В аду будет двое (джен)

Лилиан. На первый взгляд энергичная девочка с миловидной внешностью: блондинистые в перемешку с рыжим цветом волосы до плеч, коричневые глазки, любопытная и нагловатая мордашка. Вот мой дорогой читатель заимел небольшое представление о ней, пожалуй, могу начинать сам сюжет.

Где-то на свете, должно быть, ещё можно найти гнилые остатки деревни, где когда-то жили люди, когда-то раздавались голоса этих людей, пока ещё не стали предсмертными криками, где родилась и рано лишилась родителей троица детей: Джим, Лука и Лилиан. Жили эти дети на небольшом расстоянии от деревни, в домике, доставшимся от покойных родителей, а возможно, это лишь заброшка, которая никому не нужна. М-да, жильё маленькое, но всё лучше, чем окончательно на улице жить. Жители деревни в основном плевать хотели на эту тройку, многие просто недолюбливали, а остальные просто ненавидели и часто обижали. Если к Алоису и Луке это отношение было едино, то к Лилиан люди относились чуть получше. Это сыграло свою роль. Девочке могли дать кусок хлеба или что-нибудь ненужное за здорово живёшь, ведь все от чего-то считали, что Лилиан на самом деле очень послушная и хорошенькая, просто не с теми ходит. О, сколько же раз ей приходилось слушать эти бредни: "Ты такая хорошенькая девочка, уверена, если бы тебя воспитали хорошо, то ты бы была как маленький послушный котёнок!", "Если бы ты не ходила с этими бродячими ублюдками, то обязательно бы жила лучше!", "Ах, вот если бы я воспитала тебя, то ты была бы окружена вниманием и любовью!". Но это были пустые слова. Лилиан не была нужна никому, кроме своих братьев. Все эти "обожатели" никогда не приходили на помощь, только и умели, что качать головами, да давать подачки. Девочка поначалу верила в эти речи и шла к тем, кто их говорил, но её тут же образумивал Алоис: "Заткни уши! Ты думаешь, что ты им нужна?! А вот нихрена! Ты нужна мне и Луке, остальным нет до тебя дела. Ты же видишь, как эти пустые речи никогда не исполняются! Поумней и просто начни их использовать, раз у тебя такие привилегии! А уж если кто будет тебя или Луку обижать — этой мрази явно не поздоровится!" Лилиан, как и Лука, считала старшего брата самым умным и верила его словам. В этот раз верила не зря. Так что пусть девочка брала эти подачки, пусть дальше играла роль милой и хорошенькой, но всё равно в кругу братьев желала сдохнуть всем, всем этим подонкам, всем, кто когда-либо причинил боль Алоису, Луке или ей самой. Уже тогда Лилиан училась играть свою роль и использовать в своих целях обстоятельства.

Но подобие семьи, как мы знаем, было недолгим. Когда неизвестно почему вымерла вся родная деревня — радости троицы не было предела. Им не было жалко этих жителей, не было страшно от огня или трупов с гримасами боли, была лишь радость от того, что ненавистные люди сдохли и теперь сгниют. Первой мыслью помимо радости было обобрать мертвых, им же уже ничего не нужно. Для этого Джим, Лука и Лилиан разбежались в разные концы деревни. Какое-то время Джим с радостью брал у мертвых их вещи, украшения и так далее, выкрикивая при этом какие-нибудь оскорбления, но чуть позже заметил вдали Луку, лежащего на земле. Это явно озадачило мальчика, так что тот подбежал к младшему брату и попытался определить что случилось. Лука был мертв. Джим не знал почему, не знал от чего, не знал даже точного времени, но знал факт, что был больнее всего на свете. Где-то от его души откололся кусочек чего-то самого дорогого и важного. Отчаянное "Нет, не оставляй меня, не оставляй, молю!" привлекло и Лилиан аж с другого конца деревни, оно и немудрено, ведь никто кроме Джима или Лилиан шуметь здесь больше не мог, так что услышать не составило труда. Девочка бежала к брату со всех ног, думая, что явно не случилось ничего хорошего, но, увидев тело Луки в объятиях старшего брата — встала даже слишком ровно, внешне не реагируя. Её сознание просто не могло никак воспринимать уход одного из самых дорогих людей, мол, как это, ведь он же всегда был со мной, он же был мне так дорог, он же не мог умереть вот так, тогда как он мог оставить их? Даже спустя несколько минут Лилиан не до конца осознавала что случилось, мозг просто отказывался воспринимать такое потрясение, но из транса её вывел крик Джима уже на неё саму.

—Почему ты встала вот так?! Ты даже ничего не сказала! Тебе плевать, да?! Лука нас оставил, а тебе плевать! Да ты... Ты просто... — кричал Джим сквозь слёзы, явно не понимая, что с реакцией сестры.

Лилиан же наконец опомнилась (всё равно не до конца, но хотя бы до того, чтобы функционировать), села рядом со старшим братом, и, уткнувшись в плечо Джима, заскулила как самая несчастная собачонка — её единственная попытка выдавить из себя хотя бы ту реакцию, что можно воспринимать как скорбь.

Итак, Луки больше нет, остались лишь Джим и Лилиан. Начались скитания, ну да этим двоим не привыкать. Но всё же одно дело скитаться по родной деревне имея хотя бы подобие дома, а совсем другое — скитаться по миру в принципе, не имея буквально ничего. Оба ребенка не знали, что за ними всё ещё наблюдает демоница по имени Ханна Анафелоуз. Она хотела им помочь, но демоническая природа такова: желание в обмен на душу, иначе никак. Так что у демоницы была лишь роль наблюдателя этого спектакля о двух тяжёлых судьбах.

Из Лилиан и Алоиса составилось дуо, которое имело шансы выжить. Лилиан отвлекала своей ролью безобидной милашки какого-нибудь крестьянина, пока Алоис уже незаметно что-нибудь крал. Да, способ не сильно благородный, но кто сказал, что к жёсткому к тебе миру нужно относиться по доброму? Конечно же такой вариант выживания не всегда работал и максимум что можно было получить — немного еды, да какую-нибудь чаще всего бесполезную вещь. Лилиан замечала, что брат вновь унывает и ожесточается ещё больше чем было, так что всячески пыталась подбодрить и находить хоть что-нибудь хорошее даже в самой плохой ситуации. Это имело свою цену в виде разряда эмоциональной батарейки девочки и не приносило особых плодов, ведь Джим чаще всего отмахивался и говорил что-то на тип "Ты вечно такая радостная, будто не понимаешь, что происходит! Ты животное, может псина?! Только такие радуются всему что увидят!" Но всё равно в глубине души ценил поддержку сестры, понимая хоть немного, что она всего лишь хочет чтобы он хоть чуть-чуть порадовался. Спустя некоторое время их способ воровства уже практически ничего не приносил и даже есть стало практически нечего. Лилиан старалась не подавать виду, что ей самой уже плохо, но всё же иногда в сторонке плакала то ли от голода, то ли просто от грусти. Джим думал, что хуже не будет.

Оказалось, хуже всегда может быть. В один день его и ещё каких-то мальчиков примерно того же возраста отловили и повезли в телеге куда-то, как выяснилось позже — к какому-то старикашке, графу Транси. Лилиан не была нужна, так что её отпустили на все четыре стороны, но девочка это восприняла в штыки и всё равно поехала с братом. Понимала ли она, что её возможно ждёт ад? Да... Но разве вне того места, куда повезут брата, не тот же ад? Только больше и без брата, без единственной опоры. Лилиан испугалась ада без брата больше, чем ада с братом. В конце концов, что ждало её в аду без брата? Неизвестность. Не приятная, а жестокая, пугающая, возможно даже создающая отдельный вид ещё одного ада. Вариантов было множество и каждый мог обернуться смертью или чем-то хуже смерти. Мог ли тем же обернуться ад с братом? Да, вполне, почему бы и нет? Девочка была не глупа и понимала, что если этих никому не нужных мальчиков и Джима забирают куда-то, то явно в то место, куда никто, у кого есть выбор, не захочет пойти. Но были и плюсы: она дальше будет с братом, будет его поддерживать, будет добывать ему еду, будет просто рядом. То были плюсы, как она думала. Впрочем, выбора по сути не было, открою вам секрет. Каковы были шансы у маленькой девочки выжить на улице одной и без какой-нибудь поддержки? Джим даже если бы сбежал максимум нашел бы труп сестры в канаве, а то и не нашёл вовсе. Что оставалось? Вот именно, пробраться с братом в неизвестный, пугающий ад, в котором на первый взгляд хотя бы есть шанс выжить.

Итак, Лилиан выбрала ад с братом. Тайком (только для неё, на деле добрая половина слуг графа знала о ней) девочка пробралась в ту же телегу с другими мальчиками и братом. Джим заметил сестру сразу, да и остальные тоже не были слепы от рождения. Конечно же первой реакцией было — взгляд как на умалишённую. Не осуждающий, а именно с таким сочувствием, с каким можно относиться к тяжело больному человеку. Несколько слуг, стоявших у ворот, где проезжала телега, лишь качали головами и причитали, мол, бедная девочка. Что ж, в чём-то они были правы, никому не пожелаешь того, зачем везли мальчишек, а уж что сделают с девчонкой — одному графу Транси известно, тут даже бог не поможет. Сам Джим даже всего только пару раз не очень убедительно попытался отговорить сестру, понимая, что она ведь всё равно будет с ним, просто другим способом. Вышвырнешь сейчас — проберётся потом. Мальчик понимал свою судьбу и даже строил планы как бы более менее приспособиться, а вот Лилиан вообще в это не входила. Что с ней сделают? Будет ли это на совести Джима? Хотя тут даже спрашивать не стоит — будет. А если так, то существовать на свете явно будет тяжелее, помня, что из-за тебя страдает любимый человек, даже если он сам за тобой попёрся. Но что поделать? Оставалось просто надеяться на лучшее. Во взгляде Джима с первого взгляда не было эмоций, но глубоко внутри ему было страшно — за себя и сестру. Он даже не знал какой из страхов сильнее. Другие же бедняги по той же судьбе в телеге реагировали по разному: кто-то плакал, кто-то ругался, кто-то просто сидел, обхватив колени, а кто-то увлечённо рассматривал Лилиан, ведь она явно была интереснее, чем мысли о предстоящей не сильно хорошей судьбе. Сама девочка где-то на дне телеги делала вид, что хорошо спряталась, хотя на деле и так было ясно, что она здесь. Взгляд Лилиан был зациклен на брате, лишь иногда удостоив вниманием и других. Ей было страшно, даже очень, но, не имея возможности вылезти и обнять брата, девочка смотрела на него одновременно со страхом и радостью. Всё-таки получилось, Лилиан будет с Джимом, пусть это будет стоить дорого.

Наконец, телега доехала до нужного места — где-то за поместьем, около подобия служебного входа. Мальчиков вместе с Лилиан высадили и передали другим слугам. Девочка постоянно пряталась за Джима при малейшем шорохе в стороне, цепляясь как утопающий за соломинку, впрочем, оно и немудрено. В комнате, похожей на смесь кладовки и чего-то ещё, будущих "кукол" раздели практически догола, оставив лишь тряпку, прикрывавшую промежность. Лилиан раздевать не стали, во первых она не входила в планы, во вторых ещё было неизвестно вылетит ли из поместья в течении часа или нет, в третьих девчонка слишком цеплялась за брата и никому не давала себя трогать, кусаясь и царапаясь. Слуги повздыхали и оставили как есть, пожалев бедняжку. Но вот проблема: скрыть Лилиан не представлялось возможным. Мальчиков должны были показать графу Транси, это входило в план, а вот что будет, если тот увидит девчонку? Ничего хорошего. Собирались закрыть где-нибудь это непредвиденное чудо света, но тут опять была проблема. Лилиан абсолютно не хотела ни на шаг отступать от брата ни при каких обстоятельствах. И пинком пробовали, и уговорами, и просто за шкирку — ничего из этого не вышло, это только раздражало девочку. Сам Джим тоже попытался отговорить сестру, понимая, что если старик граф увидит её, то возможно Лилиан ждёт что-нибудь похуже чем всех "кукол". Ничего не помогло, только под конец довели бедняжку до слёз и умоляющего "Ну пожалуйста, я хочу быть с братом!" Плюнули, ладно уж, нервы слуг тоже не железные, будь что будет.

Мальчиков повели в просторную комнату в красных оттенках и поставили в своеобразную очередь перед довольно просторным диваном с красной обшивкой и золотыми элементами, на котором восседал сам граф Транси. Сказать, что старик был похож на изюм — оскорбление для бедного сухофрукта. Габаритный по размерам, с бородавками на лице, с пухлыми и чуть обвисшими щеками, с седыми волосами до плеч, в довольно дорогом костюме, постукивающий тростью по полу — вот каким был этот самый граф, как бы мерзко или смешно ни звучало. Именно это и был в некотором смысле уже "хозяин" прибывших мальчиков.

Единственное, что пока выходило за пределы порядка поместья — присутствие Лилиан, всё ещё цеплявшейся за руку брата. Граф не заметил это сразу, Джима поставили где-то ближе к середине очереди, там, следовательно, находилась и Лилиан. Каждый из мальчиков должен был предстать перед хозяином поместья для некой оценки. Для чего именно — к сожалению или к счастью мальчики не знали, зато отлично знала прислуга и хозяин сей прислуги. Впрочем по одному взгляду старика можно было понять, что ничего хорошего эта оценка не сулит. А оценивалось именно тело, к слову. Те, чье тело графу так или иначе не нравилось, получали несколько ударов тростью и дальше доходила оценка до следующего. Те, кто был по нраву, оставались без ударов тростью и презрительных ругательств. Таким незамысловатым образом дошло и до Джима. Граф Транси даже не сразу заметил девчонку, его первым действием был пристальный взгляд по телу её брата. Через секунды три этот взгляд наполнился неприязнью и старик вскричал, тыча тростью в бедного мальчика: "Глаза цвета грязи! Ужасно! Мерзко! Отвратительно!" К слову, глаза у Джима были вполне себе красивого темно-синего цвета(как минимум так казалось в освещении), так что все эти бредни про цвет грязи были лишь маразмом графа. Несколько ударов тростью повалили брата Лилиан на пол, а старик всё продолжал тыкать, крича какие-то ещё оскорбления. Девочка попыталась перехватить трость, но куда там! Каковы шансы маленькой Лилиан против огромного по габаритам графа Транси? Естественно никаких. Что и требовалось доказать — следующий удар трости был нацелен уже на девчонку. Она отлетела и что-то в ней здорово так хрустнуло, возможно, ребро. Только тут старик наконец заметил спутницу Джима.

—Девчонка? А эта мелкая дрянь что здесь делает? Я спрашиваю, что здесь делает эта малолетняя сука?! — тут же последовал вопрос к слугам от графа Транси.

Слуги то пытались как-то объясниться, то просто молчали, то уже извинялись за свою оплошность, лишь бы не последовало наказания. Воспользовавшись моментом, Джим тихонько подполз к сестре и попытался проверить что сломано. Так и есть — ребро. Девочка чуть не вскрикнула от боли, когда брат неосторожно дотронулся до места, где был перелом.

"Вот тварь. Ну ничего, он у меня ещё попляшет," — с раздражением подумал Джим.

Тем временем старый граф, наорав на слуг вдоволь и решив позже с ними разобраться, смотрит на Лилиан. Первая мысль — приказать слугам убить девчонку и все дела. Что стоит? Потом он ещё немного подумал — а почему бы, собственно, не использовать её? Как то же мясо для ебли, которым являются для старика мальчики, девочку использовать нельзя. Сломается после первого же использования. М-да, кажется, лучше реально убить и всё тут. Но тут лицо графа Транси искажает злорадная ухмылка, которой можно напугать злую учительницу математики. Если этот мальчишка так беспокоится за свою спутницу, то значит, что та ему очень дорога. Кем приходится — неважно. Джим и так не нравился старику, а тут такая хорошая возможность медленно сломать обоих детей: и брата, и сестру.

"А это будет весело. Посмотрим, как девчонка тысячу раз пожалеет, что пошла с любимым братиком!" — усмехнулся старик, уже включив и Лилиан в свои планы. (Граф не знал наверняка кто эти дети друг дружке, просто неожиданно угадал, назвав их родственниками.)

* * *

Поначалу Джима и Лилиан не трогали, а за это время они успели кое-что понять. Во первых можно при особом давлении на жалость влиять на некоторых слуг, таким образом можно добыть немного нормальной еды и какие-нибудь не очень нужные самим слугам вещи. Во вторых мальчишек подобрали с улицы всех для одной цели — как мясо, но не пушечное, а для ебли. Граф Транси оказался педофилом. Впрочем, ничего хорошего и так не следовало ожидать. Больше всего Лилиан потрясла именно такая новость о старике, ведь понимала, что брата когда-нибудь ждёт та же участь. Девочка не знала толком настолько взрослых моментов, зато очень хорошо видела, что стало с теми мальчиками, которые побывали в постели графа — практически пустой взгляд, синяков больше чем обычно, подавленное настроение, и это ещё если под низ на заглядывать. Впрочем, в ходе исследований Лилиан и Джима нашлись и более хорошие новости. Например то, что из поместья девочка вполне может сбежать. Оно и немудрено — кто из даже самых чёрствых слуг графа стал бы держать кроху? Да и особенно толку всё равно нет от неё, так что это давало возможность сбегать, но не навсегда, а на время, дабы добыть еду (чаще всего) или что-нибудь тоже полезное (реже, но как факт). Джим такой возможности не имел, но всё же немного гордился сестрой, хоть и злился: "Почему она не убегает насовсем?! Один побег и попробуй найди! Она просто разрушает себе жизнь, а я ещё и виноват для неё буду!" Действительно, Лилиан не убегала насовсем, но это было как из-за любви к брату, так и из страха. Что ждало её снаружи? Да тот же ад, только без того, кто будет ждать. А Джим каждый раз ждал её, просто ждал, не ради только еды.

Одна история закрепила то, насколько он ждал Лилиан. Это был очередной побег, девочка прошла по знакомому маршруту и если её кто и видел, то это не мешало побегу. Джим опять не обнаружил сестру на привычном месте — около своего подобия кровати. К слову, всех мальчиков поселили в одной комнате (далее стану называть их "куклами", коими и называл их старый граф), а кровати представляли собой ряд по сути ящиков с постельным бельём внутри. Но вернёмся к нашим баранам, как говорится. Побег Лилиан всегда означал то, что она пропадёт на максимум неделю. Вот только в этот раз было иначе. Джим ждал, но сестры не было неделю, две, три, вот уже подходила к концу четвертая. Сказать, что он беспокоился — нихрена не сказать. Чаще всего Джим пытался контролировать свои эмоции дабы не привлекать лишнее внимание, но часто всё равно срывался на кого попало, один раз даже на старика, требуя вернуть Лилиан, за последнее поплатился чередой ударов тростью и лишением еды на несколько дней. Но в любом случае факт остаётся фактом — сестры не было. Тревожные мысли стали потихоньку занимать значительную часть в разуме.

"Что с ней? Она мертва? Что-то случилось настолько плохое, что она не может вернуться? Или может... она предала меня?! Быть не может! А вдруг да?! Почему всё так сложно?! Почему с ней столько проблем?! Всё, я больше не хочу, чтобы она сбежала насовсем, пусть она останется, я не хочу быть один! Не оставляй меня, Лилиан, прошу!" — мысли похожего содержания одолевали Джима уже практически каждый день.

В предпоследний день четвёртой недели Джим потерял всякую надежду и как-то странно начал засматриваться на высокую балку, но ночью произошло практически чудо. Мальчик проснулся от резко навалившегося на него веса, не очень большого, но веса. Открыл глаза — она вернулась. Лилиан вернулась и теперь лежала на брате, явно уставшая (она имела привычку так делать, если возвращалась с побегов ночью), мокрая от дождя, волосы похожи на ёжика, одежда как страх начинающего портного, но всё же она жива. Именно в этот момент Джим понял насколько ценит как сестру, так и всё, что она делает. Он прижал сестру к себе, да так, что та чуть вскрикнула, но всё же поняла, что это ей так рады. Это было понятно даже без слов. Расспросов где же Лилиан пропадала попросту не было, не хватило бы и недели, чтобы Джим высказал сестре всё, что думает, так что он решил ничего не говорить.

Это всё конечно было мило, без сомнения, но вопрос оставался открытым — для чего же граф Транси хочет использовать Лилиан? Дня, когда брат и сестра узнают это, можно только ждать.

Постепенно среди так называемых кукол пошла зараза под названием чума. Она унесла почти всех, раз за разом, причём в кратчайшие сроки. Бедные мальчики угасали на глазах и конечно же больше не могли быть полезными. Остановить болезнь пытались — да слишком поздно. Остались лишь несколько, среди них, к счастью, были и Джим с Лилиан. Если девочка очень переживала за смерть каждого из "кукол", даже пыталась их лечить какими-то своими способами, то её брату было практически наплевать, он наоборот оттаскивал сестру от больных и говорил: "Дура, ты пытаешься спасти то, что никогда не было тебе полезным! Зачем они тебе? Оставь, если можно что-то сделать — это сделают взрослые, а если нельзя, то и лезть нечего. Вот если заболеешь ты, то это будет реально конец, а их смерть у тебя ничего не отнимет и не даст тоже ничего."

В конце концов лучшие мальчики были мертвы, так что графу подготовили Джима, чем первый был недоволен. (Сказать честно, не думаю, что доволен был второй.)

—Джима?! А ещё грязнее никого не нашли?! — злился старик, чуть ли не выпрыгивая из ванной, в которой сидел.

Слуги лишь что-то шептали, то ли извинения, то ли обещания найти в следующий раз кого-то получше.

А тем временем подготавливали Джима. Лилиан тоже вывели вместе с братом, причём по приказу самого графа, а не от балды. Пока Джим приводил себя в порядок, девочка сидела рядом с ним и плакала. В конце концов его это достало и он прикрикнул на сестру: "Хватит ныть! Деваться некуда, что я сделаю?! Думаешь, мне весело?! Я не... Ладно, не реви ещё громче, от других мальчишек я запомнил как надо, может даже какие привилегии будут. Ты только не очень волнуйся, а то если у тебя кукуха поедет — как я без твоего дурачества буду?" Лилиан действительно попыталась меньше плакать, пряча заплаканные глазёнки в складках красного халата, в который одели брата, но всё равно волновалась.

(Прошу прощения, сцену из аниме с появлением Джима перед стариком не буду описывать, я это морально не вывезу. Два слова: понять и простить. Смотрите аниме, смотрите эту сцену и сами представляйте где-нибудь Лилиан, я больше не могу. Перейдём дальше к чисто сцене моего авторства, готовьтесь морально.)

* * *

Джим уже морально готовился к тому, что должно было с ним произойти с минуты на минуту, но из колеи его выбил приказ графа "А, и девчонку тоже сюда!" В голове промелькнули все варианты насилия над сестрой, что он только мог представить. Это был пиздец. А это ещё даже не треть того, что действительно случилось. Итак, Лилиан привели. Девочка практически сразу бросилась к брату, но старик тростью отбросил куда-то в сторону бедняжку.

—Нет, дрянь, ты здесь не обниматься со своим братом. План такой, повторяю один раз: ты сейчас полезешь в вон тот шкаф и не вылезаешь из него пока я не скажу. Ах да, ты же хочешь видеть то, что сейчас произойдёт с Джимом? Хочешь, знаю, хочешь! Я оставлю тебе щель, чтобы ты посмотрела на это. Уж не знаю, понравится ли тебе такое зрелище, скорее всего, не понравится, но мне понравится очень, хах. К слову, чем больше будешь орать — тем приятнее мне будет. Но не перегибай — накажу. Я не выношу непрекращающийся ор. — сказал старик, пока Лилиан залезала в шкаф. Что, в конце концов, ей оставалось делать?

Это началось. Пока насиловали её брата, девочка была вынуждена смотреть на это. Это ад, ад, ад, АД, АД И ЕЩЁ РАЗ АД. Она кричала, плакала, пыталась выбить дверцу шкафа, но ничего не выходило. Джим пытался держать лицо, зная, что сестра наблюдает за всем этим действом, но это было нереально трудно, ведь он сам был не в лучшем положении, а в постели отвратительного старика. Твари это добавляло удовольствия. Весь процесс, длиной, казалось, в вечность, Лилиан срывала себе глотку, задыхаясь от слез и своих же криков. Голос давно был сорван и её тошнило уже который раз, к счастью пока не собственной кровью, глаза болели, а на душе был настоящий ад. Она не хотела это видеть. Не хотела. НИКОГДА НЕ ХОТЕЛА ЭТО ВИДЕТЬ. ОНА НЕ ХОТЕЛА, НЕТ. Старик явно наслаждался страданиями девочки, он ненавидел маленьких детей, ну и немного Джима.

"Кто-нибудь, вырвите мне глаза, отрежьте уши!!! Спасите, спасите, спасите, умоляю! Не надо, пожалуйста, НЕ НАДО! Почему всё так?!" — мысли проносились с бешеной скоростью в голове девочки, одна хуже другой. Под конец все мысли стали лишь о том, чтобы это просто закончилось, любым способом. Лилиан кричала, звала то маму, которую очень плохо помнила, то Джима, то просто кого угодно, царапала лицо, но вырвать себе глаза не могла из-за дрожи в руках, зато царапин на лице прибавилось знатно.

Под конец Лилиан рухнула на стенку шкафа, потеряв сознание. Как же сильно в этот момент Джим ненавидел, но не себя или кого-то другого, то была чистая и самая яркая ненависть к графу Транси, но, увы, бессильная. Что можно было сделать? Попытаться вырваться из постели старика и освободить сестру? Бесполезно, только потом обоим Маккенам влетит по полной, а может и сразу, а возможно и сразу, и потом. Вариантов много, но каждый из них плохо кончается. Оставалось лишь выдавливать из себя что-нибудь, что наладило бы настроение старика, ведь тогда, возможно, он не будет мучить Лилиан. Джим и сам не заметил как постепенно отключился.

Утром Лилиан очнулась в своей, так сказать, кровати, брата не было видно. В горле пересохло, глаза ещё болели и отказывались смотреть на что бы то ни было, лёгкие, казалось, обжигало чём-то раскалённым до предела. Но девочка, вспомнив события прошлого дня, рывком заставила себя вскочить, выискивая уставшими глазами Джима. Нашла, вот же он! Сидит в сторонке, уже не в том отвратительном красном халате, а в обычной, чуть порванной одежде. Заметив, что сестра очнулась, он спросил, стараясь не выдавать беспокойство:

— Живая? Моргни, если жива. О, всё-таки в поместье этого ублюдка не стало на одну девочку меньше! Жить будешь? Есть или пить можешь? — спрашивал Джим, подойдя к Лилиан. — Ах да... Впрочем, неважно, забей.

Он хотел ещё что-то сказать, но, видимо, решил сказать позже. Первая умная мысль. Лилиан знала, что в этом "ещё что-то" нет явно ничего, что стоит первым узнать, так что не стала расспрашивать.

—А... Я, эм... Мне жаль, наверное... — девочка сама не до конца понимала, что говорит, мысли путались, к тому же любой звук отдавался болью в горле.

Однако, брат её попытку заговорить явно не оценил:

—За что ты извиняешься?! Скажи мне: за что?! Прекрати делать вид, будто это твоя вина и ты вся такая бедная и несчастная! Достала! — непонятно с чего рассердился Джим. Игра в беспокоящегося брата окончена, теперь это опять тот же он, что и был. Или он просто не мог, не умел иначе — кто знает?

—Прости... Я больше не буду, — хрипя, выдавила Лилиан. Слёзы подкатили к глазам, хотя она и знала, что сейчас ни в коем случае нельзя плакать. Девочка всё пыталась вытереть их рукавом, но выходило плохо, да и так было ясно, что она плачет.

—Всё, не реви. И прекрати неизвестно за что извиняться! Запомни: извинения в принципе ничем тебе не помогут. Если тебя хотят за что-то наказать — не откупишься своим "извини", если тебя и так простят, то какой смысл тратить слова? — попытался исправить ситуацию Джим. Это даже получилось. Лилиан всегда слушала "житейскую мудрость" брата с интересом, как и когда-то Лука, даже самую ересь. Джим довольно гордился этим, ведь всё-таки есть те, кто будет слушать и верить ему, чтобы он ни сказал. Так что, любой монолог с серьезным лицом и правдой жизни в глазах успокаивал сестру лучше, чем что-либо другое.

—Хорошо, запомню. — улыбнулась Лилиан, попытавшись одновременно с этим сделать серьезное лицо слушателя, но это не вышло, и она рассмеялась.

Джим более менее успокоился, услышав смех сестры. Он, конечно, не нянька высшего уровня, но хотя бы Лилиан перестала реветь, уже хорошо. Но лицо мальчика всё равно через несколько минут приобрело серьёзный вид и Джим сказал:

—Лилиан, слушай меня внимательно. Ничего не закончилось, старик ещё будет тебя донимать, меня тоже. Я не знаю, сколько это будет. — последнее предложение он произнёс даже со вздохом, словно понимал, что "сколько" в любом случае означает не один раз, но продолжил — Помнишь, как ты звала меня "ваше высочество"? Так вот, как твоё высочество, я приказываю тебе делать что угодно, чтобы ты была больше не нужна этому тупому старикашке, поняла? Это приказ. Мой единственный тебе приказ.

Лилиан некоторое время молчала, словно обдумывала, а потом выпалила со смешком, скорее защитным, чем радостным:

—Да, ваше высочество!

* * *

Лилиан смогла завести небольшой бизнес среди тех, кому не разрешалось покидать поместье: приносила желанное за что-нибудь полезное. Будь то деньги, игрушка, хорошая фразочка(словарный запас никто не отменял, надо же уметь хамить красиво), еда — сходило за оплату всё, что было полезным. Как клиенты выступали в основном те же "куклы" графа, ну или же слуги, которые из-за обязанностей не могли за чем-то своим покинуть поместье. Были и те, кто "заказывал" что-нибудь просто из жалости к девочке, таких было мало, но всё же. Из-за такого бизнеса Лилиан в узком кругу прозвали белочкой. У каждого был свой подтекст на это прозвище, но факт остаётся фактом. Конечно же, спроса было мало, ведь кому нужно гонять маленькую "белочку" за чем-то, что чаще всего можно было достать без труда? Но для самой Лилиан это было как повод для гордости, она ежедневно делила добычу с братом и много раз хвасталась о своём "бизнесе". Единственный, кто тут был в неведении — сам граф Транси, как бы смешно ни звучало. Ну да поместье большое, много чего происходит без ведома хозяина. Чем больше территория, тем сложнее её контролировать. Да и если бы старик узнал, то и что? Приставил был к девчонке стражу на смех окружающим?

Но были и поистине жуткие истории, а вот и одна из них:

Как-то раз Лилиан вернулась с очередного побега ночью, как и всегда. Ничего не предвещало беды, как говорится. Девочка не стала будить брата, усевшись где-то в уголке и что-то жуя. То ли чавканье сестры, то ли ещё что-то разбудило Джима. Поначалу, услышав чавканье, он не придал этому значение, просто сделал вывод, что сестра вернулась. Но потом, когда глаза привыкли к темноте, мальчик увидел, что она жуёт, и подскочил. Лилиан ела... Человеческий. Сука. Глаз. Джима меньше всего волновало откуда этот глаз, больше всего его волновало почему сестрёнка вообще решила, что жрать человечину можно. Да, у девочки очень сдвинуты границы "можно/нельзя", но чтобы настолько... К тому же на то, что человечину можно есть без последствий отравления, он не смел надеяться.

—Лилиан. Откуда это? — спросил Джим, не отрывая взгляда от того, что она ела. Этот вопрос был хотя бы самым адекватным, хоть и меньше всего интересующим.

—Мне дядя добрый дал. Хочешь? У меня и второй есть! — улыбнулась Лилиан.

Сказать, что Джим опешил, это ничего не сказать. Кто ж этот "добрый дядя", интересно знать? Не старый граф ли? Да нет, тот бы на такое не пошёл. Он, конечно, тот ещё ебанат, но чтобы подсунуть девочке человечину чисто поиздеваться — мозгов не хватит.

—Скажи, почему? Почему ты решила это есть? — попытался спокойно спросить Джим.

—Ну, я не ела уже несколько дней, а тот дядя дал мне это и сказал, что это можно есть. И не соврал! Разве если я хочу есть, то будет неправильным найти себе еду? Ты сам говорил, что вещи мёртвых им не нужны, я помню. Так почему так не работает с телом? — неудомённо попыталась объясниться Лилиан, явно даже на треть не осознавая, что делает. — Скажи, Джим, это же правильно? Всё же хорошо?.. Ты не сердишься? Точно?.. — забеспокоилась она, увидев настороженный взгляд брата.

Джим не знал, что ответить. С одной стороны, сестрёнка права как никто — хочешь жить — умей вертеться, а с другой, если у неё так сдвинуто понятие "можно", то чего стоит ожидать в следующий раз? И, самое главное, как это повлияет на них обоих?

Молчание вперемешку с чавканьем Лилиан (она наконец доела тот глаз) длилось некоторое время, а потом Джим выпалил:

— Знаешь что? Да ешь людей сколько хочешь, мне плевать на их трупы! Главное, чтобы ты сама была жива, ты для меня хоть чего-то стоишь, в отличии от жалких тел. Но если тебя стошнит — будешь сама виновата. А ещё, всё-таки думай головой, прежде чем хер знает у кого брать еду! Тебе не годик, должна что-нибудь понимать!

Девочка поняла, что брат на неё не сердится(вроде как) и, подбежав к нему, обняла со словами:

— Да, ваше высочество! Кстати, я знаю, где достать ещё. Тот дядя и тебе даст, хочешь? — тут же завелась на хорошее настроение Лилиан, подняв тем самым немного и настроение Джима.

На том и закончим эту жутковатую историю о цене выживания. Хотя, можно только гадать, что более жуткое — то, что Джиму пришлось лечь под отвратительного старика, чтобы выжить, или то, что Лилиан приходилось есть человечину, чтобы выжить? Этот вопрос я оставлю лишь на твоё усмотрение, дорогой читатель, решай сам.

Старый граф насиловал Джима не слишком часто, всё-таки были и другие "куклы", но всё равно Лилиан каждый раз была свидетелем, каждый раз видела это снова. Крики давно прекратились, больше девочка не видела смысла кричать, слёзы тоже практически сошли на нет. Это сделало её незаметнее, но не прошло даром для психики. Джим пару раз даже отбирал у сестры острые предметы, которыми она хотела выколоть себе глаза и отрезать уши, но это не спасло от небольших шрамов на детском личике из-за этих попыток.

— Почему, скажи мне, почему?! Ты думаешь, что это выход?! Этой старой падали только и надо, чтобы ты сломалась окончательно! Я приказал тебе изображать подавленность перед этим старикашкой, а не реально ломаться! — кричал Джим, в очередной раз отбирая у сестры острый осколок стекла. — Может, если ты изобразишь, что сломана достаточно, то он отстанет... Скажи честно, я стал тебе противен? Если я больше не так невинен как раньше, то ты уйдёшь?! Я же больше не удобный старший брат! Ты же останешься со мной? Скажи мне, Лилиан, скажи... — он пытался скрыть эмоции, но хотелось заплакать.

Конечно же, Лилиан никак не волновало, невинен её брат или нет. Девочка лишь отчаянно хотела, чтобы брата перестали насиловать. Она молилась, молилась на это на каждый день, пока не перестала верить в бога. Где-то Лилиан слышала, что если ты просишь у бога невозможного или слишком многого, то он не исполнит твою просьбу, но что тут невозможного в том, чтобы Джима просто перестали мучить? И разве она многого просила? Ясно стало одно — бог девочке не поможет, остаётся надеяться на себя, себя и только себя. Ну и на какое-нибудь чудо, а вдруг? Лилиан всё равно больше полагалась на это самое чудо, убеждая брата:

— Вот увидишь, этот старикашка не проживёт долго, он обязательно сдохнет, а мы будем на его могиле отплясывать! Это правда, братец, ты же того хочешь, а все твои желания обязательно сбудутся! Хи! — тараторила девочка, кружа вокруг Джима как маленькая пчёлка вокруг цветка.

Но, увы, надо было решать свои проблемы самим, а не ждать чуда или инфаркта старого графа. Ну, в крайнем случае можно было довести до этого инфаркта. Решение этой самой проблемы Джим услышал в день мытья, когда всех "кукол" отмывали жёсткими щётками на холодном полу специальной комнаты. Б-р, холодное и очень мокрое зрелище! Один из мальчиков всё говорил другому:

— Знаешь, а говорят, что в лесу живёт фея! Если ей что-то пообещать, то она исполнит любое твоё желание! — тормошил он рядом сидящего, но тот лишь отмахнулся, мол, сказки это. В чём-то тут была правда, ведь о какой фее можно думать, когда ты по сути в сексуальном рабстве? Ахуенно, прямо скажем, не хватало ещё и какие-то сказки слушать!

Но Джим заинтересовался, в конце концов, правда это или нет, попробовать никогда не помешает. Ведь это хотя бы надежда на то, что из этого ада можно вырваться, что можно зажить нормально. А если не сработает — чего терять? Он положил руку на плечо того "сказочника" и спросил:

— Фея, говоришь? И как её призвать?

* * *

Лес, деревья отдают зелёную листву в пользу красоты пейзажа. Сегодня пасмурно, солнце не скрасит эту картину, какая жалость. Где-то пробежала мышь, а вот и паук только что закончил свою паутину. Ох, все старания бедного паучка на смарку, ведь паутина теперь на лице у скачущего по тропинке мальчишки, говорящему под нос какой-то стишок, похожий на ритуальный! Как нетрудно догадаться, разрушителем паучьих трудов был Джим. Лилиан с собой не взял, будет мешаться, даже не сказал на всякий случай ничего. Убежать из поместья было не очень легко, но и не трудно. К тому же и лес тут недалеко, успеет вернуться, пока не хватились. Итак, для призыва феи много не надо: придти к дубу, попутно напевая специальное заклинание, больше похожее на какой-то стишок, а ещё на одном моменте покрыть лицо паутиной. Не сложно, спасибо, что хоть без жертвоприношений. Что ж, обряд выполнен, Джим, стоя около того самого дуба, проговорил заключающую фразу (не то чтобы она была нужна для обряда, скорее для пафоса):

— Приди же, фея!

И... Ничего не происходит. Тьфу, так и есть: наебали! Мальчик раздражённо пробормотал, сжав кулаки:

— Бабушкины сказки!

Он уже собирался уходить, как вдруг на его руку упало что-то, похожее на снежинку, потому на вторую руку упала такая же соринка. Снег? Нет же! Присмотревшись, Джим понял, что это был прах. Потом глаза резко заполонила тьма, а когда она опустила свою занавесу, то мальчик обнаружил себя в огромной паутине в неизвестном месте, сверху донизу наполненном тёмный энергией. Огляделся — в паутине не он не был один, там были ещё трупы других людей, но в некоторых лицах узнавались жители родной деревни. Хм, интересно, почему именно они? В живом одиночестве (трупы ведь, конечно же, мертвы) Джим пробыл недолго, над ним навис огромных размеров паук, пожалуй, одного вида такой твари достаточно для инфаркта арахнофоба.

— Скажи мне, мальчик, каково твоё желание? Быть может, ты жаждешь мести? — проговорило существо, его лик приобрел более менее людские черты, хотя человеком оно не являлось.

Джим впервые настолько задумался. Чего же он хочет? Ненависть к жителям деревни не угасла, но ведь те мертвы. Похотливый старик как-то по барабану, хоть и раздражает. Джим думал не о том, что будет лучше для него или сестры, он думал о том, чего сам хочет. В конце концов, собственное желание просрать очень не хочется, чтобы за него ни надо было пообещать.

— Я ненавижу жителей моей деревни, но все они мертвы. А на того старика я чихать хотел. — почему-то начал рассуждать вслух мальчик, пока существо слушало его и пыталось сделать выводы.

— Я понял — проговорила тварь, чуть улыбнувшись рожей, похожей на старого графа Транси — Ты хочешь противоречия. Да будет так. Контракт будет заключен когда ты найдешь своё желание.

Тьма вновь окутала глаза и Джим очнулся в своей кровати, но перед этим спросив у существа, фея ли оно. Тварь равнодушно ответила:

— Демон.

* * *

Джим проснулся. Погодите, это был сон? Он и сам не знал, признаться. А причина прерывания сна была одна маленькая особа под названием Лилиан, которая трясла брата за плечо.

— Чёрт тебя дери, что?! — раздражённо сказал Джим, сев на кровати, но при этом стараясь говорить тише, чтобы не услышали остальные мальчики.

— Мне приснилось, что ты куда-то ушёл, а мне не сказал. Ты реально ушёл или нет? — задала довольно глупый детский вопрос Лилиан, вот только её брату этот вопрос дал понять, что девочка видела тот же сон.

Но Джим решил отмахнуться как от мыслей об общем сне, так и от сестры:

— О боже, ну ты как думаешь? Если я куда-то ушёл в твоём СНЕ, то это будет реальным?! Ясен пень, что не будет! Спи, дурочка — закатил глаза он.

Лилиан села рядом с братом и прижалась к его плечу, еле слышно сказав:

— А ты всё равно никуда не уходи. Вот не уходи и всё тут, так надо.

Джим вдруг усмехнулся и проговорил сестре, смотря прямо в её глаза:

— А знаешь, что я тебе скажу, м? Скоро всё будет хорошо, это я тебе обещаю. Они все, все до единого, все, кто обижал тебя или меня, все сдохнут! А ты пока слушайся меня, это приказ! — объявил он, хитро прищурившись.

Лилиан тихо захихикала и ответила:

— Да, ваше высочество!

Мальчик огляделся по сторонам, смотря, не проснулся ли кто, а потом сказал:

— А теперь марш спать, пока я тебя не придушил чем-нибудь! И больше не беси своим "мне приснилось". Это не реальность, дура, во сне не живут. — решил изобразить ответственного старшего брата Джим, однако он всё ещё думал о демоне.

А самое главное, о чём думал мальчик — чего же он хочет?

Найти своё желание стало смыслом жизни Джима, он думал об этом каждый день, но идей не было. Как теперь стало ясно, заложить надо свою душу, но какое желание стоит такой цены? А есть ли оно вообще? Все желания, что мог вспомнить Джим, казались слишком мелкими, слишком бесполезными. Решился мальчик лишь тогда, когда его пнула судьба. В один из очередных "сеансов" со старым графом, Джим, который довольно часто пытался во время процесса увидеть в щели шкафа сестру, заметил, что Лилиан не плачет. Раньше она плакала, тихо, но плакала, причём и сейчас девочке хотелось плакать, но выдавить из себя слёзы не получалось, это пугало. Что с ней не так? Этот вопрос теперь волновал и Джима. Потом вместе со смешанными эмоциями пришло одно чёткое осознание, которое изменило всё: хватит. С него хватит, с неё хватит, с них обоих хватит! Хватит, хватит, хватит! Мальчик понял, чего же он хочет. Когда старик, наконец, закончил с Джимом и уснул, то первый услышал голос демона, будто того и ждавшего:

— Я так понимаю, ты определился с желанием .

Джиму захотелось заорать в темноту, просто заорать, неважно зачем.

— В моём мире не осталось ничего, лишь одна тьма. Тьма. Хочу, чтобы она поглотила и всех остальных! — зачем-то вслух сказал он, хотя и понимал, что демон и так слышит.

— Так кричи, кричи же сквозь тьму — подзывал демон. Ему было уже ясно, что мальчишка теперь точно заключит контракт. Столь интенсивная душа в руках Клода Фаустутса, как интересно.

И Джим действительно подошёл к окну и закричал во мраке ночи. Лилиан, уже забывшая о своих неудавшихся слезах, смотрела на брата как на сумасшедшего. Конечно, он и раньше не был очень нормальным, но явно среди ночи поорать не изъявлял желания.

Но этот крик назло всем, сквозь всю тьму, сквозь время и пространство, дал начало контакта, пока ещё не окрепшего, но контракта. Язык Джима начало жечь — демоническая печать объявила о своём появлении. Отныне старого Джима Маккена больше нет, теперь этот человек является Алоисом Транси.

Пара-пара-пам! Вот и закончилась предистория наших чертят, а именно Лилиан и Алоиса.

Ждите следующую главу через три года!

Шучу, на деле я не знаю, какой будет график у выхода глав, скорее всего — никакого. Я ещё не знаю, кому будет интересен мой фан персонаж, будет ли у меня мотивация, а ещё много нюансов, но я сильно рада тому, что положила хотя бы начало. Да, это было начало, в планах у меня несколько мини глав, очень люблю такие писать, а пока всё. Чуть-чуть буду расписывать потихоньку как обживались персонажи, как проходили похороны якобы "отца" Алоиса, а ещё многое и многое другое!

Я обещала показать данную писанину учительнице русского и литературы в моей школе, передаю ей привет! Ну это так, между делом.

Всем спасибо, что вынесли моё творчество! Я вполне довольна тем, что впервые позволила себе вылиться в текст. Какие у вас впечатления о моем фанфике? Чего ждёте?

А на этом прощаюсь, буду по мере возможности делать обещанные мини главы. С вами была ваша покорная слуга!

После заключения контракта с Клодом всё изменилось. Буквально координально и бесповоротно, но, хотя бы, в более менее лучшую сторону. Единственная, кто тут ничего не понимал, была Лилиан. У девочки просто не укладывалось в голове: демоны, контракт, Клод, Алоис это Джим, но Джим это (не?) Алоис, сама девочка теперь вообще Транси, хотя всю жизнь Маккен была. Страшно, очень страшно, мы не знаем, что это такое. Зато Алоис, теперь уже будем называть его новым именем, понимал всё уж куда лучше. Пусть в момент заключения контракта желание было спонтанным, не продуманным, чуть позже выяснилось по информации от Клода, что за гибелью Луки якобы стоит демон Себастьян Михаэлис. На том и построилась главная цель контракта — принести страдания Себастьяну Михаэлису, ныне тоже дворецкому-демону, и его хозяину — Сиэлю Фантомхайву.

Сказать честно, не то чтобы Алоис очень сильно хотел мести, но это был наилучший способ удержать Клода рядом. Как минимум, пока демон здесь, всё относительно хорошо и у мальчика есть ещё кто-то, кто будет предан до конца (или до поры до времени, если честно).

Спросите: а как же Лилиан? Объяснить вполне реально. Лилиан буквально единственная в жизни Алоиса, кто остался рядом по собственному доброму желанию(или из-за страха, неизвестно, какое чувство больше), но это не обнадеживало, наоборот посеяло мысль, что девочка может уйти в любой момент по тому же собственному желанию. Чем же её удержать? Над этим Алоис ломал голову с того момента, когда начал ломаться, но решения пока не было. Девочка всё ещё могла уйти когда угодно, этого дня мальчик ждал и боялся, ведь тогда останется совсем один. Конечно, будет ещё Клод, но как демон может заменить сестру? Это совсем разные вещи, увы.

Но что же изменилось из глобального? Клод устроил Джима "законным" наследником графа Транси, сделав последнего умершим "при загадочных обстоятельствах". Так как в жизни появилась буквально новая полоса, то надо было сменить имя. Джим — тьфу, какое обычное имя! Надо что-нибудь красивое, чтобы прямо вау, чтобы похоже было на наследника графского титула, а не на рандомного алкаша. Что же подойдёт?

* * *

— Клод! — вновь раздался окрик от новоиспеченного графа — Как думаешь, мне подойдёт имя Алоис? Или надо что-нибудь сложнее красивее? Вроде это что-то французское, не разбираюсь.

Демон явился незамедлительно. За всего пару дней он практически полностью осознал, какой же хозяин ему достался. Эксцентричный, очень часто меняющий мнения и приказы, саркастичный, 24/7 требующий внимания. Не повезло — мягко сказано. А эта дилемма с новым именем продолжалась уже как дня два.

— Да, хозяин, Алоис — французское имя, означающее "мудрый" или "известный воин". Думаю, что вам бы оно подошло — сказал демон, застыв рядом с сидящим на кресле хозяином, который болтал ногами. Клоду было изначально наплевать, какое же новое имя выберет молодой господин, так что сейчас дворецкий тем более хотел, чтобы этот выбор имени просто кончился хоть чем-то.

— Хм, мне кажется, что это как-то не то. А-ло-ис... Такое себе — задумчиво протянул граф, теребя свой воротник от скуки.

Все эти бесполезные раздумья улетучились в связи с приходом нового урагана под названием Лилиан Транси. Девочка вошла практически бесшумно, хотела напугать брата. Встав сзади, она закрыла молодому графу глаза ладошками и, хихикнув, сказала:

— Джим, угадай — кто?

— Ты думаешь за свои годы ни разу твой голос не запомню? Да и таким в этом жалком поместье занимаешься ты одна — усмехнулся мальчик, убирая ладошки сестры со своих глаз — Мы тут с Клодом выбираем мне новое имя. Тебе бы тоже сменить, кстати. Это новая жизнь, разве тебе не хочется избавиться от старого имени?

Лилиан замотала головой, ей вполне себе нравилось своё имя, как и имя брата:

— Джим, ты всегда будешь Джимом! И я всегда буду Лилиан! Я не буду называть тебя иначе! Не хочу, не хочу! — капризничала девочка, топая ножкой.

— Ой, заткнись! Ничего ты не понимаешь! Уйди с глаз долой! — разозлился мальчик, оттолкнув сестру, но не прилагая больших усилий, чтобы не сделать больно.

— Я всё равно буду звать тебя Джимом! — упорно продолжала истерику Лилиан.

— Да и зови, если так нравится! Только под руку не лезь. И вообще, лучше бы помогала мне выбрать новое имя — фыркнул мальчик, в душе понимая, что запретить сестре имя "Джим" будет как предательство — Ладно, какое там имя я хотел, Клод? — быстро сменил тему он, переведя внимание на дворецкого.

— Вы остановились на имени "Алоис", которое вам довольно идёт. — ответил демон. — Думаю, я не являюсь хорошим советчиком в выборе имени, возможно, следует спросить об этом вашу сестру.

— А у тебя неплохо варят мозги, Клод! — уже веселее протянул молодой граф, повернувшись обратно к сестре — Лилиан, что думаешь об этом? "Алоис Транси" — звучит же?

— Ну не знаю... Если тебе очень хочется, то хорошо. Но я тебя так звать не буду, мне не нравится. Имя нравится, а тебя звать так не нравится. — ответила девочка, сев на подоконник и рассматривая пейзаж за окном, где шумела листва высокого дерева.

— Значит — решено! Я буду Алоисом Транси! Клод, повтори моё истинное имя! — резко решил определится новоиспечённый Алоис, вновь обратив внимание на демона.

Клод в душе(у демонов она вообще есть?) вздохнул с облегчением. Даже его уже достал этот бесконечный выбор имени, как будто мало было других ежедневных выборов одежды три часа кряду, подбор какой-нибудь навороченной пудры и так далее.

— Ваше истинное имя... — дворецкий немного задержался, однако продолжил — Ваше истинное имя — Алоис Транси.

Но от молодого графа не скрылась эта небольшая задержка:

— Почему ты колеблешься?! Может, ты не принимаешь моё новое имя?! Ты, бесполезный демон! — разозлился мальчик, ударив по щеке Клода.

Демон стерпел всё абсолютно спокойно, лишь безэмоционально попросив прощения.

— Пошёл вон! Вон! — всё ещё продолжал орать Алоис, пока дворецкий не вышел из комнаты.

За всем этим действом Лилиан со своего подоконника наблюдала как за представлением. Клода ей не было жалко, а крик не пугал, если кричали не на неё. Так почему бы не насладиться зрелищем? После того, как демон удалился, девочка подошла к брату и приобняла его, чтобы больше не орал, говоря:

— Всё, Клод ушёл и он больше не назовёт тебя Джимом. Только не кричи, братец!

Алоис действительно перестал орать, даже злиться практически перестал. Все эти внезапные нежности сбивали с толку, но не бесили, это было даже... Приятно.

Так как "отец" Алоиса с Лилиан и по совместительству истинный граф Транси скончался якобы при загадочных обстоятельствах, то не трудно догадаться, что обычно следует за смертью человека — похороны. А так как человек умер важный, то готовились к похоронам как к большому празднику. Некоторые так не живут, как чьи-то похороны справляют. Именно это и есть наш случай.

Итак, нашим наследничкам предстояло весь день играть роль скорбящих по отцу детей.

* * *

— Запомни, Лилиан, делай вид, что тебе грустно. Не ржать, рожи мне не строить и так далее. Ты же умеешь играть на чувствах взрослых, так что проблем с этим не должно быть — настраивал сестру Алоис, на крайняк думая сказать ей что-нибудь настолько обидное, чтобы весь день и шанса хоть на улыбку не было.

— А если мне очень захочется улыбнуться? Что тогда? Они меня ударят? — интересовалась Лилиан, хотя на деле понимала всю серьезность ситуации, всего лишь хотела немного повеселиться на нервах других.

— О, пусть только попробуют! Тогда закапывать будут не один труп, а несколько! — самодовольно заявил Алоис.

— А обязательно быть в чёрном платье, братец? Мне совсем не нравится ходить в платье, оно цепляется за всё подряд! — пожаловалась девочка.

— Ну что я сделаю?! Ходи уж так до конца похорон! Потом хоть сожги, мне без разницы. И вообще, бегала бы ты поменьше — ничего бы не цеплялось. Хватит кружить как назойливая муха! — огрызнулся Алоис, ему неохота было за час до начала похорон пятый раз отправлять сестру менять наряд.

За окном уже солнце тихо подкралось к полудню, но это было не очень видно из-за тучек, сегодня пасмурно. Дождя не было — и то славно. Клод с другими слугами делал последние приготовления к похоронам, многие скорбящие уже приехали и теперь сидели в гостиной, всё равно пока на улицу выходить не надо. Всё шло по плану.

Свою роль "скорбящего сына" Алоис отыграл великолепно — рыдал над гробом в церкви так, что многие из присутствующих растрогались. Лилиан тем временем сидела на одной из скамеек, изображая плач, но более изощрённый: одновременно тихий и заметный всем, давящий на жалость. Однако если девочку пытались погладить или придать к себе — отшатывалась как от больного. Люди просто сочли это за глубокую скорбь.

— Мы никогда не забудем этого человека, Владислав (так звали умершего) будет всегда в наших сердцах! — произносил речь один из скорбящих у гроба.

Лилиан, стоявшая в сторонке, толкнула брата в плечо и саркастично шепнула:

— М-да, вот уж не забуду этого старикашку!

— Если когда-нибудь этот кошмар будет реально забыть — я буду гением склероза, — горько усмехнулся в кулак Алоис — Всё, заткнись, а то кто-нибудь увидит!

В общем и целом вышло практически идеально, за исключением того, что когда закапывали гроб, то Лилиан незаметно для всех, но заметно для брата, скорчила такую смешную рожицу, что тот на долю секунды потерял контроль — уголки губ дрогнули вверх. Он тут же подавил улыбку, но сестра успела заметить и подмигнула ему. Девочка явно предвкушала как избавится от в край надоевшего ей платья, в котором падала уже кучу раз, как стащит пару сладостей, оставшихся с похорон, как будет обсуждать с братом всех, кто был на похоронах.

* * *

По окончанию похорон многие сразу покинули поместье в своих каретах, на кладбище остались лишь Алоис, Клод и Лилиан.

— Теперь всё будет по-другому. Да, будет иначе, — сказал сам себе молодой граф, а дворецкому бросил — Что там по поручениям, что я тебе дал, Клод?

— Всё выполнено, я удалил дела с наследством и распустил всех мальчиков — ответил демон.

Ну конечно, у этого дворецкого всё идеально, он превратит день в ночь, сахар в соль, живого в мертвого, а синий — в золотой. И это лишь ради души одного мальчишки. Пока эта душа будет по вкусу.

Вдруг Лилиан подбежала к брату и потянула его за рукав к могиле старого графа.

— Чего? Зачем тебе туда? — озадачился Алоис, даже не став злиться, ведь мало ли что задумала сестра — Хочешь откопать его труп и сожрать? Учти, я тебя тогда рядом закопаю! Мелкая каннибалка!

На последнее саркастичное обзывательство Лилиан даже немного обиделась, но попыток подтащить Алоиса к могиле не оставила.

Подведя брата к могиле, девочка, наконец, расплылась в улыбке и сказала:

— Вот видишь, он сдох! А я говорила, что этот старикашка обязательно сдохнет, а мы будем на его могиле отплясывать! Я говорила тебе, Джим! — запрыгала Лилиан, без умолку тараторя — Вот и ещё доказательство, что Лука был прав! Твои желания и правда всегда должны использоваться, хи-хи!

При упоминании младшего брата Алоис нахмурился, однако это выражение лица быстро сменилось на удивление от следующего поступка сестры: девочка подскочила к могиле и... Сделала "колесо". Что удивительного? А то, что раньше Лилиан так в жизни не умела. Как говорится, никто не должен знать твой следующий шаг — даже ты сам.

Алоис на мгновение замер, а затем издал короткий смешок, который быстро превратился в хриплый, почти истеричный хохот. Он тут же прикрыл рот рукой, но глаза всё ещё искрились смехом, а плечи затряслись. Лилиан поначалу испугалась, а потом поняла, что брат всего лишь так смеётся. Неизвестно, что его рассмешило — поведение сестры или что-то ещё. Даже Клод не мог догадаться о причине внезапного веселья хозяина. Да кто вообще этих людей поймёт?

Тем временем Алоис уже практически согнулся пополам от смеха, Лилиан не отставала, ей хотелось смеяться с братом за компанию. Отсмеявшись, брат и сестра решили продолжить веселье, показывая всякие жесты надгробной плите. Особенно в этом отличился Алоис, сумевший очень хорошо руками показать, на чём вертел всё связанное со старым графом Транси.

Через какое-то время дети в компании Клода пошли в поместье, на ходу саркастично обсуждая недавние похороны. Нет, они никогда не забудут того, что им сделали. Но постараются, постараются жить дальше.

Ещё никто не знал, что скоро из комнаты Лилиан повалит дым и будет слышно на всё поместье:

— Дура, я не говорил тебе сжигать платье буквально в поместье! Если ты решила сжечь всех, то надо было огонь нормально развести!

Веселье продолжалось, хи-хи.

Солнце сегодня отказалось вылезать из-за серого одеяла туч, хотя дождя ещё тоже не было. Кажется, близится вечер. На балконе поместья, сунув руки в карманы, уже полчаса стоял хозяин поместья Транси. Зачем стоял? О чём думал?

Юноша и сам уже не знал, зачем пришёл сюда. Очередное спонтанное желание, которое потом незнамо куда девать, м-да. На этаж ниже одна маленькая девятилетняя мордашка смотрела в окно и скучала, но брату не было до неё дела. Скоро дождик, гулять всё равно сейчас не выйдешь, не попав под эти небесные слезы. А кстати, почему плачет небо? Об этом Алоис задумался, отвлекшись от чего-то более важного в обдумывании. Может, оно грустит по чьей-то судьбе? А есть ли небу дело до чьей-то судьбы? Верно, конечно же — нет. А до судьбы самого Алоиса хоть кому-то есть дело? До судьбы мальчика, отдавшего всё, чтобы быть счастливым, получившему всё, кроме счастья?!

— Вся эта серая масса, всё это жалкое поместье, весь этот отсталый мир — что угодно, кроме счастья. И за это, за это я отдал душу?! — юный граф упёрся ладонями в перила балкона, прошипев в серое небо — Или души недостаточно? Что ещё я должен отдать, что ещё должен заиметь?! Что ещё вы хотите в придачу моей жалкой натуры?!

Ответа не было. На этот вопрос вообще мало кто из ныне живущих смог бы дать ответ. Если ты отдал всё, чтобы не заиметь ничего, то что ещё отдавать? Быть может, ты не то отдал? Или схватил не то, что несло твою цель? Кто знает, ведь каждому своё.

Демон появился так же незаметно, так же идеально вовремя, как и всегда. Вот он — дворецкий семьи Транси. Клод Фаустус.

— Хозяин, позвольте заметить: у вас есть то, что не оплачивается душой, — проговорил демон, даже не сменив позы, казалось, даже не моргая.

Алоиса чуть не вывернуло от такого замечания. Юный граф сжал кулаки, а потом, резко развернувшись, выдал:

— Не оплачивается душой, говоришь?! Да что ты понимаешь, бесстыжий демон! — вскричал он, захотев, чтобы что-нибудь тяжёлое врезалось в лицо дворецкого и разнесло это спокойствие. Но кинуть было нечего, увы.

— Я понимаю мир в своих красках, — невозмутимо ответил Клод — Сейчас лучше возвратиться в поместье, скоро будет дождь.

— Мне наплевать. Мне наплевать на оба твоих высказывания! — отрезал Алоис, продолжив чуть тише — Однако... Ты демон, для тебя есть лишь души под видом еды. Таким уродам не понять, что есть то, что не оплачивается душой. Я столько... Неважно!

Мальчик сам не мог сформировать мысль о том, что же отдал. Но знал лишь одно — отдано было что-то важное, что-то ценнее души. И отдано было не зря. Единственное, о чём пожалеть было невозможно.

— Господин, ваше понимание о демонах верно, — дворецкий семьи Транси, казалось, привык к перепадам настроения хозяина.

На землю уже начали проливаться первые капли дождя. Несильного, теплого дождя. Юный граф поднял голову вверх и на его лице выросла ухмылка.

— Знаешь, а мне наплевать! Не понимай дальше, глупый демон! Я знаю, что никогда не пожалею о своей жертве ради неё, — заявил то ли своему дворецкому, то ли всему миру Алоис, запрыгнув на перила.

Мальчик размашисто (он не боялся упасть, ведь Клод подхватит) прошёлся по всей длине перил, будто в каком-то танце, а под конец подпрыгнул, приземлившись на одну ногу с чем-то похожим на клич:

— О-ле! Ну же, Клод, давай за мной!

* * *

Тем временем в поместье, всего лишь этажом ниже, Лилиан слышала обрывки этого разговора. Из открытого окна вообще много чего интересного слышно помимо начинающегося дождя. Например того, кто захочет орать на балконе этажом выше.

— Интересно, братец опять сходит с ума. Ну ничего, так бывает, — пожала плечами девочка, решив не думать много об этом разговоре.

Но Лилиан всё равно на минутку задела мысль: что же отдала она сама, чтобы быть вместе с братом?

В поместье, как обычно, покоя не знают. Алоис ругается или с Лилиан, или просто орёт. С остальными ругаться нереально, они слуги, они не ответят нормально. Главное, чтобы было с кем ругаться время от времени. Так интереснее, так не тихо, так... Роднее что-ли?

Самое интересное заключалось не в типичном "Клод чай не так подал" (а подал Клод как обычно — идеально, это и бесит), а в перепалках с Лилиан. Проскальзывали "лучшие" аргументы года:

— Кто старше, тот и должен меньше орать!

— В этом и есть привилегия старшего — орать на мелких! Мелкая тут ты!

И всё в таком роде до бесконечности. Слуги давно перестали реагировать и спокойно убирали последствия таких перепалок. Только Ханна всё же беспокоилась, как бы дети друг друга не поранили.

— Томпсон и остальные, — непривычно для чужих ушей повелительным тоном позвала демоница, оказавшись в другом конце поместья, подальше от других.

Тройняшки явились незамедлительно. Минуту назад они обсуждали, как бы незаметно подменить Лилиан куклу, которую они по ошибке то ли выкинули, то ли потеряли (да, они не Клод, чтобы знать все нужные младшей Транси игрушки), сейчас уже были в готовности выполнить практически любой приказ.

— Ваша задача — предотвратить какие-либо травмы и господина, и госпожи. Если хоть царапину увижу — вы не увидите что-нибудь из своих частей тела или органов, — спокойно, но с ноткой беспокойства (конечно же, за детей, а не за своих же слуг) приказала Ханна.

Уточняющих вопросов о понимании приказа задавать не стоило — приказ был понят и принят во внимание.

* * *

Несмотря на то, что тройняшкам было приказано предотвратить физические повреждения Алоиса и Лилиан, за сохранность мебели они не отвечали, так что за один случай демоны не получили поголовно под зад.

А началось всё, как говорится, очень хорошо. Лилиан в очередной раз пошла спать к брату. Смысла от её собственной кровати как от расчёски лысому, но всё-таки этот предмет мебели оставляли для галочки. Сестру под одеяло Алоис пустил привычно, на автомате даже. Слуги же никогда этому ритуалу не мешали — это взбесит хозяина, а ещё одного скандала, которых и так по двадцать на дню, никому не хочется, даже похуисту Клоду.

Свои героические пятнадцать минут Лилиан реально пыталась уснуть, а потом... Стало скучно. Зачем ещё пытаться спать, когда рядом с тобой лежит удобная мишень для выматывания нервов? Начала девочка как обычно, то есть издалека:

— Джим...

— Во первых сразу иди в жопу, во вторых я Алоис! Ещё раз меня Джимом назовёшь — будешь спать в подвале, — юный граф явно не был настроен на разговор, он хотел спать.

Что ж, разговор не сработал. По-хорошему не прокатило, ну и что теперь, бросить всё? Первые три пихания в бок Алоис стерпел практически героически, а потом уже в лицо Лилиан прилетела подушка. Началась война не на жизнь, а на сон и заодно на одеяло, которое в процессе девочка уже стащила на себя (вопиющая несправедливость!). Единственное правило — не делать реально больно. Пожалуй, это правило одного и немногих, которое Алоис уважал и соблюдал вне зависимости от обстоятельств. Мальчик и сам толком не знал, что будет, если ударить сестру. Но знал одно: это будет конец. Конец чего? А, это сложнее. Но будет очень плохо, это ясно как день.

В этой битве то действие, на которое не пойдёт ни один из дерущихся детей в этом поместье, сделала кровать — она сдалась. Причём своим "сдаванием" эта своенравная (или просто уставшая от своих хозяев) мебель отправила в нокаут обоих наследников Транси. Первым это очень хорошо прочувствовал Алоис, который был снизу (Лилиан в тот момент решила резко перекатиться на брата), особенно когда начал падать что-то немного дальше, чем позволял матрас, а уж когда спина встретилась с обломками досок — и подавно. Полог тоже решил уйти на вечный покой, погребально накрыв наших дуэлянтов, а заодно и не давая им хотя бы сообразить, где можно выбраться из этого деревянного побоища. Конечно же, брат и сестра заорали как резаные — один от боли, другая за компанию, падение девочки смягчилось юным графом.

Клод подоспел незамедлительно, хотя мог бы и раньше. С Ханной на пару (демоница уже успела подбежать, на ходу шикнув на тройняшек) демон вытаскивал хозяина и Лилиан, на ходу выяснявших, кто же всё-таки виноват в этой ситуации.

* * *

Детей увели спать в другую комнату, тройняшек оставили убирать последствия битвы. Троица демонов наравне с работой умудрялась перешептываться и строить варианты, какое же наказание им последует от хозяйки. Однако Ханна лишь устало закатила глаза и тихо сказала что-то про хаос как часть нормы в этом поместье. Этого было достаточно, чтобы по поместью пронёсся тройной облегченный вздох. Пока сегодня никто не лишится органов или частей тела. Но мы не знаем, что будет завтра, не так ли?

Алоис отказался идти сам, возможно потому, что всё ещё практически всё болело, а возможно просто капризничал. Лилиан, чувствуя несправедливость, впервые воевала за внимание Клода, требуя её тоже взять на руки, хотя обычно прикосновений от дворецкого не терпела. Сжалилась только Ханна, поддавшись на маленькие умоляющие глазёнки, и взяла девочку на руки. Алоис было хотел устроить соревнование на скорость демонов, но, увидев, что сестра уже практически сопит, не стал. Ладно уж, завтра устроит хоть блядушник.

Однако уже на новом спальном месте (восстановить кровать Клод обещал к утру) Алоису опять не дали заснуть.

— Джим? Ты спишь?

— Тупой вопрос, на него или не отвечают, или говорят нет!

— Хорошо, задам не тупой! — чуть раздражённо ответила Лилиан, дёрнув брата за рубашку. — А ты обижаешься ещё?

— Ну допустим. И что теперь? Тебя это когда-нибудь волновало, а, маленький тиран? — саркастично ответил юный граф, тыкнув сестру в нос, от чего та поморщилась.

— Вот у меня тоже есть кровать, знаешь же? В общем... А пошли и мою сломаем, чтобы тебе обидно не было! — с энтузиазмом заявила девочка. Ясно, то, что она почти сопела у Ханны — лишь показуха, чтобы понесли на ручках дольше. На деле эта маленькая бестия ещё плещет силами, которые неизвестно где берёт.

— Ответственный старший бы это запретил... — начал Алоис, от чего Лилиан уже была готова расстроиться, но закончил хорошо: — Как хорошо, что я не такой! Пошли!

Оба малолетних Транси отправились уничтожать бедную ни в чём не повинную мебель, а тем временем в кабинете Клода уже потихоньку подсчитывали, насколько надо запастись новыми подушками, кроватями, а ещё самым главным — нервами. Да, безупречный дворецкий сдавал позиции. Одного Алоиса ещё вытерпеть можно, этот мальчик хотя в основном предсказуем, а вот его сестра — отдельный вид медленной казни для такого, как Клод. Это пиздец, если смотреть объективно и без приличий.

На выходе по звукам сверху уже стало ясно — цель Лилиан достигнута, теперь надо доставать из обломков обоих творцов хаоса.

— Похоже, доломали таки, — с усталостью в голосе сказала Ханна. Да, демоны не спят, но уставать от постоянной нервотрёпки тоже пока не уголовно наказуемо.

— Верно, цель господина достигнута. Теперь остаётся лишь убрать последствия, — прокомментировал Клод. Пусть в его голосе не было ни капли эмоций, но глаз предательски дёрнулся.

В этом поместье ни в чём нельзя быть уверенным. Да, наш безупречный демон превратит ложь в правду, бродягу в графа, соленое в сладкое, а вот во что превратят поместье двое детей — это уже вопрос другой сложности. И совсем другая история.

В очередное утро, ближе к пяти часам, Ханна уже была на ногах. Горничной надо многое успеть до пробуждения господ, особенно учитывая то, что когда проснётся Лилиан, сделать что-либо из дел будет сложно или вообще нереально.

Так, что там по плану? Вымыть пол в гостиной, а заодно убрать последствия битвы подушками, заменить подушки на новые тоже не помешает. Сделано, наконец-то. Дальше что было? Ах да, приготовить любимые булочки с малиной для юной госпожи, она же их обожает. Вообще-то в работу горничной не должна входить готовка, есть тройняшки, в крайнем случае вообще Клод, но тут особый случай, младшая Транси признаёт вкусной только готовку Ханны, особенно любимых булочек. Так, булочки поставлены в печь, остаётся только ждать. Что там дальше? Вроде, пока ничего. Фух, можно просто присесть и подумать о чем-нибудь важном и не очень важном.

Спустя какое-то время раздумий о всякой всячине — мало ли, что может подуматься демонице — Ханну в который раз по голове огрела одна мысль. А зачем она вообще в поместье? Зарплаты нет, впрочем, демонам деньги не особо нужны. Из отношения коллег — трое из коллег вообще слуги, а четвертому на всё, кроме души господина, по барабану. Каждый день: орут, бьют, недавно глаз выкололи, дёргают по любому вопросу и без повода вовсе, а ещё много не самого утешительного. Ну и что это за жизнь такая, а? Кто, скажите, кто компенсирует Ханне все потраченные нервы? А потом горничная опять вспоминает свою цель. Точнее, во что эта цель переросла.

Поначалу это был лишь интерес. Лука, тот мальчишка, отдавший душу ради того, чтобы его старший брат и сестрёнка почувствовали себя хорошо. Ханне, на тот момент скучающей от жизни демонице, стало интересно. Нет, не жаль, ведь таких добреньких она видала на своём веку не одного, а именно интересно — а стоила ли такая жертва того? Оправдался ли поступок того рыжего мальчишки? Чтобы это узнать, оставалось лишь проследить. Не вмешиваться, не нарушать то, что идёт своим чередом. Лишь смотреть со стороны, как на сериал. Скажем так, сериал вышел интересный. Временами жестокий, временами весёлый, в общем, разнообразный. Не то что скучная жизнь демона, так ведь?

Иногда хотелось помочь, но демоница останавливала себя. Какое ей дело? Это всего лишь типичные дети, таких миллионы. Но почему же сердце так сжимается, когда ту девочку этот старый педофил опять запер в шкаф или когда того мальчика опять ударили тростью? Нет, Ханна, ты же демон, соберись! Тебя нельзя разжалобить одной сценой! Но их скопилось так много... Постепенно эти дети стали чем-то большим, чем просто любимым сериалом. Демоница стала всё чаще ловить себя на том, что переживает за этих двух детей, даже... Жалеет их?

* * *

Опять этот старый педофил. Да что б он..

Ладно, это не её дело. Но всё равно в окно было хорошо видно, как на кровати отвратительного старика одного мальчика лишают невинности.

— Госпожа, нам следует убить графа Транси? — спросил Тимбер. Даже сквозь ветви дерева, на котором находились госпожа и её трое слуг, можно было заметить сжатые в кулаки ладони демоницы.

— Заткнись, это не твоё дело, — огрызнулась Ханна. Зачем он вообще это спросил?! Специально, да?!

Как же... Нет, не интересно. Больно, да, больно. Больно за этих детей, больно за Джима, больно за Лилиан. Почему? Ладно, это же нормально? Это же как привязаться к героям книги или фильма? Ханна же просто наблюдает, ничего сложного.

* * *

Но демоница продолжила наблюдать, а когда решила помогать — было поздно. Джим уже заключил контракт ради любви от того, кто её дать не способен. Что же ты раньше не подошла, Ханна? Но что ж теперь? Вот именно, что только жить с тем, что есть. Попытаться помочь так, как можно. Так демоница и устроилась в поместье Транси горничной, Клод взял её довольно легко. Почему же? Быть может, знал о её свидетельстве нужной информации о своём новом хозяине? Или что-то другое? Да и наплевать, лишь бы не переходил границ. Но всё равно этот дворецкий чем-то бесил. Как новый персонаж в сериале, где все герои давно знакомы и любимы. Понимаем ли мы, что с этим персонажем нам, возможно, ещё много сезонов провести? Да, но это не меняет ту изначальную стадию непринятия нового, чужого.

Из раздумий Ханну вырвало лёгкое подёргивание за платье. О, пронулось главное солнышко (или, скорее, ядерный реактор) поместья — Лилиан.

— Ханна, а ты уже встала?

— Да, госпожа.

— А пойдём будить Джима вместе?

— Боюсь, молодой господин любит спать дольше, чем вы. Вряд-ли он будет рад такому раскладу.

— Ну и ладно, одна пойду! — обиженно-нагло свернула глазками Лилиан, а потом обняла горничную. — Ханна, а ты мне всё равно нравишься, понимаешь?

Демоница замерла, а потом осторожно, как бы прося разрешение на ответ, приобняла девочку. Да, Ханна привязалась. Чувствует ли себя дурой? Да, вполне. А счастливой? Впервые за столько сотен лет — да.

Несмотря на то, что Алоис является графом Транси по документам, в основном занимается чем-либо вообще-то Клод. Оно и понятно — что вы хотите от четырнадцатилетнего ребенка, который даже писать не умеет? К слову, из образования у Алоиса было обучение от Клода, да и то какое-то беглое. Демону ведь абсолютно наплевать, научится ли хозяин писать или читать в совершенстве. Спасибо, что хоть основы объяснил, хоть и таким скучным тоном. Лилиан же вообще не учили, она подсматривала за братом и старалась что-то из этого выжать. Получалось плохо, оно и неудивительно.

Да, документальной или письменной частью, если не требовалось личное присутствие юного графа, занимался Клод, вот только всем остальным всё равно приходилось заниматься Алоису. Ну, или просто делать вид, что прошареный в этой теме.

* * *

Сегодня должен был состояться приём какого-то важного человека. Алоис плохо знал, кого там вообще принимать, зато отлично знал, что принимать этого человека нужно лично ему, графу Транси. Ох, ну вот за что? Юный граф одевает парадный костюм, в голове на ходу повторяя заботливо (хотя какая забота от демона?) подсказанные Клодом фразы и выходит к входным дверям поместья, дабы встретить уже прибывшую важную шишку.

Обменявшись приветствиями (фух, вроде пока всё по плану) гость и хозяин прошли в гостиную, где обсуждали (на деле по большинству говорил именно гость, Алоис же поддакивал или умоляюще смотрел на Клода, дабы уловить какую-то подсказку на ответ) какие-то важные для взрослого мира темы. Гостиная была такая же, как всегда: красная, золотая, пафосная. Алоис ненавидел этот цвет. Красный был везде — шторы, обивка кресел, даже ковер. Как будто специально, чтобы напоминать. Он старался не смотреть на дальнюю стену, где раньше стоял тот шкаф. Теперь там стоял комод. Клод постарался. Спросите: а где же Лилиан? Неужели она пропустит такое событие? Девочку как могла отвлекала Ханна, но это, впрочем, несильно помогло.

— Ханна, Ханна! А где Джим? Что-то его не видно и не слышно. А его всегда видно и слышно! А если не видно, то слышно! Так где? — заинтересовалась молодая госпожа.

— Госпожа Лилиан, ваш брат сейчас... Занят. Он не может провести с вами время. — максимально туманно ответила горничная, мысленно сдаваясь перед попытками отвлечь девочку.

— А чем занят? А где он? А почему не может? — посыпались вопросы от Лилиан.

Ханна вздохнула и бросила последнюю карту в этой миссии — тройняшки. Троица прибыла незамедлительно лишь по малейшиму знаку госпожи (не Лилиан, конечно же, а Ханны) и увлекла младшую Транси чем-то другим, близко не стоящим с темой об Алоисе. Однако и это ненадолго сработало, уже через полчаса девочка всё равно убежала от тройняшек и нашла брата.

К тому времени Алоис уже бы умолял о валерьянке. Гость всё никак не затыкался, а юный граф ни одну тему не понимал. Что вообще этот старый хер несёт? Пальцы мальчика отбивали чечётку по подлокотнику кресла, хотелось выть. Клод, конечно, подсказывал ответы, но это не поддержка, это просто выход из неловкой ситуации. Взгляд Алоиса всё больше внимания уделял пейзажу за окном, где солнце грело листья деревьев и открывался вид на сад. Эх, вот бы сейчас пойти с Лилиан в сад сотворить такую хрень, чтобы даже Клод удивился, а не это всё.

Найти гостиную было нетрудно, так что Лилиан уже хотела ворваться в комнату, но... Погодите, а это кто? Что за старикашка рядом с Джимом? Девочка сразу поняла, что сейчас лучше сделать вид, что её здесь нет, и вообще она не девочка, а так, предмет интерьера. Но брат что-то нервничает — как его поддержать? Лилиан разрывалась между желанием как-то из дверного проема подбодрить Алоиса и желанием слиться со стеной. Однако для самого юного графа появление сестры уже было облегчением, всё равно гость сидел к дверному проёму спиной и никак не мог увидеть её. Наконец-то, хоть одна не противная рожа! К слову, лицо Клода иногда не такое уж и противное, но в течении полутора часа и в компании напрягающего старикашки уже начинало надоедать просто до жути.

— Так каково ваше мнение, граф? — голос гостя рывком вырвал Алоиса из мыслей. Точнее, заменил мысли где-то далеко, на тревожные попытки судорожно найти ответ.

« Что он вообще, блять, спросил? Даже если бы я слушал — всё равно не понял бы! А как ответить? А что ответить?! Клод, ну же, подай знак! » — умоляюще взглянул на дворецкого юный граф, пытаясь уловить малейшую подсказку на ответ, а пока сам попытался что-нибудь ответить, ведь ситуацию спасать надо:

— Э-э... Я думаю... Я думаю, что этот вопрос следует обследовать более детально, боюсь, что только тогда смог дать ответ. — запинаясь, сказал мальчик, сжав подлокотники кресла как будто они были врагами народа. Вроде прозвучало уверенно.(?)

Фух, пока пронесло, вроде бы. Как минимум, этот старикашка лишь чуть вопросительно поднял бровь, но ничего не сказал.

А Лилиан так и стояла в проёме, ведь никак не могла решить, стоит остаться или уйти. Кажется, девочка сама уже начала сильно нервничать. Когда же это кончится?

* * *

Наконец-то. Гость встаёт со своего места, прощается. Выход на улицу. Карета. Какие-то обещания. Топот копыт по направлению прочь. Прочь... Прочь отсюда!

Алоис стоял около входа в поместье, мальчика трясло. Ноги подкашивались, но пока делали одолжение, чтобы держать тело. Кажется, рубашка взмокла, причём в гостиной было не жарко. Откуда-то сзади выглянула любопытная девятилетняя мордашка: проверяет, можно ли сейчас появится.

Юный граф, кажется, даже не услышал маленьких шажков, только почувствовал, как тянут за рукав пиджака. Сейчас не до мелкой, даже обернуться не получается, лишь скосить взгляд в сторону сестры.

— Братец, — неуверенно начала девочка, но продолжила уже увереннее. — ты очень хороший граф, правда!

— Отстань. — только и может выдавить Алоис, хотя в тайне благодарит неизвестно кого за такую младшую.

— Ну ты правда хорошо говорил, я даже поверила, — уже более уверенно сказала Лилиан, дёрнув брата за рукав. — Пошли обратно, чего тут делать?

— И правда... Пошли назад, зачем мы стоим, как два идиота? — всё ещё немного нервно ответил юный граф, развернувшись обратно.

Пока шли до поместья, Лилиан рассказывала, что нашла в библиотеке (Алоис первый раз слышал, что у них библиотека вообще есть) какую-то книжку со сказками и теперь хочет, чтобы ей кто-нибудь их прочитал, сама-то не умеет. Ну как, умеет, но очень плохо. Хочется быстрее и чтобы красиво. Брат лишь вяло кивал, его ещё не отпустила тревожность.

* * *

Скажем так, долго свой план девочка не вынашивала. В тот же вечер, желая поднять Алоису настроение, Лилиан спросила у Ханны, которую считала отчего-то более достоверным источником, чем Клода:

— Ханна! — дернула девочка за подол платья горничную, чуть ли не подпрыгивая, чтобы дёрнуть выше.

— Госпожа, вы что-то хотели? — обернулась Ханна Анафелоуз. Хоть и одновременно убираться в гостиной и разговаривать с молодой госпожой довольно трудно, демоница пока совмещала.

— Да! Ханна, а что обычно поднимает детям настроение? А Джим тоже ребенок? — задала сразу два вопроса Лилиан, не переставая теребить бедную одежду горничной.

— Ваш брат, конечно же, ещё ребенок. А по поводу поднятия настроения... А для чего вы спросили? — немного озадачилась демоница, хотя, скорее просто пыталась выяснить, опасна лишь затея Лилиан и для кого.

— Какая тебе разница?! Ну скажи! — не нагрузила себя долгом ответить нормально девочка.

Ханна чуть улыбнулась. До чего же упрямый человеческий ребенок. И ведь точно что-нибудь для брата задумала — иначе бы просто сделала, что хотела, без каких-либо уточнений. Что ж, грех не ответить такому человечку, так что демоница постаралась вспомнить все стереотипы (или нет?), что слышала за свою жизнь:

— Госпожа, детям обычно поднимает настроение некоторые интересные вещи, например: сладкое, какой-либо тактильный контакт по типу объятий или простого поглаживания по голове, какие-либо ласковые слова. Ещё можно для поднятия настроения у ребенка поднять того на руку, но это не для всех, зависит от возраста. Например, юный господин, должно быть, уже слишком большой для этого. А ещё... Хм, а ещё детям могут читать что-нибудь интересное на ночь, например, сказки.

При слове "сказки" у Лилиан загорелись глазёнки. Ей же никто и никогда не читал! Ну, это всё для брата, чтобы он себя почувствовал лучше, но всё-таки пусть и ей самой тоже почитают. Тоже ведь хочется, а братец не один в этом поместье живёт!

— Ага, поняла! — сказала девочка вместо "спасибо" и побежала куда-то — видимо, искать книгу. Неизвестно, как эта бестия, почти не умея читать, собирается понять, где сказки, а где сборник убийств за последний век.

Горничная бы с радостью помогла, но довести уборку до конца надо, а то потом Клод влезет со своим замечаниям на а-ля "Ты тут никто, ты ничто, ты пирожок с ничем, ты даже убраться не можешь, иди отсюда и не мешай мне работать за душу". Конечно, сказано будет холоднее и не прям уж так, но с таким подтекстом так точно. А демонице явно не хотелось это слышать. Когда все дела были закончены и она заглянула в библиотеку — где-то половина была разгромлена, а посреди этого хаоса из книг валялась Лилиан, которая пытается по картинкам понять, сказка это или нет. Конечно же, это трудная задача, ведь сказок девочка не видела, лишь слышала издалека, что там должны быть какие-то принцессы, рыцари и прочая ересь. И как, простите, понять, а где тут та же принцесса?

— Госпожа, вам помочь? — спросила демоница, стараясь сказать максимально мягко, чтобы девочка не упрямилась долго. Но, судя по уставшей мордашке, младшая Транси сейчас согласится на что угодно.

— Ханна! — обиженным на весь свет и даже немного плаксивым тоном начала Лилиан. — Оно не находится! Я ищу, а где сказки? Я находила же, честно!

Горничная лишь вздыхает и помогает девочке найти эту чёртову книгу, пока эта особа не додумалась лезть на книжные шкафы или верхние полки, с которых большой шанс упасть.

Книга найдена, это победа (ценой порядка в библиотеке). Лилиан, прижимая книгу к себе, убегает, оставив Ханну разбираться с беспорядком. Горничная в свою очередь оставляет это дело на тройняшек, ведь чем бы дитё не тешилось, лишь бы заложников не брало, а приглядеть за маленькой бестией стоит.

Алоис сидел в своём кабинете и пытался (на деле хотел послать всё и вся на три известные буквы) разобраться с какими-то документами, половину из которых сам не понимал. Клод помогал хозяину, объясняя, что вообще делать. Кабинет, где дворецкий и хозяин поместья разбирали документы, был слишком большим для одного человека. Стол — дубовый, темный, с резными ножками — стоял у окна, и солнце било прямо в глаза, если сидеть лицом. Алоис сел спиной. Ему было плевать на вид. Важнее было видеть дверь.

— Братец! — орёт Лилиан с порога, точнее, первый слог ещё на пороге, а второй звучит, когда она пронеслась через пол кабинета. Если надо быть шустрой, этой девочке не уступать.

— Юная леди, господин сейчас занят, попрошу вас покинуть помещение, — тут же среагировал Клод, придержав младшую Транси и не дав ей с разбега сесть на стол (девочка явно игнорировала существования стульев).

— Пусти! Пусти, противный! — взвилась Лилиан, вырываясь из рук дворецкого и чуть не укусив его. Девочка явно не терпела прикосновений Клода.

Алоис был и рад свалить сейчас от этих скучных и тупых дел, которые, по его мнению, вообще не должен делать граф. Он с радостью откинулся на стуле и сказал:

— О, мелкая! — оживился юный граф, хотя секунд десять назад сидел со скучающим лицом. Увидев, что сестре явно не очень нравится, когда её держат или вообще прикасаются, он приказал: — Клод, да отпусти ты её! Тебе сколько раз сказать, чтобы ты к ней не прикасался?! Тупой демон!

— Хозяин, прошу прощения, но вы не говорили мне, что вашей сестре неприятны мои прикосновения, — отчеканил Клод, отпустив наконец Лилиан, которая ещё ворчала, а потом и вовсе попыталась пнуть дворецкого.

— А догадаться никак?! Если она даже не пыталась терпеть это от Арнольда или Чембера, то что говорить о таком, как ты?— закатил глаза мальчик. — Ладно, мелкая, чё ты там хотела?

— Клод, ты мудак! — в последний раз обозвала Лилиан демона, подняв свою книгу, которая выпала у неё из рук при попытках дворецкого не пустить девочку. — Джим, я книгу со сказками нашла! Тебе на ночь сказки почитают! Ну... И мне тоже, я тоже хочу.

— Чего? Бред, я слишком взрослый для этого, — отмахнулся Алоис, его явно обидело сравнение с тем, кто нуждается в детских сказках. — Это мамины сыночки нуждаются в сказках, а я — нет!

— Ничего ты не взрослый! Если ты взрослый, тогда я... Я... Я — куст! Вот! — Лилиан явно не считала своего брата очень уж взрослым. — Я сказала, что перед сном нам прочитает кто-нибудь сказку! Или много сказок!

Алоис ещё раз закатил глаза, но всё-таки в его голосе пробился интерес, ведь мальчику никогда не читали сказки:

— Ты ведь всё равно не отстанешь, да? Дурочка мелкая. Ну давай, покажи, что ты там такого "интересного" нашла, — голос брата сочился сарказмом, но всё-таки в нём было и любопытство, которое стыдливо сидело в сторонке, как какой-нибудь отчужденый ребенок в школе, стараясь слиться с бытием.

Лилиан радостно показала Алоису книгу, всё-таки сев именно на стол, именно на документы. Специально ли? Скорее всего, но это не сильно волновало юного графа, он не видел смысла утруждать сестру этикетом, когда не было гостей или просто чужих. На довольно хорошо сохранившейся зелёной книге было написано: "Дьявол и скрипач". Вот это названьице!

— Ха, а ничего так название. Я бы сказал, что первое слово тебя прям описывает, — усмехнулся Алоис, взяв книгу в руки.

— А что там? Я не умею читать, только пару букв знаю! Так написано "красавица"? Или "милашка"? — воодушевилась Лилиан одобрением книги.

— Как бы тебе сказать.... Почти, — юный граф еле сдерживал смех.

Девочка недоверчиво посмотрела на брата, а потом обратилась к Клоду, до этого просто стоявшем за спиной хозяина и наблюдавшим за всем происходящим:

— Клод! Что там написано?! Я же вижу, что Джим меня дразнит!

Демону вовсе не было смешно с такого тупого подкола юного графа, так что без единой эмоции прозвучал ответ:

— На книге написано: "Дьявол и скрипач".

Тут Алоиса прорвало. Он так ржал, откинувшись на стуле, что чуть не рухнул с него, благо, Клод успел подхватить.

— Я никогда не научу тебя читать! Ха-ха-ха! Это бесценно, хи-хи-хи! — от смеха у мальчика уже побаливал живот.

Лилиан на всю эту сцену надулась и подошла к брату, щёлкнув его по лбу:

— Так тебе, худший учитель!

— О, как драматично! А на обиженных воду возят! — сказал Алоис, потирая лоб.

— Иди ты! Я не дьявол, я красивая девочка! — ответила сестра, демонстративно отвернувшмсь от брата. — А вот ты..! Ты... Не знаю кто, но главное, что это ты!

— Ладно, сестрёнка, я буду "не знаю кто". Идёт, — хитро прищурился мальчик.

* * *

На поместье потихоньку опускалась ночь, было около одиннадцати вечера. Что в это время делают нормальные люди? Спят или готовятся ко сну, если, конечно, у них нет планов на ночь. Но это нормальные люди, а не проживающие в поместье Транси дети и демоны. В окнах всё ещё горел свет, отдавая свой огонек и немного на улицу. А в одном из окон комары наблюдали картину быта вечернего поместья Транси: сам граф сидел на кровати уже в ночной рубашке, а рядом с ним, пытаясь что-то сделать с бедным пологом, лежала Лилиан, тоже уже в сорочке. Чего-то не хватало. Нет, не Клода, он нигде и одновременно везде, а чего-то другого.

— Джим! — подпрыгнула на кровати девочка, чуть не сбив брата. — Мы забыли про сказки!

Алоис уже надеялся, что сестра не вспомнит и все лягут спокойно, но нет. Надежду загнали в угол и жестоко убили, как последнего выжившего. Впрочем, горевать над этим было некогда, всё-таки, несмотря на желание спать после стольких событий, было интересно, что за сказка такая.

— Клод! — вместо ответа позвал юный граф, сев на кровати по-турецки.

Демон явился незамедлительно, как всегда. Он уже знал, для чего его позвали, так что в руках держал книгу.

— Хозяин, мне начать читать? — уточнил дворецкий.

— Да-да, начни уже! — отмахнулся Алоис.

— Ага! — поддакнула Лилиан, завернувшись в одеяло как содержимое шаурмы в лаваш.

Клод действительно начал:

— В неком городе жил скрипач. Жил он бедно, но зато так играл на скрипке, что мог заставить любого танцевать... — читал демон хорошо, расставлял интонации, учитывал все запятые, но... Было скучно. Читал дворецкий так, словно находится на похоронах, а не в комнате, где сидят двое малолетних слушателей.

Слушали Клода где-то минут пять, потом в него полетела сначала розовая подушка со стороны Лилиан, а потом и зелёная подушка со стороны Алоиса.

— Заткнись, Клод! Слишком скучно! — не выдержал этого похоронного чтения юный граф.

— Клод, так скучно! Неправильно ты читаешь! — обиженно крикнула сестрёнка графа.

Как нетрудно догадаться, дворецкий был послан далеко и надолго. Однако Лилиан не унималась и потребовала, чтобы читал кто-нибудь другой. Алоис и сам уже втянулся в это дело, поэтому тоже хотел, чтобы сказку хоть кто-нибудь дочитал, а то самому читать лень.

Следующими на расстрел (по оценке бедных троих подопытных) оказались тройняшки. Их просто первыми позвал Клод, связываться с демоницей дворецкому не хотелось, этой горничной верилось меньше, чем тройняшкам.

Троица вошла без уточняющих вопросов, зато перешептываясь о чём-то.

— Заткнитесь и займитесь делом! — с ходу приказал Алоис, откинувшись куда-то на подушки.

Поначалу тройняшки читали хором, но это было слишком громко, поэтому стали читать по строчке каждый. Смена голосов, хоть и почти одинаковых, очень бесила и хотелось заткнуть всех троих разом. Почему никто не додумался читать по очереди не через строчку, а хотя бы через десять страниц — было загадкой.

— Всё, хватит, хватит! — наконец вскрикнула Лилиан, закрыв глаза ладошками. Что же её так расстроило? Отнюдь не перебивчивое чтение. Девочку всегда настораживали эти три одинаковых лица, если обычно эти лица находились далеко от Лилиан и не так уж пугали, то сейчас было максимально стрёмно.

— Что не так на этот раз?! — спросил Алоис, хотя ему самому не сильно нравилось чтение тройняшек.

— У них лица страшные и одинаковые! — пожаловалась девочка, забравшись пол одеяло, словно хотела спрятаться от тройняшек.

Томпсон, который был с самым нескромным нравом, скептически посмотрел на Лилиан, в то время как самый робкий и пугливый из троицы Тимбер обиженно шмыгнул носом, а Кентербери просто было наплевать. Какая разница, что думает о них эта наглая девчонка? Несмотря на все свои мнения, тройняшки удалились. Как только дверь за ними закрылась, то Лилиан осторожно вылезла из-под одеяла.

Оставался лишь один вариант — Ханна. Уж этому девочка обрадовалась, ведь горничную хотя бы не боялась и не ненавидела, зато Алоис был недоволен. Ханна казалась ему какой-то жалкой, способной лишь терпеть, когда бьют. А самое неприятное — неизвестно, зачем эта горничная вообще в поместье и что думает о самом юном графе.

Демоница вошла почти бесшумно, дабы лишний раз не сердить господина, однако Лилиан уже крикнула, чуть не свалившись с кровати:

— Ура, Ханна! Привет, Ханна!

Конечно, горничной было приятно, что её ждут и с такой радостью встретили, но хмурый взгляд Алоиса тоже было нельзя игнорировать.

— Мне продолжить читать, господин? — обратилась она к юному графу.

— Да-да, давай уже! — отмахнулся мальчик.

— Хорошо, — сказала Ханна, сев в кресло и взяв уже открытую книгу. — « И играл скрипач чертям так долго, что взмолились они, попросили перестать... »

Лилиан слушала, затаив дыхание, наконец-то её всё устраивало. А вот Алоиса теперь не устраивало ровно ничего. Может потому, что уже разонравилась сказка, может устал от этой постоянной смены слуг, которые читают, может просто настроение уже не то. Кто этого графа поймёт? Пусть демоница читала довольно хорошо, живо, с нужной интонацией и правильными ударениями, было даже что-то материнское. Будто бы это не горничная читает своим господам, а мама своим детям. Скажем так, что-то такое в Ханне было, да и Лилиан ощущала себя комфортнее, чем когда читали тройняшки или Клод.

— Ну что это такое?! Неправильно ты читаешь, там другая интонация должна быть! Почему такая мягкая интонация была, где черти скрипача молили?! — критиковал юный граф, вот уж кто здесь ничем не был доволен.

— Простите, могу прочитать заново... — чуть опустила голову демоница. Она и так знала, что мальчику вряд-ли понравится её чтение чисто принципиально, но старалась угодить всё равно.

Лилиан раздражённо посмотрела на брата, её совсем не устраивала такая критика, ведь для неё Ханна хорошо читала. Но девочка пока терпела, пусть братец накритикуется и заткнется.

Однако Алоис находил всё новые поводы упрекнуть горничную, это уже не просто раздражало, но ещё и очень мешало слушать. Каждые три предложения — упрек.

— Ханна, если ты ещё раз... — начал вновь юный граф, но не закончил, не суждено. — Ай!

Подушка достигла своей цели в виде затылка мальчика. Обернувшись на вражеский фронт, Алоис увидел свою сестрёнку, которую критика уже достала в край.

— Заткнись, братец! Дай Ханна дочитает! — девочка вновь занесла подушку.

— Это ты затк... Ауч! Да всё, всё! Молчу, вредная мелочь! — хотел начать защиту юный граф, но против подушки шансов не имел, особенно учитывая, что его собственная подушка была слишком далеко.

Ханна наблюдала за этим как за должным, разнимать не нужно было, но губы горничной всё равно тронула усмешка. Всё-таки как приятно, что за тебя борется подушкой госпожа. Подождав, пока дети успокоятся, демоница продолжила читать.

За окном была уже глубокая ночь, когда чтение прекратилось. Просто сказка была сначала одна, а потом "а давай ещё", которое означало любое количество. А потом "ну это последняя" или же "если не дочитаешь сейчас — второй глаз выколю", которые было уже ближе к концу. А под конец не было ничего, юный граф и его младшая сестра уже ленились отвечать.

Ханна молча закрыла книгу, встала с кресла и погасила свечи. Молодой господин боится темноты, но оставлять свет нельзя, иначе проснётся. К тому же, с ним ведь его сестрёнка, можно не волноваться, что юному графу станет одиноко. Взяв с собой канделябр с оставшимися свечами, дабы освещать дорогу себе самой, демоница направилась к выходу. На пороге она обернулась прошептав:

— Спокойной ночи, господин и госпожа. Пусть вас ничто не тревожит, уж я об этом позабочусь. — Ханна приподнесла палец к губам, словно говоря кому-то невидимому замолчать, и вышла из покоев юного графа.

* * *

Лилиан стояла посреди тьмы, тихо наслаждаясь этим. Пока что тьма, это самое спокойное, что может быть. Но ничто спокойное не бывает вечным, тьма вновь предаёт, и вот это уже не просто тьма без описания, а темнота шкафа. Опять эта чертова дверца, которая наполовину прикрывает кровать в красных оттенках, на которой находятся... Нет, только не снова!

« Мама, папа, Джим! Опять, опять, опять! Хватит, прошу, хватит! » — девочка хотела закричать, но не смогла. В панике ощупала лицо. Рта не было. Его просто не дали.

Старик поворачивается к шкафу, его лицо плывёт и растворяется в чем-то невидимом, но всё ещё давит улыбку. Звучит жуткое:

— А теперь иди-ка сюда, мелкая дрянь, — прозвучала искажённая, пугающая фраза из рта, который наполовину отпал.

Старческая рука потянулась к Лилиан.

Нет, нет, НЕТ.

Рука, не достигнув цели, полностью растворилась, став веткой дерева. Дерева, которое горело. Никаких конкретных образов, лишь огонь, страх, бегающие люди. Наплевать на них, но вон там, у того пустыря, лежит какой-то мальчик. Как он выглядит? Силуэт размыт, Лилиан совсем не помнит его, но помнит, что это кто-то важный. Бежит со всех ног, но тело не становится ближе.

Земля затягивает тело мальчика, хороня без гроба. Рядом с этим телом стоит Джим, а потом резко оборачивается и валит сестру на землю, начиная душить:

— Что с тобой не так?! Почему ты не плачешь?! — крик повторяется эхом, которого не должно быть.

Потом образы меняются, искажаются, снова меняются. Уже не деревня, уже коридор, а потом пахнет духами, а потом опять всё красное. Лилиан даже не пыталась вникнуть или разобрать хоть один образ, было просто страшно. Но потом возникло зеркало. Такая же девочка, как и она сама. Лилиан подошла, приложила ладошку к ладошке отражения. Нет. Это живая девочка, просто похожая, как две капли воды. Вот только есть отличие... Одна капля с кровью.

Лилиан подняла глаза и посмотрела на лицо копии. У той девочки не было глаз. Вместо них — бездонные провалы, в которых каким-то образом читается усмешка. С того места, где должны быть уши, капает кровь. Копия усмехнулась и сжала руку своего оригинала.

Лилиан схватилась за голову и закричала, пытаясь вырваться. Крик тонул в этих пустых глазных провалах.

Чья-то маленькая рука, гораздо меньше, чем собственная, сжала пространство вокруг себя, лишь волей случая наткнувшись на руку своего брата. Обычная тьма снов, которая всегда сопровождала юного графа ночью, отошла в сторону, словно говоря, что здесь больше ни к месту.

Юный граф открыл глаза и машинально посмотрел на место рядом с собой. Там на подушке разместились волосы и голова Лилиан. Брови нахмурены, сестре вновь снится что-то. Что-то, чем она платит за двоих.

Алоис растормошил девочку, хотя та и сама уже была готова проснуться, взмокнув так, как будто бежала на скорость с кем-то. Лилиан не плакала, нет. Но среди ночи прозвучало измученное, выражающее всё что можно выразить:

— У-у-у... — этот скулеж раненого зверька только и смогла издать девочка, она не умела иначе. Никаких слов, они и не нужны.

Глаза Алоиса выразили в ответ что-то между желанием кого-то убить и желанием как-нибудь помочь. Ни того, ни другого сделать не представлялось возможным. И так каждый раз, каждую ночь. Как же это достало. Как же это ДОСТАЛО.

Юный граф не сказал ни слова, просто встал с постели и пошёл прочь из спальни, на ходу набирая скорость.

— Братец, ты куда?.. — спросила Лилиан, но ответом была тишина. Эта тишина была самым лучшим ответом.

Алоис чуть ли не бежал по коридору, надеясь как-нибудь в темноте разобрать, где выход из поместья на задний двор.

« Кто так строит?! Ничего никогда не найдёшь! » — подумал юный граф, в очередной раз пнув стену, когда уткнулся в тупик. Стена не сопротивлялась, но отдача всё равно была болезненной.

Мальчик пошёл дальше, боли он почти не ощущал, был только гнев, к которому имел отношение лишь один человек. Нет, не человек. Дьявол? Тоже нет. Этот человек хуже дьявола, гораздо хуже. В том, что было и есть, виноват вовсе не Клод, не Ханна, не тройняшки. Виноват лишь один, лишь один человек.

Улица встретила ночным холодом, особенно хорошо это ощущалось в ночной рубашке, но было главным не это. Буквально пролетев сад, за которым с правой стороны находилось кладбище Транси, Алоис с ноги открыл калитку, которая отозвалась скрипом, заранее молящим о пощаде покойных.

Все эти дряхлые и никчёмный могилы совсем не интересовали юного графа, как и трупы, что догнивали под землёй. Нужен был лишь один выродок, последний из умерших из рода настоящих Транси.

« Владислав * * *

(отчество стёрлось) Транси » — представило надгробие покойного под этой землёй.

Вот он. Тот, кто виноват во всём. В кошмарах Лилиан, в отсутствии снов Алоиса, во всех их бедах.

— Ты! Это всё ты! Ты во всём виноват и знаешь это! — крик мальчика слышали все трупы на кладбище, обдумывая эти слова в своих гробах.

Юный граф пнул землю на могиле, а потом заорал ещё громче, чем начал:

— Ты с того света достал и меня, и Лилиан! Ты не заслужил спокойно гнить в земле! Ты не заслужил покоя! — Алоис упал на колени и стал рыть землю руками, словно хотел добраться до трупа и ещё раз убить.

Гнев постепенно становился усталостью, к тому же до гроба ещё пару метров под землёй точно. Завтра Клод опять прикопает, вот же скотина. А пока была хоть крупица того гнева — Алоис выражал его как мог. Орал благим матом, поливал грязью всё сущее, пытался раскопать могилу собственными руками, даже чуть не плакал. Но последнее было уже бог знает к чему относящееся. То ли усталость от всех этих ночей чужих и одновременно не чужих кошмаров, то ли от ярости.

В конце концов юный граф уже хотел вырубиться на могиле, но из чистого упрямства и гордости решил, что это не графское дело, так что еле встал и направился к поместью.

Пока ночь ещё была в своих правах, но розовый оттенок был где-то внизу неба. Алоису было наплевать на небо, на звезды, на погоду, главное было дойти до гребаной кровати. Но и это не вышло. Мальчик присел на диван, который был в коридоре. Сначала просто присел, а потом прилёг.

« Всего пять минут, всего лишь пять минут и я пойду дальше. » — поклялся себе юный граф, но даже если бы он клялся волосами Клода, то демон бы остался лысым. Глаза закрылись неумолимо, сознание унеслось в страну Морфея.

Лилиан нашла брата спящим на диване в коридоре. Как комично, всего-то три двери не дошёл. Девочка подошла к брату и вздохнула.

« Странный ты, Джим. Все пальцы в земле, грязный какой-то, потный, фу. Но ладно, я тебе прощаю твой уход, куда бы ты ни ушёл. » — подумала она и легла рядом с братом. Диван был не такой уж большой, так что свалиться с него было шансов просто куча, но это не волновало.

Как только Лилиан закрыла глаза, то даже сквозь веки заметила, что их с братом накрыла какая-то тень. Открыла глаза — Клод. Демон проходил мимо, однако, увидев спящих детей на диване, остановился, словно решая, отнест обратно господина или нет. Девочку без приказа дворецкий нести и не собирался, она не его контактор, не его душа. Вот пусть с ней лучше и разбираются, кому это положено.

Девочка без слов приложила палец к губам, мол, уйди отсюда, но не шуми. Дворецкий ничего не ответил, однако скептически приподнял бровь. Девчонка думает, что он будет слушаться её? Как глупо. Но ладно, пусть так. Пусть думает, что это он послушался. Демон развернулся и ушёл, всё-таки были в этой жизни занятия и получше. Например, начать вязать один хороший узор, который Клод недавно увидел.

Ханна нашла Лилиан и Алоиса, когда уже оба спали, вот только немного нечестно: один на диване, другая на полу. Демоница не могла не хихикнуть, всё-таки до чего забавные человеческие дети. Жаль она сама не сможет иметь таких же. Горничная взяла одной рукой Лилиан, а второй Алоиса, дабы отнести обоих детей в постель. Переодеть господина не мешало, но не сейчас. Пусть пока спит, пока можно.

Когда оба ребёнка оказались в постели, демоница не сдержалась и легонько погладила сначала юного графа, а потом и госпожу. Всё равно не проснутся, почему бы и нет? Дело сделано, можно и идти. Ханна вышла в коридор и прикрыла дверь, а потом подошла к окну.

— Всё-таки насколько интересна жизнь в поместье Транси, — только и сказала горничная в ночное небо.

Ночь подходила к концу.

Утром в голове Клода моментально щёлкнула какая-то незримая демоническая напоминалка. Хотя, демон вообще не нуждался в таком, он всё и так помнил. Сегодня суббота.

Само это слово уже означало не только начало выходных. Хотя, для кого-то начало выходных — вообще вечер пятницы. Но не для прислуги поместья Транси. У демонов нет выходных, как и жалования. Впрочем, на это жаловался лишь Томпсон, да и от него отмахнулись. Особенно отмахнулся взгляд Ханны с таким выражением, будто демон в край офонарел.

Сегодня не то, что можно назвать выходным — банный день. Бани в поместье нет, то ли изначально не строили, то ли уже снесли, так что ни к какой бане этот день отношение не имеет.

Для начала этого дня стоило вовсе не приготавливать всё для мытья. Главным испытанием было вовсе не это. Самое главное — уговорить Лилиан. Девочка ни в какую не желала мыться, а если и мылась, то только чуть ли не в кипятке. Конечно же, всякие предостережения по поводу кожи посылались далеко и надолго. Младшая Транси просто любила вариться, как маленький пельмешек. Но для начала пельмешек надо уговорить.

Обычно этим занималась Ханна, она же и мыла Лилиан. Клод не раз задавался вопросом — почему не он? Разве горничной по статусу подобает мыть господ? Этот вопрос демон обязательно задаст господину, но не сейчас. Сейчас лучше всего хотя бы разбудить обоих господ.

Дворецкий привычно открыл дверь и вкатил тележку с чаем (и парой конфет для Лилиан, но это так, от Ханны). Клод, не разбудив детей, открыл занавесу штор, впуская солнечный свет. Уже от солнечного света, который бил прямо в лицо, проснулся первым Алоис.

Он привычно потянулся и сонно посмотрел на Клода, подумав... А ничего не подумав, мозг пока даже не осознал, что тело уже проснулось, и пытался вспомнить, снилось ли что-то. Ничего опять не снилось. Но это уже неважно.

— Хозяин, сегодня я заварил вам... — начал Клод, а дальше последовало длинное название чая, которое кроме дворецкого никто в поместье и не выговорит.

Чай налился в чашку, ароматом давая повод проснуться и одной маленькой особе, которая ещё дрыхла. Она проснулась не сразу. Сначала принюхалась, оценивая аромат и годность для того, чтобы вставать сегодня раньше трёх часов дня, а потом... До конца девочке проснуться самостоятельно не дали.

— Эй, вставай, сонная тетеря! — заорал Алоис почти в ухо сестре, ещё и пихая под локоть. — Если проспишь — конфеты твои съем сам.

Лилиан сонно разлепила глаза и обиженно посмотрела на брата. В глазах читалось "ты охренел?!". С чего именно драгоценный брат охренел — сказать сложно. Со всего сразу.

— Ну вот чего ты, вот чего... — сонно настраивалась на мысль девочка, потирая глаза. Впрочем, увидев конфеты, сонливость моментально прошла. — О, конфеты!

Несмотря на то, что младшая Транси запихнула в себя за секунд пять уже три конфеты, Клод налил чай в две чашки. Всё-таки чай надо подать обоим господам, это обязанность дворецкого. Даже если одна из чашек через секунду окажется у тебя на голове, а другая даже не будет выпита.

— Господин, сегодня суббота. — сказал дворецкий, убирая чайник и другие чайные атрибуты обратно на тележку.

— И? Сам знаю, что суббота. — закатил глаза юный граф, его уже взбесил этот факт из разряда "капитан очевидность". Но потом мальчика немного стукнула память, и глаза, только откатившись обратно, тут же закатились ещё сильнее. — Ну только не это...

Сам Алоис к мытью относился нормально, просто не особо любил перед кем-то оставаться голым. Но Клоду было можно, ему было можно видеть своего господина таким. Это ли не привязанность? Юного графа больше смутило то, что Лилиан опять откажется мыться, и будет скандал. Благо, заниматься этим только Ханне, самому Алоису можно будет просто вымыться первым и пойти куда-то в сад. Пусть эта горничная решает проблему.

— Что? — задала вопрос Лилиан, будучи с набитым ртом. Пара капель шоколада попали на одеяло, но было наплевать.

Девочка напрягла память, и память предательски выдала, что сегодня мыться. Глаза расширились, а потом Лилиан выкрикнула:

— Я не буду! Не хочу! Ты меня не заставишь!

— Ты будешь вонять? Учти, будешь грязная и страшная, как старик. — усмехнулся Алоис, скрестив руки на груди и сев на кровати. — А потом тебя будут есть мухи.

— Ну и ладно! Хотя бы мухам домик будет. Вдруг им негде жить? — не отступала девочка, в мыслях гадая, дурят её или нет.

— Мухи будут пожирать тебя. Это больно и очень мерзко. Представляешь? — продолжал пугать сестру юный граф.

— Ты врёшь, братец, ты врёшь! Клод, ну скажи ему! — Лилиан уже немного напугалась, но сдаваться не хотела.

— Что сказать? — ответил демон. Всё это время он стоял в сторонке и просто наблюдал. Воспитательный процесс как никак идёт, лучше не мешать.

— Что он мудак! — крикнула Лилиан, попытавшись засадить брату подушкой в лицо.

— А вот и не угадала, мелочь! — рука Алоиса успела поймать подушку. Видимо, девочка не до конца проснулась, чтобы нанести удар нормально.

— Мне стоит прямо сейчас заняться приготовлением ванны? — вставил свои пять копеек Клод, поправив очки.

— Да, я первый! — сказал Алоис как бы между делом, пока возвращал сестре должок в виде подушки по голове. Не больно, зато как весело и какая месть!

— Как скажете, Ваше Высочество, вашим купанием займусь я. Передам Ханне, дабы она тоже начала готовить ванну для госпожи. Завтрак ожидает вас в столовой. — заключил демон и удалился, укатив за собой тележку.

Юный граф какое-то время добивал сестру, а потом это наскучило:

— Пошли завтракать, дура. А то сдохнешь с голоду раньше, чем от мух. — сказал Алоис своей сестре, которая уже отцепила подушку от своего лица.

Подушка плавно пролетела через бархатные шторы прямиком в открытое окно, эффектно приземлившись на землю. Детям было абсолютно наплевать на такой побег от жизни, их волновало сейчас только как бы дойти до завтрака.

Одевал господина сегодня Тимбер — самый робкий из тройняшек. Алоису, конечно же, это не понравилось. Если Клода ещё можно было как-то стебать, то этот демом, с таким же как у своих братьев лицом, боялся всего и лишний раз не лез никуда. Никакой холодности, никакой этакой загадочной атмосферы, только "пожалуйста, не бейте, я не буду ссориться". С таким даже скандал не хотелось.

Юный граф к концу утреннего туалета мысленно решил сегодня ещё пару раз поцапаться с Лилиан, с ней уж явно интереснее. Сама девочка уже перелезла на подоконник и смотрела на улицу, думая о том, что будет если прыгнуть с третьего этажа, на коем и находилась.

Тимбер, одев господина и госпожу (с госпожой оказалось проще, она пожалела беднягу), откланялся и ушел. Едва дверь закрылась, с той стороны раздался облегченный вздох. Лучше уж дальше по поручениям с братьями бегать, а ещё лучше с Ханной, чем господина одевать.

Оба Транси спустились к завтраку в столовую. Лилиан по дороге опять считала ступеньки — вышло точно больше десяти, дальше она считать не умела.

— ..девять, десять... — счёт заканчивался и шло по новой.

Но лестница кончилась и веселье счёта вместе с ней.

До столовой Лилиан уже ничего не считала, зато у Алоиса в голове заело:

— Одиннадцать, двенадцать... — тихо говорил он под нос. Кто угодно будет невольно продолжать счёт, особенно если умеет считать аж до сотни и больше.

В обычной столовой, то есть не для гостей, места было меньше, чем в гостевой, однако более чем достаточно. Всё было в синих оттенках, на контрасте с изредка зелёной обивкой на креслах — Лилиан никогда не нравился зелёный, так что одно кресло было с фиолетовой обшивкой.

Алоис привычно сел на своё место за столом, сестра села рядом. Завтрак как обычно состоял из довольно большого ассортимента, хотя в основном для одного юного графа. Лилиан была не слишком привередлива в еде, капризничала тоже реже своего брата, так что девочке хватило яичницы или тарелки каши. Ну, и парочку пирожных или конфет. Десерт — вещь очень важная.

Юный граф вновь больше насиловал еду вилкой, чем реально ел. То ли аппетита опять не было, то ли ищет к чему бы докопаться. Рядом, где-то за спиной хозяина, стояли тройняшки. Клода и Ханны пока не было — ванны ещё не готовы.

Лилиан довольно быстро съела свою порцию, девочка вообще всегда очень быстро ела, и потянулась к тарелке брата. Видите ли, на ней красовалась очень вкусно выглядящая яичница, а юный граф что-то не горел желанием её есть.

Вилка девочки осторожно попыталась стащить яичницу, однако вилка Алоиса помешала. Это была игра. На никому не нужную яичницу. Зато обоим весело — это главное. Даже тройняшки перестали шептаться между собой, как делали обычно — наблюдать за детьми было интереснее. Кентербери шепнул что-то братьям — кажется, делал ставки.

В конце концов бедная еда, которая могла бы стать цыплёнком, превратилась в месиво, которое мог бы съесть и беззубый. Так уже неинтересно, приз не достался никому. Ну и что?

Алоис усмехнулся. Какая же Лилиан глупая, раз так боролась ради того, на что изначально не имела шансы. Но это так весело.

Сама девочка не теряла времени и стащила тост, намазав его джемом и запихнув в рот. Конечно же, всё не поместилось, и Лилиан приняла очень забавный вид. Даже Томпсон сзади посмел фыркнуть.

Юный граф не обратил внимание на фырканье подчинённого, ведь сам уже был в приподнятом настроении.

А тем временем в купальне или же просто в ванной находился Клод. Ванна уже была готова. Идеальная температура, идеальный порядок среди средств для мытья маленьких графов, идеальная чистота в ванной. Браво, Клод, снова браво. Но не от всего сердца. Пора бы звать господина, ведь, кажется, он уже позавтракал.

Ханна была в другой комнате, которая не является хотя бы купальней, но подходит для приготовления к купанию госпожи. А уж к этому надо было готовиться морально и физически даже демонам. Алоис был ангелом во плоти в сравнении с юной госпожой. Мальчик хотя бы мог максимум специально расплескать воду или что-нибудь другое разлить, а вот с его сестрой было гораздо сложнее.

Вода для госпожи набрана, все проспособления для мытья тоже готовы, можно просто присесть где-нибудь в уголке и выдохнуть. Пока есть возможность.

« Блять... » — единственная мысль, которая была у горничной. Да, такая вот матерная мысль. Это в общем и целом описывало все чувства с лихвой.

Мытьё юного господина не заняло много времени. Сорок минут, ровно сорок минут, и мальчик уже был вымыт и переодет в послебанную рубашку. Опять-таки, никакой бани не было, но почему-то очень надо было так назвать рубашку. Халаты юный граф видеть не хотел, особенно красные.

Клод справился со своей задачей прекрасно, да и с юным господином было гораздо легче, чем с его сестрой. Ох уж не завидовал демон Ханне. Единственная сложность мальчика была в том, что он ненавидел долго быть перед кем-то голым. И дело не совсем в приличиях. Клод мыл своего господина даже поначалу с завязанными глазами, одевал тоже. В этот раз, слава Сатане, обошлось без этих капризов.

Теперь была очередь Лилиан. Алоис сделал так, как подобает старшему — свалил в сад, дабы не разбираться ни с чем. Пусть сами как-нибудь, всё-таки приказ отдан, а слуги должны выполнить.

* * *

Лилиан сидела уже в своём убежище — под креслом. Как туда залезла — секрет маленького роста. И риска сколиоза.

Когда Ханна вошла, мысленно попросив помощи у всех богов и демонов вместе взятых, то сразу же получила из-под кресла:

— Уйди! Не хочу! Я не буду, не буду, не буду!

Горничная лишь вздохнула и попыталась сначала словами:

— Госпожа, мытьё — часть важной гигиены. Вам нельзя не мыться совсем, это может привести к серьезным последствиям.

— Никакая я не гиена! — девочка умных слов не поняла, но зато восприняла на свой счёт.

И тут Ханна поняла, что дальше — бесполезно. Уговоры, как и ожидалось, не сработали. Оставалось два варианта: просто использовать демонические силы и оторвать кресло от пола, а потом и саму Лилиан, или же пойти на хитрость.

Первый вариант мог очень напугать девочку, а второй — обидеть. Но лучше уж обидится, чем будет бояться.

Ханна подошла поближе к креслу и присела на колени, дабы хоть как-то быть наравне с госпожой.

— Госпожа, есть предложение.

— И слышать не хочу! Уйди! Оставь меня одну! — донеслось из-под кресла.

— Это очень хорошее предложение. Давайте я сначала расскажу вам, а вы потом решите сами? — мягко сказала горничная. Нервов было ещё полно, так что говорить мягко получалось.

— Ну... — Лилиан задумалась. С одной стороны — взрослым верить нельзя, а с другой это не взрослый, это Ханна. Нет, Ханна не такая, ей можно верить. — Ладно, скажи.

— С вашего позволения, госпожа. — начала демоница. — Я смею предложить так: вы даёте себя просто ополоснуть, я не буду вас касаться, а я в свою очередь могу сделать любую вашу просьбу. Каково ваше решение?

— Я... Я думаю... Булочку хочу. С малиной. — из-под дивана даже мельком высунулась маленькая голова, словно взглядом пытаясь выяснить, врёт Ханна или нет.

— Договорились, — облегчённо вдохнула горничная. Конечно же, она соврала, помыть Лилиан надо было целиком, но как компенсацию готова была сделать что-нибудь ещё, кроме любимых для девочки булочек. — Прошу, вылезайте.

Кресло дёрнулось раз, потом другой, и... Ничего.

— Я застряла, — сдавленно проговорила Лилиан. Оказывается, не такая уж она и маленькая.

Вскоре бедняжка (хотя кто тут бедняжка — понятие многоразовое) была освобождена из-под кресла, зато добровольно, не посылая к чёрту весь мир. Даже почти не капризничала, что было рекордом.

Ханне начало казаться, что всё будет хорошо. Но это затишье перед бурей. Скоро девочка поймет, что её надурили. И будет опять по-новой...

А пока всё шло хорошо. Демоница отвела госпожу в ванну, которая уже была подготовлена (отдельное мерси тройняшкам). Раздеваться Лилиан отказалась, а потом решила сделать это самостоятельно. Вышло не очень. Она запуталась в собственной рубашке, споткнулась и упала на пол. Не ревела, этого просто не умела, но зато немного ушиблась.

Горничная в очередной раз подумала, что если бы могла поседеть — давно бы поседела. С такими господами можно было и не только это сделать.

Отряхнув Лилиан и посадив в ванну, демоница немного отошла за шампунем. Сначала надо было вымыть голову, это легче, чем тело. Пока лицо девочки отражало лишь заинтересованностью мыльной пенкой, но скоро... Ах, скоро будет несладко.

Пока Лилиан играла с пенкой — ничего не предвещало беды. Но с какой же обидой детские карие глазки глянули даже сквозь закрытые веки на Ханну, когда в них попал вместе с водой ещё и шампунь.

Демоница старалась мыть аккуратно, старалась, но как это сделать, когда твоя госпожа постоянно вертится и обиженно ворчит? Задача со звёздочкой, не иначе. Руки осторожно намыливали рыжеватую голову, стараясь лишний раз не доставлять неудобств хозяике этой головы.

Лилиан, на удивление, пока сидела относительно смирно. Голова — ещё можно, ещё нормально. Для Ханны, конечно. Уж всяким Чемберам такого не позволяется.

Но, как бы это ни было печально, голова вскоре была намыта положенные два раза. Ханна бы с радостью мыла и десять раз, лишь бы не переходить к телу, но надо было.

Мочалка коснулась тела девочки будто огненный язычок. Она дёрнулась, будто было больно. На деле — просто до жути неприятно. Перед глазами на миг всё поплыло от дискомфорта, эхом отдалась чужая фраза:

— А теперь иди-ка сюда, мелкая блядь.

Вода в ванне немного вылилась, и Ханна чуть не получила локтем в лицо.

— Не трогай! — пискнула Лилиан. Именно пискнула, не закричала. Крик не был ей знаком, это инструмент Алоиса.

Демоница ничего не сделала, просто молча оценила то, что девочка остановилась в последний момент. Она не хотела навредить, она просто на автомате защищалась.

Граф Транси, граф Транси, что же ты с ними сделал?

На следующие действия была уже не такая агрессивная реакция, а лишь дёрганье, иногда писки, чаще всего — просто крепче сжимались детские кулаки.

Ханна мыла осторожно, лишний раз не тревожа девочку. Демонице самой было так неприятно, но это было больше душевное состояние. Будто это она — Ханна Анафелоуз — насилует бедную девочку, хотя это всего-то попытка помыть. Но ощущение насилия по умолчанию не покидало. Именно в такие моменты было чудом, что Лилиан не могла плакать, ведь детские слёзы добили бы.

Пару раз руки демоницы дрогнули, от этого госпожа дёрнулась ещё сильнее, опять немного расплескав воду. Вот поэтому Ханна уже приготовила пару дополнительных вёдер с горячей водой. Холодная не требовалась, ведь Лилиан любила горячую воду, это доставляло ощущение тепла и какого-то приятного жжения.

Единственное, где горничная вообще не рискнула мыть — ниже пояса. Демоница дала мочалку госпоже, дабы она справилась с этим сама. Мыть там не позволялось даже Ханне, лучше не лезть. Как девочка сама себя вымоет, если не особо умеет — неважно.

После мытья было проще, можно было выдохнуть. Лилиан вытерлась уже сама, Ханне лишь требовалось завернуть свою госпожу в полотенце. Девочка любила, когда её заворачивают в одеяло или полотенце, так тепло и уютно. Честно признаться, демоница тоже чуть улыбнулась. После всех этих сопротивлений, видеть довольную мордашку Лилиан было облегчением.

Девочка в один момент, когда её уже завернули, отвлекла Ханну тем, что опрокинула оставшееся ведро с водой, и убежала, хихикая на ходу. Демоница лишь устало вздохнула.

— Госпожа, не бегайте так быстро, подскользнётесь... — сказала Ханна в пустоту.

Тут в голове демоницы щёлкнуло — булочки. Точно. Она же обещала Лилиан. Как же хорошо, что есть ещё три пары рабочих рук, которые справятся с этим поручением.

* * *

Ханна нашла госпожу на подоконнике гостиной. Девочка была уже одета в послебанную рубашку, точно такую же, как и у Алоиса, только поменьше. Видимо, отловил за руки и за ноги кто-нибудь из тройняшек. Надо будет их поблагодарить потом.

У Лилиан был в руках карандаш. Фиолетовый карандаш. Она любила этот цвет, так что рисовать им — ещё приятнее. Даже если за окном довольно пасмурно, а гулять не выйти.

« Господин, скорее всего, уже вернулся, а то скоро гроза. » — подумала Ханна, переведя взгляд на окно. Впрочем, окно было менее интересным, чем Лилиан, так что взгляд быстро вернулся обратно, словно блудный сын.

Девочка что-то рисовала. Слава Сатане, на не своей рубашке, а на листке. Оставалось надеяться, что не на документах.

Демоница подошла поближе и только тогда обратила на себя внимание госпожи.

— О, Ханна! — сказала девочка, но потом осеклась. Надо же обижаться, было же предательство. — Я с тобой не разговариваю.

— Как скажете, госпожа Лилиан, — приняла как данность Ханна. Всё равно эта обида пройдёт, когда девочке надоест злиться.

— Ты сучка. — выдала Лилиан.

Демоница чуть расширила глаза, а потом усмехнулась куда-то в рукав и сказала:

— Приму к сведению, госпожа.

Ханна решила вглядеться в рисунок девочки. Ничего непонятно. То ли дерево, то ли человек, то ли вообще труп. Видимо, ей доставлял удовольствие сам процесс, а не то, ради чего это делалось.

Вдруг Лилиан резко повернула голову к горничной и сказала:

— А знаешь, Ханна... Ты как Марта. — и улыбнулась.

Это не значит, что обида прошла. Это вообще ничего не значило. Обида в поместье — понятие растяжимое.

— Кто? — озадаченно спросила Ханна. А потом в голове щёлкнуло: « Ах да, Марта. Та аптекарша, которая работала при старом графе здесь. Помнится, толку от неё было на пару дней, старик за здоровьем вовсе ведь не следил. Где она сейчас? Впрочем, неважно. »

Но как бы уютно ни было, остаться вечно с госпожой было нельзя никак. Надо было проверить тройняшек, а именно Кентербери, которому поручили сделать булочки. Мало ли, косяков наделает. Вот из-за таких помощников горничные лишаются глаз.

— Прошу прощения, но мне стоит удалиться, — попрощалась демоница, однако Лилиан потом нескоро заметила отсутствие горничной.

Мысли девочки занимала отнюдь не горничная. Марта... Та женщина с русыми волосами, которые были похожи на волны. Она пахла чем-то травяным, часто материлась. А что носила? Кажется, что-то нелепое, старик так её стебал за это. Точно, Марта носила рабочую одежду, совсем не похожую на женскую.

« Интересно, могла ли Марта носить платье? А как бы это выглядело? » — подумала Лилиан взялась за карандаш.

Всё было фиолетовое, кривое, но отдалённо похожее на Марту. Девочка видела в этих кривых линиях что-то, что давно ушло тогда, когда та аптекарша уехала учиться куда-то далеко. Но когда пришлось рисовать лицо, карандаш в руке дрогнул. А каким оно было?

Глаза были голубые как у Джима или карие, как у самой Лилиан? А веснушки были? Память отказалась выдать хотя бы смутное представление лица. Кажется, в глазах было что-то серое, девочка всегда сравнивала эту серую нотку с туманом.

Глаза Лилиан как-то странно и непривычно увлажнились, когда она поняла, что не помнит даже голоса. Совсем. Какой был смех Марты? Басистый? Или как у чайки? Или писклявый? Девочка совсем не помнит. И так обидно, что не помнит. Будто опять забыл что-то важное, что-то потерянное. Слёз не было, но от этого совсем не легче.

Лилиан хотел разорвать этот безликий рисунок, стереть, выбросить в окно — и не выбросила. Никогда.

— Когда я буду забывать, то обязательно посмотрю на тебя, Марта, — тихо сказала девочка, прижав рисунок к себе.

* * *

Юный граф тем временем действительно вернулся в поместье и ещё на подходе приметил сестру на подоконнике гостиной.

— О, мелкая сидит на подоконнике. Что это у неё там? То ли лист, то ли что-то белое... Зачем? — вслух тихо рассуждал Алоис, подходя к дверям поместья Транси и время от времени смотря вверх, проверяя, не начался ли дождь.

Судя по грому где-то вдалеке — будет гроза. Ну и наплевать.

Двери поместья привычно пустили хозяина, открытые уже подоспевшим дворецким.

— Ну что, всё? — с порога спросил Алоис, хотя смысла в этом вопросе не было. Разве что, в мнении Клода.

— Купание вашей сестры закончено, Ханна справилась с задачей и теперь выполняет своё обещание. — доложил демон, не сказав ничего интересного ровным счётом, однако потом предложил: — Кажется, скоро близится гроза. Желаете выпить чай в такой атмосфере затишья?

— Да, завари. Лилиан тоже завари, она тоже будет. — отмахнулся юный граф. На самом деле он не знал, будет сестра чай или нет, это будет решаться на ходу.

Клод принял приказ и каким-то неизвестным образом исчез.

Юный граф на это лишь фыркнул. Всё-таки как же смущает это внезапное появление и исчезновение. Решив не думать об этом, мальчик пошел в гостиную, надеясь, что там будет Лилиан. Могла уже и не быть, к слову, у неё скорость уж явно побольше своего брата.

Но нет, девочка всё так же сидела в гостиной, только уже на полу. Вошедший Алоис вырвал сестру из мыслей:

— Ты решила стать слизняком? Только они по полу ползают, а ты вроде ходить умеешь.

— Уйди, противный братец! — ответила Лилиан, явно недовольная тем, что её вытащили за шкирку из раздумий.

— Эй, ты офонарела?! Я — граф Транси! Это моё поместье, хожу где хочу! — заявил юный граф, подойдя к сестре довольно близко.

— А зато мне Ханна булочку обещала! Две! А тебе — нет! — бросила Лилиан, пытаясь вернуть превосходство на свою сторону.

— Подумаешь. Нужна мне твоя Ханна и булочки. И вообще, от булок жирная будешь! Как дядя Арнольд, хе-хе. — не сдавался Алоис.

— А вот и не буду! Это ты будешь жирный, потому что тоже с бумагами возишься, как Арнольд! — крикнула Лилиан.

— От бумаг не... — начал юный граф, как что-то в коридоре бумкнуло. — Что это блять?!

Лилиан тоже вздрогнула и здорово испугалась, но виду старалась не подавать.

— Это Клод с лестницы упал! — предположила она.

— Вот сейчас и узнаем, Клод или не Клод! — раздражённо сказал Алоис, выходя проверить.

В коридоре опрокинул какую-то вазу Тимбер. Слава богу, она не разбилась, но вид у бедного демона был такой забитый, словно его сейчас убьют. Оно и понятно, сам господин вышел, точно что-то будет.

Лилиан почему-то не выглянула вслед за братом, но об этом юный граф долго не думал. Куда денется, точно ещё выглянет.

— А что эт... — с убийственной лаской начал Алоис, но опять договорить не дали.

Тимбер облегчённо выдохнул, заметив знакомую формистую фиругу своей истиненной хозяйки. Это не значило, что всё обойдется, но давало шанс.

Ханна уже забрала пару любимых булочек госпожи с кухни и доставляла их на тележке вместе с чаем. Всё-таки чем-то запивать ребенок должен, не всухомятку же. Демоница не увидела господина, так как шла по другому направлению, но в ту же гостиную.

Юный граф на мгновение задумался, так ли ему сейчас надо наказывать Тимбера, если сейчас самое время собирать дань с сестры. Действительно, в приоритете оказалось именно второе. Алоис отмахнулся от Тимбера и пошёл обратно в гостиную в ускоренном темпе, а то ещё всё без него сожрут.

В гостиной Лилиан уже уплетала первую булочку, а Ханна что-то говорила про то, что есть всухомятку лучше не стоит. Увидев своего господина, демоница замолчала. Ждала, влетит или нет.

Однако Алоис не был настроен на выяснение отношений, цель была другой. Вторая булочка с подноса быстро перекочевала в рот юному графу. Конечно же, запихнуть всё сразу не вышло, так что булочка была лишь надкушена.

— Эй, это моё! — крикнула Лилиан, попытавшись отобрать у брата свою еду.

— Это дань! — с набитым ртом сказал Алоис.

— Я — дрянь?! — ещё более обиженно крикнула Лилиан. Похоже, с набитым ртом лучше не стоит говорить, а то не так поймут.

— Госпожа, вы не дрянь. Ваш брат хотел сказать, что это дань, — мягко пояснила Ханна, уже приняв свою роль переводчика.

Алоис утвердительно что-то сказал, но разобрать было трудновато.

— Какая ещё дань?! — девочка не знала, что такое дань, но лучше было не подавать виду.

— Своему брату. На то, что ты здесь живёшь. Поместье-то моё! — наконец прожевав кусочек булочки, ответил Алоис.

С этим не поспоришь.

Вскоре вошёл и Клод с ещё одной тележкой, на которой уже был чай. Чай был, впрочем, и на тележке Ханны, но другой. У демоницы он был хотя бы для Лилиан, ведь девочке максимально наплевать, какой чай пить. Ну, лишь бы там сахар был, на этом всё.

Глаза Ханны незаметно сверкнули тем самым демоническим светом, словно она в мыслях шипела на Клода с тем, что тот испортил всю атмосферу. Но дворецкому наплевать, что думает о его появлении какая-то горничная. Приказали заварить чай — приказ выполнен. Счёт и заказ — всё без лишних слов. Вот только счёт будет выставлен чуть позже, но в виде совсем неизмеряемой деньгами цены.

Лилиан хмуро посмотрела на Клода. Ей никогда этот демон не нравился, что-то от него исходило дискомфортное. Тоже самое ощущение было и от Ханны, но эта тьма (так девочка назвала это ощущение) была какая-то приевшаяся, хоть и немного пугающая.

Тьма Клода была другой. Совсем другой. От этого очкастого демона исходило ощущение лютого дискомфорта и ещё что-то, что могут чувствовать дети, но взрослые или подростки уже не ощущают. Или не хотят ощущать. Это было ощущение какого-то незримого унижения. Словно ты — пустое место. Словно Клод служит лишь пока сам того хочет. Кажется, что в любую секунду ему может надоесть, и тогда голова Лилиан будет разбита от эту грёбаную тележку.

Девочка демонстративно села поближе к брату и откусила свою булочку. Да, не поможет, но даёт ощущение, что Алоис хоть немного будет её, только Лилиан. И никакой Клод тут рядом не стоял. И дело не в ревности.

Очень часто Лилиан ловила себя на том, что уж очень считается с мнением Алоиса. И вообще часто ставит это мнение выше, чем собственное.

Но сейчас она училась именно что делать своё мнение. И мнение по поводу Клода у неё было совсем неутешительное.

Когда Клод наливал чай её брату и стоял так близко. К её, её человеку. Это было не просто стрёмно, это было ещё и противно.

Лилиан не понимала, почему Алоис так верит этому демону. Почему не Ханна, почему не тройняшки, почему именно этот? Может в мире ещё демоны есть? Зачем верить именно этому?

Этот страшный. С этим не надо.

Среди длинных коридоров, потайных ходов, всяческих укромных мест и довольно густого в нужных местах сада было очень хорошо прятаться.

Игра могла длиться часами, ведь поместье было огромной территорией. Конечно же, были и исключения. То, что не подходит как укрытие, или то, куда попросту не залезть без помощи. Если куда-то можно было залезть, но не вылезть — это было вторым вопросом. Просто прятавшегося оттуда вылавливали.

В этом раунде искал Алоис. За окном был дождь, так что на улице спрятаться никак. Очень сужало круг поиска, но не слишком облегчало задачу. Лилиан была довольно маленькой девочкой, а именно — 127 сантиметров маленькости в длину. Попробуй найди! Она могла залезть много куда, где задница белобрысого графа просто не помещалась.

Конечно же, это было игра, никто не прятался всерьёз. Часами поиски не длились, а то так скучно, да и обед настанет. Кому захочется сдаваться и выходить на перекурный перекус? Если бы Лилиан, прятавшейся и в этот раз, нужно было действительно надолго спрятаться — искали бы вечность. Нашли бы, конечно, но явно не через игровые минут сорок, а через день или даже четыре дня.

Юный граф прошёл мимо занавески и заметил складку, которая на ткани обычно не образуется. Складку в виде одной маленькой девочки по имени...

— Лилиан! Ага, я тебя нашёл! — воскликнул Алоис, отдернув занавеску.

Девочка залилась смехом, когда её вытащили из убежища.

— Как нашёл? — игриво поинтересовалась она.

— Тебя слышно на весь коридор! Хихикаешь как маньяк перед расчленением жертвы. — язвительно отозвался Алоис, щёлкнув сестру по лбу. — Но ты не расслабляйся! Щелбан я тебе уже отвесил, так что ты теперь во́да!

— Да ну нет! — капризничала Лилиан. — Так нечестно! Ты будешь искать опять, так надо!

— В следующий раз играю в прятки с Клодом, — решил юный граф. — Он хотя бы не хочет вечно прятаться.

— Клод не умеет играть, он умеет только занудствовать! — показала язык девочка, паралельно изобразив, как дворецкий поправляет очки.

— Тогда с Ханной! — перебирал варианты юный граф, не сдаваясь.

— Она тебя специально будет полтора часа искать! — аргументировала свою незаменимость Лилиан.

— Потому что тут все ничего не понимают в играх! — закатил глаза Алоис, скрестив руки на груди. — Ладно, с тобой ещё раунд. Я опять ищу, как скажешь.

Про существование тройняшек по умолчанию почему-то забывали. Оно и немудрено, ведь эта троица ассоциировалась только как приложение к Ханне, а не как отдельные демоны. Сами Тимбер, Томпсон и Кентербери не обижались на такое. Спасибо, что их хотя бы Ханна различает. Различал, впрочем, и Клод, но это уже когда надо. Обычно тройняшки были "Томпсон и остальные".

Ещё один раунд пряток начался. Юный граф отправился считать куда-то к концу коридора, не забывая иногда подглядывать, в какую сторону побежала сестра. Кто сказал, что жульничать нельзя?

Дождь барабанил по окнам, отбивая какой-то уже приевшийся ритм игры. Тум, тум, тум, тум... Что-то на такой мотив. Хотя Лилиан слышала только "блям, блям, блям..". Каждому своё.

Девочка не слишком торопилась с прятками. Уходить далеко не было смысла, иначе нескоро найдут.

Медленно в обзор детских карих глаз попадали предметы: шкаф, диван, какая-то ваза, комод. Всё не то. Под диваном уже пряталась, шкаф сразу нет, в вазу даже такая как Лилиан не залезет, а в ящике комода она в прошлый раз застряла.

Тут боковым зрением стеснительно выглянул сундук. Его, к слову, вообще не должно было быть на этом этаже. Возможно, притащили тройняшки, или кто-нибудь забыл убрать. Но это и на руку.

Сундук был открыт, выставляя напоказ какие-то тряпки. Даже если это была одежда, Лилиан не сильно обратила внимание. Шершавая бордовая крышка была открыта. Идеальное место для пряток.

Девочка залезла под тряпки, которые подванивали чем-то сырым. Не очень приятно, но терпимо. Да и само содержимое сундука было вполне сухое, просто отдающее какой-то древностью. Может, чего со времён старого графа осталось.

— Я иду искать! — пронёсся по коридору крик Алоиса, как раз закончившего счёт. Ну, или определившего по звукам, где примерно находится сестра. Всё равно она не умела считать так долго, как брат.

Шаги мальчика эхом раздавались в поместье. Казалось, их было слышно везде и одновременно совсем рядом. Жуткое ощущение, но для Лилиан такое будоражащее.

Спустя бог знает какое количество шагов, краем глаза можно было уловить сундук, в котором очень странно тряслись от смеха тряпки. Явно же не дрожат перед графом Транси.

— Хе-хе.. — тихо усмехнулся Алоис, хотя Лилиан всё равно даже через тряпки услышала. Ну всё, щас откинет тряпки, даст щелбан, и игра начнётся по третьему кругу.

Бах — крышка сундука закрылась. Смех брата стал громче и язвительнее. Очередная шутка. Подумаешь, что будет?

Сначала из сундука была тишина. Лилиан немного офигела от жизни и от собственного брата. Как так? Закрыл? Смех юного графа не стихал.

Потом прозвучало приглушённое:

— Братец.. Пожалуйста, открой... Не надо, открой... — и какое-то царапанье по крышке сундука изнутри.

— А волшебное слово? — хихикал Алоис, решив, что сестра ему подыгрывает.

— Открой, пожалуйста... Джим, открой! — голос девочки почти сорвался, царапанье стало сильнее.

— А если нет? Что, жить здесь будешь? — юный граф будто не слышал и продолжал шутку.

Вот только когда голос сестры сорвался на крик — стало не до смеха.

— Хах... — последний смешок Алоиса прозвучал уже как-то нервно, шаг назад удлинил дистанцию между сундуком и самим мальчиком.

Из сундука уже мало что можно было разобрать. Или это Алоис уже из-за накатывающего страха не слышал. Только царапанье было неизменно. Как будто кошечка, которую хозяева заперли в шкаф за провинность или по прихоти.

— Я-я... Я сейчас, с-сейчас.. — запинаясь, юный граф присел и попытался открыть сундук. Руки лазили по замку, стараясь наконец по нему попасть, но только терпели провал.

Наконец-то. Замок нащупан, осталось дёрнуть и... Ничего. Крышка не поддалась.

Вот тут паника ударила по голове со всей дури. Алоис судорожно дёргал замок, лишь ломая его, что-то нервно говорил, словно пытаясь дать надежду, хотя сам был на грани.

— Лилиан, я... Я сейчас, сейчас открою... Да-да, сейчас, да... — голос срывался и не хотел сохранять и малую часть спокойной интонации.

Царапанье из сундука было уже не такое остервенелое, скорее жалобное. Лилиан не понимала что происходит, и почему же так страшно. Она привалилась к стенке сундука, будучи в полусидящем положении, и шептала:

— Джим, Джим... Открой, пожалуйста, Джим... Не надо, открой... — если бы девочка могла плакать, то слезы бы давно потекли по щекам.

Алоис уже с яростью незнамо на кого насиловал замок, лишь ломая, а не помогая открыть. Паника забрала всю способность думать, в горле стоял огромный ком.

— Откройся же ты, сука! Открывайся, блять! Ебаный в рот! — матерился юный граф, ведь иного на ум не приходило.

Но одна мысль всё-таки протиснулась сквозь панику, как бабка в очереди к терапевту. Клод. Точно, Клод. Он поможет, он же демон. Пока существует контракт, он будет подчиняться своему хозяину. Клод откроет, обязательно откроет.

— Клод, помоги мне! Клод! Ну же! — крик был слышен, казалось, во всём поместье.

Его слышал не только Клод. Слышала и Ханна, вместе с Тимбером готовя ужин. Слышали и Томпсон с Кентербери, перешептываясь где-то в винном погребе. Зачем последние туда полезли — а Сатана их знает. Но демонический слух не пропьёшь.

Самому адресату лишь немного обожгло запястье, на котором находилась печать контракта. Что ж, время службы. Контракт не терпит невыполнения приказов.

Демон появился как обычно, то есть буквально из неоткуда. Алоис обычно ненавидел такие появления, но сейчас было не до того.

— Открой, Клод! Это приказ! — с ходу приказал юный граф, хотя сам же мешал выполнению приказа, ведь до сих пор насиловал бедный замок. — Пока существует контракт — ты будешь подчиняться мне!

— Клод, пожалуйста... — слабо донеслось из сундука. Девочке было наплевать, у кого просить помощь. Даже у этого стрёмного демона.

Впрочем, дворецкого не тронул ни крик господина, ни жалобная просьба младшей Транси. Приказ есть приказ. Демон наклонился перед замком и без лишних движений открыл сундук. Со стороны это выглядело так, будто двое малолетних дебилов не смогли открыть простой замок. Но это если забыть, что по итогу открыл вообще демон.

Внутри, уже не под тряпками, а запутавшись в них, полусидела Лилиан. Слёз, как и ожидалось, не было, но пустой взгляд, дрожь в маленьком тельце и кровь под ногтями говорили сами за себя. Девочку всё ещё трясло так, словно она находится на какой-то вибрирующей поверхности.

— Что-то ещё? — уточнил Клод, встал обратно по стойке смирно.

Алоис, конечно же, ответить не смог. Его самого паника ещё душила, а тут какие-то вопросы и уточнения.

Никто и не обратил внимание, как за угол скрылась одна челка сливового цвета.

Поняв, что больше приказаний нет, Клод сам предположил, что надо сделать:

— Я заварю вам успокоительный чай и избавлюсь от сундука.

Юный граф слабо кивнул, осев на пол уже полностью. Казалось, мальчик даже не услышал вопроса, но на всякий случай согласился. Клоду лучше знать, пусть решит сам.

Тем временем уже не из неоткуда, а из вполне себе видимого поворота появилась Ханна. Без каких-либо предметов для успокоения, без чая, без всего. Как будто узнала обо всём только недавно и бросила всё, чем занималась до этого. Кентербери, рассказавший обо всём, уже готовил где-то на всякий случай нашатырь и ещё пару штучек, которые могут быть полезными.

Только сейчас дворецкий понял, что вообще-то сделал не всё. Хотя, ему скорее не оставили выбора, понимать или нет.

— Господин, я вас отнесу в комнату, дабы вы оказались в спокойной обстановке и смогли привести мысли в порядок. — такая фраза от Клода призвучала почти как забота, которую тут же уловил юный граф.

Хоть кто-то взрослый, хоть кто-то сейчас всё решит. Вот Клод отнесёт куда-нибудь, будет спокойно. Чай дадут с мятой. Хоть кто-то, кто точно будет всегда с Алоисом, вновь решил все проблемы.

Детей без обсуждения распределили. Юного графа — Клоду, а Лилиан — Ханне. Всё легко и просто.

Вот только как же техники двух демонов отличались. Ханна несла Лилиан осторожно, как маленького ребенка, которому страшно и хочется поддержки. Даже поглаживала по голове и прижимала к себе, хотя второе было скорее инстинктивно. Клод нёс своего хозяина не менее осторожно, вот только не прижимал к себе как отец сына, не гладил по голове. Нес не как мешок картошки, но и без особых эмоций или попыток поддержки. Если бы не ещё не отошедшая паника, то у Алоиса был бы полный повод для зависти. Но сейчас юный граф лишь до конца "поездки" сжимал в руке воротник Клода, как будто это могло успокоить.

В комнате отдыха уже находилось нужное: нашатырь, чай с мятой, даже парочка пряников, в завершении пары пледов. Один плед был зелёный, а другой — фиолетовый. Оба в крапинку. Это вам не хухры-мухры.

Обоих детей усадили на диван. Ханна суетилась вокруг Лилиан всё ещё, хотя была уже не слишком нужна, Клод бы и один всё сделал.

Когда атмосфера стала распологалать к спокойной жизни, до Алоису потихоньку дошло, ЧТО он наделал. Не для себя, а для Лилиан. Хотел пошутить, а вышло как вышло.

Мальчик хотел что-то сказать сестре, но слова никак не хотели описывать то, что произошло. Он просто спрятал лицо в ладонях, чуть сжав свои светлые волосы. Это было если не раскаяние, так чувство собственной неправильности.

* * *

Уже когда солнце решило, что его смена окончена, а сменщиком оказалась луна, которую, впрочем, было не видно из-за туч — наступил поздний вечер. Небо лишь потемнело, не открыв красот ночи. Всё-таки погода сегодня пасмурная: ни звёзд, ни месяца.

Обоих Транси отпоили чаем, привели в чувства и просто оставили в покое. Алоис отошёл быстрее сестры, но на любые попытки взаимодействия с ней ничего не происходило. Ну, не совсем ничего, только взгляд "я тебе щас глотку перережу" и поза обиженного. Юный граф быстро бросил затею растормошить девочку и вышел из комнаты.

Мальчик чуть ли не выбежал в другой конец коридора и позвал:

— Клод. — одно слово. Без уточнения приказов или комментариев. Обычно это значило, что случилось что-то особенное.

Демон явился незамедлительно, хотя до этого находился в другом конце поместья:

— Вы звали, Ваше Высочество?

— Блять, а ты догадайся! — закатил глаза юный граф. Сейчас было совсем не до риторических вопросов.

— Я вас слушаю, — сказал Клод, встав в свою обычную стойку на все случаи жизни и смерти.

— Да я не знал! — резко вскричал Алоис, начав делать то, зачем позвал своего демона: жаловаться. — Ну я не читаю мысли, к сожалению! Никто их не читает!

Мальчик распинался во всех подробностях о сегодняшнем случае, но со своей стороны. Делал он это, к слову, очень оживлённо: жестикулировал, ходил из стороны в сторону, дёргал иногда Клода за воротник, повышал голос по настроению. Дворецкий спокойно, даже с некой иронией наблюдал за тем, как агрессивная бравада превратилась в слепой поиск невиновности.

— И она ещё делает вид, что это я виноват, хотя сама туда полезла! Но я не виноват! — голос Алоиса чуть дрогнул. — Клод, скажи, я не виноват? Она же сама полезла, а я только чуть-чуть пошутил?

Мальчик держал своего демона за рукав, требуя ответа. Требуя не обычным капризным или издевательским тоном, а именно почти жалобным. Как же это было отвратительно. Именно такие моменты Клод не любил, ведь душа этого мальчишки теряла вкус. Но ответить надо было:

— В фобии вашей сестры нет вашей вины. Вы не могли знать наверняка о наличии такой боязни, но рекомендую уточнить, что ещё вызывает такую реакцию. — без эмоций ответил демон. Снова чёрствый ответ, снова эта грёбаная правда.

— Ну вот, я же не..! — хотел начать Алоис, однако, услышав вторую часть ответа, заорал: — Заткнись, Клод! Закрой свой рот!

Дворецкий действительно больше не произнес ни слова, но от этого было ещё хуже. Тишина давила на уши. Юный граф не выдержал и полминуты:

— Не тебе решать, что и кому мне сказать. Заткни свой мерзкий рот и не выебывайся, тебе не идёт. — прошипел он.

Демон не ответил, ведь приказали молчать. Однако, Алоиса не устроило и это:

— Чего молчишь?! Скажи, понял или нет! Быстро!

— Я понял. — только и был ответ.

Юный граф хотел что-то ещё прошипеть или вообще заорать, но не нашёл слов. А унижаться ещё больше и идти орать в окно — нашли дурачка. Мальчик просто резко развернулся и пошёл в обратном направлении, откуда и пришёл.

Из-за двери было слышно:

— Госпожа, вы долго будете злиться или мне подать вам ужин? — прозвучал голос Ханны.

— А ты чего? Я навсегда обиделась на Джима, а не на тебя, глупая. — детский голос, видимо это Лилиан.

— Вы не собираетесь прощать своего брата до конца времён? — удивился голос Ханны.

— Да! Пусть знает. А вот нечего было меня запирать! Вот так-то. — прозвучал больше обиженный, чем уверенный голос.

— А ваше "навсегда" — это сколько? До конца жизни или до завтра? — ответил голос Ханны с какой-то совсем не злой усмешкой.

— Это дохуя! — взвизгнул голос Лилиан, и стал слышен звук чего-то, что кидалось в Ханну, но не достигло цели.

Алоис слушал всё это через дверь, но не решился войти. Лилиан ещё обижается, не зря говорят: не буди лихо, пока оно тихо. Лучше переждать. Извиняться, конечно же, никто не собирался. А зачем?

Но вся атмосфера шпиона рухнула в одно мгновение, а именно когда горничная вышла из комнаты, а Алоис не успел свалить, чуть не столкнувшись с демоницей.

Ханна ещё давно поняла, что в поместье существует белобрысый шпион, но как-то выбросила из головы, когда выходила от Лилиан. Как же иногда хорошо, что о демоническом слухе господин не знает, вот только потаскухой всё равно назовёт. Так и было.

— Смотри куда идёшь, потаскуха! — на автомате выдал Алоис, хотя даже столкновения не было, ведь горничная успела увернуться.

— Прошу прощения, господин, в следующий раз буду внимательней, — быстро извинилась Ханна и пошла дальше, не дожидаясь прочей ругани.

Юный граф ещё долго стоял вот так в дверях, не решаясь войти. Не решаясь войти в комнату своего же поместья. Не иронично ли?