Мы справимся (гет)

Толчок при касании шасси о полосу был жестким. Марина вскинулась, широко открыв глаза, и не сразу сообразила, где находится. Лицо горело. Она поняла, что последние сорок минут не просто спала, а буквально впечаталась в плечо своего соседа.

Макс уже не спал. Он сидел, уставившись в иллюминатор, на котором дрожали капли дождя. Его плечо было каменным.

— Проснулась? — он не повернул головы, но голос прозвучал как удар хлыста. — Слюни не пустила, и на том спасибо.

Марина вспыхнула до корней волос. Она быстро отстранилась, поправляя смятую майку.

— Я… я не хотела. Устала просто.

— Всем плевать, — отрезал он, отстегивая ремень. — В следующий раз выбирай подушку помягче. Я на эту роль не нанимался.

Он встал, как только погасло табло, и начал доставать свою сумку. Марина сидела, вжавшись в кресло, и чувствовала себя полной дурой. Два года одиночества, кажется, атрофировали у неё чувство стыда, но этот мужик умудрился пробить её защиту за пару часов.

Когда они вышли из самолета, Москва встретила их стеной воды. Ливень был такой силы, что в десяти метрах ничего не было видно. В зоне выдачи багажа Марина судорожно тыкала в телефон. «Нет свободных машин», «Водитель отменил заказ», «Попробуйте позже».

Она стояла у огромного панорамного окна, глядя на бесконечные потоки воды. Вокруг люди ругались, звонили куда-то, но такси просто отказывались ехать в этот ад. Марина чувствовала себя маленькой и абсолютно беспомощной. В такие моменты одиночество било под дых особенно сильно. Некому позвонить. Некому сказать: «Забери меня, я застряла».

Она подхватила свой чемодан и вышла на крыльцо терминала. Ветер тут же швырнул ей в лицо пригоршню ледяных капель.

Вдруг прямо к бордюру, распугивая лужи, выкатил огромный черный внедорожник. Новый, блестящий, с хищными фарами. Окно со стороны водителя медленно опустилось.

За рулем сидел Макс. Без кепки он выглядел еще короче стриженным и еще злее.

— Эй, катастрофа! — крикнул он, перекрывая шум дождя. — Такси ждешь?

— Жду, — буркнула Марина, стараясь не дрожать от холода.

— Не приедут. Там трассу залило, авария на развязке. Садись, подброшу.

— Я сама справлюсь, спасибо.

Макс чертыхнулся, заглушил мотор и выпрыгнул из машины. Он шел сквозь ливень так, будто воды вообще не существовало. В два шага он оказался рядом, вырвал у неё из рук чемодан и буквально за шиворот, как котенка, потащил к машине.

— Эй! Вы что творите? Поставьте! — Марина пыталась сопротивляться, но это было всё равно что воевать со скалой.

Он открыл тяжелую дверь и почти закинул её на высокое кожаное сиденье.

— Сказал: садись. Я два раза не повторяю. Промокнешь — сляжешь с температурой, а мне потом совесть мучить будет. Хотя это вряд ли.

Он захлопнул дверь, бросил её чемодан в багажник и через секунду уже сидел на водительском месте. Машина тихо заурчала, и Марина почувствовала, как по ногам пошло тепло от печки.

Мысли Макса:

«Какая же она упрямая. Стоит, дрожит, губы синие, но характер показывает. И зачем я остановился? Ехал бы себе домой, залез под душ. Нет, надо было эту мелочь в машину затащить. Кожа в салоне теперь мокрая, чемодан её дурацкий весь в розовых наклейках. Бесит».

— Адрес говори, — бросил он, включая передачу.

Марина назвала улицу. Она старалась смотреть в окно, но всё равно косилась на его руки. Он уверенно крутил руль, перестраиваясь в потоке. На его предплечье, прямо под татуировкой, пульсировала жилка.

— Почему вы помогаете? — тихо спросила она. — Вы же меня даже не знаете.

Макс на мгновение посмотрел на неё. Его взгляд стал чуть менее жестким, но голос остался прежним.

— Считай, что ты мне еще один кофе должна. И сиди тихо. Я не люблю болтовню в машине.

Они ехали сквозь серую мглу, и Марина поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время ей не страшно. Этот грубый, злой мужик почему-то внушал ей чувство абсолютной безопасности.

Пробки в Москве во время дождя — это отдельный вид ада. Навигатор светился красным. Машина двигалась рывками, а в салоне становилось всё теснее, хотя места было предостаточно. Просто присутствие Макса заполняло всё пространство.

Марина украдкой рассматривала салон. Никаких лишних вещей, никаких освежителей или висюлек на зеркале. Всё функционально и строго. На заднем сиденье лежал большой пыльный рюкзак из плотной ткани с кучей ремней и карабинов.

В какой-то момент Макс резко крутанул руль, объезжая особо медленную легковушку, и ворот его футболки съехал в сторону. На шее Марина заметила тонкую стальную цепочку.

— Вы военный? — вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела его обдумать.

Макс на секунду сжал челюсти так, что желваки стали похожи на два камня.

— С чего такие выводы? Детектив на полставки?

Макс хмыкнул, но это не было похоже на смех. Скорее на короткий выброс пара.

— Да, служу. Только что с самолета, как и ты. Хотел тишины, а получил ливень и мокрую девчонку в салоне.

Марина промолчала. Ей стало немного не по себе. Она представила, через что он мог пройти, если у него такой взгляд — тяжелый, выжигающий. В её жизни самыми сложными конфликтами были споры с упрямыми мужьями пациентов и нерождённые младенцы, а тут сидел человек, который явно видел вещи пострашнее.

Мысли Марины:

«Он кажется опасным. И я должна его бояться. В его грубости есть какая-то честность. Он не пытается понравиться, не строит из себя героя. Он просто есть».

Они доехали до её дома через час. Двор был залит водой, фонари едва светили. Макс припарковался прямо у подъезда, заехав одним колесом на бордюр.

— Приехали, — бросил он, не глуша мотор.

— Спасибо, — Марина потянулась к ручке двери. — Правда. Я бы там до ночи простояла.

— Подожди, — он резко перехватил её за локоть. Опять этот жар от его кожи. — Чемодан сам в квартиру не пойдет.

Он вышел, достал из багажника её чемодан и, не дожидаясь её, зашагал к козырьку подъезда. Марина едва поспевала за ним, прыгая через лужи. Под козырьком было темно.

Макс поставил чемодан и обернулся. Он стоял слишком близко. Марина чувствовала, как от него исходит сила, подавляющая её волю. Она подняла голову, глядя в его светлые глаза, которые в темноте казались почти белыми.

— Ты одна живешь? — вдруг спросил он. Голос стал тише, но в нем появилось что-то новое. Какая-то хрипотца.

— Одна, — ответила она, хотя голос дрогнул.

Мысли Макса:

«Одна. Так и думал. В квартире наверняка идеальный порядок и тишина. А она стоит, смотрит на меня этими своими глазищами, и я чувствую, как у меня крышу сносит. Хочется прижать её к этой стене и проверить, такая ли она колючая на самом деле».

Он не сделал шаг назад. Наоборот, он чуть наклонился к её лицу. Марина замерла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле.

— Телефон давай, — приказал он. Это не была просьба.

— Зачем?

— На случай, если ты опять решишь искупаться в кофе или застрять в аэропорту. Давай сюда, пока я добрый.

Марина послушно достала телефон и разблокировала его. Макс выхватил трубку, быстро набрал номер и дождался, пока в его кармане не завибрировало.

— Мой номер там. Подписан как «Макс». Не вздумай удалять, — он вернул ей телефон, коснувшись её пальцев своими. — Иди домой, Марина.

Он развернулся и ушел в ливень, даже не обернувшись. Марина смотрела ему вслед, пока красные габариты его машины не скрылись за поворотом. Рука, которую он держал, до сих пор горела.