В аду лишь двое (AU с фан персонажем) (гет)

Итак, Лилиан выбрала ад с братом. Тайком (только для неё, на деле добрая половина слуг графа знала о ней) девочка пробралась в ту же телегу с другими мальчиками и братом. Джим заметил сестру сразу, да и остальные тоже не были слепы от рождения. Конечно же первой реакцией было — взгляд как на умалишённую. Не осуждающий, а именно с таким сочувствием, с каким можно относиться к тяжело больному человеку. Несколько слуг, стоявших у ворот, где проезжала телега, лишь качали головами и причитали, мол, бедная девочка. Что ж, в чём-то они были правы, никому не пожелаешь того, зачем везли мальчишек, а уж что сделают с девчонкой — одному графу Транси известно, тут даже бог не поможет. Сам Джим даже всего только пару раз не очень убедительно попытался отговорить сестру, понимая, что она ведь всё равно будет с ним, просто другим способом. Вышвырнешь сейчас — проберётся потом. Мальчик понимал свою судьбу и даже строил планы как бы более менее приспособиться, а вот Лилиан вообще в это не входила. Что с ней сделают? Будет ли это на совести Джима? Хотя тут даже спрашивать не стоит — будет. А если так, то существовать на свете явно будет тяжелее, помня, что из-за тебя страдает любимый человек, даже если он сам за тобой попёрся. Но что поделать? Оставалось просто надеяться на лучшее. Во взгляде Джима с первого взгляда не было эмоций, но глубоко внутри ему было страшно — за себя и сестру. Он даже не знал какой из страхов сильнее. Другие же бедняги по той же судьбе в телеге реагировали по разному: кто-то плакал, кто-то ругался, кто-то просто сидел, обхватив колени, а кто-то увлечённо рассматривал Лилиан, ведь она явно была интереснее, чем мысли о предстоящей не сильно хорошей судьбе. Сама девочка где-то на дне телеги делала вид, что хорошо спряталась, хотя на деле и так было ясно, что она здесь. Взгляд Лилиан был зациклен на брате, лишь иногда удостоив вниманием и других. Ей было страшно, даже очень, но, не имея возможности вылезти и обнять брата, девочка смотрела на него одновременно со страхом и радостью. Всё-таки получилось, Лилиан будет с Джимом, пусть это будет стоить дорого.

Наконец, телега доехала до нужного места — где-то за поместьем, около подобия служебного входа. Мальчиков вместе с Лилиан высадили и передали другим слугам. Девочка постоянно пряталась за Джима при малейшем шорохе в стороне, цепляясь как утопающий за соломинку, впрочем, оно и немудрено. В комнате, похожей на смесь кладовки и чего-то ещё, будущих "кукол" раздели практически догола, оставив лишь тряпку, прикрывавшую промежность. Лилиан раздевать не стали, во первых она не входила в планы, во вторых ещё было неизвестно вылетит ли из поместья в течении часа или нет, в третьих девчонка слишком цеплялась за брата и никому не давала себя трогать, кусаясь и царапаясь. Слуги повздыхали и оставили как есть, пожалев бедняжку. Но вот проблема: скрыть Лилиан не представлялось возможным. Мальчиков должны были показать графу Транси, это входило в план, а вот что будет, если тот увидит девчонку? Ничего хорошего. Собирались закрыть где-нибудь это непредвиденное чудо света, но тут опять была проблема. Лилиан абсолютно не хотела ни на шаг отступать от брата ни при каких обстоятельствах. И пинком пробовали, и уговорами, и просто за шкирку — ничего из этого не вышло, это только раздражало девочку. Сам Джим тоже попытался отговорить сестру, понимая, что если старик граф увидит её, то возможно Лилиан ждёт что-нибудь похуже чем всех "кукол". Ничего не помогло, только под конец довели бедняжку до слёз и умоляющего "Ну пожалуйста, я хочу быть с братом!" Плюнули, ладно уж, нервы слуг тоже не железные, будь что будет.

Мальчиков повели в просторную комнату в красных оттенках и поставили в своеобразную очередь перед довольно просторным диваном с красной обшивкой и золотыми элементами, на котором восседал сам граф Транси. Сказать, что старик был похож на изюм — оскорбление для бедного сухофрукта. Габаритный по размерам, с бородавками на лице, с пухлыми и чуть обвисшими щеками, с седыми волосами до плеч, в довольно дорогом костюме, постукивающий тростью по полу — вот каким был этот самый граф, как бы мерзко или смешно ни звучало. Именно это и был в некотором смысле уже "хозяин" прибывших мальчиков.

Единственное, что пока выходило за пределы порядка поместья — присутствие Лилиан, всё ещё цеплявшейся за руку брата. Граф не заметил это сразу, Джима поставили где-то ближе к середине очереди, там, следовательно, находилась и Лилиан. Каждый из мальчиков должен был предстать перед хозяином поместья для некой оценки. Для чего именно — к сожалению или к счастью мальчики не знали, зато отлично знала прислуга и хозяин сей прислуги. Впрочем по одному взгляду старика можно было понять, что ничего хорошего эта оценка не сулит. А оценивалось именно тело, к слову. Те, чье тело графу так или иначе не нравилось, получали несколько ударов тростью и дальше доходила оценка до следующего. Те, кто был по нраву, оставались без ударов тростью и презрительных ругательств. Таким незамысловатым образом дошло и до Джима. Граф Транси даже не сразу заметил девчонку, его первым действием был пристальный взгляд по телу её брата. Через секунды три этот взгляд наполнился неприязнью и старик вскричал, тыча тростью в бедного мальчика: "Глаза цвета грязи! Ужасно! Мерзко! Отвратительно!" К слову, глаза у Джима были вполне себе красивого темно-синего цвета(как минимум так казалось в освещении), так что все эти бредни про цвет грязи были лишь маразмом графа. Несколько ударов тростью повалили брата Лилиан на пол, а старик всё продолжал тыкать, крича какие-то ещё оскорбления. Девочка попыталась перехватить трость, но куда там! Каковы шансы маленькой Лилиан против огромного по габаритам графа Транси? Естественно никаких. Что и требовалось доказать — следующий удар трости был нацелен уже на девчонку. Она отлетела и что-то в ней здорово так хрустнуло, возможно, ребро. Только тут старик наконец заметил спутницу Джима.

—Девчонка? А эта мелкая дрянь что здесь делает? Я спрашиваю, что здесь делает эта малолетняя сука?! — тут же последовал вопрос к слугам от графа Транси.

Слуги то пытались как-то объясниться, то просто молчали, то уже извинялись за свою оплошность, лишь бы не последовало наказания. Воспользовавшись моментом, Джим тихонько подполз к сестре и попытался проверить что сломано. Так и есть — ребро. Девочка чуть не вскрикнула от боли, когда брат неосторожно дотронулся до места, где был перелом.

"Вот тварь. Ну ничего, он у меня ещё попляшет." — с раздражением подумал Джим.

Тем временем старый граф, наорав на слуг вдоволь и решив позже с ними разобраться, смотрит на Лилиан. Первая мысль — приказать слугам убить девчонку и все дела. Что стоит? Потом он ещё немного подумал — а почему бы, собственно, не использовать её? Как то же мясо для ебли, которым являются для старика мальчики, девочку использовать нельзя. Сломается после первого же использования. М-да, кажется, лучше реально убить и всё тут. Но тут лицо графа Транси искажает злорадная ухмылка, которой можно напугать злую учительницу математики. Если этот мальчишка так беспокоится за свою спутницу, то значит, что та ему очень дорога. Кем приходится — неважно. Джим и так не нравился старику, а тут такая хорошая возможность медленно сломать обоих детей: и брата, и сестру.

"А это будет весело. Посмотрим, как девчонка тысячу раз пожалеет, что пошла с любимым братиком!" — усмехнулся старик, уже включив и Лилиан в свои планы. (Граф не знал наверняка кто эти дети друг дружке, просто неожиданно угадал, назвав их родственниками.)

* * *

Поначалу Джима и Лилиан не трогали, а за это время они успели кое-что понять. Во первых можно при особом давлении на жалость влиять на некоторых слуг, таким образом можно добыть немного нормальной еды и какие-нибудь не очень нужные самим слугам вещи. Во вторых мальчишек подобрали с улицы всех для одной цели — как мясо, но не пушечное, а для ебли. Граф Транси оказался педофилом. Впрочем, ничего хорошего и так не следовало ожидать. Больше всего Лилиан потрясла именно такая новость о старике, ведь понимала, что брата когда-нибудь ждёт та же участь. Девочка не знала толком настолько взрослых моментов, зато очень хорошо видела, что стало с теми мальчиками, которые побывали в постели графа — практически пустой взгляд, синяков больше чем обычно, подавленное настроение, и это ещё если под низ на заглядывать. Впрочем, в ходе исследований Лилиан и Джима нашлись и более хорошие новости. Например то, что из поместья девочка вполне может сбежать. Оно и немудрено — кто из даже самых чёрствых слуг графа стал бы держать кроху? Да и особенно толку всё равно нет от неё, так что это давало возможность сбегать, но не навсегда, а на время, дабы добыть еду (чаще всего) или что-нибудь тоже полезное (реже, но как факт). Джим такой возможности не имел, но всё же немного гордился сестрой, хоть и злился: "Почему она не убегает насовсем?! Один побег и попробуй найди! Она просто разрушает себе жизнь, а я ещё и виноват для неё буду!" Действительно, Лилиан не убегала насовсем, но это было как из-за любви к брату, так и из страха. Что ждало её снаружи? Да тот же ад, только без того, кто будет ждать. А Джим каждый раз ждал её, просто ждал, не ради только еды.

Одна история закрепила то, насколько он ждал Лилиан. Это был очередной побег, девочка прошла по знакомому маршруту и если её кто и видел, то это не мешало побегу. Джим опять не обнаружил сестру на привычном месте — около своего подобия кровати. К слову, всех мальчиков поселили в одной комнате (далее стану называть их "куклами", коими и называл их старый граф), а кровати представляли собой ряд по сути ящиков с постельным бельём внутри. Но вернёмся к нашим баранам, как говорится. Побег Лилиан всегда означал то, что она пропадёт на максимум неделю. Вот только в этот раз было иначе. Джим ждал, но сестры не было неделю, две, три, вот уже подходила к концу четвертая. Сказать, что он беспокоился — нихрена не сказать. Чаще всего Джим пытался контролировать свои эмоции дабы не привлекать лишнее внимание, но часто всё равно срывался на кого попало, один раз даже на старика, требуя вернуть Лилиан, за последнее поплатился чередой ударов тростью и лишением еды на несколько дней. Но в любом случае факт остаётся фактом — сестры не было. Тревожные мысли стали потихоньку занимать значительную часть в разуме.

"Что с ней? Она мертва? Что-то случилось настолько плохое, что она не может вернуться? Или может... она предала меня?! Быть не может! А вдруг да?! Почему всё так сложно?! Почему с ней столько проблем?! Всё, я больше не хочу, чтобы она сбежала насовсем, пусть она останется, я не хочу быть один! Не оставляй меня, Лилиан, прошу!" — мысли похожего содержания одолевали Джима уже практически каждый день.

В предпоследний день четвёртой недели Джим потерял всякую надежду и как-то странно начал засматриваться на высокую балку, но ночью произошло практически чудо. Мальчик проснулся от резко навалившегося на него веса, не очень большого, но веса. Открыл глаза — она вернулась. Лилиан вернулась и теперь лежала на брате, явно уставшая (она имела привычку так делать, если возвращалась с побегов ночью), мокрая от дождя, волосы похожи на ёжика, одежда как страх начинающего портного, но всё же она жива. Именно в этот момент Джим понял насколько ценит как сестру, так и всё, что она делает. Он прижал сестру к себе, да так, что та чуть вскрикнула, но всё же поняла, что это ей так рады. Это было понятно даже без слов. Расспросов где же Лилиан пропадала попросту не было, не хватило бы и недели, чтобы Джим высказал сестре всё, что думает, так что он решил ничего не говорить.

Это всё конечно было мило, без сомнения, но вопрос оставался открытым — для чего же граф Транси хочет использовать Лилиан? Дня, когда брат и сестра узнают это, можно только ждать.