто этот человек, столь часто являющийся ей во снах.

Она почувствовала, как по всему телу разливается оцепенение, и не могла сдвинуться с места. Ноги совсем перестали подчиняться ей, внезапно став ватными и тяжёлыми. Частый стук сердца, казалось, слышался на весь коридор.

«Сивый», — отчаянно пульсировало в мыслях. — «Откуда? Как? Почему?»

Логичных ответов мозг, затуманенный паникой, выдать не мог, а оборотень остановился в паре шагов от неё, его губы растянулись в хищном, зверином оскале. По-другому это подобие улыбки назвать было нельзя.

«Это Хогвартс! Его не может здесь быть!» — прорвался голос разума сквозь страх.

Ариана медленно достала палочку. Но что это в таком случае? Видение? Призрак? Галлюцинация? Чьё-то воздействие на разум?

Сивый продолжал молча смотреть на неё, чуть склонив голову набок. Как тогда. Что-то нечеловеческое было в этом жесте, и оно пугало...

Девушка заставила себя сосредоточиться и вдруг поняла, что его шагов совсем не было слышно. И тот свет был каким-то странным...

«Боггарт!» — неожиданно пришла уверенная мысль. Ариана вскинула палочку, вспоминая нужное заклинание, и тут Сивый оскалился ещё шире, изо рта вырвалось хриплое, низкое рычание...

Бам!

Палочка выпала из вдруг обессилевших ладоней, с характерным резким стуком ударилась об пол. Ариана попятилась назад.

А с оборотнем вдруг начали происходить метаморфозы. Он скривился, затем сморщился, съёжился... И вдруг лопнул.

Позади него стоял Римус Люпин.

— Ты как? — он пристально смотрел на неё, а в его голосе почему-то звучали напряжение и усталость.

— В порядке, — коротко ответила она.

— Это был Сивый? — помолчав, вдруг спросил он.

И у Арианы перехватило дыхание от того, как легко прозвучало имя её главного кошмара.

В голове пронеслась неожиданная мысль: кто же лунный отец самого Римуса? Уж не Сивый ли?

Ариана вдруг заметила, что Люпин как-то чересчур бледен, а уродливые старые шрамы на лице проступают довольно чётко. Во всех движениях парня чувствовалась болезненная напряжённость.

Полнолуние близко?

— Неважно, — сухо ответила она.

Римус склонил голову вбок тем же движением, что и Сивый, с интересом глядя на неё. Ариана вздрогнула и инстинктивно отступила на пару шагов назад.

В глазах Люпина появилось настороженное удивление.

— Ты чего?

Ариана вновь почувствовала досаду. Почему ей так сложно совладать с собой?

— Это же был боггарт! Всего-то! — староста расценил её молчание по-своему и в чём-то был прав.

— Я знаю, — холодно произнесла Ариана. Её раздражение вылилось в резкость. — Не надо было мне помогать! Я бы справилась сама!

— Я уверен, что так и было бы, — на лице Римуса появилась слабая улыбка. — Но решил, что лучше помочь. Ты же палочку выронила.

— Не надо было мне помогать, — с нажимом повторила Ариана. — Что ты вообще здесь забыл?

— А ты?

— Я первая спросила.

— Гулял.

— Вот и я тоже.

— Отлично.

— Отлично. Может, дашь тогда пройти?

— А не заблудишься? Этот коридор далеко от обычных путей!

— Тебя это не касается, Люпин! — в голосе появилась злость. — Я знаю, куда и зачем иду. И мне не нужна твоя помощь.

Римус мгновенно осёкся, равнодушно пожал плечами.

— Как хочешь, Малфой.

Потом развернулся и направился прочь широким, пружинистым шагом. 

Ариана осталась стоять в мрачном коридоре, глядя ему вслед. В сердце будто вонзился осколок льда от собственных слов. Она знала, что сказала то, что следовало сказать ей. Не любому другому гриффиндорцу, а именно ей. Любые привязанности надо обрывать на корню.

Ариана глубоко вздохнула, загоняя эмоции под ледяную толщу, где их никто не смог бы заметить, но даже это не спасало от понимания: ей было больно видеть, как он уходит.

И это было неправильно.