Хогвартс против режима дня (джен)

Поезд Хогвартс-экспресс мчался сквозь заснеженные поля, а внутри вагонов царила особая, почти траурная тишина. Это была тишина людей, которые слишком долго ложились спать когда хотели и теперь расплачивались за это.

Гарри сидел у окна и пытался понять, спит он или уже проснулся. Пейзаж за стеклом медленно плыл, голова клонилась на бок, а мысль о том, что завтра снова будут уроки, отказывалась помещаться в сознании. Он моргнул, посмотрел на своё отражение в стекле и с подозрением подумал, что выглядит так, будто только что проиграл дуэль подушке.

— Я не создан для школы, — пробормотал он.

— Никто из нас не создан, — откликнулся Рон, не открывая глаз.

Рон лежал на сиденье напротив, подложив под голову шарф, куртку и что-то, что подозрительно напоминало носок. Он утверждал, что это временно, но временно длилось уже полчаса.

— Дома я ложился спать… — Рон зевнул так широко, что Гермиона на всякий случай отодвинулась, — …после ещё одного бутерброда.

— После какого по счёту? — спросила Гермиона, не поднимая глаз от книги.

— Это был философский бутерброд, — серьёзно ответил Рон. — Я ел его, размышляя, нужно ли есть ещё.

Гермиона вздохнула. Она сидела идеально прямо, как пример для учебника «Образцовая ученица», но предательски клевала носом. Перед ней лежали сразу три книги, раскрытые на разных страницах. Время от времени она пыталась перелистнуть страницу, но промахивалась и гладила бумагу ладонью, словно надеясь, что знания впитаются сами.

— Я полностью готова к возвращению в учёбу, — уверенно сказала она… и тут же уснула, уронив голову на «Продвинутые чары концентрации».

Гарри и Рон переглянулись.

— Это плохой знак, — прошептал Гарри.

— Очень, — согласился Рон и снова захрапел.

Первая ночь в Хогвартсе должна была вернуть всё на свои места. По крайней мере, так думали они все трое.

Хогвартс встретил их привычным теплом, потрескивающими факелами и кроватями, которые выглядели слишком уютно. Это и было первой ошибкой.

Гарри лёг «на пять минут», чтобы просто закрыть глаза. Он очнулся глубокой ночью и понял, что всё ещё в одежде, поверх одеяла, а мантия каким-то образом оказалась аккуратно надета. Как именно — он предпочёл не выяснять.

В соседней кровати Рон храпел.

Не просто храпел — заявлял о себе миру. Его храп был глубоким, уверенным и, казалось, обладал собственным ритмом. Портреты на стенах начали шептаться.

— Это вообще разрешено? — возмутился один волшебник в ночном колпаке.

— В моё время за такое вызывали дуэлянта! — отозвался другой.

Гарри накрыл голову подушкой. Храп не сдался.

Тем временем в своей спальне Гермиона сидела на кровати и решительно боролась с сонливостью. Она пробовала всё: холодную воду, ходьбу по комнате, перечитывание расписания.

В конце концов она достала палочку.

— Concentra… — начала она, зевая.

Будильник на тумбочке вздрогнул.

— …tionis.

Будильник моргнул, задумался и… прошептал:

— Ну давай ещё чуть-чуть полежим…

Гермиона уставилась на него.

— Что?

— Ты так хорошо старалась, — ласково сказал будильник. — Отдохни.

— Это… не входило в план, — пробормотала она и уснула сидя.

Утро в Хогвартсе наступило резко и безжалостно.

Гарри проснулся оттого, что его кто-то тряс. Это оказался Рон, выглядевший так, словно только что пробежал марафон во сне.

— Мы опаздываем, — хрипло сообщил он.

— Мы уже проснулись? — с надеждой уточнил Гарри.

— К сожалению.

Они вылетели из спальни, на ходу пытаясь привести себя в порядок. Гермиона догнала их в коридоре с растрёпанными волосами и будильником в руках.

— Он со мной разговаривал, — сказала она мрачно. — Это ненормально.

В класс они влетели одновременно с последним ударом колокола. Макгонагалл подняла бровь. Очень медленно.

— Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер, — произнесла она. — Каникулы закончились.

Рон кивнул, не заметив, что у него на плече всё ещё висит подушка.

Гермиона сглотнула, посмотрела на друзей и тихо сказала:

— Боюсь… наш режим сна сломан. Причём магически.

Гарри зевнул.

И почему-то ему показалось, что это только начало.

К полудню стало ясно: утро не прошло, оно наступило и осталось. Время тянулось вязко, как плохо размешанный сироп, а Хогвартс подозрительно присматривался к своим ученикам, словно решая, действительно ли они готовы к учёбе.

Первым испытанием стала Защита от Тёмных искусств.

Гарри сидел за партой, глядя на профессора с выражением глубокого интереса. Настолько глубокого, что глаза его были закрыты. Он кивал в нужных местах, и если бы кто-нибудь спросил, он бы честно ответил, что слушает внутренним ухом.

— Мистер Поттер, — раздался голос профессора. — Назовите три способа защититься от Империуса.

— Да, — сказал Гарри уверенно и… продолжил спать.

Рон попытался его разбудить, но сделал это слишком резко. В результате Рон захрапел.

Не постепенно. Не тихо. А сразу так, будто объявлял о начале шторма.

Парты задрожали. Перья подпрыгнули. Где-то в углу классного кабинета тревожно звякнуло стекло.

— Это… часть урока? — осторожно спросил кто-то с задней парты.

Храп Рона усилился, пошёл волнами и подозрительно напоминал заклинание длительного действия.

Профессор прищурился.

— Мистер Уизли, вы практикуете невербальную магию?

— Хр-р-р… — с чувством ответил Рон.

К обеду слухи разлетелись по школе быстрее сов.

— Говорят, Уизли колдует во сне.

— А Поттер отвечает на вопросы, не просыпаясь.

— Грейнджер вчера разговаривала с будильником.

Гермиона шла между Гарри и Роном с видом человека, который уже всё понял, но ему это совсем не нравится.

— Это не совпадение, — шептала она. — Заклинания срабатывают с задержкой, магия ведёт себя нестабильно…

— Я веду себя стабильно, — возразил Рон. — Мне стабильно хочется спать.

В Большом зале он заснул над тарелкой овсянки. Овсянка, к счастью, тоже была уставшей и не стала сопротивляться.

После обеда Гермиона решила действовать.

— Заклинание бодрствования, — объявила она. — Небольшое, безопасное. Ничего страшного не произойдёт.

Это была ложь. Пусть и непреднамеренная.

Заклинание сработало мгновенно. Слишком мгновенно.

— Я ненавижу возвращаться к учёбе, — сказал Гарри и замер.

Рон выпрямился.

— Я считаю, что каникулы — лучшее, что придумали волшебники после огня.

Гермиона открыла рот… и тоже не удержалась:

— А я иногда мечтаю ничего не планировать.

Они уставились друг на друга в ужасе.

— Мы это сказали? — прошептал Гарри.

— Вс вслух? — уточнил Рон.

— Заклинание усилило искренность, — простонала Гермиона. — Оно должно было усилить концентрацию!

К сожалению, поблизости оказалась профессор Макгонагалл.

— Мисс Грейнджер, — холодно сказала она. — Благодарю за… честность.

Проверка началась немедленно.

Профессора изучали палочки, проверяли сумки, подозрительно смотрели на подушки и шарфы. Один раз Рона попросили не храпеть специально, чтобы «исключить умысел».

— Я не специально, — обиделся он. — Это само.

След привёл к неожиданному источнику.

— Новогодние сладости, — сказала Гермиона вечером, разложив записи. — Магия уюта, тепла, долгого сна…

Гарри побледнел.

— Пироги миссис Уизли.

Рон побледнел сильнее.

— Я ел их… с чувством, — признался он.

Наступила пауза.

— Значит, — медленно сказала Гермиона, — магия каникул всё ещё держит нас.

Рон зевнул.

— Сильная магия, — с уважением сказал он.

Где-то вдалеке часы пробили очередной час. Никто не был уверен, какой именно.

И всем стало ясно: если они срочно что-нибудь не придумают, Хогвартс может уснуть вместе с ними.

К вечеру ситуация стала официально неловкой.

В Хогвартсе начали дремать вещи. Не ученики — это было бы слишком просто, — а предметы. Двери открывались с паузой, словно им нужно было собраться с силами. Лестницы лениво меняли направление и пару раз «забывали», куда вели. Даже доспехи у входа в Большой зал выглядели так, будто им срочно требовалась подушка.

— Если замок уснёт, — сказала Гермиона, листая записи, — мы можем проспать до июня.

— Отлично, — оживился Рон. — А экзамены?

— Экзамены проснутся раньше нас, — мрачно ответила она.

Гарри наблюдал, как песок в часах медленно ссыпается, и был уверен: раньше он никогда не видел, как времени лень идти вперёд.

— Значит, — сказал он, — никакие заклинания не работают.

— И зелья тоже, — кивнула Гермиона. — Магия каникул… упрямая.

— Как я, — гордо добавил Рон.

Решение пришло неожиданно и совершенно не по-гермиониному.

— Нам не нужно её ломать, — медленно сказала она. — Нам нужно… согласиться.

Гарри моргнул.

— С чем?

— С тем, что каникулы закончились, — продолжила Гермиона с явным усилием. — Добровольно. Без сопротивления.

Рон смотрел на неё так, будто она предложила выбросить все одеяла Хогвартса в Чёрное озеро.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Магия пирогов миссис Уизли держится на уюте и нежелании вставать. Пока мы сопротивляемся, она сильнее.

— Это самый жестокий план из всех, — сказал Гарри.

Подготовка к «добровольному возвращению в режим» заняла полвечера.

Гермиона составила расписание сна.

Рон попытался его съесть.

Гарри спрятал пергамент под подушку — на всякий случай.

— Лечь в десять, — сказала Гермиона строго.

— Это же почти ужин, — простонал Рон.

— Без заклинаний.

— Без надежды, — добавил Гарри.

— Без нытья!

— Я уже страдаю молча, — заявил Рон.

Они легли.

И тут стало ясно: это ловушка.

Одеяла были слишком мягкими. Подушки — слишком понимающими. Кровати явно были на стороне каникул.

— Я не могу уснуть, потому что слишком стараюсь уснуть, — прошептал Гарри.

— Я не могу не думать о том, что я должен не думать, — прошептала Гермиона.

— А я думаю о пирогах, — честно признался Рон.

Прошло много минут. Или часов. Или одно большое «потом».

Но сон всё же пришёл — без фейерверков, без магии, без разрешения.

Утро наступило… нормально.

Это было тревожно.

Никто не подскакивал.

Никто не храпел.

Будильник молчал и выглядел слегка смущённым.

Гарри открыл глаза сам.

— Я жив, — сказал он.

— Я тоже, — отозвался Рон.

— И мы встали вовремя, — добавила Гермиона, заглянув в спальню.

В Большом зале они появились уставшими, но собранными. Магия вокруг чувствовалась… обычной. Лестницы двигались уверенно. Двери не медлили.

Макгонагалл посмотрела на них поверх очков.

— Радa видеть, что вы снова с нами, — сказала она. — Особенно вас, мистер Уизли. Сегодня вы не храпели.

Рон просиял.

— Я тренировался.

Когда всё наконец вернулось на свои места, Рон отодвинул тарелку и вздохнул:

— В следующем году я съем пироги мамы… медленнее.

— Это не поможет, — сказала Гермиона, закрывая блокнот. — Магия каникул всё равно найдёт тебя.

Гарри улыбнулся и подумал, что некоторые битвы выигрываются не заклинаниями и не отвагой.

А умением вовремя лечь спать.

И это, пожалуй, было самым сложным испытанием в Хогвартсе