Гарри против тварей-2 (джен)

Клык у Хагрида ел патиссоны,

А с похмелья жевал и лимоны,

Если ты есть собака,

То всеяден, однако,

Хагрид знал всей природы законы.

— Где шлялся, почему долго не было? Чего опять сожрал, собака такая?

Клык сел и вытянул переднюю лапу, основательно измазанную в угольно-чёрном и пахучем навозе фестрала. Хагрид осклабился и довольно прихлопнул в ладоши:

— Ух ты, умничка мой хвостатенький! А я ж думал, ты совсем у меня дурачок! Увидел, понял, вспомнил, догадался, помазал, прибежал! Ух, сколько операций последовательных совершил, умная собачка! Сейчас косточку из супа вытащу, с мясцом, сам бы съел, да собачке надо…

Счастливый Клык затанцевал вокруг лесника. Сейчас его покормят, вне очереди! Увидев приличных размеров кость, как следует обложенную мясом, заскулил, ошеломлённый таким подарком судьбы, и яростно заколотил хвостом по бокам. Варёное мясо, это же почти как копчёное, почти!

— Вах, конечно, хочу! — восторженно вопил Клык. Собака прекрасно может высказать: «Дай ещё, дай, много раз дай!»

Схватив подарок, пёс плюхнулся пузом на траву и принялся пировать. Хагрид добродушно и чуть просительно басил, обращаясь к Гарри с Гермионой:

— Сбегайте, ребятки, за продуктом, а? А то у меня два зельица поспевают, и бражка скоро совсем перегонится, последить надо… Вон, ведёрки стоят, и совок там же, за колодой, вон… Вы когда наберёте, сразу лопухами закройте, чтоб не шибало. А то вредный он, фестралий этот…

Пока свежий, такой ядрёный, что на него даже мухи не садятся. А, судя по Клыку, там свежий продукт, самый полезный, который с остаточной магией, вот…

Дай лапу, Клык, очищу с тебя продукт, не нужен он твоей шерсти, и без того короткая, зимой, вон, мёрзнешь весь… Где фестралы-то погадили, далеко?.. Понятней гавкай, скотина хвостатая! Близко, нет?..

Ага, непонятно говоришь. Далеко, нет?.. Ага, громче ответил, значит, далеко. Ладно, догрызай, потом ребят проводишь… Да молодец, молодец! И не жри там чего попало, понял-нет?..

* * *

— Бери ведерко поменьше, а я совок прихвачу, и вон то ведро, побольше.

— И перчатки не забудь, Гарри.

— Ага… Прогуляемся, раз погода такая…

— А потом в бадминтончик, хорошо?

— Непременно! А Клык-то как уверенно бежит!

— Да уж, с ориентировкой у него порядок, собака он такая, искатель редких пород навоза, заслуженный поносник! Поноску не таскает, а вот с поносом всё в порядке, раз обжора, каких мало.

С другой стороны, хозяин тоже пожрать не дурак, верно? Как говорится, подобное к подобному... Ого, белых грибов сколько! Запомним место, Гарри, и потом вернёмся, да?

— Конечно, вон какие грибочки! Подвергнем полному опустошению, во имя сковородок Хагрида, безразмерных!

— Нормальных великанских, Гарри!

Мальчишка, помахивая ведром, забормотал под нос очередной лимерик:

Хагрид отдал себя дегустации,

С зельеваром в кооперации,

За Клыка он запнулся,

Больно так навернулся,

И лежал в алкогольной прострации…

Гермиона сочла нужным внести необходимые поправки:

— Гарри, насчёт прострации необязательно, это очень редкие случаи. И в основном, в прошлом…

— Не уверен, что в прошлом, раз кредитная история такая богатая, что… О, каким душком повеяло! Не буду говорить, каким именно, можно и без подсказок догадаться. Похоже, мы пришли!

— Это он, да? Приличные кучи! И Клык не подходит, в сторонке вертится.

— Явно он! И запах резкий, причём не очень такой и… дерьмовый. Ты отойди и собери лопухов, а я вёдра загружу, по-быстрому… А собакен-то хитрый, с подветренной стороны держится, чтобы ароматом не шибало!

От навоза едкий дух,

Это значит, не протух!

Собирай продукт вторичный,

Что для многого отличный!

* * *

Клык лежал на животе и страдал. Настроение было паршивым. Снова не то съел, оттого в брюхе совсем пакостно. И бока болят, как никогда. Не в настроении был хозяин, поэтому бил и аккуратно, и сильно. В смысле, с аккуратной силой и точностью сапогом своим пробил, огромным просто сапожищем…

Да, сначала в правый бок, потом напротив, безошибочно. И в одном боку теперь очень больно, а в другом — так больно, что и не припомнить, когда сравнимо страдалось, хоть совсем не дыши. Да и к чему вспоминать, только грустнее будет.

…Эх, жизнь эта собачья, сапогом да сапогом. А он и с первого пинка не понял, и со второго не понял. Потом только понимать стал, потому что задним умом крепок, как великий говорит. Лучше бы кишкой был крепок, как один рыжий мальчишка, пониженной общественной ценности…

Да, с памятью у него проблемы, но там же объективная причина имеется, огромадная! Потому же инстинкт заставляет: всё, что сильно пахнет, надо сразу в пасть тащить. А то, что бьют за это, и регулярно, и сильно, инстинктом не становится, хоть тресни!

Наверное, действительно он глупый, и тяжело с ним великому хозяину, всё время учить надо, от дел важных отвлекаться… Говорят, в политике мягкая сила очень эффективная, особенно если страна большая и богатая. Хозяин велик и богат, но пренебрегает мягкой силой, пренебрегает. Слишком грубой силой богат, брутальный он у нас…

* * *

Герцог Запретного леса уважает иногда газетку на ночь почитать. Там про всех пишут, и про хозяина, случается, тоже пишут.

Герцог тогда обычно не одобряет написанного, ругается, иногда и бросается чем-нибудь. Тогда надо отползти подальше, прикинуться старой кофтой и не отсвечивать. А то, бывает, прилетит гирька, так потом без сознания почти что по комнате летаешь, света белого не видя…

У него и рука длинная да тяжёлая, и длиннопенисность опять же повышенная, у хозяина. Герцога нашего все уважают! А вот в фольклоре да, порой, в газетах, наоборот, прямо кривое зеркало какое-то!

— Ха, Клык, а вот и про тебя прописали, заодно с профессором Снейпом, в шутке юмора, ха! Или про меня?

— Тащу едва я тяжкий груз,

Боюсь спросить, зачем нам дохлый дог?

— Элементарно, Северус!

У нас — чрезвычайно важный вещдок…

Клык торжествовал: значит, он всё-таки дог, дог, как и считал про себя, а не ублюдок из задницы оборотня! Но почему дохлый? Вот же он, слегка обделавшийся, но живой…

Должно быть, это старый случай пропечатали, когда он чуть ли до смерти падалью обожрался, и великий хозяин его из леса тащил, на руках. Да, прямо до самого жилища, в смысле, ветеринарника, и много ругался…

А этот Вещдог, он кто? …Наверное, это, он самый, и он! Неужели хозяин хочет его переименовать, чтобы в имени было слово дог? Да, он теперь Вещий Дог, только сокращённо, для удобства произношения!

О, как он велик, этот замечательный хозяин, особенно когда не кормит тыквой, сапогами, и тем, что из Клыка, нет, Вещего Дога, часто выделяется, в жидком виде… Но Вещий Дог же не виноват! У него просто волчий аппетит и чисто собачье-волчья привычка глотать, не жуя, всё пахучее подряд…

Это же физиология, в стае только так и выживешь, если сразу, и не жуя! Когда очень крепко пахнет, то, значит, из мира живых организмов, надо есть!.. И вроде нос подсказывает: не жри это, а вон то тем более не жри, оно же ещё тёплое, и с мухами!

Нет, инстинкт, собака такая, внутренняя, заставляет. А потом страдание! Да, разум — это великое достижение, инстинкты перед ним, кроме основного, как Малфой супротив Поттера… Да и людьми точно сказано: зарекалась ворона дерьма не клевать, потом полетела, видит, а тут аж две кучи навалено! Это же про него!

Хорошо, что умный и добрый мальчик Гарри, воспитанник хозяина, сочиняет стишки про собачью жизнь, очень сочувственные. Клык в них прямо как живой!

Клык немножечко был копрофил,

На той почве он жидко ходил.

Но хозяин был добр,

Улыбаясь, как бобр,

Он коньяк в псину клизмой вводил!

…А когда хозяин в настроении, то просто лениво мечет тапок в его сторону. И это почти не больно, а только вызывает вопли душевного удовольствия: герцог заметил слугу и лёгким движением руки пометил его, своим любимым тапком!

А великий, метнув, открывает свою любимую скляночку, с резким, не вполне тыквенным, запахом. И одобрительно бормочет верному слуге: «Ишь ты, мазохист собачий, мазохист…»

Великий человек Хагрид, настоящий герцог! А его верный Клык, то есть Вещий Дог — универсальный солдат и универсальная собака, во всех смыслах. Мало кто может высшие существа радовать, как такая собака. Недаром герцог ещё любит приговаривать, притворно сердясь: «У-у-у, собака такая!»

…Хозяин как-то ему очень польстил, сказал: «А как помрёшь, шапку из тебя сделаю, демисезонную, ибо короткошёрстный ты, и на рукавички ещё должно остаться. А из мошонки кошелёчек сделаю и какой-нибудь приятной даме подарю. Они розовый цвет любят…»

Гордость-то какая от этого поднимается, огромная собачья гордость! Умру, а ведь весь и не умру — шкура, в хозяйской шапке, мой прах переживёт, и дальше побежит…

Хотя непонятно, куда шапка бежать может, ей же голову прикрывать положено. А в мошонке деньги звенеть будут, тоже о Клыке напоминать, верной и благородной собаке, несмотря на полукровность нашу, окаянную!

Лесник Хагрид господин,

Клык — кобель беспутный.

Бегает среди осин,

Ибо мозгом смутный.

Хорошо известен Клык,

Лесником он пестован,

Сапогом имеет втык,

Полукровка местный!

* * *

Клык, как и хозяин, любил похвастаться. Только, за неимением подходящей аудитории, разве что самому себе. Он тоже любил слушать радио, классическая музыка его умиротворяла и способствовала засыпанию.

Правда, от быстрых ритмов, бывало, хвост самостоятельно начинал колотиться об пол, а из глотки само собой шло пение. А хозяин не всегда любил пение Клыка, оно же громкое да пронзительное. И жалостливое, раз в нём вся мировая собачья тоска отражается…

Когда хозяин засыпал, особенно после самогончика, радио потихоньку продолжало бормотать, способствуя крепкому герцогскому сну… А Клык, бывало, слушал, если что-нибудь болело и мешало уснуть сразу, слушал. И помаленьку узнавал всякие новости. Некоторые были интересные и понятные даже собаке, тем более умной, и дальше умнеющей…

Даже про собак иногда по радио можно было услышать, такая волшебная штуковина!

…Суровые пословицы есть у нас, британцев, думал Клык. Например, вот: когда на охоту ехать, тогда и собак кормить. Мой великий выше этой мудрости, он сверхмудр и кормит всегда. Просто Клыку мало, он обжоркин большой, эта черта такая, физиологическая, куда он против неё?

Горе горькое Клыку

За привычку к балыку!

Только тянется нюхнуть,

А его готовы пнуть!

Да, балык не особо попробуешь, разве что только если пальцы хозяину облизать, он не всегда против. Этот балык такой особый продукт, что и герцогу мало, Клык понимает и всегда тоскует, когда тот запах слышит…

* * *

— Да уж, жрёт всегда и жрёт везде, до дней последних донца, — итожил Хагрид, разливая Гермионе и Гарри свой фирменный чаёк на душистых травах. — Хоть тыквой морду затыкай, хоть сапогом, — а всё одно, жрёт чё попало. И не толстеет особо.

Ну, этому у меня научился, мне же много пищи надо, вот он и радуется, когда есть чего пожевать. Когда хозяин сыт, то и пёсику легче, верно я говорю? Или глисты в нём завелись, вот и не толстеет? Больно уж дристливый… Ты чего такой удобряльщик — и жнивья, и жилья, а? Признавайся, собака такая!..

Всякий камешек в стене

Враз пометить нужно мне!

Если лежит кака,

Гавкает собака!

— Верный стишок, Гарри, раз и метит, и гавкает, и так далее. Этот Клык, скотина такая, прожорливая, жареное мясцо очень обожает! Тебе же, зверине плотоядной, сырое надо есть, а ты человеком притворяешься, да?

Хозяина копируешь, собачка ты моя преданная, да? Ладно, не скули, будет тебе жареное! Как пожарю, так покидаюсь мяском в утробу твою, бездонную, жилистыми кусочками…

Вот трусоватый же он, а в тот раз, когда близнюки-вредители в собак с медведями переоделись, чуть психом с перепугу не стал, а всё равно кидался на них! Хозяина защищал, даже у одного под конец содрал волчью шкуру с башки, разоблачил…

— А кого из них, Хагрид? — поинтересовался Гарри. Близнецы — это его тема, народец не посторонний. Даже на лекарство ему скидывались… И Хагрид о них интересно рассказывает, хотя и сердито. Ну, раз близнецы… Такие и леснику зелье разноцветного поноса подбросят, недорого возьмут!

— Ой, да куда там уж различить, раз однояйцевые такие? И к чему различать, раз оба пакостники, да высшей марки? Дреда там какого-то рассобачил… то есть разоблачил, с участием клыков. И неаккуратно шкуру с него стянул, в смысле, волчью…

То есть прямо с частью уха, в смысле, Дредского, и стянул, такой молодец! Потом ещё в задницы их хорошо тяпнул, предательской кровью траванулся, героическая ты козья морда, воспитатель трудных рыжих подростков!

— Хагрид, так ведь твой питомец — он же настоящий фамильяр!

— Э, что ты такое говоришь, Гермиона? Да чтоб Клык этот вот? Ему ж только жрать и гадить! Фамильяры же ух какие, они же такие помощники, что прямо вот… А Клык что? Он же ж у нас животный такой, простой, до тупости, что вот убил бы иногда, раз не понимает ничего, собака такая!..

— Да ты вспомни про него лучше, Хагрид! Ты же сам рассказывал! Как он нападение бобров на большом расстоянии учуял и тебя разбудил… И как тебя, на морозе уснувшего, тоже разбудил, и последствия, крайне драматические, предотвратил. И как о волках и медведях предупреждал… Ну, это обычная собачья работа, да.

Но он же тебя чувствует, Хагрид, издалека причём, и ты тоже его чувствуешь, вспомни. Вы же друг друга отлично понимаете, ну! Кроме того, чего можно есть и пить, а чего нельзя… Потому что чувствуете, правда ведь? Так только с фамильярами можно, профессор Макгонагл упоминала про такое, а профессор Кеттльберн подробно говорил, верно ведь?

— Гм, а ведь правда, иногда и понимаем, да! Особенно под настроение, если хорошее, у обоих, угу. Точно, чувствую я его, собакена моего, преданного! А уж он как чувствует, особенно когда я пьяненький уже... И я ведь знаю, что не нравится ему самогонный дух, но никогда не показывает этого, даже тихим тявканьем, нет.

Только когда сапогом за грехи свои, обжирательские, получает, иногда тихонько тявкает. Несколько и с укоризной такой. Дескать, слишком сильный от сапога урок, хозяин, можно и слабее учить. Хотя в своём праве ты: ведь и здоровый я, и сопротивляемость ударам отличнейшая, и тупой я, и жру что попало, на почве расстройства пищевого поведения, я…

…А ежели Клык фамильяр, то его же в зелья добавлять можно, помаленьку: и шерсть, и кровь, и усики, там… Да хоть и мочу! Ух ты, перспективки какие интересные намечаются! Молодец, Гермиона, умничка ты моя догадливая, всезнаечка! Чем бы угостить тебя, умничку такую?..

Фигуру бережёшь? Тоже верно, я тогда собакена этого в твою честь угощу!.. Чего? Два раза угостить? Да можно и два, раз фамильяр, и в твою-то честь! Пусть пофамильярствует, псинка моя, симпатичная…

* * *

…О да, да, я фамильяр, фамильярище, пусть и полукровка! Наконец-то хозяин признал, о величайший, и мисс Гермиона — пророчица его! И лучше относиться стал, когда мисс Гермиона подсказала про фамильярность. Да уж, фамильяром приятнее жить, и вкуснее…

Вот же Запретный лес, что магией своей творит! Был простой собакой, а пропитался магией и вот уже стал не простой! До фамильяра усовершенствовался, здорово! Это же круче, чем офицером из солдата стать! Потому что не только стол уже другой, и форма, а и проживу куда дольше, значит…

Прекрасно просто… это ж сколько всего ещё вкусного поем, а? Да уж, карму себе поднял, оценила Мать-и-Магия службу верную! Умничка, эта Гермиона, надо зализать её… Нет, она не любит, хотя слюна у него бактерицидная, ей, целительской дочке, об этом знать бы стоило…

За окном пролетают собачки...

Это Клык тренируется в скачке,

Не сложна для собаки задачка,

Коль хозяина зрит на карачках!

И ещё приползают собачки,

Очень грязные от новой драчки,

С глазками, что да точненько в кучку,

Но два раза готовы на сучку…

Но ещё пролетают собачки,

Коль сапог в них летит, да под срачки!

Не даёт ведь хозяин потачки,

Коли жрал пёс не то, напортачил!

Лапы стёр он, везде набродячась,

Давит кал из себя, раскорячась,

Забывая в кишечной горячке,

Что нельзя вещи Хагрида пачкать!