Кто ты, Со‑джин? (гет)

Утро в доме семьи Ким началось, как всегда, с безупречной суеты. Служанки скользили по коридорам, едва касаясь полированного паркета, повара на кухне уже готовили традиционный завтрак из риса, кимчи и мисо‑супа. В воздухе витал аромат зелёного чая и воска для полировки мебели — запах богатства, отточенного до мелочей.

Хван‑джун проснулся с ощущением, будто ночь не закончилась, а просто сменила форму. Образ девушки из переулка — её холодные глаза, дрожащие пальцы, поцелуй, в котором смешались вызов и страх — не выходил из головы. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение.

— Сын, ты проспал! — голос матери прорвался сквозь дверь спальни. — У нас сегодня встреча с семьёй Чон. Ты помнишь?

Он застонал, натягивая халат.

— Мама, я не собираюсь…

— Это не обсуждается! — её тон не допускал возражений. — Они привезли свою дочь из Лондона. Она окончила Королевскую академию искусств. Представь, как это звучит!

Хван‑джун усмехнулся. «Королевская академия искусств» — ещё один пункт в списке «идеальных невест», составленном его матерью. Он знал: за этим стоит не интерес к искусству, а желание укрепить связи с влиятельным кланом Чон.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Отец, Ким Тхэ‑мин, лишь изредка поднимал глаза от газеты, где на первой полосе снова красовался заголовок: «30 жертв: полиция признаёт провал».

— Эти репортёры только панику разводят, — бросил он, складывая газету. — Настоящий преступник давно бы сбежал из города. А этот… играет.

Хван‑джун замер с ложкой у рта.

— Ты думаешь, это один человек?

Отец пожал плечами.

— А ты думаешь иначе? Тридцать тел, одинаковый почерк — разрез горла, отсутствие следов взлома, ни одного свидетеля. Это не случайность. Это… искусство.

Слово повисло в воздухе, как лезвие.

— Искусство? — переспросил Хван‑джун.

— Да. Убийство — тоже форма самовыражения. Для кого‑то — высшая.

Мать нервно переложила салфетку.

— Хватит об этом! Мы говорим о будущем Хван‑джуна, а не о маньяках.

Но Хван‑джун уже не слушал. «Искусство… самовыражение…» — эти слова эхом отзывались в памяти. Девушка из переулка говорила что‑то похожее: «Ты не знаешь, с кем связался».

* * *

Тем же утром. Кафе «Лунный лотос».

Пак Со‑джин сидела у окна, помешивая кофе. Её чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, а в руках — блокнот с набросками. Она рисовала. Линии выходили резкими, нервными: силуэт мужчины, прижавшего её к стене, его пальцы на её талии, его губы…

— Опять рисуешь свои кошмары? — голос за спиной заставил её вздрогнуть.

К столику подошла Юна — её единственная подруга, если это слово вообще применимо к их отношениям. Юна была яркой, громкой, обожала вечеринки и считала, что Со‑джин «слишком усложняет жизнь».

— Это не кошмар, — Со‑джин закрыла блокнот. — Просто… эскиз.

Юна плюхнулась на стул, заказала зелёный чай и тут же достала телефон.

— Ты видела новости? Опять убийство. На этот раз в парке Ёидо. Представляешь, тело нашли прямо у фонтана!

Со‑джин сжала чашку.

— И что говорят?

— Ничего нового. Полиция в тупике. Но знаешь, что самое странное? — Юна понизила голос. — У жертвы на пальце было кольцо из той же коллекции, что и у прошлой. Голубый сапфир в серебряной оправе. Такое стоит миллионы.

Со‑джин медленно поставила чашку. Кольцо. Она видела его вчера — на руке женщины у мусорного бака. Оно блестело, как капля крови.

— Ты в порядке? — Юна нахмурилась. — Ты побледнела.

— Просто не выспалась, — Со‑джин натянуто улыбнулась. — Послушай, а ты не знаешь, кто сейчас владеет той ювелирной коллекцией? Ну, с сапфирами?

Юна задумалась.

— Вроде бы семья Ли. Они в прошлом году выкупили её на аукционе. Но это секрет, конечно. Такие вещи не афишируют.

Со‑джин кивнула. Семья Ли. Это имя она уже слышала.

— Кстати, — Юна подмигнула, — вчера в клубе я видела Хван‑джуна Кима. Он был один, мрачный, как туча. Ты же знаешь его?

Со‑джин замерла.

— С чего ты взяла, что я его знаю?

— Ой, да брось! Вы из одного круга. К тому же, он… интересный. Ты бы попробовала с ним познакомиться. Может, он отвлечёт тебя от всех этих… мрачных мыслей.

Со‑джин рассмеялась — коротко, почти истерично.

— Юна, я не ищу отношений.

— А я и не говорю об отношениях! — подруга фыркнула. — Просто… развлечься. Ты слишком много времени проводишь одна.

Со‑джин молчала. Одна. Это было правдой. Но одиночество было её выбором. Её щитом.

* * *

День. Офис газеты «Сеул Таймс».

Хван‑джун сидел напротив редактора Чона, чувствуя, как в висках стучит пульс.

— Ты говоришь, что знаешь убийцу? — Чон скрестил руки. — И кто же это?

— Я не могу назвать имя, — Хван‑джун сжал кулаки. — Но я видел её. Вчера ночью. Она была рядом с телом.

Чон хмыкнул.

— Парень, ты понимаешь, что это звучит как бред? Ты видел кого‑то рядом с трупом, но не вызвал полицию, а вместо этого… что? Разговаривал с ней?

Хван‑джун замолчал. Потому что так и было. Он помнил её запах, её дрожь, её губы на своих губах. И это сбивало с толку.

— Она что‑то знает, — сказал он твёрже. — Я чувствую.

— Чувствуешь? — Чон вздохнул. — Слушай, я понимаю, ты хочешь помочь. Но у нас нет времени на интуицию. Нам нужны факты.

В этот момент в кабинет ворвалась Мин‑джу, репортёр, которая вчера изучала фото кольца.

— Нашли ещё одну жертву! — выпалила она. — Парк Ёидо. То же почерк. И… — она посмотрела на Хван‑джуна. — На пальце — кольцо с голубым сапфиром.

Хван‑джун почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Где именно? — спросил он.

— У фонтана. Тело обнаружили полчаса назад.

Он встал.

— Я еду туда.

— Ты не можешь просто… — начал Чон.

— Могу. Потому что я знаю, где искать.

* * *

Парк Ёидо. Час спустя.

Фонтан сиял на солнце, окружённый толпой зевак и полицейских. Хван‑джун пробрался сквозь оцепление, используя имя отца. Ему хватило одного взгляда на тело, чтобы понять: это та самая женщина из переулка.

Её платье — теперь уже чёрное от крови — контрастировало с белоснежной кожей. Кольцо на пальце блестело, как глаз хищника.

— Знакомая? — рядом возник детектив Пак, старый знакомый семьи Ким.

— Нет, — Хван‑джун отвернулся. — Просто… видел её раньше.

— В этом городе все кого‑то видели, — Пак вздохнул. — Но никто ничего не знает. Знаешь, что странно? — он понизил голос. — Все жертвы связаны с семьёй Ли. Бизнес, благотворительность, даже дальние родственники. Кто‑то методично вычёркивает их из жизни.

— Семья Ли… — повторил Хван‑джун. — А кто сейчас глава семьи?

— Ли Сон‑джэ. Но он в больнице. Инсульт. Так что, возможно, это месть кому‑то из его окружения. Или… — детектив замолчал, глядя на Хван‑джуна. — Или это просто безумец.

Хван‑джун кивнул, но мысли его были далеко. Семья Ли. Кольцо. Девушка из переулка, которая знала слишком много.

Он достал телефон и набрал номер.

— Юна? Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

* * *

Вечер. Квартира Со‑джин.

Она стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Чёрные волосы, голубые глаза, бледная кожа. Всё слишком идеально. Слишком… неестественно.

На столе лежал блокнот с набросками. Она открыла его, провела пальцем по линии, изображающей мужчину. Его лицо было размытым — она не могла вспомнить деталей. Только ощущение: сила, опасность, притяжение.

— Кто ты? — прошептала она.

Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она посмотрела на часы — 22:17. Слишком поздно для гостей. Юна? Но подруга всегда предупреждала о визитах сообщением.

Со‑джин медленно подошла к двери, прижалась глазом к глазку. На лестничной площадке стоял мужчина в тёмном пальто. Лицо скрыто тенью капюшона.

— Кто там? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Со‑джин, это Хван‑джун. Нам нужно поговорить.

Она замерла. Хван‑джун? Откуда он знает, где она живёт? И зачем пришёл посреди ночи?

— Я не могу… — начала она, но он перебил:

— Знаю, что это странно. Но у меня есть информация. О кольцах. О семье Ли.

Пауза затянулась. В голове Со‑джин метались мысли: открыть — риск, не открыть — упустить что‑то важное.

— Пять минут, — наконец сказала она, отпирая замки.

Он вошёл, не снимая обуви. В квартире пахло масляными красками и кофе. Хван‑джун огляделся: стены увешаны эскизами, на столе — наполовину пустой стакан, блокнот с набросками. Его взгляд задержался на странице, где был изображён мужчина, прижавший девушку к стене.

— Это… я? — спросил он тихо.

— Нет, — она резко закрыла блокнот. — Просто эскиз. Что тебе нужно?

Он достал телефон, показал фото кольца с голубым сапфиром.

— Ты видела такое раньше. Вчера. На руке жертвы.

Молчание. Она сжала край стола.

— Допустим. И что с того?

— Все жертвы связаны с семьёй Ли. А ты… — он сделал шаг вперёд. — Ты знаешь больше, чем говоришь.

— С чего ты взял?

— Потому что ты была там. В том переулке. И ты не испугалась. Ты ожидала увидеть тело.

Её глаза сверкнули — на мгновение, но этого хватило.

— Ты следил за мной?

— Нет. Но я вижу. Ты не случайный свидетель. Ты часть этого.

Она рассмеялась — коротко, нервно.

— Часть чего? Кровавого шоу для богатых? Ты думаешь, я развлекаюсь, наблюдая за убийствами?

— Я думаю, ты знаешь, кто убийца.

Тишина. Только тиканье часов на стене.

— Почему ты пришёл ко мне? — спросила она наконец. — Почему не в полицию?

— Потому что я не верю полиции. Потому что… — он запнулся. — Потому что когда я прижал тебя к стене, ты не кричала. Ты ответила на поцелуй. И это значит, что ты либо безумна, либо…

— Либо что?

— Либо ты искала кого‑то, кто поймёт.

Она отвернулась, подошла к окну. За стеклом — огни Сеула, бесконечный поток машин, иллюзия безопасности.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Я знаю, кто убивает. Но если я скажу, ты не поверишь. Или… — она обернулась, и в её глазах был холод, которого он раньше не видел. — Или ты станешь следующим.

Хван‑джун шагнул ближе.

— Тогда скажи. Я готов услышать.

— Готов? — она усмехнулась. — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Это не игра. Это… — она провела рукой по волосам, словно собираясь с силами. — Это месть. Личная. И она только начинается.

— Месть кому?

— Ли Сон‑джэ. Он разрушил всё. Мою семью. Мой дом. Мою жизнь.

— Но жертвы… они же не все связаны с ним напрямую.

— Они — его тень. Его деньги. Его власть. Каждое кольцо — символ того, что он отнял у меня.

Хван‑джун почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Ты… ты делаешь это сама?

Она замолчала. Потом медленно подняла руку. На запястье — тонкий шрам, похожий на след от верёвки.

— Два года назад меня похитили. Держали в подвале. Кормили объедками. Каждый день напоминали, что я — ничто. Что моя семья — пепел. А потом… — она сжала кулак. — Потом я выбралась. И поняла: если не я, то никто.

Он хотел что‑то сказать, но в этот момент в прихожей раздался тихий щелчок. Дверь.

Они обернулись одновременно. На пороге стоял мужчина в чёрном. Лицо скрыто капюшоном, в руке — нож с узким лезвием.

— Со‑джин, — голос звучал глухо. — Ты забыла правила. Никаких свидетелей.

Хван‑джун рванулся вперёд, закрывая её собой.

— Кто ты?

Мужчина рассмеялся.

— Я — тот, кто следит, чтобы игра шла по правилам. А ты, парень, только что стал её частью.

Нож сверкнул в полумраке.

* * *

Пять минут назад. У подъезда.

Юна нервно теребила ремешок сумки. Она не хотела приходить, но Хван‑джун был настойчив: «Это важно. Ты должна рассказать всё, что знаешь о Со‑джин».

Она набрала сообщение подруге: «Я внизу. Открывай». Ответа не было. Тогда она решила подняться сама — Со‑джин иногда забывала телефон.

Поднявшись на этаж, Юна замерла. Дверь квартиры была приоткрыта. Изнутри — голоса. Мужской и женский. Потом — звук борьбы.

Юна достала телефон, дрожащими пальцами набрала 112. Но прежде чем нажать «вызов», услышала крик.

И звон разбитого стекла.