Кто ты, Со‑джин? (гет)

Сеул задыхался в августовской духоте. Даже ночью воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом разогретого асфальта, выхлопных газов и далёких уличных закусочных. Огни небоскрёбов дрожали в лужах после недавнего ливня, а тени между зданиями казались гуще, чем обычно. В такие часы город будто сбрасывал с себя дневную маску процветания и открывал изнанку — ту, где шептались слухи, где шаги звучали громче, чем следовало, где страх подкрадывался незаметно, как туман с реки Хан.

Ким Хван‑джун шёл не торопясь, засунув руки в карманы бежевого тренча. Его светлые волосы, обычно уложенные с тщательной небрежностью, слегка растрепались от ветра. Он только что покинул очередной семейный ужин, где мать в двадцатый раз за месяц завела разговор о «подходящей невесте».

— Ты уже совершеннолетний, Хван‑джун, — её голос до сих пор звенел в его ушах. — У тебя есть всё: имя, состояние, внешность. Почему ты не хочешь хотя бы попробовать?

Он ответил что‑то вежливое, но пустое, а потом сбежал — как всегда. Потому что «подходящие невесты» были для него словно птицы в золотой клетке: красивые, ухоженные, предсказуемые. А он хотел… чего‑то настоящего. Чего‑то, что нельзя запланировать.

Фонари мерцали, отбрасывая длинные полосы света на мокрый асфальт. Хван‑джун свернул в переулок — короче, чем основной маршрут, но менее людный. Здесь пахло сыростью и чем‑то ещё, едва уловимым, — как будто металл и цветы одновременно.

И тогда он увидел её.

Она шла навстречу, стуча каблуками по мокрому асфальту. Чёрные волосы, подстриженные аккуратным каре, блестели в свете фонарей. Обтягивающая чёрная блузка подчёркивала стройную фигуру, узкие джинсы обрисовывали линии бёдер. В её походке было что‑то хищное, несмотря на хрупкость силуэта.

Хван‑джун замер.

Она остановилась в паре шагов от него, вскинув подбородок. Голубые глаза — слишком яркие для этой тьмы — смотрели прямо на него без тени смущения.

— Что ты делаешь одна ночью? — спросил он, сам не зная, почему голос прозвучал тише, чем хотел.

— Я не обязана отчитываться первому встречному в своих поступках, — ответила она холодно, но без агрессии. Просто… уверенно. Так, будто знала, что её слова заставят его остановиться.

Хван‑джун ухмыльнулся.

— Так ты из тех неприступных девчонок? Знаешь, я ведь тоже не из хороших парней.

Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Она не отступила. Только приподняла бровь, словно оценивая его.

— А кто сказал, что я ищу хороших? — её голос звучал ровно, почти безразлично. Но в глазах — тот же неуловимый блеск.

Тишина повисла между ними, как натянутая струна. Ветер шелестел бумагами у стены, а где‑то вдали завыла полицейская сирена.

Хван‑джун шагнул ближе, почти вплотную. Её запах — тонкий, с нотками жасмина и чего‑то острого — ударил в ноздри. Он поднял руку, коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя посмотреть прямо на него.

— Здесь небезопасно, — произнёс он, глядя в её глаза. — Ты хоть понимаешь, что в этом городе сейчас творится?

— Мне не страшно, — она не отвела взгляда. — А тебе?

Её голос звучал так, будто она знала что‑то, чего не знал он. Это раздражало и… возбуждало.

Он усмехнулся, наклоняясь ближе.

— Боишься, что я окажусь опаснее тех, о ком все шепчутся?

— А ты опасен? — она чуть повернула голову, так что его пальцы скользнули по её щеке. — Пока что ты просто стоишь слишком близко.

Хван‑джун рассмеялся — низко, почти шёпотом.

— А что, если я не хочу отходить?

Он резко прижал её к стене, уперевшись одной рукой в кирпич над её головой. Вторая рука скользнула по талии, притягивая ближе.

В этот момент её ледяная самоуверенность дала трещину. Сердце застучало быстрее — так громко, что, казалось, он мог услышать его сквозь тишину переулка. Дыхание сбилось, а в глазах мелькнул не страх, а скорее… волнение. Она попыталась отстраниться, упёрлась ладонями в его грудь, но он не отпустил.

— Пусти, — прошептала она, и в голосе уже не было прежней твёрдости.

— Почему? — он наклонился ещё ближе, почти касаясь губами её уха. — Ты же сама сказала, что не боишься.

Она сглотнула, пытаясь вернуть себе контроль, но тело предательски дрожало. Пальцы сжались на его рубашке — то ли чтобы оттолкнуть, то ли… чтобы удержать.

— Это… не смешно, — её голос дрогнул.

— А я и не смеюсь, — он провёл кончиком носа по её щеке, чувствуя, как она вздрогнула. — Я серьёзно.

Её губы приоткрылись, будто она хотела что‑то сказать, но не нашла слов. Вместо этого она закрыла глаза, словно пытаясь собраться с силами.

— Ты играешь с огнём, — прошептал он.

— А ты… — она запнулась, потом выдохнула: — Ты не знаешь, с кем связался.

— Может, и не знаю. Но мне хочется узнать.

Их губы встретились — резко, почти грубо. Она на мгновение замерла, а потом ответила на поцелуй, сначала неуверенно, затем всё смелее. Её пальцы скользнули вверх, вцепились в его волосы, притягивая ближе.

Поцелуй был жадным, почти отчаянным. Как будто они оба знали: это мгновение — единственное, что у них есть. Как будто за углом уже ждала реальность, от которой нельзя убежать.

Когда он наконец отстранился, её глаза блестели. Она тяжело дышала, пытаясь восстановить самообладание.

— И что теперь? — спросила она, голос всё ещё дрожал.

— Теперь… — он провёл пальцем по её ключице, спускаясь к вырезу блузки. — Теперь я хочу узнать, кто ты на самом деле.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла нервной.

— А если я не та, кем ты меня считаешь?

— Тогда, может, ты ещё опаснее, чем я думал.

Сирены приближались. Где‑то за углом уже мигали синие огни.

— Нам лучше уйти, — сказал он, неохотно отстраняясь. — Полиция не любит случайных свидетелей.

— Боишься, что тебя заподозрят? — она поправила блузку, но в её глазах всё ещё горел тот же неуловимый огонь.

— Боюсь, что они не найдут настоящего убийцу, — ответил он серьёзно. — А ты?

Она помолчала, потом тихо произнесла:

— Я тоже.

Развернувшись, она шагнула в тень, растворяясь в ночи так же внезапно, как появилась.

Хван‑джун стоял, глядя ей вслед, и чувствовал, как внутри разгорается странное, почти болезненное желание найти её снова.

* * *

Утро следующего дня. Офис газеты «Сеул Таймс».

— Тридцать трупов за неделю, — редактор Чон швырнул на стол пачку фотографий. — И ни одной зацепки.

Репортёр Мин‑джу, не отрываясь от экрана, хмыкнула:

— Маньяк? Сектант? Или просто кто‑то очень злой?

— Не знаю. Но если мы не найдём историю, которая взорвёт интернет, нас закроют. Опять.

На экране монитора мелькали заголовки:

«Кровавый Сеул: город в страхе»;

«30 жертв — и ни одного свидетеля»;

«Полиция бессильна: убийца гуляет на свободе».

Мин‑джу прокрутила вниз. Последнее фото — тело у мусорного бака. Крупный план: бледная рука, тонкие пальцы, на одном — кольцо с голубым камнем.

— Вот это, — она ткнула в экран. — Это новое.

Редактор наклонился:

— Что?

— Кольцо. Я видела такое вчера. В ювелирном на Мёндоне. Эксклюзивная коллекция. Стоит больше, чем наша зарплата за год.

— И что?

— А то, что такие кольца покупают не уличные проститутки. Эта женщина была из богатых.

В дверь постучали.

— Мистер Чон, — в кабинет заглянул стажёр. — Тут парень. Говорит, он видел что‑то прошлой ночью.

В дверях стоял Хван‑джун.

— Я знаю, кто убийца, — сказал он.

* * *

Тем же утром. Квартира Пак Со‑джин.

Она сидела перед зеркалом, расчёсывая чёрные волосы. В отражении — спокойная, почти безмятежная девушка. Но в глазах — искра, которую не спрячешь.

На столе — газета. На первой полосе — фото тела.

Утро в доме семьи Ким началось, как всегда, с безупречной суеты. Служанки скользили по коридорам, едва касаясь полированного паркета, повара на кухне уже готовили традиционный завтрак из риса, кимчи и мисо‑супа. В воздухе витал аромат зелёного чая и воска для полировки мебели — запах богатства, отточенного до мелочей.

Хван‑джун проснулся с ощущением, будто ночь не закончилась, а просто сменила форму. Образ девушки из переулка — её холодные глаза, дрожащие пальцы, поцелуй, в котором смешались вызов и страх — не выходил из головы. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение.

— Сын, ты проспал! — голос матери прорвался сквозь дверь спальни. — У нас сегодня встреча с семьёй Чон. Ты помнишь?

Он застонал, натягивая халат.

— Мама, я не собираюсь…

— Это не обсуждается! — её тон не допускал возражений. — Они привезли свою дочь из Лондона. Она окончила Королевскую академию искусств. Представь, как это звучит!

Хван‑джун усмехнулся. «Королевская академия искусств» — ещё один пункт в списке «идеальных невест», составленном его матерью. Он знал: за этим стоит не интерес к искусству, а желание укрепить связи с влиятельным кланом Чон.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Отец, Ким Тхэ‑мин, лишь изредка поднимал глаза от газеты, где на первой полосе снова красовался заголовок: «30 жертв: полиция признаёт провал».

— Эти репортёры только панику разводят, — бросил он, складывая газету. — Настоящий преступник давно бы сбежал из города. А этот… играет.

Хван‑джун замер с ложкой у рта.

— Ты думаешь, это один человек?

Отец пожал плечами.

— А ты думаешь иначе? Тридцать тел, одинаковый почерк — разрез горла, отсутствие следов взлома, ни одного свидетеля. Это не случайность. Это… искусство.

Слово повисло в воздухе, как лезвие.

— Искусство? — переспросил Хван‑джун.

— Да. Убийство — тоже форма самовыражения. Для кого‑то — высшая.

Мать нервно переложила салфетку.

— Хватит об этом! Мы говорим о будущем Хван‑джуна, а не о маньяках.

Но Хван‑джун уже не слушал. «Искусство… самовыражение…» — эти слова эхом отзывались в памяти. Девушка из переулка говорила что‑то похожее: «Ты не знаешь, с кем связался».

* * *

Тем же утром. Кафе «Лунный лотос».

Пак Со‑джин сидела у окна, помешивая кофе. Её чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, а в руках — блокнот с набросками. Она рисовала. Линии выходили резкими, нервными: силуэт мужчины, прижавшего её к стене, его пальцы на её талии, его губы…

— Опять рисуешь свои кошмары? — голос за спиной заставил её вздрогнуть.

К столику подошла Юна — её единственная подруга, если это слово вообще применимо к их отношениям. Юна была яркой, громкой, обожала вечеринки и считала, что Со‑джин «слишком усложняет жизнь».

— Это не кошмар, — Со‑джин закрыла блокнот. — Просто… эскиз.

Юна плюхнулась на стул, заказала зелёный чай и тут же достала телефон.

— Ты видела новости? Опять убийство. На этот раз в парке Ёидо. Представляешь, тело нашли прямо у фонтана!

Со‑джин сжала чашку.

— И что говорят?

— Ничего нового. Полиция в тупике. Но знаешь, что самое странное? — Юна понизила голос. — У жертвы на пальце было кольцо из той же коллекции, что и у прошлой. Голубый сапфир в серебряной оправе. Такое стоит миллионы.

Со‑джин медленно поставила чашку. Кольцо. Она видела его вчера — на руке женщины у мусорного бака. Оно блестело, как капля крови.

— Ты в порядке? — Юна нахмурилась. — Ты побледнела.

— Просто не выспалась, — Со‑джин натянуто улыбнулась. — Послушай, а ты не знаешь, кто сейчас владеет той ювелирной коллекцией? Ну, с сапфирами?

Юна задумалась.

— Вроде бы семья Ли. Они в прошлом году выкупили её на аукционе. Но это секрет, конечно. Такие вещи не афишируют.

Со‑джин кивнула. Семья Ли. Это имя она уже слышала.

— Кстати, — Юна подмигнула, — вчера в клубе я видела Хван‑джуна Кима. Он был один, мрачный, как туча. Ты же знаешь его?

Со‑джин замерла.

— С чего ты взяла, что я его знаю?

— Ой, да брось! Вы из одного круга. К тому же, он… интересный. Ты бы попробовала с ним познакомиться. Может, он отвлечёт тебя от всех этих… мрачных мыслей.

Со‑джин рассмеялась — коротко, почти истерично.

— Юна, я не ищу отношений.

— А я и не говорю об отношениях! — подруга фыркнула. — Просто… развлечься. Ты слишком много времени проводишь одна.

Со‑джин молчала. Одна. Это было правдой. Но одиночество было её выбором. Её щитом.

* * *

День. Офис газеты «Сеул Таймс».

Хван‑джун сидел напротив редактора Чона, чувствуя, как в висках стучит пульс.

— Ты говоришь, что знаешь убийцу? — Чон скрестил руки. — И кто же это?

— Я не могу назвать имя, — Хван‑джун сжал кулаки. — Но я видел её. Вчера ночью. Она была рядом с телом.

Чон хмыкнул.

— Парень, ты понимаешь, что это звучит как бред? Ты видел кого‑то рядом с трупом, но не вызвал полицию, а вместо этого… что? Разговаривал с ней?

Хван‑джун замолчал. Потому что так и было. Он помнил её запах, её дрожь, её губы на своих губах. И это сбивало с толку.

— Она что‑то знает, — сказал он твёрже. — Я чувствую.

— Чувствуешь? — Чон вздохнул. — Слушай, я понимаю, ты хочешь помочь. Но у нас нет времени на интуицию. Нам нужны факты.

В этот момент в кабинет ворвалась Мин‑джу, репортёр, которая вчера изучала фото кольца.

— Нашли ещё одну жертву! — выпалила она. — Парк Ёидо. То же почерк. И… — она посмотрела на Хван‑джуна. — На пальце — кольцо с голубым сапфиром.

Хван‑джун почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Где именно? — спросил он.

— У фонтана. Тело обнаружили полчаса назад.

Он встал.

— Я еду туда.

— Ты не можешь просто… — начал Чон.

— Могу. Потому что я знаю, где искать.

* * *

Парк Ёидо. Час спустя.

Фонтан сиял на солнце, окружённый толпой зевак и полицейских. Хван‑джун пробрался сквозь оцепление, используя имя отца. Ему хватило одного взгляда на тело, чтобы понять: это та самая женщина из переулка.

Её платье — теперь уже чёрное от крови — контрастировало с белоснежной кожей. Кольцо на пальце блестело, как глаз хищника.

— Знакомая? — рядом возник детектив Пак, старый знакомый семьи Ким.

— Нет, — Хван‑джун отвернулся. — Просто… видел её раньше.

— В этом городе все кого‑то видели, — Пак вздохнул. — Но никто ничего не знает. Знаешь, что странно? — он понизил голос. — Все жертвы связаны с семьёй Ли. Бизнес, благотворительность, даже дальние родственники. Кто‑то методично вычёркивает их из жизни.

— Семья Ли… — повторил Хван‑джун. — А кто сейчас глава семьи?

— Ли Сон‑джэ. Но он в больнице. Инсульт. Так что, возможно, это месть кому‑то из его окружения. Или… — детектив замолчал, глядя на Хван‑джуна. — Или это просто безумец.

Хван‑джун кивнул, но мысли его были далеко. Семья Ли. Кольцо. Девушка из переулка, которая знала слишком много.

Он достал телефон и набрал номер.

— Юна? Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

* * *

Вечер. Квартира Со‑джин.

Она стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Чёрные волосы, голубые глаза, бледная кожа. Всё слишком идеально. Слишком… неестественно.

На столе лежал блокнот с набросками. Она открыла его, провела пальцем по линии, изображающей мужчину. Его лицо было размытым — она не могла вспомнить деталей. Только ощущение: сила, опасность, притяжение.

— Кто ты? — прошептала она.

Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она посмотрела на часы — 22:17. Слишком поздно для гостей. Юна? Но подруга всегда предупреждала о визитах сообщением.

Со‑джин медленно подошла к двери, прижалась глазом к глазку. На лестничной площадке стоял мужчина в тёмном пальто. Лицо скрыто тенью капюшона.

— Кто там? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Со‑джин, это Хван‑джун. Нам нужно поговорить.

Она замерла. Хван‑джун? Откуда он знает, где она живёт? И зачем пришёл посреди ночи?

— Я не могу… — начала она, но он перебил:

— Знаю, что это странно. Но у меня есть информация. О кольцах. О семье Ли.

Пауза затянулась. В голове Со‑джин метались мысли: открыть — риск, не открыть — упустить что‑то важное.

— Пять минут, — наконец сказала она, отпирая замки.

Он вошёл, не снимая обуви. В квартире пахло масляными красками и кофе. Хван‑джун огляделся: стены увешаны эскизами, на столе — наполовину пустой стакан, блокнот с набросками. Его взгляд задержался на странице, где был изображён мужчина, прижавший девушку к стене.

— Это… я? — спросил он тихо.

— Нет, — она резко закрыла блокнот. — Просто эскиз. Что тебе нужно?

Он достал телефон, показал фото кольца с голубым сапфиром.

— Ты видела такое раньше. Вчера. На руке жертвы.

Молчание. Она сжала край стола.

— Допустим. И что с того?

— Все жертвы связаны с семьёй Ли. А ты… — он сделал шаг вперёд. — Ты знаешь больше, чем говоришь.

— С чего ты взял?

— Потому что ты была там. В том переулке. И ты не испугалась. Ты ожидала увидеть тело.

Её глаза сверкнули — на мгновение, но этого хватило.

— Ты следил за мной?

— Нет. Но я вижу. Ты не случайный свидетель. Ты часть этого.

Она рассмеялась — коротко, нервно.

— Часть чего? Кровавого шоу для богатых? Ты думаешь, я развлекаюсь, наблюдая за убийствами?

— Я думаю, ты знаешь, кто убийца.

Тишина. Только тиканье часов на стене.

— Почему ты пришёл ко мне? — спросила она наконец. — Почему не в полицию?

— Потому что я не верю полиции. Потому что… — он запнулся. — Потому что когда я прижал тебя к стене, ты не кричала. Ты ответила на поцелуй. И это значит, что ты либо безумна, либо…

— Либо что?

— Либо ты искала кого‑то, кто поймёт.

Она отвернулась, подошла к окну. За стеклом — огни Сеула, бесконечный поток машин, иллюзия безопасности.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Я знаю, кто убивает. Но если я скажу, ты не поверишь. Или… — она обернулась, и в её глазах был холод, которого он раньше не видел. — Или ты станешь следующим.

Хван‑джун шагнул ближе.

— Тогда скажи. Я готов услышать.

— Готов? — она усмехнулась. — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Это не игра. Это… — она провела рукой по волосам, словно собираясь с силами. — Это месть. Личная. И она только начинается.

— Месть кому?

— Ли Сон‑джэ. Он разрушил всё. Мою семью. Мой дом. Мою жизнь.

— Но жертвы… они же не все связаны с ним напрямую.

— Они — его тень. Его деньги. Его власть. Каждое кольцо — символ того, что он отнял у меня.

Хван‑джун почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Ты… ты делаешь это сама?

Она замолчала. Потом медленно подняла руку. На запястье — тонкий шрам, похожий на след от верёвки.

— Два года назад меня похитили. Держали в подвале. Кормили объедками. Каждый день напоминали, что я — ничто. Что моя семья — пепел. А потом… — она сжала кулак. — Потом я выбралась. И поняла: если не я, то никто.

Он хотел что‑то сказать, но в этот момент в прихожей раздался тихий щелчок. Дверь.

Они обернулись одновременно. На пороге стоял мужчина в чёрном. Лицо скрыто капюшоном, в руке — нож с узким лезвием.

— Со‑джин, — голос звучал глухо. — Ты забыла правила. Никаких свидетелей.

Хван‑джун рванулся вперёд, закрывая её собой.

— Кто ты?

Мужчина рассмеялся.

— Я — тот, кто следит, чтобы игра шла по правилам. А ты, парень, только что стал её частью.

Нож сверкнул в полумраке.

* * *

Пять минут назад. У подъезда.

Юна нервно теребила ремешок сумки. Она не хотела приходить, но Хван‑джун был настойчив: «Это важно. Ты должна рассказать всё, что знаешь о Со‑джин».

Она набрала сообщение подруге: «Я внизу. Открывай». Ответа не было. Тогда она решила подняться сама — Со‑джин иногда забывала телефон.

Поднявшись на этаж, Юна замерла. Дверь квартиры была приоткрыта. Изнутри — голоса. Мужской и женский. Потом — звук борьбы.

Юна достала телефон, дрожащими пальцами набрала 112. Но прежде чем нажать «вызов», услышала крик.

И звон разбитого стекла.