Легенда о Синархе (гет)

Испания, 2005 год. Поместье семьи Веластрего.

. Сумерки опустились на землю почти незаметно, стирая последние следы уходящего дня. Когда луна поднялась над поместьем, всё вокруг приобрело почти книжную красоту старинной иллюстрации. Тёмные кипарисы неподвижно вырисовывались у стен, а слева недалеко стояла конюшня. Несмотря на поздний час, в нескольких окнах ещё горел тёплый свет, и этого было достаточно, чтобы дом не казался пустым. В одном из них, за цветной мозаикой стекла, виднелся маленький силуэт мальчика.

Рафаэль медленно кружил вокруг высокой подставки. Ночь за окном словно перестала для него существовать. Короткие чёрные волосы спадали ему на лоб, оттеняя голубизну глаз. Его внимание приковал арбалет, стоявший перед ним.

Это было не просто оружие, а семейная реликвия, неотделимая от истории рода Веластрего. Двуручный и массивный, он казался почти неподъёмным. Дуга, потемневшая от времени тускло отливала в полумраке. Передняя часть арбалета была выполнена в форме головы сокола. Тонкая гравировка на металле повторяла узор перьев. Под ложем скрывался сложный механизм, выдававший в нём работу искусного мастера, а рядом лежал футляр для болтов.

Иногда Рафаэль открывал его, чтобы подолгу их разглядывать, с тем же напряженным любопытством, с каким дети тянутся к запретному. Он провёл пальцами по отполированному ложу, словно пытаясь коснуться спрятанной в нём истории. В его взгляде не было ни тени игры. Рука лишь коснулась рукояти и уже готова была обхватить её, но тихий уверенный голос остановил мальчика.

— А ты шустрый.

Обернувшись, он увидел своего отца. Его мягкие каштановые волосы чуть вились у висков.

— Значит, любопытство всё-таки взяло верх? — он чуть улыбнулся. — Но это не игрушка, Рафаэль.

Рафаэль поёжился и отвёл взгляд.

— Я просто хотел рассмотреть поближе. Он ведь настоящий? — осторожно спросил он.

— Конечно, сынок, — отец присел рядом, опираясь на одно колено. — Когда-нибудь я дам тебе пострелять из него.

Мальчик сразу обрадовался.

— Правда? Когда?

— Вот дотянешься до той верхней полки, — он кивнул на самый высокий книжный ряд. — И тогда вручу его. Но учти: с табуреткой не засчитаю. Сам должен вырасти и добраться.

— Пап… а ты стрелял из него?

— Случалось.

— И в кого?

Отец на мгновение задумался, будто что-то вспоминая, а потом тихо сказал:

— В вампиров.

Рафаэль нахмурился, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Придумываешь. Их же не бывает.

В ответ его отец негромко рассмеялся.

— Ну… кто знает, — он мягко толкнул сына в плечо. — Мир шире, чем кажется.

Мальчик улыбнулся, его любопытство в глазах только больше разгорелось.

Но их разговор оборвал строгий, мелодичный женский голос:

— Рафаэль Веластрего, вот ты где. Я отвлеклась всего на минуту — а ты уже сбежал из кровати.

В дверях стояла молодая женщина с голубыми глазами и тёмными кудрями. Руки её были скрещены на груди, а тонкую фигуру скрывала свободно наброшенная вязаная накидка.

— Твоя сестра давно спит, а тебе завтра рано вставать.

— Мам, но я не хочу спать… Я ещё не всё здесь посмотрел.

— Дорогой, у тебя ещё будет время. Комната никуда не денется, — её голос смягчился. — А вот сон тебе нужен сейчас. Обещаю: в выходные вы с папой всё здесь как следует рассмотрите.

Рафаэль поник, но продолжал поглядывать на арбалет.

— Послушай маму, — спокойно добавил отец, положив ему мягко ладонь на плечо. — Всё здесь останется на месте. Я обязательно тебе всё покажу. Договорились?

Мальчик молча кивнул, нехотя подошёл к матери и крепко взял её за руку. Они ушли и их шаги постепенно затихли в коридоре. Отец смотрел им вслед с мягкой улыбкой, затем повернулся к арбалету. Его пальцы коснулись дерева, и в глазах мелькнула тень прошлого, о котором он предпочитал не говорить.

* * *

. Детская Рафаэля дышала тёплым уютом: деревянные стены, простые рисунки, на столике солдатики. Кровать, покрытая шерстяным покрывалом, казалась островком спокойствия.

Мать мягко подтолкнула сына внутрь, и он сразу забрался под одеяло. Она присела рядом, осторожно провела ладонью по его волосам. Черты его лица постепенно смягчились. Чтобы помочь ему уснуть, она открыла музыкальную шкатулку.

Знакомая колыбельная разлилась по комнате.

Когда мелодия стихла, мальчик приподнял взгляд на мать.

— Мам… а вампиры правда бывают?

Она чуть приподняла бровь.

— И откуда у тебя такие мысли?

Рафаэль замялся, губы дрогнули, но он промолчал. Она поняла и не стала настаивать. Вместо этого мать лишь нежно улыбнулась, наклонилась ближе и коснулась губами его лба.

— Малыш, это просто сказки. Вампиров не существует. А теперь отдыхай, — она поправила одеяло, пожелала спокойной ночи и выключила ночник.

* * *

. Матео сидел в кресле у окна и смотрел в темноту. Мысли его невольно возвращались к тому, что он так старался забыть. Он не брал в руки фамильную реликвию с тех пор, как они с Тересой переехали в поместье. Она давно настаивала, что прошлое пора оставить позади. Теперь самым важным для него была семья — то немногое, что стоило беречь больше старых клятв. Они старались жить спокойно, как обычные люди, и дать детям другое будущее. По крайней мере, именно в этом его убеждала Тереса. Но верил ли в это спокойствие сам Матео?

Он почти не услышал, как дверь приоткрылась и в комнату вошла жена.

— Благо, он наконец уснул, — тихо сказала она, снимая накидку. — Порой уложить его спать — целое испытание.

Тереса взглянула на мужа, который молча смотрел в окно.

— Матео? — негромко позвала она.

Он вздрогнул, словно пришёл в себя и повернулся к ней.

— Прости, Тереса, день выдался непростой. Сеньор Дельгадо настойчиво добивается выкупа нашей рощи, и мне пришлось пол дня с ним вести переговоры.

— Надеюсь, ты объяснил этому толстяку, что это родовая земля и мы её не продадим?

— Он долгие годы брал рощу в аренду, а теперь почему-то решил, что она ему принадлежит.

— Может, стоит напомнить ему, что мы всегда можем расторгнуть с ним договор?

Матео поднялся, и улыбнувшись, обнял жену за талию.

— А ты сразу рубишь с плеча, дорогая. Дальгадо — давний друг нашей семьи, не думаю, что ссориться с ним будет мудро. Но твоя тактика мне нравится. Может, ты его убедишь?

— О нет, дипломатия — точно не для меня, — усмехнулась Тереса. — Мне куда проще справляться с нашими детьми. Особенно с младшим — за ним нужен постоянный присмотр, — она мягко сжала его руку. — Ребекка послушная, а Рафаэль два месяца назад поджёг шторы в гостиной. Просто чтобы посмотреть, как горит старый канделябр.

— Его любопытство растёт вместе с ним. Видимо, это у нас в крови.

— Кстати, а зачем ты ему рассказал о вампирах? — спросила она уже более напряженным тоном.

— Иногда правду проще всего спрятать на виду. Да и я всего лишь пошутил, — пытался оправдаться он.

— Но ты же знаешь, что это за правда. Мы давно оставили всё это позади. Наши дети не должны в этом участвовать, — тихо, но твёрдо сказала Тереса и направилась к кровати.

— Они не будут вечно детьми. Ты пытаешься оградить их, хотя сама знаешь каков мир за окном.

— Пусть миром занимаются другие. Наши семьи веками жили этой борьбой, но теперь хватит. Мы тоже имеем право на обычную жизнь, — голос Тересы стал резче. Было ясно: продолжать разговор она не собиралась.

Матео молча кивнул и не стал продолжать, он не желал ссориться с женой. Но всё же, что-то не давало ему покоя, какое-то странное предчувствие.

Вскоре они легли в постель, оставив этот разговор недосказанным.

Ночью небо затянуло плотными, тяжёлыми облаками. Начался дождь — сперва он шел тихо, но вскоре хлынул ливнем. Гром раскатывался над домом, заставляя стёкла дрожать в рамах.

Матео вздрогнул и открыл глаза.

Тереса спала мирно. Он бесшумно поднялся с постели, стараясь её не разбудить. Накинув халат, он направился к умывальнику, пытаясь стряхнуть остатки сна и смутную тревогу. Холодная вода немного прояснила голову. Но стоило ему вытереть лицо, как со стороны парадного входа донёсся странный звук — глухой, влажный, скользящий.

Матео насторожился, шагнул в коридор и по старой привычке снял со стены охотничий кинжал. Не спеша спускаясь с лестницы, он остановился у входной двери и дёрнул за ручку — замок был заперт. Тогда он заметил распахнутое окно — ветер бил створку о раму. Матео захлопнул её и опустил взгляд.

Он замер.

На полу виднелись когтистые отпечатки, будто смазанные чёрным маслом. Они тянулись со стороны окна вверх по стене и терялись во мраке второго этажа.

Туда, где спали его дети.

У него перехватило дыхание. Он сорвался с места, громко окликнув Тересу и помчался наверх. Двери обеих детских стояли настежь. Ближе была спальня дочери, и Матео бросился туда зовя детей. Постель Ребекки оказалась пуста. На смятой простыне остались широкие следы когтистых ладоней, густо измазанных смолистой чернотой. Внутри все резко похолодело. В голову полезли самые страшные мысли.

— Папа…

Матео резко обернулся. На пороге комнаты стоял Рафаэль — бледный, перепуганный, с широко раскрытыми глазами. Он сразу шагнул к сыну и крепко прижал его к себе. Облегчение хлынуло слишком внезапно, почти болезненно, но тут же сменилось новым страхом:

— «Что с дочерью и женой?Тереса не пришла на зов».

Он отстранился и быстро оглядел его, проверяя, не случилось ли с ним чего.

— Ты в порядке?

Рафаэль молча кивнул, всё ещё не до конца понимая, что происходит.

— Я услышал что-то у Ребекки… и так испугался, что сразу спрятался в шкафу. А потом в комнату кто-то вошёл. Я сидел так тихо, что боялся пошевелится… и он ушёл.

— Ты всё сделал правильно, — сказал Матео, крепко сжав плечо сына. — Теперь слушай: возвращайся в шкаф и сиди там, пока я сам не приду. Что бы ты ни услышал — не выходи.

Он быстро снял с шеи медальон и надел его на Рафаэля.

— Не снимай. Пока он на тебе, ты в безопасности. А теперь прячься.

Мальчик тут же бросился обратно в свою комнату.

Матео выбежал в коридор и снова зовя Тересу, поспешил к спальне. Но добравшись туда, её не нашёл. Повсюду виднелись признаки недавней схватки: разметанные вещи, царапины на мебели и всё те же чёрные, маслянистые пятна.

Он сразу понял, кто вторгся в их дом. Эти следы невозможно было спутать ни с чем. Но он не ожидал, что твари осмелятся напасть на его семью. В памяти всплыло то нехорошее чувство, с которым он заснул. Но страшнее всего было другое:

— «Как они вообще смогли попасть внутрь? Дом защищала особая магия, и так просто разрушить её они не могли».

На раздумья не оставалось времени, и Матео направился в библиотеку за главным оружием. Рядом с подставкой для арбалета, висела картина. Сняв её, он увидел тайник, из которого достал флакон с серебристой жидкостью. После раскрыл футляр с болтами и быстро покрыл их этой смесью. Наконечники сразу начали отливать холодным блеском. Матео взял арбалет и один за другим вставил снаряды во вращающийся механизм под ложем. Когда он закончил, внутри тихо щелкнуло.

«Последний Приговор» — так нарекли оружие предки. Теперь оно вновь готово напомнить о себе.

Захватив ещё пару кинжалов, он снова двинулся по дому, держа арбалет наготове и вслушиваясь в малейшие звуки. Матео обошёл несколько комнат, но никого не увидел. В доме стояла тревожная, неестественная тишина. Периодически за спиной слышались шуршание, мелкий топот и насмешливое хихиканье. Он понимал: за ним наблюдают, выжидая удобный момент для атаки.

Воздух внезапно пропитался запахом серы. Совсем рядом раздалось тяжелое дыхание. Матео резко обернулся, целясь из арбалета.

Перед ним стоял большой демон — рогатый, с крыльями и тёмной кожей, в которой проступал обожжённый фиолетовый блеск. Его раскалённо-красные глаза смотрели прямо в Матео, и в них уже читалась жажда убийства.

Он нажал на спуск, но тварь рванулась первой, опрокинув дубовый стол с грохотом прямо на него. Болт ушёл мимо, а сам Матео рухнул на пол выронив оружие. Демон тут же бросился прикончить его, занеся когтистую ногу над его грудью. Но тот успел откатиться и удар пришелся в пол, сломав доски. Нащупав рядом керамическую вазу, Матео швырнул её в голову твари. Та даже не дрогнула — осколки лишь отлетели от её кожи.

Отчаянно отбиваясь, он краем глаза заметил арбалет, отлетевший к ножке перевёрнутого стола. Демон не дал ему подняться и взмахнул рукой. Матео схватил с пола серебряный поднос и едва успел вскинуть его перед собой. Когти с визгом прошлись по металлу, оставляя глубокие борозды.

Свободной ладонью он начал шарить по полу, пока пальцы не наткнулись на рассыпанный из разбитого сосуда песок. Сжав его в кулаке, он метнул горсть твари в глаза. Она резко отшатнулась прикрывая лицо.

Этого мига хватило.

Перекатившись к арбалету, Матео подхватил его и выстрелил в последний момент, прежде чем демон снова рванулся к нему. Снаряд взорвался в его теле, сияя серебряной вспышкой. Тварь дёрнулась, будто её пронзило изнутри, а затем начала осыпаться пеплом.

Матео лежал на полу, тяжело переводя дыхание и сжимая оружие. На миг в доме стало тихо, но воздух всё еще был густ от запаха серы и металла.

Только теперь он до конца осознал, как сильно их расслабила мирная жизнь. Он ничего не забыл из того, чему учили Хранителей, но отвык жить в ожидании удара. Бдительность притупилась, реакция уже не была прежней. И всё же охотник в нём не умер.

Он выпрямился не сразу, но через миг стоял на ногах.

Тишину разрезал голос, донёсшийся из парадного холла — низкий, хриплый, будто пропитанный гарью.

— Матео… — его тон был спокоен. — Матео, я здесь. Не хочешь немного поболтать?

Не отвечая, он двинулся вперёд к залу, держа арбалет на весу. Затем замер и поднял взгляд к вершине лестницы.

Перед ним стоял высокий худощавый демон. На нём был элегантный угольный костюм в тонкую белую полоску. Рога уходили вверх длинными рифлёными дугами. Кожа отливала свинцом, а жёлтые глаза блестели, как полированное золото. Когтистые ступни оставляли на паркете чёрные, маслянистые отпечатки, а позади вилял острый хвост.

В одной руке он держал толстую сигару, от которой поднимался едкий дым. Другой рукой — за волосы — удерживал израненную Тересу. Её тело было опутано мерцающими иллюзорными цепями, одна из которых плотно стягивала рот, не давая ей говорить.

По сторонам стояли его прислужники. Две больших твари перекрывали выходы, превращая холл в ловушку, а мелкие бесы носились по углам, щёлкали зубами и мерзко хихикали.

Матео замер, удерживая демона на прицеле. Он заставил себя сохранять спокойствие, чтобы рука не дрогнула.

— А вот и сам хозяин дома. Впечатление ты производишь чуть хуже, чем о тебе рассказывают, — главарь в костюме криво улыбнулся и затянулся сигарой.

— Отпусти мою жену и верни мою дочь, — жёстко потребовал Матео.

— Знаешь, меня всегда забавляла ваша наивность. Вы так отчаянно цепляетесь за то, что уже потеряли, и всё еще до последнего верите, что это можно вернуть.

— Кажется, ты забыл куда пришёл, тварь. Здесь не будут играть по твоим правилам.

Демон хмыкнул.

— Вы уже играете по моим правилам, господин Веластрего. Все козыри у меня, — он демонстративно дёрнул Тересу за волосы. — Так что в выгодном положении здесь явно не вы.

Матео быстро скользнул взглядом по сторонам, прикидывая, сколько вокруг врагов. Он и раньше выбирался из подобных переделок. Но сейчас на кону была его семья, и ошибиться он не имел права.

— Ты слишком уверен в себе, если думаешь, что уйдёшь отсюда живым.

— О, я уйду. И не с пустыми руками, — он снова затянул сигару, выпуская густой дым. — На ваш дом был выдан контракт, который я с удовольствием исполню. Уничтожить такое наследие — честь для любого демона.

— Твои контракты меня не интересуют. Многие пытались стереть нас с лица земли. Веластрего до сих пор рубят вам головы.

— Давай посчитаем... Сколько из вашего рода ещё дышит? — демон притворно задумался. — Твой отец и дядя пали. Остальных судьбу ты знаешь не хуже меня. Кто же будет рубить головы, когда я обезглавлю тебя?

— Тогда чего ты ждешь? Раз все получил, что мешает нас убить?

— Хорошая попытка, охотник, — он драматично улыбнулся, слегка качнул сигарой. — Прикончить вас я ещё успею, а вот незавершённый контракт дурно скажется на моей репутации. Я слышал, что у тебя не один есть отпрыск. Полагаю, второго ты все-таки успел спрятать.

— Так вот, что тебе нужно, тварь — мои дети. Ты ничего на получишь. Можешь подавиться своим контрактом. Если решил нас убить — давай. Но перед этим, я отправлю вас в небытие столько, сколько смогу. Или же, выходи со мной один на один и мы решим это быстро.

Главарь рассмеялся и презрительно взглянул на него.

— Господин Веластрего, вы не в том положение, чтобы ставить условия. Хотя, признаюсь ваша дерзость занятна. Но давайте не будем всё усложнять. Позовите мальчика, я обещаю его не тронут. Ваши дети нужны живыми.

В Матео промелькнули разные мысли, но среди них была одна:

— «Реббека жива».

— Какого чёрта, тебе нужны мои дети?! — гневно вырвалось у него.

— Чёрту виднее, — ответил демон с ухмылкой. — Увы, детали всех сделок строго конфиденциальны, — он достал золотые карманные часы и щелчком открыл крышку. — А время, как и моё терпение, истекает. Рано или поздно я найду мальчишку. Но если ты его позовешь, я позволю вам умереть быстрой смертью.

Тереса встретилась с взглядом мужа и едва заметно мотнула головой: «Нет».

Этот жест не ускользнул от главаря. Она раздражала его не меньше, чем Матео. Убрав часы и отбросив сигару, он рванул её за волосы, заставляя податься ближе. Тереса вздрогнула от боли, но промолчала. Затем он вынул из-под пиджака тонкий гравированный кинжал и медленно очертил лезвием линию вдоль её щеки.

— Ты и впрямь утомительная. Я ведь дал тебе шанс вести себя разумно, — сказал он ей под ухом, а затем посмотрел в сторону Матео. — Решай, охотник. Часики тикают. Иначе я изуродую ей лицо раньше, чем доберусь до горла, — голос демона стал ниже и опаснее.

В груди у Матео всё сжалось. Ярость рвалась наружу, но он держал её из последних сил, понимая: стоит дрогнуть и лезвие полоснёт Тересу раньше, чем он успеет выстрелить. Но страшнее было то, что на кону стояла не только она — Ребекка всё ещё оставалась у них, а Рафаэль прятался в одиночестве. Любая неверная ошибка, и он уже никого не сможет спасти.

Матео не отрывал взгляда от жены, давая ей понять, что в отчаянном положение.

Демон внимательно наблюдал за его реакцией и в какой-то момент нетерпеливо усмехнулся.

— Похоже, выбор сегодня предоставляют мне, — он снова повёл лезвием у лица Тересы, а Матео едва не сорвавшись, был готов нажать на спуск.

Но тишину разорвал детский голос.

— Мама!

Все мгновенно посмотрели наверх. На балконе второго этажа стоял Рафаэль, вцепившись в резные перила. Лицо мальчика было бледным, взгляд — растерянным и испуганным.

— Рафаэль! Я же велел тебе не выходить! — крикнул Матео с тревогой.

— Прости, папа… Я услышал маму…

Демон в костюме тут же спрятал нож и с широкой улыбкой произнёс:

— Так тебя зовут Рафаэль? — его голос стал неожиданно мягким. — Прекрасное имя. Полагаю в честь художника?

— Не смей разговаривать с ним! — Матео рванулся вперёд, но один из больших прихвостней тут же преградил ему путь, оскалив зубы.

— Что вы сделали с мамой? И где Ребекка? — мальчик не предал никакого значения его вопросам.

— С твоей сестрой всё хорошо, её никто не обидел. А вот мама без тебя сильно тоскует. Ей так хочется, чтобы ты был рядом, — он своей когтистой рукой слегка погладил по волосам Тересы.

— Не вздумай к нему подходить! — отчаянно крикнул Матео, сжимая оружие так, что побелели костяшки.

Рафаэль был ещё ребёнком, но понимал, что его семья в опасности. В доме были чудовища, каких он прежде никогда не видел. Ему было страшно. Но куда страшнее было потерять родителей, особенно маму.

— Отпустите её, пожалуйста… — дрогнувшим голосом попросил он.

— Я бы с радостью. Но сначала будь умницей и сделай кое-что для меня. Видишь у себя на шее блестящую вещицу?

Мальчик посмотрел на медальон.

— Из-за неё я не могу подойти к тебе, — продолжал демон. — Сними её, и я сразу приведу к тебе маму. Обещаю.

— Не верь ему, Рафаэль. Запомни: демоны всегда лгут! — крикнул ему Матео.

В голове у мальчика всплыл пугающий вопрос:

— «Демоны?» — он сделал шаг назад.

Главарь с нарастающей злобой посмотрел на Матео. Прежняя слащавая манера начинала трещать: его раздражало, что охотник не ломается, не молчит и всё ещё пытается вырвать мальчика из его рук.

— Не обязательно мне верить, — продолжал улыбаться демон. — Просто реши, что для тебя важнее — эта блестяшка или мама? — он для наглядности, дёрнул Тересу ближе к себе.

Рафаэль посмотрел на мать. Она настойчиво мотала головой, её глаза умоляли: «Нет!».

— Если я сниму его… ты вернешь сестру, и оставишь нас в покое?

— Конечно Рафаэль. Как только медальон окажется на полу, мама сразу станет свободна.

Мальчик замешкался, его маленькие пальцы дрогнули у застёжки, но снять вещь он так и не решился.

— Я хочу… сначала услышать маму.

Слащавая мягкость начала сходить с лица демона, теряя терпение. Он резко сорвал цепь стягивавшую Тересе рот. Она даже не успела перевести дыхание и сразу выкрикнула:

— Рафаэль, нет! Не слушай его…

Её слова захлебнулись — демон грубо зажал ей рот своей ладонью.

— Ну же, Рафаэль. Ты ведь хочешь, чтобы мама была рядом? — его голос стал жёстче.

Мальчик со слезами на глазах сделал шаг вперёд. Он нерешительно коснулся медальона и всё же расстегнул его. Цепочка медленно соскользнула с шеи.

Главарь медленно пошёл к Рафаэлю, удерживая Тересу возле себя. Он уже почти видел, как доберётся до мальчика. Матео пытался докричаться до сына, но тот смотрел только на мать.

Понимая, что другого шанса не будет, Тереса рванулась. Со звериной яростью она вцепилась зубами в ладонь, зажимавшую ей рот. Демон взревел от неожиданной боли. Она резко оттолкнула его к лестницу, сбивая равновесие — иллюзорные цепи сразу исчезли. Тереса бросилась к сыну, крича ему, чтобы он бежал.

Матео не мешкал. Первый болт со свистом прорезал воздух и вонзился в грудь ближайшему прихвостню. Тварь вспыхнула ослепительным белым пламенем. Потом пошёл второй, и третий — убивая нечисть одну за другой.

В следующий миг всё сорвалось в хаос.

Тереса была уже в двух шагах от Рафаэля, её рука тянулась, чтобы вырвать его из этого кошмара и увести прочь. Но вслед за ней побежал демон в костюме. Кинжал сверкал в его руке, раз за разом рассекая воздух у её лица и шеи, однако она упрямо уходила от ударов, пока не дотянулась до сабли, висевшей на стене как старый трофей. Сталь со звоном встретила его клинок.

Другие прихвостни решили подоспеть на помощь своему господину, но снаряд Матео опередил их, и они сгорели в белом пламени, как угольки. Демона на миг ослепил взрыв и Тереса этим воспользовалась, она откинула его назад в это же горящее пламя. Его прекрасный костюм начал полыхать, как и серая плоть на лице.

Долго не думая, Тереса направилась к сыну, но ей не хватило одного шага…

Острый кинжал вонзился в спину с тихим, чудовищным звуком рвущейся плоти — так глубоко, что окровавленный конец показался спереди. Кровь хлынула на одежду, быстро расползаясь тёмным пятном. Тереса замерла, глаза широко раскрылись от немого потрясения, затем медленно, как подкошенная опустилась на колени.

Рафаэль застыл, не в силах пошевелиться. Он видел, как мать оседает на пол, как её рука, всё ещё тянувшаяся к нему, бессильно соскальзывает вниз. Мир для мальчика рухнул, сжался до размеров этой ладони.

За её спиной возникло уродливое лицо демона. С брезгливой злобой он выдернул кинжал и стряхнул с лезвия кровь. Затем резко обернулся к прихвостням и рявкнул:

— Чего ждёте? Хватайте мальчишку. Охотника — прикончить!

Но приказ так и не был исполнен.

Тереса уже почти не чувствовала тела, жизнь медленно уходила из неё. Но пальцы всё же нащупали на полу медальон, выпавший из руки сына. Её губы едва шевельнулись произнеся заклинание. Артефакт вспыхнул ярким светом. Волна ударила во все стороны сразу, прокатилась по залу и выжгла тьму до самого основания. Демоны исчезали в ней без крика и следа, рассыпаясь в серый прах, будто их никогда не существовало.

Когда сияние угасло, в доме остались только трое. Рафаэль, прижавшийся к матери. Матео, сорвавшийся к ней через ещё не осевший пепел. И сама Тереса, уже ускользающая из этого мира.

Тишина навалилась сразу — глухая, тяжёлая, почти невыносимая. В воздухе стояли кровь и горький привкус сгоревшей серы. Матео рухнул рядом с женой на колени, зажимая рану, будто одними руками мог удержать её здесь. Он звал её, снова и снова, шептал имя, как молитву, но взгляд Тересы становился неподвижен.

И всё же перед тем, как тьма окончательно сомкнулась, она в последний раз сжала пальцы сына. Слабо. Почти невесомо. А потом её рука обмякла.

* * *

Прошло две недели после тех событий, а дом Валестрего будто опустел. Сквозь витражное окно библиотеки пробивался тусклый солнечный луч, высвечивая в воздухе пыль. Рафаэль сидел на полу, крепко сжимая рукоять старого охотничьего ножа. Раз за разом он вгонял остриё в щель между половицами, не видя ничего перед собой. Мысли его всё ещё были там — в той ночи.

Шаги тихие, но знакомые приблизились. Рядом с ним опустился Матео.

— Рафаэль, отдай нож. Ты можешь пораниться. Зачем он тебе?

— Чтобы убить демона, если он придёт, — голос мальчика дрогнул, но в нём уже не было прежней детской мягкости.

У Матео болезненно сжалось сердце. Он так старался уберечь детей от этого кошмара, а в итоге именно сейчас им пришлось пережить худшее в своей жизни. Осторожно разжав пальцы сына, он забрал лезвие.

— Я знаю, ты скучаешь по маме…и я тоже скучаю по ней. Каждый миг. Но, если ты будешь держаться за нож, легче не станет.

— Это я виноват, — прошептал он.

Матео осторожно повернул лицо сына к себе.

— Нет, Рафаэль. Она умерла, чтобы ты жил. И я знаю — мама ни на миг не отступила бы, чтобы тебя защитить.

— Почему? — в голосе мальчика вдруг прорвалась боль, накопившаяся за эти дни.

— Почему она умерла? Почему её нет?!

— Я тоже задаю этот вопрос каждый день. Но не всё зависит от нас самих.

Он не нашёл подходящего ответа, который не был бы ложью или пустым утешением. Матео крепко обнял сына, чувствуя, как тот тихо плачет.

* * *

Через час они уже ехали по проселочной дороге, оставляя поместье позади. Рафаэль, прислонившись лбом к холодному стеклу машины, безмолвно смотрел на мелькающие за окном кипарисы.

Их путь закончился у высоких стен старинного особняка, спрятанной где-то среди лесистых холмов. Матео поднялся по каменным ступеням и постучал в массивную дубовую дверь.

Открыл ему мужчина в простой чёрной сутане. Седые нити прядей прятались под тёмными волосами, а на лице виднелись несколько морщин.

— Матео? — удивленно произнёс он. — Давно ты здесь не появлялся, — его голос был низким и ровным. Взгляд скользнул за спину на мальчика. — Мне бесконечно жаль, то что случилось с твоей семьей.

— Слухи расходятся быстро, — Матео тяжело вздохнул и продолжил. — Мне нужно обезопасить сына, это единственное место куда я мог привезти его.

— Конечно, для тебя Обитель всегда открыта, — мягко ответил мужчина и впустил их внутрь.

Рафаэль молча осматривался. Просторный зал и соседние комнаты напоминали библиотеку в их доме: те же высокие стеллажи, тяжёлые шторы, запах старой бумаги и дерева. Но его взгляд тут же отвлёк голос отца.

— Рафаэль, познакомься — это святой отец Данте. Старый и верный друг. Ему можно доверять.

Мальчик молча уставился на незнакомца, не проронив ни слова.

— Похоже, ему нужно отдохнуть Матео. Познакомиться мы ещё успеем, — ненавязчиво проговорил Данте, и подозвал свою помощницу монахиню, которая прибиралась в зале. — Агата, позаботься пожалуйста об этом мальчике. Отведи его в гостиную и напои теплым шоколадом.

Рафаэль вопросительно посмотрел на отца. Тот едва заметно кивнул, и он послушно ушёл вслед за монахиней.

Когда шаги затихли, Матео продолжил разговор:

— Мне нужно, кое что с тобой обсудить.

— Говори, — Данте внимательно посмотрел на него.

— Скорее всего я уеду надолго. И нужно будет взять все необходимое.

— Бери всё что понадобиться. Но куда ты уходишь?

— Я должен найти дочь и выяснить, как демоны прорвались в мой дом, при этом преодолев защиту.

Данте нахмурился.

— Ты же не собираешься охотиться на демонов в одиночку?

— Я не буду ждать, пока одна из тварей снова попытается добраться до моей семьи. У меня есть зацепки. Кто-то рассказал им, как войти в поместье, по этому доверять я могу только тебе. Мне не впервые выслеживать демонов, — голос его стал ниже и жёстче.

Данте немного помедлил, потом кивнул.

— Как знаешь. Если возникнут трудности — зови.

Матео бросил взгляд в сторону гостиной, где на диване сидел его сын. Несколько секунд он молчал, а затем снова повернулся к священнику.

— Я помню, как ты меня обучал. Благодаря тебе, я научился выживать и стал Хранителем. Пора научить и моего сына. Я доверю это тебе Данте.

Тот тяжело вздохнул, глядя в измученное, но непреклонное лицо Матео.

— Ты знаешь, я не откажу. И сделаю все возможное для мальчика.

— И еще… — Матео снял с плеча длинный, узкий чехол и протянул ему. — Возьми это.

Данте расстегнул завязки. Его пальцы коснулись знакомой поверхности, нащупывая арбалет.

— Матео, я не могу…

— Это его наследие и судьба, — перебил он. — Я не могу больше скрывать от него правду. Подготовь его к тому, что ждёт впереди.

Данте еще раз взглянул на оружие и медленно кивнул.

Перед уходом Матео зашел попрощаться с сыном. Рафаэль сидел на краю дивана, глядя на поднос с чашкой и печеньем, но так и не притронулся к ним.

— Поешь хоть немного, голодать не нужно, — спокойным голосом произнес он, присаживаясь рядом.

— Зачем мы здесь, пап? — недовольно спросил Рафаэль.

Матео на миг замолчал, подбирая слова, но в итоге сказал как есть.

— Мне придётся уехать на время. Тут ты будешь в безопасности.

Во взгляде мальчика вспыхнул страх.

— Но куда ты?

— Искать твою сестру. Обещаю, я вернусь.

— Я поеду с тобой. Я смогу помочь! — в голосе Рафаэля звучала отчаянная настойчивость.

Матео тяжело выдохнул и положил ладонь сыну на плечо.

— Ты очень смелый мальчик, — его губы слегка дрогнули в улыбке. — Но сейчас тебе нужно быть здесь.

— Но я не хочу… — выдавил он сквозь слезы, упрямо глядя на отца.

— Если ты правда хочешь однажды стать сильным и уметь защищать тех, кого любишь, оставайся здесь. Учись у отца Данте и слушайся его во всём.

Рафаэль отвернулся к стене, его тонкие плечи напряглись от безмолвного протеста. Матео наклонился и поцеловал его в макушку, на миг задержавшись в этом прикосновении. Запах детских волос ударил больнее любых слов. Внутри всё рвалось от мысли, что сейчас ему придётся оставить сына.

— Обещаю, я буду приезжать, — тихо прошептал он, и поднявшись с дивана, направился к выходу.

Уже на пороге он услышал быстрые шаги. Маленькие руки обхватили его, а щёки ребёнка прижались крепко к животу. Матео замер, закрыв глаза, стараясь запомнить это мгновение — тепло сына и это молчаливое прощание. Потом он мягко высвободился из объятий, и пошёл дальше не оборачиваясь. Он знал — если увидит его лицо, не сможет уйти.

Рафаэль стоял в дверном проёме, и смотрел вслед удаляющейся фигуре отца. Горечь утраты, и жгучее чувство несправедливости сливались внутри в твёрдый, холодный ком.

Он никогда не забудет ту страшную ночь.

И навсегда возненавидит демонов.

Наши дни.

Осень в Регеле окрашивала всё в особые, приглушённые тона. Городок приютившийся в холмах к северу от Будапешта, замедлял свой ритм, готовясь к зимнему покою. Дни стали короче, а воздух — чистым и резким. В нём теперь стояли такие запахи, как: дым из труб, влажная земля и сладкая гниль опавших яблок, в придорожных садах. Узкие, вымощенные булыжником улочки Регеля спускались к реке Марцал. Она текла неспешно, отражая бледное небо. Но главное волшебство было выше — в кронах деревьев. Клёны, каштаны и липы горели огненно-рыжими, жёлтыми и тёмно-багровыми красками.

Городской парк вдоль реки в эти недели был самым живым местом. Солнце пробивалось сквозь редкую теперь листву, рисуя на земле движущиеся узоры из света и тени. Под ногами лежал толстый, влажный слой листьев. С маленького деревянного причала, два старика молча бросали в воду хлеб, наблюдая, как утки сбиваются в оживлённую стаю. Всё вокруг дышало глубоким спокойствием.

Именно этот парк, Ева выбрала для короткой дороги. Она шла быстро, переступая через выпуклые корни деревьев. Следы её белых кроссовок чётко отпечатывались на влажной земле тропинки, смешиваясь с узором опавших листьев. Мельком взглянув на часы, девушка поморщилась:

«Снова опоздала».

Ветер с реки налетел порывом, взметнув её густые, огненно-медовые волосы. Тяжёлые длинные пряди вырвались на свободу, рассыпавшись по плечам и лицу. Её кожа на щеках, подобно лепестку персикового цвета, слегка покраснела от резкого холода. Надетый зелёный плащ, был накинут наспех поверх тёмного джемпера. На шее небрежно вился серебристый, осенний шарф из тонкой ткани. Через плечо, болталась вместительная холщовая сумка, а из полураскрытого верха выглядывал угол книги.

Ева уже собралась бежать дальше, но внезапно остановилась. Сквозь шорох листвы донёсся звук — кто-то произнёс её имя.

Она резко обернулась.

Аллея была пуста. Ни души. Только ветер и падающие листья.

«Разыгралось воображение», — мелькнуло в мыслях.

Она встряхнула головой и снова зашагала, быстро набирая привычный ритм. Тропинка вывела её на мощеную улицу. Ева свернула за угол, и перед ней открылась небольшая площадь, упирающаяся в тяжёлую арку старого моста. Прямо у его подножия, будто часть самого пейзажа, стояло невысокое здание с поблёкшей штукатуркой и глубокими ставнями на окнах. У дубовой двери качалась знакомая вывеска кафе.

Девушка переступила порог. Над головой звякнул колокольчик, а лицо обволокло плотным теплом, наполненным запахом свежего молотого кофе, парного молока и сдобного печенья. За стойкой коллега, занятая взбиванием напитка, лишь мельком взглянула на вошедшую и едва заметно кивнула в сторону подсобки. Ева прошла мимо, скользнув в узкий коридор. В крошечной раздевалке она набросила чёрный фартук, ловко собрала густые волосы и, сделав выравнивающий вдох приступила к работе.

Коллега, вручая клиенту дымящийся латте, наклонилась к ней сохраняя дежурную улыбку.

— Он в курсе, — прошептала она, почти не шевеля губами. — И настроение ниже плинтуса.

Ева взяла со стойки гладкий деревянный поднос, её тон прозвучал так же тихо, но уже с лёгкой долей привычной иронии:

— Когда у мистера Левентия бывает настроение? Мне кажется это у него стиль жизни.

Как только последнее слово слетело с её губ, сзади раздался недовольный голос.

— Мисс Батор, вы часы сегодня видели?!

Это был владелец кафе. Он стоял в дверях у подсобки, скрестив руки.

— Что должно случиться, чтобы вы на работу приходили вовремя? — его взгляд давил на девушку, в ожидании оправдания.

— Прошу прощение, мистер Левентий. Я плохо выспалась, соседи шумели, — старалась она стойко смотреть в глаза.

Его лицо застыло в выражении холодного высокомерия.

— У вас всегда какая то причина. А между прочем время — это деньги. И я, не намерен платить сотруднику который не ра-бо-та-ет. Пусть это будет последнее предупреждение. Следующее опоздание станет для вас увольнением!

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и скрылся.

Внутри Евы всё перевернулось от внезапной, жгучей волны отвращения. На мгновение она ясно представила, как срывает фартук и бросает его к ногам Левентия. Как поворачивается и уходит, не оглядываясь, навсегда оставив позади этот запах кофе и унижения. Но реальность тут же набросила свой холодный ошейник. Через несколько дней — плата за комнату, пришлось втянуть голову в плечи и стерпеть.

Да. Она часто опаздывала. И виной тому были не соседи, а её собственная привычка — засиживаться далеко за полночь с книгой в руках. Чаще всего исторической: хроники, биографии, описания забытых войн и обычаев. Этот мир прошлого был куда увлекательнее серых будних дней. Но в последние неделю, соседи сверху и правда сильно шумели, ночной грохот действительно мешал спать, добавляя правдоподобия её сегодняшнему оправданию.

После смены девушка не спешила домой. Вместо этого она направилась обратно в парк. Ева села на скамейку у воды и, закрыв глаза, вдохнула прохладный осенний воздух. Запах влажной листвы и вечерней свежести медленно снимал напряжение рабочего дня. Из сумки она достала книгу — объёмный том в потёртом переплёте. Раскрыв его примерно посередине, Ева нашла то, что искала: белый плотный конверт, который забрала с почты утром, но не успела открыть. На лицевой стороне чётко оттиснута синяя печать и строгий шрифт — название университета, в который она подавала документы ещё весной. Пальцы осторожно вскрыли письмо.

Взгляд, скользнув по формальным приветствиям, наткнулся на заветную строчку — и замер. Широкая улыбка расцвела сама собой

«Наконец, столько усилий и не зря».

В руках она держала не просто бумагу, а своё будущее. Гнетущий осадок от утренней сцены в кафе — растаял, словно его и не было. Сегодня этот вечер стал счастливым, и ничто уже не предвещало перемен. Ей оставалось только уйти домой, унося с собой ощущение, что всё в её жизни наконец-то сдвинулось с мёртвой точки.

Темнота уже плотно легла на город, когда Ева подошла к своему дому. Многоквартирное здание, скорее похожее на бывший провинциальный отель, теперь служило, как общежитие. Погружённые коридоры в скупое жёлтое освещение старых настенных светильников, отбрасывали неровные пятна на облезлые красные обои. От прежних апартаментов осталась лишь старая потертая мебель, которая заполняла пустые углы. Тишина здесь была не домашней, а пустой и настороженной, изредка нарушаемой приглушёнными звуками из-за закрытых дверей.

Быстрыми шагами, Ева направилась в дальний конец проходной галереи, где находилась её комната. Ключи уже звенели в руке, но взгляд невольно зацепился за одну деталь. Рядом с дверью соседей стоял небольшой столик, на котором утром красовалась ваза со свежими, яркими хризантемами. Теперь же, в ней лежал букет сухих безжизненных стеблей, словно цветы увяли не за день, а медленно сохли целый месяц.

«Наверное, я перепутала», — мелькнула мысль, но она отчётливо помнила тот вишнёвый оттенок и сладко-горький аромат.

«Скорее всего, соседи забрали букет», — решила она про себя.

Затем её взгляд упал на потолок. От того же соседского косяка вверх и вширь, ползли тёмно-зелёные, почти чёрные разводы. Это была не просто сырость — это была странная, узорчатая плесень, напоминающая жилистые корни или трещины на старом полотне. При виде её, по спине Евы пробежал холодок, смешанный с инстинктивным отвращением. Казалось, эта тихая, ядовитая жизнь медленно пожирала стену прямо у неё на глазах. Она хотела подойти ближе, чтобы разглядеть, но в этот момент дверь с тихим скрипом приоткрылась.

Девушка невольно отшатнулась. На пороге стояла её пожилая соседка. Сквозь жидкие седые пряди была видна бледная кожа головы. Женщина, сгорбленная и слабо видящая, с трудом всматривалась в полумрак.

— А?.. Ева, это ты?

— Здравствуйте, бабуля Тот, — откликнулась она, стараясь говорить громче и чётче. — У вас всё в порядке?

— Вполне, дорогая, — проскрипел старый голос.

Взгляд Евы снова скользнул по зловещим разводам на потолке.

— Вижу, у вас с вентиляцией проблемы, или соседи сверху подтапливают? Давайте я кого-нибудь позову?

— Ой, да? — старушка сделала вид, будто впервые слышит об этом, её мутный взгляд блуждал где-то в стороне. — Тогда позови. Я плохо вижу, дитя, могу и не заметить, — её голова слегка тряслась, как это часто бывает у пожилых.

— Вы главное не забудьте открыть дверь работнику.

Но бабушка, кажется уже не слушала. Она замерла, уставившись ослепшими глазами в пустую стену.

— Что ж, тогда я пойду, — поспешно произнесла Ева, ощущая, как желание покинуть это место нарастает с каждой секундой.

Сделав пару шагов к своей двери, она услышала позади как голос старушки вдруг оживился:

— Ах…Ева! Я забыла тебя попросить! У меня телевизор снова не работает. Не могла бы ты зайти ко мне в гости?

Девушку охватило настороженное, неприятное чувство. Обычно она помогала без раздумий — найти пульт, переключить канал. Но сейчас... сейчас ей отчаянно не хотелось переступать этот порог.

— Я к вам зайду, Тот, но чуть позже, — ответила она, стараясь, чтобы в голосе звучала улыбка. — Надо свои дела закончить.

Пожилая женщина умолкла. Она словно снова отключилась, застыв в той же позе. Ева не стала продолжать разговор, быстро открыла собственную дверь и скрылась за ней.

В пустом коридоре бабуля Тот медленно, почти механически, повернула голову в сторону захлопнувшейся створки. Её слепые, затуманенные глаза, казалось, пристально и неотрывно смотрели прямо на комнату, будто видя насквозь.

На улице сгустился плотный туман, отбрасывая в окно мягкий, рассеянный свет фонарей. Было уже поздно. Ева устроилась на небольшом диване у окна с открытой книгой в руках. Комната девушки представляла собой маленькое помещение: уголок под кухню, мини-холодильник, барная стойка, вместо стола, пару полок с сборниками и томами вместе с сувенирными фигурками. В другом конце односпальная кровать и пару мелких шкафчиков. К стене стояла открытая вешалка с вещами, а в самом углу дверь в душевую.

Вечер был привычным, если не считать накопившихся за день странностей. Тревожные мысли не отпускали, и Ева отложила книгу. Она встала, чтобы вскипятить чайник — тёплый напиток должен был успокоить нервы. Но едва её палец коснулся кнопки, свет погас. Резко и бесшумно. Даже тусклое сияние уличных фонарей за окном исчезло, погрузив комнату в густую, непроглядную тьму.

«Слишком много совпадений за один день, — мелькнуло у неё в голове. — Или это просто проводка?».

В воздухе стало заметно холоднее. Она на ощупь нашла мягкое клетчатое пончо и накинула на свои плечи. Сверху этажом выше, где жили её шумные соседи, донёсся грохот. Ева коротко вздохнула.

«Они снова за своё, уже неделю не дают нормально спать».

Но ночью слух обостряется, и теперь она услышала не просто громкий шум. Это был скрежет — будто что то острое волокли по полу, а затем странное низкое, протяжное мычание.

Она застыла, уставившись в темноту потолка. Задрожали руки и девушка включила фонарь на телефоне. Страх, холодный и точечный, сжал ей горло.

«Что, чёрт возьми, там твориться?».

Новый звук заставил перевести внимание. Лёгкий, но отчётливый шорох. Прямо под её входной дверью.

Воображение, разбуженное страхом, тут же принялось рисовать самые мрачные картины. Не думая, почти на автомате, она подошла к кухонной стойке и схватила первую попавшуюся вещь — тяжёлую чугунную сковороду. Ева медленно, задерживая дыхание, двинулась к двери. Каждый шаг казался невероятно громким в звенящей тишине. Теперь нужно было выяснить.

Кто там. Или что.

Она потянулась к ручке, глубоко вдохнула и резко распахнула дверь. Рука со сковородой уже была занесена для удара, но замерла в воздухе.

На пороге стоял мужчина, чуть выше её ростом. В темноте черты лица тонули, но свет фонарика выхватил чёткие детали: тонкие, ухоженные усы и небольшую, аккуратную бородку, обрамлявшую подбородок. Из-под полей тёмной шляпы, с блестящей брошью выбивались чёрные локоны, едва касавшиеся плеч. На нём был одет, длинный тёмный кожаный плащ с поднятым воротником.

Незнакомец удивлённо посмотрел на неё, затем его взгляд скользнул на сковородку. Одна из его бровей едва заметно поползла вверх. Ева почувствовала мимолётную неловкость, но инстинкт самосохранения перевесил. Тишину нарушил его ровный, низкий голос:

— Добрый вечер.

Она опустила орудие защиты вниз, но продолжала сжимать рукоять. Её ответ прозвучал настороженно и отрывисто:

— Здравствуйте. А вы кто? И что делали прямо у моей двери?

Он поправил шляпу.

— Прошу прощения за беспокойство. Я здесь по работе, не хотел пугать.

В сознании Евы замелькал вопрос:

«Какая может быть работа в этом месте в такой час?».

— И над чем именно вы здесь работаете? — спросила она, пытаясь выудить правду.

Незнакомец демонстративно перевёл взгляд на потолочную лампу.

— Так вы электрик? — продолжила Ева.

— Попали в точку, — уголки его губ слегка дрогнули в улыбке.

— Очень кстати, что пришли. А то я уже начала думать, будто в доме поселился бугимен. Сидеть без света не слишком приятно, — её тон стал более оживлённым.

— А что, были основания так полагать?

— Да, соседи сверху очень шумят. Порой кажется, будто у них там обитает… — она запнулась, не в силах подобрать слова, боясь признать, что звуки казались нечеловеческими. И быстро сменила тему: — Впрочем…это не столь важно. Думаю, мне пора отдыхать. Надеюсь, вы исправите проблему до рассвета.

Он кивнул и продолжил:

— Обязательно. Позвольте лишь задать последний вопрос.

Девушка внимательно взглянула на незнакомца, ожидая.

— Вы в последнее время, ничего необычного не замечали?

По спине Евы побежали мурашки. Странностей сегодня было хоть отбавляй, но как объяснить то, что не поддаётся объяснению?

— Разве что плесень в коридоре у соседки, — выдавила она, стараясь звучать легкомысленно. — Но это же не странность, а просто… сырость и старая штукатурка. Обычное дело для таких домов.

— Что ж…— произнёс мужчина. — Благодарю, за уделенное время.

Он слегка склонил голову в вежливом полупоклоне и, развернувшись, исчез в темноте коридора.

Ева тихо закрыла дверь и, сделав глубокий вдох, опустилась на мягкий диван. Казалось, всё улеглось. Но в тот самый миг, когда она начала расслабляться, новый грохот потряс тишину. На этот раз явно из комнаты престарелой соседки.

Любопытство, нетерпение и холодный страх сплелись воедино. Шутки кончились. Собрав волосы в тугой узел, она снова взяла телефон со включённым фонариком и крепче обхватила рукоять сковороды. Настало время выяснить всё самой.

Девушка осторожно открыла дверь и выскользнула в коридор. Широко раскрытые глаза вглядывались в темноту, луч света скользил по стенам, выхватывая облупившиеся обои и тени. Она двигалась почти беззвучно, затаив дыхание.

Внезапно раздался скрип — медленный, тягучий. Это открывалась дверь комнаты старушки Тот. Сердце Евы заколотилось так громко, что казалось его услышат. Но шаг за шагом, прижимаясь к стене, она приблизилась к источнику звука.

Дверь медленно распахнулась, и она прижалась к косяку, слившись с тенью. Из-за неё доносился странный, отрывистый звук — не то стрекот, не то сухие щелчки. Преодолевая оцепенение, она рискнула заглянуть краем глаза.

То, что она увидела, вышибло из головы все мысли.

В комнате, на четвереньках, двигалось существо. Его конечности были слишком длинными и тонкими, оно шаркало, изогнутыми когтями по полу, разбрасывая вещи. В полумраке горели две точки — глаза, холодные, хищные огоньки мерцали. Чудовище с гладкой кожей, с вытянутым тощим телом, и каждое его движение было резким, угловатым и абсолютно чуждым всему.

Оцепенение на миг сковало Еву, отняв и дыхание, и способность мыслить. Она бы так и застыла, рискуя привлечь внимание уродливого существа, если бы не резкое движение сбоку.

Чужая рука обхватила её за талию, прижав к себе с силой, не оставляющей выбора, а другая ладонь — плотно легла на её рот, глуша любой возможный звук. Она инстинктивно дёрнулась, и сковородка с глухим лязгом выскользнула из её ослабевших пальцев — грохнулась об пол. Существо резко замерло, повернув в сторону голову, где донёсся шум.

Незнакомец уже тащил девушку за собой — быстро и бесшумно, уводя в самую дальнюю часть коридора. Они прижались к стене, растворившись в глубокой тени. Ева, всё ещё зажатая в его крепких руках, чувствовала, как её собственное сердце колотится где-то в глотке, а его дыхание оставалось ровным и тихим прямо у её виска.

Чудовище медленно, с той же зловещей грацией, поползло к упавшей сковороде. Остановилось над ней, склонив гладкую голову. Раздалось тихое, влажное сопение — оно обнюхивало металл. Длинный, изогнутый коготь дотронулся до ручки, толкнув её, и та звякнула, откатившись на пару сантиметров. Казалось, предмет не вызвал у твари интереса. Она развернулась и, шаркая когтями, поползла обратно в комнату, медленно скрывшись за дверью.

Только тогда хватка ослабла. Ладонь убралась с её губ. Незнакомец сделал шаг назад, высвобождая пространство, и Ева наконец смогла вдохнуть глубоко.

Перед ней стоял тот же человек в шляпе и длинном плаще, но теперь за плечом у него был перекинут компактный, угрожающего вида арбалет. Мужчина встретил её взглядом. Он резко поднял палец к своим губам, намекая не шуметь, а затем указал на комнату Евы. В голове у неё всё спуталось: шок, непонимание, леденящий интерес, страх. Но тело отреагировало раньше мысли — она не проронила ни слова. Лишь кивнула, развернулась и заскользила к своей двери. Его шаги, беззвучные, как тень, следовали за ней.

Дверь захлопнулась, отсекая коридор. Ева обернулась. Её шёпот сорвался с губ, неровный и полный накопленного ужаса:

— Что это была за тварь?! Мутант из канализации?

Незнакомец снял арбалет с плеча. Его пальцы привычно и быстро проверяли механизм. Ответ прозвучал ровно:

— Почему сразу мутант? Гуль.

— К-кто? — выдавила она, будто не расслышала.

— Гуль, — повторил он, чуть медленнее. — Трупоед.

Ева на секунду замерла, пытаясь осмыслить. Знакомое слово из старых легенд обретало чудовищную реальность.

— Значит… эта тварь жрёт трупы?

Тем временем он достал из-под плаща стрелы. Они были короткими, металлическими и светились тусклым зелёным оттенком, будто покрытые странным составом. А затем начал заряжать их в арбалет, его действия были ловкими.

— Жрёт всё подряд. Но любимое лакомство — именно трупы. Удобно: не сопротивляются, не убегают.

Она перевела взгляд с снарядов на его лицо. Сомнений не оставалось.

— Так… — начала она. — Я уже поняла, что ты не электрик. Ты какой-то… ночной мститель?

Он закончил заряжать последний болт и взвёл оружие. Послышался тихий звук щелчка.

— Почему ночной? Я и днём охочусь.

— Подожди… эти твари и днём есть?! — удивилась Ева.

Незнакомец ответил ей, делая паузу перед каждым предложением.

— И днём. И ночью. Всегда. Просто ночью они активнее.

В голове у неё всё снова смешалось, но один вопрос требовал ответа больше других. Она сделала шаг вперёд, преграждая ему путь.

— Кто ты? — спросила прямо, рассмотрев поближе его лицо.

Он поднял на неё взгляд. В его голубых глазах не было притворства — лишь пустая, усталая ясность, словно он давно перестал удивляться тому, что видит.

— Я охотник. Убиваю нечисть.

Ева не отступала. Жгучее любопытство и чувство нарушенной справедливости гнали её вперёд, заслоняя даже призрачный инстинкт самосохранения.

— Ты из какой-то секретной службы? Тебя правительство наняло? — не унималась она, вставая между ним и выходом.

Незнакомец сделал шаг в сторону, пытаясь обойти её, но девушка вновь преградила путь. Его плечи слегка опустились под тяжестью нетерпения.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, на которые у меня нет времени отвечать. Тебе бы стоило найти укромный угол и не привлекать внимания, — в тоне послышалась крупица раздражения.

Она не отступала, продолжая идти за ним в упор.

— Ну уж нет, — возразила та, в её голосе зазвучала сталь. — Какое-то гротескное чудовище живёт у меня по соседству. Врываешься ты. Хватаешь меня. Заявляешь, что ты линчеватель. А теперь предлагаешь мне сидеть и молча прятаться? Я пойду с тобой. И не вздумай меня «усыплять», или что-то в этом роде.

Он замер, удивлённо сморщив брови.

— Усыплять? Откуда у тебя вообще такие идеи?

— Обычно такой приём используют в фильмах…— ей стало неловко.

Охотник перевёл взгляд на дверь, его терпение явно подходило к концу.

— Крайне неразумный приём. Если я оставлю тебя здесь без сознания — гуль просто утащит твоё тело и съест. А так… у тебя есть хотя бы шанс сбежать.

Незнакомец развернулся и бесшумно скользнул в коридор. Арбалет в его руках был поднят, взгляд прицельно замер на двери, за которой таилось нечто нечеловеческое.

Едва слышные шаги сзади заставили его обернуться. У стены, в тени стояла Ева. Он резким жестом приказал ей вернуться, но она лишь упрямо сжала губы и покачала головой. Мужчина шепотом, сквозь зубы выдохнул:

— Как знаешь.

И двинулся дальше, уже не пытаясь её отсылать. Каждый его шаг был продуманным, мягким, рассчитанным на то, чтобы не нарушить зыбкую тишину. Он прислушивался к малейшему шороху, к скрипу полу под ногами. Затем, резко развернувшись, шагнул в открытый проём комнаты.

Она была пуста. Если не считать разбросанной мебели и ободранных обоев, никаких признаков гуля не было. Охотник медленно опустил арбалет, его взгляд скользил по углам, по тёмным проёмам вентиляции, и по сдвинутому в сторону ковру.

Ева осторожно заглянула за его плечо и озадачено прошептала.

— Куда оно делось?

— Прячется. Вентиляция, люки, тёмные углы — им нравится теснота, — тихо ответил он, продолжая осмотр.

— Вот теперь я точно от тебя ни ногой.

Он обернулся и смерил её оценивающим взглядом.

— И чем ты собираешься защищаться?

Её лицо стало серьёзным. Она молча подняла руку, в которой сжимала рукоять чугунной сковороды.

Охотник на миг замер, глядя на неё с немым вопросом.

— Сковородка…? Ты серьёзно?

— А у меня есть выбор?

Он вздохнул, неодобрительно поглядывая на неё, а затем скользнул рукой под плащ. Когда ладонь разжалась, в ней лежали два небольших пузырька, заполненных мутной, маслянистой жидкостью. Он протянул их Еве.

— Что это? — она осторожно взяла флаконы, чувствуя их холод через стекло.

— Жжёт их, как кислота. Увидишь — бросай. Без раздумий.

Она неуверенно кивнула.

— Ладно.

Охотник уже собирался двинуться дальше вглубь комнаты, но настойчивой голос девушки, задержал его шаг.

— Я хочу знать твоё имя.

Он обернулся. В его обычно строгом взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на снисхождение, даже на тень мягкости.

— Рафаэль.

После он задал тот же вопрос, чуть качнув головой:

— Ну, а тебя как зовут?

— Ева, — коротко и ясно ответила она.

Человек, представившись Рафаэлем, обратно взглянул на комнату, медленно продвигаясь вглубь. Девушка следовала за ним, стараясь ступать так же бесшумно. Помещение тонуло во мраке, и лишь редкие лунные лучи, пробиваясь сквозь плотные облака, на мгновение выхватывали из темноты очертания разрухи.

Ева достала телефон и включила фонарик. Свет скользнул по стенам — и она застыла, не в силах отвести взгляд.

Плесень. Она была повсюду. Не просто пятнами, а густым, пульсирующим слоем, тёмно-зелёным, с чёрными жилками, словно гнилая паутина. Чем дальше луч уходил в глубину комнаты, тем плотнее становился этот налёт. Он покрывал стены, потолок, даже обивку старого дивана и корпус телевизора, превращая всё в единую, ползущую массу.

Она перевела взгляд на Рафаэля:

— Я надеялась, что мне это померещилось… Но оно и правда шевелится. Что это такое?

Охотник бросил на стену короткий, оценивающий взгляд, затем достал из-под плаща собственный фонарь. Он включил его, и резкий белый свет врезался в полумрак, высвечивая детали.

— Споры. Когда гуль находит добычу, он выдыхает особую субстанцию. Эта плесень покрывает тело и ускоряет разложение. Готовит омерзительный пир.

Лицо девушки исказила гримаса глубочайшего отвращения.

— Какая гадость. Не хочу это даже представлять.

Она снова бросила взгляд на пульсирующую стену, её голос, хоть и тихий, приобрёл оттенок настойчивого любопытства:

— Но если здесь… он маринует их, должен же быть запах. Тяжёлый, специфический.

Рафаэль, не отводя взгляда от узора плесени, медленно повёл лучом фонаря вдоль пола, выискивая малейшие неровности, следы.

— Эта субстанция образует герметичный кокон. Она изолирует разложение. Никакого запаха. Поэтому, — он на мгновение перевёл на неё взгляд, — лучше не открывать такие «подарки».

Ева судорожно сглотнула, её пальцы инстинктивно сжали стеклянные флаконы так, что костяшки побелели. Она инстинктивно посмотрела на покрытый плесенью диван, представив на мгновение, что может скрываться под этим пульсирующим слоем.

— Поверь…— выдавила он с брезгливостью, — у меня даже мысли такой не возникнет. Я и близко не подойду.

Мужчина посмотрел на неё и сделал едва заметный кивок. Затем его внимание снова полностью поглотила комната.

— Кто здесь жил?

Ева отступила на шаг ближе к выходу. На её лице мелькнула тень грусти.

— Бабушка Тот. Она была очень старой, почти не видела. Теперь…её наверное, нет. Хотя я сегодня с ней разговаривала.

Он приблизился и на мгновение задержал на ней взгляд.

— Вряд ли это была она.

А после слов, вышел в коридор. Ева сбитая с толку, тут же последовала за ним.

— Что ты хочешь сказать? Она не была похожа на… эту тварь.

Рафаэль замедлил шаг и посмотрел на неё.

— Гули часто селятся рядом с одинокими стариками. Чтобы не привлекать внимания, они могут перенимать облик своей жертвы. Иногда копируют даже воспоминания — и сама тварь начинает верить, что она та, кого поглотила, — он сделал короткую паузу, давая словам осесть. — Пока не проголодается.

В голове у девушки с болезненной ясностью всплыло то самое тягостное, настороженное чувство, что удерживало её сегодня на пороге соседской двери. Холодок, пробежавший тогда по спине, теперь обрёл причину.

Она ненадолго замерла в раздумьях.

— Выходит, бабуля Тот...

Охотник оборвал её, закончив мысль:

— ...умерла, и гуль учуяв запах — занял её место.

В голосе мужчины, зазвучала сдержанная спешка.

— Давай лучше найдём его, пока он не обзавёлся новой жертвой.

Но едва слова сорвались с его губ, из-за дальнего угла, с шуршащим, скребущим звуком, выдвинулось существо. Оно передвигалось на четвереньках, его продолговатые, костлявые конечности заканчивались крючковатыми когтями. Увидев их, тварь медленно выпрямилась во весь рост, поднявшись на добрые два метра. Её кожа отливала болотно-серым, гнилостным цветом, отчётливо проступая в луче фонаря. Длинные, как тонкие стилеты, когти на руках неторопливо перебирались, постукивая друг о друга сухим, пустым звуком. Пасть чудища приоткрылась, обнажая ряды острых, как лезвия бритв, зубов. Тихое щелканье, похожий на скрежет камней, вырвался из её горла.

Ева застыла, наконец увидев существо целиком. Сердце заколотилось где-то в висках, дыхание стало коротким и прерывистым. Пальцы судорожно сжали стеклянные флаконы, но ноги будто вросли в пол из-за страха.

Рафаэль же сохранял ледяное спокойствие. Его взгляд, прямой и неотрывный, был полным холодной угрозы. Он крепко держал арбалет, уже взведённый и готовый к бою, но не стрелял, пока девушка находилась рядом, на линии возможной атаки.

— Ева, отойди, — чётко приказал он, не повышая голос.

Она попыталась сделать шаг в сторону, но движение тут же привлекло внимание гуля. Существо резко повернуло к ней голову, издав низкий рык.

Стало ясно — оно не даст ей просто уйти.

Поняв это, охотник больше не ждал. Он плавно, почти беззвучно поднял оружие, прицеливаясь.Чудовище ответило пронзительным, противоестественным мычанием и рвануло вперёд, распахнув пасть с острейшими клыками и вытянув вперёд когтистые руки.

Выпущенные снаряды оказались быстрее. С лёгким свистом они вонзились в грудь и шею твари, глубоко уходя в плоть. Мощный импульс сбил гуля с траектории прыжка. Ева и Рафаэль отпрыгнули к стене, и чудище промахнувшись, рухнуло за их спинами на пол. Оно забилось в мучительных конвульсиях. Из ран, оставленных стрелами, поднимался едкий, желтоватый пар, а кожа вокруг них начала пузыриться и плавиться, словно от сильнейшей кислоты. Существо бессильно молотило когтями по полу, будто пытаясь сбить с себя жгучую боль. В последнем, хриплом выдохе гуль широко раскрыл пасть, и его тело обмякло, навсегда затихнув.

Ева с шоком смотрела, как остатки кислоты продолжали жечь плоть, превращая её в дымящуюся, пузырящуюся массу, словно раскалённое масло на коже.

— С тобой всё в порядке? — голос Рафаэля, ровный и чёткий, вернул её к реальности.

Она вздрогнула и кивнула дважды, не в силах выговорить ни слова.

Убедившись, что девушка не ранена, охотник подошёл к телу. Он выдернул стрелу — металл вышел с тихим шипением, оставляя дымящуюся рану.

— Вот и всё. Одним гулём меньше.

Девушка осторожно приблизилась, всё ещё не веря глазам. Но в этот момент её взгляд скользнул за спину Рафаэля — и кровь застыла в жилах.

Из тёмного проёма соседней комнаты бесшумно выдвинулась вторая фигура, такая же долговязая и костлявая. У Евы вырвался только сдавленный крик:

— Оглянись!

Но было поздно. Вторая тварь прыгнула, мощным толчком отбросив её к стене. Удар выбил дыхание, и она осела на пол. Рафаэля же швырнуло через коридор прямо в её дверь. Дерево треснуло, и он рухнул внутрь вместе с обломками. Шляпа его улетела в другую сторону, обнажив черные волнистые волосы.

Гуль навалился сверху, его пасть с острыми, как бритва зубами, смыкалась в сантиметре от лица охотника. Между ними — арбалет, который он удерживал как щит. Когти скрежетали по металлу, пытаясь дотянуться до плоти. Собрав силы, он резко дёрнул оружием вверх, ударив тварь по челюсти. Существо отшатнулось, оглушенное, но не отступило. Оно уже готовилось для нового броска.

В этот миг раздался глухой металлический лязг. Что-то тяжёлое и твёрдое обрушилось на голову гуля, сбивая его с толку. Тварь откатилась в сторону.

Ева стояла над Рафаэлем, держа сковородку обеими дрожащими руками. Адреналин бил по всему телу, а в её глазах смешались страх и яростная решимость. Она и сама не ожидала, что сможет нанести удар.

Взгляд охотника на долю секунды задержался на ней — выражая удивление. А затем, не поднимаясь, прицелился и выстрелил в тварь.

Снаряд вошёл прямо в лоб чудовища. Когтистая лапа дёрнулась, пытаясь дотянуться до раны, затем резко упала. Тело затрепыхалось и затихло. В тишине коридора было слышно лишь шипение, с которым кислота плавила голову поверженного врага.

Увидев, что гуль окончательно обездвижен, Рафаэль ослабил хватку на арбалете. Он резко откинулся на спину, всё ещё лежа среди обломков двери, и почувствовал, как пробивается тупая боль вдоль позвоночника. Сделав несколько глубоких, выравнивающих вдохов, он посмотрел на Еву.

Она стояла, всё ещё сжимая рукоять сковороды, и смотрела на него. В её голосе звучала дрожь, но она сумела с себя выдавить едва заметную улыбку. В голове девушка пыталась осознать, что только что произошло.

— А ты ведь утверждал, что сковородка бесполезна.

Уголок губ Рафаэля дрогнули в ответ. Внутри он отказывался признавать кухонную утварь серьёзным оружием, но отрицать оказанную поддержку не мог. В глубине, под слоем усталости и боли, шевельнулось странное, смутное чувство — нечто вроде признательности.

Он с усилием поднялся, отряхивая с плаща осколки дерева и частицы пыли. А затем глянул на Еву.

— Благодарю за помощь. Ты не растерялась — это похвально, — одобрительно кивнул охотник.

Ева подняла его шляпу, сбитую в схватке, и молча протянула. Он взял её, отряхнул от грязи и одел обратно на голову, словно возвращая себе часть привычного облика.

Девушка посмотрела на бездыханное тело гуля.

— Теперь… точно всё?

Рафаэль подошёл к твари, чтобы извлечь стрелу. Он задумчиво ответил:

— Хотел бы я знать. Обычно гули не селятся парами в одном логове. Они одиночки.

— То есть здесь может быть… целая стая?!

Она произнесла это с тоном не скрытого удивления, и тут же добавила обречённо:

— К такому, жизнь меня точно не готовила.

— Здесь что-то не так…— тихо он пробормотал мысли вслух.

Его аналитический ум искал нестыковки, вдруг одна из них всплыла с пугающей ясностью. Он резко повернулся к девушке, его взгляд, пристальный и внезапно обострённый, заставил её невольно отступить на шаг. Приблизившись, в его тоне появилась новая, незнакомая ей нота — почти озадаченное любопытство.

— Скажи, почему никто из жильцов не вышел на шум?

Ева внимательно вглядывалась в его лицо, стараясь уловить смысл за вопросом. И вдруг сама осознала странность ситуации. Она начала неуверенно, подбирая слова:

— Жильцов здесь и правда немного. Дом сдали под аренду всего полгода назад. Но…это действительно странно.

— Те, кто жил здесь — в основном старики?

— Нет, были и помоложе. Но большинство… да, пожилые.

Охотник отошёл на пару шагов в сторону, его пальцы задумчиво провели по линии подбородка, а в позе читалось напряжение.

— Рафаэль, в чём дело? — не выдержала она, глядя на него.

Он ответил, будто размышляя вслух, в словах сквозило внутреннее несогласие с реальностью:

— Бред какой-то… Гули друг друга обычно не терпят. Они одиночки, конкуренты за территорию и пищу. А тут целых два под одной крышей. И пропавшие жильцы… — взгляд его скользнул на Еву. — Если они их едят, то раз в полгода, от силы. Одного трупа взрослому гулю хватает надолго. Даже две таких твари, не смогли бы уничтожить столько людей за такое короткое время.

Рафаэль резко замолчал, как будто мысль наткнулась на невидимую стену. Затем его взгляд сфокусировался, а голос приобрёл твёрдую, решительную окраску:

— Это не просто логово. Здесь что-то происходит. И я должен это выяснить.

Девушка старалась вникнуть в его объяснения, но слова будто ускользали от понимания, погружаясь всё больше в вопросы. О таких вещах не пишут в обычных книгах, и не говорят в новостях.

Внезапно из стороны коридора донёсся новый звук — не скрежет и не рык, а чёткий, размеренный топот. Он приближался неспешно, уверенно, без суеты или скрытности.

Ева встретилась взглядом с охотником. В его глазах было лишь молчаливое подтверждение: «кто-то идёт». Они оба замерли, прижавшись к шершавой штукатурке. Он поднял арбалет, его палец лежал на спуске, а взгляд был прикован к краю стены, откуда должен был появиться источник топота.

Шаги звучали… слишком обычно.

Затаив дыхание, девушка сжимала гладкий стеклянный флакон, который готова была метнуть во врага. Адреналин снова застучал в висках. Она смотрела туда же, куда и Рафаэль, её мышцы были напряжены, как пружины. Она ждала. Но теперь не знала, чего именно.

Лёгкие шаги затихли, а затем сменили направление. Раздался приглушённый скрип — кто-то приоткрыл соседнюю дверь. Ева на секунду зажмурилась, мысленно умоляя:

«Только не сюда…»

Но следующий звук был не звериным рыком, а мягким, уверенным женским голосом, в котором звучало возмущение:

— И где ты пропадаешь? Я тебя уже полдома обшарила.

Ева открыла глаза и осторожно выглянула из укрытия. В проёме, ведущем в коридор, стояла незнакомка. Её волосы были выкрашены в холодный, пепельно-белый цвет с лазурными прядями, уложенными в короткое каре. Кожа отливала сдержанным медным оттенком, словно тронутая закатом. Широко расставленные глаза цвета тёмного янтаря. На поясе у неё висел туго свёрнутый хлыст, на вид с тяжёлой рукоятью. На одной руке надета необычная перчатка — из тёмной бронзы, покрытая мелкими пластинами, точно повторяющей изгибы пальцев. Сверху наброшена светлая накидка, а на ногах — чёрные, кожаные сапоги, на прочной подошве.

Голос Рафаэля прозвучал совершенно спокойно, даже обыденно:

— Прости, Мирай. Возникли небольшие осложнения, — он бросил взгляд на Еву.

— Отлично, хоть кто-то здесь ещё жив, — проговорила незнакомка.

Она внимательно, оглянула девушку, затем вернулась к разговору с охотником:

— Вижу, ты успел прикончить парочку гулей.

— А я смотрю, тебя это не удивляет, — заметил он.

— Пока тебя искала — сама трёх таких уложила.

— Ты когда-нибудь видела столько в одном месте? — озадачено спросил он.

— В жизни охотилась на них лишь раз, и то последний удар нанёс отец. Больше одного никогда не встречала.

Она снова посмотрела на Еву с любопытством.

— Может, познакомишь меня со своей… попутчицей?

Рафаэль повернулся к девушке:

— Ева, — представил он коротко. — Это моя сестра, Мирай. Так же, как и я охотник.

Незнакомка тут же отрезала:

— А, значит, Евой зовут.

— Да… Знакомство, прямо скажем, не в самой подходящей обстановке, — голос Евы звучал неуверенно.

Мирай кивнула и сразу начала пояснять, без лишних подробностей.

— Прости, что ты в такое ввязалась. Обычно мы стараемся «вычищать» эту заразу так, чтобы никто не пострадал и не узнал. Но тебе, выходит не повезло. А возможно, даже очень не повезло — потому что мы и сами ещё не поняли, с чем здесь столкнулись.

Она явно старалась подготовить девушку, донести до неё тяжесть ситуации без лишней паники.

— Такова, увы, реальность.

Ева выслушала молча, стараясь сохранять спокойствие. Тяжело было принять то что пришлось увидеть, но выбора не было. Она глубоко вздохнула.

— С тем, что мне всегда не везёт, я уже давно смирилась. Но я понимаю одно — моя жизнь больше никогда не станет прежней. Так что я готова вам помочь. Хоть как-то.

— Чудно, — коротко отрезала Мирай, затем взглянула на Рафаэля и добавила: — По крайней мере, не истеричка.

Ева недовольно сдвинула бровь, но промолчала.

— Так, что мы имеем? — продолжила охотница.

Охотник кратко отчитался:

— Множество гулей на одной территории. Пропавшие жильцы. И куча вопросов без ответов. Выяснять, как всегда, придётся нам.

— Я обошла практически все помещения. Ни живых, ни мёртвых. Только три мерзких уродца. Проверила технический отсек, подвал — обычно они прячут добычу в сырости и темноте. Но и там — чисто. Ни следов, ни запаха.

Пока брат с сестрой обменивались версиями, пытаясь сложить разрозненные факты в цельную картину, Ева отстранённо смотрела на потолок. В её сознании, отрешённом от их разговора, всплывали обрывки воспоминаний: ночной грохот, скрежет, странная возня сверху, которую она списывала на неугомонных соседей. Сначала мысль была смутной, почти мимолётной, но чем дольше она слушала их, тем чётче становилась догадка.

Её молчание резко прервалось. Голос прозвучал тихо, но так чётко, что оба охотника мгновенно умолкли и обратили внимание.

— Кажется, я догадываюсь, где они.

Те продолжали слушать Еву.

— По ночам наверху доносился странный шум. Я не придавала этому значения, думала — соседи. Но теперь… я уверена, они все там.

Рафаэль тут же задал вопрос сестре:

— Ты поднималась на верхний этаж?

Та помотала головой:

— Лифт не работает. Лестничный пролёт завален хламом и опломбирован явно давно. Вентиляционные шахты тоже проверила — никаких следов.

— Тогда как же они сюда проникают? — озадачился он.

Ева встретила его взгляд и уже полностью уверенная в своей догадке, произнесла:

— И на это у меня тоже есть предположение.

Они втроём стояли у соседней двери, где плесень, казалось, ожила. За короткое время она не просто расползлась — она переползла через порог комнаты и теперь медленно, но неумолимо тянулась к трупу гуля, словно пытаясь обнять его тонкими, тёмными щупальцами.

Тишину, густую и тяжёлую, нарушил голос Рафаэля.

— Мы же осмотрели всё здесь.

— А ты уверен? — настойчиво спросила Ева. Она указывала на тянущиеся по полу нити. — Ты сам говорил: они это выделяют, чтобы хранить добычу. А плесень ползёт именно отсюда. Значит, их «кладовая» где-то рядом.

Оба охотника внимательно слушали её, во взглядах читался пробудившийся интерес.

Та продолжала, указывая рукой вглубь квартиры:

— Мы не проверили только одно место — ванную.

Мужчина не стал спорить. А молча развернулся и шагнул в помещение, обходя сгустки субстанции. У двери в санузел он замедлил шаг, затем осторожно толкнул её. Луч фонаря разрезал мрак. Он провёл светом по стенам, прослеживая путь самых густых, свежих волокон. Они сплетались в плотный жгут и уходили вверх. Охотник поднял луч выше. В потолке зияла дыра. Рванная, неровная пробоина, словно её прогрызли или разодрали изнутри. Из чёрного отверстия тянуло холодным и затхлым воздухом.

Он беззвучно закрыл дверь и вернулся к другим.

— Ты была права. Логово там. Мы его пропустили, — признал он.

Мирай посмотрела одобрительно на Еву, и уголки её губ дрогнули.

— Соображаешь быстро, хорошо что Раф тебя нашел. В нашей работе умение видеть часто ценнее умения стрелять.

В ответ она кивнула и сказала:

— Рада, что хоть чем-то пригодилась.

Рафаэль, начал анализировать ситуацию. Его решительный взгляд скользнул к сестре.

— Нужно попасть туда и ликвидировать гнездо.

— Все подходы сверху перекрыты, — напомнила Мирай.

— Тогда остаётся один вход.

Ева сразу поняла, что он имеет в виду. Холодная волна пробежала по её спине.

— О нет, — вырвалось у неё резко. — Я туда не полезу. Ни за что.

Охотница без лишних слов произнесла:

— Придётся. Или оставайся здесь, но учти: мы не знаем, сколько их ещё рыскает по дому. А задачу нужно выполнить.

Лицо Евы выдавало внутреннюю борьбу. Перед ней маячила безвыходность: остаться здесь одной, в темноте, где из любого угла может выползти очередной голодный силуэт, или же шагнуть в самое пекло, но с двумя вооружёнными профессионалами. Прошлый рассказ Рафаэля о повадках гулей вызывали мурашки, но мысль о полном одиночестве в этом небезопасном месте пугала куда больше.

Она зажмурилась на мгновение, её лицо исказила гримаса отвращения и страха. Затем она резко встряхнула головой, будто сбрасывая оцепенение, и выдохнула, глядя уже не на потолок, а прямо на них:

— Ладно. Но вы идёте первыми.

Рафаэль, не теряя времени, пододвинул табуретку под вырытую дыру в потолке. Взобравшись, он осторожно облокотился локтем на край проёма и направил вверх луч фонаря. Свет выхватил из темноты пустую, заброшенную комнату. Окна были плотно заколочены досками, на полу и стенах лежали обширные, влажные пятна плесени, но движущийся опасности не было. Тишина стояла густая, зловещая.

Спустя пару секунд из тёмного проёма протянулась его ладонь. Ева, превозмогая очередную волну страха, схватилась за неё. Его рука сжалась твёрдо и надёжно, и он поднял её наверх одним плавным движением. Как только она оказалась наверху, отстранившись в сторону, следующей тут же возникла Мирай. Она ловко взобралась, ухватившись за предплечье брата, и в следующую секунду уже стояла рядом с ними, в полном мраке заброшенного этажа.

Глаза Евы напряжённо скользили по очертаниям комнаты, выхватывая из тьмы лишь неясные силуэты. Она шепотом спросила:

— Ну и что дальше?

Рафаэль снял с плеча арбалет. Лёгкий щелчок взведённого механизма прозвучал в тишине, а затем он коротко сказал:

— Убьём тварей.

Они двинулись вперёд, ступая так тихо, как только могли. Двери по обеим сторонам коридора были выбиты, некоторые висели на одной петле. На полу в слабом свете фонарей, виднелись длинные, запёкшиеся полосы — следы, тянувшиеся куда-то вглубь. Там же валялись обрывки одежды, чей-то ботинок, разбитые очки. Каждый шаг вёл их по этой мрачной тропе, прямо к дальнему концу коридора, где царила самая густая, непроглядная темнота

Затхлый, тяжёлый запах разлился в воздухе, становясь гуще с каждым шагом. Ева прикрыла нос рукавом, и с отвращением прошептала:

— Понять нетрудно, чем здесь пахнет.

— Значит, пиршество было недавно, — тихо сказал Рафаэль.

Наконец они вышли к источнику плесени — и замерли. Прямо перед ними, с потолка висели несколько продолговатых коконов, плотно окутанных пульсирующей тёмной массой. Под ними на полу лежали свежие, ещё не поглощённые плесенью останки, с которых сочилась тёмная жидкость.

Мирай направила луч фонаря дальше вглубь помещения — и тут же резко его выключила. В слабом отсвете успели мелькнуть десятки сгорбленных, спящих тварей, свернувшихся на полу калачиком. Из темноты доносилось их коллективное, хриплое сопение — мерзкий, однообразный хор.

Охотница тут же отступила, беззвучным жестом подозвав остальных за ближайший угол коридора.

— Отлично, они спят. Можно уничтожить, пока уязвимы, — тихо произнесла она.

Мирай достала из внутреннего кармана небольшой предмет размером с половину её ладони. Его гладкие, обтекаемые грани светились изнутри ровным, холодным сиянием, а под матовой поверхностью пульсировал свет.

— Как раз для такого случая мне выдали эту новинку.

Рафаэль бросил на устройство короткий, возмущенный взгляд.

— А мне такую «штуку» не дали.

— Сказали, что образец экспериментальный. Так что опробуем в полевых условиях, — ответила Мирай, легко подбрасывая кубик в ладони.

— Простите, но… что это? — не удержалась Ева.

— Как утверждают, выжигает нечисть во всем радиусе. Проверим, на деле, — продолжала охотница, а затем коротко обратилась к девушке: — Ева, тебе лучше остаться здесь.

Та собралась кивнуть, но в этот самый момент, краем глаза заметила движение в конце коридора, за их спинами.

Существо, присевшее на корточки, уже смотрело на них парой светящихся, неподвижных точек. Оно замерло на мгновение, затем резко вскинуло голову и издало пронзительный, леденящий душу вопль — сигнал тревоги, резкий и несущийся по всему этажу.

Рафаэль выстрелил мгновенно. Снаряд с глухим стуком вошёл чудищу между глаз, и оно рухнуло, оборвав крик. Но было уже поздно. В глубине помещения, где спали десятки гулей, послышался сухой, массовый шелест — словно кто-то резко встряхнул мешок с костями. Тихое сопение сменилось низким, нарастающим ворчанием.

Они просыпались.

В это мгновение из темноты соседнего коридора выдвинулись ещё две твари. Они двигались резко, почти паучьей походкой, перебирая длинными, костлявыми конечностями. Охотник отступил на шаг, встав в устойчивую стойку, и две стрелы с коротким свистом ушли в темноту. Первая тварь рухнула, вторая успела сделать рывок, прежде чем следующий снаряд настиг её в грудь.

— Мирай, скорее! — поторопил он сестру, сохраняя сосредоточенность.

Охотница кивнула, не отрывая взгляда от центра комнаты, где чудища уже поднимались во весь рост. Она крепко сжала пальцами светящийся куб — и раздался резкий, сухой треск, будто ломается лёд. Затем коротким, точным движением метнула его прямо в самую гущу просыпающихся существ. Он пролетел по дуге, ударился о пол с глухим стуком и подскочил раз-другой, подобно раскалённому камню, выброшенному из костра.

Мирай резко махнула рукой в сторону выхода.

— Бежим!

Троица рванула обратно по коридору, не оглядываясь. Позади, из логова, донёсся яростный, множественный скрежет когтей по полу — те, кто успел проснуться, кинулись в погоню. Рафаэль шёл последним, разворачиваясь на ходу и выпуская снаряды в преследователей, но за ними поднимались новые силуэты из темноты.

Не останавливаясь, они прыгнули в чёрный провал и рухнули вниз в ванную. Едва они откатились в сторону, как сверху донёсся приглушённый удар и лёгкая, но отчётливая вибрация в полу — будто что-то тяжёлое рухнуло прямо над отверстием. С потолка посыпалась пыль и мелкая штукатурка. Обрушилась волна ослепительного, молочно-белого света. Воздух содрогнулся, наполнившись низким гулом, который чувствовался в ушах. Мир замер на хрупкую долю секунды. Затем — сокрушающий, плотный хлопок, будто сама реальность захлопнулась. И там, где только что неслись десятки тварей, воцарилась внезапная, оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом, похожим на падение пепла.

В ушах Евы стоял пронзительный звон, в глазах ещё плясали световые пятна. Всё тело ныло от резкого приземления, но к счастью, оказалось целым. С усталым вздохом она поднялась и начала отряхивать с одежды серую пыль. Рафаэль и Мирай пришли в себя на несколько секунд раньше.

Охотник посмотрел на девушку.

— Ты не ранена, Ева?

Она бегло ощупала себя и покачала головой:

— Вроде бы нет.

Они молча направились к выходу из здания. Ночь встретила их холодным, сырым воздухом. Где-то вдали горели редкие уличные фонари, их тусклый свет делал темноту чуть менее пугающей. Еву пробила мелкая дрожь, она потирала ладони, пытаясь вернуть в них тепло.

Тишину первой нарушила Мирай:

— Ну и вечерок выдался. Будет что рассказать в Обители.

Она заметила, как девушка ёжится от холода, и её голос смягчился:

— А ты хорошо держалась. Другой на твоём месте уже бы с воплями ноги унёс.

— На самом деле, мне было очень страшно. Хорошо, что мы живы остались. Правда… — она запнулась, бросив взгляд на тёмный, теперь уже чуждый силуэт здания, — я теперь без дома. И, скорее всего, без работы.

Ева немного поникла в раздумьях. Что делать дальше, она не знала.

Рафаэль, стоявший рядом, решил подбодрить:

— Ты жива — это главное. Всё остальное поправимо, — он мягко хлопнул её по плечу. — Но ты, и правда молодец.

— Но жильцы… те, кто там жили… они же мертвы, — тихо, с подавленной горечью проговорила Ева.

Мирай ответила ровно, ничего не скрывая:

— Увы, мне их тоже жаль. Но мы не вездесущи. Не всегда успеваем.

Ева смотрела в темноту. Напряжение исчезало, а лицо начало выражать умиротворение — горькое, но ясное, словно она всё поняла и смирилась.

— Во всяком случае, спасибо вам, ребята. Если бы Рафаэль не появился тогда у моей двери… кто знает, чем бы всё это кончилось.

Охотник встретил её взгляд и сделал короткий, почти старомодный кивок. Уголки его губ тронула улыбка:

— Всегда к вашим услугам.

Ева вдруг вспомнила что-то и полезла в карман.

— Вы не против, если я отойду позвонить?

Они молча качнули головой.

Как только девушка отошла на несколько шагов, достаточных для приватности, их лица снова стали сосредоточенными.

— Что за чёртовщина тут сегодня произошла? — спросил озадачено Рафаэль.

— Не знаю. Может, гули начали сбиваться в стаи? Если такое количество станет нормой, мы на них снарядов не напасёмся.

— Но у каждой стаи есть вожак, — задумчиво заметил он.

— Думаешь, у них он был?

— Не знаю, что и думать. Разберёмся в Обители, — коротко ответил Рафаэль, но в этот момент его внимание привлекла странная, внезапная тишина. Он обернулся туда, куда ушла Ева.

Девушка пропала.

— Ева? — окликнул он.

Они оба замерли насторожившись, затем быстро двинулись к тому месту. На мокром асфальте, под тусклым светом фонаря, лежал её телефон.

Почти морозный холод обволакивал её лицо, настойчивый, будто пытающийся растормошить сознание. В затылке тяжело и тупо пульсировала боль, а перед глазами всё ещё плыли светящиеся круги. Она провела рукой по земле — под пальцами скользнула влажная, холодная почва и обледеневшие, хрупкие травинки.

Наконец Ева открыла глаза. Над ней висело чёрное, бездонное небо, усыпанное резкими, колючими точками звёзд. Это не было похоже на сон. Слишком реально, слишком пронзительно холодно.

С трудом поднявшись, она огляделась. Тёмные, неровные силуэты возвышались вокруг. Кресты, надгробия, склонившиеся ангелы — всё это вырисовывалось в лунном свете, отбрасывая длинные, искажённые тени на кладбище.

Сердце ёкнуло, сжавшись ледяным комом. Она встала, прислушиваясь к тишине, которая была здесь не мирной, а настороженной и тяжёлой. Глаза впивались в темноту, пытаясь различить движение, угрозу, но мрак был почти непроглядным. Лишь бледный лучи луны, пробиваясь сквозь редкие облака, выхватывал из черноты очертания склепов и контуры засохших деревьев, превращая их в зловещие, неподвижные фигуры.

Неожиданно из темного угла, донёсся жуткий, искажённый голос. Он был скрипучим, противоестественным, но интонация — до боли знакомая, от чего по спине Евы пробежали ледяные мурашки.

— У меня телевизор снова не работает. Не могла бы ты зайти ко мне в гости?

Взгляд девушки впился в тень. Там, среди темноты, светились два тусклых, кроваво-красных круга, пристально уставившиеся на неё. За ними угадывался низкий, сгорбленный силуэт.

Ева инстинктивно отступила на несколько шагов. Голос её прозвучал громче и выше:

— Кто ты? Чего тебе от меня нужно?

Существо ответило тем же леденящим, противоестественным тембром, растягивая слова с отвратительной неспешностью:

— Мы ждали тебя…Ева. Наблюдали за тобой. Но ты всё время ускользала.

Девушка продолжала медленно пятиться назад, стараясь говорить спокойнее, и пытаясь выиграть время:

— Что ж, очень жаль, что не оправдала ваши ожидания. Если решили меня убить, то почему не сделали этого сейчас?

Чудище во мраке издало короткий, неестественный звук, похожий на смех. Его светящиеся глаза вспыхнули ярче.

— Ты нужна нам живой.

В голове у Евы пронеслась лавина вопросов, но выяснять это сейчас с ним она явно не собиралась. Всё её внимание было сосредоточено на поиске пути к отступлению.

Существо заметило её намерение.

— Куда же ты бежишь…Ева?

Побег девушки разозлило тварь. Она двинулась вперёд, выходя из тени в полосу лунного света.

И Ева увидела то, чего так боялась.

Знакомые старческие черты, искажённые теперь ненасытной гримасой. Бабуля Тот — вернее, то, что натянуло на себя её облик, как потрёпанную маску.

Память тут же сработала. Карман. В нём оказалось два флакона, отданные Рафаэлем. Она выкрикнула, выхватывая один:

— Не подходи ко мне!

Но существу было всё равно. Оно лишь ускорило шаг. Она метнула флакон. Стекло разбилось о его плечо с хрустальным звоном, и едкий пар шипящим облаком окутал тварь. Та на мгновение замерла, а затем… лишь искажённо растянуло губы в ухмылке, будто не почувствовав ничего, кроме лёгкой щекотки. Оно сделало резкий рывок вперёд.

Ева отпрыгнула назад. Страх сжал ей горло, дыхание стало частым и прерывистым, мысли спутались. Из-под обвислой, старческой руки вытянулась внезапно длинная, костлявая, чёрная лапа с крючковатыми когтями. Она замерла в воздухе, готовясь обрушиться вниз.

Но в этот миг тишину кладбища прорезал резкий, чистый свист.

Стрела вонзилась существу прямо в бок шеи. Чудище взвыло и отпрянуло. Ещё один снаряд ударил в грудь, следующий — в плечо. На фоне тёмных силуэтов надгробий, словно материализуясь из самой ночи, появился Рафаэль. Он шагал вперёд, методично выпуская стрелы, с каждым выстрелом отбрасывая тварь назад. Кислота шипела, въедаясь в плоть, и под её неумолимой атакой, существо потеряло равновесие и тяжело рухнуло на каменную плиту надгробия, с грохотом обломив его верхушку.

Ева не поверила своим глазам. Несколько мгновений назад она была в ледяной ловушке отчаяния, а теперь перед ней стоял Он. Волна облегчения, острая и почти болезненная, смыла страх, сменив его надеждой.

Она, всё ещё переводя дыхание, задала вопрос, в котором смешались удивление и остаточная дрожь:

— Как ты меня нашёл?

Охотник, не отводя взгляда от темноты, ответил коротко, его голос был ровным:

— Любимое место этих тварей — кладбище. А оно в городе только одно.

Их взгляды встретились всего на долю секунды. И тут же его внимание переключилось. Из тени за ближайшим склепом выдвинулась ещё одна тварь, устремляясь к ним с тихим рыком.

Щелчок, свист — и гуль рухнул, не успев сделать и трёх шагов.

Ева инстинктивно отступила за его спину, и прижалась к холодному камню памятника, стараясь не мешать. Но кладбище оживало. Из-за могильных плит, из темных провалов склепов — появлялись новые силуэты. Они двигались поодиночке, но их было много — десяток светящихся глаз в темноте. Каждый рывок к Рафаэлю пресекался метким выстрелом. Каждый кислотный снаряд находил цель с сухим шипением, оставляя после себя лишь дымящуюся трупы.

Но одно из чудищ оказалось хитрее. Пользуясь тем, что внимание охотника было приковано в другую сторону, оно бесшумно подкралось, почти из-за спины. Ева заметила его первой — длинную, угловатую тень, скользящую по земле прямо к Рафаэлю.

— Сзади! — выкрикнула она.

Из темноты между памятников метнулась ослепительная вспышка — будто само пламя, сплетённое в жгут. Оно обвило гуля, как гибкая, раскалённая змея, и сожгла его в одно мгновение, беззвучным распадом на чёрный пепел. На месте твари осталось лишь тлеющее пятно на траве.

Раздался уже знакомый голос, и на краю поляны, появилась Мирай. В руке, как живой и послушный, извивался хлыст, но теперь он не был просто кожаной плетью — по его длине струился пламенный поток, горячего воздуха.

Ева смотрела на это оружие широко раскрытыми глазами. Ещё недавно она сочла бы такое фантастикой, но теперь… теперь её мир уже был полон невозможного.

Охотница, не замедляя шага, бросила фразу брату, добавляя в неё иронию:

— Я тебя едва догнала, братец, а ты уже веселье без меня начал.

— Пришлось, — коротко парировал Рафаэль, выпуская ещё одну стрелу в очередную нечисть, пытавшуюся обойти их с фланга.

Ева, всё ещё прижимаясь к надгробию, не удержалась:

— И ты тут, Мирай!

В её голосе прозвучало не столько удивление, сколько растерянное облегчение, будто она боялась, что её оставили одну в этом кошмаре.

Та повернулась к ней и приподняла бровь:

— А ты что, думала? Что мы тебя просто бросим?

Затем развернулась, пылающий хлыст снова разрезал воздух, сметая очередное чудище, слишком смело приблизившееся.

— Какой план? — продолжила Мирай, задавая вопрос брату.

Рафаэль быстро оценил обстановку:

— Выйти отсюда живыми и вызвать подмогу. Их слишком много для двоих.

Охотница кивнула, уже глядя в сторону дорожки, ведущей к воротам:

— Поняла. Двигаемся в сторону «Портала».

Троица начала быстро отступать в сторону выхода, прокладывая путь через наваливающихся гулей. Двое охотников работали в слаженном, безмолвном тандеме: снаряды Рафаэля сшибали дальних, а пылающий хлыст Мирай вычищал пространство вблизи.

Внезапно несколько тварей, ринулись прямо на охотницу, двигаясь с неестественной скоростью. Девушка не дрогнула. Её бронзовая перчатка, облегавшая руку, вдруг вспыхнула изнутри, раскалённым свечением, словно металл, нагретый в горне. Она резко подняла руку, а затем с силой опустила ладонь вниз.

В воздухе над головами атакующих сгустилось марево. Из него за миг появилась гигантская, полупрозрачная ладонь. Она в точности повторяла движение руки Мирай. Огромная, невесомая и в то же время тяжёлая, она обрушилась сверху как наковальня. Раздался сокрушительный грохот. Противники были буквально вдавлены в землю, словно их прихлопнули гигантской мухобойкой.

Рафаэль ринулся вперёд прорубая путь, но с каждым шагом чудищ становилось всё больше. Они выползали из-за каждого угла тени. Стало ясно — отступление превращается в осаду.

Мирай, работая хлыстом у него за спиной, тоже ощутила нарастающее давление. Её голос прозвучал немного встревожено:

— Кажется, они нас отсюда просто так не выпустят. Используй «Приговор».

Охотник не оглядываясь, ответил с подавленной досадой:

— Эх, как не хотелось тратить ману сегодня.

Он приложил большой палец к верхней части рукояти арбалета, к месту, где был вырезан сложный символом, напоминающим сплетение древних рун и надавил.

В ответ оружие вздрогнуло. Тёмное дерево ложа словно проснулось изнутри, заливаясь призрачным цветом северного сияния. Выгравированные на металлических деталях крылья сокола ожили: они заструились светом, стали объемней, каждое перо оставляло призрачных шлейф за собой. Тетива засветилась ярким серебром.

Рафаэль поднял арбалет, и механизм щёлкнул иначе — с мелодичным, почти поющим звуком. Он выстрелил.

Но это была уже не просто стрела. Из прицела вырвалась сжатая, ослепительно белый снаряд. Попадая в цель, она взрывалась сокрушительной вспышкой, опаляя всё в радиусе нескольких метров. Это была уже не охота. Это было очищение.

Гули начали отступать, отползая от света, опаляющих их кожу и глаза. Мощь «Последнего Приговора» отбрасывала их назад, но выход всё равно был перекрыт. Внезапно хаотичное наступление сменилось странной дисциплиной. Твари замерли на почтительном расстоянии, лишь издавая низкие, угрожающие рыки и сухое, щёлкающее потрескивание.

И тогда они увидели его.

На фоне беспорядочной толпы, возвышалось то самое существо с красными глазами. Внешне это был всё тот же гуль, но больше, мощнее, с кожей цвета обугленного дерева. Рафаэль понял мгновенно. Вожак. Он навёл на него арбалет, и чудовище заговорило своим искаженным голосом:

— Хранители… в ловушке. Вы станете отличным питанием для молодого выводка.

— Я так не думаю, — холодно возразил охотник, и нажал на спуск.

Сверкающая стрела пронеслась в цель, но тварь исчезла — словно растворилась в тени. Её голос продолжал звучать, доносясь то с одной, то с другой стороны:

— Режь…убивай…нас все равно больше…Скоро ваши силы закончатся…и тогда мы попируем…

Едва слова затихли, замершие гули пришли в движение. Теперь их атаки стали более скоординированными, яростными.

Мирай понимая, что волна тварей на них двинулась, снова подняла руку. Перчатка вспыхнула плотным, стальным сиянием. Она жестом подняла локоть перед собой — и в воздухе замерцал огромный, полупрозрачный щит. Он будто был сделан из воздуха, мерцая. Первые противники, налетев на невидимый барьер, отскакивали от него с глухим стуком. Щит держался, вибрируя от ударов, но не поддаваясь, пока Мирай, сжав зубы, удерживала руку в напряжённой, неподвижной позе.

Рафаэль, видя, что защита сестры не вечна, а кольцо врагов лишь сжимается, достал из-под плаща маленький флакон, он отблёскивал чем то желтым. Не раздумывая, он швырнул его на землю в двух метрах перед собой.

Бутылка разбилась с тихим звоном, и содержимое вспыхнуло. Пламя растеклось по земле высокой, жаркой стеной, излучая такое тепло, что даже на расстоянии Ева почувствовала, как воздух заколебался. Гули, пытавшиеся прорваться, отскакивали от этого огненного рубежа с шипением, их кожа пузырилась и чернела от одного лишь приближения.

Охотник продолжил отстреливать самых настойчивых, но его движения стали чуть медленнее, а дыхание — более тяжёлым. Силы и правда были на исходе. Он краем глаза взглянул на Мирай:

— У тебя остался ещё такой кубик?

— Это был экспериментальный. Выдали только один, — ответила она, не отводя взгляда от дрожащей под ударами защитной стены. — Мана на щит скоро кончится.

— У меня тоже. Тогда дела у нас действительно не очень.

Ева, стоя между двумя охотниками, слышала весь этот обмен. В её груди клубилась тяжёлая, удушающая смесь страха, вины и полного отчаяния.

— Простите… — вырвалось у неё, пытаясь сохранить спокойствие, но слова выходили сами по себе. — Это из-за меня вы здесь… из-за меня попали в эту западню.

Не смотря на усталость и тяжесть ситуации, Рафаэль не терял спокойствие и уверенно отбивал любую атаку. Его голос не нёс упрёка или панику:

— Не вини себя, Ева. Мы и не из такого дерьма выбирались. Так что не опускай руки. Держись.

Его слова принесли лишь слабую, мимолётную искру утешения. Разумом она понимала всю глубину ловушки, но тело и дух были парализованы ощущением полной, унизительной бесполезности. Перед ней двое сильных, закалённых в боях воинов, сдерживающих тварей. А она — просто официантка. Девушка, что не могла даже вовремя прийти на смену, которая до сегодняшнего дня, считала самым страшным в жизни выговор от начальника. Что она могла противопоставить этому кошмару? Ничего. Она была грузом, слабым звеном, из-за которого они, возможно, сейчас умрут. Эта мысль впилась в сознание, как ядовитый шип, и начала разъедать его изнутри, отравляя даже страх горьким привкусом собственной незначительности.

Внезапная тень отделилась от общей массы и метнулась на Рафаэля сбоку. Удар был стремительным и тяжёлым. Охотник пошатнулся под натиском, нарушив на миг безупречную стойку.

От неожиданного толчка Ева невольно отступила на два шага назад, оказавшись прямо у края огненной преграды.

Этот миг слабости не ускользнул от вожака стаи. Из тени где он скрывался, выбросилась длинная лапа, обтянутая чёрной кожей. Крючковатые когти впились в руку Евы, сжимая железной хваткой. И затем — резкий, неудержимый рывок.

— Ева! — голос Рафаэля прорвался сквозь гул боя.

Охотники бросились вслед за ней — но кладбище ответило им живой стеной. Гули заполняли собой каждый сантиметр пространства, бросались на огонь жертвуя собой, лишь бы замедлить. Их косили выстрелами, жгли пламенем, но из темноты немедленно выползали новые. Каждая павшая тварь покупала своему хозяину драгоценные секунды, преграждая путь к девушке.

Чудище дёрнуло Еву к себе, вонзившись в её руку. Его уродливая морда, с растянутой в оскале пастью и пылающими алыми глазами, приблизилась вплотную. Голос, скрипучий и многослойный, вырвался из гортани:

— Сейчас они станут едой… но не беспокойся… твоя участь будет не лучше…

Она почувствовала, как стальная хватка сжимается, пытаясь протащить её глубже во тьму. И в этот момент что-то внутри Евы переломилось. Ледяной страх, сковывавший её с самого начала, вдруг вспыхнул и испарился, как капля на раскалённой плите. На его место хлынула волна ярости. Она подняла на гуля взгляд. Её глаза, обычно зелёные и ясные, засияли багровыми оттенками.

Голос её прозвучал с такой нечеловеческой, катящейся силой, что воздух вокруг задрожал:

— А твоя участь — сдохнуть здесь!

Тварь встрепенулась. В её взгляде мелькнула тень первобытного, инстинктивного страха перед тем, что она не могла распознать.

— «Исчезни!» — произнесла Ева.

Слово было не просто сказано. Оно было выдохнуто на языке, которого она не знала, но который её губы и горло сложили с абсолютной точностью. Оно прозвучало не как звук, а как властный приказ самой реальности.

И реальность подчинилась.

В один миг, все гули просто перестали существовать. Они рассыпались как, будто их просто стёрли. Исчезла и тварь, державшая её. Осталась лишь странная, оглушительная тишина и холодный ветер, гуляющий между надгробий.

Рафаэль и Мирай замерли. Их взгляды, полные боевой ярости и готовности к смерти, теперь были обращены на Еву с немым, ошеломлённым вопросом. Охотница медленно, почти осторожно, сделала два шага вперёд, оглядывая все вокруг.

— Что ты сделала?

Ева стояла, глядя на пустое пространство, где только что была орда. Золотое сияние в её взгляде уже угасало, оставляя лишь растерянность и лёгкую дрожь в пальцах.

Она подняла на Мирай широко открытые глаза и произнесла:

— Я не знаю.

Звёзды скрылись в ночном небе вслед за луной. Густая, зловещая темнота начала медленно отступать, разбавляясь холодным, пепельным светом зари. Лёгкий ветер пошатывал голые ветви деревьев, сбрасывая на землю последние, почерневшие листья. Воздух был чистым, резким и неподвижным, словно сам мир затаил дыхание.

Руки Евы, лежащие на коленях, всё ещё дрожали. Она сидела на каменной скамейке и пыталась осмыслить необъяснимое. В голове все путалось, отскакивая от воспоминаний о красных глазах в темноте, к ярости внутри неё. Её взгляд, был прикован к серебристому от инея ковру мёрзлой травы, покрывавшей землю.

Голос Мирай, резкий и полный не скрываемого удивления, прорезал утреннюю тишину.

— То есть как это — не помнишь, что сказала? — переспросила охотница. — И, что важнее, почему ты раньше не дала знать, что умеешь колдовать?

Ева подняла на неё взгляд, в котором уже не было прежней растерянной пугливости.

— Колдовать? — её голос прозвучал громче с таким же изумлением. — Я и понятия не имела, что могу что-то подобное.

— Как можно сотворить заклинание, не зная его? — вмешался Рафаэль, с озадаченным взглядом. — Да и я впервые вижу подобную силу. Обычные чары требуют подготовки, жеста, и концентрации. Здесь же… — он обвёл рукой пустое, тихое кладбище, — здесь всё просто исчезло. По одному лишь слову. Ни одна известная мне магия не работает так.

Ева сделала небольшую паузу и более спокойно продолжила разговор, пытаясь вспомнить все детали:

— Всё произошло… как во сне. Я просто смотрела на эту тварь, которая тащила меня, и… и так отчаянно хотела, чтобы она исчезла. Чтобы всё это испарилось. И это просто… вырвалось. Как крик. Только не звуком, а… чем-то другим.

Охотник внимательно слушал девушку. Он верил ей — в её растерянности не было фальши. Но и сам он никогда не сталкивался с подобным. Минуту он молчал, анализируя, а затем предложил:

— Что, если пойти с нами и всё выяснить?

Мирай тут же резко перевела на него взгляд. Она молча, но властно взяла брата под локоть и отвела в сторону, за спину полуразрушенного памятника.

— Ты забыл правило? Запрещено приводить в Обитель свидетелей, — прошептала она со строгостью. — Сначала нужно сообщить отцу Данте. Пусть он решает.

Рафаэль не отступал, его ответ был таким же тихим, но твёрдым:

— Мирай, мы не можем её просто оставить. Если у неё есть магия, и она не знает, как ею управлять, то это бомба замедленного действия. Опасная прежде всего для неё самой. В Обители ей помогут. Да, и нам самим уже давно пора отчитаться о происшедшем.

— Это всё равно не даёт нам права нарушать устав, — парировала она, скрестив руки на груди. Её поза была непреклонной.

— А если за это время случится что-то ещё? Отец Данте не станет противиться, я уверен. И посмотри на неё, — он коротко кивнул в сторону Евы. — Я вижу, когда люди лгут. Она не из таких.

Охотница на мгновение задумалась, затем слегка надула губу, что в строгом облике выглядело почти по-детски.

— Ладно. Но отвечать будешь ты.

В ответ он кивнул — соглашение было достигнуто.

Рафаэль вернулся к Еве, которая всё это время наблюдала за их тихим, но напряжённым спором, стараясь не показывать своего беспокойства.

— Прости, пришлось обговорить некоторые детали с сестрой, — почти неловко у него прозвучало.

— И куда в этот раз меня занесёт?

— Я хочу, чтобы ты пошла с нами в одно место. Мы называем его Обитель. Там тебе смогут помочь понять, что произошло, и что это…за сила в тебе, — объяснил он прямо.

Ева молча слушала его, у неё в голове шла своя, не менее сложная борьба. Рафаэль, видя её колебания, добавил:

— И вряд ли тебе стоит сидеть и мёрзнуть на кладбище. Тем более ты сама сказала — возвращаться тебе некуда.

Её взгляд на мгновение ушёл вдаль, к серой линии горизонта, где ночь окончательно сдавалась рассвету. Потом она снова посмотрела на охотника, в её осанке появилась уверенность.

— Ты прав. Возвращаться мне действительно некуда, — она поднялась со скамьи, отряхнув с одежды приставшую изморозь. А затем с иронией добавила: — Что ж, раз я оказалась тоже «странной» — почему бы и не выяснить, как так получилось.

Рафаэль слегка улыбнулся в ответ, и они тронулись в путь, покидая мрачную тишину кладбища.

Они шли долго, обходя полгорода по пустынным, ещё спящим улочкам, сворачивая в переулки и проходные дворы. Охотники двигались уверенно, без колебаний, их маршрут был явно отработан. Ева молча следовала за ними, в голове у неё вертелся рой вопросов, но физическая и эмоциональная усталость навалились тяжёлым грузом. Больше всего хотелось закрыть глаза и на время отключится.

— Я надеюсь, мы не идём пешком к Будапешту? — наконец не выдержала она.

Мирай, шедшая впереди, бросила на неё короткий взгляд через плечо.

— Почти пришли.

— Не знала, что в моём городе есть такая… организация.

— Её здесь нет. И не будет, — уверенно, без дополнительных пояснений ответила охотница.

Рафаэль, спокойным голосом произнёс:

— Не беспокойся. Скоро сама все увидишь.

Они свернули в самую глубь старого городского парка, туда где тропинки зарастали, а деревья смыкались в плотный, почти дремучий свод. Наконец они вышли на небольшую поляну, укрытую толстым слоем листвы. Место было совершенно обычным, даже заброшенным — лишь несколько замшелых валунов да поваленное бревно нарушали однородность рыжего ковра.

Троица остановилась в самом центре. Рафаэль и Мирай обменялись быстрыми взглядами, а затем охотница повернулась к Еве и спросила:

— Что ты тут видишь? — в тоне слышалась скрытая проверка.

Ева бегло осмотрела поляну, её брови поползли вверх, на лице выражалось сомнение.

— Да ничего особенного… — начала она и на полуслове остановилась. Её взгляд, скользнув вверх, зацепился за что-то в воздухе. — Что это…?

Прямо над центром поляны, на уровне высоких веток, висел в невесомости символ. Он был сложным, переплетённым, и светился ярким изумрудным светом.

— Это же…руна, — прошептала Ева, её голос стал тише от изумления.

Она узнала общие очертания, хотя точное значение ускользало. Мифы, хроники, старинные книги — её хобби теперь сыграло с ней странную шутку.

— Не каждый их видит. Только те, кто может заглянуть за завесу мира, — тихо сказала ей Мирай.

Рафаэль кивнул, в его взгляде на сестру читалась мягкая, беззвучная победа.

— А ты не хотела её брать с собой, — напомнил он ей.

— Это ещё ничего не значит. Посмотрим, что скажут в Обители.

Висящий символ издал мягкий, чистый звон, похожий на удар хрустального колокольчика. Перед ними воздух заволновался, и проступила почти невидимая преграда. Она выглядела как искривление пространства, прозрачная, текучая завеса, по которой бежали лёгкие волны, словно по поверхности глубокого, спокойного озера. А вокруг появились другие руны, они образовали круг.

Ева, забыв об усталости, с живейшим интересом рассматривала феномен. Она осторожно обошла арку со всех сторон, образованную волнующимся воздухом, убеждаясь, что это не мираж и не игра света.

Мирай, удостоверившись, что портал стабилен, коротко кивнула.

— Ну что ж, жду вас там.

Не добавляя лишних слов, она шагнула вперёд. Её фигура коснулась завесы, на мгновение исказилась, как отражение в воде и бесшумно растворилась.

Ева замерла, глядя на пустое место, где только что стояла охотница. Рафаэль, стоявший рядом, сделал короткий, приглашающий жест.

— После тебя.

Девушка на миг заколебалась на незримом пороге. Затем, собрав волю, сделала шаг вперёд.

Ощущение было абсолютно новым, не поддающимся привычным сравнениям. Не было ни толчка, ни провала в темноте, ни чувства падения. Её тело утратило вес, плотность, став сгустком чистого осознания, которое подхватило само пространство. Она стремительно неслась сквозь густые облака, видя сияющий горизонт, а затем мерцающая паутина звёзд на чёрном бархате космоса.

А потом — твёрдая почва под ногами. Резкая, но приятная перемена.

Тёплый, мягкий ветерок, пахнущий цветущими травами и сырой землёй, обдул её замёрзшие щёки, смывая последние следы ночного холода. В ушах зазвучало мелодичное, беззаботное пение птиц. Ева открыла глаза.

Она стояла на зелёном лугу, уходящем к холмистому горизонту. Солнце светило ярко и ласково согревало. Всё вокруг — сочная трава, кроны далёких деревьев, все дышало таким глубоким, всеобъемлющим покоем, что весь накопившийся за ночь страх, ужас и сомнения будто вымылись из души одним этим вздохом.

Прямо перед ней поджидала Мирай. А позади, в каменной арке, сложенной из грубых, покрытых мхом плит, материализовалась фигура Рафаэля. Как только он оказался на лужайке, сияние символах на камнях угасло, сменившись обычным цветом старого гранита. Арка стояла теперь просто как часть пейзажа — молчаливая и неподвижная.

— Добро пожаловать, в Обитель, — произнесла доброжелательно охотница и сделала шаг вперёд, собираясь вести их дальше, но Ева даже не двинулась с места.

Она застыла, подняв голову, и её взгляд полный восхищения, устремился ввысь. Мирай хотела было что-то сказать, но Рафаэль мягко коснулся её плеча.

— Подожди, — тихо прошептал он. — Пусть посмотрит.

То, что открылось взору Евы, не поддавалось описанию. В небо, сквозь облака, уходило дерево. Оно было просто огромным, как небоскрёб. Его ствол скрученный, будто сплетённый из тысячи веток, поднимался ввысь. Кора мерцала, переливаясь глубинными изумрудными и лазурными оттенками, словно по ней струились тонкие реки света. Ветви, широкие, как мосты между мирами, простирались во все стороны, теряясь вдали, где небо сливалось с его бесконечной кроной. Листья были цвета синеющей еловой хвои с нефритовым окрасом. А внизу у самого основания, где массивные корни уходили в землю, стояла резиденция. Величественный особняк ушедшей эпохи, с башенками, остроконечными крышами и витражными окнами. Корни дерева обвивали его — они срослись с каменной кладкой, вплелись в арки, балконы и переплетены так тесно, что невозможно было сказать, где заканчивалось творение природы и начиналось творение зодчего. Смотрелось это одновременно сказочно и незыблемо, как будто этот дом и это дерево стояли здесь не века, а всегда будучи двумя частями одного целого.

— Ну всё, — прервала молчание Мирай. — Посмотрели и хватит. Пора двигаться.

Ева отвела взгляд от исполина и кивнула, следуя за охотницей. Они направились по широкой дорожке, вымощенной гладкой, отполированной галькой, которая вела к входу особняка. Территория Обители поражала ухоженной, спокойной красотой. Посреди просторной площади бил высокий, сложный фонтан. Вода струилась по каменным чашам и фигурам, напоминая скорее живой водопад, чем простое украшение. Вокруг простирался бескрайний, дышащий покоем лес, а ближе к зданиям — аккуратные лужайки, обрамлённые цветущими кустами и яркими клумбами. Воздух был наполнен сладковатым ароматом, смешанным с запахом травы и хвои. Это было место, где каждый камень, каждое растение казались на своём месте, создавая ощущение вечной, нерушимой гармонии.

Рафаэль распахнул высокие, резные дубовые двери особняка.

Внутреннее убранство оказалось странным, но гармоничным сплетением эпох. Светлые, высокие залы отделаны тёмным деревом, стены украшали массивные бра, а с потолка свисала огромная, сверкающая хрустальными подвесками люстра. В центре холла расходилась в две стороны широкая, полированная деревянная лестница. Всюду стояла добротная, винтажная мебель, в застеклённых шкафах поблёскивал старинный сервиз и ряд замысловатых фигурок. Сказочное величие, увиденное снаружи, здесь обретало уют и функциональность, впуская внутрь лёгкую, почти незаметную струю современного комфорта.

По пути через холл их взгляд поймала девушка, остановившаяся на лестнице. Она была высока, с безупречной осанкой и чертами азиатской внешности — её гладкие, тёмные волосы, свисали ниже плеч. Она не сказала ни слова, лишь задержала на Еве долгий, откровенно удивлённый взгляд, прежде чем молча продолжила подниматься наверх.

Троица не стала задерживаться. Рафаэль уверенно повёл их мимо лестницы, за угол центрального зала, вглубь особняка. Они вошли в кабинет. Дверной проём был заслонён шторой, нанизанной на деревянные бусины, при движении они издавали мягкий, успокаивающий стук.

Помещение было небольшим, но уютным. Высокие книжные шкафы в том же стиле, что и весь дом, доходили почти до потолка. За массивным письменным столом, заваленным бумагами сидел священник и что-то выводил ручкой на пожелтевшем листе. Услышав шаги, он поднял голову и посмотрел на вошедших. Его внимание привлекла незнакомка, мужчина нахмурил густые, черные брови и устремил строгий взгляд на охотников.

— Насколько мне известно, свидетелей в стены Обители не приглашают, — его тон не выражал гнев или недовольство, наоборот он был спокоен.

— Отец Данте, случились непредвиденные обстоятельства, — начал Рафаэль.

Священник отложил ручку, сложил пальцы рук и слегка откинулся в кресле.

— Тогда я слушаю.

— Гулей оказалось больше, — продолжал охотник.

— Двое?

— Намного больше, падре, — подключилась Мирай. — Если быть точным — целое гнездо.

Спокойное лицо, святого отца сменилось на глубокую, сосредоточенную серьёзность.

— Такого быть не может.

— Сначала и я так думал, — согласился Рафаэль. — Но они уничтожили всех жильцов в доме и устроили там пир.

Данте внимательно слушал, его глаза сузились.

— Вы уверены, что это были именно гули? Не что-то иное?

Мирай твёрдо кивнула:

— Мы бы их ни с чем не спутали.

Охотник продолжил, в голосе появилась тревожная нота:

— Но главное, Данте — у них был вожак. Эта тварь отличалась от других. Она была крупнее и быстрее.

Священник приложил руку к губам, в его позе появилась глубокая задумчивость.

— Значит, наш враг начал действовать. Но почему именно сейчас? — он задал вопрос скорее себе чем им, затем резко выпрямился, приняв решение. — С сегодняшнего дня, выходить на задание группами не меньше чем из четырех человек. Одному стало слишком опасно. Позже я соберу всех в зале, чтобы обсудить дальнейшие планы, — он перевёл взгляд обратно на охотника. — Так вы уничтожили гулей? И вожака?

Рафаэль обменялся быстрым взглядом с сестрой, а затем медленно повернулся к Еве, которая до сих пор стояла у двери, молча слушая.

— В том-то и дело, Данте. Это сделали не мы.

Священник медленно поднялся из-за стола и приблизился к незнакомке. Его взгляд, проницательный изучал её лицо.

— И как же, такая хрупкая девушка смогла противостоять такой угрозе? — спросил он тихо, больше из любопытства, чем из недоверия.

Прежде чем Ева успела ответить, вмешалась Мирай:

— Она что-то произнесла. Какое-то… слово или заклинание. И гули просто испарились. Без следа, — охотница щёлкнула пальцами для наглядности.

Лицо отца Данте стало сосредоточенным, на лбу залегли глубокие морщины.

— И что же это было за слово?

— Хотела бы я сама знать, — честно призналась Ева.

— То есть ты не помнишь, что именно сказала? — уточнил Данте.

Рафаэль, стоявший рядом, решил добавить:

— Данте, я никогда не видел ничего подобного. И Ева судя по всему, сама понятия не имела о таких способностях. Было ясно, что оставлять её одну с этим — опасно. Поэтому я решил привести её сюда.

— Ты всё правильно сделал, Рафаэль, — согласился священник, его взгляд оставался прикованным к девушке. — Но сейчас я хочу услышать личный ответ от неё самой. Тебя представили как Еву, верно? — уточнил он, и она молча кивнула. — Скажи-ка, Ева, — бывало ли у тебя раньше такое? Допустим, ты сильно разгневалась, или что-то пожелала — и оно вдруг сбылось?

В её памяти мелькнул один яркий эпизод. Как раз после особенно унизительной сцены с мистером Левентием, когда он при всех отчитал её за разбитую чашку, она мысленно но гневно, пожелала ему слова: «Чтоб твоя рубашка была такая же грязная, как твоя совесть». И буквально через час важный клиент, размахивая руками, случайно швырнул кусок липкого десерта прямо в его безупречный костюм.

— Ну… по мелочам иногда, — осторожно призналась она. — А какое это имеет отношение к тому, что случилось?

Лицо Данте стало ещё мягче, но он продолжил задавать вопросы.

— А тех чудовищ — как ты их уничтожила?

— Не знаю… Я просто очень сильно захотела, чтобы они исчезли. Все до одного. И… они исчезли.

— И ты почувствовала прилив сил?

Ева внимательно посмотрела на него, священник словно прочёл её мысли.

— Да. Это было… необъяснимо. Будто внутри что-то проснулось и вырвалось наружу.

Отец Данте выпрямился, его взгляд упал на разодранный рукав Евы и тёмные пятна крови на ткани.

— Мирай, и Рафаэль. Отведите бедную девушку к Мун Лин — она ранена. Обеспечьте кровом, и попросите сестру Агату принести еды. Думаю, Ева измотана до предела.

Охотники вышли молча вперёд, чтоб сопроводить её, но она не двинулась с места:

— Подождите… Скажите, что со мной? — её голос дрогнул, в нём прозвучала тревога. — Я… проклята?

Данте лишь улыбнулся:

— Уверяю тебя, дитя, ты не проклята. Вижу, что ты ждешь ответов и я обещаю их тебе дать. Но прежде всего, тебе нужен отдых, хороший сон приведёт мысли в ясность. Позже мы поговорим, а сейчас Рафаэль и Мирай о тебе позаботятся.

Ева наконец почувствовала, как тяжесть событий обрушивается на неё всей массой. Усталость, которую она сдерживала, проступила в каждой клетке тела, а рана на руке, до сих пор почти не ощущаемая на адреналине, начала ныть. Она кивнула, уже не в силах спорить, и позволила охотникам мягко вывести её из кабинета.

После когда они ушли, священник про себя задумчиво пробормотал:

— Мне нужно срочно к алтарю.

Отец Данте спешно направился вглубь особняка. Он свернул в длинный коридор, одна сторона которого от пола до потолка была занята цветными витражными окнами. Свет пробиваясь сквозь них, отбрасывал мерцающие разноцветные блики. Он прошёл сквозь эту тихую игру лучей и распахнул дверь.

За ней находился небольшой храм. Несколько простых скамеек, старые иконы в нишах и мягкий запах догорающих благовоний. В центре стоял алтарь с каменной статуей ангела, у подножия которой горели белые свечи, а рядом лежал раскрытый молебник.

Данте встал на колени перед алтарём, сложил руки и закрыл глаза. Его губы начали беззвучно шептать древние, знакомые лишь ему слова.

Вокруг воцарилась странная тишина. Затем пламя свечей задергалось, хотя сквозняка в часовне не было. Страницы раскрытого молебника сами начали переворачиваться шелестя, будто их касалось что то незримое.

В воздухе послышался мелодичный, почти невесомый звон, похожий на звук далёкого пения.

Священник открыл свои серые глаза, его взгляд был устремлён на каменное лицо ангела.

— Великая Милосердная Мать, услышь смиренного служителя Света, — произнёс он вслух, его голос в тишине часовни звучал особенно ясно.

Тот же мелодичный звон отозвался в ответ, мягко вибрируя в камне.

— Сегодня свершилось то, на что я уже не смел надеяться. Утраченное чудо Небес возродилось. Синарх найден.

Статуя ангела на миг озарилась изнутри тёплым, золотистым сиянием, которое тут же угасло.

— Я уверен. Ошибки быть не может. В её глазах я видел ту самую искру, — продолжал он.

Звон прозвучал снова, на этот раз протяжнее, будто заключая в себе целую фразу, понятную лишь священнику.

— Хорошо, Великий Матриарх. Я буду ждать, — тихо ответил Данте.

В часовне мгновенно воцарилась полная, глубокая тишина. Движение воздуха прекратилось, страницы молебника замерли, свечи горели ровно. Таинственный разговор был окончен.

Данте медленно поднялся на ноги, его колени слегка ныли. Он вышел из храма, и за его спиной дверь тихо закрылась. В его мыслях гуляли смешанные чувства — остро волнение от открытия и тяжёлая, холодная тревога о том, что это за собой повлечёт.

* * *

Охотники не спеша сопровождали Еву по залам особняка. Каждый поворот открывал новые помещения: то галерея с портретами суровых лиц в старинных одеждах, то просторный гостиный зал с массивной дубовой мебелью и огромным камином. Потом они проходили мимо комнаты с коллекцией странных артефактов. Это было похоже на экскурсию по музею, где обыденность, прошлое и таинственность переплетались в каждом предмете.

Но боль в руке, тупая и настойчивая, росла с каждой минутой, напоминая о том, что это не прогулка для удовольствия.

Наконец они дошли до нужной двери. В помещение сидела та самая девушка, которую они видели в холле. Но теперь она была совершенно иной. На ней был безукоризненно чистый медицинский халат поверх практичной одежды, а руки скрывали тонкие виниловые перчатки. Её тёмные, гладкие волосы были собраны в тугой, безупречный узел и закреплены двумя простыми, изящными деревянными шпильками. Лицо светлое, а тонкие брови, чётко выделяли линию над тёмно-янтарными глазами. Губы, естественно-розовые хранили нейтральное выражение.

Она заметила их, и с лёгкой улыбкой приблизилась, а затем тепло поздоровалась. После чего её взгляд остановился на Еве.

— Меня зовут Мун Лин. Я отвечаю за медицину и за здоровье живущих здесь, — представилась она.

Ева, превозмогая дискомфорт, попыталась ответить тем же:

— А я Ева. Похоже, ваш новый пациент.

Врач оценила попытку шутки, но её внимание уже было приковано к повреждённой руке.

— Вижу, что так. Пойдём, я тебя осмотрю.

Рафаэль, стоявший позади, подтвердил:

— Мы как раз по этому поводу.

Ева последовала за врачом. Охотник сделал шаг, чтобы пойти за ними, но его остановила Мирай.

— Я к Агате, проверю что у нас сегодня на завтрак. Останешься здесь?

Он коротко кивнул, и та бесшумно вышла из лазарета.

Ева устроилась на койке, пока Мун Лин готовила всё необходимое. Врач аккуратно разрезала и убрала изодранный рукав, обнажив покрасневшую, воспалённую рану.

— Нужно промыть и наложить мазь, — её движения были точными и уверенными. — Придётся потерпеть.

— Делайте всё, что требуется, — кивнула Ева.

Врач приступила к обработке. Девушка невольно поморщилась от жжения.

— Кто так тебя подрал? — спросила Мун, не отрывая глаз от раны.

— Гуль, — отозвался с порога Рафаэль, не вдаваясь в детали.

— И из-за этого ты теперь здесь? — уточнила она, обращаясь уже к Еве.

— Нет, — коротко ответила та. — Это…долгая история.

— Отец Данте разрешил ей остаться, — пояснил охотник. — Скоро будет собрание, там всё обсудим.

— А что случилось? — настойчиво спросила врач, заканчивая перевязку.

— Похоже, тварей стало больше. Данте временно отозвал все одиночные вылазки.

Она тихо вздохнула, а затем слегка улыбнулась Еве, заканчивая завязывать бинт.

— Нам не привыкать, правда?

Ева осторожно осмотрела свою перевязанную руку.

— Отлично сделали. Спасибо, вам.

— Если что — приходи. Я всегда подлечу, — Мун кивнула им обоим и скрылась в глубине лазарета, оставив Еву и Рафаэля одних.

* * *

Они снова двинулись в путь, миновав парадные залы и поднявшись по широкой лестнице, свернули в правое крыло здания. Оттуда тянулся длинный, прямой коридор: по одну сторону — ряд одинаковых, высоких дверей, по другую — широкие окна, из которых открывался вид на внутренний двор с фонтаном и лужайками.

Рафаэль открыл одну из дверей, и жестом пригласил Еву войти. Комната оказалась спальней, выдержанной в том же старинном, но уютном стиле, что и весь особняк. Просторная кровать с мягкой периной, тёмный дубовый гарнитур, и тяжёлые чистые шторы, слегка приглушавшие дневной свет. Но помещении, все равно было достаточно ярко, чтобы обходиться без ламп.

Ева бегло осмотрелась, а затем повернулась к охотнику.

— Спасибо тебе ещё раз. Ты поручился за меня, хотя мог бы и не делать этого. Не знаю, что бы дальше было со мной и моей… проблемой.

— Думаю, ты на моём месте поступила бы так же. Главное, что тут тебе безопаснее. И здесь тебе помогут разобраться во всём.

На её лице мелькнула усталая, но искренняя улыбка. Рафаэль, словно что-то вспомнив, полез в карман.

— А, да…Ты кое-что потеряла, — он протянул ей телефон.

— О, я уже и забыла про него.

Она попыталась включить его, но экран оставался чёрным.

— Похоже, сел. Жаль, зарядки нет.

Рафаэль взглянул на устройство.

— Тебе повезло. У меня такой же разъём. Принесу свой блок.

Тут Еву осенила новая мысль.

— Подожди, а здесь вообще есть связь? Интернет?

Охотник усмехнулся, в его словах зазвучала лёгкая ирония.

— Конечно. Мы же не в каменном веке живём. Wi-Fi есть, пароль спроси у Мирай или у Агаты.

Она слегка удивилась, обнаружив в таком месте связь с обычным миром.

— О как. Звучит неплохо.

А затем непроизвольно зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Пожалуй, я отдохну. Спать хочу ужасно, да и всё тело ноет.

Рафаэль понимающе кивнул.

— Отдыхай. Если что — я рядом.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Ева осталась одна в тихой, прохладной комнате. Она медленно подошла к кровати, провела ладонью по мягкому покрывалу и опустилась на него. Усталость накрыла её с головой, как тёплое, тяжёлое одеяло. Последнее, что она успела подумать, глядя на потолок, было о том, что он совсем не похож на тот, что был в её старой комнате в Регеле, и за ним точно нет того страшного шума. А потом сознание отключилось, погрузив её в глубокий, безмятежный сон, первый по-настоящему безопасный за много долгих часов.

Ева погрузилась в густой, влажный туман, в котором не было видно ничего, кроме расплывчатых силуэтов деревьев. Под ногами с тихим, настойчивым шорохом шелестели мокрые осенние листья. Она узнала место — парк Регеля, но он был пуст, безлюден и пропитан зловещим молчанием. Мгла плотная, как молоко, словно вела её по невидимой тропинке, и она покорно шла не в силах сопротивляться.

Внезапно парк исчез. Под ногами вместо тротуарной плитки появилась сочная, зелёная трава. Она огляделась — это был густой, живой лес. Воздух здесь был свеж и наполнен многоголосым пением птиц. Сквозь чащу доносился отдалённый, успокаивающий шум реки. Шаги сами понесли её к этому звуку, но ландшафт снова переменился.

Теперь девушка стояла в просторном, ярко освещённом зале. Свет был мягким, чистым и всеобъемлющим, он не имел видимого источника, но заливал всё вокруг, рождая в душе необъяснимое, глубокое умиротворение. Ева ощутила лёгкость, которую не знала давно, и сделала шаг вперёд, навстречу этому покою.

И в этот же миг, из-за края выбросилась когтистая лапа — та самая, знакомая до боли, с шершавой, чёрной кожей. Она впилась когтями в её руку, причиняя жгучую боль.Чудище с силой потянуло её назад, во тьму, прочь от света и тишины.

Ева резко открыла глаза в темноте реальной комнаты, инстинктивно хватаясь за перебинтованный рану. Под сердцем колотилось.

«Всего лишь кошмар», — подумала она, пытаясь отдышаться.

Но проснулась девушка окончательно от другого звука — чёткого, настойчивого стука в дверь.

Было темно — похоже наступил вечер. Ева, ещё не до конца придя в себя от сна, буркнула «Входите» на стук в дверь.

В помещение зашла на вид зрелая женщина, одетая в простое, но опрятное платье монахини. Она несла поднос, который поставила на прикроватный столик, и щёлкнула выключателем, зажигая свет. Тёплое сияние лампы осветило её лицо, озарённое доброй, спокойной улыбкой.

— Вы долго спали, юная леди, — её голос звучал как убаюкивающая колыбельная.

Ева, потирая глаза, с трудом фокусировала взгляд.

— А сколько я проспала?

— Почти весь день, дитя. Но это к лучшему — силы нужны. Я принесла тебе перекусить, чтобы немного взбодриться.

Она подвинула поднос поближе. На нём стояла кружка с ароматным чаем и лежал аппетитный свежий сэндвич.

— Спасибо, вы очень добры, — Ева, почувствовав голод, тут же взяла бутерброд.

— Полноценный ужин будет через пару часов, — уточнила женщина. — Постарайтесь не опаздывать.

Та кивнула, откусила сэндвич и глянула на монахиню:

— А вы… Агата?

— Сестра Агата, — подтвердила та с лёгким поклоном головы. — Чистота в этом доме, кухня, и сад — моя забота. Так что если понадобится сменить бельё или что-то убрать — зовите, не стесняйтесь.

Женщина в последний раз кивнула с той же тёплой улыбкой и, не нарушая тишину, выскользнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

Закончив с едой, Ева почувствовала потребность размять ноги и осмотреться. Она бесшумно вышла из комнаты.

Помещение было пустым и погружённым в тишину, нарушаемую лишь мерцающим светом старинных настенных ламп. Девушка двигалась осторожно, стараясь не производить шума. Коридор привёл её к лестнице, что предлагала три пути: вниз, к знакомым залам; направо, в неизведанную часть особняка; и прямо — в новый проход, отмеченный массивной дубовой аркой с искусной резьбой. Эта арка выглядела как граница, отделяющая обычное от чего-то иного. Ева замерла в нерешительности, вслушиваясь в звенящую тишину дома, которая теперь казалась полной скрытого смысла.

Она всё же сделала шаг к арке. Любопытство оказалось сильнее любых сомнений. Однако путь вперёд преграждала дверь — простая, деревянная, без ручки и замочной скважины. На вид выглядела наглухо запертой. Девушка подошла ближе, с интересом разглядывая гладкую поверхность. Не находя механизма, она инстинктивно протянула ладонь, чтобы прикоснуться к дереву.

В тот же миг дверь дрогнула, её очертания поплыли и растворились в воздухе, как мираж, уступив место белому свечению. Иллюзия рассеялась.

Ева переступила порог и замерла.

Перед ней открывалась библиотека, но такая, какой её невозможно было представить. Помещения в привычном смысле не было — его заменяло гигантское, уходящее ввысь пространство внутри стебля исполинского древа. Вместо потолка над головой вилась бесконечная спираль деревянных полок, плотно уставленных книгами. Они поднимались вверх, теряясь в лазурной дымке, клубящейся где-то в непроглядной высоте. Это было сердце дерева-колосса, и оно дышало знанием, заключённым в тысячах переплётов.

Она стояла, охваченная немым изумлением. Больше всего на свете Ева любила читать, и это место казалось воплощённой мечтой.

Опомнившись, девушка сделала несколько шагов вглубь. Возле входа пылал камин, отбрасывая тёплый свет на пару глубоких кресел и низкий столик — готовый уголок для уединённого чтения. Ряды шкафов, письменные столы, заваленные свитками и развернутыми пергаментами — расходились в стороны.

Но её внимание привлекла одна книга, лежащая отдельно на ближайшем столе. Переплёт был чёрным, без названия на корешке. Из любопытства она взяла её в руки — «Легенда о графе Дракуле». Пальцы сами потянулись открыть тяжёлую обложку.

— Как интересно, — раздался позади неё отчётливый женский голос. — Из тысяч книг в этом зале, ты в первую очередь потянулась именно к этой.

Ева резко обернулась, почти уронив тяжёлый том. Перед ней стояла незнакомка. Высокая, на вид старше её, с осанкой, в которой читалась безупречная грация. Лицо было поразительно красивым в своей классической, почти скульптурной гармонии: высокие скулы, прямой нос, полные губы и выразительные тёмные глаза, в которых светился холодный интерес. Эта красота напоминала зрелое, отточенное временем совершенство. Её чёрные, как смоль волосы были гладкими и длинными, ниспадая тяжёлыми прядями на плечи. Шею обвивал тонкий, матово-чёрный ошейник, сделанный с ювелирной работой. Одета она была в тёмные тона, а поверх всего, такая же чёрная накидка, руки скрывали тонкие перчатки.

— Простите, я вас не заметила, — ответила Ева, стараясь сохранять уверенность.

Женщина сделала лёгкий, плавный шаг вперёд.

— Есть множество книг и историй о графе Дракуле. Каждая написана по-разному, — она остановилась в шаге от Евы, её тёмные глаза пристально изучали лицо. — Как думаешь, какая из них более правдива?

Девушка, вспоминая прочитанное, ответила осторожно:

— Насколько мне известно, это лишь легенда. Жуткая сказка из Трансильвании.

Уголки губ незнакомки дрогнули почти незримо.

— Все легенды строятся на чьих-то рассказах. Как и история — на свидетельствах. Так как ты полагаешь, существует ли книга, в которой изложена правда?

— Скорее всего, нам это не узнать.

— Запомни раз и навсегда, — голос женщины стал тише, но приобрёл отчётливую, стальную ноту. — В любой написанной истории нет истины. Есть лишь чья-то версия, чья-то выгода или чей-то страх, — она провела перчаткой по корешку соседнего фолианта. — И ни в одной из этих книг о Дракуле нет правды. Только небылицы, сочинённые перепуганными крестьянами и теми, кто наживался на этих страхах. Правда… обычно куда прозаичнее и куда опаснее выдумки.

Ева села на ближайший стул, её взгляд был полон внимания.

— Так в чём же правда о Дракуле? — спросила она.

Незнакомка медленно прошлась перед камином, её силуэт колебался в отсветах пламени.

— В том, что он не был чудовищем. Он был человеком, который хотел защитить то, что любил больше жизни. Но судьба сыграла с ним злую шутку, — незнакомка сделала паузу, а затем продолжила. — Когда османы пришли в его земли требовать дань, он не спрятался за стенами замка, а вывел войско и встал на защиту своего народа. Но перед этим…он дни и ночи молился. Не о победе, не о славе. Он просил Бога уберечь самое сокровенное — его жену, Мину. Больше всего на свете он любил её.

Голос женщины на мгновение смягчился, затем снова стал холодным и отстранённым.

— Но даже победа на поле боя не смогла её спасти. Пока он сражался, османы пробрались в замок. А когда граф вернулся, то застал свою жену уже истекающей кровью. И в тот день, он возненавидел Бога. Ненавидел за то, что его молитвы остались без ответа. Тогда его сердце заполнила жажда мести и гнев.

Она сделала паузу, и тишина в библиотеке стала густой.

— В ту же ночь, к нему явился Властелин Тьмы, сам Дьявол. И предложил сделку. Он пообещал вернуть к жизни его жену, его народ, и всё, что было отнято. Ценой была его воля. Его вечное служение. И граф… согласился.

Женщина замолчала на мгновение, будто позволяя Еве ощутить тяжесть этого выбора.

— И как только сделка была заключена, проклятие настигло всех. Дракула обрёл силу, о которой не смел мечтать, но она изменила его сущность.Тень легла на весь его народ, на саму землю, которую он хотел спасти. С тех пор он правит, но его власть — это власть слуги. Его бессмертие — клетка. Его народ стал отражением его падения.

— Подожди, — перебила Ева, её глаза расширились от внезапного понимания. — Ты сказала, его жену вернули к жизни. Значит… она тоже проклята?

Незнакомка медленно кивнула, её улыбка стала загадочной.

— Всё верно. Цена была уплачена за всех.

— Но откуда тебе это знать? Кто ты? — голос Евы стал настойчив.

Однако ответа она не услышала. Из глубины коридора донёсся чёткий, знакомый голос отца Данте:

— Ева? Ты здесь?

Женщина лишь ещё раз улыбнулась — на этот раз словно прощаясь. И сделав шаг назад, растворилась в тени между высокими шкафами, как будто её и не было.

— Я так и думал, что найду тебя тут, — проговорил священник, медленно приближаясь. Его шаги были бесшумными по мягкому ковру.

Ева оглядывалась, её взгляд скользил по теням между стеллажами, но незнакомка в чёрном бесследно растворилась.

— Вижу, сложа руки ты не сидела, — он улыбнулся.

— Мне, наверное, не следовало сюда заходить, — начала оправдываться она, чувствуя себя неловко.

— Ничего, дитя. Я наоборот, рад что ты здесь. Библиотека впускает не каждого.

— Не каждого?

— Это место живое, — пояснил священник, обводя взглядом уходящие ввысь полки. — Оно дышит, как и весь этот дом. Чувствует, понимает и, если нужно — защищается. Ты стоишь внутри одной из ветвей древа Иггдрассиля.

Ева подняла взгляд к лазурной дымке, теряющейся в высоте.

— Столько всего удивительного… Игдрассиль же — из скандинавских мифов. Никогда не думала, что увижу нечто подобное.

— Давай прогуляемся. Покажу особняк, а ты задашь мне все вопросы, которые накопились. Думаю, тебе есть что спросить.

Они шли по широкому коридору неспешно. Данте держал руки за спиной, его осанка была прямой и спокойной, он внимательно слушал Еву.

— Я хочу понять, что со мной. Кто я теперь? — её голос был тихим, а в голове клубилось полно вопросов.

Священник слегка улыбнулся.

— Чтобы это понять, нужно узнать историю своей силы. А она поверь, не малая.

Ева остановилась, повернувшись к нему лицом и решительно проговорила:

— Я готова слушать.

Данте вздохнул, словно собираясь с мыслями, а затем снова зашагал, его голос зазвучал ровно, как чтение древней хроники.

— Давным-давно, когда мир был молод, а человечество делало свои первые шаги, по ту сторону Завесы бушевала война. Война не за земли или богатства, а за саму суть бытия. Ангелы и демоны жестоко сражались друг с другом. Демоны стремились стереть всё, что создал Творец, обратить мироздание в хаос и пустоту. Ангелы же пытались защитить Его наследие, изгнать исчадий тьмы обратно в бездну.

Он сделал паузу, давая словам отзвучать в тишине коридора.

— Но баланс сил был нарушен. Демоны начали побеждать. И тогда Творец создал нечто уникальное. Сосуд, наделённый частицей его собственной, божественной силы. И дар этот он вручил человеку, — он повернул взгляд на Еву. — Однако чтобы этой силой воспользоваться, избранный должен был пройти три пути. Познать мудрость, обуздать гнев и научится быть милосердным. Этого человека называют Синарх. Он меч Бога, носитель его слова.

Ева замерла, впитывая каждое слово и понимая, к чему клонит рассказ. Но само слово «Синарх» было для неё пустым звуком.

— То есть вы хотите сказать, что я… оружие Бога?

— Совершенно верно. Но ты не просто меч, — голос Данте стал более твёрже. — Ты — его Слово, воплощённое. Ты можешь творить и разрушать одной лишь волей. Главное — чтобы желание было абсолютным, идущим из самой глубины души. То, что произошло на кладбище… это была не магия в привычном смысле. Это была твоя истинная природа, проявившая себя в момент крайней нужды. Ты — Синарх, Ева.

Девушка на мгновение замолчала, в её глазах боролись недоверие и растерянность.

— Но я же не воин, и не из какого-то легендарного рода. Я обычная официантка, которая даже на работу вовремя прийти не может, не то что…спасать мир какими-то силами. Почему именно я? Как вообще так вышло? — лавина вопросов хлынула из неё, Ева немного нервничала.

Отец Данте с пониманием посмотрел на неё, внимательно слушая, а затем спокойным голосом продолжил объяснять.

— Предыдущие Синархи тоже были обычными людьми. Кто-то ловил рыбу, кто-то возводил стены. Они не выбирали этот путь. Судьба, воля Бога, случай — назови как хочешь — распорядилась за них. Но в конечном счёте они приняли её, — он сделал шаг ближе, и его слова прозвучали с уверенностью. — Не важно, кем ты была вчера. Важно, что ты можешь сделать завтра. Для других. Для мира, который сейчас балансирует на краю.

Взгляд Евы постепенно смягчился, суровая складка между бровей разгладилась. Она молча переваривала всё услышанное, пытаясь примерить на себя эту новую судьбу.

— А что дальше? Что теперь будет?

— В первую очередь — перестать бояться самой себя. Страх — лучшая пища для тьмы, и худший советчик для того, в ком живёт свет, он сделал короткую паузу, давая словам осесть. — А потом… тебе предстоит научиться. Узнавать, понимать, управлять тем, что живёт в тебе. Это не наказание, Ева. Это дар. И, как любой дар, он требует ответственности. Но ты не одна. Мы здесь для того, чтобы помочь.

— Хорошо, — сказала она, в её голосе пробивался интерес. — Я поняла, что мне нужно учиться управлять этим… даром. Но вопрос в другом: с кем именно мне придётся бороться?

Данте вздохнул, и его лицо стало серьёзным.

— Наш враг — само Зло. Оно многолико и плодовито. Те твари, которых ты видела, — лишь одно из его разновидностей. Существуют и другие, ещё более опасные. Каждое из этих созданий живёт, чтобы сеять страх, страдание, хаос или просто пожирать всё на своём пути.

Он остановился и посмотрел на неё прямо.

— Но главный, извечный враг Синарха — демоны. Не просто дикие твари, а разумные, древние существа. Они будут охотиться на тебя. Делать всё возможное, чтобы уничтожить тебя до того, как ты научишься стоять на ногах. Для них ты — угроза номер один. Особенно сейчас, пока твоя сила не обуздана.

— Святой отец, я тут кое-что вспомнила, — сказала Ева, голос её стал тише. — Та тварь на кладбище… она сказала, что я ей нужна. Она не пыталась сразу убить, а хотела утащить меня.

Отец Данте замер, его брови слегка сдвинулись. В его внимании появилась напряжённость.

— Это… меняет дело. Значит, наш враг уже знает о тебе, — он провёл рукой по подбородку. — Это объясняет аномальную активность гулей. Их было не просто много — их привели туда.

Он посмотрел на неё, в его взгляде теперь читалась профессиональная оценка угрозы.

— Благо, что судьба или случай привели к тебе Рафаэля. Хотя мы и не подозревали о существовании нового Синарха. Это означает, что обучение нужно начинать немедленно. И безопасность твоя — наш главный приоритет.

— Подождите… — прошептала Ева, её глаза округлились от нового осознания. — То есть за мной… ещё и охотятся? О Боже…

Девушка наконец в полной мере поняла, в какой смертельной ловушке оказалась бы, останься она в неведении. Мысль о том, что нечто разумное и злобное уже высматривало её как добычу, заставила кровь похолодеть.

— Успокойся, дитя — начал Данте. — Ты сейчас в месте, куда зло не может даже заглянуть. Эта Обитель — не просто дом. Это крепость, выстроенная на вере, древних заветах и силе самого древа Иггдрассиля. Здесь тебя не найдут, и даже если бы попытались — мы не позволим. Ты под защитой не только стен, но и всех, кто здесь служит Свету.

Ева приняла его слова, и в её глазах сменилась тревога на любопытство.

— А мы, собственно, где находимся? — спросила она, оглядывая высокие своды коридора. — Вокруг, насколько я видела, только леса и лужайки. Ни домов, ни дорог…

Священник улыбнулся.

— Мы находимся вне измерения, Ева. Вне времени и пространства, как ты их понимаешь. Это место — плод, воплощение одной из ветвей Иггдрассиля. Древо не просто растёт здесь — оно удерживает это пространство, питает его и защищает своей древней силой. Считай, что мы под его куполом. Вокруг Обители нет ничего, кроме его собственной, живой природы. Ничего из мира людей. Сюда нельзя прийти по дороге. Сюда можно только… быть допущенным.

Она подошла к одному из высоких окон и прижала ладонь к прохладному стеклу. За ним простиралась ночная тьма, усеянная алмазной россыпью звёзд — таких ярких и близких, каких она никогда не видела в городе. Она повернулась к Данте.

— За один вечер я узнала больше, чем за двадцать предыдущих лет. Кажется, голова вот-вот лопнет.

— Путь предстоит долгий, и открытий будет ещё немало, — сказал он спокойно. — Но все великие пути начинаются с шагов. И, как правило, с ужина, — он улыбнулся. — Сестра Агата сегодня, кажется, превзошла саму себя. Пойдём — хорошая трапеза прояснит мысли и придаст сил.

Ева, внезапно осознав, как она проголодалась, согласилась кивком. Они спустились по широкой лестнице на первый этаж, навстречу доносящимся снизу приглушённым голосам и тёплому свету трапезной.

Трапезная оказалась просторным, уютным помещением с высокими потолками и тёплым светом, льющимся из массивных люстр. В центре стоял длинный дубовый стол, за которым уже ужинали. Рафаэль, сменивший свой привычный плащ на простую светлую рубашку, сидел рядом с сестрой. Чуть поодаль расположилась Мун Лин, а также двое незнакомых Еве людей — мужчина и женщина.

Позади стола, стоял большой диван обитой тёмно-красной тканью, с вышитыми подушками. Рядом — несколько низких столиков с недопитыми чашками и книгами. Сама трапезная располагалась прямо рядом с кухонным входом, откуда доносились аппетитные запахи и лёгкий звон посуды.

Когда Данте ввёл Еву в зал, разговоры за столом стихли. Все взгляды, от любопытных до оценивающих, мягко устремились на неё. Наступила короткая пауза. Девушке стало на секунду неловко под этим коллективным наблюдением, священник мягко подвёл её к столу, кивнул и удалился сам. Она села напротив Рафаэля.

Охотник сразу же наклонился к ней, понизив голос:

— Выглядишь куда бодрее, — его взгляд упал на её забинтованную рану. — Как рука?

— Ещё немного тянет, но намного лучше, — ответила Ева, лёгкая улыбка тронула её губы. — Хорошо выспалась. И даже успела немного осмотреться.

И тут её внимание перехватил голос. Мужчина, сидевший чуть дальше в кресле, смотрел на неё с явной, не скрываемой настороженностью. Он был одет в бордовую рубашку, тёмные волосы собраны в небрежный пучок, а карие глаза оценивающе сузились. Над верхней губой виднелся тонкий шрам.

— И где же ты успела погулять, если не секрет? — спросил он ровным, лишённым теплоты голосом.

Улыбка её померкла, она почувствовала явное напряжение.

— В библиотеке. На большее пока сил не хватило.

— И ты просто так туда попала? — продолжил незнакомец.

Рафаэль нахмурился, но Ева ответила прежде, чем он вмешался:

— Не совсем. Я поняла, что дверь — иллюзия, и просто прошла.

Настойчивый собеседник, похоже, только раззадорился.

— А почему именно в библиотеку? Что тебя туда потянуло?

Ева попыталась дать ответ, но её опередила девушка, сидевшая напротив него.

— Может хватит, Мариус?

Он перевёл взгляд на неё, и его напряжение поубавилось.

— Я должен понять, кто находится в нашей Обители. Вдруг она шпион? — ответил он ей.

— А мне кажется, отец Данте не стал бы пускать шпиона под нашу крышу. Это его решение, — возразила резко незнакомка.

Она была одета в одежду зелёных оттенков, её длинные пепельные волосы были собраны в высокий, строгий пучок. Лицо вытянутое, кожа бархатистая, глаза карие. Осанка прямая и на вид была высокая ростом. Взгляд её не выражал эмоций, она молча наблюдала.

Рафаэль обратился к Мариусу, ему тоже не понравились его нападки.

— Ты мог бы начать помягче. Не с допроса.

Мирай, кивнув в знак согласия, а затем повернулась к Еве:

— Не обращай внимания, это его работа. Осторожность — вторая натура, Мариуса. Иногда он перегибает палку, но эта черта не раз нас выручала.

Она, глядя на свою тарелку, где лежал аппетитный, но теперь почти не желанный ужин, ответила тихо, переводя взгляд с одного на другого:

— Я всё понимаю. В вашем доме появляется незнакомка. Её лечат, кормят, дают кров. Никто о ней ничего не знает, а ей позволяют свободно ходить по дому. Это действительно выглядит… подозрительно. Прямо как классическая подготовка к шпионажу, — последние слова прозвучали с сарказмом.

Мариус, откинулся в кресле, его взгляд стал чуть менее враждебным, но более оценивающим.

— Никогда не знаешь, кто прячется под овечьей шкурой. Бывало, самое коварное скрывалось под маской невинности. Но правда всегда всплывает, когда начинаешь наступать на горло.

— Так я похожа на волка в овечьей шкуре?

Он на секунду задумался, затем пожал плечами.

— Пока не знаю. Но я доверяю Данте. Буду опираться на его суждение.

На минуту в трапезной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим звоном посуды. Ева наконец решилась попробовать еду, которая все еще пахла аппетитно. Рафаэль видя, что напряжение немного спало, снова обратился к ней, его голос стал чуть громче, намеренно дружелюбным:

— Не самый тёплый приём за ужином, но тебя всё же нужно познакомить со всеми, — он жестом указал на девушку с пепельными волосами. — Это Кона. Обычно она не такая разговорчивая, как сегодня. Больше предпочитает наблюдать, прежде чем говорить.

Охотник качнул головой в сторону мужчины, в бордовой рубашке.

— Ну, а его ты уже знаешь — Мариус, наш следопыт.

Тот лишь молча кивнул, его взгляд стал чуть менее пристальным.

— С остальными ты вроде как знакома. А где… — он обвёл взглядом стол. — Где Филипп? Опять не пришёл?

Мун Лин, оторвавшись от чашки с травяным чаем, ответила:

— Взял ужин с собой и ушёл. Как всегда.

Мирай тихо фыркнула:

— Как обычно. Разводит свой гениальный хаос в мастерской. Надеюсь, в этот раз ничего не разнесёт.

— У нас есть парень по имени Филипп, — продолжал Рафаэль. — Он что-то вроде местного гения. Обожает собирать, разбирать и изобретать вещи, которые иногда даже работают. Любит заговаривать зубы так, что потом полдня не можешь понять, о чём он вообще говорил. Так что если что-то сломалось, задымилось или требует нестандартного решения — это к нему.

— Буду иметь в виду, — Ева кивнула и незаметно улыбнулась.

Мирай закончив с едой, отодвинула тарелку.

— Есть ещё двое наших, но они сейчас на задании. Должны вернуться к утру, — дополнила она.

Ева с интересом оглядела стол.

— У вас тут…прямо скажем, целая организация.

— Для целого мира — это капля в море, — сказал прямо Рафаэль. — На всех не напасёшься. И не всех успеваешь спасти. А нечисти в последнее время стало, как грязи после ливня. Ты сама видела, во что может превратиться обычный дом, если дать им волю.

Девушка на мгновение вспомнила все ужасы, пережитые в её собственном доме. Картины вспыхнули в сознании с болезненной чёткостью.

— Опасная у вас работа, — прошептала она, почти неосознанно. — И так… каждый раз?

Он поднял на неё взгляд. Его голубые глаза в мягком свете ламп казались прозрачными и усталыми.

— Почти всегда.

В трапезной воцарилась тишина. Вскоре все разошлись — кто по личным делам, кто для отдыха перед новым днём.

Ева стояла возле своей новой комнаты. Она подошла к окну в коридоре и прислонилась к прохладному стеклу. За ним раскинулось ночное небо, чёрное и бездонное, усыпанное хрустальными искрами звёзд. Было уже далеко за полночь, но сон не шёл. Тело молчало, будто застывшее между вчерашним ужасом и завтрашней неизвестностью, а разум, переполненный новыми знаниями и тяжёлыми образами отказывался отключаться.

Она сделала глубокий, выравнивающий вдох, будто пытаясь вместе с воздухом вобрать в себя тишину и спокойствие этого места. Ева в последний раз окинула взглядом пустой коридор и тёмный проём окна со звёздным небом, а затем развернувшись, бесшумно направилась в свою комнату. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, оставив её наедине с сумраком и тяжёлыми мыслями, которые теперь были её единственными спутниками в ожидании рассвета.

Новый день наступил стремительно, словно вчерашний вечер, переполненный потрясениями и не думал задерживаться. Ева уснула лишь под утро, наскоро приведя себя в порядок. Её лицо уже не носило следов испуга и изнеможения — лишь не сильную усталость, будто сознание постепенно мирилось с новой реальностью. Проснулась она в пять утра. Слишком рано, но сон больше не звал. Девушка поднялась с кровати, умылась ледяной водой, пытаясь стряхнуть остатки тяжёлых грёз. И тогда в ушах пронзительно, как натянутая струна, зазвенело. Боль ударила в виски, заставив пошатнуться.

«Головокружение», — мелькнула мысль, но это было не оно. Перед глазами поплыла ослепительная, молочно-белая пелена.

Она стояла теперь посреди необъятного зала, похожего на храм, сотканный из лучей света. Под ногами парила круглая платформа с мерцающими иероглифами, которые медленно вращались, излучая мягкое тепло. Сам зал состоял будто из сгущённых потоков света — гигантские колонны, полупрозрачные и сияющие уходили ввысь, где вместо потолка звёздное ночное небо. Место казалось до боли знакомым, но память будто щелкнув затвором, отказалась выдать подробности.

Ева обернулась. Позади, на белых мраморных скамьях сидели фигуры. На первой — Рафаэль, в своей обычной тёмной одежде. Рядом Мирай, закутанная в махровый халат, с растрёпанными волосами и выражением крайнего недовольства на лице, будто её вырвали из самой глубины сна. В первом ряду, прямо у платформы неподвижно сидел отец Данте. Все они смотрели куда-то дальше, в конец зала.

Она последовала их взгляду. Перед ней простиралась обширная площадь из полированного камня, отливающего перламутром, — место, созданное для чего-то значительного, для кого-то великого. А в дальнем конце возвышались врата. Они были словно из чистого света отлитого в форму, и сияли таким ровным, золотым заревом, что казались источником всего освещения в зале.

— Что это за место? — спросила Ева, нарушив почтительную тишину.

— Бастион Ангелов, — спокойно ответил отец Данте. — Тебе будут задавать вопросы. Не бойся отвечать на них.

— Кому отвечать? — прошептала она, и после послышался звук открывающихся врат.

Из светового проёма плавно выступили четыре фигуры, почти три метра с ростом. Их движение было подобно течению глубокой реки — неспешное. Лёгкий звон доспехов, напоминавший далёкий звук хрусталя, сопровождал каждый шаг.

Они направились к центральному возвышению, где мраморный пол образовывал естественную сцену. Вблизи можно было разглядеть их сущности: каждый облик являлся законченным выражением иного начала, далёкого от всего человеческого. В зале воцарилась напряжённая пауза, полная молчаливого ожидания.

Ева почувствовала, как на неё ложится незримая тяжесть — бремя предстоящего разговора, где искренность станет единственной валютой, а малейший фальшь будет немедленно распознан.

— Перед вами стоят Архангелы Бастиона, — прозвучал в зале отчетливый голос, будто рождаясь из самого пространства. — Предводители ангельского воинства, хранители Святой Клятвы, Защитники Царства Света.

Девушка затаила дыхание, её взгляд скользил от одной величественной фигуры к другой.

— Азраэль — Летописец Мироздания и Хранитель Слова Творца, — возвестил голос, приковывая всеобщее внимание к первому архангелу.

Его облик воплощал чистоту. Доспехи, отлитые из белоснежного сплава, напоминали лунный камень. Каркас из полированного серебра оттенял белизну основного облачения. У бедра на тяжёлой цепи из того же светлого металла висел фолиант. Его массивный переплёт, был украшен сложным орнаментом и самоцветами, что мерцали.

Лицо Архангела скрывала маска-лик, покрытая искусной резьбой, похожей на хрупкие ветви. Из узких прорезей на месте глаз струился белый, эфирный туман. Позади головы, подобно нимбу, веером расходилась металлическая пластина, украшенная тончайшей гравировкой, напоминающей застывшие лучи. За спиной Азраэля медленно расправились огромные крылья из пластинчатых перьев, отлитые серебром. Из стыков между ними сочился такой же туман.

На смену первому возглашению пришло второе, и в голосе зазвучала сталь.

— Суриэль — Карающий Меч Небес, Божественный Гнев.

Всё существо этого архангела дышало сдержанной, готовой вырваться наружу силой. Он был воплощением пламенной кары и торжественной мощи. Доминировали в его облике глубокие, багровые тона.

Его голову покрывал плотный белый капюшон, отороченный по краю алой каймой. За спиной возвышались три пары могучих крыльев. Их перья отливали всеми оттенками — от тлеющего янтаря до полированной меди, а с кончиков струилась лёгкая рыжая дымка.

Лицо скрывала овальная маска бронзового цвета, с острым, словно клинок, подбородком. Из узких щелей-глазниц клубилось багровое сияние. По поверхности маски шли рельефные алые полосы, подчёркивая её суровую, бесстрастную форму.

Доспехи, собранные из множества пластин напоминали панцирь. Каждая деталь, от наплечников, до набедренных щитков, идеально дополняла друг друга, создавая впечатление единой, безупречной мозаики из золота и кровавого рубина.

В мощной руке Суриэля был зажат Меч. Оружие достигало почти половины его роста. Клинок, исторгающий чистое сияние, был подобен вырванному и отлитому в сталь лучу солнца. Этот меч не просто оружие — это был явленный приговор, сама суть карающей десницы небес.

Взгляд Евы скользнул дальше, остановившись на третьей фигуре. Её облик сразу выделялся среди остальных — в ней угадывались женственные, почти хрупкие очертания.

— Сигмариэль — Мать Милосердия, Великий Матриарх и Целительница Душ.

Её руки, от запястья до локтя, были туго обёрнуты чистейшими белыми бинтами, словно символом священного служения. Доспехи, тёмно-серебряные и изящные, плотно облегали тело. По их поверхности были выбиты тончайшие узоры — бесконечные сплетения и завитки. Поверх лат висела длинная белоснежная накидка. Ноги до колен защищали латные поножи того же тёмного серебра, а дальше вновь шли чистые белые обмотки.

Лицо архангела скрывала округлая маска бледно-синих оттенков. Она была удивительно живой — с почти человеческими чертами, застывшими в выражении безмятежной скорби. Из-под её век, струилась и медленно таялая голубая дымка. Голову покрывала полупрозрачная вуаль, за который был лишь туман.

Её крылья выглядели полупрозрачно, как лазурная пелена. Они изгибались высоко над плечами, чтобы плавно ниспасть вниз и мерцали звёздной пылью. За головой, подобно нимбу, сияла серебряная игольчатая корона.

Голос, доносившийся из самого пространства, изменил тембр, став суше, жёстче и бескомпромисснее.

— Искариэль — Страж Святого Закона, Пламя Веры и Проводник Исповеди.

Последний архангел был словно выкован из самого золота. Его фигуру окутывало плотное сияние, а лик укрывал цельнокованый шлем. По центру лицевой пластины был вырезан глубокий, идеально симметричный крест. Верхняя часть шлема, расширяясь, напоминала тиару или митру епископа, сливая в себе символы воина и первосвященника. Из узких прорезей на месте глаз, как дыхание раскалённой кузницы, сочился густой солнечный дым.

За спиной величественно покоились роскошные крылья. Они были отлиты из бесчисленных чешуек и пластинок чистейшего золота, отполированных до блеска. Каждое движение крыла рождало слепящую игру бликов и мерцаний.

Его облачение являло собой парадокс — слияние формы богослужителя и лат. Оно более походило на длинную, церемониальную мантию верховного иерарх, и лишь латные руки выдавали в нём природу воителя.

В левой руке он сжимал массивное кадило на золотой цепи. Из него поднимался белый, густой дым. В правой, вытянутой вдоль тела, покоилось золотое копьё. Его массивный острый наконечник были воплощением неотвратимости и пронзающей истины. Весь облик дышал необычной, церемониальной опасностью, беспристрастного суда и веры, способной испепелить всё, что встанет у неё на пути.

После того как стихли последние отголоски, в зале воцарилась тягостная тишина. Неподвижные взгляды небожителей, холодные и изучающие, тяжело легли на взволнованную Еву, будто она была диковинным экспонатом под стеклом.

Многоликий голос исходивший от Азраэля, разрезал безмолвие первым:

— Так это ты. Синарх.

Отзвуки его слов отражались от стен, нарастая и затихая, будто эхо в горном ущелье.

— Любопытно, что сумела оставаться сокрытой от нас. Но ещё любопытнее, что тебя не обнаружили слуги Тьмы. Назови своё имя, дитя.

Девушка собравшись, чётко ответила:

— Ева.

— Когда впервые узрела в себе силу?

— Буквально…позавчера, — неуверенно прозвучало в её тоне.

После услышанного, между ангелами промелькнул мгновенный, безмолвный диалог взглядов. Следующим заговорил Искариэль, и его голос был подобен удару позолоченного молота по наковальне:

— Почему пробуждение столь запоздалое? Вы уверены, что перед нами подлинный Синарх?

Ответ пришёл от женственной сущности. Голос Сигмариэль был низким, густым и бесстрастно-веским. В его тембре слышалось холодная ясность тысячелетней мудрости, бездна пережитой боли и несокрушимая сталь долга.

— Имеются свидетельства. И слова преподобного Данте.

— Тогда выслушаем их для начала, — заявил Азраэль, его взор обратился в сторону Рафаэля.

— Прошу род Веластрего подойти ближе для изложения правды.

Он сделал плавный жест, и перед молодыми охотниками из мрамора воздвиглась небольшая, сияющая платформа.

Искариэль начал допрос без лишних слов, указывая кадилом в сторону Евы:

— Что именно вы видели в момент проявления силы сей особы?

Рафаэль, встретившись взглядом с девушкой, ответил твёрдо:

— Не берусь утверждать, что это было, Великий Страж Закона. Но враги, что окружили нас, были уничтожены… они попросту исчезли.

— И вы утверждаете, что это свершилось по воле Синарха? — не отступал Искариэль, его голос навис тяжёлая глыба. — Уверены ли вы, что перед нами не простая чародейка или колдунья?

Охотник, тщательно взвесив слова, ответил со спокойным достоинством:

— Я не стану спорить с вами Страж, мои познания о синархах скудны. Лишь старые манускрипты хранят о них упоминания, да и то немного. Но я твёрдо знаю: ни одно известное мне заклинание не способно уничтожить десятки существ в единый миг. Подобные артефакты, если они и существуют, требуют долгой подготовки и колоссальной цены.

Искариэль выслушал молча, а затем продолжил:

— Допустим. Что ещё вы можете представить в качестве доказательств?

Вмешалась Мирай, её голос прозвучал чётко и оживлённо, будто она наконец дождалась своего момента:

— Ева тогда что-то произнесла. Но слова… я не смогла их запомнить. Они словно ускользнули из памяти сразу после того, как прозвучали. Она и сама их не помнит. Это кажется мне самым странным во всей истории. В остальном я полностью подтверждаю слова брата.

— И вы, не спроси совета и не доложив, решили привести незнакомку туда, где сокрыты величайшие знания и артефакты? — голос Искариэля налился холодным, как лезвие, неодобрением. — Вы могли навлечь беду на саму Обитель!

Мирай бросила на брата осторожный взгляд — немое напоминание о том, что она предостерегала его. Но прежде чем Рафаэль успел ответить, вперёд шагнул отец Данте. Он поднял руку, и этот спокойный жест притянул к себе всеобщее внимание.

— Позвольте мне оправдать действия моих подопечных, — произнёс он спокойно и уверенно.

Искариэль уже открыл было уста, чтобы прервать его, так как очередь ещё не дошла до священника, но мягкий, властный жест Сигмариэль остановил его.

Голос Матриарха, низкий прозвучал в тишине:

— Пусть говорит.

Данте сделал глубокий вдох и обратился ко всем:

— Верховные лидеры Бастиона, вы знаете меня, и мою преданность Небесам. Каждая душа, находящаяся под опекой Обители, прошла тяжёлый путь и доказала своё право быть Хранителем.

Он перевёл взгляд на Рафаэля и Мирай, а затем вернул его к архангелам.

— Именно поэтому я взял на себя всю ответственность за действия охотников. Я лично одобрил пребывание Евы в стенах нашего убежища. Более того, я считаю её обнаружение не случайностью, но великой удачей. И я убеждён: перед вами — истинный Синарх.

— Почему ты так уверен, Данте? — вопрос прозвучал от самой Сигмариэль.

— Потому что враг уже знал о её существовании, — священник выпрямился, в его словах зазвучала тревожность. — Они пытались заполучить Еву. Мы лишь успели вмешаться вовремя. Если бы не бдительность Хранителей… Синарх был бы уже в руках Тьмы.

— Мы всегда доверяли твоим доводам, преподобный, — внезапно нарушил тягучую паузу Суриэль.

Его голос, подобный гулу приближающейся грозы, раздался в тишине.

— Однако нам необходимо точно знать, к какому пути принадлежит этот Синарх.

Он повернул свою скрытую личину к Сигмариэль.

— Матриарх, примените Ленту Душ. Приступайте.

Архангел едва заметно склонила голову. Её фигура плавно приподнялась над полом, и в невесомости направилась к Еве. За ней тянулся лёгкий шлейф звёздной пыли, а обрывки белых бинтов безвольно колыхались вниз. Она остановилась перед девушкой, и вглядывалась на неё сквозь безликую маску.

Ева всё это время стояла неподвижно, пытаясь уловить суть высокого диалога. Одни фразы небожителей были понятны, другие вызывали в груди тревогу. Особую настороженность она проявила к Искариэлю. Этот архангел излучал опасность — он казался нетерпеливым и пристрастным, и каждое его слово звучало как обвинительный приговор. Она ощущала тихий укол вины, когда он засыпал упрёками Рафаэля и Мирай. Хорошо, что Данте заступился.

Но когда очередь, наконец, дошла до неё самой, в горле сжался холодный комок страха. Мысли закрутились вихрем:

«Какой Путь? Что они собираются со мной сделать?»

Взгляд Сигмариэль, казалось, проникал сквозь плоть, прямо в самую душу, но её голос вдруг стал, приятным и успокаивающим:

— Не страшись, дитя. Это не причинит тебе боли. Доверься и протяни руку.

Несмотря на напряжённую атмосферу, слова её обладали странной силой. Рядом с этим архангелом тревога таяла, уступая место глубокому, почти забытому умиротворению. Ева, отбросив сомнения, протянула обнажённую руку.

Архангел вытянула из сияющего нимба длинную тонкую иглу. Та вспыхнула холодным белым светом. Игла, словно обладая собственной волей, плавно описывала дуги вокруг запястья Евы, и начала сплетать особую ленту из сияющей субстанции. Она туго обхватила кожу, плотно прилегая. Затем игла растворилась в свете, а на поверхности ленты проступили сложные письмена. Они зажглись ярким, тревожным багровым светом.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все, от охотников до архангелов, пристально наблюдали за ритуалом.

Сигмариэль резким, точным движением сорвала светящуюся ленту с руки девушки и повернулась к собратьям. В её бесстрастной позе теперь читалось нечто важное — завершённый результат, который предстояло узреть всем.

Она подняла светящуюся ленту вверх, демонстрируя её собравшимся. Первым нарушил тяжёлую тишину Суриэль. Он опустил свой меч остриём в пол и обхватил рукоять обеими руками.

— Воздаятель… — произнёс он почти шёпотом, в его грозном тоне, зазвучала скорбь. — Последний раз подобный Синарх являлся миру несколько тысячелетий назад.

— Самый могущественный аспект, но его тяжело контролировать, — подтвердил Азраэль.

Ева наблюдала за ними. Хотя маски и скрывали их лики, в напряжённой неподвижности читалась явная тревога.

— Одно несомненно, — отчеканил Искариэль. — Появление Синарха знаменует лишь одно: грядущую войну! А наш Синарх… слишком хрупок для аспекта Воздаятеля. Её необходимо обучать. И немедленно. Лучшее место для этого — Бастион. Наиболее безопасная и надёжная крепость.

— Нет! — голос Суриэля прозвучал резко и властно, перекрывая все возражения. — Мы не вправе повторять ошибок прошлого. Третий Синарх пребывал под нашим личным надзором и пал задолго до начала Третьей Войны. Защитнику не хватило знаний и опыта, которые он мог обрести лишь среди смертных. Ведь пути Синарха проходят через познание самой жизни, а не через укрытие за стенами.

— На это нужны годы, которых у нас нет, — парировал Искариэль, с прагматичной тревогой. — Мы ослабли после двух последних войн. Едва удержали защиту, вынуждены были пойти на крайние меры, чтобы изгнать вторгшихся демонов обратно. Врата Бастиона восстановлены ценой ангельских жертв. Когда грядёт Четвёртая Война, мы обязаны быть готовы. Медлить — преступно!

Однако в дискуссию вступил Азраэль, и его голос, спокойный и размеренный, как течение подземной реки, привнёс в спор иное измерение:

— Вы оба правы. Времени и вправду в обрез — сила Синарха пробудилась поздно. Но заточить её в Бастионе — значит, возможно погубить семя в самом ростке. Однако я помню летопись первого Воздаятеля. Он воодушевил небесное воинство и сокрушил легионы тьмы. Подобной мощи не являлось миру уже эпохи. И если предзнаменования не лгут, то перед нами стоит тот, кто способен принести окончательную победу. Такой шанс упускать нельзя. Творец не просто так ниспосылает Воздаятеля. И нам не дано судить Его пути — лишь следовать им.

— Тогда кто возьмёт на себя смелость вести Синарха? — бросил Искариэль.

Взгляд Сигмариэль обратился к неподвижной фигуре священника, её голос прозвучал полный холодной убеждённостью:

— Почему бы не позволить это Данте? За долгое время служения он ни разу не поколебал нашего доверия. Он доказал свою мудрость, справедливость и стойкость. Его знания и жизненный опыт — именно то, что необходимо нашему Синарху для познания мира и себя.

Он поднял голову, встретив взгляды небожителей. Кивнув, он произнёс с достоинством и смирением:

— Принять на себя такую миссию — величайшая честь. Если такова будет воля Небес, я готов исполнить этот долг.

Архангелы безмолвно обменялись одобрительными взглядами.

— Тогда решено, — возвестил Азраэль. — Данте примет на себя ответственность за Синарха. Мы возлагаем на вас свои надежды.

— Я не подведу, — твёрдо ответил священник, склонив голову в знак принятия величайшего из доверий.

И именно в этот момент, среди высоких решений и судьбоносных доводов, раздался голос, которого, казалось все уже перестали ждать. Голос Евы. В нём звучало не смирение, а возмущённое, живое несогласие.

— А вы не хотите спросить, что я обо всём этом думаю? — прозвучало громко и чётко. — За меня тут всё решили, даже не спросив моего мнения.

Азраэль повернул к ней свою безликую маску, в его вопросе слышалось искреннее, почти наивное удивление высшего существа.

— Что смутило тебя, Синарх?

Ева, собрав всю свою смелость, выпрямилась.

— Я не хочу участвовать ни в каких войнах. И уж тем более не хочу быть никаким Синархом или как там его… — голос её дрогнул. — Я только что осознала, что это мне явно не по силам. Мне порой тяжело донести пакет из магазина до дома, а вы говорите о битвах и судьбах миров. Я к такому не готова. Отдайте эту силу кому-нибудь…более достойному. Я её не просила.

Тишина, наступившая после её слов, была густой и оглушающей. Взгляды, обращённые на Еву, выражали не гнев, а нечто большее — глубокое изумление, будто она произнесла нечто немыслимое, нарушившее сам порядок вещей.

Искариэль прервал эту давящую паузу.

— Но ты не можешь отказаться от своей миссии! — прогремел он. — Это… неслыханно!

Ладонь Сигмариэль поднялась в его сторону — мягкий, но безусловно властный жест, повелевающий умолкнуть. Архангел Милосердия вновь приблизилась к Еве.

— Позвольте мне наедине поговорить с ней, — обратилась она к собратьям.

После мгновенной, безмолвной паузы три другие фигуры едва заметно склонили головы в знак согласия.

— Ева, пойдём со мной, — сказала архангел. — Я хочу, чтобы ты узрела кое-что.

В голове девушки мелькнула навязчивая мысль:

«Опять меня куда-то ведут».

Но выбора у неё, по правде говоря, не было. Да и отказывать Архангелу Милосердия она не смела.

Пространство вокруг сместилось без звука и толчка. Тёплый ветер, пахнущий цветущими садами и свежестью высокогорья, коснулся щёк Евы. Она оказалась на огромной открытой площадке, выложенной белым мрамором с тончайшими золотыми узорами. Над головой возвышался грандиозный купол, расписанный фресками и украшенный золотыми вставками. Вокруг стояли стройные белые колонны, уходящие ввысь. Они находились на вершине колоссальной башни, вознесшейся над неизведанным, сияющим миром. Здесь Ева почувствовала себя бесконечно малой, пылинкой во вселенной.

Сигмариэль жестом подозвала её ближе к краю, к самому обрыву.

— Взгляни внимательно, Ева. Ты смотришь на Ангельский Гарнизон. На тех, кто стоит на рубеже между Вратами Бастиона и Вратами Рая.

Девушка посмотрела вниз — и застыла. У её ног, будто на раскрытой ладони, лежал целый город. Он сиял щедрыми лучами солнца. Здания, казалось, были высечены белоснежного камня, а их шпили и арки переливались мягким светом. Вдали, на улицах и площадях, можно было заметить движение — множество силуэтов, столько, что сосчитать было невозможно.

Затем Ева подняла взгляд к небу. Справа, высоко в облаках, словно картина величайшего художника, висело нечто яркое и необъяснимое. Это не было солнцем. То была сияющая, неземная структура, куда вели пурпурные, пушистые облака, клубящиеся как мягкая вата и теряющиеся в золотистой дымке неизвестности.

Она замерла, впечатлённая открывшимся зрелищем. Всё, что она видела до этого момента, вдруг померкло и стало казаться лишь слабой тенью настоящего чуда.

На краю сияющего города, как монумент, виднелись Врата. Колоссальные, отлитые из золота, они подавляли своим масштабом даже самые высокие здания гарнизона. А вокруг всей местности, тянулись стены такой же невероятной высоты. Они не были просто каменными или металлическими — от их гребня в небо уходили едва заметные, мерцающие лучи. Эти тонкие, светлые нити образовывали гигантский, прозрачный купол — энергетический барьер, обнимавший весь город-крепость. Граница между священным убежищем и всем остальным миром.

Сигмариэль продолжала говорить, её голос, лишённый страсти, нёс в себе тяжесть тысячелетних потерь.

— Все эти ангелы готовы принести себя в жертву, лишь бы не допустить зла к Вратам Рая, — жестом она обвела сияющий город. — В прошлой войне с нами был Синарх-Защитник. Мы пытались уберечь его от влияние внешнего мира, обучили всем тонкостям его силы… но это не помогло. Демоны настигли его, едва он начал постигать свою природу. Его гибель ослабила нас катастрофически. Чтобы отбросить новое нашествие тьмы, нам пришлось призвать великое воинство. Мы изгнали их обратно в Бездну. Ценой, которую невозможно измерить. Большая часть армии пала. Мне выпало проводить каждого павшего воина обратно в Рай. Видеть, как бессмертные души, вековые стражи, обращаются в прах… это была горькая чаша.

Она повернула к Еве свой лик.

— Если грядёт новая война, и мы вновь лишимся Синарха — Бастион падёт. Тьма проникнет в Рай и пожрёт его. Весь мир, который ты знаешь, окажется во власти Повелителя Ада. Все жертвы, все души, отданные за Свет, окажутся напрасны.

Девушка задумалась, её лицо омрачилось.

— Но я не готова к такому…

— Я понимаю тебя, Ева, — отозвался голос, полный бездонного спокойствия. — Никто не спрашивает, готовы ли мы к испытаниям судьбы. Так же, как дитя, появляясь на свет, не выбирает, рождаться ли ему в этом мире. Но мы не учимся ходить в одиночестве. Рядом всегда есть рука помощи, — короткая, значимая пауза повисла в тёплом воздухе. — Мы не можем заставить тебя идти по этому пути. Решение должно быть твоим.

Ева подняла на неё свои зелёные глаза, полные сомнений.

— А если я не справлюсь? Если окажусь слишком слабой и не оправдаю надежд?

— Я верю, что ты сильна. Потому что если не справишься ты — не справится никто. Верь в себя, Ева. И в тех, кто будет рядом. Помни: ты никогда не будешь одна. Таков путь истинного Синарха.

Девушка замолчала, погружённая в мысли. Перед ней лежало самое важное решение в жизни, за которым последует всё — отказ от прошлого и шаг в неведомое. Сигмариэль говорила убедительно, без давления, и рядом с ней действительно веяло чем-то материнским, тёплым и безусловным.

И в тишине, под ласковым ветром на вершине мира, Ева приняла решение.

Холодная глянцевая плитка ощущалась на щеке Евы. Головокружение медленно отступало, оставляя после себя лишь лёгкую, назойливую тошноту и неустойчивость в ногах. С трудом поднявшись, она ухватилась за голову, пытаясь поймать равновесие. Окружение было знакомым — та самая ванная, где она находилась до переноса. На мгновение ей показалось, что всё пережитое было лишь ярким, болезненным сном. Но тяжёлое, почти физическое послевкусие увиденного и сказанного оставило в душе неизгладимый след реальности.

Придя окончательно в себя, Ева вышла в коридор. И почти сразу же наткнулась взглядом на Рафаэля.

— Доброе утро, — сказал он, глядя на неё.

Её задумчивый, отрешённый взгляд смягчился, на губах дрогнула улыбка.

— Доброе… Хотя, пожалуй, странное утро.

Он кивнул.

— Полностью с тобой согласен.

— Мне всё это не показалось? — осторожно переспросила она, желая окончательно убедиться.

— Нет. Это было на самом деле, — подтвердил охотник. — Так что теперь ты у нас… очень важный человек? — он подбирал слова.

— Хотелось бы назвать это как-то иначе.

— Во всяком случае, я рад что нашёл тебя тогда, — сказал он тихо.

Девушка промолчала, не зная, что ответить. В этот момент открылась соседняя дверь, и оттуда вышла Мирай — уже одетая, собранная и бодрая. Она направилась прямиком к ним.

— С добрым утром, — бросила она, Ева кивнула в ответ, тоже поприветствовав её.

Рафаэль не удержался:

— Быстрее снег в пустыне выпадет, чем ты соберёшься.

— Тебе легко говорить, когда ты в половине пятого уже на полигоне. А я только глаза открыла и щётку в руки взяла, хорошо что не успела начать чистить зубы. Не люблю, когда они телепортируют без предупреждения.

— Так это не в первый раз? — удивилась Ева.

— Им дай только повод, — ответил Рафаэль.— Но обычно вызывают лишь в крайних случаях.

Еве вдруг стало неловко.

— Кстати, об этом… Вам из-за меня досталось. Простите, что пришлось выслушивать всё это.

Лицо Мирай смягчилось, и она положила руку ей на плечо.

— Не извиняйся, Ева. Это уже не важно. Мы всё сделали правильно, приведя тебя. Я даже не знала, что такие, как ты, существуют.

Она на мгновение задумалась.

— Я и сама до конца не понимаю, кто я есть.

Несмотря на все пережитые события, настроение у троицы было спокойным, почти лёгким.

— Ну что ж, пойдёмте вниз, — предложил Рафаэль. — Как раз скоро все соберутся.

Они, не сговариваясь, двинулась по коридору в сторону лестницы.

Спустившись, Ева увидела, как двери особняка распахнули и оттуда вышли две фигуры. Пара, остановившаяся на пороге, была поразительно похожа. Оба среднего роста, сходства лица выдавало в них родственную связь.

Девушка была худощава и одета с элегантностью: чёрная рубашка и штаны, а поверх — длинная тёмная мантия с капюшоном и белой подкладкой. На поясе виднелись ножны тонкого кинжала. Её лицо было бледным и утончённым, с тёмно-розовыми губами и пронзительными серыми глазами. Волосы — белые как первый снег, уложенные в аккуратное каре с лёгкой пышностью, едва касались плеч. На пальце левой руки сверкало кольцо с бледно-голубым топазом в серебряной оправе.

Парень был чуть более крепким, те же пронзительные серые глаза и схожая стрижка, белые волосы аккуратно уложены. Его одежда выдержана в той же цветовой гамме, но мантия оторочена изнутри красной подкладкой. С обеих сторон пояса, виднелись рукояти двух коротких мечей в простых кожаных ножнах. На его правой руке золотой браслет змеевидной формы, обвивал запястье и тянулся к безымянному пальцу, словно живая, посередине горел тёмный рубин.

Они приблизились к троице, их внимание мгновенно приковалось к незнакомому лицу. Пронзительный, изучающий взгляд девушки упал на Еву, и первый же вопрос прозвучал как выпад:

— Кто это?

Девушка почувствовала лёгкий, холодный укол неприязни. Рафаэль, сохраняя спокойствие, представил:

— Знакомься, Ева. Это Порта и её младший брат Арко.

В отличие от сестры, парень ответил лёгкой, дружелюбной улыбкой. Порта же проигнорировала приветствие, продолжая допрос:

— И кто она? Ведьма? Или маг? Судя по виду — явно не боец, — её взгляд скользнул по поношенной, запачканной одежде Евы, оценивая и отмечая каждую деталь.

Ева, не желая подливать масла в огонь, промолчала, лишь слегка сжав губы.

— Теперь она новый обитатель здесь, — мягко, но твёрдо вмешалась Мирай, пытаясь сгладить ситуацию.

— Меня всего день не было, а уже какую то…дворняжку, в дом подобрали, — фыркнула Порта.

Разговор прервал спокойный голос отца Данте, появившегося в дверном проёме:

— Как раз вовремя вы вернулись, — обратился он ко всем. — Идёмте. В гостевом зале срочное собрание.

— Но мы только что пришли, — возразила Порта.

— Это не терпит отлагательств, — ответил священник без колебаний и, развернувшись, направился в правое крыло особняка.

Брат с сестрой озадачено, но безропотно последовали за ним. Ева тихо вздохнула:

— Я ей, кажется не понравилась.

— У Порты сложный характер, к нему нужно привыкнуть, — пояснила Мирай. — Постарайся найти с ней общий язык. В глубине души она не так плоха.

Ева бросила взгляд в сторону, куда они удалились, и тихо пробормотала про себя:

— Надеюсь, она не решит разобрать меня на винтики и шестерёнки.

— Этого мы точно не допустим, — с лёгкой улыбкой добавил Рафаэль.

И все трое направились вслед за остальными в зал, где уже собирались обитатели особняка.

В просторной гостиной царила напряжённая, приглушённая атмосфера. Собравшиеся перешёптывались, а некоторые сидели в полном молчании, ожидая важного объявления. Помещение, напоминающее комнату отдыха, было обставлено с удивительным сочетанием комфорта и старины: несколько широких диванов, обитых тёмно-красной тканью, мягкие кресла, в углах — большие горшки с тропическими растениями и каменные скульптуры в античном стиле. С потолка свисала массивная хрустальная люстра, а на стене висел современный плазменный телевизор, создавая неожиданный, но уютный контраст.

Ева старалась держаться в стороне, чтобы не привлекать внимания, а Рафаэль и Мирай остались рядом, как немые защитники. Большинство присутствующих были ей уже знакомы. Исключение составляли лишь двое.

Первый — старец с длинными седыми усами и тканной повязкой на голове, скрывавшей лысину. Он был одет по простому, а руки до локтей были обмотаны потёртыми, но чистыми бинтами. Морщинистое лицо с характерным разрезом глаз выдавало восточноазиатское происхождение, роднящее его с Мун Лин.

Второй — молодой парень с худым, вытянутым лицом и отточенными чертами, гармонирующими с общим телосложением. Прямой узкий нос, светло-русые, коротко стриженные волосы. Одет он был в синюю футболку с графическим принтом, потёртые джинсы и кроссовки. В ушах белели наушники, а сам он свободно развалился на диване, закрыв глаза и скрестив ноги, демонстрируя полное отрешение от окружающей суеты.

На отдельном мягком пуфе, в стороне от всех, с безупречной грацией восседала та самая незнакомка из библиотеки. Она молча наблюдала за происходящим, закинув ногу на ногу, и её спокойное присутствие ощущалось как отдельная вселенная в общем ожидании.

Внезапно разговоры оборвались, и в зале воцарилась полная тишина. Взгляды обратились на отца Данте, стоявшему в центре гостиной. Нарушал обстановку лишь приглушённый шипящий звук, доносившийся из наушников молодого парня, погружённого в дремоту. Священник слегка кашлянул, привлекая всеобщее внимание.

Рядом с нарушителем спокойствия сидела Кона. Не она легонько стряхнула наушники с его ушей. Тот дёрнулся, как от удара током.

— А?.. — он встревоженно подскочил, озираясь. — Извините, я… поздно лёг. — оправдавшись, он выпрямился и сосредоточенно уставился на Данте.

— Для начала отмечу, что собираю всех вас в одном месте я крайне редко, — произнёс священник, обводя взглядом. — Но для этого есть веская причина.

Он сделал паузу, глубоко вздохнул и продолжил, его слова упали в настороженную тишину:

— Сегодня меня призвали в Бастион.

В зале тут же пробежал шёпот. Порта с удивленным взглядом спросила:

— А что, собственно случилось?

— Прежде чем перейти к сути, позвольте задать вопрос вам? Что вам известно о Синархах? Некоторые из вас подолгу изучали библиотеку. Не считая, конечно, мастера Чень Лина, — Данте кивнул в сторону старца. — В его знаниях нет сомнений.

— Я знаю только, что последний Синарх погиб тысячу лет назад, — ответила Порта. — Сведений о них мало. Известно, что они обладали силой божественного происхождения.

Тут вмешался Мариус, в его голосе прозвучало недовольство:

— Подождите, нас подняли в такую рань, ради исторической лекции?

— Это больше чем лекция, господин Баро, — спокойно, но твёрдо парировал священник, обращаясь к нему официально. — То, что вы считаете мифом и древней историей, существовало на самом деле. И продолжает существовать. А новость, которую я собираюсь сообщить, крайне важна.

— Важнее, чем очередные козни графа Дракулы? — вставил Арко. — Он что-то замышляет в мире смертных, Данте. И постоянно пытается прорвать Завесу в измерение Этерии. Если бы не наше вмешательство, он бы уже давно всё разорил.

Ева наблюдала за дискуссией, ощущая нарастающее моральное напряжение. В голове снова всплыла лавина вопросов. Упоминание графа Дракулы мгновенно оживило воспоминание о встрече в библиотеке. Теперь она поняла — книга попала к ней в руки не случайно. И эта женщина в чёрном… в ней определённо было что-то не так.

Рафаэль заметил встревоженный взгляд девушки и мягко положил ей руку на плечо, словно пытаясь передать через это прикосновение уверенность.

— Сохраняй спокойствие, — прошептал он так тихо, что слова были едва слышны. — У нас так заведено. Со временем ты привыкнешь. И они к тебе тоже.

Она попыталась улыбнуться ему, но внутреннее напряжение легло тяжёлый комок в горле.

Несмотря на возражения Арко, священник ответил сдержанно, но непреклонно:

— Я понимаю ваше беспокойство, юноша. Мы обязательно вернёмся к этому вопросу. Но сейчас перед нами появилась задача, которая не терпит отлагательств.

Он сделал короткую, многозначительную паузу давая словам осесть.

— Меня призвали в Бастион для того, чтобы я представил вам… живое возрождение легенды. Синарх снова вернулся в наш мир, чтобы встать в ряды борющихся со злом.

— Отлично, — оживился Арко. — Если у него действительно божественная сила, значит он поможет избавиться от Дракулы раз и навсегда.

Вслед за ним чёткий вопрос задала Кона:

— А что конкретно Синарх умеет?

— Практически всё, — уверенно ответил Данте. — От изгнания нечисти до праведного гнева. Ему подвластны все аспекты магии, а в редких случаях — даже воскрешение.

— Тогда это прекрасная новость, — подытожил Мариус, в его словах слышалось одобрение. — Такой союзник значительно усилит наши ряды. И где же, нам искать этого Синарха?

Данте повернул голову, и его взгляд мягко остановился на Еве. По спине девушки пробежал холодок. Она поняла: момент, которого она подсознательно боялась, настал.

— Его мы уже нашли, — просто произнёс священник.

Все взгляды в зале, как по команде, развернулись и устремились на неё. В гостиной повисла абсолютная, оглушающая тишина в которой был слышен лишь собственный громкий стук сердца Евы в её ушах.

— Это шутка какая-то? — отчеканил Мариус, его голос был полон сомнений.

Тут же прозвучал тихий, почти сочувствующий тон Мун Лин:

— Но она ведь такая… хрупкая.

— Какая разница? — возразил Арко, пожимая плечами. — Если она умеет всё, как вы говорите, то внешность роли не играет. Ты ведь можешь колдовать? — обратился он прямо к Еве.

Девушка словно окаменела. Мысль жгла её изнутри: за всё это время, кроме того единственного, стёршего гулей слова, она не совершила ровным счётом ничего. Да и само то слово вырвалось непроизвольно, без понимания, как его вызвать или повторить. Оно осталось в памяти лишь смутным эхом, лишённым формы и смысла.

— Простите, если разочарую, — голос её звучал тихо, но отчётливо, — но я и сама не знаю, что умею.

— То есть, ничего? — в интонации Порты звучал не скрываемый скепсис.

— В том-то и дело, что нам предстоит помочь ей развить эту силу, — твёрдо вмешался отец Данте. — Наш приоритет — защитить её любой ценой. И это станет одной из важнейших наших миссий.

— Наших миссий? — Мариус тяжело вздохнул, на лице проступило разочарование. — Мои надежды так же быстро угасли, как и появились.

В зале поднялся шум, голоса начали накладываться друг на друга, спор нарастал. Данте пытался вернуть порядок, но его слова тонули в общем гамме. Спокойно наблюдали только двое: женщина в чёрном и старец.

Внезапно раздался резкий, громкий стук, заставивший всех вздрогнуть и умолкнуть. Это был Рафаэль. Он методично ударял деревянной чашкой по столу, привлекая внимание. В его глазах горела стальная решимость.

— Вы, кажется, забыли, где находитесь, — голос его, ровный и низкий, прозвучал с непривычной суровостью. — Мы в Обители, а не на базарной площади. И если отец Данте говорит, что мы должны помочь Еве, значит, мы это сделаем. И ещё…— он сделал паузу, обводя взглядом каждого. — Если вы думаете, что Ева ничего не может, то глубоко ошибаетесь. Я видел, на что она способна. И поверьте — ни один из вас в жизни не сможет повторить того, что сделала она, — затем он снова сделал паузу, его интонация изменилась. — И никогда не забывайте, что когда-то, каждого из вас тоже обучал отец Данте. И он ни разу не ныл, как вы сейчас.

— Значит, ты видел силу Синарха? — нарушила наступившую тишину Мун Лин с неподдельным интересом.

Мирай, до этого молча наблюдавшая, сделала шаг вперёд, чтобы поддержать брата.

— Мы оба это видели. Одним словом она обратила врагов в ничто, не оставив даже мокрого места, — заявила та с неоспоримой уверенность. — Мы сегодня предстали перед архангелами в Бастионе и видели, какое значение они придают Синарху. Утратить его — значит обречь всех на поражение. Не важно, что она пока чего-то не умеет. Я готова помочь ей развить эту силу.

Она выдержала паузу, чтобы её слова обрели вес, а затем продолжила со стальной решимостью:

— Если сейчас, не обладая мастерством, она смогла совершить такое, то представьте на что будет способна, раскрыв свой потенциал полностью. Если это станет концом для всей нечисти в этом мире… то я готова отдать жизнь за такую цель. Я буду помогать Еве. С вашей поддержкой или без неё.

Все в зале замерли, словно проглотили собственные языки. Слова прозвучали с такой убедительной силой, что возразить было нечего. Отец Данте смотрел на Рафаэля и Мирай с молчаливой, тёплой гордостью — ведь он во многом был для них наставником.

Молчание прервала Кона. Она поднялась во весь рост, её поза была прямой и решительной.

— Я не знаю Еву. Но если её роль столь важна для судьбы мира, я не стану оставаться в стороне. Я выполню долг Хранителя, — она коротко кивнула в сторону девушки.

Мариус, медленно поднялся вслед, после речи Коны.

— Ладно. Не хочу, чтобы потом говорили, что я отсиживался, когда решалась судьба всего, — он посмотрел на Еву прямым взглядом. — Я к твоим услугам.

— Не знаю, как насчёт моей сестры, — вклинился Арко, — но, я могу научить тебя метаться огнём.

Ева лишь удивлённо приподняла бровь, но промолчала.

— Ты кроме своих глупых фокусов ничему её не научишь, — тихо ему сказала Порта с явной иронией в словах, а затем повернулась к Еве, её прежний оценивающий взгляд, сменился на понимающий: — Но в целом я согласна. Готова помочь с изучением магии.

Мягкий голос Мун Лин, так же прорезался среди других:

— А мне всё равно, Синарх ты или нет. В любом случае, если будет нужно — подлатаю.

Все взоры невольно обратились к молодому человеку в футболке. Тот, поняв, что очередь дошла до него, отмахнулся:

— Я и так всегда с вами, ребята. Меня зовут Филип, если что, — представился он просто, без лишних слов.

Старец лишь молча склонил голову, и этого было достаточно.

Женщина в чёрном, до сих пор хранившая молчание, наконец заговорила обращаясь к священнику. Вопрос, что она задала заставил воздух в комнате снова стать тяжелее:

— Данте, к какому Пути принадлежит наш Синарх?

Он тяжело вздохнул, прежде чем ответить:

— Она — Воздаятель.

Взгляд незнакомки стал пристальным, изучающим.

— Мы играем с огнём, Данте. Это опаснейший из аспектов. Ты уверен, что справишься с такой ношей?

— У нас нет выбора, госпожа Мина, — твёрдо ответил священник.

Ева замерла, услышав имя.

— Ты… Мина? Та самая жена графа Дракулы?

Женщина медленно кивнула, её лицо оставалось невозмутимым.

— А к чему был тот рассказ? — выдохнула Ева.

— Помнишь, что я говорила тебе о книгах и истории?Я лишь поделилась с тобой своей правдой.

Рафаэль, стоявший рядом, тихо наклонился к её уху.

— Вижу, ты уже успела познакомиться с госпожой Миной.

Ева ответила так же тихо, не отводя взгляда от загадочной женщины:

— Я и не подозревала, кто она.

— Она и не станет афишировать это. Подобные вещи не для широких разговоров.

Отец Данте, видя, что общее решение достигнуто, мягко хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Что ж, я рад, что мы пришли к согласию, — сказал он с едва заметным удовлетворением. Затем он обратился к старцу: — Мастер Чень, прошу вас отыскать в библиотеке все сведения о Синархах. Нашей Еве необходимо начать с основ — с понимания того, кем она является.

Вместо привычного молчаливого кивка, тот заговорил. Его голос был тихим и хриплым, будто давно не использовался для речи:

— Конечно, преподобный.

Он медленно поднялся и, слегка шаркая стоптанными туфлями по полу, бесшумно покинул зал.

— В остальном, на столе лежит итоговый отчёт, составленный мной. Прочтите внимательно, — продолжил отец Данте, его тон снова стал серьезным.

Собравшиеся потянулись к листам бумаги. Бегло пробежавшись глазами по строкам, некоторые изменились в лице.

— У нас теперь что, монстры решили пройти ускоренный курс эволюции? — лёгкая ирония мелькнула в словах Филипа.

— Всё гораздо хуже, чем ты думаешь, — мрачно ответил Арко. — Мы с сестрой провели разведку в одной из старых крепостей Дракулы.

— Так просто? — усомнился Мариус, поднимая бровь.

— Она была заброшена, — продолжила Порта, её голос звучал отчётливо. — Но создавалось впечатление, что уходили они в спешке. Свечи в залах ещё были тёплые.

Арко плавно подхватил нить разговора:

— Мы обнаружили множество следов.

— Каких именно? — сразу же уточнил Рафаэль.

— Разных. Гулей, нетопырей, костегрызов… и ещё несколько видов, которых я опознать не смог. Но ни одной живой твари там не оказалось, — Арко помотал головой.

Священник перевёл взгляд на женщину в чёрном, он пытался узнать мнение того, кто знает врага изнутри.

— Мина, тебе что-нибудь известно об этом?

Та задумалась на мгновение, и её ответ прозвучал отстранённо, будто вспоминала давний сон:

— Нет, Данте. Я покинула графа, задолго до того, как он начал действовать столь открыто. Но в последнее время… в пустых залах его замка я чаще слышала шёпот тьмы.

Мариус тяжело вздохнул и тихо пробормотал:

— Час от часу не легче. Дела определённо ухудшаются.

— Так или иначе, мы обязаны ему противостоять врагу и выяснить его замысел, — произнёс Данте твёрдо без сомнений. — С этого момента на задание будут отправляться группы не менее чем из четырёх человек. Стало слишком опасно действовать в одиночку. На этом всё.

— Наконец-то, а то я уже с голоду подыхаю, — откровенно заявил Арко, поднимаясь с дивана.

В этот момент священник, казалось, вспомнил о чём-то важном. Он обратился к Порте:

— Ах да, чуть не забыл. У тебя теперь новая соседка по комнате.

Взгляд её скользнул на Еву, в нём мелькнуло не столько враждебное, сколько открытое недовольство. А та, в свою очередь, от этой новости тоже не испытала особой радости.

Но протестовать никто не стал. Собрание было окончено, и все стали расходиться, чтобы заняться своими делами.

Ева находилась в своей комнате, облокотившись на деревянный комод, она погрузилась в задумчивость.Теперь девушка понимала, что соседнее помещение, с общим выходом в коридор, принадлежало Порте. Мысль о том, что у них всё же отдельные комнаты, немного успокаивала, а значит проблем будет меньше.

Её размышления прервал низкий, но уже лишённый прежней остроты голос. В дверном проёме стояла Порта. На ней не было привычной мантии, а выражение лица, хотя всё ещё сдержанное, утратило откровенную надменность.

— Ну и чего ты так замерла?

— Пытаюсь переварить всё, что навалилось в голове. А что, по-твоему, ещё делать? — попыталась отмахнуться Ева.

— Для начала — сменить эти обноски, — прямо указала она. — У тебя вообще есть сменная одежда?

Лицо Евы смягчилось, выражая лёгкую растерянность.

— Увы, все мои вещи остались в том доме, который разнесли гули. Я даже не знаю, как туда теперь вернуться… — она замолчала на мгновение, а затем будто её осенило. — О, Боже… как я потом объясню всё арендодателю? И полиции? Я же не могу сказать, что весь дом сожрали монстры…

Порта выслушала это и неожиданно усмехнулась — почти по-дружески.

— Об этом можешь не беспокоиться. Ватикан все следы уберёт.

— Постой… Ватикан? — глаза девушки округлились от удивления. — Они тоже в курсе всего этого?

— Конечно. У них по всему миру разветвлённая сеть поддержки. Хранителям часто приходится пачкать руки, а некоторые вещи — как в твоём случае — просто так не скроешь. Поэтому отец Данте заранее сообщает Ватикану, куда и зачем мы идём. А после операции приходит их команда «зачистки». Людям незачем знать, что творится у них за окном. Это может повергнуть мир в хаос.

— Знаешь, после всего услышанного я начинаю думать, что теория всемирного заговора не такая уж неправдоподобна, — слова девушки прозвучали с лёгкой иронией.

Порта с усмешкой хмыкнула, но не стала комментировать.

— Раз тебе нечего надеть, пошли ко мне. У меня вещей — завались. Уж что-нибудь точно подберём.

Ева не ожидала такого жеста от соседки, чья прямолинейность порой сгущала краски. Но в глубине души она порадовалась — Порта становилась сговорчивее.

— Вот бы сюда весь мой гардероб, — с ностальгией вздохнула она.

Сделав пару шагов в сторону, Ева вдруг услышала лёгкий, но отчётливый стук. Её большой шкаф в углу комнаты слегка вздрогнул. Соседка тоже обратила на это внимание.

— Что это было? — настороженно спросила Ева.

— Не знаю. Открой и посмотри.

Ева на секунду засомневалась, но чутьё подсказывало, что опасности нет. Она резко распахнула дверцу.

Внутри, на вешалках, аккуратно висела одежда. Много одежды. Идеально подобранная по размеру, цвету, стилю и ткани — будто её собирали специально для Евы. Она достала одну из блузок и уставилась на неё широко раскрытыми глазами, прежде чем перевести взгляд на соседку.

— Ничего себе, — только и смогла выдохнуть она.

— Вижу, меня опередили, — с лёгкой улыбкой проговорила Порта.

— Надеюсь, там за всеми этими платьями Нарния не спрятана? — пошутила Ева, всё ещё не веря глазам.

— Давай не будем это выяснять.

— Это… я сделала? — неуверенно спросила Ева.

— Не переоценивай себя, — покачала головой Порта. — Твоё желание услышало древо Иггдрассиль.

— Значит, если я чего-нибудь пожелаю, оно мне это даст?

— Это тебе не джинн из бутылки, — терпеливо пояснила та. — Древо миров даёт лишь то, что нам по-настоящему необходимо.

— Жаль, — вздохнула Ева.

— А ты что думала, подруга? Щёлк пальцами — и всё готово? Нет, это так не работает. А теперь хватит вопросов. Переодевайся и пошли завтракать. Уверена, мы тут одни опоздали.

С этими словами она повернулась и скрылась в своей комнате. Ева же осталась стоять перед открытым шкафом, на её лице наконец-то расцвела светлая улыбка. Возможно, не всё в её новой жизни было так уж плохо.

Трапезная встретила их почти пустой. За длинным столом сидело лишь трое, доедая довольно сытный омлет. Порта расположилась напротив своего брата, который, судя по всему, тоже не успел на общий завтрак. Их привычные тёмные облачения сменила более домашняя, но от того не менее изысканная одежда.

На Порте была белая блуза из тонкого шелка с изящной вышивкой на золотой ните и чёрными пуговицами. Арко предпочёл мрачноватые тона: свободная тёмно-зелёная рубашка с серебряными застежками, его манжеты и ворот расстёгнуты для удобства. Было заметно, что их гардероб состоял из вещей качественного пошива, даже пуговицы выглядели как ювелирные изделия.

Посередине стола, медленно и без особого энтузиазма ковыряя вилкой в тарелке, сидела Ева. Блюдо явно не вызывало у неё восторга. Сама она выглядела значительно свежее — потрёпанной одежды как не бывало.

Порта, не отрываясь, что-то листала в своём телефоне, время от времени отправляя в рот кусочек омлета. Арко же периодически бросал на Еву заинтересованный взгляд, а та старательно делала вид, что не замечает.

Вдруг он, уставившись на неё уже в упор, произнёс:

— Красивые…

Ева вопросительно подняла на него глаза. Порта оторвалась от экрана и устремила взгляд на брата, её лицо выражало знакомый скепсис.

— Что? — переспросила Ева.

— У тебя волосы красивые, — совершенно без стеснения пояснил Арко.

Девушка слегка смутилась, и омлет на тарелке окончательно потерял для неё всякую привлекательность. Тем не менее, из вежливости она пробормотала:

— Спасибо…

В разговор тут же вклинилась Порта, твёрдо произнёс:

— Нет.

— Ты о чём? — удивился её брат.

— Плохая попытка флирта, — отрезала Порта, слишком хорошо зная его манеру общения.

— Да я и не пытался, — развёл он руками, явно не понимая подозрений. — Я просто высказал своё прямое мнение. У неё ведь не только волосы красивые, она и сама, как по мне симпатичная.

Ева слушая этот почти открытый диалог, немного задумалась. С ней так откровенно ещё не общались. В тоне Арко читалось не столько любознательность, сколько простое дружелюбие.

— Ты ей только аппетит испортил, — заметила Порта и перевела взгляд на Еву. — Извини моего брата. Иногда у него в голове заводятся тараканы. Он плохо представляет, как нужно общаться с женщинами.

Ева лишь притворно улыбнулась и попыталась отвести глаза.

— Во-первых: аппетит ей испортил сам омлет, а не я. Во-вторых: не соглашусь с твоим мнением насчёт общения с женщинами, — парировал Арко в беззаботной манере. — Я прекрасно понимаю, как вести беседу.

— Удиви. В последний раз, когда я наблюдала твоё светское общение, тебе на балу влепили пощёчину. И даже не посмотрели, что ты граф, — отрезала она, будто ожидая от него аргумента.

«Граф?» — мелькнуло в мыслях Евы, но она промолчала, внимательно слушая.

Арко, казалось, ничуть не смутился и продолжил с тем же легкомыслием:

— Та девушка просто не поняла контекста. Она ела яблоко, и я сказал, что она выглядит прямо как картина. Так уж совпало, что на стене рядом висело нарисованное полотно — свинья с яблоком во рту, — он пожал плечами. — Я даже сам не понял, за что получил пощёчину.

Ева, слушая этот забавный спор, отложила вилку и облокотилась локтями на стол. Неловкая ситуация показалась ей такой нелепой, что на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Вот видишь, — с торжеством обратился Арко к сестре, указывая взглядом на приободрившуюся Еву. — А ты говоришь, что я не умею общаться. Она сразу повеселела.

Порта лишь покачала головой.

— Главное — ни с какими картинами её не сравнивай, — добавила она, возвращаясь к своему телефону.

Ева, наконец расслабившись, решила удовлетворить своё любопытство:

— А вы сами откуда?

Арко охотно ответил:

— Наш родной мир находится по ту сторону Завесы. Называется Этерия.

— И что это за мир?

— Там живут те, в чьих жилах течёт магия. Чародеи, колдуны, ведьмы, а также существа, которых в вашем понятии назвали бы мифическими. Наши миры разделены — можно сказать, мы на разных планетах, — объяснил он, стараясь упростить сложности в разговоре. — Именно поэтому такое измерение называют «за Завесой»

— А кто вы в этом мире? — Ева перевела взгляд с одного на другого. — Порта упомянула, что ты граф. Значит, она тоже графиня?

До неё наконец дошло, почему их одежда выглядит столь изысканно.

— Ну, я стараюсь тут без ярлыков и уж тем более не хвастаюсь титулами, — ответил Арко неловко улыбаясь. — Но да, я граф. Будущее нашего дома, как часто любит напоминать мне мой благородный отец, — в последних словах прозвучал отчётливый сарказм. Порта бросила на брата короткий, пронзительный взгляд, но промолчала. — А ещё мы с Портой чародеи. Не самая последняя магическая династия, если быть точным.

— О как, — слегка удивилась Ева. — Но если вы графы, почему занимаетесь таким опасным делом? Рисковать жизнью здесь, в нашем мире?

Чародейка, на этот раз вмешалась ответив прямотой:

— Отец считает, что служба в Обители даст ему необходимый опыт, закалит характер и привьёт дисциплину. А ещё — что это честный долг перед всеми мирами, который должен познать любой, кто претендует на наследие рода.

Не все сказанные слова понравились Арко. Он посмотрел с недовольным лицом на Порту и попытался, так же ей намёкнуть.

— Не только мне одному нужны опыт и дисциплина, — пронзительные взгляды брата и сестры встретились, в них читалось напряжение.

Ева поспешила разрядить обстановку, притворно поправив голос:

— Так, как же называется ваше графство?

Арко, словно вернувшись в привычную колею, ответил с уверенностью:

— Рейвенхольт. Выглядит оно, признаться куда мрачнее и суровее, чем это место. Но если захочешь однажды его увидеть — буду рад показать тебе каждый его угол.

— Название внушительное, — заинтересованно кивнула Ева. — Надеюсь, смогу заглянуть в будущем.

— Непременно, — подтвердил он гостеприимной улыбкой.

Внезапно Ева поднялась из-за стола.

— Спасибо за интересную беседу, но мне пора. Отец Данте хочет, чтобы я начинала набираться опыта — в библиотеке меня ждут пыльные книги.

Порта встала, отодвинув стул.

— Пойдём вместе. Мне тоже туда надо.

Арко лишь махнул рукой в знак прощания, и все разошлись — по своим делам.

* * *

Библиотека ничуть не изменилась.Тот же величественный зал, уходящий в невидимую высь, где в стволе Иггдрассиля терялись бесконечные спирали деревянных полок. Воздух был насыщен запахом старой бумаги, воска и свежего, чистого озона, который, казалось источало само древо. Днём пространство заливал мягкий, рассеянный свет, позволяя разглядеть детали, ускользавшие ночью: резные балки, узоры на каменном полу и несколько дверей, прежде скрытых тенями.

Одни двери, массивные, словно отлитые из тёмной стали, стояли прямо в центре зала. Другие, по правую сторону — простые, деревянные, больше напоминали вход в кладовую.

Сделав несколько шагов, Ева и Порта заметили фигуру старца. Он сразу обратил на них внимание и бесшумно приблизился.

— Ева, ты ведь знакома с нашим библиотекарем? — спросила чародейка.

— Видела на собрании.

— Тогда повторю. Это мастер Чень Лин, дедушка нашей Мун Лин. Он Хранитель всех знаний и артефактов в Обители.

Ева и сама догадывалась о родстве — сходство в чертах и именах было слишком явным.

— Рада знакомству, — улыбнулась она.

— Чень, подготовь для Евы всё, что нужно, о Синархах, — попросила Порта, обращаясь к старику.

Он ответил тихим, хрипловатым голосом:

— Идёмте за мной. Я как раз всё собрал.

Медленными, размеренными шагами он повёл их вглубь лабиринта стеллажей. На большом дубовом столе ждали несколько стопок книг. Он подозвал Еву ближе и начал вручать ей один том за другим. Вскоре груда старых, пыльных фолиантов в её руках выросла почти до подбородка. Пыль с переплётов была такой густой, что Порта, стоявшая рядом, недовольно отмахивалась.

— Чень, ты не переборщил? — с небольшим удивлением спросила она, глядя на эту гору. — Эта стопка, кажется, тяжелее её самой.

— Это всё, что удалось отыскать, — просто ответил старик и так же бесшумно удалился по своим делам.

Порта вздохнула, взяла у Евы несколько верхних книг и помогла донести ношу до ближайшего свободного стола.

— Ну что ж, удачи. Сильно не засиживайся. А я пойду поищу хоть какую-то зацепку о том, что мы видели в крепости.

— Порта, спасибо тебе, — искренне произнесла Ева, отмечая про себя, как девушка, ещё утром настроенная скептически, теперь ведёт себя почти по-дружески.

Чародейка в ответ позволила себе лёгкую улыбку.

— Не расслабляйся, — сказала она напоследок и скрылась среди стеллажей.

Ева осталась наедине с грудой пыльных томов. Она тяжело вздохнула, осознавая иронию судьбы: её давняя мечта работать среди исторических фолиантов исполнилась, но теперь это было не просто увлечение, а суровая необходимость. Отряхнув с первой попавшейся книги слой вековой пыли, она открыла тяжёлую обложку.

Мрачные залы утопали в белом морозном инее. Паутина, затянувшая углы, застыла грубыми лоскутами. Свечи почти поглощённые наросшим воском, едва теплились, отбрасывая на стены пляшущие тени. В замке стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь звенящим, размеренным стуком чаши — единственный знак, что здесь ещё кто то обитал.

На троне, в возвышении восседала одинокая фигура. Его руки были бледны, глаза выделялись красным цветом, как запёкшаяся кровь или не огранённый рубин, лицо такое же бледное, выделали чёткие черты. Длинные смоляные волосы были откинуты назад, открывая высокий, холодный лоб. Взгляд источал не просто усталость — а вселенскую, копившуюся веками скуку, под которой тлела, хищная злоба.

Одеяние его говорило о власти. На пальцах — массивные перстни с тёмными камнями, впивающиеся в плоть. На плечах серебряные наплечники, вылитые в форме оскаленных черепов с длинными клыками; от них струился лёгкий, неестественный холод, покрывая металл инеем. На бёдрах — чешуйчатый пояс с пряжкой в виде шипящей змеиной головы. А на шее тяжелая золотая цепь, на который болтался огранённый аметист размером чуть меньше с кулак. И поверх всего — массивная мантия цвета пепла, ниспадавшая с плеч словно крылья сложившейся летучей мыши.

Граф Дракула. Собственной персоной.

Он механически постукивал серебряной чашей о каменный подлокотник. Казалось, ему было безразлично и её содержимое, и сам звук — просто привычный ритм, отмеряющий вечность.

Внезапно красные глаза вспыхнули ярче. Его голос — низкий, громовой, заставил содрогнуться иней на стенах. Он прокатился по залу грозным эхом, не оставляя места для молчания:

— Вальдемар! Валеска!

Пространство перед троном зашевелилось. Из морозной дымки, будто материализовавшись, закрутились две туманные воронки. Они сгустились приняв форму, и на паркете возникли две фигуры, почтительно склонившие головы.

Мужчина — с короткими, белыми волосами и ухоженными усами. Его глаза были пугающе светлы, почти призрачно-белыми, если бы не чёрные точки зрачков, они слились бы с оттенком кожи. Рядом стояла женщина — молодая, с холодной, статуарной красотой. Её глаза были того же ледяного оттенка, а волосы цвета жемчуга уложены в сложную, высокую причёску с массивными локонами.

Они были одеты в пышные, но потускневшие от времени наряды эпохи барокко. На ней — золотистое платье, некогда ослепительное, ныне выцветшее. На нём — строгий чёрный костюм, напоминающий ливрею верховного дворецкого. Они замерли в ожидании, не поднимая глаз, две идеальные тени в морозном сиянии тронного зала.

Дракула презрительно скользнул по ним взглядом и лениво изрёк:

— Я хочу знать и слышать…

Валеска первая подняла глаза — с горделивой готовностью. Голос был её высоким, а интонация с лестью:

— Мой повелитель, всё исполнено, как ты повелел. Приготовления идут в срок. Тот артефакт — дар Тёмного Властелина — его сила безупречна. Новые создания множатся и покорны вам. С такими темпами воля Тьмы будет свершена.

— Это прекрасно, Валеска, — ответил Дракула, без всяких эмоций.

Она на шаг отступила, и бросила на второго спутника злорадствующий взгляд.

— А что скажешь мне ты, старый друг? Я давно не слышал вестей с Запада.

Вальдемар выпрямился и стойко смотрел на хозяина. Голос его звучал чётко и безупречно учтиво:

— Мой господин, три гроба доставлены в замок. Я лично удостоверился в подлинности каждой кости. Остались лишь недостающие фрагменты — поиски идут.

Дракула возразил, но его голос был относительно спокойным:

— Ты слишком медлишь, Вальдемар. Старайся лучше.

Потом сменил тему, и в воздухе повисла новая, более острая нота:

— Что с Синархом?

Вальдемар не отводил взгляда, его характер выражал учтивую прямоту.

— Я не смею ничего утаивать, господин, но… с Синархом возникли трудности. Те, кого мы послали, не справились.

Глаза графа вспыхнули злобой. В мгновение ока он перенёсся к слуге — сгустком движущейся тьмы, и оказался прямо перед его лицом. Валеска в поклоне отпрянула на несколько шагов, содрогнувшись от страха.

— Вальдемар…— начал Дракула на удивление спокойно, но каждая буква звенела, как ледяная игла. — Я возлагал на тебя надежды. Зная твоё мастерство. Но когда я доверил самую важную задачу…

Голос его внезапно взорвался, заполнив зал гулким, сокрушающим рёвом:

— ТЫ ЕЁ ПРОВАЛИЛ!

Своды замка затрещали от гула. Лицо графа исказилось оскалом, обнажив длинные клыки.

— Хранители из Обители… опередили нас, — начал оправдываться слуга, он сдержанно держал свой страх, а может и вовсе его не ощущал, но отказывать в повиновении не смел.

— Ты послал туда целый выводок! Неужели охотников было столько, что их всех перебили? Или, может твои твари были слабы? — граф метнул гневный взгляд на Валеску, будто обвиняя и её.

— Сила Синарха пробудилась, — твёрдо доложил Вальдемар. — Не вернулся ни посланник, ни его стая. Горгульи свидетельствуют — это сделала она.

Он сделал паузу, затем добавил словно вручая последний козырь:

— И ещё, мой господин… вам следует знать: Синарх юна и слишком слаба, чтобы контролировать свою силу. Она не обучена.

Дракула замер, а затем начал расхаживать по залу, размахивая полами мантии в такт нарастающей ярости.

— Это лишь вопрос времени, когда она начнёт действовать. Но ты прав. Пока она юна — этим можно воспользоваться.

Он резко развернулся и вновь опустился на трон. Тон его стал приказным, не терпящим возражений:

— Выставить горгулий повсюду. Я хочу знать о каждом шаге Хранителей. Найди мне Синарха — она неизбежно проявится вновь.

Граф пристально посмотрел на слугу, в его алых глазах вспыхнула недвусмысленная угроза:

— И ещё, Вальдемар… больше не разочаровывай меня.

Слуги склонились в почтительном поклоне и растворились так же эффектно, как и появились — будто тени, унесённые ледяным ветром.

Свет пронзал библиотеку, выхватывая из полумрака бесчисленные стеллажи. В каждом солнечном луче медленно кружилась лёгкая пелена пыли, словно золотистая вуаль, застывшая в воздухе. Мастер Чень беззвучный, как тень извлекал из глубин шкафов старые, потрёпанные книги и аккуратно укладывал их на свою деревянную тележку. В одной из световых колонн, у высокого окна сидела Ева. Она подпирала подбородок ладонью и глазами читала, скользя по пожелтевшим страницам массивного тома. В её взгляде виднелась не только усталость — тлело тихое, но упрямое недовольство.

Голос Рафаэля прозвучал разрывая тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц и скрипом тележки библиотекаря.

— Как успехи?

Охотник стоял неподалёку, скрестив руки и упирался плечом о массивный шкаф.

Ева тяжело вздохнула и жестом, полным разочарования, обвела груду книг перед собой.

— Никак. Я уже две недели тут торчу, а нашла только описания подвигов и личные истории. Ни сведений о природе силы, ни намёков на что то подобное… Ничего полезного, — выдохнула она откровенно возмущаясь.

Рядом проходил мастер Чень, беззвучно толкая свою тележку, гружённую старыми фолиантами. Он замедлил шаг, и не глядя на них, хрипло вставил:

— Слова Синарха невозможно записать. Их нельзя удержать на бумаге, и даже в памяти.

Брови Евы резко поползли вверх.

— А раньше вы не могли об этом упомянуть?

— Ты не спрашивала, — равнодушно отозвался старик и, сделав паузу добавил: — Язык Бога защищён. Его могут вещать лишь Синарх и Архангелы. Ходят слухи, что и некоторые древние демоны понимают его… но я уверен, что это лишь слухи.

— Теперь понятно, почему всё так сложно, — проговорил Рафаэль.

— Но это же значит, что в этих книгах нет ничего полезного. Только истории и сказки, — её раздражение росло.

— Отец Данте ничего просто так не поручает. Значит, в этих книгах тебе предстоит что-то понять. Даже если в них нет того, чего ты ищешь, — возразил Чень и двинулся дальше, растворившись между стеллажами.

Ева ещё глубже погрузилась в кресло всем видом показывая, как её одолевает отчаянье. Рафаэль увидел её настроение и решил подойти ближе, чтоб хоть как-то подбодрить.

— Мне и самому любопытно, что же ты там откопала.

Девушка взяла одну из книг и начала водить по строчкам.

— Тут всё очень… разрозненно. Как будто историю рвали на куски. Есть описание Первой и Второй войны. В Первой был Синарх-Воздаятель. Он полностью разгромил демонов, но после этого упоминания обрываются. Лишь редкие строчки: «настолько могущественный, что сама тьма бежала от его взора».

Она перевернула страницу.

— Второй Синарх — Чистильщик. О нём почти ничего: ни происхождения, ни обучения. Лишь то, что он остановил второе нашествие, изгнав демонов обратно в Бездну, и что ангелы тогда понесли чудовищные потери чуть не проиграв войну.

Ева захлопнула тяжёлый том, и глухой стук эхом разнёсся по библиотеке.

— А о третьем Синархе — вообще ничего. Лишь одна конкретная запись: «явился в мире смертных в десятом веке». И пустые баллады и рассказы. Что же тут полезного я должна найти? — от неё вновь зазвучало возмущение, уже граничащее с отчаянием.

Рафаэль слегка улыбнулся, в его взгляде появилось что то озорное.

— У меня есть другое предложение. Не хочешь оставить все эти пыльные книги и немного прогуляться?

Улыбка тут же расцвела на лице Евы, она была красноречивее любых слов. И выглядела так, будто услышала самую долгожданную новость за все эти долгие дни.

— Я только за. А то мне уже во сне снится, что я захлёбываюсь в этой бумажной пучине.

* * *

На улице щебетали птицы, а тёплый, ласковый ветерок играл в ветвях деревьев. Солнце мягко грело, не слепя глаза. Воздух был напоен сладковатым ароматом цветущих садов и свежей травы. Казалось, эта идиллическая вечная весна никогда не покинет территорию Обители.

Рафаэль вёл Еву всё дальше от особняка. Они шли по ухоженным тропинкам, мимо бескрайних лужаек и рощ, больше напоминавших безупречный парк. Наконец они обогнули холм и вышли на обширную поляну, со всех сторон окружённую стеной густого леса.

— Это наш полигон. Здесь мы тренируемся и испытываем новое снаряжение, — объяснил он.

Девушка ещё раз огляделась, но кроме сочной травы да опушки леса, ничего примечательного не обнаружила. Она вопросительно посмотрела на охотника.

— А где мишени? Или хоть что-то похожее?

Рафаэль молча сбросил с плеча «Последний Приговор» и взвёл его ловким, привычным движением.

— Внимательно смотри.

Едва он произнёс это, как из под земли в конце поляны, словно вырастая, поднялась белая каменная статуя, напоминающая присевшую на корточки химеру. Она находилась на почтительном расстоянии.

Ева удивлённо приподняла бровь.

— Ничего себе...

Охотник прицелился и выпустил стрелу. Та с глухим стуком вонзился в голову статуи, и она мгновенно раскололась, рассыпавшись на осколки, которые тут же ушли под землю.

— А если нужна движущаяся цель? — спросила она.

— Тогда Иггдрассиль предоставит и её, — кивнул Рафаэль. — Но тебе до этого ещё далеко.

— Подожди… Ты привёл меня сюда, чтобы я научилась стрелять? — догадалась она.

— Если сама этого захочешь. А вообще, я хотел показать тебе территорию. Ты должна знать, что где находится.

Рафаэль выдержал паузу, затем спросил напрямую, глядя на неё:

— Ну что? Хочешь попробовать?

— Я не против, но не умею, — с сомнением помотала головой Ева.

Охотник подошёл ближе и начал объяснять, демонстрируя арбалет:

— Всё просто. Он заряжается заранее. Тетива взводится автоматически, — его пальцы ловко щёлкнули по механизму. — Главное — хорошо прицелиться и плавно нажать на спуск.

Он протянул оружие Еве. Она взяла его — и тут же её лицо исказилось от напряжения. Оно оказался неожиданно тяжёлым и неповоротливым в её руках.

— Как ты его вообще держишь? Он же громадный.

— Я его веса почти не чувствую. Он стал продолжением моей руки. Годы тренировок и физической подготовки сделали своё.

— Я так быстро явно не научусь, — вздохнула Ева.

Охотник сделал шаг вплотную, чтобы помочь.

— Давай я покажу.

Он встал сзади, обхватив её руки своими, и показал, как правильно распределить вес, на каком уровне держать приклад и куда ложиться щеке. Его присутствие было твёрдым, но ненавязчивым — лишь необходимая опора.

— Попробуй прицелиться в статую, — прошептал он у неё над ухом.

Ева прищурилась, стараясь поймать мишень в прорезь прицела. Палец дрогнул, нажал на спуск — и резкий, мощный толчок отдачи ударил ей в ключицу. Она пошатнулась назад, и всем телом откинулась в крепкие руки Рафаэля. Стрела же, засвистев улетела в сторону и с глухим стуком вонзилась в столб ближайшего дерева.

— Ну…для первого раза — неплохо, — оценил он, всё ещё придерживая её.

— Это явно не моё, — призналась Ева, с облегчением возвращая ему тяжёлый арбалет.

— Значит, нужно найти то, что подходит именно тебе, — улыбнулся он, ловко накинув оружие за спину.

Её губи дрогнули в улыбке, задержав взгляд на его глазах — в них читалось что-то загадочное.

Рафаэль, решил задать вопрос который, видимо давно его занимал:

— А ты… пробовала снова воспользоваться своей силой?

Девушка задумалась.

— Я пыталась, — тихо призналась она. — Но… абсолютно ничего. Я просто не знаю, как её вызвать, — в голосе прозвучала досада.

Охотник увидел эту тень на лице и решил её развеять.

— Давай я покажу тебе ещё одно место. Думаю, тебе понравится.

Она снова слегка улыбнулась и одобрительно кивнула.

Он провёл её через сад, раскинувшийся за особняком. Неподалёку, отдавала бликами на солнце огромная оранжерея под стеклянным каркасом. Сам же сад, был сделан с утонченным вкусом: кусты роз и экзотических цветов, аккуратные клумбы, журчащие фонтанчики, даже небольшие пруды с лилиями. Повсюду стояли каменные скамейки, арки увитые лозами, декоративные деревья и белые статуи. Но Рафаэль не останавливался, ведя её дальше по узкой тропинке.

Они миновали ухоженную часть и углубились в сам лес. Сквозь пение птиц к Еве начал доноситься нарастающий, знакомый шум — низкий, шипящий гул. Когда они вышли наконец к его источнику, девушка замерла.

Это был водопад. Но не обычный. С самой высоты, с одной из исполинских ветвей Иггдрассиля, каскадом низвергался вниз поток чистейшей, серебристой воды. Он казался продолжением небес, живым лучом вонзающимся в землю. Внизу вода с грохотом разбивалась о скалы и уносилась широкой рекой в таинственную глубь леса.

Воздух здесь был густым и влажным, наполненным мелкой, сверкающей водяной пылью. Она осела на ресницы Евы и покрыла её медовые волосы мириадами крошечных бриллиантов. Но девушка не обращала на это внимания. Она была очарована, заворожена этой дикой, невероятной красотой. Даже волшебный сад позади не мог сравниться с тем первобытным впечатлением, что подарила ей эта картина необычной природы.

— Вижу, смог тебя удивить, — с не навязчивой улыбкой произнёс охотник.

— Это… невероятно, — только и смогла выдохнуть она, не отрывая взгляда от падающей воды.

— Я сам часто прихожу сюда. Лучшее место, чтобы побыть наедине с мыслями. Выметает из головы всю шелуху, — он сделал паузу, давая словам раствориться в грохоте воды. — Идеально после тяжёлого дня.

— И ты тут всегда один? — спросила Ева, переводя на него задумчивый взгляд.

Рафаэль встретил её глаза.

— Сегодня — нет.

Они неспешно пошли вдоль реки, и вскоре тишину заполнил разговор.

— Можно задать тебе личный вопрос? — осторожно начала она.

— Конечно.

— Я заметила, что вы с сестрой… довольно разные, — Ева подбирала слова, стараясь не задеть лишнее.

— Ну… она мне не совсем родная. Скорее единокровная, если быть точным.

— А как так получилось?

— До того как отец женился на моей матери, у него была другая женщина. Египтянка. Как я понял, у них не сложилось, и он ушёл. Но потом оказалось, что она была беременна и не сказала ему об этом. К тому времени он уже создал новую семью, — пояснил Рафаэль, ровным и вдумчивым голосом.

— А Мирай… как она ко всему этому отнеслась?

— Она сама меня нашла пять лет назад и всё рассказала.

— Но… почему? — в голосе Евы прозвучало неподдельное удивление.

— Отец пропал, — тихо ответил охотник, в его словах повисла тяжесть.

— Мне так жаль… Прости, мне не стоило спрашивать, — она отвела глаза.

— Всё в порядке, — успокоил он, затем в его привычный тон вернулся. — Я уже привык, что в моей жизни обязательно случается какая-нибудь хрень, — добавил он с горькой иронией.

— Но я всё равно не совсем понимаю… почему именно Мирай сообщила тебе о его пропаже? — осторожно продолжила девушка.

— Пока Данте обучал меня здесь, мой отец вернулся в Египет учить Мирай. Он навещал меня раз в несколько лет, но о сестре… ни слова, — Рафаэль сделал паузу, вспоминая. — А потом однажды она появилась на пороге Обители. Сначала я не верил, думал — врёт. Но Данте знал правду. Пришлось её принять. С тех пор мы ищем любые зацепки об отце вместе.

— Подожди… твой отец тоже охотник? — удивилась Ева.

— Демоноборец. Если быть точным. Как, впрочем…и я, — ответил он без особой радости.

— У тебя… целая семья этим занимается?

Рафаэль замедлил шаг. На его лице явно пробежала тень — настроение поникло, но он не хотел, чтобы это отпугнуло Еву.

— Когда-то занималась… Но давай об этом я расскажу как-нибудь в другой раз. А то сегодня только о грустном.

Ева лишь молча кивнула. Она видела — некоторые воспоминания ему трогать не хотелось, и настаивать не стала.

Пока они разговаривали, неспешная прогулка привела их обратно к особняку. Полдня пролетело как одно мгновение. Распахнув тяжёлые дубовые двери, они тут же заметили на лестнице спускающуюся Порту.

Её низкий, чёткий голос прозвучал по всему холлу:

— А я думаю, куда ты на весь день пропала, — обратилась она к Еве, бегло скользнув взглядом по обоим.

— Показывал Еве наш «чудесный» полигон, — отозвался Рафаэль.

Ева в свою очередь добавила:

— Мне надоело сидеть в библиотеке, решила развеяться.

Чародейка усмехнулась:

— Прекрасно тебя понимаю. Чень — собеседник так себе.

Затем её взгляд стал сосредоточенный, и она обратилась к Рафаэлю:

— Ты пришёл вовремя. У нас работа.

— Что случилось? — его лицо стало серьезным.

— Сама точно не знаю. Данте тебя искал. Мы собираемся в гостевом зале сейчас, — бросила Порта через плечо и зашагала вглубь коридора.

— Опять охота? — с едва заметной тревогой, спросила Ева.

— Теперь мы ходим группами по четверо. Значит, дело серьёзнее обычного, — спокойно и собрано ответил он, а затем они двинулись вслед за удаляющейся фигурой Порты.

В зале уже расположились Арко и Порта, занявшие один из диванов. Напротив них сидела Мирай, дожидаясь брата, который только что вошел в зал. Её взгляд скользнул по его арбалету, торчавшему за плечом, а затем перешёл на Еву, присевшую рядом.

— Что-то ты сегодня задержался, — тихо заметила Мирай, словно точно зная, где он обычно пропадает.

Рафаэль столь же тихо парировал, не давая развиться расспросам:

— Я был не один.

Едва он договорил, как в комнату стремительно вошёл отец Данте с плотной папкой в руках.

Он бегло окинул взглядом собравшихся, его внимание задержалось на Еве, сидевшей на краю дивана.

— Отлично, и Синарх здесь, — одобрительно кивнул он.

— Из внешнего мира пришли тревожные вести. В одном из польских яблоневых садах пропали все работники. Как раз в разгар сезона сбора — и в одну ночь они просто исчезли, не оставив следов.

— Сколько людей? — сразу спросил Рафаэль.

— Около трёхсот.

Порта нахмурилась.

— Многовато. Слишком.

— Наша задача — выяснить, куда они делись, и по возможности вернуть их, — твёрдо подтвердил священник.

— Данте, ты шутишь? Мы там состаримся, пока всех трёхсот найдём, — возмущённо возразил Арко.

— Именно поэтому вы идёте вчетвером. Все ознакомительные материалы в этой папке. Приступайте, — коротко отрезал Данте и положил на стол документ.

Еве это решение показалось несправедливым, и она не смогла сдержаться:

— То есть я с ними не иду?

Он посмотрел на неё спокойно, и строго ответил:

— Тебе ещё рано. Ты пока не готова.

— Но там пропали люди, — возразила она.

— Это не твоя работа. Пока изучай свою силу здесь, — священник был непреклонен.

Недовольство сразу вспыхнуло на лице Евы. Она поднялась с дивана, её голос стал решительно упрямым.

— Я просидела две недели, читая пыльные книги, где нет ни слова о том, как мне постигать свою силу. От этого она не выросла. Более того — она простаивает, если рассуждать логично.

Она говорила, не давая никому вставить слово, и все смотрели на неё с неподдельным удивлением — впервые видя этот скрытый, твёрдый характер.

— И, как я помню со слов архангелов, третий Синарх погиб именно потому, что его держали взаперти. Может, не будем повторять ту же ошибку?

Отец Данте молча выслушал, его лицо оставалось невозмутимым. Затем он без лишних слов сказал:

— Ева, зайди в мой кабинет. Поговорим там.

Не дожидаясь возражений, он развернулся и вышел. Девушка последовала за ним.

Рафаэль, не отрывая пристального взгляда, решил пойти следом. Мирай схватила его за руку.

— А ты куда?

— Хочу послушать, что скажет Данте.

Священник сидел в своём кресле со стойким взглядом. Напротив него — уже немного остывшая, но всё ещё напряжённая Ева. В этот момент в кабинет без стука вошёл Рафаэль.

— Я тебя не звал, — сухо заметил Данте.

— Знаю. Но мне любопытно, что ты ей скажешь, — он облокотился на стену и скрестил руки.

Данте лишь слегка хмыкнул и перевёл взгляд обратно на девушку.

— Я понимаю, что тебе надоело сидеть без дела. Но если ты хотела просто выйти в мир — не обязательно было устраивать спектакль. Кто-нибудь бы тебя сопроводил.

Её смутили эти слова, но тут дошло другое осознание.

— Вы хотите сказать, что мне нельзя покидать Обитель без сопровождения? Даже, чтобы просто сходить в кафе?

— Увы, но это куда лучше, чем если бы тебя забрали в Бастион, — твёрдо ответил он. — Ты вольна выбирать, куда идти, но не одна. На тебя объявлена охота, и любой неверный шаг может стать последним. А на задания тебе пока рано, там ты больше всего подвергнешься опасности.

— Пропали сотни людей, и я могла бы помочь в поисках. От меня здесь всё равно нет толку. Тем более, как сказали вы — я буду не одна.

— Мы не знаем, с чем можем столкнуться. Это слишком большой риск, — оставался непреклонен священник.

Голос Рафаэля неожиданно вмешался в спор.

— А если я за неё поручусь?

Священник неодобрительно глянул на него.

— Даже так. Я всё равно не поддерживаю эту идею.

— Но она права, Данте, — настаивал охотник, его голос звучал убедительно. — Какой смысл в тех книгах, если она ничего не получает? Я помню, как ты тоже не пускал меня на задание. Но я схитрил и ушёл за тобой.

— И это была крайне глупая затея в твои двенадцать лет.

— Зато я тогда впервые научился убивать тварей. И ни разу не пожалел. Это сделало меня сильнее.

— Потому, что тогда я тебя обучал. А Ева еще не имеет опыта, и это может повлечь за собой непоправимые последствия.

— Я сумела уничтожить целую орду гулей, — возразила она, пытаясь аргументировать, её голос стал уверенней. — И моя сила проявилась именно тогда. А здесь, сколько не пытаюсь её вызвать — ничего не происходит. И эти книжки не помогают, — она сделала паузу, затем тон смягчился. — Вы сами сказали, мой дар проявляется только в час нужны. И это время настало. Возможно, он спасет эти три сотни человек.

Данте тяжело вздохнул, переведя взгляд с одного упрямого лица на другое. В кабинете повисла напряжённая пауза. Наконец он произнёс, и каждое слово давалось ему с трудом:

— Хорошо. Я позволю тебе выйти на задание. Но полную ответственность за тебя несёт Рафаэль. Раз уж, он тут вызвался добровольцем.

Охотник без вопросов кивнул.

Ева с облегчением вздохнула и посмотрела на него.

— Выдайте ей всё необходимое снаряжение, а так же подходящую одежду, — распорядился священник. — Зайдите к Филипу — он вам кое-что приготовил, — затем он посмотрел на охотника. — И помни, Рафаэль: её безопасность — главный приоритет.

— Понял. Спасибо, Данте.

Они вышли, оставив его одного. Он откинулся в кресле и глубоко, с усталым облегчением выдохнул. Одну проблему удалось решить, но хлопот он чувствовал, прибавилось в разы.

Рафаэль повёл Еву мимо гостиного зала вглубь коридора, почти к самому лазарету Мун Лин. Перед ними оказалась массивная, потемневшая от времени железная дверь. Охотник остановился перед ней, и створки бесшумно разъехались в стороны.

Он жестом пригласил её войти первой. Помещение больше напоминало музей, выдержанный в духе всего особняка. Но это был арсенал. На стенах, в идеальном порядке, висели клинки всех эпох и народов: кинжалы с причудливыми гардами, прямые и изогнутые мечи, топоры, копья, метательные ножи. Рядом соседствовало огнестрельное оружие — от старинных кремниевых пистолетов до современных автоматов с тактическими прицелами.

Ева осторожно осматривала комнату, вспоминая слова Рафаэля о поиске «своего» снаряжения. Но ни один клинок, ни один пистолет не вызывал в ней отклика.

В помещении, помимо них, уже готовились к вылазке Арко и Мирай. Услышав шаги, они обернулись.

Охотница подошла ближе.

— Дай угадаю, ты всё-таки уговорил Данте? — спросила она брата.

— Его уговорила упрямость Евы, я лишь только поддержал.

— Просто так он бы её не отпустил, что ты ему пообещал?

— То что и ранее — защищать Синарха, — он кивнув в сторону Евы, которая отстраненно разглядывала всё стеллажи.

— Как, впрочем и мы все. Теперь это долг Хранителя.

После разговора, охотник подошёл ближе к Еве и спросил, наблюдая за ней:

— Что-нибудь приглянулось?

Она покачала головой.

— Всё это слишком… ситуативно. Да и я ни разу не держала ничего подобного в руках.

— Зато я видел, как ты здорово орудовала сковородкой, — его губы дрогнули в улыбке.

— Это вышло спонтанно…— неловкость звучала в её словах.

Рафаэль задумчиво оглядел стол с оружием, его взгляд зацепился за что то небольшое.

— Тогда у меня есть другое предложение. Как насчёт вот этой штуки?

Он взял со стола короткую, удобную рукоять из полированного металла. Она напоминала гладкую палку с плавным изгибом, покрытую тонкой резьбой. Сверху были два небольших выступа с узкой прорезью.

Затем, вручил её Еве. Та разглядывала предмет с нескрываемым любопытством.

— Что это?

— Сожми рукоять крепко, — тихо сказал он.

Она послушалась — и в тот же миг из прорези с лёгким, почти неслышным щелчком выдвинулись два тонких, острых лезвия, образовав двусторонний топор. Ева слегка вздрогнула от неожиданности.

— Он лёгкий, его можно спрятать, и самое главное — он чертовски острый. Так что будь осторожна. На первое время, думаю, сойдёт.

Ева покрутила необычное оружие в руке, ощущая его баланс, а затем снова нажала на скрытый механизм. Лезвия бесшумно скользнули обратно.

— Надо же с чего-то начинать, — она чуть улыбнулась.

У проёма двери появилась Порта. Она была почти полностью готова — в своей безупречной чёрной мантии и с кольцом-талисманом на пальце. Чародейка уверенно подошла к стеллажу и сняла с полки кинжал, который ранее замечала Ева, она крепила его к поясу.

Рафаэль приблизился к ней:

— Порта, помоги Еве собраться. Там, куда мы идём сейчас довольно холодно.

Та удивлённо подняла бровь, переведя взгляд с него на девушку.

— О, так она с нами?

— Данте, дал добро на вылазку, — коротко подтвердил он.

— Ну ладно, — кивнула чародейка, а после взглянула на Еву. — Ну, тогда пошли. В таком виде ты там замёрзнешь в первые же пять минут.

Ева будто очнулась от грёз:

— Ах, да, точно… осень же. Я уже привыкла к вечной погоде Обители и совсем забыла, что в обычном мире всё меняется.

Рафаэль добавил через плечо, подготавливаясь сам:

— Будем ждать вас в коридоре у главного входа. И не забудьте заглянуть к Филипу.

Прошло немного времени, как Ева подобрала подходящую одежду. Она решила так же одеться в более мрачные тона, чтоб не выделяться среди остальных. Форма была практичная, удобная и теплая. Выбранное снаряжение она прикрепила к поясу. Затем они двинулись дальше — в ту часть особняка, где девушка еще не бывала.

Помещение оказалось просторным, с белыми стенами, обшитыми деревянными панелями, но — что было странно — совершенно без окон. Яркий, ровный свет лился со встроенных в потолок ламп. Комната резко контрастировала с остальным домом, своей современной простотой.

Но больше всего поразил потолок. Над головой медленно вращалась миниатюрная, невесомая модель Солнечной системы. Планеты парили в воздухе, окутанные легким сиянием, а звёзды мерцали как настоящие. В дальнем углу угадывался силуэт небольшой астрономической обсерватории, сейчас её купол был закрыт.

В центре стоял огромный стол, напоминающий интерактивную карту — её поверхность мягко переливалась, отображая что-то в реальном времени. Вдоль стен тянулись ряды столов, заваленных приборами, механизмами и застеклёнными предметами. Повсюду лежали стопки бумаг, чертежи и забытые карандаши.

А в противоположной стороне, прямо перед мониторами, развалившись в кресле и закинув ноги на стол, сидел Филип. Наушники болтались у него на шее, на коленях лежала клавиатура, по которой его пальцы порхали с невероятной скоростью.

Порта сделала пару шагов к нему. Она хотела заговорить, но он не отрываясь от экрана, жестом поднял палец вверх, молча требуя тишины. Чародейка терпеливо замерла, рассчитывая подождать, но быстро поняла, что это может затянуться надолго.

Она положила ладонь на край стола, и по стальному каркасу пробежала лёгкая, почти незаметная искра. Компьютер Филипа тут же вырубился.

Парень наконец оторвался от монитора с выражением крайнего недовольства.

— Ну вот. И зачем ты это сделала?

— Потом в игрушки поиграешь. У нас срочное задание. Некогда ждать.

— Вообще-то я почти закончил заезд, — он с тоской посмотрел на потухший экран.

— Лучше бы прибрался, — ответила она, осматривая царящий вокруг творческий хаос.

— Это мой рабочий беспорядок. Его трогать нельзя.

— Мы пришли сюда по делу, — сразу перевела разговор чародейка, не давая ему углубиться в дискуссию.

Парень недовольно поднялся и метнулся к соседнему столу. Он взял с него что-то очень маленькое, зажав в ладони, и начал демонстрировать:

— Раз планы поменялись и нас теперь больше, я решил, что нам понадобится собственная коммуникация. Раньше ходили по одному-двое — и не было нужды. Так что теперь вот…

Филип поднёс вверх два крошечных чёрных устройства, похожих на круглые таблетки.

— Вставляется в ухо. Загорается синяя точка — и вы на общей волне. Включается касанием, выключается автоматически.

Он вручил им приборы. Пока Ева осторожно примеряла наушник, чародейка внимательно разглядывала устройство.

— А я его не выведу из строя, если буду использовать способности? — с сомнением она спросила.

— Я все просчитал. Он защищён от влаги, магнитных и электрических импульсов, а также от переохлаждения и перегрева, — горделиво закончил он, а затем обернулся к Еве. — А… кажется, Мила? — его глаза сузились, пытаясь вспомнить имя.

— Ева, — поправила его девушка.

— Прости…я не сразу запомнил. Меня просили кое-что тебе передать.

Он взял со стола небольшой тканевый чехол и протянул ей. Ева развернула его — внутри лежали несколько запаянных стеклянных ампул с мутной жидкостью.

— И что это? — она внимательно разглядывала.

— Брось под ноги — и на некоторое время отпугнёшь большинство тварей. Но не советую, применять в большом количестве, аромат так себе, — пояснил Филип, ничего не скрывая.

Ева слегка поморщилась в лице.

— То есть это… какая-то вонючая жижа?

— Если хочешь жить — придётся пользоваться даже этим, — добавил он, пожимая плечами.

Девушка неохотно кивнула, и спрятала ампулы во внутренний карман плаща. После чего, поблагодарив, они обе ушли.

В коридоре их уже заждалась вся группа. Рафаэль в своём привычном плаще, шляпе и арбалетом, а так же Мирай в светлой накидке и хлыстом на поясе. Арко стоял сбоку, в такой же мантии, как у сестры, скрывая под ней два меча.

Прежде чем двинуться, к ним подошла Мун Лин. В руках у неё была небольшая упаковка, похожая на набор пластырей. Она молча начала раздавать их каждому. Ева посмотрела на тонкую полоску и не удержалась:

— Я, конечно не хочу показаться невежливой, но… чем нам поможет пластырь?

Она подняла на неё спокойный взгляд.

— Это не обычный пластырь. При ранении, кровотечении или ожоге — наклей его на поражённое место. Он обезболит, обеззаразит и начнёт заживлять ткани. Но учти: переломы он не исправит. Так что постарайся кости не ломать.

Ева кивнула без вопросов, пытаясь скрыть сомнения, затем спрятала медикамент во внутренний карман.

Они пошагали к руническому порталу. Рядом с каменной аркой виднелась небольшая панель с вырезанными символами на гранитной плите. Арко подошёл ближе, и начал нажимать на них в определённой последовательности, те стали подсвечиваться разными цветами.

— Смотри, в этот раз задай правильный курс, — строго сказала ему Порта.

— А чем тебе прошлый раз не понравился? — в его голосе слышалась ирония.

— Наверное, тем что попали в Африку, — явный сарказм отдался в её словах.

— Подумаешь, немного позагорали, — пробормотал он себе под нос, заканчивая ввод.

Как только последняя руна была активирована, резные символы на арке вспыхнули, и пространство внутри неё заструилось, превратившись в знакомый прозрачно-волнистый проём.

Ева снова почувствовала лёгкое головокружение, вспомнив первое пугающее, но захватывающее ощущение от перехода. Группа по очереди шагнула за мерцающую границу и растворились в ней.

Она была последней. Сделав глубокий вдох, Ева решительно сделала шаг вперёд — навстречу её привычному миру.

Звёзды пронеслись мимо, как падающие кометы. Стремительный поток света, яркие туманности — и вот уже видна граница горизонта, за которой ждёт реальность. Ева вновь ощутила кратковременную невесомость, а затем — резкий, обжигающий холод на щеках.

Они оказались на краю леса, у бездорожья. Деревья стояли голые, сбросив последние листья, их чёрные ветви тянулись к низкому, свинцовому небу. Солнца почти не было видно — лишь тусклый, рассеянный свет сквозь плотную пелену облаков. Воздух был холодным и влажным, и каждый выдох превращался в клубящееся облачко пара.

— Мы точно на месте? — спросила Порта, окидывая взглядом унылый пейзаж.

Рафаэль достал из внутреннего кармана плаща небольшой круглый предмет в позолоченном корпусе. Он нажал на едва заметную кнопку — и устройство раскрылось, превратившись в нечто среднее между компасом и навигатором. Вместо привычных знаков, внутри дергалась единственная стрелка, указывая куда-то в сторону грязной дороги.

— Да. Нам туда, — указал он рукой, и группа двинулась следом.

Через какое то время, пока они шли, Ева задумчиво спросила:

— Подождите. Вы же постоянно бываете в разных странах… Как вы понимаете местных?

Арко шел рядом и решил объяснить:

— Всё очень просто. Когда ты попадаешь под покров Иггдрассиля, он ставит на тебе особую метку.

Чародей поднял ладонь, и на коже проступила бледно-голубая, едва заметная руна.

— Благодаря ей ты понимаешь и говоришь на всех языках мира.

Она тут же взглянула на свою руку — и увидела там точно такой же символ.

— Я её раньше не замечала, — удивилась девушка, разглядывая загадочный знак.

— Я тоже не сразу обнаружил, когда впервые попал в Обитель, — кивнул он.

Рафаэль, шагавший впереди, не оборачиваясь добавил:

— А ещё она может привести тебя обратно к порталу, если потеряешься. Ты почувствуешь, куда она тебя ведёт.

— Как же всё продуманно, — тихо произнесла Ева.

Они шли по размокшей земле, пока наконец не вышли на асфальтированную дорогу. Твёрдая и чистая поверхность, облегчило шаг, но не развеяла подозрительное чувство. Вскоре они увидели указатель — вывеска с названием яблоневого сада и широкий въезд на территорию.

Рафаэль снова взглянул на свой навигатор. Стрелка дрожала, упираясь прямо перед ними.

— Мы на месте.

Группа медленно, с нарастающим напряжением вошла на участок, внимательно осматриваясь. По обе стороны дороги тянулись ряды небольших, каркасных деревянных домиков — временное жильё для сезонных рабочих. Они стояли в безупречном, почти неестественном порядке, уходя куда-то вдаль.

Повсюду, у каждого дома, на каждом углу, возвышались яблони. Их кора была бледной, почти серой, а ветви лишённые листьев и плодов, тянулись в низкое небо, словно скрюченные руки.

На фоне затянутого облаками неба и пронизывающего холода это место дышало не просто заброшенностью — оно источало тихую, глубоко въевшуюся жуть.

— Такое впечатление, что тут все вымерли и превратили место в кладбище, — тихо сказала Мирай, её взгляд скользил по пустым окнам.

— На кладбище, мне кажется повеселее, — произнесла Порта, без всякой иронии в словах.

Ева вдруг сделала несколько шагов вперёд и замерла, прислушиваясь.

— Вы слышите это?

Остальные погрузились в тишину, но ничего не уловили.

— Что именно? — спросил Арко.

— Ничего. Совсем. Ни пения птиц, ни шороха ветра, никакого звука. Абсолютная тишина, — подметила Ева, её голос стал слегка тревожным, на фоне гнетущий обстановки.

Все снова напрягли слух, и в этот раз осознали — она была права. Эта тишина была не мирной, а какой то зловещей.

Рафаэль снял с плеча арбалет и взвёл его. Его голос стал низким и чётким:

— Арко и Порта — проверьте каждый дом. Мы двинемся вглубь сада. Любые находки сообщайте по связи.

Они молча кивнули и ушли в сторону домов. Остальные же направились туда, где бесконечные ряды голых яблонь сходились в мрачную, безликую чащу.

Арко ушёл чуть дальше Порты, чтобы ускорить осмотр. Они проверяли дома один за другим, но не находили ни души. Везде царил тревожный беспорядок: разбросанная одежда, полные холодильники продуктов, тарелки с испорченной едой, брошенные телефоны и документы. Будто триста человек в одно мгновение испарились, оставив после себя лишь призрак своей жизни.

В одном из таких домов чародей заметил на столе золотистые яблоки. Они выглядели неестественно яркими, сочными и аппетитными на фоне всеобщего упадка. Арко подошел и непроизвольно потянулся к одному из них, но голос сестры заставил его вздрогнуть.

— Ты что делаешь?

Он резко обернулся.

— Зачем так пугать?

— Только не говори, что хотел это съесть, — спросила Порта, с подозрительным строгим тоном, зная все привычки своего брата.

— А что тут такого? — спросил он, будто не понимая.

— Тебя жизнь совсем ничему не учит, Арко? Нельзя ничего трогать, а тем более есть на задании, — её возмущение нарастало.

— Ладно-ладно, — с покорной ухмылкой ответил он, покидая дом, и под нос пробормотал: — Нянька.

Порта промолчала не придавая этому значению.

— Что тут за хрень произошла? — озадачился Арко. — Люди просто так не бросают всё, даже паспорта. Если они конечно, не убегали от чего то.

— Не думаю, что они бежали, — задумчиво ответила чародейка, шагая рядом. — Но тут явно что-то нечисто.

Арко с отвращением окинул взглядом бледные, гладкие столбы деревьев.

— И эти мерзкие яблони… Словно тот, кто их сажал, был помешан. Они на каждом углу.

Порта остановилась и подошла к одному из них вплотную.

— Знаешь, что ещё странно? — спросила она, пристально вглядываясь в кору. — Я не помню, чтобы яблони были такими бледными… и настолько гладкими.

— Я слышал, в некоторых странах деревья красят в белый, — неуверенно предположил он.

— Зачем?

— Не имею ни малейшего понятия, — чародей пожал плечами.

— Хочешь сказать, они покрашены? — она вопросительно приподняла одну бровь.

— Давай проверим, — решительно ответил Арко и приложил ладонь к коре.

Но едва его пальцы коснулись поверхности, он дёрнулся, как от удара током, и отпрянул.

— Что случилось? — тревожно спросила Порта.

— Это не дерево, — глаза чародея выдавали тревожное удивление, голос его стал твёрже.

Чародейка тут же сама дотронулась до коры. Под тонким слоем что-то было — что-то мягкое, пульсирующее.

Арко выхватил из-под мантии короткий клинок и аккуратно, как хирург, сделал надрез на бледной поверхности. Порта помогла ему отогнуть край. Под «корой» открылось то, чего они никак не ожидали увидеть.

Бледные деревья сада были рассажены хаотично, будто не заботились о расстоянии или порядке. Ева шла внимательно осматриваясь, в то время как Рафаэль и Мирай двигались чуть впереди. Тишина здесь была не просто отсутствием звука — она была густой, натянутой, словно струна готовая лопнуть. Она вызывала странное, почти физическое чувство ожидания. Но ожидания чего?

Рафаэль внезапно остановился и повернулся к ним.

— Сад слишком большой. Придётся разделиться, — его голос был тихим, но командным. — Мирай и Ева — идите направо, попытайтесь найти что-нибудь. Я пройду до границы участка — может, там есть следы какие-то. И будьте осторожны. Мы до сих пор не знаем, что случилось с людьми.

— Ты тоже береги себя, — коротко сказала Мирай.

Он кивнул и они разошлись в разные стороны, вскоре призрачные силуэты скрылись за деревьями, оставив каждого наедине с давящей тишиной.

Охотница шагала осторожно, цепким взглядом выискивая любые детали, выбивающиеся из мрачной картины. Ева старалась не отставать, но, кроме бесконечных голых яблонь, ничего не находила. Давящая тишина становилась невыносимой, и девушка наконец решила её нарушить.

— Кто тебя научил так мастерски владеть хлыстом? — осторожно спросила она.

— Моя мать. Она такая же Хранительница, как и я.

— А есть и другие Хранители? — оживилась Ева.

— Конечно. Обитель у нас не одна. Просто каждая имеет своё имя.

— И как называется наша?

— Обитель Завесы. А моя мать из Обители Камня.

— И сколько всего таких мест? — любопытство её, казалось, разгоралось с каждым вопросом.

— Вроде как двадцать две. И у многих сейчас не хватает людей. Но мы не одни в этом мире, — тон Мирай стал чуть мягче, будто тема ей была близка.

Ева собралась с духом и осторожно попыталась задать личный вопрос:

— Я слышала… что ваш с Рафаэлем отец пропал.

Охотница замедлила шаг, и её лицо на мгновение стало омрачилось.

— Да, — твёрдо ответила она. — И кто тебе об этом рассказал?

— Сам Рафаэль.

— И что ещё он тебе поведал? — в её голосе прозвучал заметный интерес.

— Он рассказал вкратце, как вы встретились, кем был его отец… и как получилось, что вы… разные, — неуверенно подбирала слова Ева.

— Как интересно, что он вдруг решил так разговориться, — в голосе Мирай слышалось лёгкое удивление. — Обычно он не любит говорить о семье.

Она остановилась и помолчала, будто взвешивая, стоит ли продолжать, а затем решилась:

— Отец появился в моей жизни внезапно. Мама не была этому рада — скорее, всё ещё хранила на него обиду. Но она все равно разрешила мне с ним видеться. Как то, он подошел ко мне и сказал, что во мне течёт кровь Веластрего. Что я из рода демоноборцев. И должна использовать свой дар, — Мирай сделала паузу, пытаясь не забыть каждую деталь. — Он просил у меня прощения за то, что так долго не навещал… хотя всё это время присылал матери письма. Даже подарки на день рождения, — она немного улыбнулась. — Как ни странно, я на него не обижалась. Я всегда мечтала, чтобы отец был рядом. Хотя и понимала, что у него была… другая жизнь.

— Похоже, он решил нагнать упущенное, — сказала Ева.

— Скорее, хотел, чтобы я приняла его наследство. Он научил меня всему, что знал сам. Благодаря этому я стала Хранителем и смогла помогать миру.

Мирай замолчала, взгляд ушёл куда-то вдаль. Голос стал немного грустнее.

— А потом…на одной из вылазок, он нашел след того, кого давно искал. И запретил мне следовать за ним. Я очень жалею, что тогда послушалась. Больше он не вернулся…

— Мне так жаль… — посочувствовала Ева, а потом осторожно спросила: — А ты не знаешь, кого он искал?

— Знаю только, что это был какой-то демон. Я пыталась расспросить, но он не хотел рассказывать, всё время отмахивался. Мне надо было быть настойчивее — может тогда он взял бы меня с собой, и не пропал бы…— голос охотницы дрогнул.

Ева подошла ближе и тихо сказала:

— Ты не виновата в том, что произошло. Уверена, он хотел уберечь тебя, а значит он дорожил тобой. Он сделал из тебя Хранителя, но не забыл что ты его дочь.

Мирай подняла на неё янтарные глаза. Жёсткая складка между бровей смягчилась, а затем она продолжила:

— После того как это случилось, мать рассказала, что у меня есть ещё родня. Она сказала, что я должна сообщить о пропаже отца. Так я познакомилась с Рафом.

— Должно быть, для него это был шок.

— Ещё какой, — настроение Мирай чуть поднялось. — Он не доверял мне, сторонился, видел во всём подвох. Но поиски отца заставили нас работать вместе, он понял что я ему не враг. Вот я и осталась здесь.

— Вы, кажется, отлично сработались, — Ева слегка улыбнулась.

Мирай одобрительно кивнула.

— Со стороны кажется, что у него железное терпение, но иногда он бывает вспыльчив и ужасно упрям. Но всё равно я рада, что в моей жизни появился брат.

Ева задумалась, перебирая в голове услышанное.

— А что насчёт… его семьи?

Выражение лица охотницы мгновенно сменилось. Оно стало сдержанным, почти закрытым, а голос уже не таким радостным.

— Это его история. Если он начал тебе рассказывать — пусть закончит сам. Я не вправе говорить за него.

Она замолчала. Тишина, повисшая между ними в холодном воздухе сада, стала густой и неловкой.

Вдруг взгляд Евы выхватил из полумрака слабый блеск под корнями яблони. Она присела, разгребла горсть прелых листьев — и обнаружила телефон с треснутым экраном.

— Смотри, — проговорила она.

Мирай тут же подошла к соседнему дереву и носком ботинка сдвинула верхний слой. Картина повторилась: ещё один телефон, пара серёжек, наручные часы, а чуть дальше валялась оправа очков.

— Похоже, всё это принадлежало работникам, — тихо заметила Ева.

Охотница вдруг замерла, её пристальный взгляд уходил вглубь сада. Не сказав ни слова, она ровным, стремительным шагом двинулась вперёд. Ева последовала за ней.

Среди деревьев открылась жуткая картина. Столбы нескольких бледных яблонь были разорваны изнутри, будто что-то большое и сильное вырвалось наружу, оставив лишь рваные, иссохшие полости.

— Жуть какая, — выдохнула Ева.

— Что-то отсюда выбралось… — проговорила задумчиво Мирай, осматривая дерево. — И похоже, это было давно.

В наушниках раздался голос Арко. Речь перебивали странные помехи — разобрать удалось лишь слова «деревья» и «люди». Они попытались ответить, но устройство только неприятно шипело.

Внезапно пространство вокруг начало заполняться густым, молочным туманом. И без того в мрачной атмосфере эта слепая пелена лишала последних ориентиров и леденила душу.

Мирай мгновенно вытянула хлыст — тот вспыхнул горячим воздушным вихрем пламени. Ева встала к ней спиной и приготовилась, лезвия её складного топора с тихим щелчком выдвинулись наружу.

— Что происходит? — её голос был встревожен, а глаза выискивали возможную опасность.

— Похоже, те, кто отсюда вылез — пришли за нами, — настороженно ответила охотница, прислушиваясь.

За густой мглой, что-то быстро двигалось, почти беззвучно. Оно издавало шелест листьев и сухой треск, похожий на хруст ломающихся веток.

Мирай взмахнула хлыстом, пытаясь рассечь туман, но он был навязчиво вязским, как дым. К ноге Евы в тот же миг прикоснулось что-то живое — белые, скрюченные лианы обвили её лодыжку и попытались утянуть во мглу. Девушка не растерялась и принялась рубить их топором.

Охотница метнула в ту сторону огненный удар, но промахнулась. Вторая попытка — и хлыст натянулся, будто что то поймав. Тут же на него обрушилась чудовищная сила, пытаясь вырвать оружие из рук.

— Держи! — крикнула Ева, ухватившись за рукоять, пытаясь тем самым помочь напарнице его удержать.

Мирай резко встряхнула бронзовой перчаткой. В воздухе появился и рванулся вперёд, полупрозрачный тяжёлый кулак. Послышался глухой удар — хлыст освободился.

— Нужно выбраться на открытое место и найти Рафа, — охотница продолжала попытки связаться, нажимая на наушник, а в ответ — лишь белый шум. — Отлично. Похоже, Филип что-то не доработал.

— Как будем выбираться? Они движутся почти бесшумно, — спросила Ева, с опаской оглядываясь.

Мирай подняла локоть с перчаткой перед собой — и та превратилась в щит.

— Придётся тратить ману и идти вперёд, — она проговорила из за плеча. — Ева, прикрой тыл и сразу кричи, если что.

Из тумана выплыла тварь. Её тело было покрыто бледно-серой корой. Рта не было — лишь гладкая маска с двумя алыми точками глаз. На голове возвышалась корона из скрюченных белых ветвей, на руках и ногах — длинные когти, а у локтей извивались живые лианы-хвататели. Оно поворачивало голову механическими рывками, разглядывая их.

Существо метнуло в сторону Мирай, острые как стрелы пальцы, они растягивались словно растущие стебли. Девушка отбилась щитом, отшатнувшись от силы удара, скрытой в, казалось бы тонких отростках. Чудовище принялось бить по щиту снова и снова, пытаясь вывести её из равновесия. Охотница держалась, не смея опускать защиту — иначе Ева окажется уязвима.

Тварь сменила тактику, направив путы в землю. Те разрослись, как корни, и поползли к их ногам. Ева стараясь не задеть подругу, рубила топором по побегам у своих ботинок. Мирай ударила заострённым краем щита в грунт — часть лиан отделилась, но большинство уже опутало её ноги, сковывая движение.

Мысли Евы помутнели от страха.

«Неужели всё закончится здесь?»

Охотница из последних сил держала щит, но понимала — придётся его снять и попытаться убить монстра.

— Ева, у нас один шанс. Пригнись, как только я уберу щит.

Та кивнула и приготовилась, а затем громко проговорила:

— Давай!

Мирай рванула руку в перчатке на себя. Защита рассыпалась с хрустальным звоном. В освободившемся пространстве, её раскалённый хлыст, описал в воздухе ослепительную петлю и впился в корявую плоть твари. Огненная плеть стянулась вокруг существа, как удав, и тот загорелся как факел. Спустя пару секунд, на землю рухнула лишь груда тлеющих углей. Лианы потеряв связь, обмякли и затихли.

Ева торопливо сбрасывала с себя остатки обвитых веток. Охотница бросив вокруг острый взгляд, поняла — в клубящемся молоке тумана двигались другие твари. Их силуэты мелькали между деревьями.

— Нужно бежать, сейчас же, пока они не окружили нас, — вскочила она, хватая Еву за руку.

— Вряд ли они нам это позволят, — голос девушки прозвучал тревожно. Она кивнула в сторону, где из молочной мглы медленно вырастала ещё одна корявая фигура.

Существо выпрямилось во весь рост, и два красных глаза замерли на них.

Мирай тут же взметнула хлыст, готовя удар, но в тот же миг с другой стороны показалась вторая тварь. Они молча окружали их, двигаясь почти синхронно. Охотница замерла в расчёте: с одной управится, но вторая набросится на Еву в ту же секунду. Чудовище явно метило в её беззащитную напарницу.

Мысли застучали, как затвор замка, выискивая лазейку.

И помощь пришла — оттуда, откуда её не ждали.

Раскалённый, большой, огненный шар врезался в ближайшее существо с глухим хлопком. Оно охваченное пламенем, откатилось в туман и рухнуло с хрустом горящих ветвей.

Из белой мглы вышел Арко, сжимая в ладони живое пламя, которое отбрасывало дрожащие тени и разгоняло густую пелену.

Вторая тварь развернулась к нему с механической резкостью, но её опередил пронзительный свист. Снаряд Рафаэля вошёл в корявую грудь с сухим треском и взорвался вспышкой света. Существо завалилось набок, обугленные щепки полетели во все стороны.

Позади, неспешно перезаряжая арбалет, из рассеивающегося марева проступил сам охотник.

— Неудивительно, что на вас сбежалась вся нечисть — ваши голоса за километр слышно, — проговорил Арко, не опуская пламя в руке.

Рафаэль подошёл ближе, его взгляд скользнул по Еве, и задержался на Мирай.

— Целы?

Охотница молча оценила состояние напарницы — ни крови, ни заметных травм.

— Вроде да, — кивнула она, а затем продолжила: — Мы пытались связаться с вами, но наушник не работает.

— Это у вас не работает, — поправил Рафаэль. — Как только Арко сообщил новость, я двинулся к вам. Сад к тому времени начал покрываться туманом. По пути я встретился с ним, и мы вместе вышли на вас.

— А что за новость? — спросила Ева.

— Лучше не здесь, — оборвал её Арко, бросая настороженный взгляд вглубь белесой пелены. — В одном из домов нас ждёт Порта, там все и обсудим.

— Я согласен с ним, — кивнул охотник. — Опасно тут задерживаться.

Группа тронулась в путь. Чародей шёл впереди, разгоняя холодную пелену ярким пламенем, что вырывал из мглы призрачные очертания деревьев. На удивление, больше ни одна тварь не показалась, будто те растворились вместе с отступающим туманом.

Арко привел их к одному из домов. Возле входа светился кристалл, напоминающий дымчатый кварц, — он стоял будто маяк, его тусклое сияние образовывало слабый, но ощутимый барьер вокруг здания. Ева вошла первой, за ней — остальные.

У стены полулежа был связанный мужчина, его лицо было неестественно бледным, как у покойника. Рядом, скрестив руки на груди, стояла Порта.

— Вы нашли выжившего? — удивилась Мирай.

— Если это можно так назвать, — мрачно ответил Арко.

— Почему он связан? — спросила Ева, разглядывая незнакомца.

— Присмотритесь к рукам, — кивнула чародейка в его сторону.

Они подошли ближе. Ногти на его пальцах почернели, удлинившись до когтей, а под кожей проступала сеть бледных вен.

— Я бы не рисковала его освобождать, — добавила она.

— Мы вытащили его из под коры дерева. Дышит, но холодный как лёд, — продолжил Арко.

— Так вот что было там внутри…— задумчиво проговорила Мирай. — Все пропавшие… Теперь ясно, почему деревья на каждом шагу. Но как это произошло? — озадаченность проступила в её тоне.

— На границе участка, я видел ещё несколько таких. Но не успел сообщить вам, — сказал Рафаэль, глядя на сестру.

— Значит неизвестно, сколько еще вырвалось наружу, — голос охотницы был встревожен.

Внезапно пленник дёрнул головой. Ева заметила это, и осторожно присела на колени, чтобы разглядеть его лицо.

— Ева, не приближайся! — голос Рафаэля прозвучал резко. Он направил арбалет в сторону мужчины.

Незнакомец встряхнул головой, веки дрогнули.

— Где… где я? — его голос был хриплым.

— Вы в одном из домов, на территории сада, — мягко ответила девушка.

— Сад? Да, вроде… помню сад, — мужчина с трудом поднял взгляд, блуждая по лицам с непонимание, а затем попытался шевельнуться. — Почему я связан?

— Это для вашей же безопасности, — тут же отрезала Порта.

Он слабо покачал головой, будто она была непомерно тяжёлая. Ева продолжала спрашивать:

— Вы помните своё имя?

— Шимон, — ответил он, не глядя.

— А помните, что здесь произошло?

Взгляд его устремился в пустоту, цепляясь за обрывки памяти.

— Мы работали… собрали последний урожай. Управляющий решил отблагодарить, и устроил ужин… привёз что-то, — он замолчал на мгновение, а затем его взгляд застыл, будто вспоминая, что то невероятно приятное. — Я помню только восторг. Такой… сладкий восторг.

Слова повисли в воздухе, отягощённые зловещим намёком.

— На следующий день я вышел из дома и… просто пошёл в туман, — пробормотал он, медленно мотая головой.

— Шимон, постарайтесь вспомнить, чем именно угостили вас? — настойчивее спросила Ева, пытаясь добраться к истине.

Он уставился в пол, не обращая внимание на слова девушки. Его голова начала дёргаться, а пальцы вдруг резко сжались в кулак, суставы побелели. Ева моментально поднялась, отступив на шаг назад. С мужчиной явно творилось что-то неладное — глаза налились красным, а на лбу начали проступать мелкие, белые отростки, похожие на веточки.

Рафаэль, не раздумывая нанёс точный удар рукоятью арбалета по виску. Раздался глухой стук, и мужчина обмяк, потеряв сознание. Несколько сломанных побегов упали на пол. Превращение замерло.

— Не хотелось бы, чтобы тут завелась ещё одна тварь, — без лишних эмоций, прокомментировал он. — Это задержит его на время.

— По-моему, лучше прервать его мучения, — мрачно произнёс Арко, положив руку на рукоять кинжала.

— Что?! — Ева повернулась к нему. — Ты хочешь его убить?!

— Ты видела, что с ним происходит? Он уже не человек, — возразил холодно чародей.

— Он с нами говорил! Осознавал себя! Нельзя просто взять и…

— Если будем ждать, то позже, он попытается нас прикончить, — прервал её Арко. — Ему уже не помочь. Убить его — будет милосердием.

Ева подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза. Голос её звучал тише, но откровенно резко.

— А те триста человек? Ты и им тоже предложишь своё «милосердие»? Убьёшь всех?

Лицо Арко на миг дрогнуло, затем его взгляд стал уверенней.

— Если они превратятся в тварей… то да, — без сомнений ответил он.

В комнате повисло напряжённое молчание. Ева обвела всех взглядом.

— Прежде чем принимать радикальные решения, я хочу выяснить, есть ли другой путь. Я не готова упустить шанс спасти невинных.

— И что ты предлагаешь? — спросила Порта, с явным неверием.

— Начать с бумаг. Он сказал, что руководство что-то привезло, а значит это доставляли. У такого предприятия должен быть офис, где фиксируют поставки и отгрузки. Там может быть зацепка — что именно завезли и откуда.

— Идея неплоха, но сомневаюсь, что это поможет, — покачала головой чародейка.

— А вдруг? Если мы найдём источник заражения, возможно, отыщем и лекарство. Во всяком случае, это может помочь предотвратить в будущем такие случаи.

— С одной стороны ты права, заразу надо найти, — поддержал Рафаэль и глянул на лежащего мужчину. — Они не просто так стали такими. Источник нужно уничтожить, — затем он посмотрел на окно. — Надо поторапливаться. Осенью дни становятся короче, а ночью бродить — плохая идея.

— Ну что, приступаем? — проговорила Порта, поправляя мантию.

Остальные молча кивнули, направляясь к выходу.

— А что с ним? — Ева указала на бесчувственное тело у стены.

Рафаэль бросил короткий взгляд.

— Запрем здесь. Если обратится — не выберется так просто.

Пока остальные выходили, Мирай достала из кармана пустую стеклянную колбу и, вооружившись пинцетом, аккуратно собрала с пола обломки белых отростков.

— Что ты делаешь? — спросила удивлённо Ева, задержавшись у двери.

— Собираю образцы для Мун Лин. Думаю, ей это будет интересно.

Они покинули дом под охраной мерцающего кристалла, продвигаясь вперёд на поиски главно здания.

Смеркалось. А дома всё не было видно — монотонные постройки сливались в безликий ряд, и казалось, что офиса здесь попросту не существовало. Они двигалась медленно, ловя каждый подозрительный шорох в тенях деревьев.

Магический кристалл Порты, зажатый в её ладони, испускал холодное, молочное сияние. Он не только подсвечивал путь, но и образовал вокруг них слабый, пульсирующий барьер, делая путников словно призраками.

Внезапно Ева замерла, вглядываясь вдаль. Там, на самом краю стоял дом. Он отличался от остальных, был больше и ярче по окраске. Она махнула рукой в его сторону, и они пошли вперёд.

Дверь была заперта намертво. Ева тряхнула ручку — безрезультатно.

— Дай я, — тихо сказал Рафаэль, и она сделала два шага назад.

Охотник мощным и точным ударом ноги выбил замок. Дверь с глухим звуком распахнулась.

Внутри царила непроглядная тьма. Фонари и мерцание кристалла выхватывали из мрака очертания столов, стеллажей, уставленные архивными коробами, интерактивную доску и мониторы.

Ева оказалась права — это было главное здание.

— Так, — тихо начала она, обводя взглядом помещение. — Ищем любые документы о недавних поставках. Накладные, счета, описи посылок. Свежие бумаги обычно на виду — сверху в стопках или в первых рядах шкафов.

Он принялись за работу, разрезая лучами фонарей темноту. Рафаэль остался у выхода, прикрывая арбалетом их спины, его взгляд пристально скользил по тихому двору снаружи.

— Да мы тут до утра будем копаться, — не выдержал Арко, отодвигая очередную папку с пылью. — В этой темноте — как в чернильном море без берега.

Порта недовольно посмотрела на брата и закатила глаза. Ворчание он поднимал всегда некстати. Но, как ни раздражало, в чём-то он был прав. Без света поиски затянутся на долго.

Не говоря ни слова, чародейка подошла к распределительному щитку у стены. Её пальцы, окружённые лёгким сиянием, коснулись металла. По проводам пробежала сухая, потрескивающая искра — и с мягким щелчком по всему зданию загорелся свет, выхватив из мрака беспорядок на столах и ряды архивных полок.

Все вздрогнули, когда потолочные светильники залили помещение резким освещением. Порта слегка улыбнулась, на её лице виднелось удовлетворение.

— Думаю, это ускорит процесс.

Ева удивлённо посмотрела на неё.

— Значительно. Теперь можно заглянуть в компьютер, — девушка тут же направилась к ближайшему рабочему месту.

Арко бросил недовольный взгляд на свою сестру, и не удержался:

— А сразу нельзя было так сделать? — в его словах звучал сарказм.

Порта ответила ему тихо, и оценивающе посмотрела:

— Не ной.

Ева принялась рыться в электронных папках, изучая программы учёта поставок, отгрузок, банковских переводов и даже переписки. За её спиной встали Порта и Мирай, они внимательно следили за экраном, чтобы не упустить ни одной детали. Девушка пролистывала накладные за последний месяц, но всё выглядело обыденно: отправка яблок, закупка расходников, доставка провизии для рабочих. Ничего подозрительного.

Внезапно чародейка коснулась её плеча, и указала на строку в списке. Она не имела названия.

— А это что за файл?

Ева открыла его. В графе «Приход» значились стандартные для предприятия позиции, но в подразделе «Продукты» была всего одна запись.

— Яблоки? — Порта нахмурилась. — Зачем яблочному саду заказывать яблоки?

— Да ещё несколько тонн, — тут же добавила Мирай, вглядываясь в цифры.

Ева сверила даты.

— Груз прибыл за день до исчезновения рабочих. Совпадение?

Порта бросила на неё одобрительный взгляд.

— Ты была права. Вероятнее всего, причина здесь. Кажется, руководство отблагодарило работников, этими яблоками.

— А кто отвечал за поставку? — спросила Мирай.

Ева сузила глаза, и зачитала вслух.

— Савель Брендрик. Похоже, он главный управляющий… — ответила Ева.

Голос Арко прервал её на полуслове. Он, откинувшись в кресле, держал в руках какую-то папку и начал зачитывать с комичной интонацией:

— Савель Брендрик. Мужчина — сорок три года, не женат, рост метр шестьдесят семь, волосы светлые, носит очки, аллергия на кошек, увлекается… кукольным театром, — он демонстративно поднял брови и развернул папку к ним. — Вот его фото.

На снимке виднелся невзрачный мужчина в очках, в клетчатом сером костюме.

Порта бросила беглый оценивающий взгляд и брюзгливо поморщила губы.

— Похоже у него извращенный вкус. Да ещё и коротышка.

— Так или иначе, он замешан, — проговорил Рафаэль, не отрывая взгляда от входа. Затем он посмотрел на Еву: — Вы сказали, несколько тонн. Все сразу они не могли раздать работникам. Значит, остатки где-то хранятся.

Ева снова устремилась к экрану, выискивая нужный файл.

— Вот, — уверенно сказала она. — В километре от жилого сектора есть ангары для хранения урожая. Но в какой именно завезли ту партию… не указано.

— Значит, нам нужно найти этот ангар и уничтожить заражённый груз, пока его кто то еще не нашел. А если тот, кто его завёз, замешан — он может повторить это в другом месте, — он протянул руку к чародею: — Арко, дай фотографию.

Тот молча передал снимок.

— А как же те, кто уже заражен? Что с ним будем делать? — спросила Ева, смотря на охотника. Эта мысль не выходила у неё с головы, она ожидала точного ответа, который явно пытались избегать.

Рафаэль смотрел на неё прямо и пытался подобрать верные слова. А затем он на мгновение отвел глаза, и с уверенностью произнёс:

— Если до утра никто из них не обратится — сообщим Данте. Возможно, найдём противоядие или другое подобное решение. Но сначала нужно устранить источник, — он старался звучать убедительно, чтобы погасить тревогу в её глазах. Затем он обвёл взглядом остальных, его голос стал командным: — Мирай и Порта — идёте со мной. Арко, остаёшься здесь с Евой.

От такого неожиданного решения, девушка резко вскочила, откровенное удивление выразилось на её лице.

— Что?! Но почему?!

— На сегодня с тебя хватит, — он встретил её взгляд стойким спокойствием. — Мы не можем тобой рисковать. На улице темнеет, а здесь — свет, который эти твари явно не любят. Тут ты будешь в безопасности.

— Но я не для того пришла, чтобы сидеть сложа руки!

— Я поручился за тебя перед Данте. Твоя безопасность — наш первый приоритет, — он был непреклонен. После взглянул на Арко, и добавил: — Если мы не вернёмся — сразу уводишь Еву к порталу.

Чародей возмутился.

— «Не вернёмся»? Это что, неудачная шутка?

— Это не шутка, а приказ, и он не обсуждается, — охотник бросил строгий взгляд на Еву.

Ему не нравился такой тон разговора, в душе он ощущал сожаление, что так повелся с девушкой. Но Рафаэль не мог подвергать Еву опасности, к которой она была не готова. Некоторые решения нужно принимать с холодной головой.

Ей же казалось, что сердце сжалось в ледяной ком. Она стояла неподвижно, глядя, как три фигуры растворяются вдали. Ощущение беспомощности оседало на душе с тяжёлым, горьким привкусом.

Яркий кристалл в руке Порты отбрасывал неровные блики в темноте, выхватывая бледные столбы яблонь. Они двигались осторожно, стараясь обходить деревья, чтобы не потревожить дремавшую в них скверну. Каждый был готов к опасности — но втроём шансы были выше.

Троица шагали молча вглядываясь по сторонам. Мирай ушла чуть вперёд, но все же оставалась на ближнем расстоянии. Рафаэль шел молча в раздумьях, лишь периодически оглядываясь по сторонам. Его поникшее лицо, застыло после того разговора. Порта, взглянула на охотника и не выдержала.

— С тобой все хорошо?

Он будто очнулся.

— Да. Вполне.

Чародейка видела, что его грызла совесть, но не стала утешать. Её волновал другой вопрос.

— Ты уверен, что врать ей, было хорошей идеей?

— О чём ты?

— О волшебном лекарстве. Его нет и не будет. Ты прекрасно знаешь, что это необратимо.

Он тяжело выдохнул, его дыхание превратилось в клубящееся облако в холодном воздухе.

— Не хотел лишать её надежды раньше времени. Пусть увидит сама, как устроен наш мир. Некоторые вещи нельзя изменить. Это… проще принять глазами. И чем раньше она это поймёт, тем легче потом будет смириться.

— Еве это будет тяжело, учитывая то какая она бывает упрямая, — продолжала разговор Порта.

— По этому, я постарался быть убедительным, — не уверенно проговорил охотник.

— Даже через чур. Ты немного перегнул палку, она доверяет тебе, Рафаэль. Можно было бы и помягче.

— Я знаю, — его голос стал твёрже. — Но я старший Хранитель, и нахожусь на задании. На мне вся ответственность и результат нашей миссии. Моя работа не допустить ошибки и сохранить состав, — после сказанного, он немного смягчил тон. — Мне очень не хотелось говорить ей всего этого, но безопасность Синарха важнее личных чувств и амбиций.

Чародейка взглянула на него и приподняла бровь.

— Личных чувств?

Он не подал виду.

— Ты понимаешь о чем я. Это всего лишь наша работа, — в его строгом тоне, мелькнуло, что то схожее на оправдание.

Порта просто кивнула, и задала последний вопрос.

— А тебе-то от этого всего легче?

Рафаэль отвел глаза, и сдавленно произнёс:

— Нет.

Они миновали жилой комплекс, и однообразные дома остались далеко позади. За все время, ни одна тварь так и не показалась. Деревья тоже стали редеть, уступив место чистому полю с побуревшей, промёрзшей травой. Бледный свет луны едва пробивался сквозь плотные облака, но его хватило, чтобы вдали увидеть три огромных, дугообразных силуэта.

— Смотрите. Это должны быть те самые ангары, — указала Мирай.

Все ускорила шаг в ту сторону. По пути снова мелькали бледные яблони, но теперь они казались лишь безмолвными часовыми на границе пустоты. Вскоре они остановилась перед первым сооружением.

— Ну, что дальше? — спросила Порта.

— А как мы поймём, какие яблоки заражены? — добавила Мирай.

— Сначала осмотрим всё, потом решим. Проверьте те два ангара, — кивнул Рафаэль на соседние постройки. — А я начну отсюда.

Они разошлись.

Охотник отодвинул тяжёлую створку первого хранилища. Внутри щёлкнули и зажглись лампы, подсвечивая ряды с ящиками яблок. Воздух был сухим, холодным и лишь отдалённо пахнул сладостью. Он бегло осматривал все, но кроме красных плодов ничего подозрительного не видел.

Пока Мирай побежала ко второму складу, Порта направилась к третьему. Она спешно шагала, но остановилась у входа. Её внимание привлёк странный блик вдали — будто луна отражалась где-то в стекле. Не зная почему, но что то подсказывало чародейке, посмотреть ближе. И как только она попыталась свернуть туда, на плече ей легла чья то рука. Порта инстинктивно потянулась к кинжалу, но притормозила когда увидела перед собой Мирай.

— Эй, что с тобой? — удивилась та.

— Не пугай меня так, — резко ответила ей она, вздыхая от облегчения.

— Прости. Я думала, ты увидела что я шла к тебе.

Чародейка помотала головой и вопросительно посмотрела на неё.

— А почему ты так быстро?

— Второй ангар пуст. Там давно ничего не хранили. Я его бегло осмотрела и сразу сюда. У тебя то что?

Она на секунду взглянула в сторону, где был блик.

— Ничего, — отстраненно ответила Порта, а затем повернулась к ангару. — Я не успела туда заглянуть. Но раз ты пришла, давай вместе посмотрим что там.

Они подошли к большой двери, и чародейка открыла створку. Сразу же на них обрушилась волна густого, пьянящего аромата. Внутри, идеально уложенные, лежали яблоки необычного желтовато-золотистого оттенка — крупные, безупречные, без единого изъяна.

— Как сладко пахнут…

Лицо Порты сразу поменялось. Она с удовольствием вдыхала обворожительный запах, что вызывал чувство блаженства и желание не покидать это место. Мирай так же, была опьянена этими ощущениями, ей казалось, что она впервые в жизни почувствовала, столь приятный запах.

— Этот аромат… он вызывает сладкий… — голос охотницы потерял твёрдость.

Её фразу закончила чародейка.

— Восторг…

Они невольно шагнули вперёд и их руки потянулись к яблокам.

Но едва они их коснулись, как кто-то резко хватая их за плащ, отдернул назад к выходу. Оказавшись на чистом воздухе, они увидели Рафаэля, который запирал ангар.

— Зачем?! Там было так хорошо… — возмущалась Порта, еще не придя в себя от пьянящего запаха.

— Именно. Слишком хорошо, — кивнул Рафаэль.

Мирай согнувшись, пыталась вдыхать влажный воздух, стараясь вытеснить дурман.

— Меня сейчас… вырвет. Что это было?

— Судя по вашему поведению, это те самые яблоки. Если от одного их запаха человеку сносит крышу, то представляю что будет если их съесть, — подытожил охотник и подошел к Мирай, помочь ей прийти в себя.

— Мы видели, что будет если их съесть, — добавила Порта, выйдя с опьяненного состояния. — Все работники их ели, и превратились в это…— она указала на яблоню.

— По этому надо думать, как уничтожить такой большой ангар, — проговорил он.

Мирай немного полегчало и она спросила:

— А, у тебя там что было?

— Ничего особенного, обычные красные яблоки.

— Откуда ты знаешь? — спросила чародейка.

— Если бы они были отравлены, я бы тут не стоял, — затем охотник посмотрел снова на ангар. — А вот те яблоки — явно не внушают доверие. Надо найти способ их сжечь.

Порта выпрямилась и с уверенностью произнесла:

— Я могу это сделать.

— Ты уверена? — прямо на неё посмотрел Рафаэль.

— Обшивка металлическая, а внутри контролируемая атмосфера. Если я впущу туда хороший разряд… получится шоу покруче, чем у моего брата, — в её голосе проскользнула ирония. — Но мне нужна концентрация. А вот вам советую отойти подальше, не хочу кого-то зацепить.

Они не задавая лишних вопросов, молча отошли на безопасное расстояние.

Порта отошла в сторону, тщательно рассчитывая траекторию. Перед тем как начать, она достала из складок плаща небольшой хрустальный флакон с жидкостью, густого синего цвета, который периодически мерцал. Чародейка осушила пузырёк залпом. Её глаза вспыхнули, будто по ним пробежала молния. Тело напряглось, и после глубокого, резкого вдоха, её взгляд поднялся к небу над ангаром.

Она руками начала выводить плавные движения, описывая в воздухе сложные круги и дуги. Кольцо на пальце засияло ярко, будто заряжаясь силой. Над хранилищем, из ниоткуда, сгустились тяжёлые, тёмно-свинцовые тучи. Они клубились, пронизанные внутренними всполохами молний. Вокруг стояла мертвенная тишина: ни дуновения ветра, ни шелеста травы.

Порта, достигнув пика концентрации, отпустила сдерживаемую силу. Небо разорвал оглушительный треск, и на здание обрушилась карающая ярость стихии. Целая серия ветвистых, ослепительно-белых искр ударили, впиваясь в металл с рёвом, будто несущимся поездом. Раскаты грома сотрясали землю, а обшивка ангара начала плавиться, раскаляясь до багрового свечения.

Наконец, после очередного, самого мощного разряда, внутри что-то с грохотом вспыхнуло, сотрясая почву под ногами.

Постройку разорвало с оглушительным взрывом, разбросав куски искорёженного металла. Вспыхнул пожар — высокий, ненасытный, озаряя окрестности трепещущим, светом и отбрасывая длинные, пляшущие тени.

Чародейка расслабила руки, и напряжение висевшее в воздухе, моментально рассеялось. Грозовые тучи, растаяли так же быстро, как и появились. В небе остался лишь столб густого чёрного дыма, упрямо тянущийся вверх.

Оба охотника с восхищением наблюдали за мощной силой Порты. Они и раньше видели её магию, но такое представление было довольно редко.

Рафаэль подошел ближе, и с одобрительным, оценивающим взглядом на неё, произнёс:

— А, с тобой опасно ссориться Порта.

Уголки губ чародейки незаметно дрогнули в улыбке. Она была довольна своей работой.

Охотник прикоснулся к наушнику.

— Арко, у вас всё спокойно?

Ответ пришёл почти мгновенно, сквозь лёгкий треск:

— «Да, сидим, ждём. Всё тихо».

— Мы уничтожили хранилище. Возвращаемся.

Они двинулась прочь от жаркого пламени, но Порта снова замерла, вглядываясь в дальний конец поля. Теперь, в свете пожара, тот загадочный блик был виден чётче. Любопытство тянуло её туда неудержимо.

— Порта, что там? — спросила озадачено Мирай, но ответ она не получила.

Чародейка пошла вперёд, игнорируя все вопросы. Охотники с удивлением последовали за ней.

Приблизившись, они увидели на земле очки.

— Могли выпасть у работника, — предположила Мирай.

— Тут нет яблонь. Очки явно не дешевые, а тут они просто валяются на открытом месте, — задумчиво сказала Порта.

Затем её взгляд скользнул дальше и выхватил ещё один предмет.

Рафаэль подошёл ближе и поднял мужскую, ухоженную туфлю. Подозрение зашевелилось в нём. Он молча взял фонарь и пошёл по едва заметному следу, ведущему к опушке леса.

Вскоре они вышли к самому краю, где поле упиралось в стену голых деревьев. В нос ударил сладковато-гнилостный запах, который вызвал отвращение.

— Ужас…Тут наверное что-то сдохло, — чародейка прикрыла нос рукавом плаща. Другие сделали тоже самое, пытаясь закрыться от противной вони.

Рафаэль сморщив лицо, направил луч фонаря в чащу. Свет выхватил из тьмы человеческий силуэт. Охотник шагнул вперёд, чтоб осмотреть труп. Тело лежало в неестественной позе, а опавшие листья успели его скрыть.

— Я думала, всех работников обратили. Кто его убил? — прошептала Мирай.

Рафаэль подобрал ветку и аккуратно отвёл воротник рубашки. На бледной шее отчётливо виднелись два аккуратных прокола и обширные синяки.

— Его не просто убили, а высосали, — подтвердил охотник.

— Внутреннее чутьё подсказывало, что тут не обошлось без Дракулы, — мрачно добавила Порта, заставляя себя всмотреться на покойного. И в нём она что то узнала. — Дай-ка то фото.

Он протянул снимок. Чародейка сверила детали: оправа очков, остатки светлых волос, клочья костюма…

— Это он. Тот самый управляющий, — в её голосе слышалось удивление.

Они отошли подальше от смрада, на чистое поле.

— Если он мёртв, то кто всем заправлял? — озадаченно спросила Мирай.

— Скорее всего тот кто его убил, принял его облик, и решил провернуть свою ужасную затею, — без сомнений ответила Порта.

— Мои худшие опасения подтверждаются, — Рафаэль тяжело вздохнул. — Представляете, что будет если эти яблоки попадут в города? Это самый крупный рассадник монстров, который я встречал. Если они это сделали с работникам тут, то возможно есть и другие места, где они эту дрянь выращивают.

— Вопрос, как они это делают? — озадачилась чародейка.

— Не знаю. Но нужно немедленно сообщить об этом Данте, — охотник резко развернулся и поспешил вперёд.

Все трое поспешили вернуться обратно, назад к тому самому офису. Но едва они снова приблизились к границе яблоневого сада, в воздухе повеяло чем-то странным и знакомым.

Мгновенно нахлынувший туман окутал их с головой, как захлопнувшаяся ловушка. Рафаэль попытался вызвать Арко, но в ответ — лишь глухое шипение. Связь снова была мертва, её что-то глушило.

Они инстинктивно сомкнули строй, прикрывая друг друга. Из белесой пелены донесся сухой, скрипучий звук — будто ломались старые ветки или трескался на морозе лёд. Мирай заметила движение: столбы ближайших бледных яблонь зашевелились. Кора на них разорвалась, и из разломов показались острые, дергающиеся конечности тварей. Все в пределах видимости оживало.

— Дело плохо. Нас задавят числом, — тревожно произнесла Порта, она оглядывалась вокруг. Её кристалл, обычно излучавший ровный свет, начал мигать, и защитный барьер поплыл, как мыльный пузырь. — Чёрт. Он сёл.

Чудовища вываливались из своих древесных коконов, постукивая когтями и поскрипывая суставами. Их алые глаза уже уставились на трёх Хранителей, медленно окружая их.

Рафаэль, выпустил несколько снарядов под ноги. Раздался оглушительный хлопок, и землю объяло ослепительное пламя. Твари отпрянули, но уже через какое-то время, стали снова из теснить.

— Надо держаться! — крикнул он.

Мирай выпустила вперёд свою бронзовую перчатку. Огромный кулак отшвырнул нападавших с треском, но на их место тут же пришли новые.

— У нас есть шанс спастись, но с одним нюансом, — голос Порты был напряжён. — Мы сделаем прыжок, но нас может унести куда угодно. Я слишком слаба для сконцентрированной телепортации, зато это может нас вытащить.

Атаки учащались. В их сторону полетели острые, как лезвия стрелы из лиан.

— Делай, Порта! Сейчас же! — вскрикнула Мирай, отбивая удар щитом.

Чародейка шагнула между ними, подняв руку с кольцом к небу. Камень на кольце вспыхнул вспышкой. Вокруг троицы засверкала и завихрилась сеть молний, сформировав на мгновение хрупкий, дрожащий купол.

В следующее мгновение, под оглушительный треск разряда, они исчезли. На месте остался лишь выжженный круг, и медленно сводящий на нет электрический след.

В тот момент, когда голос Рафаэля сообщил об уничтожении ангара, Арко и Ева сидели в гнетущей тишине главного офиса. Чародею явно было скучно, он откинулся в кресле, закинув ноги на стол, и нервно подбрасывал в руке смятый бумажный шарик. Девушка же молча смотрела в запотевшее окно. Чувство беспомощности снова накрывало её с головой.

Арко бросил на неё взгляд.

— Тебе самой не тошно от этой тишины?

— Мне тошно от того, что я ничем не могу помочь, — не оборачиваясь, ответила она его же словами.

— Послушай, у всех не сразу получается. Тем более, это твоё первое задание. Пока ты еще не научилась справляться с опасностями, то лучше ждать, чем стать мишенью. Думаю, со временем ты проявишь свою силу.

Ева тихо вздохнула.

— Иногда мне кажется, её и нет вовсе…

— Да ладно тебе, не грусти ты так, — попытался подбодрить он.

— Ты хоть себя можешь защитить, а я только обуза здесь. Ничего не могу.

— Вот тут ты не права. Улики же ты нашла, никто бы из нас не стал рыться в этой… бумажной волоките, — он обвёл рукой по столу.

— Этого мало…— тихо вздохнула девушка.

Она отошла от окна, чтобы присесть, но в тот же миг, мир вокруг поплыл. В ушах раздался пронзительный звон, ноги подкосились. Ева зацепилась за спинку ближайшего стула, чтобы не рухнуть. Губы Арко шевелились, он сорвался с места, но его слова тонули в оглушительном гуле в её голове. В глазах вспыхнуло багровое сияние.

И она увидела.

«Женщина, с жемчужно тусклыми волосами, в старинном золотом платье, шагает к свежевырытой могиле. Разжимает ладонь, и что-то мелкое, тёмное падает в сырую землю».

«Древо с чёрной и толстой корой, возвышается посреди леса. На его корявых, безлистных ветках распускаются огромные розовые бутоны, и из них сочится густой алый нектар».

«Мужчина с фотографии — тот самый управляющий. Он с довольной улыбкой раздаёт золотистые яблоки. Но под этой личиной мелькнули — бледные, почти белые, пустые глаза».

Видения ушли так же внезапно, как и накатили. Ева выдохнула, её колени дрожали. Арко подхватил её, его лицо выражало крайнюю тревогу.

— Ева, что с тобой?! Скажи хоть что-то?!

Она встряхнула головой пытаясь прийти в себя, а затем поднялась в полный рост.

— Я сама еще не до конца поняла, что произошло…— с натяжкой ответила девушка.

— У тебя глаза светились, — проговорил чародей, он был удивлён.

Внезапно, Еву охватило новое, незнакомое чувство — тянущее, навязчивое и отвратительное. Что-то зловещее было рядом. Оно манило её, словно пытаясь что-то показать.

— Кажется, я начинаю понимать, что со мной происходит. Я чувствую источник зла. И оно рядом, — она посмотрела прямым взглядом на Арко, и ничего не сказав выбежала наружу. Навязчивое чувство становилось всё сильнее.

— Стой! Ты куда? Ева, вернись! — закричал Арко ей вслед, с полным непониманием в мыслях. Он выругался, и выскочил следом, зажигая в руке трепещущий сгусток пламени.

Она бежала к опушке леса на границе сада, ему с трудом удалось её догнать.

Ева стояла неподвижно, уставившись вглубь чащи. Чародей, запыхавшись, уже готов был выдать очередную порцию негодования.

— Ты с ума сошла?! Если с тобой что случится?! Порта мне голову оторвёт! Что с тобой вообще происходит?

— Смотри, — тихо прервала его она.

Он повернул недовольный взгляд. Между голых деревьев, залитые лунным светом, стояла невероятная, почти зловещая картина. Корявое древо возвышалось посреди леса, на его чёрных ветвях, распускались огромные розовые цветы, с их лепестков капал густой алый сок.

— Это я видела в видении. Меня сюда тянуло.

— Подожди, ты теперь вроде…ясновидицы? — с неуверенностью переспросил он.

— Не думаю…это сложно объяснить. Видений было несколько. Они показали мне это место. И я…чувствую как из древа исходит что-то зловещее и жуткое... — её голос стал тише.

Ева сделала шаг вперёд, Арко твёрдо положил ей руку на плечо.

— Нет уж. Давай я впереди.

Они ближе осмотрели дерево. Оно стояло посреди поляны, отдельно от всех деревьев, будто изгнанное или, наоборот вознесённое. Его толстые, скрюченные корни выпирали из земли, что казалось оно уже тут давно. Арко прищурился, вглядываясь в безлистную крону.

— Это явно не вписывается в местный пейзаж. От слова совсем, — добавил он.

Девушка сделала осторожный шаг вперёд, и её охватило снова странное ощущение — будто воздух вокруг стал гуще, а в ушах зазвучал далёкий, едва уловимый гул.

— От него исходит что-то… осквернённое, — прошептала она, не находя точных слов.

— По нему и видно. Раз так, предлагаю сжечь его, — без колебаний проговорил чародей, и отошел на достаточное расстояние, в его ладони зажглись яркие языки пламени.

— Стой! — Ева резко шагнула перед ним. — Если ты сожжёшь его сейчас, ты убьёшь всех, кого оно держит в плену!

Арко фыркнул, его обычная беззаботность сменилась холодным прагматизмом.

— Оно же к лучшему, убьем всех тварей разом.

— Нет! Мы можем их спасти! Нельзя так поступать, Арко!

— Их нельзя спасти, Ева! — его голос впервые прозвучал жёстко. — А избавить мир от пары сотен монстров — можно! И пока ты этого не поняла — ты останешься в плену своих иллюзий. А сейчас, прошу отойти с дороги, на мне лежит долг Хранителя — уничтожить заразу, — его слова были пронзительны, а взгляд наполненный хладнокровием.

Он демонстративно прошёл мимо неё, и занёс руку для броска, пламя в его ладони разгорелось ярче, осветив яростью его решительное лицо.

Но едва он попытался метнуть огонь, то почувствовал, как рядом приблизилась Ева.

Он снова хотел ей возразить, но как только на неё взглянул, то резко отошел на несколько шагов назад. Его лицо выражало испуг.

Глаза её вспыхнули багровым заревом, которые гневно смотрела на него, вызывая чувство страха и покорности. Голос её прогремел, обретая нечеловеческую, хрустальную звонкость, в которой звучал не протест, а приказ.

— Я не позволю тебе этого сделать, Арко! Ты не отнимешь невинные жизни! — она взглянула на его руку, и огонь что ярко пылал, просто задули как свечу.

Чародей отпрянул, будто получив пощёчину. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, впервые по-настоящему испуганный — той бездонной силой, что на миг глянула на него из глаз девушки. Он медленно поднял ладони в умиротворяющем жесте.

— Ладно… Ладно, я понял. Ты права. Давай только… успокойся. Хорошо? — он говорил тихо, осторожно, как с опасным хищником.

Сияние в глазах Евы погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Она моргнула, и её взгляд снова стал обычным — растерянным и усталым. Девушка сама, казалось не до конца понимала, что произошло.

Арко глубоко выдохнул, приходя в себя. Когда он заговорил снова, в его тоне не было ни злости, ни страха — лишь одна рассудительность.

— Послушай, — начал он уже спокойно. — Даже если и так… это проблему не решает.

Её голос стал прежним, тихим и мягким, но всё еще уверенным.

— Мы должны попытаться найти способ. Я верю, что это возможно.

Он хотел что-то ответить, но они оба вдруг замерли, уловив странный звук. Тишину леса нарушал тяжёлый, мерный топот, словно кто-то огромный и неуклюжий двигался сквозь чащу.

— Ты слышишь? — прошептала Ева.

Чародей инстинктивно зажёг в руке пламя.

Из мрачного леса, появилось нечто массивное. Монстр, напоминавший тех тварей из сада, но в разы крупнее. Его тело было покрыто тёмной корой, а руки были, как толстые корни. На голове, словно корона, клубились скрюченные ветви. Существо беззвучно метнулось вперёд и отшвырнуло их мощным ударом, как пустые консервные банки. Чародей даже не успел среагировать. Он с глухим стуком улетел в кусты, а Ева ударилась спиной о столб ближайшего дерева. Воздух вырвался из её лёгких, а в глазах помутнело. Чудовище, не обращая внимания на чародея, тяжёлыми, гулкими шагами потянулся к ней.

Девушка не успев перевести дыхание, пыталась встать. Рука скользнула к поясу — там не было топора. Он и остальные вещи рассыпались по земле. Она поползла назад, ощупывая землю в поисках хоть чего-то, для защиты. Существо нависло над ней, заполнив собой всё поле зрения. Из гладкой маски его «лица», с хрустом коры разверзлась огромная, пустая пасть, источающая запах гнили и плесени.

И тут её пальцы наткнулись на что-то мягкое и знакомое — чехол с ампулами. Собрав последние силы, она без раздумий, швырнула свёрток прямо в зияющую глотку.

Монстр сглотнул. На секунду воцарилась тишина. Затем существо замерло, его тело дёрнулось в странном спазме. Из пасти понеслось облако невыносимо вонючего газа. Чудовище схватилось за голову, издав скрежещущий вой, полный боли и растерянности. Оно развернулось и заковыляло прочь, вглубь леса, сокрушая кусты на своём пути.

Не тратя ни секунды, Ева вскочила, собрала разбросанное вещи и подбежала туда, где лежал Арко. Он пытался подняться, явно оглушённый.

— Ты как? Живой? — спросила она, помогая ему встать.

Чародей с тяжёлым стоном, хватаясь за голову, пробормотал:

— Если не считать, что меня швырнуло на добрых двадцать метров, не сломав ни одной кости — то да, живой, — он огляделся, вглядываясь в лесную темноту. — А где эта тварь?

— Ушла. Обратно в лес.

— Так просто? — он удивился.

— Помогли ампулы-вонючки.

— Чего? — одна его бровь поползла вверх.

— Не важно, — перевела разговор Ева. — Главное это помогло.

Он молча стряхнул с плаща листья, а затем его взгляд снова упал на чёрное древо.

— Похоже, это был страж, — тихо предположила она.

Арко тяжело вздохнул, ещё раз проверяя все ли на месте.

— Тогда предлагаю тут не задерживаться, пока этот «садовник» не пришёл снова. А лучше всего вернуться в дом, и там всё обсудить.

Ева молча согласилась. Они быстро собрались и двинулись обратно, оставляя за спиной пугающую поляну и таящуюся в лесу угрозу.

Чародей то и дело пытался выйти на связь, но в ответ слышал лишь нарастающее шипение. Ева шла рядом, её взгляд непрерывно скользил по окружению. Они были уже почти у цели, когда воздух снова загустел, наливаясь знакомой, леденящей влагой. Туман навис мгновенно — плотный и зловещий.

Они замерли, сразу поняв: тишине конец.

Вокруг них бледные яблони задрожали. Кора затрещала, с сухим звуком скорлупы, а из расколов начали вываливаться серые, зловещие фигуры. Они падали на землю, и тут же пытались подняться на свои кривые конечности.

Арко резко шагнул вперёд, заслонив Еву, в его ладони вспыхнуло яростное пламя.

— Бежим к дому! Там будет проще обороняться. Не отставай ни на шаг!

Они рванули вперёд, пока твари окончательно не пришли в себя. Чародей, не сбавляя хода, швырнул пару огненных шаров в ближайших существ. Вспыхнули сухие ветки, осветив на миг десятки искажённых лиц.

— А я ведь предупреждал, что так будет, — пробормотал он сквозь зубы, больше себе, чем ей.

— Их кто-то разбудил! — отозвалась Ева, едва поспевая за ним.

Они резко остановились, их путь был перекрыт чудищами. Арко, окидывая взглядом хаос, вдруг замер.

— Я даже знаю, кто, — выдохнул чародей с решимостью, его пронзающий взгляд был на что-то устремлён.

Среди дымных отсветов и пляшущих теней чётко вырисовывался массивный, корявый силуэт. Тот самый страж из леса. Он стояло неподвижно, и два алых глаза были прикованы прямо к Арко.

— Он ждал нас. И устроил западню, — он не отводил взгляда от монстра.

Чудище медленно повернуло голову к своим бледным собратьям, его молчаливое движение было приказом. Твари, словно как марионетки, резко зашевелились и начали смыкать кольцо вокруг них.

— Ева, — проговорил он тихо. — Накинь капюшон, спрячь волосы и прижмись спиной ко мне.

— Зачем? — удивилась она, но тут же сделала, то что он просил.

— Я собираюсь тут все поджечь.

Чародей вскинул руки, в его ладонях взвились сгустки пламени, что переросли в целые сферы. Он будто вдавил их в землю у своих ног, и они расползся яростной волной. Огонь не просто вспыхнул — он взорвался кольцом, распространяясь по мёрзлой траве с рёвом, образуя гигантскую огненную стену. Твари в ужасе попятились, шипя и поскрипывая, их бледная кора трещала и обугливалась от малейшего приближения к жару.

Но страж не двинулся с места. Он стоял по ту сторону, его алый взгляд, полный немого вызова, пронзал Арко сквозь яркий огонь.

Чародей понял — страж их не отпустит, придется с ним сразится.

— Ева, останься здесь в кругу, твари не пройдут через него, — его голос был полон уверенности, а взгляд решимости.

— Ты собираешься драться с ним? — она с удивлением спросила.

— Он нас не выпустит. А мана у меня не бесконечна. Думаю, если снести ему бошку, то его марионетки разбегутся.

— А если он убьёт тебя?

Он краем глаза взглянул на неё.

— Пусть попробует. Я пиромант, и меня не убьет тупое полено, — Арко слегка улыбнулся, в его словах слышалось беззаботность.

Он выхватил из ножен два коротких, острых меча, и ловким движением рук перевернул их в воздухе. По лезвиям пробежали алые руны, а сами клинки вспыхнули ровным, жарким пламенем.

Чародей шагнул вперёд, и стена огня перед ним расступилась, пропуская его, чтобы тут же сомкнуться за его спиной. Ева осталась одна в центре круга, наблюдая, как его силуэт направляется навстречу огромной, неподвижной тени.

Чудище двинулось с удивительной для своих размеров скоростью. Его ветвистая рука, больше похожая на сплетение корней, пронеслась в воздухе с глухим свистом. Арко пригнулся, и удар прошёл над его головой, а в ответ его левый клинок взмахнул, отсекая пучок ползучих лиан. На древесной плоти, остался тлеющий след, но страж, казалось, не чувствовал боли. Вместо отступления он обрушил на него град ударов, выпустив из-под коры острые, как копья, корни.

Движения чародея стали похожи на смертельный танец — он отскакивал, приседал, разворачивался, а его мечи свистели в воздухе, оставляя на теле противника длинные, дымящиеся раны. Пламя с клинков рассекало его кору, но существо, лишь яростнее ломилось вперёд, пытаясь задавить массой. Арко вёл бой не силой, а скоростью и расчётом, оттесняя чудовище назад.

Почувствовав, что чародея не взять измором, оно собралось и двинулось на него всей массой, пытаясь придавить его сверху, как тараном. На Арко навалилась невыносимая тяжесть, его руки задрожали от напряжения, клинки заскрежетали, удерживая нависшие над ним туго сплетенные корни. Лицо чародея исказила гримаса усилия. Внезапно, его взгляд скользнул вниз — одна из ног стража была почти перерублена. Без раздумий он нанес точный удар сапогом, прямо в повреждённое место.

Раздался сухой хруст, и страж рухнул на колено, его сила ослабла. Этого мгновения хватило. Арко вырвался и обрушил на чудовище, рассекающие удары. Мечи впивались в древесину, отсекая конечности и поджигая тело. Страж затрещал в последней агонии, пытаясь подняться, но безрезультатно. С оглушительным грохотом он повалился на землю, превращаясь в огромный, дымящийся костёр.

Глаза чародея презрительно скользнули по горящему, поверженному врагу. Он пнул его ногой — тот лишь тяжело качнулся, не подавая признаков жизни. Вокруг действительно воцарилась тишина: бледные твари исчезли, словно их и не было. С легкой усмешкой он повернулся к Еве:

— Ну вот, я же говорил — меня не победит какое-то бревно. И его куклы тут же разбежались, — он обвёл перед собой клинком.

Она молча на него глянула, а затем её взгляд стал испуганным.

— Повернись!

Арко рванулся на месте. Корявое чудище поднималось позади него. Пламя на его теле погасло, словно его задули, оставив лишь струйки едкого дыма, сочащиеся из трещин.

— А ты, я смотрю живучий, — он презрительно на него глянул, в его руках клинки вновь вспыхнули, готовые довести дело до конца.

Но монстр не стал атаковать. Он разинул свою пасть и издал визг — пронзительный, скрежещущий, от которого в висках ударила боль. Звуковая волна погасила огненное кольцо, защищавшего Еву, как порыв ледяного ветра тушит свечи.

Чародей увидев её беззащитной, кинулся к ней, но чёрная лиана выстрелила из тела стража и опутала его вооружённую руку, оттягивая обратно.

— Ева! Беги! Прячься! — закричал он, отчаянно пытаясь вырваться, рубя вторым клинком путы.

Со всех сторон из теней, уже выползали бледные твари, бегая вокруг. Ева схватила топор, её руки дрожали — против этого полчища он был бесполезен. Паника сжимала горло. Страх и отчаянье заполнили её сердце. В голове снова нахлынули мысли:

«Она никому не помогла. Они все в ловушке из-за неё. А Рафаэль, Мирай, Порта… живы ли они?».

Одно из существ обвило её запястье лианой. Она попыталась ударить, но у неё выбили оружие, затем цепкие побеги потянули её, сковывая движения. Арко рванулся вперёд, но страж преграждал ему путь и не давал выйти из схватки. Ева оказалась в центре клубка из корней в окружении бледных существ, которые опутывали её, пытаясь завернуть в плотный кокон.

И в этот миг, на самом краю ужаса, в её памяти всплыли слова отца Данте:

«Страх — худший советчик, для того в ком живёт свет».

Сердце девушки, сжатое от ужаса, вдруг забилось с новой, наполненной силой. Она вытянула руку вперёд, пробираясь сквозь ветки, и положила ладонь на гладкую, холодную маску ближайшей твари.

Багровые глаза вновь озарили её. Взгляд стал нечеловечески пронзительным, властным, будто она видела не монстра, а заточённую внутри душу. Она сжала пальцы, и её голос прогремел, обретая хрустальную, бьющую по ушам звонкость:

— «Покорись».

Словно по команде, все твари вокруг замерли. Те, что держали её, разжали хватку, и опутывающие корни рассыпались с треском. Существа, одни за другим, рухнули на колени, склонив головы.

Ева перевела на них этот же неземной взгляд и произнесла мягче, но с той же непререкаемой силой:

— «Обрети свободу».

Яркие трещины, будто от удара по стеклу, поползли по бледным телам. Кора откалывалась пластами, ветки превращались в золотую пыль. И там, где секунду назад была тварь, под ладонью Евы оказался человек — бледный, испуганный, но живой. Вокруг, на коленях, стояли десятки таких же людей, очнувшихся от кошмара, с удивлением озираясь по сторонам.

Страж с которой бился Арко пару секунд ранее, застыла и начала таять, как восковая фигура у огня. Чародей, стоял неподвижно, его лицо было маской абсолютного, захватывающего духа изумления. Он не верил своим глазам, увидев на что способна Ева.

Сияние в глазах девушки угасло. Она глубоко и с облегчением вздохнула, окидывая взглядом спасённых. Люди, один за другим, приходили в себя, оглядываясь с ужасом и непониманием. Мужчина под рукой Евы поднял на неё глаза.

— Мне снились… бесконечные кошмары. Я не мог проснуться. Но я услышал твой голос… и пошёл за ним. Кто ты?

Она решила не называть своё имя, а лишь уверенно успокоила.

— Кошмар закончился. Вы все свободны.

В этот момент к ним прибыли Рафаэль, Мирай и Порта. Они застыли, увидев Еву в центре толпы, и Арко с лицом, на котором читался немой шок. Чародейка подбежала к брату.

— Что здесь происходит? Кто все эти люди? — она удивлённо обвела всех взглядом.

— Спроси её, — кивнул он на Еву. — Это всё она сделала.

Рафаэль и Мирай молча смотрели, как люди благодарили девушку. Ева заметив их, спокойно подошла.

— Где вы были?

— Нас окружила толпа тварей. Порта использовала телепортацию. Сработало… но с перелётом, пришлось идти сюда пару километров, — спокойно ответил он.

Охотница не выдержала и спросила:

— Как тебе удалось спасти этих людей? Это же было почти невозможно.

— Да так…— она устало улыбнулась. — Немного поколдовала.

— Эти люди живы благодаря тебе, — проговорил Рафаэль, его тон звучал спокойно, а глаза смотрели прямо на неё. — Сегодня они вернутся к своим семьям.

К ним присоединились чародеи. Арко тут же ткнул пальцем в охотника.

— Хорошо, что вы все живы. Больше так не шути, — после чего продолжил разговор. — Пока вас не было, мы с Евой кое-что в лесу обнаружили. И вам это нужно увидеть.

Рассвет окрасил небо в бледно-серые тона. Группа стояла на опушке, где раньше возвышалось чёрное древо. Теперь на его месте зияла яма, а скрюченные корни таяли, превращаясь в тёмную, вязкую жижу, которая медленно впитывалась в землю.

— Похоже, ты выжгла заразу под корень, — Арко кивнул в сторону углубления, и бросил мгновенный взгляд на Еву.

— Похоже на могилу, — задумчиво сказал Рафаэль, присев на корточки у края раскопа.

— Я видела её в видении, — тихо проговорила Ева.

— У тебя теперь и видения есть? — Порта удивлённо приподняла брови.

— Короткие вспышки. Как чужие воспоминания, — она почти незаметно помотала головой. — Я видела женщину, в старинном платье, со светлыми волосами. Она стояла здесь и бросала в землю что-то мелкое. По моему это были семена.

Охотник медленно поднялся.

— Похоже, она стоит за всем этим. Но что-то не сходится, — его голос был напряжённым. — Одно дерево не могло дать несколько тонн плодов за раз. Порта сожгла целый ангар.

— А значит, такие «рассадники» есть и в других местах. Ты был прав. Они уже начали выращивать где то эту дрянь, — Мирай посмотрела на брата.

— Нужно немедленно сообщить Данте. Он предупредит остальные Обители. Если эта зараза попадёт в города — последствия будут ужасны. Пора возвращаться, — закончил он.

Но Ева не отводила взгляд от чёрной ямы, её мучали вопросы.

— Чья это была могила? Почему именно здесь она сажала семена? — она скрестила руки, взгляд её стал задумчив.

Мирай, не говоря ни слова, подошла и начала разгребать у края влажную землю и прелые листья. Её пальцы нащупали что-то твёрдое. Она очистила плоский камень, на котором ещё читались стёртые временем буквы.

— «Святой целитель Маркий», — прочла она вслух.

— Похоже, Маркия тут больше нет, — в голосе Арко звучала тень иронии.

— Землю рыли недавно, — добавил Рафаэль, оглядывая свежие срезы на корнях и неровные края раскопа. — Останки забрали.

— Но кому они могли понадобиться? — озадачено спросила Порта.

— Не знаю, — охотник выпрямился, и произнёс с решимостью: — Но выясним это в Обители. На сегодня с нас хватит.

Они стояли перед руническими вратами, которые медленно выписывали в воздухе свой мерцающий узор, растекаясь прямо посреди леса. Ева осталась в стороне, пытаясь собрать воедино обрывочные мысли, сквозь которые проступала лишь одно чувство — пустота и усталость, будто из неё выкачали силу.

Рафаэль наблюдая краем глаза, подошёл ближе. Его шаги были неслышны на влажной листве.

— Мне нужно кое-что сказать, насчёт того, как я вёл себя в офисе, — начал он неуверенно. — Я не хотел показаться грубым или заставить тебя чувствовать себя…лишней.

Ева взглянула на него, её лицо было безмятежным.

— Ничего, я все понимаю. Ты делал свою работу. Тем более ты дал слово Данте, — она отвела взгляд, пытаясь подавить чувство обиды.

— Я не хотел, чтоб ты пострадала, и мне жаль, что так вышло тогда… Я был не прав, — он тяжело вздохнул, и замолчал ожидая ответа от Евы.

Девушка еще раз на него посмотрела, её взгляд стал более теплым. Она чувствовала в голосе Рафаэля искреннее сожаления, хотя понимала, что он так поступил ради её безопасности. Винить его, она даже не думала.

— Все хорошо, — уголки её губ дрогнули. После она кивнула. — Но всё же ты был прав — мне нужно научиться самой уметь защищаться.

Рафаэль улыбнулся в ответ.

Внезапно, Ева почувствовала сильную слабость, но она старалась не подавать виду. Охотник что то начал ей говорить, но сами слова до неё доходили как сквозь толстое стекло: глухо, искажённо, лишённые смысла. В ушах стоял нарастающий звон, а мир перед глазами начал терять чёткость, расплываясь, как акварель под дождём.

— … Ева? С тобой всё хорошо?

Он наклонился ближе, в его голосе прозвучала тревога, которую она уловила сквозь нарастающий гул в собственной голове. Ева сделала неуверенный шаг назад, чтобы сохранить дистанцию и не упасть прямо перед ним.

— Да, просто… наверное, немного перестаралась…

Больше она ничего не успела сказать. Тьма накатила — мгновенная, поглотив свет, звук и ощущение собственного тела. Она исчезла в ней, беззвучно и безвольно, как затушенная свеча.

* * *

Мягкая подушка нежно касалась щеки, а сладкая, безмятежная дрема окутывала её, будто пушистым облаком. Казалось, приснилось что-то очень хорошее — эхо улыбки ещё теплилось на губах. Медовые пряди волос сползли ей на лицо, но настойчивый солнечный луч, упрямо пробивавшийся сквозь штору, заставил Еву сморщится и наконец открыть глаза.

Она медленно поднялась, оглядывая знакомую комнату. На ней была чистая одежда, которую не помнила, как надела. За окном светило дневное солнце — середина дня. В голове веял один вопрос:

«Как она здесь оказалась?».

Приведя себя в порядок, Ева первым делом заглянула к Порте. Дверь в смежную комнату была заперта — чародейки не было.

Спустившись в главный холл, она сразу услышала спокойный, знакомый голос.

— Долго же ты спала, — сказал отец Данте, выходя из тени колоннады.

— Правда? И сколько? — Ева озадачено нахмурилась.

— Почти трое суток.

— Три дня?!

— Некоторые опасались, что ты не проснёшься. Особенно Рафаэль. Но я заверил их, что это естественная реакция, твоя сила потребовала свою цену.

— Как так… получилось? — спросила она, всё ещё пытаясь в голове все сложить.

— Ты исцелила почти три сотни душ и не рассчитала нагрузку. Твой организм, ещё не привыкший к такой концентрации, просто отключился, чтобы восстановиться, — терпеливо объяснил Данте.

Ева медленно кивала, пытаясь переварить услышанное.

— Я даже не поняла, как это вышло. То есть… я знала, чего хочу, но это была будто…не я.

— Воздаятель — один из самых сложных для подчинения. Его трудно обуздать, — сказал он, качая головой.

Вопрос давно терзавший её, вырвался наружу:

— Все говорят, что моя сила опасна, но никто не объясняет — почему? Что не так с Воздаятелем?

Данте вздохнул, и начал говорить спокойным, наставительным тоном:

— Каждая великая сила подобна дикой лошади. Если не объездить её, не подчинить своей воле — она понесёт тебя, куда захочет. Так и с Воздаятелем. Если ты не научишься им управлять, он начнёт управлять тобой — твоими желаниями, чувствами, в особенности гневом. Да, ты будешь ощущать себя могущественной. Но это будет его могущество, а не твоё. И цена такой ошибки бывает непоправимой.

В голосе Евы послышалось возмущение.

— Отлично. Моя собственная сила, может мной же командовать.

— Именно поэтому я даю тебе это, — он достал из складок своей рясы небольшой том и протянул ей.

Она взяла книгу. Переплёт был из тёмно-зелёной кожи и украшенный серебряным тиснением. Девушка молча провела пальцами по узору.

— В нашей библиотеке ты мало что нашла о Синархах. Надеюсь, этот труд восполнит пробелы.

— Откуда она у вас? — с любопытством спросила Ева.

— Скажем так, я попросил кое-кого из друзей, достать её из ангельских архивов, — уголки губ Данте дрогнули в лёгкой улыбке.

— Спасибо вам, — искренне ответила она.

— В ней подробно описано, как учились другие, какие ошибки совершали и как научиться слышать свой дар, а не просто подчинять его. Надеюсь, это поможет.

— Я буду стараться уловить каждое слово в ней, — кивнула Ева.

— И ещё, — добавил Данте. — Советую навестить Арко. Мне кажется, после прошлой вылазки он немного… побаивается тебя. Если что — он на тренировочном полигоне.

* * *

На улице, как и всегда весной витал тёплый, оживлённый воздух. Птицы щебетали, и сама атмосфера дышала спокойствием, столь контрастным после недавних кошмаров. Ева шла по утоптанной тропинке, и ей навстречу доносились знакомые звуки — резкие хлопки и шипение.

На полигоне Арко, без своей мантии, в простой одежде, снова и снова метал огненные шары в дальнюю мишень. Сферы неслись по дуге, ярко вспыхивали, но раз за разом гасли, не долетая к цели, оставляя на земле чёрные отметины. Он уже готов был выругаться, когда заметил Еву краем глаза.

— О, ты проснулась, — удивился он.

— Да, меня знатно вырубило, — она попыталась улыбнуться.

— Ещё бы, после такого-то, — он с силой метнул очередной шар. Опять мимо.

Ева сделала шаг ближе.

— Хотела поговорить… насчёт того, что было тогда. Я была… слишком резкой? — спросила она, будто сама была неуверенна в своих словах.

Чародей остановился и повернулся к ней. На его лице мелькнула чуть кривая усмешка.

— Скажем так, ты была… чертовски убедительной.

Ева глубоко вздохнула.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты меня боялся. Даже если я такая… это не значит, что я хочу причинить вред. У меня и в мыслях такого не было. Я просто ещё не умею это контролировать, оно иногда спонтанно у меня выходит, — девушка пыталась оправдаться.

— Ну…погасить пламя прямо у меня в руке — такое еще никому не удавалось, — он почти незаметно кивнул.

— Во всяком случае, я не хотела тебя так сильно напугать.

— Знаешь, в каком-то смысле я тебя понимаю. Я и сам порой срываюсь.

— Я хочу, чтобы ты знал: я никогда не причиню вред команде. Неважно, в каком состоянии буду. Я не позволю себе поднять руку на кого-то из вас. В этом я уверена.

Арко задумчиво замер. Его брови чуть сдвинулись, а серые глаза устремились на девушку.

— Не стоит так оправдываться, — сказал он тихо. — Ты спасла людей, пока я собирался их сжечь. Я просто… не думал, что такое возможно. Не верил. А потом понял — ты и правда настоящий Синарх, — он сделал паузу. — Я много лишнего тебе наговорил. Прости в общем…— чародею стало неловко, обычно в его натуре извиняться перед кем то, было редкостью.

Она одобрительно кивнула.

— Я надеюсь, мы сможем доверять друг другу. Без всякой опаски.

Искренняя, озорная улыбка озарила лицо Арко, на этот раз без тени сомнения.

— Конечно. Какая же мы команда без доверия? Надо учиться ладить.

Он снова повернулся к мишени, занёс руку, но теперь движение было не порывистым, а собранным и точным. Огненный шар вырвался из его ладони, описал в воздухе идеальную дугу и с оглушительным, грохотом разнёс цель в щепки, осыпав землю дождём искр и обломков.

В кафе тихо наигрывала спокойная мелодия. Теплый желтый свет ламп мягко обволакивал зал, в котором уже висели гирлянды и рождественские украшения. Воздух был густ от пряных ароматов и кофе. За окном медленно падал утренний снег, придавая обстановке больше уюта.

Кона неотрывно смотрела на стекло, следя, как пушистые снежинки прилипают к нему и тают, оставляя мокрые следы. В задумчивом взгляде читалось ожидание. Её выразительные карие глаза вдруг оторвались от зимней картины, заметив Мариуса.

Он беззвучно поставил на стол два подноса с венскими вафлями, украшенными ягодами и струйкой застывшего шоколада, а рядом — две чашки ароматного кофе. Затем опустился на диван, усевшись напротив.

Кона посмотрела на сладкую тарелку, а затем перевела взгляд на него.

— Почему именно вафли? — спросила она прямо.

— Ты же их любишь, тем более с шоколадом, — ответил он, делая глоток кофе.

— Ты хорошо запомнил, — коротко откликнулась девушка, стараясь сохранить безмятежное выражение лица, и тут же добавила: — Но на сколько я помню, ты вафли не ешь.

— Сегодня я сделал исключение, с тобой редко где можно посидеть, — спокойным тоном сказал Мариус, а затем продолжил. В его голосе звучала тень печали. — За последний месяц, мы перестали проводить время вместе.

Она пронзительно посмотрела и резко проговорила:

— Ты прекрасно знаешь почему. Ты для этого меня сюда привёл?

— Я пытаюсь просто с тобой поговорить. А так…хотел где то развеяться, спокойно провести утро с кем то.

— Так чего же ты меня позвал? Мог бы взять своего дружка чародея, вы вполне два сапога — пара, — в её тоне был грубый сарказм.

— Ну хватит, Кона, — его голос был спокойным. — Я понимаю, что я наломал дров, и тебя этим разочаровал. Но я пытаюсь загладить свою вину. И я очень скучаю…по нам.

Её взор на мгновение застыл на нём, повиснув в безмолвии. Затем она отвела взгляд, будто не желая чего-то слышать или вспоминать.

— То что было…уже не исправить, — тихо она проговорила.

В чертах Мариуса проступило сожаление. Он не сводил с неё глаз.

— Знаю. Но я не хочу, чтобы между нами вечно висела эта стена. Ты мне дорога, Кона.

Её суровый взгляд смягчился, а после глянула на тарелку с вафлями.

— Давай просто позавтракаем, — сдавленно выдохнула она, а в голоса звучала усталость.

Солнечные лучи мягко пробивались сквозь изумрудную листву лесной чащи. Гармонию дополняло пение птиц и неторопливое журчание реки. Вдалеке доносился глухой грохот водопада, срывающегося с высоты с бешеной скоростью и отдающегося многогранным эхом в лесной глуши.

Ева лежала на мягкой траве в состоянии полного умиротворения, оперевшись на локоть, внимательно читаля книгу, подаренную Данте. Информация в ней была куда яснее и глубже, чем в тех пыльных фолиантах из библиотеки, она старалась извлечь из каждой страницы как можно больше пользы.

Сквозь шум воды и птичий щебет, прозвучал чёткий, ровный голос Рафаэля.

— Вижу, тебе это место тоже приглянулось, — уголки его губ тронула улыбка.

Ева тут же подняла на него взгляд и улыбнулась в ответ:

— Здесь легче думается. Да и тишина в библиотеке начала понемногу давить.

Она попыталась привстать, но охотник мягко остановил её:

— Не вставай, — и тут же добавил: — Я рядом сяду, если не против?

Без возражений, она покачала головой:

— Конечно. Я рада, что ты пришёл.

Он сначала взглянул на неё, а затем на раскрытую книгу:

— Что интересного нашла?

Пальцы её скользнули по страницам:

— Тут достаточно много подробностей. Вся жизнь первого Синарха Воздаятеля: кем он был, как его обучали... и его падение. История второго Синарха — оказывается, его аспект носил имя Чистильщик. Он изгнал легионы демонов обратно в ад, но…ценой своей жизни. А с третьим совсем печально, — её голос стал тише.

— Снова ничего не написано?

Она начала рассказывать почти с грустью:

— Это была женщина. Её звали Леонора, она жила в эпоху Средневековья. До того как стать Синархом, она ткала одежду. Ангелы решили забрать её в Бастион, потому что демоны вели на неё охоту. Там она обучалась быть Защитником. Но потом... — лицо Евы слегка омрачилось, — каким-то образом демоны проникли в Бастион, нашли Синарха и жестоко убили, содрав с её лица кожу.

Рафаэль так же омрачился, но он сохранял сдержанность.

— Демоны не знают жалости. Ими движет лишь жестокость и жажда хаоса.

Ева уставилась на реку, её мысли ушли куда то далеко:

— Все Синархи умерли не своей смертью… Иногда я думаю, не ждёт ли и меня судьба похуже.

Охотник посмотрел на неё, и с твёрдой уверенностью сказал:

— Этого точно никогда не случится. Никто в Обители такого не допустит. Мой арбалет всегда готов разнести голову любой твари, что посмеет на тебя замахнуться, — он слегка улыбнулся.

Девушка немного повеселела:

— Мне и самой следует научиться сносить им головы.

— Хочешь, могу научить?

— Меня уже кое-кто учит.

— И кто же это? — спросил он, нахмурив брови.

— Твоя сестра, — она улыбнулась.

— Мирай, решила стать наставником? Это интересно, — произнёс Рафаэль с лёгким удивлением.

— На прошлом задании, я мало чем помогла против тварей. Когда у всех есть навыки, и способности, то я просто стояла и ждала, пока меня кто то прикроет, — в её голосе звучала досада. — Мирай решила мне немного с этим помочь.

— И как продвигается обучение с моей сестрой?

— Мы начали с рукопашного боя. Сначала она учила меня правильно держать стойку, потом объясняла, как понимать технику удара.

— Получается? — с любопытством спросил он.

— Постепенно, да, — неуверенно ответила Ева. — Но синяки я всё равно получаю быстрее, чем навыки, — девушка улыбнулась.

— Через это проходят все.

Ева на мгновение задумалась и спросила:

— А как у тебя это всё проходило?

Охотник взглянул на реку, вспоминая:

— Меня обучал Данте с самого детства. И ему было со мной нелегко. Я хотел всё и сразу.

— Сколько тебе тогда было?

— Восемь. Тогда в Обителе жили совсем другие люди, их было мало. Так что Данте — единственный, кто со мной возился, — он вздохнул. — Хоть он и кажется мирным священником, но умеет куда больше, чем мы все вместе взятые.

— А стрелять из арбалета, ты тоже учился с восьми лет?

Рафаэль широко улыбнулся и покачал головой:

— Нет, Данте не давал мне его. Вручил он мне арбалет только когда я стал постарше. Но я быстро наловчился. Фамильная реликвия Веластрего перешла в мои руки полностью, после того как я убил первую тварь.

— И... кого же ты убил? — её глаза сузились от любопытства.

— Доппельгангера, — ответил он, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Кто это?

— Тварь, что цепляется к духу человека и становится его тёмным двойником, — его то стал более сосредоточенным. — Его цель — заставить оригинал запятнать свою душу, после чего она поглощает её и занимает его место. Распознать доппельгангера можно по двум признакам: она не отбрасывает тени и не отражается в зеркале.

Ева качнула головой, внимательно его слушая.

— Надо будет изучить бестиарий по монстрам.

— Тебе предстоит многому научиться. А раз мы воюем с ними — знать их ты обязана.

Она тяжело вздохнула, взгляд её скользнул по книги.

— Мне бы это все понять сперва.

Охотник глянул на страницы и слегка нахмурил брови.

— Кажется, только ты и способна это понять, — в его интонации звучало лёгкое удивление.

Девушка вопросительно посмотрела на него.

— Почему?

Рафаэль ткнул пальцем в текст.

— Она написана на енохианском языке.

— Серьёзно? А я вижу совсем другой текст, — она так же удивилась, как и он.

— Похоже, это связано с тем, что ты — Синарх. Ты воспринимаешь ангельский язык напрямую.

Ева с иронией усмехнулась.

— Вот так открытие.

— Это особенные книги. Они пишутся даже в тот момент, когда ты их читаешь.

— Подожди… это же биография каждого Синарха, — она перевернула страницы к концу. — Тут уже и моё имя успели вписать, — её брови поползли наверх.

Она в замешательстве смотрела на текст, но тут же лицо сменила маска недовольства.

— «Последнее ремесло: чашница»?! Как красиво они заменили название «официантка в кафе», — она захлопнула книгу.

Охотник улыбнулся, а затем глядя ей прямо в глаза, мягко предложил:

— Может, сделаешь передышку? Скоро всё-таки Рождество. Предлагаю ненадолго выйти в мир и просто прогуляться.

— Ах да, точно, — её лицо прояснилось. — Рождество. Я совсем потеряла счёт времени здесь.

— Ну так что? — повторил он, а затем произнёс с театральной иронией: — Сможет ли Синарх отлучиться от божественной миссии, и взглянуть на мир смертных?

На лице Евы расцвела тёплая улыбка.

— Конечно.

Они неспешно шли по вымощенной дорожке к особняку. Под солнцем, хорошо виднелись тёмные, волнистые волосы Рафаэля, особенно ярко выделяясь на фоне его белой рубашки. Ева шагала рядом, держа книгу в руке, а лёгкий ветерок играл с её медовыми прядями.

Впереди, на пороге, они заметили отца Данте. Рафаэль, ещё сохраняя лёгкое настроение, кивнул ему:

— Данте. А мы как раз собрались прогуляться во внешний мир.

Священник окинул обоих внимательным взглядом, на его безмятежном лице появилась тень серьёзности.

— У вас сегодня будет такая возможность.

Охотник сразу насторожился, легкая морщинка пробежала между его бровей. Ева, внимательно наблюдая за его реакцией, тихо спросила:

— Что случилось?

Лицо Данте выражало беспокойство.

— От давнего знакомого пришла тревожная весть. Похоже, ему потребуется помощь, — он сделал паузу и добавил, жестом указывая на дверь: — Лучше пройдём внутрь и обсудим всё в зале. Я уже позвал Кону и Мариуса. Твою сестру тоже известил.

Ева и Рафаэль обменялись коротким взглядом, в котором промелькнуло понимание: сегодняшней тишине и прогулкам не бывать. Однако долг есть долг.

В главном зале, где все обычно собирались, присутствовали Кона и прислонившийся к спинке дивана Мариус. В стороне, стараясь не привлекать внимания, сидела Мина. Ева и Рафаэль заняли соседний диван. Отец Данте встал в центр, чтобы собрать взгляды присутствующих, но тут же заметил отсутствие кого-то.

— Где Мирай?

— Она направилась к Мун Лин, — пояснила Кона ровным голосом. — Сказала, хочет кое-что уточнить насчёт прошлого задания.

Священник вопросительно посмотрел на Рафаэля.

— Я её введу в курс дела, — он кивнул.

Данте продолжил, обращаясь ко всем:

— Со мной связался старый друг из Греции — Отец Георгиос. Он проповедник одного из католических монастырей. Недавно он обнаружил, что на местном кладбище кто-то активно роет могилы и разоряет склепы.

Мариус, до этого слушая вполуха, решил вставить замечание:

— Может, это просто могильные воры? Ищут драгоценности, которые часто хоронят вместе с усопшими.

— Драгоценностей на покойниках действительно не оказалось, — согласился Данте. — Но и следов обычных грабителей нет. Однако есть и другая проблема, — он сделал паузу, чтобы слова прозвучали весомее. — В окрестностях находят убитых жителей. Обескровленных.

Кона задумчиво добавила:

— Я так полагаю приспешники Дракулы.

— Всё верно, — подтвердил священник. — А вчера отец Георгиос обнаружил тело ночного сторожа на въезде. Тот тоже был полностью обескровлен. Все улики указывают на вампира.

— Тогда нужно разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Если это дело рук нашего кровососа, то стоит подготовиться, — голос Мариуса прозвучал серьезно.

— Мы пока не знаем, какую цель преследует Дракула, — продолжил Данте. — Во время последней миссии мы обнаружили пропажу мощей святого целителя Маркия. Я провёл небольшое расследование и выяснил — пропали ещё две священные могилы. Оба усопших при жизни творили чудеса, — он перевел взгляд на Мину. — Не знаешь, зачем это могло понадобиться твоему супругу?

Женщина в черном, до этого спокойно наблюдая, заговорила своим низким, выразительным тоном:

— У меня есть догадки. Подобное обычно используется в крайне нечестивых ритуалах. Но к чему именно он ведёт — мне неизвестно. Скорее всего, он ищет ещё одну могилу святого. И она находится, как раз в той самой деревне, где расположен монастырь.

— Тогда мы должны помешать ему найти её. Если она нужна для ритуала, мы обязаны его сорвать, — твёрдо добавила Ева.

— Но кого именно нам искать? — спросила Кона.

— Это вам и предстоит выяснить у проповедника монастыря. Он лучше всех знает местные легенды и истории, — пояснил священник, окинув взглядом всех.

Внезапно, женщина в чёрном поднялась во весь рост.

— Я пойду с ними, Данте. Моя помощь может пригодится в этом деле.

Данте кивнул и тихо ответил:

— Как пожелаете, госпожа Мина.

Он дал распоряжения о подготовке и, как обычно, удалился по своим делам.

Ева не ожидала, что в команду добавится ещё один спутник, и это будет жена Дракулы. Однако она не чувствовала в ней угрозу — скорее, ею овладело любопытство, желание узнать об этой загадочной женщине как можно больше.

После собрания все разошлись готовиться к вылазке. Ева вернулась в свою комнату, чтобы подобрать подходящую экипировку. Краем глаза, она увидела Порту, что аккуратно складывала вещи в дорожную сумку.

— А ты куда? — с удивлением спросила Ева.

— Уезжаем с братом в Этерию по делам. Отец устраивает очередной светский приём, и наше присутствие обязательно, — ответила чародейка. — Но не беспокойся, через пару дней мы вернёмся.

Она окинула Еву оценивающим взглядом, заметив её торопливые движения.

— У меня такой же, встречный вопрос.

— Срочное задание. Тоже собираюсь.

— Накануне Рождества? — Порта слегка удивилась. — Не повезло.

Ева лишь пожала плечами:

— Что поделать. Но, я рада что меня теперь, хотя бы берут с собой.

Чародейка слегка улыбнулась и на прощание добавила:

— Тогда удачи, подруга. Не скучай тут без меня, — закончила она, и скрылась за дверью. Длинная черная мантия взметнулась за ней лёгким шлейфом.

Когда Ева полностью собралась, то снова встал вопрос о выборе экипировки. В прошлой вылазке топор оказался малополезен, а с остальным она управляться ещё не научилась. Девушка снова изучала стеллажи и полки арсенала, тщетно пытаясь подобрать что-то подходящее.

Кона, собиралась по соседству, и наблюдала за её растерянностью. Она молча подошла и положила на стол стандартный пистолет.

— Возьми это. Пока у тебя нет лучшего выбора, — её тон был ровный и чёткий.

Ева тут же перевела на неё взгляд и, всё ещё сомневаясь, взяла оружие осматривая его в руках.

— Я никогда не стреляла.

Не теряя безмятежного выражения, Кона решила всё показать наглядно. Из-под своего длинного облегающего плаща она плавным движением достала револьвер. Ева внимательно проследила за её жестом.

— Твой пистолет проще моего. Заряжается быстрее. Но самое главное — как ты его держишь.

Она показала пример на своём кольте, не упуская каждой детали:

— Ведущей рукой крепко обхвати рукоять. Второй рукой обхвати пальцы первой. Чем плотнее прижаты руки, тем лучше. Оба больших пальца направь вдоль ствола рядом, но не мешая друг другу. Локти чуть согни. Прицелься — и плавно жми на спуск.

Ева попыталась повторить движение.

— Легче сказать, чем сделать.

— Этому научиться быстрее, чем махать мечом, — спокойно ответила Кона, а затем взяла пистолет Евы и продолжила: — Чтобы перезарядить, нажми на затвор — смени магазин. Вставь новый до щелчка. И не забудь снять с предохранителя перед выстрелом.

Для Евы это было в новинку, но она слушала внимательно. Пистолет и правда показался ей неплохим вариантом.

— А как… убить вампира? — тихо спросила она.

Кона снова принялась объяснять, чётко и по делу:

— Все наши пули — не просто куски металла. Они обработаны особыми смесями и другими веществами. Поэтому твари от них гибнут. Но с вампиром правило простое: целься в сердце. Попадёшь — и он мёртв. Так что постарайся не промахнуться. В крайнем случае, можешь отрубить голову.

Ева неуверенно кивнула:

— Спасибо, Кона.

— Рано благодаришь. Я тебе пока ничем не помогла.

Прямой взгляд на мгновение задержался на Еве, после чего она развернулась и удалилась по своим делам.

Как только они собрались, на выходе уже ждали Рафаэль и Мирай. Охотник сразу заметил Еву и её новое снаряжение — на поясе девушки отчётливо виднелась кобура с рукоятью пистолета.

— Интересный выбор, — отметил он.

— Мне немного помогли, — она слегка улыбнулась.

Позади шагала Кона в своём длинном зелёном плаще с чёрными ткаными вставками. На руках были плотные перчатки без пальцев, на поясе что-то глухо позванивало, скрытое за спиной. На ногах — кожаные сапоги с пряжками и шнуровкой.

Следом шёл Мариус — в непривычном, почти неузнаваемом облике. Его фигуру скрывала просторная накидка тёмного бархатистого цвета, отдающая при свете аметистовым оттенком. Разглядеть, что под ней, было почти невозможно. Внизу виднелись — на вид лёгкие, но прочные сапоги, а руки облегали плотные, кожаные перчатки.

Рафаэль кивнул, давая понять, что пора выдвигаться. Но позади показалась последняя фигура — Мина. Она приближалась неторопливо, её шаги отдавались чёткими стуками каблуков. В отличие от остальных, одетых для боя, она сохраняла свой строгий и грациозный облик. Поверх одежды на ней была лишь длинная черная накидка с капюшоном. Никакого снаряжения не просматривалось — лишь ювелирный ошейник на шее. Казалось, она отправляется на обычную прогулку, а не на опасное задание.

Когда они наконец собрались в полном составе, то без лишних слов двинулись на выполнение миссии.

Они оказались на заросшем холме посреди древних развалин. Даже зимой трава здесь сохраняла призрачно-зелёный оттенок, лишь кое-где припорошенный островками тающего снега. Особенно отчётливо белые пятна выделялись на гладких камнях, которые словно кости великана, торчали из промёрзшей земли, становясь частью сурового пейзажа. Небо было светлым, почти безоблачным, но воздух — колюче-морозным. Вдалеке виднелась гора, у её подножия теснились небольшие домики с черепичными крышами рыжей расцветки. На самом склоне возвышался массивный купол местного монастыря.

Ева вдохнула холодный воздух, резкий переход от тепла к стуже заставил её содрогнуться.

— Хоть не придётся искать этот монастырь, — произнёс Мариус, всматриваясь вдаль.

— Зато придётся туда топать, — без тени иронии добавила Кона.

Рафаэль тут же взял на себя руководство:

— Нам предстоит пройти через деревню, чтобы попасть в монастырь. Спрячьте всё, что может привлечь внимание. Нельзя, чтобы приспешники Дракулы нас заметили. Двигаемся как можно дальше от глаз местных.

Пока они шли по зимним холмам, взгляд Евы то и дело скользил в сторону Мины. Женщина не подавала виду и шагала уверенно, будто окружающий мир её совсем не касался. Однако она всё же отреагировала на это внимание.

— Я вижу, ты хочешь задать мне вопрос, — произнесла она, не глядя на неё.

— Почему ты здесь? — спросила девушка прямо.

— Это очевидно. Из-за моего супруга.

— Нет. Почему ты помогаешь нам? — уточнила Ева.

Мина не меняя выражения лица, ответила вопросом на вопрос:

— Скажи, Ева, тебе доводилось верить в надежду?

— Да.

— Именно она держит меня здесь.

— И на что же ты надеешься? — с любопытством спросила Ева.

— На то, что всякую душу можно спасти.

— Ты хочешь... спасти душу Дракулы? — она удивилась.

— Влад, не всегда был таким. Даже приняв проклятие, он пытался сохранить прежнюю жизнь, — голос Мины на мгновение стал тише.

— Что же его изменило?

— Зло. Оно пришло в наш дом забрать свою дань, подобно тому, как когда-то пришли османы. И подчинило всех, кто был под проклятием.

— Но тогда, почему ты всё ещё здесь? Раз ты тоже проклята.

Женщина на мгновение остановилась, и её взгляд стал отстранённым:

— Не знаю. Но я... не поддалась искушению.

Она вновь заговорила, в её ровном голосе послышалась сдержанная, но живая горечь:

— Граф менялся прямо на глазах. Становился жестоким, нетерпеливым. Жажда мучила его всё чаще, терзала изнутри. В какой-то миг я осознала — оставаясь в замке, я не смогу ему помочь.

— И ты пришла в Обитель… — тихо продолжила Ева, почти с сочувствием.

— Данте принял меня, хотя прекрасно знал, кто я. Он… человек редкой доброты, — произнесла мягко Мина. Затем её голос вновь обрёл твёрдость: — С тех пор я ищу способ избавить наш народ от этого проклятия. И от того мрака, что окутал моего супруга.

Ева немного задумалась, а затем задала вопрос, который давно её беспокоил:

— А какое проклятие лежит на тебе самой?

Мина взглянула на неё отстранённо, но отвечать не стала. Их тихий разговор прервал голос Рафаэля, он звучал с настороженностью:

— Мы в деревне. Держитесь тихо и будьте начеку.

Девушка даже не заметила, как быстро они добрались до поселения. Оно оказалось совсем близко от места их появления.

Узкие улочки, зажатые между белых каменных домов, серпантином карабкались по склону. Редкие, корявые оливы и низкие можжевельники цеплялись за углы между строениями, их тёмная зелень гармонировала с припорошенными снегом крышами. Воздух был холодным и пах дымом из печных труб, влажным камнем и горной полынью. Всё это вызывало незнакомое, но любопытное ощущение.

— Бывала когда-нибудь в Греции? — тихо спросил Мариус, обращаясь к Коне.

— Ни разу, — ответила она спокойно, и тут же спросила: — А ты?

— Один раз, по делам.

Кона взглянула на него:

— Догадываюсь, что за дело.

— Греция — страна богатая, особенно на редкие артефакты, — продолжил он, с лёгкой бодростью. — Коллекционеры платят баснословные суммы, особенно если вещица до этого красовалась в музее.

Ева, шагавшая рядом, краем уха ловила этот разговор.

— И сколько ты на этом заработал? — спросила с любопытством Кона.

— Достаточно, чтобы жить без забот. Но деньги меня не интересовали. А вот обмен на что-то... стоящее — совсем другое дело, — разоткровенничался он.

Но Мариус тут же умолк, заметив, что Мина замерла на месте. Она подняла руку, требуя тишины. Все застыли в ожидании, но она лишь медленно водила взглядом по фасадам домов, черепичным крышам и тёмным проёмам.

Рафаэль бесшумно приблизился к ней.

— Что такое, Мина? — тихо спросил он.

— Везде чужие глаза. За нами следят, — так же тихо, не отрывая взгляда, ответила она.

Остальные напрягли зрение, оглядывая окружающий пейзаж, но ничего не заметили, кроме безлюдных улочек и замёрзших стен.

— Тогда нам стоит поторопиться, — решительно произнёс охотник, и группа ускорила шаг.

Они поднимались вверх по каменным ступеням, припорошенным снегом. Лестница вилась зигзагами, ведя их прямо к монастырю. Весь склон горы был укрыт стройными соснами и изредка — почти голыми дубами, а сама обитель пряталась в чаще хвойного леса. Шли они молча, пока не упёрлись в ворота с решеткой.

После такого подъёма Ева едва переводила дух. Она давно не ходила по таким кручам, да ещё в зимнюю пору. По другим так же не скажешь, что они были в восторге от такого восхождения в гору.

Монастырь стоял на ровной поляне среди горного соснового леса, словно вырезанный из тишины. Светлые каменные здания образовывали замкнутый двор, защищённый от ветров и чужих глаз. В центре возвышался главный храм с округлым куполом, увенчанным крестом.

По обе стороны двора располагались жилая часть монастыря. Чуть в стороне стояли хозяйственные постройки — трапезная, кладовые и мастерские, соединённые утоптанными тропами. Камень стен был светлым, почти белым, и на его фоне тёмные столбы сосен казались ещё выше. Здесь не было ощущения богатства — лишь порядок, покой и чувство отрешённости от мира, будто сама гора приняла это место под свою защиту.

Они ступили на территорию обители и направилась к храму, на ходу оценивая обстановку. Из-за стен доносились глухие, мелодичные звуки — шла проповедь. Рафаэль повернулся к остальным.

— Подождите здесь, я зайду один.

Он кивнул и бесшумно скользнул внутрь.

В нескольких рядах, сидели монахини. Появление незнакомца заставило их обратить внимание. И под этим множеством вопрошающих взглядов даже Рафаэлю стало неловко. В центре, у кафедры стоял проповедник. Увидев охотника, он едва заметно кивнул и тут же, не повышая тона, объявил:

— На сегодня дневное чтение окончено. С миром, сестры, — старец почтительно кивнул.

Монахини покинули святыню, одна за другой, бросая на незнакомцев удивлённые и осторожные взгляды. Как только храм опустел, внутрь вошел весь отряд.

— Мы от отца Данте, — без предисловий сказал Рафаэль. — Полагаю, вы отец Георгиос?

Священник медленно приблизился. На вид он был пожилой — седина, глубокие морщины у глаз. Поверх одета, простая чёрная сутана, а на груди висел массивный деревянный крест. Он сложил ладони на его перекладине и ответил тихим, хрипловатым голосом:

— Всё верно. Я рад, что Данте откликнулся. Хорошо иметь друга, который не оставляет в беде.

Мирай, не теряя времени задала вопрос:

— Расскажите нам подробнее, что здесь происходит?

Он тяжело вздохнул и начал:

— Всё началось неделю назад. Люди приходившие на кладбище, заметили раскопанные могилы. Сперва решили, что это вандалы, но потом это стало повторяться каждую ночь. Вызвали полицию — они ничего не нашли, а могилы продолжали раскапывать. Я решил осмотреть всё сам, в надежде найти улики. Осмелился заглянуть даже в гробы и заметил, что с покойников сняты все украшения. Даже с тех, кого я сам отпевал. Подумал — действительно воры, но затем кое-что увидел на земле… Слабые, едва заметные следы. Мелкие явно не человеческие и даже не звериные — таких я не знаю.

Проповедник на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил уже более сдавленным голосом:

— А позже, через день, нашли двух жителей деревни… мертвых. С двумя отметинами на шее. Тогда я понял, что здесь орудуют вампиры, и написал Данте. А вчера… убили нашего сторожа, — голос священника дрогнул, он что-то тихо пробормотал себе под нос, перекрестился и выдохнул: — Похоже, кто то пытался проникнуть в монастырь. Я вовремя усилил защиту и запретил сёстрам выходить за ворота после заката.

— Как-то странно, что полиция ничего не заметила, — тут же высказала вслух своё сомнение Ева.

— Не знаю. Но они продолжают патрулировать кладбище по вечерам.

Разговор перехватил Рафаэль, обращаясь к проповеднику:

— Падре, мы знаем, что вампиры ищут не просто могилу. Им нужны останки особого святого. Если вы знаете что-то о таком — это сильно нам поможет.

Старец задумался, прищурив глаза, будто вглядываясь вглубь памяти.

— Был на этой земле один человек… носитель стигматов, целитель. Но это история двухсотлетней давности. И я не ведаю, где его упокоили. А зачем вампирам понадобились его мощи? — удивлённо спросил он.

— Мы полагаем, для тёмного ритуала, — пояснил охотник. — Поэтому они и раскапывают все могилы подряд.

Священник содрогнулся, его хриплый голос прозвучал с горьким изумлением:

— Какой кошмар… осквернить святого…

— А как звали этого святого? — переспросила Ева.

Он снова прищурился, вспоминая:

— Кажется… Блаженный Харитон. Моя память плоха в таком возрасте, но я могу допустить кого-то из вас в наши архивы, чтобы вы поискали сведения о месте его упокоения. Правда, пройти туда могут только женщины — в обители сестёр мужчинам вход воспрещён.

Мариус тут же вставил с тихим сарказмом:

— Какая печаль.

Рафаэль начал распоряжения.

— Хорошо. Тогда начинаем поиски. Если могилы продолжают рыть, то скорее всего вампиры появятся снова, — он повернулся к Еве и Мирай. — Ваша помощь будет неоценима, если найдёте любую информацию о месте захоронения.

— Постараемся не подвести, — тихо произнесла Ева.

Охотник глянул на неё и одобрительно кивнул:

— Знаю.

Затем его взгляд перешёл к Коне и Мариусу.

— А вы со мной. Проверим кладбище и прочешем лес.

Он обвёл взглядом всех, его брови сдвинулись.

— А Мина… — он запнулся, осознав, что её нет рядом. — Куда она ушла?

Все лишь пожали плечами. Никто не заметил, как женщина в чёрном бесшумно растворилась, не сказав ни слова.

* * *

Её шаги были почти бесшумны. Она ступала по влажной лесной подстилке, утопая в плотном мхе, что покрыл корни и ветви. Свой силуэт Мина скрывала чёрной бархатной накидкой, будто прячась от самого мира. Она вдыхала запах хвои, пытаясь уловить нечто большее, и медленно водила взглядом по лесу, словно знала — здесь кто-то есть.

Внезапно позади неё взвился холодный, густой вихрь, из которого материализовалась фигура статного мужчины в чёрном старинном, почти торжественном костюме. Его бледные, почти бесцветные глаза смотрели на Мину, а выражение лица оставалось невозмутимым.

— Вам нельзя здесь быть, госпожа, — произнёс он ровным голосом.

Она не оборачивалась, будто заранее знала, кто за спиной.

— Я чувствовала, что в деревне есть кто-то… выше обычного вампира. Не ждала увидеть именно тебя.

— Как и я вас, — коротко ответил он, почтительно склонив голову.

— Ты ведь пришёл сюда, не просто повидаться?

— Вам лучше уйти. Как и всем Хранителям.

— Ты знаешь, что я не уйду, — она повернулась к нему, и сделала два медленных шага вперёд. — Скажи мне, Вальдемар. Зачем графу понадобились мощи святых? Что приказал ему Дьявол? — её голос, сперва тихий, набрал твёрдость и высоту.

Собеседник промолчал. Он не мог — или не смел — ответить на этот вопрос.

— Берегитесь ночи, госпожа Мина. Сегодня она будет особенно беспокойна, — он снова почтительно склонился и растворился в том же холодном вихре, из которого явился.

Женщина в черном, осталась стоять одна, чувствуя горький привкус неудовлетворённости. Незнание терзало её сильнее прежнего. Но голос Рафаэля, прозвучавший в рации, заставил её вернуться к действительности.

Тем временем, пока Рафаэль с остальными ушли в лес, Ева и Мирай следовали за отцом Георгиосом по каменным коридорам жилого крыла монастыря. По пути они замечали, как монахини, занятые рутиной, с явной настороженностью поглядывали на них. Священник привёл их к старинной дубовой двери, и с усилием отрыл тяжёлый замок, впустив их внутрь.

Перед ними предстала маленькая, затхлая каморка, пропахшая пылью и старыми страницами. Проповедник тихо проговорил:

— Здесь хранятся все знания нашей обители. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете. Когда закончите, ключ отдайте любой из сестёр.

Он кивнул и медленно удалился, оставив их наедине.

— Ну что ж, — проговорила Мирай, окидывая взглядом заставленные полки. — С чего начнём?

Ева помотала головой:

— Понятия не имею. Но давай по порядку. Хорошо, что книг тут не так уж много — может, удастся разобраться быстрее.

Она достала с нижней, самой пыльной полки несколько потрёпанных фолиантов.

Прошло несколько часов. Склонившись над страницами, они так и не нашли ни одной зацепки о могиле святого. Ева водила пальцем по строчкам с нарастающим унынием, а Мирай продолжала рыться в канцелярских записях.

Наконец, Ева захлопнула очередную книгу с глухим стуком.

— Я думала, это будет гораздо быстрее. Здесь же не сотня книг.

— Не сотня, — согласилась охотница, откладывая в сторону ещё один бесполезный фолиант. — Но они старые, как эта пыльная конура, и написаны так, что глаз сломаешь, — в её голосе звучало то же раздражение, что и у Евы.

Она взяла со стола прочитанные книги и направилась к полкам. Затем начала ставить их на место одну за другой, но в момент, когда последний том занял своё положение, раздался резкий, сухой треск. Несколько книг вместе с обломком полки, рухнули на пол с глухим хлопком. Охотница нахмурилась в унылой гримасе.

Ева приподняла бровь и тут же встала, чтобы помочь собрать разлетевшиеся фолианты.

— Я же говорила, тут даже полка не выдержала этой пыльной древности, — проворчала Мирай, подбирая книги.

— Да уж, — вздохнула Ева. — Возимся уже который час, а толку — ноль. И вечер скоро… — она взглянула на узкое окошко, за которым свет начинал тускнеть.

Пока они собирали разбросанные книги, Еве в руки попалась старая, выцветшая желтая бумага, запылившаяся между страниц, она привлекла её внимание.

Мирай прищурилась:

— Местная газета?

Ева поднялась ближе к скупому свету из окна и развернула листы на столе.

— Двадцатилетней давности, — уточнила тихо она.

На страницах были напечатаны заголовки о деревенских новостях и прочей повседневности, но её внимание привлекла мелкая колонка, почти незаметная в углу.

— «Перезахоронение старинных могил», — прочла она вслух.

Мирай тут же наклонилась, чтобы прочесть.

— Думаешь, его могли перенести?

— Вполне, раз могила была очень старой, — задумчиво ответила Ева.

— Спросим у отца Георгиоса? Он должен знать о таких вещах.

Ева кивнула, и они, оставив пыльную каморку позади, отправились к священнику.

Он сидел в храме, углублённый в чтение. Увидев две фигуры перед собой, он поднял свои тусклые, усталые глаза.

— Что-то ещё понадобилось? — спросил он своим хриплым голосом.

— Да. Мы нашли информацию о перезахоронении старых могил двадцать лет назад. Вам что-то известно об этом? — спросила Ева.

Старец почесал голову.

— Хмм… на это трудно ответить. Память уже не та.

Мирай положила перед ним газету.

— Может, это поможет вспомнить.

Он надел очки, взял пожелтевший лист и начал читать, водя пальцем по строчкам.

— Помню, да… могилы переносили. Но тогда я редко приезжал сюда. Всем заведовала мать-настоятельница, но она, увы, давно упокоилась.

— То есть вы не знаете, куда именно перенесли останки? — уточнила Ева.

— Нет, — он покачал седой головой. — Но вы можете обратиться в местный муниципалитет. У них должны храниться архивные записи о переносах.

Мирай и Ева обменялись красноречивым взглядом. Поблагодарив старика, они двинулись дальше на поиски.

* * *

За то время, пока искали зацепки в архивах, Рафаэль и остальные продвигались через лес к кладбищу. Они шли быстрым, но осторожным шагом, не доверяя даже спокойствию этих мест. Мариус держался сзади, внимательно изучая землю под ногами в поисках следов. Кона и Рафаэль шли по флангам, чутко прислушиваясь к малейшему шороху.

— Нам ещё далеко? — спросила она, не замедляя шага.

— Георгиос сказал, кладбище с обратной стороны горы, — ответил охотник. — А кратчайший путь — через этот лес, — он бросил взгляд на навигатор. — Пока идём верно.

— Интересно, куда подевалась Мина? — неожиданно спросил Мариус.

— Скорее всего, как всегда, не стала ждать и отправилась на собственную разведку, — предположил Рафаэль.

Кона предпочла вернуться к делу:

— Нам бы поспешить, пока не стемнело.

Спустя какое-то время, они добрались до цели. Лесная чаща расступилась, открыв взгляду кладбище, раскинувшееся по краю горы. Оно тянулось вдоль склона, усеянное крестами и надгробиями.

Они начали осматривать территорию, пока не наткнулась на зияющие ямы свежевырытых могил. Их было много, а некоторые гробы даже не успели закрыть. Кона, скользнула взглядом по останкам:

— Даже после смерти, мертвым не дают упокоится.

Мариус приступил к работе. Он присел у одной из ям, достал из-под плаща тонкий, изогнутый нож и начал аккуратно исследовать странные отпечатки на земле, изучая каждый изгиб и деталь.

Рафаэль, наблюдая в молчании, наконец спросил:

— Что нашёл, Мариус?

Тот ещё раз провёл лезвием по следу, и откинул комок промёрзшей земли.

— Мелкие, круглые следы. Пальцы короткие, пухлые. В добавок пропажа золота… Вывод один: похоже, на Дракулу работают гремлины.

Кона нахмурилась и переспросила:

— Это шутка?

— А когда я в таких вопросах шутил? — он встретил её взгляд с полным отсутствием иронии.

Он вернулся обратно к следам и продолжил:

— Гремлинов было много, копали затупленными лопатами, — он отошёл дальше, разгрёб подтаявший снег и наклонился снова. — Тут есть ещё какие-то отпечатки, но уже нечёткие. Похожи на человеческие ботинки, но из-за грязи не разобрать.

Рафаэль на мгновение задумался, а затем подытожил:

— Итак, у нас в городе вампиры, а теперь ещё и гремлины. Полная бессмыслица.

— Я лишь говорю, то что вижу, — пожал плечами следопыт. — В последнее время Дракула собирает под своё крыло всё больше тварей. А гремлины никогда не откажутся от блестяшек, особенно если им их щедро предложили.

Охотник вздохнул и продолжил:

— Ладно, здесь лучше не задерживаться. Обсудим всё в лесу. Не забывайте — за нами могут следить.

Он в последний раз бросил взгляд на раскопанные могилы, и все трое скрылись в чаще, подальше от открытого пространства.

Собравшись меж деревьев, Кона спросила ровным голосом:

— Каков план?

— Пока Ева и Мирай ничего не найдут, действовать рискованно, — начал Рафаэль. — Но позволять вампирам охотиться на жителей мы не можем. Нужно их выманить и убить.

Мариус продолжил разговор:

— Скорее всего, кто-то из них будет сопровождать гремлинов. Я могу остаться и проследить. Те следы были не случайны.

Кона взглянула на него и твёрдо заявила:

— Я пойду с тобой. Если что-то пойдёт не так, мы сможем прикрыть друг друга.

Рафаэль кивнул в знак согласия и сказал:

— Хорошо. Но без необдуманных действий. Дождётесь темноты и начните слежку. Только наблюдайте. Обо всём сообщайте в рацию.

Его слова прервало внезапное шуршание листьев где-то в глубине сухих зарослей. Все трое мгновенно замерли в боевой стойке. Охотник взвёл арбалет, Мариус выхватил два коротких клинка, а Кона уже наполовину вытащила револьвер из кобуры. Они напряжённо всматривались в полумрак, откуда доносились шаги.

Но из-за сосны показалась Мина. Она приближалась невозмутимо, её фигура скрывалась под тёмным капюшоном.

Троица выдохнула, ослабив хватку.

— Где ты была? — строго спросил Рафаэль.

— Кое-что искала, — тихо и спокойно ответила она. — И кое-что нашла.

— И что же? — вопросительно посмотрел Мариус.

— Кровь. И следы. А ещё я чую запах гремлинов.

Рафаэль кивнул:

— Насчёт гремлинов ты права. Вокруг могил полно следов. Не знаешь, что могло связать их с вампирами?

— Нет. Гремлины — существа низшие, они бояться вампиров. Да и в этих краях они редко селятся.

— Тогда похоже, что-то поменялось, — предположил Мариус. — Или Дракула сумел их подчинить.

Кона, желая вернуться к сути, чётко спросила:

— А что за кровь?

Мина повернула к ней свой холодный взгляд:

— Я учуяла её неподалёку. Она на ветках, на листьях… ей не меньше трёх дней.

— Скорее всего, это убитые местные, — заключил охотник.

Она кивнула:

— Вампир был не один. Вокруг — следы борьбы. Жертв сначала связали, а потом уже выпили.

Мариус вопросительно приподнял бровь:

— Связали? Как то странно для вампира…— в его голосе звучало сомнение.

Мина посмотрела на него пронзительным взглядом:

— Ты ведь следопыт. Иди и взгляни сам.

Рафаэль прервал разговор:

— В любом случае, будьте осторожны. Скоро стемнеет — подготовьтесь как следует, — он сделал паузу, затем добавил: — Я отправлюсь к Еве и Мирай. Не хочу оставлять их одних.

Он уже сделал первый шаг в сторону монастыря, когда Мина неожиданно двинулась следом.

— Я пойду с тобой. Моё присутствие здесь только осложнит их работу, — она едва заметно кивнула в сторону Коны и Мариуса. — Меня могут учуять.

Рафаэль лишь молча качнул головой, перекинул арбалет за спину, и они вдвоём скрылись среди промёрзлых ветвей.

Они шли по узким, безлюдным улочкам деревни, и каждый их шаг отдавался глухим эхом по замёрзшей брусчатке. Казалось, кругом ни души, но из труб вился ленивый дымок, где-то издалека доносился стук посуды и приглушенная музыка. Похоже, последние события заставили жителей попрятаться по домам, а вечерняя мгла уже начинала сгущаться над крышами.

Ева выдохнула облачко пара и тихо спросила Мирай:

— Что ты узнала у Мун Лин? Тебя на собрании не было.

Охотница так же тихо ответила:

— Помнишь те отростки с головы рабочего, что я тогда собрала?

Она кивнула в ответ.

— Так вот, это были не просто ветки. Мун выяснила, что они общались так между собой, будто коллективный разум, — она сделала паузу, чтобы слова прозвучали весомее. — И именно они глушили нашу связь тогда.

— Как думаешь, зачем Дракуле всё это? Для чего ему нужны эти полчища тварей?

Мирай тяжело вздохнула:

— Чтобы сеять хаос, причинять страдания… злу причин много не надо.

— Мина говорила, раньше он пытался сохранить прежнюю жизнь. Но потом пришло нечто… и всё изменилось.

— Раньше встреча с вампиром была редкостью. Мы охотились в основном на мелкую нечисть или на тех, кто совершил ужасное и пытался скрыться. Иногда попадались демоны. Но то, что происходит сейчас… трудно объяснить. Новые монстры, да ещё в таких количествах. Все Обители Иггдрассиля на ушах.

Ева на мгновение задумалась:

— Такое ощущение, будто он готовит что-то глобальное.

Мирай остановилась и с тревогой на неё посмотрела:

— Надеюсь, ты ошибаешься.

— А как иначе это объяснить? — продолжила Ева. — По всему миру Дракула собирает монстров, которые ему подчиняются. В добавок этот нечестивый ритуал… Вывод один: он готовится к чему-то большому.

— Именно поэтому мы — Хранители, сделаем всё, чтобы его остановить, — твёрдо сказала охотница. — Тем более теперь с нами ты — Синарх. Я верю в тебя, Ева и в то что ты можешь, — уголки её губ тронула улыбка.

Ева неуверенно ответила:

— Надеюсь, моя сила меня не подведёт и я успею подготовиться.

— Успеешь, — уверенно сказала Мирай. — Ты не одна.

Девушке было непривычно слышать столько слов поддержки. Раньше она мало с кем общалась, большую часть времени проводила в работе, стремясь к своей мечте, хоть и любила тихие прогулки в одиночестве. А теперь её окружали люди, готовые в любой момент прикрыть ей спину и помочь.

После разговора они поспешили к своей цели. Перед ними стояло небольшое, но ухоженное здание с элементами античного декора. Вывеска на стене сообщала, что здесь находится местная администрация. Однако в этот час внутри царила полная темнота — ни света, ни звука.

Ева подошла к двери и дёрнула за ручку.

— Похоже, никого. А ждать до завтра у нас нет времени.

Мирай медленно подошла к двери, достала из-под плаща набор тонких инструментов и наклонилась к замку.

— Собираешься его вскрыть? — удивилась Ева.

— Ну, выбивать дверь ногой было бы заметно, — ответила охотница, не отвлекаясь от работы.

Ева легонько дёрнула её за плечо и кивнула вверх, на стену. Прямо над ними, смотрела вниз линза камеры наблюдения.

Мирай резко достала свой кожаный хлыст и метнула им с коротким размахом. Устройство сорвалось с крепления вместе с проводами, и с глухим стуком рухнуло на землю.

— А это, по-твоему, будет незаметно? — почти с иронией произнесла Ева.

— Тут и так ходят слухи о вандалах. Нам лучше не попадаться на глаза, — продолжала она ломать замок.

Спустя несколько секунд раздался глухой щелчок. Путь был открыт. Они тихо проскользнули внутрь. Вспыхнувшие фонари выхватили из темноты пустые коридоры и таблички на дверях. Наконец они нашли помещение, похожее на архив. Обе немедленно приступили к работе. К счастью, в деревне было не так много событий, и стеллажи с документами оказались аккуратно рассортированы. Ева выхватила с полки одну из папок, на которой была указана нужная дата. Связка бумаг внутри оказалась довольно объёмной. Не теряя времени, они принялись разбирать листы, внимательно вычитывая каждую строку, чтоб найти зацепку.

Через какое-то время поиски увенчались успехом. Мирай вытащила из стопки несколько пожелтевших листов, сшитых грубой нитью. Ева направила на них луч.

— Это документ о передаче мощей, — сказала она, пробегая глазами по строчкам, и начала читать вслух: — «Останки переданы на хранение настоятельнице монастыря…» — Ева подняла взгляд. — Похоже, речь о той самой женщине, о которой говорил священник. Она захоронила их где-то на территории.

Мирай нахмурилась и вздохнула.

— Опять подниматься туда… А где именно — не указано?

Ева отрицательно покачала головой.

— Придётся искать.

— Тогда, поспешим.

Им снова предстояло вернуться на гору, туда, откуда начались их поиски. По пути с ними связался Рафаэль, и он вместе с Миной вышел им навстречу. К тому моменту, когда они достигли подножия каменной лестницы, на улице почти стемнело, а воздух стал пронзительно холодным. Вокруг царила подозрительная, гнетущая тишина.

Рафаэль и Мина ждали их у первых ступеней. Встретившись, они быстро обменялась собранными сведениями.

— Так значит, у нас ещё и гремлины? — Мирай удивилась.

— Да. Неизвестно, чего от них ждать при таких раскладах, — подтвердил охотник, поднимаясь по ступеням.

— А кто такие гремлины? Я о них только в сказках слышала, — задала вопрос Ева.

Он взглянул на неё и начал объяснять:

— Мелкие коротышки, ростом чуть выше собаки. Большие уши, жёлтые глаза, тёмно-синяя кожа. Помешаны на всём, что блестит, особенно на золоте. Живут обычно в развалинах или старых пещерах. На людей редко нападают, но обожают пакостить.

— А тут они решили поработать с вампирами, — тихо произнесла Ева.

— Гремлины трусливы. Если ты сильнее, они разбегаются, как тараканы. Вообще не понятно, что их сюда притянуло, — озадачился Рафаэль.

Мина, шагавшая рядом, перевела тему:

— Это уже не важно. Нам нужно думать, где могут быть кости.

— Во всяком случае, мы теперь точно знаем, что они где-то на территории монастыря, — добавила Мирай.

Ева нахмурилась в вопросе:

— Мы же не будем перекапывать там всю землю?

Рафаэль помотал головой:

— Нет, конечно. Такое хоронят в особом, освящённом месте. Лучше снова спросить отца Георгиоса.

Когда они подошли, то увидели священника, стоявшего у входа в храм. Мимо него поодиночке проходили монахини, торопясь внутрь до наступления ночи. Рафаэль жестом остановил всех.

— Давайте я подойду к нему один, — коротко кивнул он и направился к старцу.

Ева в ожидании, внезапно почувствовала что-то неладное. Рядом ощущалось скрытое присутствие, будто зло притаилось где-то совсем близко, поджидая. Но она не могла понять, откуда именно исходит эта угроза.

Мина заметила её встревоженный, почти растерянный взгляд и сделала шаг вперёд.

— Что с тобой?

— Не знаю. Я чувствую здесь какой-то обман. Что-то прячется… и это что-то недоброе.

— Вокруг полно шпионов, это неудивительно, — Мина окинула взглядом темнеющие своды.

— Нет, это что-то другое, — настойчиво возразила Ева.

К ним вернулся Рафаэль. Разговор тут же отложился.

— Старик ничего не знает. Но разрешил осмотреть все здания, пока он ведёт вечернюю службу. И настоятельно просил не беспокоить его до конца проповеди.

— Давайте тогда покончим с этим поскорее, — устало сказала Ева. — Меня вымораживает эта вся ситуация.

Охотник бегло взглянул на неё и повёл всех в сторону жилого корпуса. Когда они вошли в пустующую часть монастыря, он остановился и быстро обрисовал план:

— Здание большое. Придётся разделиться и осмотреть каждый угол. Если что-то найдёте — сразу по рации сообщайте, — затем он обратился к девушке. — Ева, тебе лучше не ходить одной.

— Снова меня пытаются нянчить, — раздражённо выдохнула она.

Мина вмешалась в разговор:

— Он прав. Даже в монастыре сейчас небезопасно. Если ты чувствуешь неладное, лучше быть рядом с кем-то. Ночь может оказаться опасной, — тихо, но чётко произнесла она.

Слова Мины заставили девушку пересмотреть решение. Что-то в них было убедительное…

— Пойдёшь со мной? — предложил Рафаэль.

Она посмотрела на него и кивнула, группа разделилась по разные стороны в поисках.

Они шли по коридору в полном молчании, осматривая каждый зал и каждую нишу в поисках чего-то необычного. Охотник посматривал Еву, которая шла вся в раздумьях и решил немного оживить обстановку.

— Не на такую прогулку я рассчитывал.

Она будто очнулась.

— Да, жаль что так получилось. Похоже, придется привыкать к такому.

— А как насчёт того, чтобы всё-таки выбраться куда-нибудь в нормальное место, после задания? — он посмотрел ей прямо в глаза, сняв на миг свою обычную сдержанную маску с лица.

Она встретила его взгляд и слегка улыбнулась, её напряженный вид немного расслабился.

— Мне нравиться твоё предложение, так что я только за.

Они на мгновение промолчали, но вскоре разговор вернулся к делу.

Ева осмотрелась вокруг, и усталостью проговорила:

— Мы столько уже ходим, а ничего не нашли. Почему она не похоронила его просто на виду?

— Может, она знала что-то, чего не знали другие, — предположил Рафаэль. — Непонятно, что тогда творилось у неё в голове.

— Ну не могла же она их просто выбросить.

Внезапно охотник замер посреди очередного зала. Его глаза сузились, он переводил взгляд с одной стены на другую, будто что-то не сходилось в общей картине.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Посмотри на стены.

Она повторила его движение, но ничего особенного не заметила.

— А что с ними не так?

— Мы прошли столько коридоров, и все стены здесь — старинный камень. А вот эта… — он указал на одну из них, покрытую светлым, почти новым мрамором. — Она сделана относительно недавно.

— Думаешь, она спрятала мощи в стене? — уловила мысль Ева.

— Не знаю. Но я бы проверил.

Он подошёл ближе и начал стучать костяшками пальцев по разным участкам плитки. Сначала отзывался глухой, плотный звук камня. А потом, в одном месте… тон изменился, став пустым, резонирующим.

Рафаэль оказался прав. За плиткой что-то было.

Пока в монастыре шли поиски, на другой стороне горы, у кладбища, Кона и Мариус затаились в ожидании. Сумерки сгущались, и они укрылись под густыми лапами елей, выбрав позицию с максимальным обзором. Следопыт, прислонившись спиной к столбу дерева, сидел на переплетении толстых корней. Кона, соблюдая дистанцию в пару метров, оперлась о старый, морщинистый дуб. Она молча проверяла свой револьвер, механическим движением осматривала барабан и плавность спуска.

Мариус перевёл взгляд на девушку и произнёс:

— Будем так и дальше молчать?

Не отрываясь, она холодно ему ответила:

— Мы на задании. Тем более на скрытном, лишние разговоры отвлекают.

— А раньше, это нам не мешало, — тихо сказал он, затем тяжело вздохнул. — А я ведь вправду хочу с тобой поговорить… — в его голосе была тень отчаянья.

Она сделала вид что не услышала. Следопыт попытался снова с ней заговорить, но в этот раз настойчивее.

— Кона, отставь револьвер и обрати на меня внимание. От того что ты меня игнорируешь, лучше не станет, — его голос был по прежнему спокоен.

Она убрала кольт в кобуру и подняла на него взгляд.

— Так, о чем же ты хочешь поговорить? — её лицо выражало сдержанность.

— Ты знаешь о чем…

— Я не желаю это обсуждать, — тон Коны стал жестче.

— И что теперь? Будем так всю жизнь смотреть друг на друга с обидами? — в голосе Мариуса проступило возмущение.

Она снова решила ему не отвечать, и отвела взгляд.

— Кона…я не желал тебя никак подставлять, — в его словах было сожаление.

— Но всё же подставил. Меня чуть не лишили звания Хранителя из за тебя, — она была непреклонна в своих словах.

— Нас обоих чуть не лишили его, если ты помнишь.

— Нам повезло, что Данте заступился за нас, несмотря на твой поступок.

— Поступок? — его брови нахмурились.

Следопыт поднялся в полный рост и подошел к ней. Его немного задели слова девушки. Она в свою очередь перевела на него всё внимание.

— Да, я понимаю, что я сделал. Но это был не поступок, а выбор. И я выбирал: спасти тебя, или выполнить долг.

— Люди погибли из за твоего выбора, — она поднялась к нему почти вплотную, пытаясь возразить.

— И мне их жаль. Множество людей постоянно умирают на нашей работе. Не всех мы успеваем спасти.

— Этих, ты мог спасти…

— И потерять тебя, Кона! — перебил он её на полуслове, его голос стал чуть громче, пытаясь доказать ей.

Она промолчала, в её глазах пробилась тень отчаянья.

— Я готов лишиться звания Хранителя, но не тебя…— тихо он проговорил ей.

Кона посмотрела ему в глаза, но не знала что ответить. Её терзали сомнения и чувства. Она была не готова его простить.

Напряжённый разговор прервали странные звуки со стороны кладбища. Оба моментально забыли о споре и заняли позиции для наблюдения.

Множество глухих и шаркающих шагов двигалось по земле, затем послышались странные голоса, похожие на скрип, карканье и мяуканье одновременно. В сгущающихся сумерках они различили мелких, уродливых коротышек. Их кожа отливала грязновато-синим цветом, глаза горели жёлтым. Огромные, обвислые уши напоминали изодранные лопухи. Руки крошечные с когтями, а ступни круглые, с кривыми пальцами. Они были одеты в какие-то обрывки тряпья, а в руках сжимали маленькие, но крепкие на вид лопаты.

Несмотря на свой жалкий вид, в таком количестве они представляли собой угрозу. И, не теряя времени, тут же принялись за своё грязное дело — копать.

Мариус, не сводя глаз с кладбища, тихо бросил через плечо:

— Я же говорил.

Гремлины работали с пугающей скоростью: одна могила за другой вскрывалась, гробы вытаскивались, и крохотные, цепкие руки тут же обшаривали останки, срывая с них кольца, цепочки, крестики. Каждая блестящая безделушка вызывала у них приступ восхищения.

Следопыт нахмурился. Его внимание привлекла высокая фигура, появившаяся на краю. Она стояла в неподвижности, скрывая своё лицо капюшоном. Гремлины шарахались от него в стороны, явно испытывая страх. Незнакомец медленно подошёл к свежевскопанной могиле и молча указал на гроб пальцем, унизанным массивным перстнем с тёмным камнем. Его приказ был понятен без слов. Мелкие твари засуетились, выполняя его волю.

Мариус встретился взглядом с Коной и жестом её позвал назад. Бесшумно, как тени, они отступили вглубь леса, подальше от зловещего места.

Среди призрачной тишины он начал беседу вполголоса:

— Я не могу его разглядеть. Похоже, это именно он управляет гремлинами и ищет кости. Но кто он? — задумался следопыт.

— Что будем делать? Надо сообщить остальным.

— Ты пока свяжись с ними. А я хочу посмотреть, кто это, — Мариус надел капюшон и пошагал туда, не дожидаясь ответа.

— Стой. Это может быть опасно. Вдруг тебя увидят? — попыталась она его остановить.

— Пусть сначала попробуют найти, — усмехнулся он, доставая из под плаща какой-то предмет с неясными очертаниями, и бесшумно ушел.

Она лишь тяжело вздохнула и проводила его взглядом. Как только он исчез — Кона потянулась к наушнику, чтоб связаться с Рафаэлем. Но в тот же миг из кустов донесся едва уловимый шорох.

Девушка молниеносно выхватила револьвер, приняв низкую стойку. Её взгляд, острый и неподвижный, впился в темноту, выискивая опасность.

Внезапно ей прямо в глаза ударил луч фонаря. Она зажмурилась, пытаясь отвернуться от ослепляющего света. Кто-то приближался к ней.

— Ты смотри-ка, вот и наш вандал, — раздался насмешливый мужской голос.

Она прищурилась и разглядела двух полицейских. Что они тут делают, показалось ей странным, но выяснять это было некогда, а трогать гражданских, тем более служителей закона, без крайней нужды было нельзя. Она попыталась договориться:

— Вы всё неправильно поняли. Я тоже работаю на правительство, расследую это дело.

— Ага, — саркастично протянул первый. — Удостоверение покажи.

Кона замешкалась — никаких документов при себе у неё не было, а под арест нельзя было попадаться. Но второй полицейский усугубил всю ситуацию:

— Глянь, что у неё в руке!

Луч фонаря скользнул по её опущенной ладони, в которой она всё ещё сжимала револьвер. Полицейские резко выхватили свои пистолеты.

— Оружие на землю! Руки за голову! — прозвучала жёсткая команда.

Кона попыталась в последний раз:

— Вы совершаете ошибку.

— Живо оружие на землю! — приказ прозвучал ещё резче.

Она не желая эскалации, медленно положила револьвер вниз и подняла руки. Полицейские тут же двинулись к ней, доставая наручники. Именно в этот момент Кона заметила, что их лица слишком бледны, а на шее второго ясно виднелись две затянувшиеся отметины.

Вампиры.

И как только они попытались надеть на неё наручники — она начала действовать. Одному из них она заломала руку, и тот от боли схватился за неё. А у второго ногой выбила из рук пистолет, и врезала кулаком по лицу. Противник попытался схватить её сзади, но она откинулась всем весом и впечатала его в столб дерева, после чего хватка ослабла. Один из них, оправившись, бросился на неё с оскаленными клыками. Девушка встретила его ударом подошвы прямо в грудь, отправив откатываться назад. Другой вампир попытался, снова взять её с фланга — она без раздумий врезала ему ботинком прямо в колено. Раздался сухой хруст, и он свалился с пронзительным воплем.

Но в бою Кона потерпела поражение.

Пока она отбивалась, вампир что был на ногах, схватил тяжёлую, узловатую ветку и со всей силы обрушил удар ей по виску. Та опрокинулась на землю, в глазах потемнело, а в ушах зазвенело от пронзительной боли.

Он, тяжело дыша, прошипел и обнажил длинные клыки:

— Вот же стерва…

Второй его напарник, хромая и скрипя зубами, выпрямился:

— Эта тварь мне колено сломала.

— Ничего, сейчас восполним силы, — он оскалился, глядя на Кону.

Вампир двинулся к лежащей девушке, и та, с трудом собрав силы, попыталась отбросить его ногой. Но в её положении удар был слабым и неточным — он легко уклонился.

Оба придерживая её в жестком захвате, заломали ей руки и надели наручники. А затем подняли и с силой прислонили спиной к дереву, усадив на корни. Они присели на корточки рядом, разглядывая её с плотоядным любопытством.

— Посмотрим, что тут у нас, — с хищным удовольствием проговорил вампир, его улыбка стал шире. Он откинул воротник её плаща, обнажив шею. — Глянь, какая бархатная кожа, — он провёл холодным пальцем по её линии горла.

Кона попыталась дёрнуться, но руки сжатые наручниками, и их железная хватка не давали ей шанса. Она лишь молча, с ненавистью, впилась в него взглядом, а затем попыталась ударить его лбом, но тот резко дёрнулся назад.

— Ты смотри, какая живучая. Нам так еще никто не сопротивлялся, — продолжил он оглядывая её. — Будет даже приятнее пить.

Его напарник всё ещё держась за колено, проворчал:

— Я выпью больше. Мне сильнее досталось.

Вампир с насмешливой гримасой взглянул на девушку:

— Как жаль… а я так не хотел делиться.

Как только они склонились, чтобы перейти к кровавой трапезе, воздух прорезал короткий свист. Кинжал с наточенным лезвием вонзился в спину вампиру с такой силой, что острый конец вышел прямо из груди. Тварь замертво рухнула на землю, не успев издать звука.

Второй, охваченный животным страхом, заёрзал на месте, выискивая убийцу в темноте. Он оскалил клыки, вытянул жалкие когти, но это не спасло его.

Из темноты, прямо позади, возник Мариус. Вампир почувствовал движение, резко развернулся, но было поздно — наточенный кинжал чисто прошелся по его горлу, заглушив любой крик, а следом то же лезвие с глухим хрустом вонзилось в сердце. Второе тело без признаков осело рядом с первым.

Следопыт быстро подбежал к Коне и принялся освобождать её от наручников.

— Ты в порядке? — спросил он, его взгляд задержался на наливающемся синяке у неё на виске.

— Уже да, — она покачала головой, пытаясь стряхнуть остатки оглушения, и поднялась на ноги. — Эти уроды нагрянули неожиданно, — с холодным презрением она бросила взгляд на тела.

Мариус, осмотрел их и подытожил:

— Теперь понятно, почему полиция ничего не находила. И те двое убитых — скорее всего, их рук дело.

Кона, поднимая свой револьвер, спросила напоминая о цели его ухода:

— Ты выяснил, кто это был?

— Не успел. Ты не отвечала в рацию, и я сразу рванул назад, — объяснил он.

Девушка потянулась к уху — наушника на месте не было.

— Похоже, потеряла его во время драки, — сказала она, потирая больной лоб.

Мариус всё еще, не упуская из виду её синяк, достал из под плаща лечащий пластырь и подошел ближе, чтоб налепить его. Она холодно посмотрела на него, но всё же позволила помочь.

— Сейчас отпустит боль, — проговорил он, и белая полоска засверкав зелёным цветом, впиталась ей в кожу. Облегчение наступило сразу, и девушка выдохнула.

— Спасибо тебе, Мариус, — ответила она ему, но все еще отводила от него глаза. — Нужно возвращаться и доложить всё Рафаэлю.

— Согласен. Раз у тебя нет связи, то держись рядом, — коротко бросил он.

Кона на мгновение замерла, её взгляд упал вниз. Мариус повернул голову и понял, на что она смотрит. Мелкий гремлин, привлечённый шумом борьбы, стоял посреди лесной чащи и разглядывал их.

Следопыт, стараясь сохранять полную неподвижность, начал медленно вытаскивать из-под плаща кинжал. Но тот заметил движение и рванул прочь, пытаясь издать пронзительный визг. Лезвие, брошенное с молниеносной точностью, настигло его в полёте.

— Одной проблемой меньше, — пробормотал Мариус.

И тут же из-под кустов показались десятки пар жёлтых глаз. Они стояли, сжимая в руках лопаты, и смотрели на них с немым, злобным оскалом.

Кона отступила на шаг ближе к нему.

— Гремлины же не нападают на людей? — тихо спросила она, не снимая руку с револьвера.

— Обычные — нет. Эти… не знаю.

— Похоже ты разозлил их, убив сородича.

— Предлагаю не задерживаться и бежать, — он схватил её за руку и рванул вглубь леса, набирая скорость.

Позади поднялся визгливый гам, и в спины им полетели первые камни и комья мёрзлой земли. Кона, пригнув голову, не решалась тратить патроны на эту мелочь — лучше было просто бежать.

Они стояли вчетвером у мраморной стены, обсуждая дальнейшие действия. Мирай провела ладонью по холодной, гладкой поверхности.

— Довольно массивная. Удивительно, что ты вообще это заметил, — обратилась она к Рафаэлю.

— Тем не менее, это единственное необычное место во всём здании. Теперь нужно её вскрыть. Потребуется что-то тяжёлое.

— Или просто одна крепкая рука, — она улыбнулась и подняла бронзовую перчатку вверх.

В этот момент в рации раздался голос Мариуса: они с Коной возвращаются к монастырю и у них есть новости.

Рафаэль и Ева вышли им навстречу, а Мирай хотя и готова была приступить к разрушению, решила подождать брата.

Следопыт и его напарница вернулись, едва переводя дух после бега. Ноги были напряжены, а морозный воздух обжигал лёгкие. Их встретили у входа.

— Что стряслось? — спросил охотник, окидывая их взглядом.

— Небольшая пробежка от гремлинов, но оторвались, — отдышавшись, ответил Мариус.

— Как они вас заметили?

— Из-за меня, — тихо проговорила Кона. — Я была недостаточно бдительна. Меня застали врасплох.

— Помнишь разговор о полицейских? — начал следопыт. — Это и были вампиры. Убийства на их совести. Они попытались прикончить Кону… но мой кинжал оказался быстрее.

Рафаэль выслушав, кивнул:

— Теперь ясно, почему полиция бездействовала. Главное, что с ними покончено. Удалось выяснить, кто управляет гремлинами?

— Не успел, — помотал головой он. — Но эти землекопы его явно боялись. Это был не рядовой вампир. И он определённо не хотел, чтобы его видели — лицо скрывал капюшоном.

Охотник задумчиво произнёс:

— Интересно, кто бы это мог быть… — он тут же переключился на дело: — Главное, вы справились. А у нас своё расследование — похоже, мощи замурованы в мраморную стену.

— Ну, тогда пойдёмте их достанем наконец, — с раздраженной усталостью сказала Кона.

Все двинулись к входу в здание, но Ева внезапно остановилась на пороге.

— Я… пожалуй, немного подышу, — её голос прозвучал напряжённо.

Рафаэль повернулся к ней:

— С тобой всё в порядке?

— Не знаю, — она покачала головой, пытаясь подобрать слова. — Какое-то странное чувство. То ли тревога, то ли… Не понимаю сама, — у неё снова возникло то смутное, но настойчивое предчувствие, что уже посещало её раньше. Только сейчас оно стало острее, яснее, будто тихий, но настойчивый голос в голове шептал: «Берегись». — От такого голова идёт кругом, — добавила она, потирая виски.

Охотник сделал шаг вперёд, готовый предложить остаться с ней, но его слова опередил Мариус.

— Идите. Я присмотрю за ней, — сказал он, и его взгляд на мгновение встретился с Коной, в нём мелькнуло что-то безмолвное и тяжёлое. — Мне тоже мысли в порядок привести не помешает. А в пыли и шуме это будет непросто.

Рафаэль кивнул.

— Если что — зовите. И будьте осторожны.

Воздух был колюче-морозным, отчего щёки Евы быстро порозовели. Она тяжело вздохнула, выпустив облачко пара, и опустилась на каменную скамью у стены. Откинув голову, девушка пыталась унять внутреннюю тревогу, которая упрямо мешала сосредоточиться.

Мариус стоял рядом, прислонившись плечом к каменному выступу здания. Он лениво опирался на одну ногу, неспешно вытирая тряпкой лезвие кинжала от засохшей крови. Начал падать мелкий снег. Его взгляд скользнул по хлопьям вверх к небу, и он задумчиво произнёс, нарушая тишину:

— Не люблю снег.

Ева, не меняя позы, перевела на него взгляд.

— Почему?

— Оставляет следы. По ним тебя легко вычислить, особенно если пытаешься провернуть что-то… деликатное.

Девушка задумалась, а затем, с осторожностью предположила:

— Похоже, раньше ты занимался не совсем… честными делами.

Он коротко и без тени стыда ответил:

— Я был вором.

— О как. И почему ты воровал?

— Когда живёшь среди цыган, выбирать не приходится, — сказал он прямо откровенно. — Особенно если у тебя куча братьев и сестёр. Воровство далось мне легче всего.

— И что ты воровал? — спросила Ева без скрытого осуждения.

— Сначала по мелочи: кошельки, часы, цепочки. Потом перешёл на дела покрупнее, — он заметил, как она нахмурилась, и усмехнулся. — Не волнуйся, вооружённых грабежом не занимался. Всё чисто, без жертв и лишнего шума.

Он вздохнул, и его взгляд стал отстранённым.

— Начал с музеев и тайников богачей. Был ловким и незаметным. Многие аристократы и коллекционеры прознали о моём таланте, и тогда мне предложили более…специфическую работу — грабить магические артефакты. К тому времени деньги меня уже не интересовали — добывал их только для семьи. А вот волшебные безделушки стали моей настоящей валютой.

Ева снова спросила, её любопытство нарастало:

— А откуда ты сам?

Он взглянул на неё:

— Я родился в Италии. Но мой табор — кочевники. Так что постоянного дома нет. Мать и родные до сих пор путешествуют из города в город.

Она выпрямила голову, в её голосе прозвучала лёгкая ирония:

— И как, такой талантливый вор оказался в Обители?

Мариус усмехнулся.

— Как-то раз я получил заказ на особый артефакт — старую книгу. Клиент был немногословен, почти ничего о ней не рассказал. Когда дело было сделано, он не явился. И я решил оставить её себе, — его тон сменился, в нём появилась тень сожаления. — Это была моя большая ошибка. Однажды я оставил книгу без присмотра, а у любопытных детей, как известно, руки так и тянутся к запретному. Мой младший брат её открыл…

Его взгляд опустился.

— Я тогда не знал, что в этом проклятом куске бумаге, были заперты бесы. Они вырвались на свободу и устроили в округе настоящий ад. Я пытался остановить этот хаос — ведь это была моя вина. И тогда… пришли люди из Обители.

Взгляд Мариуса устремился вдаль, а голос стал твёрже.

— Они помогли загнать бесов обратно в книгу. Но ущерб городу был нанесён немалый. Меня хотели отдать под суд — не только за случившееся, но и за все прошлые грехи.

Тон снова смягчился, став почти тихим.

— Тогда за меня заступилась Кона. Не знаю почему — то ли пожалела, то ли увидела что-то знакомое в моей судьбе… Но она убедила Данте и остальных, что я не безнадёжен, — он снова усмехнулся, на этот раз с какой-то благодарностью. — Я согласился исправить всё, что натворил, и забыть о ремесле вора. Так и стал Хранителем.

Наступила короткая пауза, которую нарушила Ева:

— Довольно… насыщенная у тебя была жизнь.

Он кивнул и решил сам спросить:

— Да уж… А ты откуда? Есть семья?

Девушка отвела взгляд и натянуто улыбнулась:

— Я из Венгрии. До недавнего времени жила в Регеле, пока моя жизнь не перевернулась… А семьи у меня нет, — она опустила глаза на свои замёрзшие ладони, будто не желая продолжать тему.

Мариус не стал настаивать, но вспомнил другое:

— Кажется, наше знакомство началось не слишком гладко…

— Есть такое, — неуверенно согласилась она.

— Ты не думай… я просто по натуре придирчив. Не доверяю чужакам. Привык полагаться на своё чутьё.

— Понимаю, — ответила она без осуждения. — В этом мире столько непонятного, я бы, наверное, тоже не доверяла.

— Слышал, ты творишь чудеса.

Она тихо фыркнула, будто смущаясь:

— Я бы так это не назвала.

— Но ты спасла людей. Это многое говорит о человеке.

Разговор прервал грохот, прозвучавший из здания. Стену, похоже проломили. Ева и Мариус сразу же направились посмотреть, что происходит.

Войдя внутрь, они увидели, что кусок мрамора действительно был выломан. Мирай стояла в центре помещения, её бронзовая перчатка слегка дымилась.

— Что-то вы долго возились, — заметил следопыт.

— Возникла проблема. Стена была несущей, пришлось действовать аккуратно, — объяснила охотница.

Кона, стоявшая рядом, подошла ближе к запылённому проёму и направила внутрь луч фонаря. Рафаэль присоединился к ней.

— А вот и они, — тихо произнёс он вглядываясь.

В углу тайника, аккуратно уложенные, лежали останки, превратившиеся за долгие годы в белые, почти хрупкие кости.

— Вся эта суета из-за них, — устало произнесла Кона.

Она достала из-под плаща тёмный холщовый мешок, надела виниловые перчатки и, с сдержанным отвращением лица, начала быстро укладывать в него кости.

Рафаэль подошёл к Еве:

— Ну как, полегчало?

— Чуть-чуть, — кивнула она.

— Ладно, кости забрали — и пошли, — недовольно бросила Кона.

— Сперва нужно убедиться, что деревня в безопасности, — возразил Рафаэль. — Мы до сих пор не знаем, кто был на кладбище, и не появятся ли новые вампиры, — он сделал паузу, окидывая взглядом всех. — Часть команды отнесёт мощи в Обитель, а мы дождёмся утра и только тогда уйдём, — его взгляд вернулся к Еве: — Ты вернёшься тоже.

Она нахмурилась:

— Меня снова отправляют на скамейку запасных, — произнесла она с саркастичной горечью.

Он попытался смягчить отказ:

— Мы уже сделали главное. И сидеть здесь без дела тебе незачем — будет лучше, если ты отправишься с новостями к Данте, — он поймал её взгляд и добавил тише: — Пожалуйста, послушай меня.

Выражение её лица смягчилось, и она наконец сдалась:

— Ну… хорошо.

Рафаэль одобрительно кивнул, затем обратился ко всем:

— Зайдём по пути к Георгиосу. Думаю, его проповедь уже закончилась.

После этих слов они все вместе направились к храму.

Проповедь и вправду закончилась. Из храма не доносилось ни звука, и никто не выходил наружу. Рафаэль, приоткрыв массивную дверь — вошёл первым, оставив остальных у входа. Внутри монахини, собиравшиеся уже разойтись, замерли в ожидании благословения проповедника. Отец Георгиос увидел охотника, и сразу направился к нему.

— Вы нашли то, что искали? — спросил старец своим хриплым голосом.

— Да. Оказывается прежняя настоятельница спрятала их в стене. Но есть и другие новости: местные полицейские и были теми вампирами. Мы их устранили.

Пока Рафаэль объяснял, священник рассеянно кивал, но его взгляд то и дело скользил куда-то за спину охотника, словно он пытался что-то разглядеть.

— Не могли бы вы… показать, что нашли? — неожиданно попросил он, в его голосе прозвучала странная любопытная нота. — Самому интересно, из-за чего весь этот кошмар начался.

Рафаэль нахмурился. Просьба показалась ему подозрительной.

— Вы не против, если мои люди зайдут внутрь?

— Конечно-конечно, — поспешно согласился Георгиос.

Едва Ева переступила порог, та самая тревога накрыла её с новой силой. Что-то было не так.

Охотник взглянул на Кону и кивнул ей, чтобы та показала мешок. И как только она сделала шаг к Георгиосу, Ева крикнула:

— Стой! Это не священник!

Взгляд проповедника изменился мгновенно. Его глаза стали ледяными и пустыми, а тело окутала белесая, холодная мгла. И теперь перед ними стоял Вальдемар.

Он пронзительно посмотрел на Еву и произнёс с ледяной вежливостью:

— Молодец, Синарх. Растёшь.

Они не успели среагировать. Слуга Дракулы оказался проворнее — одним точным движением он выхватил у Коны мешок и отшвырнул всех взмахом руки прямо за дверь храма. Монахини в ужасе забились по углам, но Вальдемар не обратил на них внимания. Он метнул на Еву последний взгляд и растворился в порыве леденящего ветра, унося с собой останки.

Сбитая с ног группа с трудом поднималась после мощного удара. Мариус, опираясь на колено, выругался сквозь зубы:

— Вот чёрт. Этот гад улизнул и унёс кости с собой.

— Что теперь делать? Они забрали ещё одни мощи, — с отчаянием произнесла Ева.

— Возвращаемся в Обитель. Там решим. Враг оказался хитрее — он не знал, где останки, и просто ждал, пока мы сами их ему принесём, — проговорил Рафаэль, в его голосе звучала сдержанная, но ясная горечь от поражения.

Вдруг из глубины храма раздался пронзительный, сдавленный женский крик. Все бросилась туда.

Картина, открывшаяся им, была леденящей: монахини хватались за горло, их лица искажались в беззвучных попытках вдохнуть. Они не могли кричать, не могли говорить — лишь судорожно хрипели, падая на каменный пол одна за другой.

Ева бросилась к ближайшей, пытаясь помочь, но не знала как. Она лишь бессильно смотрела, как женщины замирают. Остальные стояли в оцепенении, понимая свою беспомощность, монахини умирали быстрее, чем они успели подходить. Только Мина наблюдала за происходящим с холодной, отстранённой печалью, словно видела подобное не раз.

В считанные секунды движение в зале прекратилось, и наступила гробовая тишина.

— Их… отравили? — тихо, и с трудом проговорила Кона, опускаясь на колено рядом с умершей.

Мариус резко направился к кафедре, где стояла серебряная чаша. Он схватил её, поднёс к носу и тут же швырнул прочь со сдавленным ругательством.

— Это было не вино.

Ева повернулась к Мине. Гнев, отчаяние и ужас кипели в ней, перевешивая всякую осторожность. Глаза её, едва засияли багровым цветом.

— Зачем твой муж убивает невинных?! — её голос сорвался, звонко разнесясь под сводами. — Чем смерть этих женщин ему поможет?!

Она встретила её взгляд прямо, но в её глазах не было ни злобы, ни оправдания — лишь та же тяжёлая, знакомая пустота.

— Если бы я знала, Синарх, я бы не стояла здесь.

— Ты его жена! Ты должна хотя бы догадываться, что им движет! Они мертвы, потому что он был на шаг впереди! Ты говоришь, что здесь, чтобы помочь, — Ева сделала шаг вперёд, голос её дрожал, — так где же твоя помощь?!

Мирай, стоявшая рядом, мягко положила руку ей на плечо, тихим жестом призывая остыть.

Мина в своём обычном, спокойном и ровном тоне ответила ей без колебаний:

— Ты права. Я мало чем могу помочь, ведь я сама пришла сюда просить помощи. Твоё отчаяние мне слишком знакомо. Но увы, есть вещи, которые не могу изменить даже я. Да, я его жена и хорошо его знала… но знала того, кто был готов принести всё в жертву, лишь бы спасти тех, кто ему дорог. А сейчас… — её взгляд скользнул по безжизненным телам, — …я не узнаю его. Возможно, тьма поглотила Влада полностью, и то, что он творит — лишь прихоть зла, что им правит. Мне жаль… этих женщин. Они не заслужили такой участи. И если тебе станет легче, выплеснув на меня гнев — выплескивай. Я приму его, ведь я тоже часть этого проклятия.

Ева внимательно слушала. Гнев в её глазах понемногу угасал, сменяясь сожалением и пониманием. Она молча, сделала два шага назад, и напряжение в её плечах ослабло. Возможно, это было сочувствие. Возможно — осознание, что перед ней не враг, а ещё одна жертва, заточённая в той же ловушке.

Молчание повисшее в храме, прервал Рафаэль. Его голос прозвучал чётко, возвращая всех к реальности:

— Нужно вызвать отряд зачистки. Слишком много тел. А нам пора отсюда уходить.

Все молча согласились, начав собираться к выходу. Кона оставалась последней — её взгляд, полный тяжёлой скорби, блуждал по безмолвному залу. Мариус положил руку ей на плечо:

— Пойдём, Кона.

— Дай минуту, — тихо ответила она. — Сейчас соберусь.

Остальные вышли, оставив её одну в гробовой тишине. Она глубоко вздохнула, и наконец развернулась, чтобы последовать за всеми.

Тут за её спиной послышался странный, шипящий звук — словно кто-то с усилием втягивал воздух сквозь стиснутые зубы.

Девушка замерла, а затем резко повернулась.

Одна из монахинь поднималась на ноги. Но это уже не была беззащитная женщина. Её кожа стала бледной, глаза алые, а изо рта торчали длинные, острые клыки. С шипением, полным голода и ненависти, она двинулась на Кону.

Девушка не раздумывая вынула из кобуры револьвер, и меткий выстрел громыхнул под сводами, попав обращённой прямо в сердце. Тварь рухнула обратно на каменные плиты, уже навсегда.

Звук выстрела гулко отозвался в тишине.

— Кона! — крикнул Мариус и его быстрые шаги уже неслись обратно в храм. Остальные ринулись за ним.

Она стояла посреди зала, из дула её револьвера вился лёгкий дымок. С пола поднимались другие монахини, одна за другой, они приходили в себя. Их кожа была белой, как мел, глаза горели яростью и голодом, а рты искривились в безмолвных оскалах. Они медленно, почти неуверенно вставали, но заметив Кону, начали тянуться к ней, движимые единственным инстинктом.

— Вот чёрт! — выругалась она сквозь зубы.

В этот момент её резко дёрнули за руку — это был Мариус. Он не отпуская, потянул её к выходу.

— Что за хрень происходит? Они же были мертвы! — пробормотал он, увидев, как из полумрака на них надвигается уже больше десятка искажённых фигур.

Остальные в ужасе наблюдали, как из дверей храма выползают, спотыкаясь обращённые женщины. Их движения были резкими, неестественными, а взгляды — пустыми и жаждущими. Они двигались медленно, словно зомби.

— Почему они стали вампирами? — сдавленно спросила Ева.

Рафаэль взвёл арбалет, прицелился и ответил:

— Похоже, в той чаше было что-то большее, чем просто яд.

Мина, стоявшая чуть в стороне, добавила своим холодным, ровным голосом:

— Это дикие вампиры, они намного хуже обычных. Процесс идёт в разы быстрее — ими движет только голод. Похоже, кто то дал им кровь Дракулы. Смерть — единственная милость, которую мы можем предложить.

— Значит, это была ловушка с самого начала, — заключил Рафаэль, затем бросил Еве: — Держись сзади!

Ещё одна стрела со свистом рассекла воздух, находя свою цель.

— Сколько всего монахинь было? — спросила Кона, отстреливаясь и отступая шаг за шагом.

— Около пятидесяти. Это большой монастырь.

Мариус услышав цифру, не сдержался:

— Твою ж мать…я то смотрю, они без конца валят.

— Нельзя дать им разбежаться по деревне. Нужно перебить всех здесь, — продолжил Рафаэль с напряженным твёрдым голосом.

Мирай отшвырнув хлыстом очередную тварь, бросила взгляд на жилое здание обители.

— Заманим их в закрытое помещение. Там будет проще с ними справиться.

Кона возразила:

— Не лучший вариант. В замкнутом пространстве маневрировать будет негде.

— Знаю, — отозвалась она. — Но мы должны их где-то сдержать. Вместе справимся. Нужно, чтобы кто-то завлёк их туда.

— Я это сделаю, — прорезался голос следопыта.

Кона на мгновение взглянула на него с тревожным взглядом:

— Ты уверен? Их здесь… много.

— Выбор у нас не велик, а я единственный, кто сможет от них ускользнуть.

— Тогда действуй, времени нет! — громко бросил Рафаэль, пятясь и выпуская ещё одну стрелу.

Следопыт кивнул и вынул из под плаща, какую то маску. Она была странной — будто отлитая по его же чертам, от лба до скул, из холодного, матового металла, который не отражал свет, а впитывал его. По краям тянулись тонкие, мерцающие руны. Глазные прорези были узкими, скрытыми в тени, а на месте рта — лишь несколько едва заметных вертикальных щелей.

— Ну, я пошёл, — проговорил он и надел её на лицо.

Глаза его вспыхнули сиреневым светом, а затем он просто растворился в воздухе, будто его и не было.

Ева с удивлением смотрела в пустоту, где секунду назад стоял Мариус.

— Он… исчез?

— В этом его фишка, — проговорил Рафаэль.

— Теперь я понимаю, почему он был отличным вором, — пробормотала себе под нос Ева.

Вдалеке, у жилого корпуса появился следопыт. Он сдвинул маску на лоб, а затем кинжалом рассек себе ладонь, кровь сразу привлекла стаю вампиров:

— Эй, милые дамы! Как на счёт, последнего ужина? Я сегодня, как раз в хорошем настроении!

Последние слова он сопроводил метким броском кинжала, который вонзился в грудь ближайшей монахини.

Большая часть толпы устремилась к нему. Мариус распахнул массивные двери здания и, продолжая дразнить их, скрылся внутри увлекая за собой тварей.

Но не все клюнули на приманку. Несколько увлечённые запахом остальных, остались на улице, продолжая медленно наступать.

Кона посмотрела на здание и сказала:

— Мариуса надо прикрыть, и убить всех вампиров, — затем она перевела взгляд на Мирай: — Пойдёшь со мной? Понадобится поддержка.

Та кивнула, и бронзовая перчатка на её руке вспыхнула тусклым светом заряжаясь магией.

— Идите. Остальных мы добьём, — кивнул им Рафаэль.

Обе подбежали к входной двери и с усилием захлопнули её, чтобы ни одна тварь не вырвалась обратно. Затем, обменявшись быстрым взглядом, они бросились искать другой вход, действовать надо было незаметно.

Рафаэль, Ева и Мина остались лицом к лицу с оставшейся частью вампиров. Хотя их стало меньше, опасность никуда не делась.

И вдруг обращённые замерли. Их головы неестественно повернулись вверх, будто они вслушивались в незримый приказ. Их движения стали механическими, синхронными.

— Что происходит? — прошептала Ева.

Даже Мина, знавшая природу этих существ, смотрела с неподдельным удивлением — диких вампиров нельзя контролировать. Но сейчас они стояли как солдаты, ожидающие команды.

И команда последовала. Они резко зашипели и, словно гонимые кнутом, рванули в разные стороны — часть влево — в лес, а другая вправо — вдоль склона.

— Да вы издеваетесь? — с иронией выдохнул Рафаэль. Он тут же принял решение: — Мина, возьмёшь левую сторону?

Она повернула к нему лицо, и почти незаметно с почтением улыбнулась.

— Конечно.

Сделав несколько шагов в сторону, она обратилась к Еве:

— Помнишь, ты спрашивала, какое проклятие лежит на мне? Так вот, будь осторожней, во второй форме — не советую меня злить.

Она начала расстегивать ювелирный ошейник на шее. Ева замерла не понимая, о какой «второй форме» речь. Рафаэль мягко отвёл её назад, чуть дальше от Мины.

— Лучше не стой близко. В этом облике она… не всегда узнаёт своих, — тихо он ей сказал.

— Что вообще происходит? — в полном замешательстве спрашивала она.

— Внимательно смотри, — тихо прошептал ей Рафаэль.

Как только ошейник был снять, тело Мины окутал чёрный вихрь дыма. Первое, что увидела Ева, — огромную, покрытую густой шерстью лапу с длинными, острыми когтями. Затем появился и весь силуэт — под два с половиной метра ростом, стоящая на мощных задних лапах, с волчьей мордой, алыми глазами и мохнатым хвостом.

— Она оборотень?! — вырвалось у девушки, и её глаза расширились от удивления.

— Лучше называй её Миной, — тихо поправил охотник. — Она это слово не любит.

Он сделал шаг к зверю.

— Мина. Ты меня слышишь?

Она тряхнула головой, в её красных глазах мелькнуло что-то осознанное, а затем рыкнула — низко, почти сдержанно.

— Догони их, Мина. Я на тебя рассчитываю.

Зверь в ответ коротко проворчал и мощным прыжком ринулся в чащу, исчезнув между деревьев.

— Надеюсь, она никого там не съест, — неуверенно произнесла Ева.

— Бывали и такие случаи, — сказал он с невозмутимым лицом, глядя на неё.

— Серьёзно? — она слегка удивилась.

— Шучу, — он тут же сдался, но торопливо добавил: — Пошли. Нам ещё остальных догнать нужно.

Они скрылись в лесу вслед за убегающими тварями.

Кона и Мирай двигались по дому бесшумно, как тени. План был прост: устранять врагов поодиночке, не поднимая тревоги. Они обменивались лишь взглядами и едва уловимыми жестами, указывая направление.

Внутри царила гнетущая, подозрительная тишина, нарушаемая лишь доносящимся сквозь стены шипением, хриплым дыханием и случайными глухими стуками. Кона убрала револьверы и достала из-под плаща острый тесак. Мирай тоже перешла на тихое снаряжение, взяв в свободную руку кинжал.

Мариуса нигде не было видно, хотя она внимательно вглядывалась в каждый угол. Внезапно из-за поворота показалась одна из монахинь. Охотница среагировала мгновенно — кинжал вошёл в сердце твари беззвучно. Они аккуратно опустили тело на пол, стараясь не издать ни звука.

— Разделимся, — прошептала Кона. — Я пройду первый этаж, ты — второй. Если что — не геройствуй, уходи.

Она кивнула и бесшумно растворилась в темноте лестницы.

Кона ушла вглубь здания, в залитые тусклым светом залы. Большие группы вампиров, она старалась обходить, ловко пользуясь тенями и укрытиями, а одиночек устраняла быстрыми, точными ударами тесака.

Девушка спряталась в комнату поменьше. Это было нечто среднее между читальней и молельной. Повсюду стояли статуэтки с чётками, висели иконы, написанные маслом, а вдоль стен тянулись тяжёлые дубовые столы.

Двигалась она бесшумно, но не заметила, как сзади к ней подкралась монахиня. Холодные пальцы потянулись к её шее, но реакция Коны оказалась быстрее — она рванулась в сторону, вывернула руку нападавшей, с силой вдавила её в стену, а затем вогнала тесак прямо в сердце.

Отдышавшись, она позволила себе на мгновение отпустить напряжение. Мысли вновь вернулись к Мариусу. Даже после его поступка, она не могла скрыть волнения, чувства к нему все равно остались. Его не было видно слишком долго. Без связи, без намёка на его присутствие, дурные предположения лезли в голову.

Но размышления пришлось отложить.

Из коридора в комнату ворвались три вампира, их привлекли звуки борьбы. Первую тварь, девушка отбросила мощным ударом ноги, второй врезала локтем в лицо. Третья протянула когтистые руки, но она ловким взмахом отсекла ей голову. Тело рухнуло, забрызгав пол кровью.

Из другого входа появились ещё двое. Они окружили Кону, глядя своими голодными глазами. Одну она убила, вогнав лезвие под рёбра. Осталось трое, девушка старалась держать их на дистанции, рассчитывая каждое движение. Они начали обходить её с флангов. Кона запрыгнула на возвышение и ударом подошвы выбила челюсть вампиру, та отлетела и грохнулась на пол. Оставшиеся две стали проворнее, уворачиваясь от ударов.

Вампир что лежал на полу, внезапно схватил Кону за ногу и дёрнул вниз. Она с глухим стуком упала, и на неё тут же набросились остальные. Одну тварь она с усилием отшвырнула локтем в шкаф, вторая же впилась сверху, придавив её всем весом. Тесак выскользнул из рук.

Не видя другого выхода, Кона собрала остатки сил, оттолкнула тварь и, выхватив револьвер, выстрелила сначала в одну, затем — в другую. Два залпа прозвучали оглушительно в тишине.

Она уперлась о стол, пытаясь отдышаться, и почти забыла о последнем вампире, что лежал с разбитой челюстью. Тварь бесшумно поднялась и уже готовилась вонзить клыки в её шею.

Кона резко повернулась, чтоб закончить дело, но острый клинок пронзил сердце врага сзади, и тварь рухнула замертво.

Перед ней снимая маску, возник Мариус.

— А ты шумная, — он смотрел на неё.

— Ты где так долго пропадал? — спросила она, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Так же, как и ты — упокоил бедных монашек, — он окинул взглядом разбросанные тела. — Ну ты и устроила тут техасскую резню.

Заметив, как она тяжело опирается на стол, он подошёл ближе и положил руку ей на плечо.

— С тобой всё в порядке?

— Просто тяжёлый день сегодня.

Он вздохнул, поднялся во весь рост и спокойно проговорил.

— Учитывая то, как ты дерешься, это не удивительно. После задания бери отдых на неделю, и не ходи больше одна, это чревато, — он тихо заглянул за дверь, высматривая опасность.

Она сидя начала перезаряжать пули в барабане револьвера. А затем внезапно проговорила:

— Мариус…

Он обратил внимание.

— Да, Кона?

— Я рада, что с тобой все в порядке.

Это были неожиданные слова для следопыта, как и для самой Коны, но она хотела их высказать.

— Волновалась? — спросил он прямо.

Она глянула на него, но ничего не ответила, затем быстро перевела разговор.

— Лучше скажи, много ты устранил вампиров?

— С десяток точно. А ты? Не считая этих, — он кивнул на тела вокруг.

— У меня почти столько же. Не знаю, как дела у Мирай.

— Ты пришла с Мирай? — удивился он.

— А ты её не видел? Мы разделились — она пошла на второй этаж.

Мариус помотал головой:

— Нигде не встречал.

Кона щелкнула барабаном на револьвере, поднялась и уверенно проговорила:

— Тогда давай вместе её поищем. Заодно добьём остаток.

* * *

Мирай двигалась бесшумно, но скрипучий деревянный пол то и дело грозил её выдать. К счастью, на втором этаже она не встретила ни одной твари. Это было странно. Шагая вдоль окон, залитых холодным лунным светом, она открывала одну за другой пустые спальни. Никого.

Устав от осторожности, она позволила себе ускорить шаг и зашла в очередную комнату, где тут же принялась её осматривать. Было достаточно темно, лишь только окна отбрасывали тени от света луны.

Из-за белых штор, сливаясь с их бледностью, потянулась когтистая рука, а за ней показалось искажённое лицо вампира. Охотница услышала движение, и тут же волшебной перчаткой отшвырнула тварь к стене, а после метким броском вонзила в её сердце кинжал.

В этот момент она услышала два приглушённых выстрела снизу.

«Кона?»

Повернувшись к выходу, Мирай едва не столкнулась с другим вампиром, что тихо притаился за дверью. Но её внимание резко переключилось на кровати в комнате — под простынями шевелились силуэты. Они будто бесшумно спали в темноте. Твари начали подниматься издавая шипящие, хриплые звуки. Их было много.

Девушка активировала перчатку, но ничего не произошло. Магия не ответила ей. И до неё дошло: за день изматывающей ходьбы, бессонных ночей и постоянного напряжения её резервы истощились. Она не рассчитала свои силы и маны не осталось.

Вампиры, кровожадные и проголодавшиеся, начали тянуться к ней.

Единственный выход — окно. Мирай, не раздумывая, вылезла наружу. А лазать она умела отлично, в детство она любила карабкаться по древним руинам Египта, под палящим солнцем. Она ловко находила опоры на каменной кладке, но когда поняла что одна из стен слишком гладкая, решила взобраться на крышу.

Забравшись наверх, Мирай потянулась к каменной статуе ангела, чтобы ухватиться и подняться выше. Но внезапно, скульптура ожила. Глаза зажглись желтым ярким светом, на морде прорезался клюв, прояснились когтистые лапы и гладкие кожаные крылья. Это была горгулья. Чудовище рыкнуло на неё и резко столкнуло вниз.

Мирай покатилась по крутой черепице, исцарапав себе всю спину, и не сумев зацепиться, сорвалась вниз со второго этажа.

Она очнулась и увидела перед собой звёздное небо и силуэты тварей в окне. Затем почувствовала пульсирующую, жгучую боль в ноге. Попытка встать заставила её вскрикнуть — нога ниже колена неестественно выгнулась. Перелом.

— Да что ж сегодня за день… — процедила она сквозь зубы, пытаясь дотронуться к больному месту.

Вампиры пытались вылезти из окон, готовясь спуститься. Но раздались громкие выстрелы, и твари притихли и обмякли. Из проёма показалась Кона, а в соседнем окне Мариус, вытирая клинок от крови.

Он нахмурился и озадачено спросил:

— Ты чего расселась?

— Попробуй сам встать со сломанной ногой, — сквозь боль ответила недовольно она.

Они быстро спустились к ней. Кона встав на колени, разрезала штанину и сняла ботинок.

— И вправду сломала, — подытожила она, глядя на опухшую кожу, а затем достала пластыри, что дала Мун Лин.

— Они переломы не лечат, — сделал замечание Мариус.

— Знаю. Но хотя бы, временно снимет боль, — ответила она, накладывая полоску. Зеленоватое свечение мягко впиталось в кожу, и напряжение на лице Мирай слегка ослабло. — Нужна шина. Придётся тащить тебя в Обитель.

— Как ты умудрилась упасть? — спросил следопыт.

— Горгулья скинула, — сквозь зубы отвечала она. — Ухватилась за статую, а она оказалась горгульей. За нами шпионили.

— Дела всё осложняются. Нужно связаться с твоим братом и доложить обстановку. Мы закончили зачистку. А тебя щас потащим домой.

Он потянулся к наушнику.

Лунный свет, пробивался сквозь лесную чащу и серебрил иней на сосновых иглах. Под ногами хрустел промёрзший мох. Мина преследовала последнюю цель. В своей звериной форме она видела мир другими глазами, каждый шорох отдавался в её ушах громким эхом, а нюх улавливал мельчайшие следы — сейчас это был запах ткани пропитанный благовонием и воском, он исходил от обращённой монахини, что пряталась в лесу.

Пока Мина охотилась, её мысли погрузились в размышления.

«Что понесло их внезапно сюда? Неясно. Возможно, это была ловушка, или же просто отвлекающий трюк. Дикие вампиры — опасные твари, лишённые разума, движимые только голодом. Они не признают ни хозяев, ни слуг. Но сегодня кто-то управлял ими, и это настораживало. Этого не мог сделать Вальдемар, хоть он и старший вампир, но не имел такой власти. Кто же мог иметь настолько большую силу? Неужели Дракула стал настолько могущественным, что даже дикие вампиры подчиняются ему? Что то тут определенно было не так».

Шорох оборвал её размышления. Мина рванула вперёд, мощными прыжками сокращая дистанцию. Увидев мелькающую в кустах бледную фигуру, она настигла её одним рывком. Когти, острые как бритвы, впились в холодную плоть, разрывая её без усилия. Завершающим движением стали длинные клыки, с хрустом перегрызшие шею вампира.

С беглецами было покончено. Это был последний.

Она сделала несколько шагов, и внезапная слабость окутала её. Чёрный туман заклубился вокруг, поглощая звериный облик. Через мгновение на земле уже стояла женщина в чёрном, дыханием выдыхая пар в морозный воздух. Она поправила плащ и натянула капюшон, затем одела обратно ошейник.

Но знакомое присутствие заставило её замереть. Между далёких деревьев, мелькнул шлейф белой, почти призрачной дымки. Мина узнала сразу, что это. Не раздумывая, она двинулась в погоню, бесшумно скользя между сухими кустарниками.

— Не смей убегать от меня, Вальдемар! Твоя госпожа хочет тебя видеть! — её голос, властный и резкий, разрезал лесную тишину.

Слуга Дракулы подчинился. Он возник на поляне, его фигура из тумана, почтительно склонила голову.

— Я не могу вести с вами долгую беседу, госпожа, — произнёс он ровно.

— Нет! Ты будешь со мной говорить! Иначе я напомню, какую клятву, ты давал нашей семье! Или долг и преданность покинули тебя?! — Мина сделала два резких шага вперёд, в её тоне смешались гнев и отчаянная требовательность.

Вальдемар выпрямился. Его бледные, почти бесцветные глаза покорно смотрели на неё, но он молчал. Она продолжила, уже тише, в её словах теперь звучала не злоба, а горькое воспоминание:

— Ты был его воеводой. Он доверял тебе, как брату, Вальдемар. Ты защищал не только наш дом, но и свою семью. Неужели, ты хочешь чтоб проклятие поглотило всех окончательно?

Он стойко смотрел на неё и произнёс:

— Я никогда не забуду свою клятву, госпожа. Я пал в бою, сражаясь за Валахию и за семью. Даже после смерти, я остался предан графству и до сих пор держу клятву.

— Тогда исполни её снова! — её голос стал твёрже. — В наш дом пришло зло, и оно поглощает все, что мы любим. Не позволяй этой тьме уничтожить то, что от нас осталось. Дай мне хоть одну нить надежды. Скажи, что задумал мой супруг?

Взгляд Вальдемара опустился, слова Мины заставили его задуматься, хоть он и многое хотел сказать. Но его воля принадлежала не ему.

— Я не могу рассказать всё, госпожа. Но могу назвать место — Вальморас. Там вы найдёте все ответы, которые вам нужны.

Мина замерла, прокручивая в памяти это название. И она знала где оно.

— Наконец-то, я услышала хоть какую то слабую надежду… — она сделала паузу, над чем то задумываясь. — Но я не могу понять, зачем ты убил тех женщин в монастыре?

Бледный слуга поднял на неё прямой, непроницаемый взгляд и промолчал.

— Или… это не твоих рук дело? — внезапно осенило её. — Неужели он лично явился сюда? Он пришёл за Синархом, ведь так? — тревога звучала в голосе Мины.

Молчание Вальдемара, и его напряжённый взгляд, стали ответом красноречивее любых слов.

— Я сказал всё что мог, госпожа. Мне пора. Прощайте.

Он почтительно склонился и растворился в блеклом вихре, оставив её одну на морозной поляне.

Мина развернулась и стремительно двинулась в глубь леса. Мысль билась в её голове, ясная и неумолимая:

«Ева в опасности. Дракула пришёл за ней».

* * *

Пока что вокруг царила нагнетающая тишина. Рафаэль бежал впереди, его взгляд выхватывал малейшее движение в полумраке леса. Ева старалась не отставать, её дыхание сбивалось от напряженного бега.

Охотник внезапно замер, прислушиваясь. Что-то шевелилось в темноте. Он прищурился, поднял арбалет, медленно целясь им между деревьев, выискивая опасность.

Над головой раздался резкий треск сухой ветки.

Рафаэль резко развернулся, поняв что вампир сверху. Но не успел вовремя среагировать, тварь свалилась на него, сбив с ног. Охотник выстрелил почти в упор, но стрела лишь глухо вонзилась плечо. Монахиня, несмотря на свой хрупкий вид, обладала звериной силой — она придавила его, её бледные, острые когти тянулись к его лицу, а оскаленные клыки уже были в сантиметрах от его шеи.

И тут она резко отлетела в сторону, сбитая тяжёлой сырой веткой. Рафаэль, не теряя ни секунды, выстрелил ей в сердце. Вампир обмяк и затих.

Охотник, всё ещё лёжа, перевёл взгляд на Еву. Та стояла, сжимая в руках импровизированную дубину.

— Знакомая картина, правда? — сказала она слегка улыбнувшись.

Он поднялся, встряхивая с себя грязь и листья, и ответил с той же сдержанной иронией:

— Жаль, не сковородка. Но размах удара у тебя отличный, — он улыбнулся ей.

В этот момент в его наушнике прозвучал голос Мариуса.

Он сообщил о полной зачистке и о другой, менее приятной новости: Мирай сломала ногу, и они медленно идут к порталу. Брови его резко нахмурились, а выражение лица стало тревожным, но всё еще сдержанным.

— Двигайтесь дальше. Мы как закончим — сразу вернёмся, — коротко ответил он, прерывая связь.

— Как так получилось? — тихо спросила Ева, услышав разговор.

— Не знаю. Но лучше поторопимся, пока не пострадал кто-то ещё, — твёрдо ответил он.

Снова прозвучал тихий треск и хруст — он был достаточно близко. Ещё один вампир вырвался из темноты, но на этот раз его целью стала Ева. Тварь набросилась на неё внезапно, она попыталась удержать её на расстоянии вытянутых рук, отчаянно сопротивлялась.

Рафаэль рванулся ей на помощь, но из тени метнулась ещё одна тварь, отрезая ему путь к ней. Он отшвырнул её почти не глядя и воткнул кинжал в сердце. А затем поторопился к Еве, но было поздно. Вампир что набросился на неё покатился по склону горы, сбросив за собой девушку.

— Ева! — его крик сорвался с губ прежде, чем он осознал это.

Он бросился к обрыву. Склон был крутым, изрытым ямами и скрытый густыми, сухими зарослями. В лунном свете виднелись лишь сломанные ветки и смятая трава — следы падения. Спускаться вслепую было безумием, но иного выбора не оставалось. Придётся идти по следам и надеяться, что сам не сорвётся вниз.

Девушка пришла в себя на сырой, промёрзшей земле. Всё тело ныло, в нескольких местах горели царапины. К счастью, ни переломов, ни вывихов она не чувствовала.

Голова кружилась от резкого спуска, но сознание прояснилось мгновенно, когда её уши уловили знакомое шипение и хриплое дыхание. Рядом поднималась монахиня, которая уволокла её за собой. Её бледное лицо повернулось к ней, голодный взгляд устремился на неё. Тварь потянулась к Еве, её движения были резкими, почти судорожными.

Девушка вскочила на ноги. Первым делом рука скользнула к пистолету на поясе. Опыта стрельбы почти не было, но выбора не оставалось. Она навела оружие, но вампир взмахом когтистой ладони выбил его из рук. Пистолет отлетел в сторону, потерявшись в темноте.

Тварь замерла, оскалившись и готовилась накинутся. В голове промелькнули уроки Мирай — короткие, отрывистые инструкции по рукопашному бою. Не раздумывая, она врезала кулаком прямо по лицо вампира. Удар пришёлся в нос с глухим хрустом. Враг отшатнулся, на мгновение потеряв инициативу.

Но и ей досталось — костяшки на руке болезненно прохрустели, по ладони разлилась тупая, жгучая боль. Ева отдернула руку и сжала зубы. В голове мелькнула мысль:

«Бить голым кулаком — была плохая идея».

Вампир оправился быстрее. Он снова набросился на Еву, в этот раз повалив её на землю. Девушка извивалась, пытаясь удержать тварь подальше от своей шеи. Локтем она не упиралась, не давая ей укусить себя. Второй свободная рукой она металась по промёрзшей земле, нащупывая что-нибудь… И нашла, почувствовав, что то гладкое и холодное — пистолет.

Почти не думая, она поднесла дуло под грудь вампира и дважды нажала на курок. Выстрелы прозвучали почти приглушённо. Тварь больше не двигалась, хриплое дыхание оборвалось.

Ева с трудом вытолкнула с себя бездыханное тело и отползла в сторону, тяжело выдыхая. Воздух был ледяным, но она не ощущала холода — только дрожь в руках и учащённый стук сердца. Адреналин все еще бил в висках. Она поднялась на ноги, отряхивая с себя грязь и сухие листья. Шла слегка прихрамывая, пытаясь отдышаться.

Чудовищное, ледяное чувство пробило всё её тело. Рядом было что-то древнее и зловещее, и это ощущение только нарастало.

Ева резко повернулась. И увидела его.

Дракула стоял в нескольких шагах, высокий и с грозным видом. Его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, смотрело на неё с алыми яркими глазами. Он был облачён в чёрное, тяжёлое одеяние, а его пальцы унизаны тёмными перстнями. На поясе в богато украшенных ножнах, покоился длинный меч.

— Ну здравствуй, Ева, — его голос был низким, чётким, в нём звучала почти вежливая угроза.

— Я знаю кто ты, — её тон прозвучал твёрже, а взгляд стал напряженный и холодный.

— Правда, знаешь? — уголки его губ приподнялись в почти насмешливой ухмылке. — Если так, то ты должна понимать, что рядом со мной люди испытывают страх. Как те, глупые монахини, думавшие, что стены монастыря их спасут.

— Ах ты, сволочь! Это ты их обратил! — произнесла она с яростью.

— Они так настойчиво молились о вечной жизни в раю, что я решил ускорить процесс. Дал им то, о чём просили — вечную жизнь, — он провёл ладонью по воздуху, словно поглаживая невидимую ткань. — Жаль, что вы лишили их этого удовольствия, — он посмотрел на тело монахини с усмешкой.

— Они не заслужили такой участи! Лучше смерть, чем быть твоими вечными рабами! И ты заплатишь за это! — её голос стал меняться, снова появился тот хрустальный нечеловеческий звон, глаза стали сиять багровыми оттенками, а во взгляде хлынул гнев.

Сила проснулась в ней снова, жгучая и неудержимая. Она почувствовала на языке странные, древние слова и произнесла их с той же яростью, что кипела в груди:

— «Изыди тьма!»

Воздух содрогнулся, и на Дракулу хлынула волна света. На мгновение его фигура дрогнула, рассыпалась, словно подкошенная песчаная башня.

Ева почувствовала мимолетнее облегчение:

«Неужели так просто?».

Она оглядывалась и не могла понять, что победа была слишком лёгкая. Хотя, это трудно назвать победой. Сила угасла в ней, но ощущение опасности не покидало. И чутье не подвело. Голос Дракулы снова зазвучал позади.

— А ты и вправду кое-что умеешь.

Она повернулась к нему и со злобой на него смотрела.

— Удивлена, почему я ещё здесь? — он стоял невредимым, в его алых глазах плясали огоньки злорадства. — Твой уровень силы слишком мал для моего изгнания. Ты слаба и беспомощна.

— Чего ты хочешь от меня? — выдавила она сквозь зубы.

Его голос внезапно стал вежливым, но лёгкая улыбка оставалась на лице:

— Я пришёл с личным предложением.

— Мне от тебя ничего не нужно!

— А я б на твоём месте выслушал, прежде чем отказываться. Не каждый день Дракула предлагает, выгодную сделку.

— Выгодную для тебя!

— Не спеши, дорогуша. Я хочу тебе облегчить немного жизнь, — он сделал паузу, чтоб его слова звучали весомее. — Я ведь знаю, как тяжело тебе дается быть Синархом, — его голос стал тише. — Уверен, другие были не в восторге, что должны возиться с тобой. Хранителям не нужна обуза. Да и в добавок, твоя жизнь полностью разрушилась, как только тебя любезно пригласили в Обитель, и сказали, что за порог нельзя.

— Меня никто не держит взаперти, и как я помню — мою жизнь пытался разрушить именно ты, а не Обитель, — её слова звучали остро и уверенно.

Он чуть рассмеялся и продолжил:

— Все верно, я пытался избавиться от тебя раньше. Но сейчас, я пересмотрел своё решение, и хочу предложить тебе выход, — он снова сделал короткую паузу. — Как на счет вернуться обратно к мирной, беззаботной жизни? Без монстров, чудовищ, смертей и изнурительных поучений наставников. Вернуться — к мечте, — его голос стал тихим и сладко заманчивым.

Внезапно он высунул руку из складок одеяния. Между его бледных пальцев было зажато знакомое белое письмо.

— Откуда это у тебя?! — голос Евы сорвался от потрясения.

В ответ он только улыбнулся и продолжил своим заманчивым тоном:

— Историко-филологический факультет. Лучшие результаты. Даже деньги на учёбу копила сама. Похвально, — он говорил размеренно, словно читал её дневник.

— Ты следил за моей жизнью!

— Я предлагаю тебе вернуться к этой жизни, — его голос стал выше и уверенней. — Если ты откажешься от своей безнадёжной миссии Синарха. В обмен — обещаю, что тебя никогда трогать на будут. Весь этот ужас и кошмар ты забудешь навсегда, как дурной сон. И снова сможешь жить, как все нормальные люди.

— Я не откажусь быть Синархом. От меня зависит будущее мира, — настойчиво ответила она.

Тот снова рассмеялся с какой то иронией.

— На тешь себя иллюзиями, девочка. Ты ведь знаешь, как закончили свою жизнь, другие Синархи? Никто, не дошел до конца. А умерли они ужасными смертями. Тебя ждёт тоже самое, если не свернешь с этого пути. Для ангелов, ты всего лишь инструмент. Жалкая марионетка, — он улыбнулся в ожидании ответа.

Ева сделала смелый шаг ближе и тихим тоном, выразительно произнесла:

— Как и ты. Дракула.

Его улыбка тут же сползла.

— А ты остра на язык, — его уголки губ снова дрогнули. — Но я хочу услышать, конкретный ответ. Думай хорошо, Ева. Потому что, другого шанса у тебя не будет.

Она стояла и смотрела в его красные глаза. Гнев и ярость давно отступили, оставив место рассудительности и осторожности. В какой то момент, ей хотелось вернуться к нормальной жизни, и забыть всё это. Но, она вспоминала всех тех кого спасла, и те теплые связи которые обрела в Обители. Ева хорошо взвесила своё решение.

—Знаешь, если бы мне месяц назад, предложили вернуться к мирной жизни, возможно я бы задумалась. Но после того, что я увидела и пережила, то обязана продолжать путь дальше. Мой дар дали мне не случайно, и я буду его использовать, против таких как ты. Можешь сколько угодно, пытаться отговорить меня, но я никогда не откажусь от имени Синарха. Убирайся со своими предложениями, обратно в свою конуру! — её тон был резким и непреклонным.

Улыбка на лице Дракулы исчезла, на его лице выжалась злоба и ненависть.

— Глупая девчонка. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Тьма поглотит этот мир, и ты ничего не сможешь сделать. Я дал тебе выбор — ты отказалась. Что ж, в следующий раз, я буду с наслаждением убивать твоих Хранителей, прямо у тебя на глазах, а затем я убью и тебя — выпив твою кровь до последней капли!

Он оскалился, его черты исказились в устрашающей гримасе, а затем растворился в мрачном вихре, оставив после себя лишь ледяной холод и тяжёлое, гнетущее молчание.

Тяжесть на душе повисла камнем, его слова внушали страх. Но страх не за себя. А за тех, кто стал ей дорог. Эта мысль стала ей не давать покоя. Дракула, знал в какое больное место бить. И она обязана была это не допустить.

Размышление прервал голос Рафаэля, что доносился где то из темноты. Он звал её, и звук был полон тревоги. Ева вышла навстречу. Впереди, скользя между деревьев, показалась Мина, а за ней — сам охотник. Увидев девушку, они ускорились и почти подбежали к ней.

— Ева, с тобой всё в порядке? Я везде искал тебя, — сказал Рафаэль, его взгляд быстро скользнул по её порванной одежде и ссадинам.

— Да, всего пара ушибов, — кивнула она, стараясь звучать увереннее.

Мина тем временем медленно обвела взглядом поляну, будто выискивая следы. Она повернулась к Еве:

— Он был здесь. Я чую его запах.

Она неохотно кивнула, а на лице было смятение:

— Да. Я его видела.

Рафаэль мгновенно уловил суть:

— Кого? Дракулу?

— Он говорил со мной.

— Что он от тебя хотел? — голос охотника стал резче.

— Угрожал мне. Пытался отговорить быть Синархом.

Мина тут же добавила:

— Он испытывал тебя. Иначе бы давно убил. Ему нужно было убедиться, насколько ты сильна.

— Он сказал, что скоро тьма поглотит мир.

Мина посмотрела на неё, в её взгляде была решимость.

— Мы не должны этого допустить, — а затем она добавила, сменив интонацию помягче. — Я кое-что узнала и собираюсь рассказать об этом в Обителе. Думаю, у нас есть шанс на все ответы.

Рафаэль поправил арбалет на плече и коротко бросил:

— Ладно. Возвращаемся. Скоро сюда прибудет отряд зачистки. Хватит с нас на сегодня вампиров.

Он в последний раз бросил взгляд на Еву, а затем все ушли в сторону портала.

Они двигалась быстро, несмотря на усталость. В деревне давно погасли огни, только редкие уличные фонари отбрасывали жёлтые пятна на дорогу. Вскоре они догнали Кону и Мариуса, которые, медленно продвигались, таща на себе Мирай. Рафаэль молча перехватил сестру, сменив Кону, которая и без того была измучена.

Наконец они дошли до портала и начали готовиться к возвращению. Ева заметила, как Мина, отстраненно сидела в стороне, вся погружённая в молчаливую, печальную задумчивость. Девушка тихо подошла и присоединилась к ней.

— Прости… за тот ужасный разговор в храме, — начала она, её голос звучал тихо, с искренним сожалением. — Я не хотела тебя задеть. Просто… то, что творит Дракула — ужасно. И ты здесь ни при чём.

— Я всё понимаю, Синарх, — ответила Мина, не глядя на неё. — Я не держу на тебя зла, — она сделала паузу, её взгляд устремился на бледный диск луны. — Раньше мой муж молился в таких храмах. Перед каждой битвой, он просил уберечь нашу землю от зла. А больше всего он хотел уберечь меня, — она тяжело вздохнула. — Какая же ирония получилась. Теперь я пытаюсь его спасти от зла, и кому бы не молилась или не просила — меня никто не слышит. Как и тогда, его не слышал Бог.

— Мне кажется, тут ты не права, Мина, — уверенно произнесла Ева.

Женщина повернула к ней удивлённый взгляд:

— Почему?

— Бог его услышал. Но не так, как он хотел. На вас обрушили проклятие, и подчинили злу. Но не всех. Ты осталась свободной, Мина. И я чувствую, что твои помысли и душа чиста. От тебя не исходит зло.

Взгляд Мины изменился — в нём мелькнуло не то удивление, не то проблеск давно забытой надежды. Она тихо, почти про себя, произнесла:

— В тебе, возможно, и вправду есть нечто особенное Синарх… Никогда не теряй это, — прошептала она ей.

Пока портал открывался, вырисовывая руны, Кона стояли рядом с сидевшей на камне Мирай. Она наблюдала, как в воздухе загорались призрачные символы, и о чем то думала. Внезапно, её внимание перехватило неожиданное прикосновение — тёплая, сильная ладонь осторожно накрыла её руку. Она подняла взгляд, и это был Мариус. Его тёмные глаза смотрели прямо на неё, будто вглядываясь в душу. В них читалось что-то более сложное — сожаление, надежа…и какая то нежность. Кона понимала, чего он хочет, но обида всё равно висела. И всё же ей тоже хотелось взять его за руку, что она и сделала. Дав ему маленькую надежду на исправление.

* * *

Они снова оказались дома — в Обителе. Первым делом доставили Мирай к Мун Лин. Рафаэль и Ева стояли рядом, пока врач осматривала её, выслушивая их сжатый отчёт о произошедшем, включая то, почему Мирай сломала ногу.

Врач, склонившись над переломом, и нахмурилась.

— Я ускорю заживление, но оно будет неполным. Тебе придётся месяц отсиживаться, и ни о каких тренировках речи идти не может, — произнесла она твёрдым и уверенным голосом. — Больше не иди в бой, не восстановив силы. Это чревато.

— Да, я не рассчитывала что так выйдет, — тихо согласилась Мирай. — Впредь буду осторожнее. Что-то ломать себе снова, не хочеться.

— И не хватай за хвост горгулью, — с лёгкой иронией в словах добавил Рафаэль. Сестра кивнула и ответила ему слабой улыбкой.

Взгляд Мун скользнул на руку Евы. Костяшки были распухшие, покрытые сине-багровыми пятнами.

— Ты кому так пыталась навалять? — она нахмурилась.

— А, я и забыла про неё. Это, я так вампиру пыталась нос сломать, — смущение чувствовалась сквозь улыбку Евы.

Мун взяла аккуратно её ладонь в свои тонкие пальцы. Но ни смотря на это, прикосновение всё равно было болезненным, и девушка непроизвольно стиснула зубы.

— Переломов нет, но есть вывихи и серьёзные ушибы, — подытожила она, внимательно рассматривая. А затем повернулась к охотнику. — Раф, сможешь перевязать ей руку заживляющим бинтом? Я пока займусь твоей сестрой.

— Без проблем, — кивнул он, его взгляд тут же перешел на Еву. — Пошли, залатаем тебя.

Она кивнула, но её взгляд задержался на Мун Лин. Та поднесла ладони к ноге охотницы. И из её рук, начал сочиться мягкий изумрудный свет, а кожа покрылась светящимися желтыми иероглифами. Под этим сиянием, опухшая нога Мирай, начала приходить в норму, синяки исчезли, а на лице охотницы заметно проступило облегчение.

Ева замерла с изумлением наблюдая. Рафаэль мягко положил руку ей на плечо и прошептал почти у самого уха:

— Мун Лин, не просто врач. Она тибетский целитель, обладающей древней магией, что передается им поколениями. За всё время здесь, она вытаскивала нас из сложных ситуаций.

Она лишь бросила на него короткий взгляд, а затем последовала за ним, чтобы наконец заняться своей избитой рукой.

Он снял плащ и шляпу, и сел в кресло у стола. Девушка присоединилась, положив повреждённую ладонь перед ним. Рафаэль аккуратно обхватил её пальцы, чтобы выровнять, и она снова стиснула зубы от тупой, ноющей боли.

— Кто же дерется голыми кулаками с вампиром? — спросил он, без осуждения, в его тоне звучала тень иронии.

— Наверное, только я могу до такого додуматься, — ответила она ему так же с горькой иронией, пытаясь терпеть боль, пока Рафаэль наматывал на её синюшные пальцы прохладный бинт.

— В следующий раз бери в руку что-то твёрдое. Например камень. Это усилит удар и сбережёт кости.

— Учту, — она коротко кивнула.

Работал он аккуратно, почти бережно, стараясь не причинить лишнего дискомфорта. Как только перевязка была закончена, Ева почувствовала лёгкое, почти мгновенное облегчение — бинт начал мягко пощипывать кожу, обволакивая её, успокаивающей прохладой. Боль отступила, сменившись приятным онемением.

— Ничего подобного я раньше не видела, — призналась она, разглядывая повязку.

— Мун, обрабатывает их особыми маслами и экстрактами, — пояснил он, откидываясь на спинку стула. — В обычной аптеке такого не найдёшь. Вся наша медицина здесь рассчитана на быстрое восстановление.

— Как хорошо, что мы в надёжных руках, — тихо сказала она, наблюдая, как Мун завершает работу. Затем она вздохнула, и усталость, накопленная за день, накрыла её с новой силой. — Пожалуй, пойду отдыхать. Я ужасно вымотана и хочу спать.

Охотник кивнул.

— Полностью тебя понимаю. Я сегодня тоже буду спать как убитый.

Они коротко попрощались с Мирай, и направились к себе.

В коридоре второго этажа, где располагались все комнаты, царила глубокая тишина. Приглушённый свет ламп мягко высвечивал углы, а лунные лучи, пробиваясь сквозь окна и рисовали на полу причудливые узоры.

Рафаэль шёл рядом с Евой, небрежно неся плащ на сгибе руки, а шляпу придерживал в свободной ладони.

— Так что тебе именно сказал Дракула? Помимо его… «угроз и пророчеств», — тихо спросил он.

Она вздохнула, собираясь с мыслями.

— Он предлагал сделку.

Охотник встретив её взгляд, и любопытно нахмурился:

— Интересно, какую?

— Я отказываюсь быть Синархом, возвращаюсь к прежней жизни… а он меня не трогает.

Рафаэль усмехнулся, в его голосе прозвучала одобряющая ирония:

— Надеюсь, ты ему… «вежливо» отказала?

— Конечно, — она ответила с лёгкой улыбкой. — Как я могу вас всех бросить? Особенно после всего, что было…— в её словах появилась горечь, а лицо стало грустным. — А еще…он сказал, что будет вас убивать, одного за другим.

— Ну, пусть попробует, — смело заявил охотник.

— Это не шутка Рафаэль. Я не хочу чтоб с вами, что то случилось.

— Хранителям каждый день, кто то или что то угрожает, и без всяких угроз, — его голос стал твёрже. — А сейчас ситуация изменилась, нас стало больше. И пока мы вместе, то сильнее врагов, — он остановился и посмотрел на неё прямо. — Не важно, что тебе сказал Дракула. Доверяй своей команде и верь в неё, как мы верим в тебя. Никогда не сдавайся, Ева.

Его слова, будто укрепили её дух, оставив сомнения позади. Она ему доверяла, и благодаря этому до сих пор чувствовала себя в безопасности. С ним ей было хорошо. Даже слишком. И это были не простые чувства, а что то приятно тёплое, что сильно тянуло её к нему. И его к ней тоже.

Они замерли, смотря друг на друга, и тишина повисла между ними. Он сделал шаг вперёд, сократив и без того маленькое расстояние. Его ладонь, шершавая от старых шрамов, нежно коснулась её розоватой щеки, а пальцы мягко провели по линии скулы, отодвинув прядь медовых волос. Он наклонился, и его губы мягко соприкоснулись с её, в нежном поцелуе, как будто пробуя на вкус реальность этого мгновения. Ева закрыла глаза, её рука инстинктивно поднялась и легла на его грудь, ощущая под ладонью ровный, уверенный стук сердца.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, окутал их серебристым сиянием, превратив усталость и горечь прошедшего дня в далёкое эхо. В этой тишине, в этом тёплом прикосновении, было просто двое людей, нашедших друг в друге тихую гавань после бури.

Лучи солнца, золотые и томные, пробивались сквозь стекла винтажных окон, высвечивая пылинки, что медленно кружили в тихом танце. В особняке царила умиротворенная тишина, словно все его обитатели погрузились в молчание. Лишь из одной комнаты доносился приглушенный, но чёткий тупой стук, будто что-то с силой вонзалось в мягкую преграду.

В просторном зале, залитым светом люстры, на бархатном диване полулежа сидел Арко. Он небрежно, почти лениво, метал дротики в круглую мишень, висевшую на стене. Напротив, приняв такую же расслабленную, но более собранную позу, Мариус. Отточенным движением он метнул свой дротик — и железный наконечник с тихим щелчком вошёл точно в черную линию под самым краем десятки. Молчаливое соревнование витало в воздухе, но хладнокровная меткость следопыта с очевидностью брала верх над импульсивным броском чародея.

— И как прошло, твоё очередное светское мероприятие? — спросил Мариус, не отрывая взгляда от мишени. Его голос звучал ровно, но с лёгкой усмешкой.

Чародей ответил усталым тоном, в котором звенела сдержанная ирония:

— Как обычно. Отец снова пытается распланировать мою жизнь — всю до мелочей.

Он метнул дротик, и тот с глухим стуком вонзился где-то между семёркой и восьмеркой, далёко от заветного центра, а затем продолжил:

— Устроил целый цирк ради сборища скучнейших лордов и придворных. И, конечно же, не забыл снова прожужжать все уши насчёт женитьбы, — Арко тяжело вздохнул.

Последние слова он произнёс с таким откровенным, почти детским недовольством, что Мариус не удержался и тихо хмыкнул, с трудом подавив улыбку.

— И скольких же прелестных красавиц, ты на сей раз удостоил своим равнодушием? — поинтересовался следопыт, прищурившись, чтобы лучше прицелиться.

Он нахмурился, будто перебирая в памяти скучные лица.

— Скажем так… Те, что чуть умнее тостера, смотрят исключительно на мой титул и прикидывают, сколько золота в нашей государственной казне. А те, чьи умственные способности оставляют желать лучшего… — он раздражённо махнул рукой, — отбивают всякое желание что-либо искать. Вывод, как говорится, напрашивается сам.

Мариус, всё так же вдумчиво взвешивая дротик в пальцах, задал следующий вопрос:

— А среди девушек попроще не пытался найти?

— Ты просто не знаешь моего отца. Для него наша кровь — вопрос принципа, — Арко метнул дротик с такой силой, что тот едва не пробил мишень насквозь. — Да и потом… я сам хочу определиться, кто мне нужен. Красавицы, надушенные пафосом и лицемерием, меня не интересуют.

Следопыт приподнял бровь.

— У тебя там, что, совсем выбора нету?

— Ну как тебе сказать, — его тон стал протяжный и задумчивый. — Весь мой выбор заканчивался на дочерях лордов, и богатых баронов, который подсовывал мне отец. Узнав бы он, что я встречаюсь с какой то простолюдинкой, то тут же бы закатил скандал и погнал её в шею.

Мариус решил задать не скромный вопрос:

— То есть, у тебя никого не было?

Арко фыркнул.

— Конечно было. Только, это было не надолго, — он метнул очередной дротик. — Некоторые придворные девчонки, сами ко мне лезли, в надежде на то, что я на них женюсь. Но я не настолько наивен, чтоб повестись на лесть, особенно зная, что стоит за этими сладкими речами.

— Представляю их разочарование, — с иронией проговорил Мариус.

— Я разочаровался больше, когда впервые понял, что им нужно от меня только имя и кровь, — его тон стал тише, с тенью горечи. А затем он снова оживился, с прежним легкомыслием: — По этому, я и не женат, — Арко натянуто улыбнулся.

— Тебе сколько? Двадцать пять? — спросил следопыт, пытаясь угадать.

— Двадцать три, — коротко он его поправил.

— Рановато мне кажется для такого.

— В Рейвенхольте так принято. В особенности если ты сын графа, который правит целой страной, — он с раздражением метнул дротик.

— И в целой стране, нет ни одной достойной девушки.

— Был у меня один горький опыт, что заставил пересмотреть своё легкомысленное отношение…

Мариус прекратил метать дротик, и внимательно стал его слушать.

— Она была дочерью богатого купца. Они приехали в Рейвенхольт в честь праздника, отец их радушно принял в столице. И тогда я заметил её. Она была красива, и достаточно вежлива, никакого пафоса и лицемерия. Девушка мне понравилась. Как мне тогда казалось…

Он сделал задумчивую паузу.

— Мы с ней много времени проводили. Гуляли, смеялись… — голос его понизился, стал более приглушенным. — Однажды вечером мы сидели у меня в комнате. Разговорились… и я не заметил, как она раз за разом подливала мне вино. Я опьянел так, что мир поплыл, и в конце концов, я просто рухнул на постель и вырубился, — его тон стал выше, более ровным. — Утром я проснулся с пустым бокалом в руке. Её в комнате уже не было. И… половины одежды на мне тоже не оказалось, — Арко тихо выдохнул, его взгляд стал задумчивым, будто он вновь видел тот беспорядок. — Я не помнил вообще ничего. Абсолютно. А потом, ко мне ворвался отец. В глазах его — холодная ярость. Он обвинил меня в том, что я заманил эту «несчастную» девушку к себе и обесчестил, — чародей горько усмехнулся, перекручивая дротик в пальцах. — И тогда до меня наконец дошло. Она была рядом со мной не случайно, и напоила меня далеко не просто так. Когда я пошел разбираться, она при мне навешала отцу столько лапши на уши, что от вранья… я просто хотел всё сжечь.

— Так для чего она это сделала? Зачем очернять графа, если можно было добиться его лояльности и кататься, как сыр в масле?

Арко помотал головой, словно перебирая в памяти горькие обрывки той истории.

— Я чуть тогда весь лес от ярости не выжег, — признался он. — Но Порта заставила меня взять себя в руки. Мы с ней начали выяснять, кто такой этот купец и его «невинная» дочь. Оказалось, они из Ашкарона — Империи Пылающих Песков, — он замолчал на мгновение. — Но доказывать отцу или кому-то ещё было уже поздно. Слухи расползлись быстро. Меня оклеветали на весь Рейвенхольт.

— Я всё равно не понимаю, кому это могло быть выгодно? — озадаченно спросил следопыт, его ум пытался выстроить логику там, где её, казалось, не было.

— Моей мачехе, конечно же, — резко отрезал чародей, в его голосе вновь появилась привычная беззаботность. — Она же из Империи. И ей выгодней всего, опозорить меня, чтобы расчистить дорогу к трону для моего младшего брата.

Мариус нахмурил брови и повернулся к Арко всем корпусом, отложив дротики.

— Так, притормози. Ты меня сегодня решил окончательно запутать? У меня и без того голова раскалывается. Разве не ты — первый в очереди на престол?

Чародей устало провёл рукой по лицу, смахивая воображаемую пыль усталости.

— Не всё так просто, друг. Да, власть передаётся по крови и старшинству. Но ты ещё должен доказать, что ты её достоин. А решать это будет не мой отец, а целый Совет лордов. Так что каждый мой неверный шаг, каждый скандал — это жирный крест в свитке моих притязаний. И мачеха это прекрасно знает. По этому я здесь. Я ушел быть Хранителем, чтоб оправдать своё имя и честь.

Мариус выслушал всё, не перебивая, а затем медленно откинулся на спинку дивана. В ответ на откровенную историю он лишь задумчиво умолк, уставившись на мишень и методично постукивая дротиком по краю дивана.

— Ну и чего ты замолчал? Я тут тебе, вообще-то, душу выворачиваю, — раздражённо буркнул Арко.

— Ну а что я тебе скажу? — следопыт ответил с нескрываемой иронией и тут же метнул снаряд. Тот вонзился прямо в центр с тихим стуком. — Не ложись в постель с незнакомками. Вот мой мудрый совет.

— О да, какой же он проницательный, — в голосе чародея прозвучал густой сарказм. — Спасибо, Мариус, буду вспоминать его каждый раз, когда увижу подозрительную красотку.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся тот, в уголке его губ заплясала едва заметная, довольная усмешка.

Арко застыл на мгновение, дротик замер в его руке, а затем метнулся к мишени рядом с дротиком Мариуса. Продолжая игру, он спросил:

— Ну, а ты как тут? А то всё обо мне, да обо мне…— спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо. — Помирился с Коной?

Следопыт ответил с тенью отрешённости:

— Сложно сказать. Она вроде и хочет… но всё равно держит на расстоянии вытянутой руки.

— Да уж, хрен поймёшь этих женщин. Я так до сих пор и не врубился, что у вас там приключилось.

Мариус глубоко вздохнул, и его лицо, обычно скрытое за маской безразличия, стало серьёзным. Он поднял голову, и взгляд его упёрся куда-то в пустоту перед мишенью.

— Кона попала в западню. Ловушку, из которой живой не выбираются. А у меня… был выбор. Спасать её или людей, — он сделал паузу, его голос стал тише. — Я пренебрёг долгом Хранителя. Вытащил её. А те люди… не выжили. И она почему-то решила, что я сделал неправильный выбор. Что должен был спасти невинных. Она за меня поручилась, а я её подвёл.

Он резко метнул очередной дротик, будто пытаясь пронзить эту мысль.

— Ну и дела, конечно, — выдохнул Арко, уже без тени насмешки.

— А как бы ты поступил? — голос Мариуса стал твёрже, почти вызовом. — Пожертвовал бы любимой ради долга?

— Даже не знаю… — чародей замялся, не привыкший к такой прямоте. — Не могу сказать, что бы я сделал, Хранителям нельзя так поступать.

— Я не хотел её терять, — тихо, но с непоколебимой уверенностью произнёс следопыт. — И пусть она осуждает меня за это, но я бы не изменил своего решения.

— Да, трудный выбор… — произнёс Арко, тяжело вздыхая.

В зале воцарилась короткая пауза, заполненная лишь тихим стуком дротиков о мишень. Мариус метнул свой снаряд, и тот вонзился в самое яблочко, дрожа рядом со своим предшественником.

Чародей, держа в руке последний дротик, поднялся с дивана во весь рост.

— Ладно, засиделся я тут с тобой. Пойду мозги проветрю, а то скоро помру от скуки, — произнёс он с привычной лёгкостью, а затем сделал шаг вперёд, вскинул руку и метнул снаряд с небрежной грацией.

Дротик ударил точно в цель — и вспыхнул алым пламенем, озарив зал ярким светом.

Арко самодовольно ухмыльнулся своему эффектному трюку, но улыбка мгновенно сползла с его лица, когда огонь не погас, а принялся жадно ползти по сухому дереву мишени, обвивая её языками пламени.

Мариус лишь приподнял бровь, наблюдая за этим необдуманным спектаклем.

Стоявшая неподалёку сестра Агата, поливавшая цветы, тут же обернулась на треск огня. Её взгляд сузился. Не говоря ни слова, она схватила со столика свой стакан с водой и решительными шагами направилась к мишени, резко залил пламя. Когда от огня остался лишь шипящий пар, она повернулась к чародею. Её лицо было спокойно, но в глазах горела холодная строгость.

— Молодой человек, если вы желаете упражняться с огнём, я попрошу вас отправиться на тренировочный полигон. Этот дом — не место для подобных развлечений.

Он сжался под её взглядом, на его обычно самоуверенном лице мелькнула растерянная гримаса.

— Прости, Агата. Я… просто немного увлёкся.

Монахиня бросила на него последний оценивающий взгляд, не удостоив дальнего ответа, развернулась и удалилась по делам.

Мариус произнёс с холодной иронией, наблюдая за всей сценой.

— Эффектно, — с кивком прокомментировал он.

Арко в ответ лишь фыркнул сдавленно, будто выпуская остаток досады. Не сказав больше ни слова, он вышел из зала, оставив за собой лишь тишину и лёгкий запах гари.

В это время в трапезной за длинным столом, молча сидели три фигуры. Ева, уткнувшись в потрёпанную книгу, медленно пила чай, изредка проводя пальцем по строчкам. Напротив, в идеально прямой позе, восседала Порта. В её тонких пальцах была массивная фарфоровая кружка с чёрным кофе, а взгляд скользил по экрану телефона. Рядом с ней, чуть сгорбившись, сидел Филип, целиком погружённый в планшет. На голове красовались огромные наушники, а рядом стояла пустая кружка, забытая, как и всё вокруг.

Шелест перевернутой страницы слегка отвлёк чародейку. Она подняла взгляд от телефона, скользнула им по Еве, а затем остановилась на старой, потрёпанной книге.

— Что ты там такое интересное читаешь? — спросила она с ровным любопытным голосом.

Девушка повернула книгу обложкой к ней, чтобы та могла разглядеть выцветшие буквы.

— Кажется, это что-то вроде энциклопедии по нежити и тварям, — неуверенно ответила Ева, сама всматриваясь в потускневший шрифт. — Хочу лучше понять, с чем нам, возможно, придётся столкнуться.

— Всех разновидностей тебе в одной книге не перечислят.

— Дракула для чего-то использует тварей, и кажется нашёл способ ими управлять, — не сдавалась Ева, её зелёные глаза стали упрямыми. — Было бы полезно понять их слабости. Хотя бы основных.

— У большинства тварей есть лишь одна надёжная слабость — они быстро умирают от магии света. А ещё от пуль и заточенных клинков, — пояснила чародейка со своим обычным, холодным спокойствием. — В таких книгах слишком много воды.

Ева вздохнула, и с лёгким стуком захлопнула пыльный фолиант, а затем отодвинула его от себя. Потянувшись за чашкой, она поймала на себе чей-то взгляд. Филип, опустив наушники на шею, и прищурившись, смотрел на её руку, а затем перевёл глаза на её лицо.

— У тебя есть постоянное снаряжение? — спросил он резко, его голос прозвучал чуть выше и быстрее.

Девушка замерла с чашкой в руке, её взгляд на мгновение стал растерянным, будто она искала правильный ответ в пустоте.

— У меня… каждый раз что-то новое на задании, — наконец выдохнула она, сделав глоток остывшего чая.

— И ничего не подошло? — спросил он коротко, его взгляд был сосредоточенным.

— Я практически ими не пользовалась, — призналась Ева, её голос звучал неуверенно. — А если и пыталась… выходило не очень.

Филип, задал следующий вопрос, словно собирал данные для расчёта:

— Ты куда направляешь силу? В какую точку?

Она снова задумалась, её пальцы обхватили чашку чуть крепче.

— Не знаю… Я в основном просто произношу что-то, и оно само выходит. Иногда могу руками махнуть.

— Ага, значит, через руки, — подытожил загадочно он.

Порта, сидевшая рядом, водила глазами с одного собеседника на другого, попивая кофе. Её тон был сух, но заинтересован:

— Ты что задумал?

— Хочу немного упростить ей работу, — без лишних предисловий ответил Филип, сосредоточено смотря на планшет. Затем он глянул на Еву. — Можешь отодвинуть рукава и положить руки на стол? Нужно сделать снимок.

Девушка на миг озадачено застыла, но, поймав одобрительный, хоть и сдержанный взгляд Порты, послушно выполнила просьбу. Её руки по локоть легли на прохладную деревянную столешницу. Филип быстро сделал несколько фото с разных ракурсов, после чего снова погрузился в экран, облокотившись на спинку кресла.

— А зачем всё это? — спросила Ева, с подозрительным живым интересом.

— Потом увидишь.

Она не стала расспрашивать — решив, что лучше его не отвлекать. На минуту в трапезной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим и лёгким стуком кружки о блюдце. Порта поникла снова в телефон.

Но в голове у Евы крутился один вопрос, беспокойный и навязчивый, всплывший после того, как увидела...настоящую Мину.

— А что такое «вторая форма»? — её голос прозвучал внезапно в этой тихой комнате.

Они почти синхронно подняли на неё глаза.

— Это когда у существа есть альтернативный облик, — коротко, ответил Филип.

— А почему ты спрашиваешь? — задала вопрос Порта, с интересом.

— Ну, я услышала это от Мины и… видела её саму, — начала объяснять Ева, слегка запинаясь.

— О, так ты видела её вторую форму? Надеюсь, она была в духе, — с лёгким, почти удивлённым тоном отрезала чародейка.

— Это было… немного шокирующе. Что ещё надо знать про вторую форму?

Филип не отрываясь от планшета ответил ей:

— В ней долго сидеть нельзя. Слишком много маны уходит. Чем дольше, тем слабее становишься после. Но зато в самом облике ты намного сильнее и выносливее.

— А кроме Мины, у нас есть кто-то ещё со второй формой?

Порта медленно, почти театрально, повернула голову к Филипу и позволила себе лёгкую, хитрющую улыбку. Тот почувствовал на себе этот взгляд и оторвался от экрана, поняв, куда клонится разговор. Неловкая пауза повисла в воздухе.

— Давай, покажи, — сказала чародейка игривым, подталкивающим тоном.

Он посмотрел на неё, слегка нахмурился и заёрзал на месте.

— Нет. Я… не буду. Могу что-нибудь зацепить, сломать тут…

Ева тут же сообразила:

— У тебя тоже есть вторая форма? — её голос прозвучал с любопытным удивлением.

Парень замялся, будто его зажали в угол.

— Ну да, есть, но…

— Так давай, покажи Еве, — тут же вставила Порта, её тон становился всё более настойчивым. — Ты и так ману не тратишь, сидишь целыми днями в своей берлоге.

— Нет, — помотал он головой.— Не буду. Даже не проси, — прозвучало уже более твёрдо, но в глазах читалась явная неуверенность.

Порта решила быть настойчивее. У неё был способ, как расшевелить его, не пытаясь уговаривать. Она довольно редко так делала, особенно если он был упрям. Чародейка посмотрела на него хищным, игривым взглядом и с той же хитрой усмешкой подвинулась ближе.

Парень глянул на неё с растущим подозрением.

— Филип, а если я сделаю вот так… — её голос прозвучал сладко и опасно, а рука, слегка объятая искрами, потянулась к его ноге.

От удара током, он неожиданно дёрнулся, и сорвавшись со стула, отскочил на два шага назад. Всплеск и испуг, заставило его силу отозваться.

Воздух в трапезной сгустился, затрещал, как лёд. На месте худощавого, сутулого парня возникла массивная фигура каменного голема почти в три метра ростом. Грубая, угловатая глыба, глаза которого светились ярким жёлтым светом, подобно раскалённому янтарю. Острые края камней торчали у него с плеч и головы, как природная броня. От прежнего Филипа не осталось и следа.

Порта, довольная произведённым эффектом, сидела с победной улыбкой. Он посмотрел на неё — и из каменной груди вырвался низкий, резонирующий рык, больше похожий на басовый удар струны:

— Просто чудесно! Ты добилась чего хотела? Довольна свой выходкой? — проворчал каменный громила, в его глазах плясали искры недовольства.

— Да ладно тебе, — она отмахнулась, сияя от озорства. — Всего разочек заставила выйти из зоны комфорта.

— Я просил тебя, так больше не делать! Теперь мне придется ждать пока форма спадёт.

— Ты итак ею не пользуешься, мог бы ради Евы продемонстрировать.

— И обязательно надо было именно таким способом?

— А по другому тебя не уговорить, ты слишком застенчивый, — она хитро улыбнулась.

Он тихо буркнул, а затем проговорил своим неестественным голосом.

— Я хорошо запомню, что садиться рядом с тобой, это тоже самое, что сунуть пальцы в розетку. А еще, Порта…— он наклонился к ней. — Ты извращенка!

Она продолжала довольно улыбаться.

Ева наблюдала за этой комичной ситуацией, широко раскрыв глаза. Она была слишком удивлена, чтобы смеяться. Тихий, отстранённый Филип, который обычно не вылезал из мастерской, теперь стоял перед ней в виде огромного, грозного великана. Каменные плиты его тела двигались с механической чёткостью, а когда он говорил, его челюсть шевелилась неестественно, и голос звучал как далёкий гул подземной грозы.

Его массивные пальцы, больше похожие на булыжники, неловко подхватили хрупкий планшет со стола, а после он развернулся и зашагал прочь из трапезной. Каждый его шаг отдавался в полу глухим, мощным стуком, от которого звенела посуда на полках.

Порта самодовольно попивала свой кофе, её взгляд был полон безмятежного удовлетворения.

— Смотри, двери не вышиби! — громко бросила ему вдогонку она, не оборачиваясь, и сделала последний, победоносный глоток.

Когда гул его шагов затих в коридоре, Ева, до сих пор сидевшая в лёгком ступоре, наконец заговорила:

— Похоже, он всерьёз обиделся.

Порта вышла из образа озорной чародейки, как актриса после спектакля. Её лицо снова стало невозмутимым, а голос вернулся к привычной, ровной интонации.

— Ему полезно было немного встряхнуться. Сидит сутками за компьютером, скоро вообще забудет, как мир за окном выглядит, и как люди общаются.

Ева, всё ещё под впечатлением, с любопытством спросила:

— А как ты вообще заставила его принять облик?

— С помощью моего импульса. У него слишком чувствительная форма. Когда пробегает ток, его сила может внезапно проснуться. Скажу проще — у него аллергия на меня, — она слегка улыбнулась. — По этому, когда я рядом он боится меня, как огня.

— О как, — удивилась Ева. — Но я все равно не понимаю, откуда у него второй облик? У Мины это ведь, вроде бы, проклятие...

Чародейка отложила кружку, её взгляд стал более сосредоточенным, будто она листала в памяти досье.

— Насколько я знаю, это у него наследственное. Из того, что мне известно, его выгнали из какого-то очень престижного университета, — она сделала паузу и задумчиво нахмурилась. — Кажется, он там что-то… разгромил.

— Теперь ясно, — Ева в ответ кивнула.

Их дневной перекус подошёл к концу. Поднявшись из-за стола, они направились к выходу. Мысли Евы были переполнены: она вновь перебирала всё увиденное, пыталась осмыслить, ломала голову над тем, как остановить Дракулу и какой тёмный ритуал он замышляет. Мина за последнюю неделю почти ничего не говорила, а сегодняшнее вечернее собрание, наконец, должно было пролить свет — отец Данте вернулся из Ватикана, куда срочно отлучался на долгое время.

Её размышления прервал чёткий звук, открывающейся входной двери особняка.

На пороге, залитый полуденным светом с улицы, стоял Рафаэль. Без своей привычной шляпы, в простой, слегка помятой белой рубашке и с фамильным арбалетом на плече. Судя по виду, он только что вернулся с полигона — локоны его черных волос были хаотично уложены, а на сапогах легла тонкая плёнка дорожной пыли. Его усталый, пронзительно взгляд сразу же нашёл её в полумраке холла, и он пошагал вперёд.

Ева непроизвольно замерла, затем кивнула Порте:

— Я догоню тебя позже.

Чародейка скользнула между ними подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Лишь коротко, почти неразборчиво, «угукнула», а затем удалилась вглубь коридора не спеша.

Когда её шаги окончательно затихли, Рафаэль мягко коснулся плеча Евы, позволив ладони задержаться. В уголках его губ дрогнула тёплая улыбка. Ева ответила ему нежным, сияющим взглядом, в её зелёных глазах отразилась вся та радость встречи, которую она не могла выразить словами. Они стояли молча друг к другу, а его ясные голубые глаза говорили сами за себя.

— Ну, как у тебя дела? — тихо спросил он, его тон прозвучал чуть ниже обычного, как будто для неё одной.

— Да вроде всё нормально, — так же спокойно ответила она. — Пытаюсь сосредоточиться на нашем деле с Дракулой, — она сделала паузу, её взгляд скользнул по арбалету на его плече. — А ты, я смотрю, так же не терял время.

Он слегка пожал плечом.

— Кое-что новое пробовал на полигоне.

— И что же это за новинка? — спросила она с неподдельным любопытством.

— Особые стрелы, против некротической магии. Что-то мне подсказывает, что наш кровожадный знакомый может прибегнуть к ней. Лучше не будем испытывать судьбу.

Она кивнула, её брови задумчиво сдвинулись.

— Некротическая магия?

— Магия Жнецов, — пояснил Рафаэль, его голос стал ровнее, серьёзнее. — Магия смерти. Сила редкая и чудовищно опасная. Жнецы известны тем, что всегда берут плату — и она куда более высокая, чем просят. Так что ею пользуются либо те, кто прекрасно знает, чем рискует, либо… дураки, не ведающие, какая расплата их ждёт.

— Ещё одна тема, которую нужно будет изучить, — её губы слегка дрогнули.

Ева сделала небольшую паузу, переводя разговор на что-то более простое, обыденное.

— Я навещала Мирай сегодня. По виду ей вроде бы легче.

Рафаэль тихо вздохнул, и с какой то тяжестью произнёс.

— Только она слишком спешит. И старательно делает вид, что ей не больно. Я вчера с ней выходил гулять, и она пробовала обходиться без костыля. Пришлось ловить её на ходу. Она явно не готова, — он помотал головой.

Ева понимающе кивнула, её голос стал сочувствующим.

— Ты её лучше знаешь.

— Жаль, что не всё, — проговорил он с досадой. — Если бы она тогда сказала, что выдохлась, что сил нет… возможно, сломанной ноги бы и не было.

— Я заметила, что она иногда бывает упрямой.

— Прямо как отец, — почти отрывисто, ответил Рафаэль, взгляд куда то отстраненно ушел в сторону.

Охотник слегка поник в тишине после упоминания об отце — видимое напряжение проступило в его плечах, но присутствие Евы рядом будто растворило тяжёлую печаль. Он посмотрел на неё тем же глубоким, внимательным взглядом, и решился спросить:

— Не хочешь после вечернего собрания со мной прогуляться? Можем выйти во внешний мир. Куда пожелаешь.

Она даже не думала отказывать. Ей отчаянно хотелось вырваться за пределы этих древних стен, отвлечься от давящих мыслей и тревог.

— Я не против. Давно пора провести время в каком-нибудь другом месте, — Ева искренне улыбнулась ему.

Рафаэль смотрел на неё с немой влюбленностью, которую уже не пытался скрыть. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до ничего. Его рука мягко скользнула за её талию, притягивая ближе к себе, к теплу его тела и запаху леса, что ещё витал на рубашке. А затем последовал поцелуй. Который на несколько бесценных мгновений стёр всё: и страх перед будущим, и тяжесть прошлого, оставив лишь тихое, беззвучное эхо бьющегося в такт сердца.

Двери распахнулись с тихим скрипом, и Ева зашла в свою комнату, всё ещё с лёгкой, затуманенной улыбкой на губах. Её глаза сияли от умиротворения, мысли были где-то далеко. Но голос соседки мгновенно вернул её к действительности.

— Почему-то каждый раз, когда я куда-то отлучаюсь, обязательно пропускаю что-то интересное, — прозвучал озорной, отчётливо довольный тон Порты.

Она вздрогнула и обернулась. Чародейка стояла в дверном проёме, облокотившись на него, её пронзительно-серые глаза смотрели с выражением, в котором было любопытство, и что-то глубоко личное, почти сестринское.

— Ты о чём? — попыталась отвертеться Ева.

Порта приподняла бровь, её улыбка стала ещё выразительнее.

— Ой, не прикидывайся, ты прекрасно знаешь, о чём я.

Ева слегка нахмурилась, в её голосе мелькнуло тень подозрительности.

— Ты что, следила за мной?

— Я по твоему действительно извращенка? — чуть возмутилась, Порта. — Да тут, и следить не надо, всё было предельно ясно с самого начала, — резко она пояснила, без всякой иронии.

Ева сдалась расслабившись и смягчив тон.

— Это, так заметно стало?

— Он бегал за тобой, как собачка на поводке, — без лишних слов, заявила Порта. — И эту вашу немую игру взглядов…по нему я сразу поняла, а вот ты еще думала.

— Я честно, говоря не спешила, — сдержанно она улыбнулась.

— А зря. Он хороший парень, ответственен. Правда, бывает иногда резок, но никто не идеален, — чародейка пожала плечами.

— Не в этом дело, — Ева опустила глаза.

— А в чём тогда? — она вопросительно подняла бровь.

— Это долгая история, а точнее она…личная, — голос её стал тихим, а на лице была какая то горечь.

— Дай угадаю, какой-то мудак, тебе разбил сердце? — Порта стала более серьезней, без прежнего озорства.

Ева тяжело вздохнула и опустилась на кровать.

— Если бы только разбил…— её голос дрогнул, и она замолчала, не в силах подобрать слова.

Порта села рядом, увидев её подавленность, и решила поддержать подругу.

— Если хочешь, выговорись. Я никому об этом не скажу.

— Спасибо, Порта. Но я не уверена, что хочу это вспоминать.

— Видимо, редкостный был мудак.

Ева незаметно кивнула.

— Мы с ним выросли в детском доме, и я ему доверяла…

Лицо чародейки стало напряженным, а голос сочувствующим:

— Подожди… так ты из приюта?

— Я не хотела об этом никому рассказывать. Итак в жизни полно неожиданных поворотов, — она с какой-то горечью слегка улыбнулась.

— Это уж точно, нам не привыкать, — ровным голосом ответила Порта, затем сделала паузу и тихо спросила, выражаясь осторожно: — Так, у тебя совсем никого нет?

Ева помотала головой, и продолжила отвечать.

— До недавно думала, что никого. Пока в моей жизни, внезапно не появилась тётка. Которая, мне и рассказала всё.

— Ну хоть, тётка. Это уже хорошо. И что она тебе рассказала?

Она сделала паузу, и сдавленно произнесла:

— Что моя мать, отказалась от меня, в угоду личной жизни. Я была…обузой для неё.

— Что же, тётка тогда не взяла тебя к себе? — с лёгким возмущением спросила Порта.

— Она не знала о моём существовании. Пока мать, не приехала к ней, и перед смертью не рассказала обо мне. Тогда она была больна раком.

— Сочувствую тебе…— тихо прозвучало от чародейки.

— Не стоит. Я не знала ни матери, ни отца. Меня никто ни разу не навещал. Так, что я восприняла эту новость спокойно. Хотя, хотелось ей задать много вопросов, — Ева тяжело вздохнула.

— А тётка, совсем ничего о твоей матери не знала?

— В молодости, она сбежала с каким-то мужиком. И долгие годы не возвращалась, — девушка пожала плечами. — О ней, она так же, ничего не слышала.

— Тебе наверное, пришлось нелегко, но я все равно посочувствую. Тяжело, когда нет родных и поддержки. Особенно когда нет матери… — последние слова она произнесла с едва заметной задержкой, будто на миг прикоснулась к чему-то личному, глаза Порты на миг стали печальными.

Ева, напротив, словно сбросила с плеч невидимый груз. Её осанка выпрямилась, а в зелёных глазах вспыхнул знакомое упрямство.

— Ничего. Я прекрасно обходилась без родителей, — затем она сделала паузу. — Лучше о чем то другом поговорим.

Чародейка позволила себе едва заметную, тёплую улыбку. В комнате на секунду повисла тихая, но уже не тягостная тишина, которую она прервала бодрым, почти озорным тоном:

— Кстати, забыла сказать, я кое-что привезла тебе из столицы.

Ева с удивлением подняла брови и улыбнулась:

— Правда? А что?

Порта жестом пригласила её за собой в свою комнату. Войдя, она открыла компактный, кожаный чемодан, и осторожно достала оттуда что-то, аккуратно завёрнутое в тонкий шелк. Развернув сверток, она явила взору тяжелую на вид, накидку. Не просто одежду, а вещь, явно созданную с искусством и смыслом.

Она подошла и торжественно вручила её Еве. Та приняла подарок с изумлением. Ткань на ощупь была неописуемо приятной — мягкой, с прохладой и в то же время плотной, словно она гладила шерсть идеально ухоженного, благородного зверя.

— Лучшие мастера трудились над ней, — начала пояснять Порта, с нотой гордости. —Я отобрала самые качественные материалы в Рейвенхольте. Все швы крепкие и аккуратные, не видны даже глазу. А внутри накидка утеплена мехом снежной лисицы — так что для задания подойдёт идеально.

Ева внимательно рассматривала подарок, её пальцы скользили по пушистому меху.

— Даже не знаю, что сказать, — наконец выдохнула она, захваченная приятным изумлением.

— «Спасибо» будет вполне достаточно, — с лёгкой иронией произнесла чародейка, а посла улыбнулась.

Девушка тут же набросила накидку на плечи. Ощущение было необычным — ткань, что казалась такой массивной и богатой, легла невесомо, будто тёплое облако, мягко обнявшее её.

— Спасибо, Порта. Она такая… лёгкая. Хотя кажется совсем иначе, — Ева продолжала осматривать свою новую обновку.

— Главное, чтобы согревала как следует.

Девушка, всё ещё поглаживая рукав, на секунду задумалась.

— Возможно, это будет не очень вежливо спрашивать, но… с чего вдруг ты решила подарить мне её?

Чародейка вздохнула, её тон стал более прямым:

— Я заказывала кое-какие вещи для себя и подумала, что не помешает привезти что-то и тебе. Да и, если честно, мне надоело наблюдать, как ты на задании от холода зубами стучишь и дрожишь, словно осиновый лист. Не самый презентабельный вид для Синарха.

Девушка в ответ лишь улыбнулась — широко, по-настоящему, чувствуя, как неожиданный подарок и эти слова смывают последние остатки плохих воспоминаний.

Наступал медленно вечер. Последние алые лучи солнца угасли за горизонтом, окрасив небо в прощальный багровый отсвет. В особняке воцарилась приглушённая, зыбкая тишина, нарушаемая лишь звуком тикающих часов, да редкими шагами по коридорам.

Все собрались собрались в большом зале за массивным дубовым столом. Комната, освещённая мягким светом огромной хрустальной люстры, казалась в этот час единственным живым пространством во всём доме.

По середине стола, в своей неизменной, безупречной позе, восседала Мина. Её спокойная, почти отстранённая грация выделяла её даже среди этого необычного собрания. Напротив, в зоне всеобщего обзора, расположился отец Данте — его седые пряди и усталое, но внимательное лицо были обращены ко всем присутствующим.

Остальные рассаживались как придётся. Кона сидела с подчёркнуто прямой спиной, её внимательный взгляд был устремлён вперёд, а рядом, в своей обычной позе слегка расслаблено устроился Мариус — его глаза скользили от одного конца зала к другому, в ожидании. По другую сторону стола разместились Арко и Порта — она с выжидаемой собранностью, он с показной, но натянутой небрежностью. На самом краю пристроилась Ева, а рядом с ней сел Рафаэль.

Присутствовали также Мун Лин, чьё лицо сохраняло профессиональное спокойствие, и Филип, погружённый в тихое созерцание узоров на столешнице. Не хватало лишь Мирай — её место пустовало, напоминая о недавней травме.

В зале повисло напряжённое, почти осязаемое ожидание. Все взгляды были обращены к Мине. Ждали только одного — что же на этот раз скажет она.

— Всем нам известно, что на последнем задании мы не преуспели и потеряли кости, — начала женщина , её низкий, мелодичный голос заполнил тишину зала. — До сих пор мы строили догадки о замыслах графа. И точно знаем лишь одно: его ритуал связан со святыми упокоенными. Но у нас не было ни одной зацепки, зачем он собирает тварей и сколько ещё частей ему необходимо для завершения задуманного, — она сделала паузу, дав каждому слову проникнуть в сознание. — Однако до недавнего времени мне удалось узнать кое-что… Есть одно место, о котором я почти позабыла — Вальморас.

— Звучит зловеще. Где, и что это? — голос Арко прозвучал, отчётливо и настороженно.

Мина не изменила ни тона, ни темпа, её слова текли ровно и холодно, как горный ручей:

— Это заброшенная тюрьма в старой Валахии, построенная по приказу графа за самой Завесой мира. Он возвёл её для содержания тех, кто нарушал наши законы и рисковал раскрыть наше существование. Но с годами — надобность в ней отпала.

— И почему ты решила, что там может быть зацепка? — спросил Мариус, его низкий голос, прозвучал с любопытным подозрением.

— Потому что это самая большая темница, находящихся на исконных его владениях. И что-то мне подсказывает, что ответы кроются именно там. Он должен где-то содержать своих тварей, а это место… идеально для подобного.

— Если это так, то нам придётся подготовиться очень тщательно, — проговорил Рафаэль своим ровным, сосредоточенным тоном, который в тишине зала прозвучал с особой весомостью. — И лучше идти всем составом, чтобы не оказаться в очередной западне. Если там множество тварей, понадобиться вся поддержка.