Странствующий дождь (гет)

День в «Странствующем дожде» начался с лживой икоты репродуктора и металлического голоса начальника лагеря. Расселяли по домикам. Митя, Маша, Сергей и еще три человека попали в одну из покосившихся от времени бревенчатых избушек с выцветшим номером «3» на двери. Внутри пахло сыростью, старым деревом и казённым хлором.

Маша, практичная, как всегда, сразу заняла дальнюю кровать у окна. Митя бросил рюкзак на соседнюю, у стены. Отсюда он мог видеть и дверь, и сестру. Сергей с грохотом упал на койку напротив.

Из соседней комнаты (в домике было две смежные) донёсся приглушённый, но яростный перезвон гитар. Кто-то слушал музыку на максимальной громкости.

Дверь распахнулась, и в проёме появилась девушка. Аня. В той самой клетчатой рубашке поверх чёрной футболки Linkin Park, в наушниках, которые она сдернула на шею. Её взгляд, колючий и оценивающий, скользнул по Мите, Маше, Сергею.

— Тихо тут у вас, — заявила она без предисловий. — Можно к вам? У меня там соседка — ходячий позитив, уже тошнит.

Не дожидаясь ответа, она вошла и пристроилась на свободной табуретке у окна, снова натянув наушники. Музыка теперь била от неё тише, но всё ещё различимо: тяжёлый рифф, сдавленный вокал.

— Меня Аня, — бросила она, глядя в телефон.

— Митя. Это Маша, сестра. А это Сергей.

— Знакомы, — кивнула Сергей в её сторону. — Видел в автобусе. Ты одна едешь?

— Ага. Родители вкатили путёвку как отмаз — «иди, подыши воздухом». Ага, воздухом, — она фыркнула, оглядывая убогий домик. — Будто дома его нет.

В этот момент из репродуктора на улице зарокотало объявление о сборе на линейку. Аня с отвращением скривилась.

— О, началось. Промывка мозгов. — Она встала, поправила наушники. — Если что — я рядом. Только если не будете веселушек этих устраивать, — она кивнула в сторону главного корпуса.

Она вышла, оставив после себя ощущение заряженного, циничного спокойствия. Человек, который уже всё для себя решил и просто отбывает номер.

— Ну что, земляки, — протянул он, закинув руки за голову. — Готовы к курсу молодого бойца?

— К курсу молодого овоща, — мрачно буркнул Митя, нащупывая в кармане камень. Камень, как и утром, был неприлично холодным. Он вытащил его и положил на тумбочку. Тот лежал, как осколок другого, более холодного мира.

Перед ужином была общая линейка. Нас построили перед крыльцом главного корпуса. Вышел мужчина лет сорока в камуфляжной форме вожатого, но с глазами не педагога, а, показалось Мите, уставшего лесника или охранника.

— Меня зовут Виктор Семёныч, — представился он без улыбки. — Правила простые: отбой в одиннадцать, подъём в восемь. Территорию не покидать. И главное — в лес, — он резко указал пальцем в сторону тёмной стены деревьев, — не ходить. Ни днём, ни, тем более, ночью.

В толпе пробежал недовольный ропот.

— Там что, медведи? — крикнул какой-то шкет с задних рядов.

Виктор Семёныч помедлил, его взгляд стал тяжёлым.

— Хуже. Временами у местной фауны случаются… вспышки неадекватного поведения. Типа ложного бешенства. Зверь может кинуться без страха или, наоборот, лезть к вам в руки. Они опасны и непредсказуемы. А если попадёте под дождь в лесу — простуда гарантирована. В общем, лес — вне зоны. Вопросы есть?

Вопросов не было. Было тихо. Слишком тихо для стадии подростков.

Вечером, после жидкой лагерной каши и комка мясного продукта, они сидели на крыльце своего домика. Сергей что-то рассказывал, Маша смеялась. Митя молча курил, глядя в сторону леса. Солнце клонилось к закату, окрашивая верхушки сосен в кроваво-красный. И тут он её увидел.

Из кустов у самой опушки выскочила лисица. Обычная, рыжая. Но её движения были не плавными и крадущимися, а резкими, паническими. Она оглянулась, и через секунду из той же чащи выпрыгнул… заяц. Крупный, серый. И он не убегал. Он, подпрыгивая, нёсся прямо за лисой, будто гонял её со своей территории.

Митя замер с сигаретой у губ. Сергей замолчал, заметив его взгляд. Даже Маша перестала улыбаться.

— Вы это видели? — тихо спросил Митя.

— Видел, — так же тихо отозвался Сергей. — У меня дед охотник. Такого не бывает.

— Может, он её… обидел? — неуверенно предположила Маша.

Митя не ответил. Он смотрел, как лисица и заяц скрылись в лесной чаще, нарушив все законы природы, которые он знал. В кармане, даже сквозь ткань, он почувствовал ледяной укол камня.

С наступлением темноты тревога не ушла, а сгустилась. В домике стало душно. Митя вышел подышать и столкнулся на крыльце с Сергеем. Тот что-то нервно теребил в руках.

— Не спится? — хрипло спросил Митя.

— Да как тут спать, — буркнул Сергей. — После этого цирка с зайцем… Чувствуешь? Тут что-то нечисто.

В этот момент к ним подошли ещё двое. Высокий парень с взъерошенными светлыми волосами и нагловатой ухмылкой — Даник. И, чуть поодаль, Юри. Она была в тёмном худи, и её фиолетовые волосы казались в темноте чёрными.

— А, новые знакомые! — голос Даника прозвучал слишком громко для ночи. — Тоже не спится, а? После рассказа дяди в камуфляже? Про бешеных белочек?

— Не ори, — резко сказал Сергей.

— А чего бояться? — Даник фальшиво рассмеялся. — Легенды для малышей. Я вчера у ворот с местным мужиком болтал — он сказал, дождь тут иногда цветной, красивый. И ничё, все живы.

Митя почувствовал, как у него ёкнуло внутри. Цветной дождь.

— Ты к чему? — спросил он.

— А к тому, что слабо сходить, глянуть? — глаза Даника заблестели азартом. — Прямо сейчас. Нарушим все правила. Проверим, что за чудеса.

Сергей фыркнул, но в его фырканье было не презрение, а вызов.

— Ты, новенький, язык распустил. Сам-то слабо?

— Я-то готов! — парировал Даник. — Боюсь, вы тут все под одеялом трястись будете.

Митя смотрел то на Сергея, то на Даника. Адреналин, кислый и знакомый, заструился по жилам. Он ненавидел эту тупую браваду. Но ещё больше он ненавидел чувствовать себя трусом. Особенно сейчас, когда на него смотрела Юри. Она молчала, но её взгляд был внимательным, изучающим.

— Я иду, — неожиданно для себя сказал Митя.

Юри слегка кивнула, будто ожидала этого.

— Тогда и я, — просто сказала она.

Группа была готова. Лес ждал.