Гарри Поттер: Гермиона против прокрастинации (джен)

На следующее утро Гермиона проснулась за десять секунд до будильника.

Это должно было её порадовать. Обычно она гордилась подобными мелочами — признаком дисциплины и хорошей привычки. Но сегодня ощущение было другим: будто кто-то аккуратно, но настойчиво выдернул её из сна.

Пергамент, лежащий на прикроватной тумбочке, мягко светился.

— Подъём выполнен с опережением графика, — появилось сообщение. — Рекомендуется немедленно приступить к повторению чар.

Гермиона села, моргнула и потянулась к очкам.

«Ничего страшного, — подумала она. — Просто напоминание».

Однако в течение дня этих «просто» становилось всё больше.

План сопровождал её повсюду. Он вежливо, но настойчиво подталкивал: ускорял шаг по коридорам, сокращал разговоры, переставлял занятия местами, если она хоть на минуту задерживалась. Если профессор задерживал урок — расписание компенсировало это увеличенной нагрузкой вечером. Если Гермиона позволяла себе задуматься у окна — тут же появлялась пометка о «нерациональном использовании времени».

К обеду Гермиона поняла, что устала сильнее, чем за всю прошлую неделю.

— Ты сегодня какая-то… напряжённая, — заметил Гарри, когда они сидели в Большом зале.

Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но пергамент шевельнулся.

— Разговор превышает допустимую норму, — сообщил он. — Рекомендуется параллельное чтение.

— Параллельное что? — насторожился Рон.

Гермиона замялась.

— План предлагает… — она кашлянула, — читать одновременно трансфигурацию, зельеварение и чары. Это, в теории, экономит время.

— В теории, — повторил Рон, глядя на неё так, словно она собиралась нырнуть в Чёрное озеро зимой.

Гермиона попыталась. Честно.

Она раскрыла три учебника, разложила их веером и начала водить взглядом по строкам, делая пометки. Через пять минут буквы слились в сплошное пятно, а голова начала гудеть.

— Эффективность снижена, — тут же отреагировал пергамент. — Рекомендуется компенсировать недостачу во сне.

— Во сне? — переспросила Гермиона.

Пергамент вежливо подсветил новый пункт:

«Написание эссе (фаза сна)».

Рон отодвинулся от стола.

— Я ничего не говорил, но теперь скажу: это точно плохая идея.

Гермиона рассмеялась — резко и чуть громче, чем собиралась.

— Всё под контролем, — сказала она, но сама не была в этом уверена.

К вечеру стало хуже.

План начал не просто подсказывать — он исправлял. Если Гермиона задерживалась с заданием, пергамент сам добавлял новые подпункты. Если она уставала — он не сокращал нагрузку, а перераспределял её, убирая сон.

Когда Рон попытался взять пергамент, тот увернулся.

— Нарушение режима посторонним лицом, — сообщил он. — Рекомендуется дополнительное обучение для группы поддержки.

На пергаменте появились новые строки.

«Суббота: дополнительные занятия. Гарри Поттер, Рон Уизли».

— Эй! — возмутился Рон. — Я ничего не подписывал!

— Это для вашей же пользы, — автоматически ответила Гермиона и вдруг замолчала.

Она осознала, что повторила формулировку пергамента. Слово в слово.

Гарри посмотрел на неё внимательно.

— Гермиона, — тихо сказал он. — Ты стала говорить как он.

Она хотела возразить. Сказать, что всё нормально, что просто нужно привыкнуть. Но пергамент уже вспыхнул тревожным светом.

— Отклонение от плана зафиксировано, — написал он. — Запуск корректировки.

Строки поползли быстрее, мельче, плотнее. Время на завтра сокращалось, требования росли. В какой-то момент Гермиона перестала понимать, когда именно она должна быть просто собой, а не пунктом в таблице.

Она сжала пергамент в руках.

Впервые за всё это время ей захотелось не всё успеть —

а просто остановиться.

И это желание

не было запланировано.