Катарсис: клиент 69 (гет)

Драко поморщился и резким взмахом палочки задёрнул плотные шторы. Яркий солнечный свет сегодня казался личным оскорблением. Даже самый крепкий эспрессо не мог реанимировать его после ночной смены, а в глаза будто нещадно насыпали песка.

Он сидел в кресле своего кабинета на верхнем этаже бизнес-центра в магическом Лондоне и понял, что ненавидит все живое. Особенно — Теодора Нотта.

Часы показывали десять утра. Для нормального человека — начало продуктивного рабочего дня. Для Драко, который провёл на линии «Катарсиса» всю ночь вместо своего загулявшего партнёра, это была просто бесконечная смена, которая и не собиралась заканчиваться. Организм требовал сна, а расписание — анализа отчётов.

— Мистер Малфой, ваш кофе.

Секретарь, молоденькая ведьма с идеально уложенным каре, поставила фарфор на стол с такой осторожностью, словно это была бомба замедленного действия. Это была уже шестая чашка за утро, и девушка явно начинала опасаться за сердце своего босса. Или за своё, если он снова на неё рыкнет.

— Оставь, — не поднимая головы, бросил Драко.

— Сэр... — она запнулась, нервно перебирая пальцами край папки. — В одиннадцать у вас встреча с представителем Департамента магических игр и спорта по поводу спонсорства, а в полдень...

— Отмени, — оборвал он, делая глоток обжигающего кофе.

— Но мистер Бэгман настаивал...

Драко наконец поднял на неё взгляд. Холодный, пустой взгляд, который он годами оттачивал на семейных ужинах в поместье.

— Аманда, если бы я хотел слушать настаивания бывших игроков в квиддич, я бы купил себе радиоприемник. Перенеси на следующую неделю. Или на следующий год. И сделай так, чтобы ближайшие полчаса меня не беспокоил никто, кроме Министра магии или Господа Бога. И то, во втором случае попроси записаться в очередь.

Аманда набрала в грудь воздуха для возражения, но вовремя осеклась. Видимо, инстинкт самосохранения у неё работал лучше, чем профессиональное рвение. Спорить с Малфоем сегодня было чревато. Девушка лишь беззвучно кивнула и поспешила ретироваться в коридор, стараясь не издавать ни звука.

Дверь мягко щёлкнула замком, наконец-то оставив его в благословенной тишине. Драко с силой помассировал виски, пытаясь разогнать туман в голове. На лакированной столешнице его уже дожидалась работа. Там, на чёрной кожаной обложке, мерцало серебряное тиснение: «Катарсис». Официально это заведение называлось «инновационным центром магической психологической поддержки». Неофициально — самой дорогой и эффективной прачечной по отмыванию репутации в Британии.

После войны фамилия Малфой вызывала у людей только одно желание — плюнуть под ноги или перейти на другую сторону улицы. Драко был прагматиком и прекрасно понимал, что стандартные пути возвращения в общество для него закрыты. Громкая благотворительность выглядела бы как жалкая попытка откупиться, а публичные извинения — как лицемерие. Ему нужно было стать не «добрым» (в это никто не поверит), а незаменимым. Идея была проста до гениальности. У половины Британии после войны были травмы, но идти к колдомедикам в Мунго считалось признаком слабости. «Катарсис» предлагал идеальный продукт: полную анонимность. Никаких имён, никаких лиц, только голос и гарантия Непреложного обета о неразглашении для каждого оператора.

Министерство скрипело зубами, но лицензию выдало. Правда, с одним жёстким условием. Кингсли Шеклболт сказал прямо: «Драко, если народ узнает, что их самые грязные секреты слушает Пожиратель Смерти, они сожгут твой офис раньше, чем ты скажешь "Квиддич". Мы запишем тебя как "анонимного инвестора". Ты сдаёшь нам сухую статистику по уровню депрессии, мы не трогаем твои счета».

Схема, утверждённая лично Министром, была циничной, но работала безотказно. Взамен на анонимность Драко брал на себя роль социального фильтра. Он собирал, слушал и анализировал всё то ментальное напряжение, которым бурлила послевоенная Британия.

А общество получало другую картинку. Раз в месяц в «Ежедневном Пророке» появлялись сухие, солидные заметки. В них не было дифирамбов, только факты: «Благодаря аналитическим данным "Малфой Консалтинг", Департамент магических происшествий предотвратил всплеск стихийных выбросов» или «Министерство благодарит Д. Малфоя за помощь в мониторинге социальной стабильности».

Эффект превзошёл ожидания. Оказалось, что бюрократия отмывает репутацию лучше, чем любые публичные покаяния. Общество готово закрыть глаза на Тёмную Метку, если её обладатель становится полезным винтиком системы. Страх сменился вежливым равнодушием, а проклятия в спину — сдержанными кивками. Драко Малфой больше не был злодеем. Он превратился в «уважаемого партнёра».

И никто, абсолютно никто не догадывался, что за солидным фасадом «аналитики» скрываются тысячи часов прослушивания пьяных истерик, жалоб на любовниц и — как сегодня ночью — историй о сожжённых кулинарных книгах.

Кстати, об этом.

Звон бутылки и хриплый голос Клиента 69 до сих пор стояли в ушах, перекрывая шум лондонской улицы. Драко криво ухмыльнулся, глядя в окно. Обычно он забывал голоса через минуту после завершения сеанса, но этот случай застрял в голове.

Слишком уж сильным был контраст. Светские львицы, которых ему регулярно подсовывали на приёмах, напоминали засахаренные фрукты — красиво, дорого и сводит скулы от приторности. Они боялись лишний раз вздохнуть, чтобы не испортить макияж, а их интерес ограничивался сплетнями и размером его сейфа в Гринготтсе. А эта женщина была... катастрофой. Громкой, невоспитанной, пьяной катастрофой. Она не пыталась ему понравиться, она просто хотела, чтобы весь мир пошёл к чёрту. И эта искренняя, концентрированная злость, чёрт возьми, освежала.

Дверь кабинета распахнулась без стука, прервав его мысли. В кабинет ворвался вихрь дорогого одеколона и непростительной бодрости. На пороге стоял Теодор Нотт. Свежий, выбритый, в безупречном костюме и с наглой ухмылкой, за которую хотелось его проклясть.

— Доброе утро, Ваше Мрачнейшество! — пропел он, падая в кресло напротив и даже не спрашивая разрешения. — Выглядишь паршиво, друг мой. Просто отвратительно. Краше в гроб кладут!

Драко прищурился. Он мысленно прикидывал, готов ли обменять минутное удовольствие от Непростительного на пожизненный срок в Азкабане. Решил, что нет — слишком много возни с адвокатами.

— Тео, — голос прозвучал тихо и угрожающе. — У тебя есть ровно десять секунд, чтобы объяснить, почему я провёл ночь, выслушивая нытье всей магической Британии, пока ты... где ты там был?

— О, это было неизбежно, — Тео мечтательно закатил глаза, игнорируя угрозу. — Её зовут... кажется, Лулу? Или Лили? Нет, точно Мими. Она работает в каком-то фонде по защите магических существ. Глаза огромные, мозг крошечный, но какой энтузиазм! Я просто не мог оставить этого пушистика одного в жестоком мире.

Драко поморщился. От этой слащавости у него мгновенно свело скулы. Называть взрослую ведьму именем розового мохнатого шарика из магазина приколов? Это прозвище Тео лепил на каждую вторую свою пассию. Причём, зная женщин друга, Драко подозревал, что оскорбляют тут скорее самих пушистиков — те хотя бы молчали, пока их не трогаешь, и не требовали покупать им новые мантии.

— Ты бросил смену ради очередного карликового пушистика, — процедил он с брезгливостью. — Нотт, у нас тут серьёзная организация, а не филиал «Волшебного зверинца».

— Не нуди. Пушистики делают этот мир ярче. И они отлично снимают стресс. Тебе бы, кстати, тоже не повредило.

— Я тебя уволю, Нотт, — тихо, но с пугающей убеждённостью произнёс Драко. — Клянусь тростью отца, на этот раз я тебя точно уволю.

— Не уволишь, — беспечно отмахнулся Тео, хватая со стола печенье. — Я твой лучший сотрудник. И единственный, кто терпит твой характер. Кстати, как смена? Надеюсь, никто не угрожал спрыгнуть с Астрономической башни? Скукотища, наверное?

Драко хмыкнул. Он вспомнил яростный шепот про плоский живот, треск огня в камине и странное, пьянящее чувство соучастия в преступлении. Рассказывать Тео про Клиентку 69 не хотелось. Это была его находка, его личный трофей. Нотт, окрылённый своими пушистиками, тут же всё опошлит, превратит в сальный анекдот. Пытаться объяснить ему что-либо — всё равно что объяснять вкус выдержанного огневиски тому, кто пьёт только сливочное пиво. Бесполезно.

— На удивление, нет, — сухо ответил он. — Скажем так, собеседник попался занятный. В отличие от твоих пушистиков, там хотя бы присутствовали признаки интеллекта.

— Ого! — Тео присвистнул. — Малфой нашёл кого-то умного на линии психологической помощи? Мир точно сошел с ума. Кстати, о сумасшествии мира.

Тео порылся во внутреннем кармане пиджака и небрежно швырнул на стол свёрнутый в трубку экземпляр «Ежедневного Пророка». Газета шлёпнулась прямо поверх отчётов, едва не перевернув остатки кофе.

— Ты вообще открывал утреннюю прессу? Или был слишком занят, спасая нацию от депрессии? Полюбуйся. Главная новость дня. Даже, я бы сказал, месяца.

Драко лениво потянул газету к себе, разворачивая первую полосу. Огромный заголовок, набранный кричащим жирным шрифтом, ударил по глазам:

«ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА РАЗБИВАЕТ СЕРДЦА: ГРЕЙНДЖЕР И УИЗЛИ — КОНЕЦ СКАЗКИ?»

Малфой пробежался глазами по буквам, хмыкнул и с безразличным видом отшвырнул газету обратно.

— И что? — равнодушно спросил он. — Очередная драма в гриффиндорском курятнике. Почему меня должно это волновать? Порыдают, побьют посуду, а через неделю сойдутся снова, чтобы родить дюжину рыжих детей. Скука смертная, Тео.

— А вот и нет! — Нотт снова ткнул пальцем в статью, не давая Драко отвернуться. — Ты недооцениваешь масштаб. Идеальная пара, надежда магической Британии — и всё, финита! Говорят, там летали искры. Буквально. Соседи даже вызывали Авроров, думали, Пожиратели вернулись. Грейнджер просто собрала вещи посреди ночи и исчезла. Аппарировала в никуда.

Драко закатил глаза, но всё же притянул газету обратно — исключительно чтобы Тео перестал махать ею перед носом. Взгляд скользил по строчкам с откровенным скепсисом. Статья была написана в лучших традициях Риты Скитер: куча воды, пафосные фразы про «разбитые сердца» и «конец эпохи». Драко брезгливо пропускал абзацы с описанием «слёз на глазах Героини» и искал хоть какие-то факты. Что вообще могло заставить святую Грейнджер сбежать? Измена? Пьянство Уизли?

Он добрался до середины колонки.

«...по сообщению источников, громкий разрыв произошёл аккурат в десятую годовщину начала отношений...»

Ну надо же, какая ирония.

«...Соседи четы Уизли-Грейнджер жаловались на шум поздней ночью. По их словам, перепалка закончилась громким хлопком аппарации, после чего из дома ещё долго тянуло дымом жжёной бумаги...»

Драко нахмурился. Дымом? Зачем им жечь бумагу посреди ссоры? Взгляд скользнул ниже.

«...Мистер Уизли отказался комментировать слухи о том, что причиной ссоры стал его подарок...»

Драко застыл. Чашка с кофе замерла на полпути ко рту. Скука исчезла мгновенно, сменившись холодным электрическим разрядом, пробежавшим по спине. Картинка, которая ещё секунду назад казалась просто светской сплетней, вдруг сложилась с пугающей чёткостью. Никаких совпадений. Десять лет. Неудачный подарок. Запах гари.

Грейнджер. Это была Грейнджер. Самая правильная ведьма Британии, Героиня Войны, звонила ему пьяная в три часа ночи, брызгала ядом, словно разъярённая мантикора, жаловалась на мужа и сожгла книгу по его совету.

— Драко? — Тео наконец заметил его молчание. — Ты чего завис? Я говорю, Уизли теперь самый завидный холостяк или самый жалкий?

Губы Драко медленно растянулись в широкую, почти хищную ухмылку. Усталость как рукой сняло. Внутри разливалось странное, горячее удовлетворение. Он знал то, чего не знал никто. Он был её соучастником.

— Я думаю, Тео, — тихо произнес он, не сводя глаз с движущейся фотографии, где разъярённая Гермиона (теперь он ясно видел следы похмелья на её лице) отмахивалась от репортёров, — что Уизли — идиот.

— Ну, это не новость, — фыркнул Нотт. — А поконкретнее?

Драко откинулся в кресле, чувствуя прилив того самого азарта, которого ему не хватало последние годы. Секрет жёг язык, но он не собирался его выдавать. Это была его игра. И его трофей.

— Поконкретнее... — протянул он, беря в руки перо и делая вид, что возвращается к работе. — Кажется, эта неделя будет чертовски интересной. Иди работай, Тео. Иди к своему пушистику. А у меня... появились дела.

Тео подозрительно прищурился, но вопросов задавать не стал. Когда дверь за ним закрылась, Драко снова посмотрел на газету.

— Клиент номер 69, — прошептал он в тишину кабинета. — Ну здравствуй, Грейнджер.