Вика Ванина — Ванина ли? (гет)

Следующие месяцы пролетели как в тумане. Знаете, это то самое состояние, когда ты просыпаешься с улыбкой дебила, потому что в телефоне уже висит «Доброе утро, любимая» от него. Костя заваливал меня вниманием, насколько это позволяла его учеба. Цветы, шоколадки, дурацкие смски посреди ночи… Я летала.

Но потом наступил момент «икс». Выпуск. Костя стоял на плацу такой красивый, что у меня перехватило дыхание. Золотые погоны, выправка, монетки в воздухе. И тут же — новость, как обухом по голове: Новосибирск.

— Вик, это далеко, я знаю, — сказал он мне вечером, когда мы сидели на нашей скамейке. — Но это хорошее место для старта. Я не хочу тебя оставлять. Поедешь со мной? Не женой пока… просто… со мной?

У меня внутри всё похолодело. В смысле «не женой»? В Рязани у меня работа, родители, подруги, привычный маршрут до супермаркета. А там — Сибирь.

— Кость, ты понимаешь, как это звучит? «Мам, пап, я уезжаю с парнем, которого знаю пару месяцев, за три тысячи километров. Нет, мы не расписаны». Они же меня в психушку сдадут.

— Я всё объясню твоим родителям, — твердо сказал он.

Знакомство с моими прошло… ну, эпично. Мама наготовила столько, будто к нам ехала рота ОМОНа, а папа надел свою «парадную» тельняшку и весь вечер сверлил Костю взглядом.

— И что, Костя, — папа отодвинул тарелку с холодцом, — собираешься увезти нашу дочь в снега без всяких гарантий?

— Пап, ну какие гарантии! — пискнула я, краснея до корней волос.

— Как только обустроимся — подадим заявление. Даю слово офицера.

Мама тогда расплакалась и ушла на кухню пить валерьянку.

А потом была поездка к его родителям. Там всё было иначе — строго, сухо. Его отец, подполковник в отставке, посмотрел на меня как на новобранца.

— Быть женой офицера — это работа, Вика. Готова к гарнизонам и вечному ожиданию?

— Я пока не жена, — тихо ответила я, и Костя под столом сильно сжал мою руку.

Сомнения грызли меня каждую ночь. Подружка Ирка крутила пальцем у виска:

— Вика, ты дура? Ты его знаешь сто лет в обед! А если он там передумает? Останешься в Новосибе одна, с чемоданом и разбитым корытом.

— Ир, а если это ОН? Тот самый? Я всю жизнь буду жалеть, если не попробую.

В день отъезда на вокзале было невыносимо. Папа курил одну за другой, мама совала мне в сумку пакет с пирожками. Костя грузил наши баулы в вагон.

— Ну всё, погнали? — он обнял меня за плечи, когда объявили посадку.

Я обернулась на перрон, на родную Рязань, и мне на секунду захотелось вырваться и убежать домой. Страх был просто дикий. Кто я ему? Сожительница? Девушка?

Но Костя поцеловал меня в макушку, и я выдохнула.

— Погнали, — шепнула я. — Но если там медведи ходят по улицам, я уеду обратно первым же рейсом!

В поезде было романтично первые три часа. Потом начался быт: дошираки, чай в подстаканниках и осознание, что мы теперь 24/7 вместе в замкнутом пространстве. Мы спорили из-за того, чья очередь идти за водой, смеялись, глядя на пролетающие мимо березы, и целовались, пока никто не видел.

Тогда я еще верила, что любви достаточно, чтобы выжить где угодно. Новосибирск встретил нас ветром и бесконечными серыми многоэтажками. И вот там, в небольшом гарнизоне под Новосибирского, в пустой служебной квартире с одной кроватью и двумя кружками, началась наша настоящая взрослая жизнь.