Чашечка послеполуденного кофе (гет)

— Элизабет, как удачно ты зашла — нам нужно поскорее обсудить мой предстоящий ужин при свечах!.. — Гиацинта Бакет буквально втащила соседку в дом, так что бедная Элизабет едва не запнулась о порог.

— Ты же знаешь, я намерена пригласить миссис Драммонд, а это значит, что все должно пройти на самом высоком уровне! — чтобы придать веса своим словам, Гиацинта потрясла руками, отпустив Элизабет, и та воспользовалась этим, чтобы быстро снять туфли (Гиацинта очень чувствительно относилась к состоянию своего отполированного паркета).

— Конечно, Гиацинта, я помогу тебе, чем смогу, — поспешно заверила ее Элизабет, и Гиацинта широким жестом пригласила ее следовать за собой на кухню. — Только я не знаю, чем бы я могла оказаться полезной…

— Правда, дорогая? Очень интересно, — Гиацинта мелодично рассмеялась, как всегда невпопад. Она редко прислушивалась к тому, что говорили те, на кого не было нужды производить впечатление. — Сейчас, я заварю нам кофе, — она усадила Элизабет за кухонный стол и с присущей ей энергией принялась доставать из шкафчика сервиз и ставить чайник.

Элизабет вздохнула. Гиацинта продолжала тараторить, подробно объясняя, почему визит миссис Драммонд так важен, но Элизабет позволила себе пропустить все это мимо ушей. Не нужно было обладать даром прорицания, чтобы понимать: как бы тщательно Гиацинта ни спланировала свое очередное «сногсшибательное светское мероприятие», все равно, по той или иной причине, в какой-нибудь момент все обязательно пойдет наперекосяк. Возможно, будь сейчас на месте Элизабет ее брат Эммет, он бы не преминул ехидно напомнить Гиацинте, что последний раз, когда она пыталась завязать близкое знакомство с миссис Драммонд, все закончилось весьма плачевно. Огромные зубастые доберманы, которых Гиацинта вызвалась выгуливать, едва не довели ее до сердечного приступа, и на месте соседки Элизабет держалась бы подальше как от грозных собак, так и от их хозяйки. Но когда Гиацинта действовала в соответствии со здравым смыслом?

— Ты ведь предпочитаешь кружку, да, Элизабет? — пропела Гиацинта, звонко расставляя на подносе посуду.

— Конечно, кружку, — обреченно подтвердила Элизабет. После того как она разбила пару чашек из двух любимых сервизов Гиацинты, та перестала доверять ей свои сокровища. Электрический чайник звякнул, и Гиацинта заварила кофе. Однако не успела она поставить поднос на центр стола и бухнуться на стул напротив, неумолчно излагая, какие канапе лучше всего сервировать на ужине в честь миссис Драммонд, как дверь кухни открылась, и вошел Ричард, муж Гиацинты.

— О, Лизз, привет, — улыбнулся Ричард. Та поздоровалась в ответ, чувствуя на душе облегчение. В присутствии Ричарда сносить буйство темперамента его супруги было не так сложно.

— Представляешь, Гиацинта, — сказал Ричард, угощаясь печеньем, которое она разложила на фарфоровой тарелочке со светло-розовой каймой, — Соня Баркер-Финч заказала доставку пианино. Наверное, это ее младшая дочь будет заниматься — я слышал, они…

Но что слышал Ричард, Элизабет так и не узнала. Новость о том, что ее злейшая соперница на светском фронте решила обзавестись пианино, до такой степени шокировала Гиацинту, что от возмущения она подскочила на месте и громко пискнула:

— Как! Что ты такое говоришь, Ричард?! Откуда ты знаешь, что Соня Баркер-Финч заказала доставку пианино?!

— Потому что его только что привезли, — он махнул рукой в сторону входной двери. — Мне жаль рабочих — вроде бы, как я понял, его придется тащить на второй этаж…

— На второй этаж?! — возопила Гиацинта. Оттолкнув мужа, она ринулась в коридор, намереваясь лично все разузнать. Ричард с усмешкой пожал плечами и сел на опустевший стул.

— Прости, Лизз — наверное, мне не стоило упоминать об этом, — он взял себе еще одно печенье и положил на стол газету, которую до этого читал в саду. — Столько лет прошло, а я все никак не привыкну к тому, что ее может свести с ума обыкновенная мелочь.

— Ну, огромное пианино мелочью не назовешь, — пошутила Элизабет. Сейчас, когда Гиацинта умчалась во двор, она повеселела и с удовольствием отхлебнула свежего кофе. В кружке или в фарфоровой чашке, он был очень хорош — что-что, а заваривать кофе Гиацинта всегда умела.

— Помню, как Гейл училась играть на пианино, — ностальгически протянула она. — В итоге мне пришлось временно ограничить общение с братом — каждый раз, когда приезжал Эммет, она боялась, что он возьмется ее обучать.

— Неужели Эммет такой суровый педагог? — улыбнулся Ричард. — Никогда бы не подумал.

— Ну, он воспитал пару профессиональных музыкантов, и я не берусь сказать, что дело обошлось малой кровью. Так что, быть может, опасения Гейл не были напрасными. Но в итоге она проучилась всего три года. После этого попросила отдать ее в секцию по плаванию.

— Это я помню, — закивал Ричард. — В секцию по плаванию они ходили вместе с Шериданом. Бог мой, он был просто безнадежен… — он покачал головой.

— Я такого не помню, — с несвойственной ей категоричностью заявила Элизабет. — Шеридан плавал очень хорошо.

— Разве что к самому концу обучения. А вначале он чувствовал себя в воде таким беспомощным, — вздохнул Ричард. — Все время жаловался Гиацинте на то, как ему тяжело. А она в тот период вбила себе в голову, что он станет чемпионом по плаванию, — Ричард взял еще одно печенье и с грустью на него посмотрел. — С другой стороны, по сравнению с уроками музыки занятия в бассейне, должно быть, казались Шеридану настоящим раем.

На это Элизабет нечего было возразить. Гиперопека, которой Гиацинта окружила своего единственного сына, уже давно стала притчей во языцех, а вот ее стремление видеть в нем непревзойденного гения, обладающего талантами во всех возможных сферах, граничило с фанатизмом.

— Гиацинта всегда желала добра вашему сыну, — промолвила Элизабет. — Просто это проявлялось… своеобразно.

Со двора до них долетел громкий голос Гиацинты. Судя по всему, она о чем-то спорила с грузчиками, доставившими Соне Баркер-Финч пианино.

— Да, наверное, все так и есть, — согласился Ричард. Машинально он сделал глоток кофе из чашки Гиацинты, но опомнился и усмехнулся собственной неосторожности.

— Ну вот, я прервал ваш традиционный ритуал. Хотя, наверное, ты охотнее провела бы это время где-нибудь в другом месте. Я знаю, моя жена имеет привычку вести себя слишком навязчиво...

Элизабет хотела было возразить, что Гиацинта вовсе не такая, но потом поняла, что это была бы слишком очевидная ложь, и прикусила язык. Ричард, правильно интерпретировав ее реакцию, понимающе качнул головой.

— Я думаю, если ты ускользнешь через заднюю дверь, Гиацинта вряд ли это заметит. Я могу принести тебе туфли… — Ричард хотел было встать, но Элизабет жестом его остановила.

— Нет, не нужно, — поспешила сказать она. — То есть… Ну да, во время наших кофейных посиделок с Гиацинтой я всегда чувствую себя неуверенно, но если вдруг ты захочешь выпить кофе… — неудачность формулировки заставила ее покраснеть. — То есть, если ты захочешь к нам присоединиться, я думаю, это будет здорово. Эммет всегда говорит, что тебе, наверное, порой бывает одиноко, и если ты хочешь, я… то есть мы, мы могли бы составить тебе компанию, — мужественно закончила она.

— Спасибо, Лизз, — Ричард с теплотой на нее посмотрел и сделал еще один глоток из гиацинтовой чашки. — Должен сказать, что это очень мило — пить с тобой кофе и просто беседовать. Ты права, я давно не позволял себе подобной передышки. Возможно, она пойдет мне на пользу.

— Точно пойдет, — подтвердила Элизабет. Отчего-то она снова покраснела и поспешила отхлебнуть из своей кружки. Ричард верно сказал: пить с ним кофе и просто разговаривать о детях было очень мило. Наверное, в следующий раз она даже рискнет взять фарфоровую чашку, если, конечно, Гиацинта…

— РИЧАРД!!

…не будет возражать.

Элизабет поперхнулась своим кофе и едва его не расплескала. Ричард обеспокоенно на нее посмотрел, но не успел ничего спросить — его жена ураганом ворвалась на кухню и обрушила на них настоящее словесное торнадо.

— Ричард, эта Соня Баркер-Финч, она переходит все границы!! Сегодня она заказала доставку пианино, а завтра ей привезут новый диванный гарнитур! Завтра, Ричард, завтра! Как раз в тот день, когда я устраиваю званый ужин в честь миссис Драммонд!!

— Но Гиацинта, ужин будет вечером — наверняка доставка прибудет раньше…

— Наверняка?! — бордовая от гнева, повторила Гиацинта. — Наверняка?! Ричард, это же доставка, а с ней никогда нельзя ни в чем быть уверенным!! К тому же, я не позволю, чтобы эта Баркер-Финч щеголяла своим новым диванным гарнитуром перед миссис Драммонд!! — она запыхтела, словно паровоз на марше.

— Опомнись, Гиацинта — никто ни перед кем ничем не будет щеголять, — с легким раздражением сказал Ричард. — Я уверен, миссис Драммонд вообще глубоко безразлично, что там заказала Соня Баркер-Финч. И я не понимаю, почему ты…

— Вот, Ричард! — вскрикнула Гиацинта. — Вот этого мне и следовало от тебя ожидать! Ты снова меня не понимаешь! — с этими словами она стремительно развернулась и вылетела из кухни.

Ричард устало потер лоб.

— Лизз, мне очень жаль, что тебе пришлось это выслушивать. Я вынужден просить меня извинить — я должен… — он сделал неопределенный жест рукой в сторону гостиной, где скрылась Гиацинта.

— Не извиняйся, я все понимаю, — Элизабет поспешно встала и задвинула свой стул. — Я тихо уйду, будто меня и не было. Поблагодари Гиацинту за кофе, хорошо?

— Хорошо, — вздохнул Ричард. — Подожди, принесу твои туфли.

Уже собираясь уходить, Элизабет все-таки решилась и сказала:

— Ричард, если что, мое предложение остается в силе. Ты всегда можешь рассчитывать на меня… в смысле, на нас, если тебе понадобится… Ну, в общем, если тебе что-нибудь понадобится.

Ричард улыбнулся и на секунду сжал ее предплечье.

— Спасибо, Лизз. Ты настоящий друг.

Вернувшись к себе домой, Элизабет поймала себя на мысли, что впервые, возвращаясь после кофейных посиделок в доме Гиацинты, она испытывает не облегчение, а пусть легкое, но все-таки сожаление.