Звездные псы (джен)

Гарри направил Клювокрыла наискось вдоль стены башни. Достигнув окна учительской, подросток натянул повод, и гиппогриф завис на уровне подоконника. Гермиона свесилась и, держась за Гарри, махнула Сириусу, который, разинув рот, изумленно таращился на них сквозь мутное стекло. Уловив же движение девочки, он поспешно отпрянул вглубь комнаты.

— Алохомора! — крикнула Гермиона.

Окно со звоном открылось.

— Но как?.. Как? — Блэк от потрясения потерял голос, уставившись на гиппогрифа.

— Скорее сюда, у нас совсем мало времени, — Гарри нетерпеливо махнул рукой крестному. — Тебе надо немедленно бежать отсюда. Дементоры уже на подходе, за ними пошел Макнейр.

Взявшись за края рамы, Блэк высунул наружу голову и плечи — к счастью, он был очень худ — и через несколько секунд уже сидел на спине гиппогрифа позади Гермионы.

— Отлично… Клювокрыл, а теперь скорее на верх башни! — скомандовал Гарри, дернув цепь.

Один взмах могучих крыльев — и они снова летят ввысь, на самую верхушку Западной башни. Цокнув когтями и копытами, Клювокрыл приземлился на площадке, окруженной зубчатой стеной. Гарри с Гермионой тотчас соскочили с него.

— Сириус, немедленно улетай, — переводя дух, сказал Гарри. — Они вот-вот придут в кабинет Флитвика и увидят, что тебя нет.

Клювокрыл скреб лапой, потряхивая остроклювой головой.

— А что с другим мальчиком? Роном? — спросил Сириус.

— С ним будет всё нормально. Пока-то не очень, но мадам Помфри уверяет, что она его вылечит. Скорее лети, Блэк!

Но Сириус всё смотрел на Гарри.

— Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас?

— Лети! — заорали одновременно Гарри и Гермиона.

Блэк развернул Клювокрыла в небо.

— Мы ещё увидимся! Ты истинный сын своего отца, Гарри…

Сириус сжал каблуками бока Клювокрыла. Исполинские крылья вновь развернулись, воздушная волна едва не сбила Гарри с Гермионой с ног, и гиппогриф взмыл в небо.

Взмыл, значит, гиппогриф в небо, и почувствовал, что его ездок тряпочкой по спине растекся. Распластался весь и расслабился странно. Не поворачивая головы, Клювокрыл осторожно скосил на всадника орлиный круглый глаз. Вот те на, а пассажир-то без сознания!

Да… Сириус так умотался за вечер приключений с Гремучей ивой, изнурился воплями на Хвоста, похождениями по туннелю, дракой с оборотнем Люпином, который… ну вы поняли, чуть не случившимся Поцелуем с дементорами, что, когда всё это закончилось, он просто-напросто отрубился. Единственное хорошо — он додумался намотать цепь на руки, прежде чем свалиться в обморок.

Клювокрыл, что называется, озабоченно поджал губы — м-да, не было печали. И ведь не сказал же… Куда его теперь нести прикажете? Задумавшись над этим, гиппогриф «включил» врожденный GPS-навигатор, работающий так же как у почтовых сов, и погрузился в налетевшую информацию о ближайших родственниках-абонентах. Итак, что мы имеем?..

Нарцисса Малфой. Формально, кузина. Замужем за мистером Малфоем, есть сын Драко… это ему он руку на уроке поцарапал? Мимо.

Андромеда Тонкс, кузина номер два. Хм, нет, к ней ощущается презрение магов. Так что, тоже мимо.

Беллатриса Лестрейндж? Не смешно — она в Азкабане.

Ещё родственники есть? Уизли? Клювокрыл рассеянно посмотрел вперед. Прямо по курсу сияла огромная полная луна, из-за которой так невовремя оборотился профессор Люпин. Сириус, взлетая, направил гиппогрифа на луну, то есть курсом на юг. Слева, с востока, потянуло Знанием, ещё одним живым родственником — Регулусом Блэком. Родным, единокровным братом. Клювокрыл заинтересованно повернул голову. Подумал. И шевельнул кончиком крыла, меняя курс.

Всё-таки гиппогрифы немножко совы. Большие, благородные, сильные звери, владеющие толикой магии наподобие фестралов и волшебных почтарей. Вот и сейчас, не зная, как долго пробудет пассажир в отключке, Клювокрыл решил воспользоваться совиным порталом, что и проделал, занырнув в подпространство.

И вылетел в небо Вены. Огромный необъятный город раскинулся под крылами миллионами огней. К счастью, родич Блэка обитал на окраине — в сам город не пришлось соваться.

Плавно снизившись в лесочке неподалеку от дома, Клювокрыл издал тихий клёкот, своеобразный зов-призыв, обращенный к волшебнику. И он не замедлил появиться: выскользнул из тени кустов спустя какое-то время. Большой чепрачный пёс подбежал к Клювокрылу и презабавно открыл пасть, увидев наездника. Потряс головой, словно не веря глазам, понаклонял остроухую башку со стороны на сторону и наконец уверился, что невероятная посылка доставлена именно ему. Шагнув назад, пёс кивнул Клювокрылу, и тот легкими телодвижениями стряхнул с себя безвольное тело, которое мягко, но всё же мешком, шлепнулось на землю к ногам овчара.

От падения Сириус очнулся. Застонал, приподнялся, открыл глаза и сквозь завесу нечесаных грязных волос узрел перед собой умильную морду незнакомой собаки. С минуту это так и продолжалось: сидел на земле вонючий бомж в драной полосатой робе, пялился на пса, пёс стоял перед ним, отчаянно вилял хвостом и прямо-таки пожирал любящими глазами, сияющими от счастья. Эту непонятную игру в гляделки прервал сердитый голос, донесшийся издали:

— Ре-е-екс! Куда тебя черти унесли? Давай назад, я спать хочу!..

Обернувшись, пёс призывно залаял. Сириус, сообразивший, что к ним приближается маггл, срочно перекинулся в черную собаку (гиппогриф при этом бесшумно отступил в тень деревьев). Таким образом продравшийся сквозь подлесок Мозер в полном раздражении навис над двумя собаками. Смерил вредным взглядом тощего до ковёрной плоскости волкодава и пробрюзжал:

— Ты ради этого поднял меня среди ночи, Рекс?! Ты в своем уме? Учти, возиться я с ним не стану! И не смотри на меня, словно это брат твой родной, ни за что ведь не поверю.

В ответ на это Рекс умоляюще заскулил, чем привел Мозера в полное смятение. Не так уж часто Рекс о чем-то просил его таким тоном. Обычно он требовал или нагло брал без спросу.

— Ну хорошо-хорошо, — с этими словами Ричи нагнулся, взял черную косматую громилу, с кряхтением поднял, подкинул к груди и с усилием понес. Взволнованный Рекс потрусил рядом.

В лесочке остался Клювокрыл, благоразумно решивший не показываться на глаза человеку. За Сириуса теперь можно не переживать, он в надежных руках, так что… Отвернувшись от дороги, гиппогриф принюхался к кустам: кажется, там пахнет хорьком?..

Ворча, пыхтя и отдуваясь, Ричи Мозер героически донес тяжеленного ирландца до дома, уронил на рексову лежанку и потянулся к телефону, который, впрочем, ловко перехватил Рекс.

— Чего? — не понял Ричи. — Ветеринара не надо? Да иди ты… Рекс, не дури, дай мне телефон!

Рекс увернулся от протянутой руки и взглядом пообещал, что спустит телефон в унитаз. Ричи сдался и махнул рукой.

— Ну, не хочешь — не надо. Мисочку воды ему сам нальешь? — съязвил он. С этим аргументом пёс вынужденно уступил и разрешил Мозеру позаботиться о найденыше.

Сириус лежал, следил за суетой человека и овчарки и мучительно пытался сообразить, почему подлый гиппогриф притащил его сюда? Немецкую речь он понимал благодаря всё тому же репетитору, что обучал обоих братьев Блэк, так что односторонний «разговор» хозяина с собакой не прошел мимо его внимания.

Возле носа опустилась миска с водой, теплая рука дружески трепанула Сириуса по шее, и по крупному телу растеклась волна благодарности вперемешку со смущением — ну не привычны анимаги к сторонним прикосновениям. А Мозер ещё и в рот заглянул, вывернул наизнанку уши и зачем-то приподнял задние ноги, где тщательно рассмотрел внутреннюю поверхность бедер. Осмотром Мозер остался недоволен, о чем и высказался:

— Ни одной метки нет. Чип? А ради этого придется ехать к ветеринару, Рекс, мне нечем сканировать бродячую собаку. Давай телефон.

Однако Рекс телефон не дал, а снова поклялся утопить в унитазе. Ричи вышел из себя и забранился:

— Рекс, ну нехорошо так! Пёс, наверное, потерялся, нам необходимо найти его хозяев. Будь умничкой, дай мне этот чертов телефон!

Блэк с интересом наблюдал за этим противостоянием и подспудно гадал: кто же победит и почему этот овчар так явно протестует против ветеринарного осмотра? Да, он анимаг, и овчарка это, похоже, понимает. Вопрос — откуда?

Победа между тем досталась человеку: он таки добился, забрал у Рекса телефон и дозвонился ветеринару. Обсудив с ним нюансы и договорившись о времени приема, Мозер наконец со спокойной совестью отправился спать — за окном была ещё глубокая ночь. Рекс проводил хозяина до спальни, вернулся к волкодаву, прилег к нему и принялся ласково лизать его морду. Любяще так, вдумчиво, нежно, порождая у Сириуса новый вал вопросов: кто этот пёс, откуда, почему он так внимателен?..

Очень хотелось спросить, но они были в доме маггла, и Сириус не рискнул превратиться, дабы не вызвать волнений в местном Министерстве Магии. Осталось лишь смириться, закрыть глаза и заснуть под тихую ласку овчара.

Наутро Мозер затянул на шее Блэка брючной ремень за неимением ошейника с поводком, провел к машине и запихнул на заднее сиденье, куда к нему тут же запрыгнул Рекс, к немалому удивлению Ричи, он-то ожидал, что его четвероногий коллега займет обычное место — кресло рядом с водителем. Но, подумав, он счел, что поступок Рекса как раз логичен, и безропотно сел за руль.

В клинике сканер показал, что чипа в волкодаве нет, и в воздухе повисло напряжение, связанное с неопределенностью, на что у Рекса появился крайне выразительный взгляд: «а я говорил!».

— Ну, пёс стопроцентно бродячий, — сухонько кашлянув, доложил ветеринар.

— Да ну… Не может быть, — Ричи отрицательно потряс головой. — Кто-то же его вырастил, — и он кивнул на огромное тело, смирно лежащее на столе.

— Несомненно, волкодава кто-то вырастил, — согласился врач. — Но при этом не зарегистрировал. На псе нет никаких татуировок-номеров, микрочипов, проколов от клипсов, совсем ничего. И это плохо. Что будем с ним делать, господин Мозер?

— Да знал бы я! — Ричи в отчаянии запустил пятерню в волосы. Рекс сочувственно ткнулся носом ему в колено. Блэк на столе виновато прижал уши, вспомнив, что как анимаг он тоже не зарегистрирован…

— Мы в дом только въехали, и со второй собакой господин Цаннер не согласится, он и с Рексом не хотел меня пускать, но благодаря обстоятельствам… Короче, волкодава я не потяну!

В ответ на эти стенания ветеринар только руками развел, мол, он-то тут при чем? Ричи заметил и стух, уныло разглядывая черного ирландца. Руки его опустились, и одну из них робко лизнул Рекс. Опустив глаза, Ричи увидел всё те же умоляющие очи верного друга. А ведь ему же скучно одному, пришло вдруг в голову Мозеру. Может, поэтому Рекс так просит спасти бродягу?

— Сколько едят волкодавы? — против воли вырвался вопрос.

Назад ехал самый счастливый пёс в мире: Рекс так упрыгался от восторга, всё время лез на руки Мозеру и лизал, лизал, лизал, бесконечно лизал его лицо. Ричи уж и уворачиваться устал. Полностью увернуться удалось только просьбой отпустить его в магазин, прикупить кой-какие вещи для приблудного пса. Конечно, Рекс принял в этом самое активное участие: самолично выбрал миски, ошейник, набор брелков к нему, косточек, веревочек и прочих игрушек. Не забыл и шампуни. А вот собачий корм почему-то запретил брать, как Ричи ни пытался ухватить тот или иной пакет-коробку.

— А тебе не надо? — схитрил Ричи. Рексу корм был нужен, так что пришлось согласиться и разрешить взять большой мешок хрустяшек.

Бедняга Блэк, с какими непередаваемыми чувствами он попробовал коричневато-серые комочки, которые ему щедро насыпал Ричи. Крайне гадостные, с непонятным запахом и вкусом. Глядя, как длинноносый пёс копается в миске, как катает в пасти шарик и пытается его раскусить, Рекс сжалился, сходил на кухню, стащил с блюда булочку с колбасой и принес гостю.

Булку волкодав проглотил мигом, облизнулся и повеселевшими глазами взглянул на Рекса — а ещё есть? Тот с готовностью понесся на кухню за новой, а Ричи закрыл лицо руками, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. В его жизни появился ещё один пожиратель булочек.

Ну, раз так, то пусть и расплачивается. С этой тайной мыслью Ричи затащил бродягу на задний двор, где с чувством мстительной удовлетворенности вымыл его с ног до головы, густо вспенив свежекупленный шампунь. Попутно полил из шланга и Рекса, весело крутившегося рядом. Позже, когда волкодав обсох, Ричи уехал к своему другу, поиграть в бильярд и выпить пару кружек пива, оставив дом на свой страх и риск в полное распоряжение собак.

Едва стих шум машины, Сириус тут же превратился в человека. И тут же чуть не пожалел об этом, потому что Рекс пришел в такой восторг, почему-то так обрадовался превращению, что полез лизаться и обниматься.

— Да что с тобой, пёс? — пробормотал Блэк, отпихиваясь и отворачиваясь от наскоков. — Вроде ж незнакомы. С чего ж ты меня так любишь?

При этих словах Рекс заскулил, подскочил к Сириусу, положил передние лапы на плечи и с таким отчаянием посмотрел в лицо, в глаза, с такой безграничной любовью, что Блэку сделалось малость не по себе. И он, чтобы заглушить возникшее смущение, робко погладил Рекса по шее, а потом и приобнял, желая хоть чуть-чуть утешить собаку, страдающую от непонятной любви к нему, постороннему, случайному магу.

Вот тут-то оно и произошло. Видимо, подействовал сам факт появления родного брата, его прикосновение, на них наложилось сильнейшее желание, которое теперь стало необходимостью, центром, смыслом самой жизни: Реджи переборол свое проклятие и смог, наконец-то смог стать человеком.

Изумление Сириуса, когда в его объятиях оказался давно умерший младший брат, крайне сложно описать. Но одно слово всё же нашлось: потрясение.

— Реджи?.. — задохнулся Сириус. — Ты жив?!

А тот, худой, рослый, с расползающейся юношеской одеждой, которая стала резко мала для Регулуса-взрослого, стоял, держался за плечи Сириуса и моргал. По щекам его — слезы. Слезы счастья, свободы, облегчения.

— Живой! — поверил Сириус. И сгреб, сдавил в объятьях, прижал к груди крепко-крепко. И плевать, что он Пожиратель, плевать, совсем плевать! Это брат его, братишка младший!..

И нашелся ответ на загадку — почему именно сюда доставил его гиппогриф. Умница Клювокрыл действительно позаботился о бессознательном своём пассажире: принес к ближайшему родственнику.

Далее братья Блэк, распотрошив гардероб Мозера и позаимствовав на время его одежду, умостились на диване и раскрыли друг другу души, выложив всё о себе. Наговориться не могли долго: то одно вспомнится, то другое, перебивали, сбивались, путались, переспрашивали, повторялись раз по десять.

— Реджи-Реджи, дурачок ты мой… — Сириус со всхлипом прижал брата. — Пожертвовал собой? Пошел против Самого…

— А сам-то, — беззлобно подколол Реджи. — Двенадцать лет в Азкабане просидел ни за что. Ребёнком обзавелся, а воспитать нельзя, эх ты…

— Да-а-а, — задумавшись, Сириус отстранился. — Гарри…

— Вот именно, Гарри, — эхом отозвался Реджи. — О нём надо было думать, а не за крысой кидаться.

— Но ведь предатель же, я должен был его поймать, — чисто из упрямства возразил Сириус.

— Ага, а ребёнок один остался в разрушенном доме. Маленький, беззащитный, — надавил на совесть Регулус.

Это у него вышло — Сириус усовестился, покраснел, запереживал, вспомнил, как Гарри рвался к нему, как страстно мечтал уехать от Дурслей. И как мечты рухнули, когда из-за туч проглянула луна.

— Что мне делать? — вырвалось из горла беспомощное.

— Оправдаться. Реабилитироваться. Добиться опекунства над мальчиком, — слова Регулуса рубили жестко, точно, как топор Макнейра. — Не прячься больше, начни свою битву. Действуй, Сириус!

— Буду я действовать, буду, но ты… — Сириус заглянул в глаза Регулусу. — Ты мне поможешь?

— Конечно, — кивнул тот. — Для начала приведем себя в порядок, купим одежду, затем надо где-то достать волшебные палочки. Потом найдем тебе адвоката. Надеюсь, ты достаточно богат, чтобы найти лучшего и надежного…

— Богат-то я богат, да только без главного доказательства мне в суде нечего делать. Предатель-то сбежал. Ищи его теперь, крысу подвальную, — и Сириус горько махнул рукой.

— Знаешь… Есть мыслишка, — аналитический мозг Регулуса, натренированный за годы службы в Венской полиции, работал быстро и отточено. — Тебя гиппогриф принес, как почтовая сова — посылку. Значит ли это, что его способности гораздо выше, чем мы полагаем? Что, если нам попросить гиппогрифа найти и доставить нам Пита?

— Реджи, ты гений! — откинув голову, Сириус лающе захохотал.

— А то! — подмигнув, Реджи встал с дивана. — Пойду-ка я, куплю нам одежду. Там, на шкафу в книжке лежит давно забытая заначка Ричи. А ты пока прими ванну, побрейся и хорошенько отмойся, а то татуировки неотличимы от грязи…