Легенда о Синархе (гет)

Испания, 2005 год. Поместье семьи Веластрего.

Сумерки опустились на землю тихо и ненавязчиво, будто растворяясь в тепле уходящего дня. Когда луна поднялась над окрестностями, мир вокруг дома стал напоминать старинную иллюстрацию. Потемневшее небо, затянуло тонкими серебристыми облаками. Лёгкий туман, поднявшийся из влажной земли после дневной жары, неторопливо стекал в низины, обвивая холмы прозрачными полосами. Несмотря на поздний час, в паре окон горел тёплый свет, и этого едва заметного сияния хватало, чтобы поместье не выглядело заброшенным. На рамах висели изящные металлические решётки — тонкая ковка с плавными изгибами. Стекла, собранные из зелёных, бордовых и золотистых осколков, днём переливались всеми оттенками, а ночью казались глубокими и таинственными. Недалеко росли вековые кипарисы, стройные и тёмные, а слева располагалась конюшня. Лошади внутри фыркали и били копытами по земле — негромко, но настойчиво. Что-то явно тревожило животных. Возможно, густой туман, а возможно, сама луна, яркая до нереальности.

В одном из окон виднелся чей-то маленький силуэт. Мальчик с интересом кружил вокруг экспоната, его чёрные короткие волосы мягко спадали на лоб, отбрасывая тени на голубые глаза. Казалось, ночная картина за стеклом его совершенно не волновала. Все внимание было сосредоточено на одном предмете. Перед ним, на высокой резной подставке, стоял арбалет. Это была не просто охотничья снасть — семейная реликвия, передаваемая из поколения в поколение, настолько старая, что её история почти слилась с историей самого рода. Двуручный, массивный, он внушал уважение как инструмент для сильных рук и точного прицела. Основная дуга, потемневшая от времени и масла, переливалась мягким матовым блеском. Наконечник — широкая металлическая пластина, переходящая в направляющую — был выполнен в форме головы сокола. Его острые очертания и крылья, уходящие назад, словно в порыве ветра, выглядели настолько искусно, что казались живыми. На металле тончайшими линиями были выгравированы перья. Перезарядное устройство походило на сложный механизм часовщика. Футляр для стрел лежал рядом. Рафаэль иногда открывал его, просто чтобы посмотреть — как ребёнок, рассматривающий стеклянные игрушки, с восхищением и трепетом. Он провёл пальцами по отполированной поверхности ложа, словно пытаясь уловить историю, скрытую внутри древнего оружия. В его взгляде не было ни капли игры. Напротив — проявлялось удивительное, врождённое влечение. Любознательная рука лишь коснулась рукояти, готовые обхватить её, как тихий, уверенный голос остановил его.

— А ты шустрый, — позади стоял мужчина с мягкими каштановыми волосами, слегка волнистыми и собранными у лица. Усы подчёркивали серьёзные, но тёплые черты. — Интерес победил осторожность, да? Но это не игрушка, Рафаэль.

Мальчик поёжился и отвёл взгляд.

— Я… просто хотел рассмотреть поближе. Оно такое красивое…

— Понимаю, сынок, — отец присел рядом, опираясь на одно колено. — Когда-нибудь я дам тебе пострелять из него.

Глаза ребёнка сразу оживились.

— Правда? Когда?

— Когда дорастёшь до той в-е-ерхней полки, — Матео кивнул на самый высокий книжный ряд. — Но учти, стремянку я в руки не дам. Сам должен вырасти.

Сияние надежды на лице Рафаэля погасло.

— Пап… а ты когда-нибудь стрелял из него?

— Случалось, — тихо ответил он.

— И в кого?

Мужчина на мгновение задумался, потом ухмыльнулся:

— В вампиров.

Ребёнок нахмурился, прищурившись, будто пытаясь разоблачить отца.

— Насмешничаешь. Их же не существует.

Матео тихо рассмеялся.

— Ну… кто знает, — он слегка толкнул сына в плечо. — Мир шире, чем кажется.

Мальчик улыбнулся, его любопытство в глазах только разгорелось. Однако их разговор прервала строгая, но мелодичная женская интонация:

— Рафаэль Веластрего. Я отвлеклась всего на минуту — и ты уже сбежал.

В дверях стояла молодая женщина. Голубые глаза, тёмные кудри, руки скрещены на груди, её тонкую фигуру скрывала вязанная накидка, что свободно висела на ней.

— Твоя сестра давно спит, а тебе завтра рано вставать.

— Мам, ещё чуть-чуть… Я не всё успел посмотреть.

— Дорогой, у тебя ещё будет время. Комната никуда не исчезнет, — её голос смягчился. — А вот сон тебе необходим. Обещаю: в выходные вы с папой подробно всё разберёте.

Рафаэль поник, но всё ещё бросал взгляд на арбалет.

— Послушай маму, — спокойно добавил Матео. — Всё здесь останется на месте. Я обязательно тебе все покажу. Договорились?

Мальчик молча кивнул и нехотя подошёл к матери, крепко взяв её за руку. Их шаги затихли в коридоре.

Матео смотрел им вслед с мягкой улыбкой, затем повернулся к арбалету. Его пальцы коснулись дерева, и в глазах мелькнула тень давней истории, которую он предпочитал не поднимать вслух.

* * *

Детская Рафаэля была уютной комнатой тёплых тонов: деревянные стены, простые рисунки, на столике — солдатики. Кровать, покрытая шерстяным покрывалом, казалась островком спокойствия.

Тереса мягко подтолкнула сына внутрь, и он сразу забрался под одеяло. Мать присела рядом, осторожно провела ладонью по его волосам. Маленькое лицо расслабилось. Чтобы помочь ему успокоиться, она открыла музыкальную шкатулку. Знакомая колыбельная разлилась по комнате. Когда мелодия стихла, мальчик приподнял взгляд.

— Мам… а вампиры правда бывают?

Тереса чуть приподняла бровь.

— И откуда у тебя такие мысли?

Ребёнок замялся, губы дрогнули, но он промолчал. Женщина поняла и не стала настаивать. Она лишь нежно улыбнулась, наклонившись ближе, и коснулась губами его лба.

— Малыш, это просто сказки. Вампиров не существует. А теперь отдыхай — она поправила одеяло, пожелала спокойной ночи и выключила ночник.

**

Матео сидел в кресле у окна, задумчиво глядя в темноту. Он почти не слышал, как дверь приоткрылась и вошла его жена.

— Надеюсь, он наконец уснул, — тихо сказала она. — Иногда легче уговорить слона, чем уложить его спать.

Мужчина вздрогнул, словно пришёл в себя.

— Прости, Тереса, — пробормотал он. — День выдался непростой. Сеньор Дельгадо очень настойчиво хочет выкупить нашу рощу, пришлось пол дня с ним вести переговоры.

— Надеюсь, ты объяснил этому толстяку, что это наследная земля и мы её не продадим.

— Он долгие годы брал её в аренду, а теперь почему-то решил, что она ему принадлежит.

— Может, стоит напомнить ему, что мы всегда можем отказаться от его услуг? — предложила Тереса.

Матео поднялся, улыбнулся и обнял жену за талию.

— А ты сразу рубишь с плеча, дорогая. Дальгадо друг нашей семьи, не думаю, что будет мудро с ним ссорится. Но твоя тактика мне нравится, может ты его убедишь?

— О нет, дипломатия — точно не для меня, — усмехнулась Тереса. — Мне куда проще справляться с нашими детьми. Особенно с младшим — за ним нужен постоянный присмотр. Она мягко сжала его руку. — Ребекка послушная, а Рафаэль два месяца назад поджёг шторы в гостиной. Просто чтобы посмотреть, как горит канделябр.

— Его любопытство растёт, как и он сам. Видимо, это у нас в крови.

— Кстати, а зачем ты ему рассказал о вампирах? — спросила она с оттенком строгости.

— Иногда чтобы скрыть правду, лучше её сказать вслух. Да и я же шутил.

— Но ты же знаешь, какая это правда. Мы давно отстранились от этого. Наши дети не должны в этом участвовать, — тихо, но твёрдо сказала женщина.

— Они не будут вечно детьми, — возразил он. — Ты пытаешься оградить их, но знаешь, каков мир за окном.

— Пусть миром занимаются другие. Наши семьи веками с этим боролись, но теперь с нас хватит. Сейчас наш черёд жить обычной жизнью, — голос Тересы стал резче, в нём прозвучало раздражение. Она явно не хотела больше продолжать разговор. Матео молча кивнул, не настаивая, и вместе с женой лёг в постель.