Хогвартс против режима дня (джен)

К полудню стало ясно: утро не прошло, оно наступило и осталось. Время тянулось вязко, как плохо размешанный сироп, а Хогвартс подозрительно присматривался к своим ученикам, словно решая, действительно ли они готовы к учёбе.

Первым испытанием стала Защита от Тёмных искусств.

Гарри сидел за партой, глядя на профессора с выражением глубокого интереса. Настолько глубокого, что глаза его были закрыты. Он кивал в нужных местах, и если бы кто-нибудь спросил, он бы честно ответил, что слушает внутренним ухом.

— Мистер Поттер, — раздался голос профессора. — Назовите три способа защититься от Империуса.

— Да, — сказал Гарри уверенно и… продолжил спать.

Рон попытался его разбудить, но сделал это слишком резко. В результате Рон захрапел.

Не постепенно. Не тихо. А сразу так, будто объявлял о начале шторма.

Парты задрожали. Перья подпрыгнули. Где-то в углу классного кабинета тревожно звякнуло стекло.

— Это… часть урока? — осторожно спросил кто-то с задней парты.

Храп Рона усилился, пошёл волнами и подозрительно напоминал заклинание длительного действия.

Профессор прищурился.

— Мистер Уизли, вы практикуете невербальную магию?

— Хр-р-р… — с чувством ответил Рон.

К обеду слухи разлетелись по школе быстрее сов.

— Говорят, Уизли колдует во сне.

— А Поттер отвечает на вопросы, не просыпаясь.

— Грейнджер вчера разговаривала с будильником.

Гермиона шла между Гарри и Роном с видом человека, который уже всё понял, но ему это совсем не нравится.

— Это не совпадение, — шептала она. — Заклинания срабатывают с задержкой, магия ведёт себя нестабильно…

— Я веду себя стабильно, — возразил Рон. — Мне стабильно хочется спать.

В Большом зале он заснул над тарелкой овсянки. Овсянка, к счастью, тоже была уставшей и не стала сопротивляться.

После обеда Гермиона решила действовать.

— Заклинание бодрствования, — объявила она. — Небольшое, безопасное. Ничего страшного не произойдёт.

Это была ложь. Пусть и непреднамеренная.

Заклинание сработало мгновенно. Слишком мгновенно.

— Я ненавижу возвращаться к учёбе, — сказал Гарри и замер.

Рон выпрямился.

— Я считаю, что каникулы — лучшее, что придумали волшебники после огня.

Гермиона открыла рот… и тоже не удержалась:

— А я иногда мечтаю ничего не планировать.

Они уставились друг на друга в ужасе.

— Мы это сказали? — прошептал Гарри.

— Вс вслух? — уточнил Рон.

— Заклинание усилило искренность, — простонала Гермиона. — Оно должно было усилить концентрацию!

К сожалению, поблизости оказалась профессор Макгонагалл.

— Мисс Грейнджер, — холодно сказала она. — Благодарю за… честность.

Проверка началась немедленно.

Профессора изучали палочки, проверяли сумки, подозрительно смотрели на подушки и шарфы. Один раз Рона попросили не храпеть специально, чтобы «исключить умысел».

— Я не специально, — обиделся он. — Это само.

След привёл к неожиданному источнику.

— Новогодние сладости, — сказала Гермиона вечером, разложив записи. — Магия уюта, тепла, долгого сна…

Гарри побледнел.

— Пироги миссис Уизли.

Рон побледнел сильнее.

— Я ел их… с чувством, — признался он.

Наступила пауза.

— Значит, — медленно сказала Гермиона, — магия каникул всё ещё держит нас.

Рон зевнул.

— Сильная магия, — с уважением сказал он.

Где-то вдалеке часы пробили очередной час. Никто не был уверен, какой именно.

И всем стало ясно: если они срочно что-нибудь не придумают, Хогвартс может уснуть вместе с ними.