По первому требованию (гет)

— Я не могу поверить, что они с тобой так поступили! — Джинни допила остатки пива в кружке и с размаху поставила её на массивный деревянный стол.

За это на неё недовольно покосился Аберфорт Дамблдор, в заведении которого они решили встретиться. Иногда они наведывались, чтобы хоть как-то поднять ему выручку и отблагодарить за помощь во время войны. Без него они бы…

Гермиона сделала несколько глотков ячменного пива и откинулась на спинку стула.

Обстановка здесь была та ещё: почти ничего не изменилось со времени их последнего визита — те же заляпанные стены, тот же стойкий запах стухшего солода и хлева. И тот же недовольный хозяин, глядящий на посетителей так, словно они задолжали ему миллион галеонов и вообще крайне надоели ему.

— И они ещё это преподнесли так, что я радоваться должна, понимаешь? — пальцами она нервно постукивала по выщербленной столешнице. — Радоваться…

Она качнулась на стуле и положила голову на руки.

Опустошение.

Полное.

— Да уж… — Джинни привстала и сделала жест Аберфорту, чтобы он повторил заказ. — А что Гарри?

— Я ему не говорила, — убитым голосом пробормотала Гермиона. — Никому не хочу говорить.

Джинни наклонилась к ней и провела ладонью по её растрёпанным каштановым кудрям.

— Ты же могла отказаться?

Гермиона подняла на неё усталый, чуть нетрезвый взгляд.

Не могла она отказаться. Самое постыдное, что не могла. Даже если бы у неё был выбор — она бы не отказалась. И это прекрасно знали в Министерстве. Обо всех её слабостях давно было известно.

— Скоро должны подойти Рон с Джорджем, — успокаивающе произнесла Джинни. — И Гарри…

А между тем на стол опустились ещё две кружки пива.

Гермиона застонала.

Сейчас вечер превратится во встречу по утешению Гермионы Грейнджер. А ведь они должны были отметить выписку Гарри, повеселиться от души. Начать тут, в «Кабаньей голове», затем пойти к Розмерте, потом ещё куда-нибудь. Этот вечер они обещали провести в скитаниях по пабам, а в итоге совершенно расклеенная Гермиона сидела, положив голову на стол, жалея себя изо всех сил.

Так было нельзя.

— Я ему ещё покажу, — процедила она.

— А ты с ним виделась уже? — осторожно поинтересовалась Джинни, заправляя рыжий локон за ухо.

Гермиона кивнула, и Джинни поёжилась. По её лицу пробежала болезненная судорога. Она тоже была тогда в зале суда и смотрела на спектакль по обелению Волдеморта.

— Он угрожал тебе…

— Нет, — Гермиона отвернулась к окну. — Самое страшное, что не угрожал. — Она закусила губу. — Скорее насмехался.

— Он над всеми нами поглумился, — процедила сквозь зубы Джинни, а затем сделала большой глоток из своей кружки. — Вспомни только, как он куражился там в Визенгамоте? — Она театрально покашляла, чтобы прочистить горло. — После возвращения из «продолжительного путешествия», — пальцами она поставила кавычки в воздухе, — Лорд Волдеморт лично не лишил жизни ни одного лица… тьфу! — она сморщила нос. — Вспоминать противно.

Гермионе тоже было противно. И странно.

Она вытянула руку вперёд, чтобы взять кружку, рукав мантии немного задрался, обнажив запястье и опоясывавший его тонкий серебряный браслет — последствие встречи с «подопечным». Волдеморт мог выбрать себе любого куратора, абсолютно любого.

Но отдал предпочтение почему-то именно Гермионе.

Она вздохнула.

Совсем не хотелось вечер провести в разговорах о нём. Хотя она и понимала, что как бы она ни старалась, а беседа нет-нет, да и свернёт к тому-о-ком-она-не-хотела-говорить.

Тут Джинни внезапно переменилась в лице: щёки залил румянец, на губах заиграла улыбка. Гермиона посмотрела в окно — ну конечно, на улице стоял Гарри. Он смущённо опустил голову, помахал девушкам и пошёл к двери.

Гермиона тут же схватила Джинни за руку.

— Обещай мне, что мы не будем сегодня обсуждать мои дела, — прошептала она, глядя в карие глаза подруги. — Только не сегодня.

Та медленно кивнула, сглотнув.

— Не хочу портить вечер, — тут же пояснила Гермиона, выпустив запястье Джинни, поняв, что схватила её слишком крепко.

* * *

Джинни обещание сдержала. Возможно, это было к худшему. Во всяком случае, все разговоры о Волдеморте в тот вечер прерывались шутками, темы менялись, и никто не успевал зацепиться за проблему Гермионы.

Что позволило ей напиться до зелёных чертей.

Образно говоря.

Голова наутро, правда, болела совсем не образно, и мерзкий привкус во рту тоже был не фигурой речи, а вполне себе реальным последствием бурного вечера.

Проснулась Гермиона тяжело, в ещё худшем состоянии, чем была накануне. И это всё не отменяло её обязанности ровно в восемь утра быть у этого деспота.

А потому без пятнадцати восемь она уже стояла возле парадного входа в дом Волдеморта. Ну почему с улицы этот особняк казался самой обычной резиденцией, которых тут было немало? Да, чуть вычурной, но в пределах разумного, учитывая контингент живших тут людей.

И всё равно Волдеморт не вписывался.

По мнению Гермионы, он был тут совершенно лишним. Хотя ей и было интересно, видел ли его кто-то из соседей, и если видел, то что конкретно? Безносого мужчину со странными чертами лица или?..

Наложило ли Министерство какие-то чары?

Как и прошлым вечером, дверь ей открыл эльф, всё в том же костюме, всё с той же чопорной манерой улыбаться. Кажется, он был из тех, кто гордился служить волшебникам. Особенно, видимо, вот таким, как Волдеморт.

Сегодня страха в Гермионе было куда меньше. И куда больше отчаянного безрассудства. О чём говорил её костюм, странный для волшебного мира, невозможный для сотрудника Министерства Магии.

— Хозяин изволит завтракать, — пропищал эльф. — Он сказал, что не будет возражать против вашего присутствия.

Не будет возражать!

Это прозвучало так, будто ей сделали одолжение. Гермиона невольно сжала зубы.

Выпрямив спину, она неторопливо пошла вслед за домовиком в направлении столовой. Сегодня её путь лежал налево от главного холла: пройдя кабинет, библиотеку, она оказалась в довольно просторной и обставленной в том же безвкусном стиле, что и весь остальной дом, столовой. Лепнина на потолках, вычурные люстры с позолотой.

И посреди всего этого, во главе длинного стола, он — Темный Лорд Волдеморт. В тёмно-зелёном шёлковом халате, обмакивающий хашбраун в надрезанные яйца Бенедикт. Тонкие пальцы искусно орудовали приборами, перед ним дымилась также чашка ароматнейшего кофе со сливками.

Гермиона застыла возле входа, глядя на Волдеморта. Слишком... обычная обстановка, она не ожидала увидеть его утром таким. Таким похожим на... человека? Ей всегда казалось, что он настолько отринул всё мирское, что ему ни еда, ни сон не нужны, но... Вот он сидит и с аппетитом жуёт очередной кусок хашбрауна.

А у неё невольно свело желудок, ведь утром после вчерашнего, кроме чашки кофе, ничего не влезло, но сейчас… от аромата желтка, смешавшегося с голландским соусом, хруста свежего хашбрауна рот моментально наполнился слюной.

Волдеморт поднял на Гермиону взгляд и придирчиво окинул её с ног до головы. Она, чуть расправив плечи, едва заметно улыбнулась: раз уж он сослан в маггловскую резиденцию, то пускай и куратора получает, одетого по всей строгости маггловского стиля. Она надела не мантию, как обычно: она покопалась в гардеробе матери и выудила оттуда самый строгий костюм, какой смогла найти. Серая юбка-карандаш по колено, пиджак, чуть приталенный, и голубая рубашка с воротником-стойкой. Каштановая грива была стянута в тугой пучок на затылке. К своему удовольствию, Гермиона заметила в его алых глазах каплю брезгливости.

— Мисс Грейнджер, кажется, мне нужно было вам вчера предоставить не браслет, а часы, — Волдеморт не сводил с неё внимательного взгляда. — Вчера вы опоздали, сегодня пришли непозволительно рано. Вы не умеете обращаться со временем?

И это он говорил ей, ей — Гермионе Грейнджер, которая...

— К вашему сведению, я отлично справляюсь со временем, — в её голосе прозвучало больше досады, чем она хотела. — Весь третий курс я использовала маховик, который мне предоставило министерство, — она хвасталась, как подросток.

— Вот как? — Волдеморт приподнял брови, словно слышал об этом впервые. — Так у нас тут настоящий мастер времени. Что же вы стоите в дверях? — он встал со стула и широким театральным жестом указал ей на место за столом. — Присаживайтесь, присоединяйтесь к трапезе, Гермиона.

Она прекрасно понимала, что он над ней издевается. Он отлично знал о третьем курсе, о том, какой на самом деле Гермиона контроле-маньяк. И намеренно с сардонической усмешкой продолжал её провоцировать.

— Вы предпочитаете молотый кофе или ваш... маггловский, растворимый?

На мгновение Гермиона застыла.

— Маггловский, — ответила она, сев за стол. Пусть он соберёт полный флеш — маггловский дом, куратор магглорождённая, и кофе пускай ей тоже подаёт, купленный в ближайшем супермаркете.

Волдеморт даже рукой не повёл, как перед Гермионой появилась чашка чёрного кофе. Она взяла её в руки, поднесла к губам и ощутила знакомый кисловатый аромат. Дешёвый растворимый кофе.

Волдеморт поднял свою чашку на манер бокала, салютуя ей. И, прикрыв глаза, сделал глоток.

— К слову, вас не случайно назначили ко мне, — он отрезал ещё кусок хашбрауна и обмакнул его в желток, смешавшийся с голландским соусом. — Министерство предлагало другие варианты, более...

— Безопасные, — вставила Гермиона.

— Тривиальные, — поправил её Волдеморт. — Но раз уж мне навязали эту «опеку», я решил выбрать того, кто умеет читать и не притворяется умнее, чем есть.

От него это звучало почти как комплимент. Странный, двусмысленный комплимент. А комплименты от него ничего хорошего не сулили никогда. Гарри не даст соврать.

— Вы думаете, что завтрак был проверкой? — он отодвинул от себя тарелку и придвинул ближе чашку. Уголки губ Волдеморта аккуратно промокнул салфеткой.

— А он был знакомством? — съязвила Гермиона в ответ, одарив его улыбкой. Полной яда.

— Проверки будут позже, — констатировал он.

Затем Волдеморт поднялся из-за стола, ленивым жестом он отодвинул стул и, поведя плечами, двинулся к выходу из столовой. Остановившись рядом с Гермионой, он, чуть склонив голову, произнёс:

— Завтрак окончен, мисс Грейнджер, а разговор — нет. — Он резко выпрямился в струну. — Через десять минут жду вас в гостиной.

* * *

Гермиона сидела в гостиной на диване в ожидании. Ногой она нервно покачивала вверх-вниз, поглядывая на дверь. Пальцы сжимали блокнот и маггловскую шариковую ручку, которая тоже должна была по задумке разозлить Волдеморта. Только теперь это казалось детской выходкой, слишком мелкой для Гермионы.

Ей было как-то неуютно после сегодняшнего утра. Хотя она и предполагала, что создаст неловкость своим поведением. Но его реакция была… спокойнее, чем она ожидала. Ему было всё равно. Будто её присутствие было не более чем фоном.

Как Волдеморт и обещал, ровно через десять минут он появился. Двери распахнулись, и его длинный силуэт нарисовался в проёме: высокий, худой, в неизменной чёрной мантии. Неторопливо он прошёл в гостиную и занял пустующее напротив дивана кресло. Алые глаза его устремились к Гермионе.

— Итак, — начала она, щёлкнув ручкой, — мне нужно зафиксировать ваш сегодняшний распорядок, и я пойду.

Тут же насмешливая улыбка скользнула по его тонким губам, чуть сбив её апломб.

— И с чего вы решили, Гермиона, что я дам вам свой распорядок? — он снова стал называть её по имени. От него это звучало слишком лично. И до странного мягко.

— Как же мне отчитаться перед министерством? — торопливо пробормотала она, чуть опустив голову.

— Не моя забота, — отрезал Волдеморт. — Придумаете что-нибудь. Помнится, вы раньше умели нестандартно решать проблемы.

Гермиона ощутила, как щёки её вспыхнули.

— Врать? — она едва не вскочила с дивана, ручка выпала из её пальцев. — В-вы предлагаете мне…

— Лично я не предлагаю вам ничего, — Волдеморт поднял руку, призывая её сесть. — Но и решать ваши задачи не собираюсь.

Волдеморт казался чересчур вежливым и чрезмерно сговорчивым для своего характера. И она знала, что доверять обманчивой уступчивости нельзя. Хотелось бы обмануться. Невероятно хотелось верить, что, как только она уйдёт, он будет соблюдать условия своего изгнания, но… Гермиона не верила.

Более того, она сомневалась, что даже если бы он поделился своими планами, то сказал бы правду, а не солгал, лишь бы от неё избавиться.

Откинувшись на диване, она положила ногу на ногу.

Вот так. Приняла позу, говорившую о том, что в ней нет страха. Только вызов.

— И спесь, — прокомментировал Волдеморт, прервав её размышления.

— Что? — Гермиона приподняла бровь вопросительно. Пальцы сжали край юбки, чтобы не показывать дрожь.

Волдеморт встал с кресла, медленно обогнул столик и остановился напротив Гермионы. Мгновение он изучающе смотрел на неё, затем опустился на одно колено и двумя пальцами, чуть брезгливо, поднял с пола упавшую ручку.

— Показываете свой характер и спесь, — он протянул ей ручку.

Сердце ёкнуло, он оказался непозволительно близко, настолько, что Гермиона едва не отшатнулась, но что-то удержало её на месте. Его цепкий взгляд. Глаза его не отрывались от её лица. Он внимательно следил за каждым движением. Закусив губу, Гермиона взяла ручку и сжала её нервно так, что та едва не треснула.

— Занятное оружие, — по губам Волдеморта зазмеилась усмешка. — Палочка действеннее, но кто я такой, чтобы указывать магглорождённой повелительнице времени? Ведь ей доверили маховик времени аж на третьем курсе школы, — его голос сочился ядом и сарказмом.

Стиснув зубы, Гермиона смотрела на него исподлобья. Как же ей хотелось ему ответить, язвительно, жёстко. Но она, кажется, и так сегодня наговорила достаточно. Именно из-за неё он сейчас вёл себя именно так. Она смогла его задеть.

Она надеялась.

И всё же…

— А вам не доверили ни на каком курсе, — процедила она, убирая ручку в карман пиджака.

Волдеморт резко выпрямился. Во весь рост. Он глядел на Гермиону с горделивым интересом.

— Проверяете, насколько далеко можно зайти, — прошипел он.

Возвышался, как чёрный истукан, сверля её ледяным немигающим взглядом.

— Это вы сейчас для Министерства стараетесь или для себя?

Укол. В цель.

Не выдержав, Гермиона вскочила. Она ощущала, как лицо её раскраснелось от гнева, пальцы сжались в кулаки. Не было у неё намерения больше всё это терпеть.

Под тихий смешок Волдеморта она ринулась вон из гостиной. Казавшейся, несмотря на всё убранство, камерой пыток.

Клоун…

Эта мысль вертелась в голове.

Клоун!

И в дверях она застыла.

Это именно то, чего он добивался. Гермиона думала, что она его умело выводила из себя, но Волдеморт всё повернул с точностью до наоборот. Он отразил все атаки точно в неё. Ладонь уже легла на изогнутую дверную ручку, почти повернула её.

Нет.

Губы сжались в нитку. Она сейчас уйдёт, а он… снова продолжит свою сомнительную деятельность. И всё будет зря.

Резко развернувшись спиной к двери, Гермиона, вздёрнув подбородок, с вызовом посмотрела на Волдеморта. Гордо тряхнув головой, она выпрямила спину и, цокая каблуками, прошла обратно, к дивану. Не глядя на него.

Потому что знала, что, как только увидит его кривую ухмылку, — сбежит опять.

Волдеморт наблюдал за ней, склонив голову набок. Руки он заложил за спину, повернулся к Гермионе, вновь занявшей диван. Хмыкнул.

— Значит, будете шпионить, — подытожил он.

— Называйте это как хотите, — она повернулась к камину и сделала вид, что увлечённо изучает вязь, украшавшую каминную полку.

Гермиона достала блокнот, демонстративно. Громко щёлкнула ручкой.

Громко выдохнув, она выпрямилась и повернулась лицом к кофейному столику. Глядя чётко перед собой, она положила блокнот на колени, готовая в любой момент начать фиксировать действия Волдеморта, чтобы потом перенести всё это в отчёт.

Он же медленно подошёл к креслу. Постояв возле него какое-то время, он сжал спинку так, что она скрипнула, и, наконец, сел. Вальяжно.

Гермиона из-под ресниц наблюдала за ним, стараясь не выдавать себя, но он ничего не делал. Просто сидел, откинувшись назад. Руки его расслабленно покоились на подлокотниках.

Он даже не отстукивал ритм пальцами.

Ничего.

Просто терпел её присутствие.

Молчать было ещё сложнее. Гермиона опустила голову к блокноту и посмотрела на пустые листы. Всё равно нужно было следить за ним. Посмотреть, кто его посетит, какими будут разговоры. Хотя по соглашению Волдеморт не имел права поддерживать старые связи. Только одному человеку из бывшего окружения была оказана милость с ним общаться, и то только потому, что Люциус Малфой был его адвокатом.

Очень сомнительным.

Волдеморт резко поднялся из кресла, отчего Гермиона вздрогнула и тут же вскинула на него взгляд.

Худой, длинный, он медленно прошёл к секретеру у окна, постоял в задумчивости какое-то время, а затем открыл его. Несколько секунд он перебирал там какие-то бумаги, а затем выудил пару каких-то писем и отправился с ними к письменному столу у стены.

Настолько неприметному, что Гермиона в первый визит его и не заметила. Или его тут не было?

Устроившись на стуле, подобрав полы мантии, чтобы они не мешали, он вскрыл одно из писем и принялся его читать.

Нужно было узнать, о чём там писалось.

Но не могла же она напрямую спросить его. Ещё хуже было бы подойти и взглянуть через плечо.

«Отвечал на корреспонденцию», — вывела аккуратным почерком она в блокноте.

Её отвлёк шорох бумаги — Волдеморт достал пергамент, перо и принялся что-то быстро строчить. Видимо, ответ.

Гермиона напряглась, сжала челюсти. Что он там писал? Кому?

— Госпоже Рите Скиттер, — задумчиво произнёс Волдеморт, его голос шелестел, как сухие листья. — Как вы считаете, Гермиона, дать мне интервью для «Пророка» или ещё слишком рано?

Ему писали из «Пророка»?

Глаза сами собой округлились, и Гермиона не смогла скрыть удивления. Да ещё и… хотя чего ещё стоило ожидать от этой продажной заразы Скиттер? За сенсацию удавится.

— Это ваше дело, — как можно спокойнее постаралась произнести она. — И ваша репутация.

«Которой у вас нет», — тут же подумала она.

Волдеморт тут же повернулся к ней, словно прочёл эти мысли. Его глаза чуть прищурились, он задержал на ней взгляд, всего на мгновение, затем вновь вернулся к письму.

— С моей репутацией всё в порядке, мисс Грейнджер, — ответил он, снова вернув формальное обращение, будто стараясь подчеркнуть дистанцию между ними. Пропасть, буквально. — Фактически, я чист перед законом.

— Формально, — поправила его Гермиона.

— Фактически, — отрезал Волдеморт тоном, возражений не терпящим.

Встав из-за стола, он размял плечи и подошёл к камину. Его пальцы легли на украшенную затейливым барельефом полку, провели по поверхности, словно ища пыль, грязь, словом, то, к чему можно придраться. Облокотившись о стену, он потёр пальцы друг о друга и задумчиво посмотрел на свою руку.

Гермиона всё это время смотрела на него. Он казался ей странным. Не странным вообще, а странным, скорее — нетипичным для самого себя. Его окружение, его приспешники всегда давали ему иную характеристику, но сейчас она видела совсем не того, кого всегда описывали.

Она видела человека.

— Мне интересно даже не «как», — она задумчиво смотрела в камин. — Мне интересно «зачем»?

Она перевела взгляд на Волдеморта, продолжавшего стоять с отсутствующим видом, будто её рассуждения его вовсе не касаются. Но что-то в его лице было такое… он не выглядел так в начале битвы за Хогвартс. В нём появился внутренний надлом, как у людей, которым сообщают о смертельном заболевании и обозначают сроки жизни. Гермиона видела такое, когда бабушку положили в хоспис. У многих в палатах, в коридорах, выражение глаз было похоже на его: отрешённость, принятие.

Её рот приоткрылся, внезапная догадка пришла в голову и тут же сорвалась с языка:

— Вы больше не бессмертны, — прошептала она и тут же прикрыла рот ладонью. — Вы выбрали ссылку, устроили фарс в суде, потому что вы теперь такой же, как и все, вы…

— Достаточно!

Голос Волдеморта показался неестественно высоким для него. Он выпрямился, едва не двинулся к ней, но вовремя остановил себя.

— На сегодня ваши дела здесь окончены, мисс Грейнджер, — процедил он.

Желваки под тонкой белой кожей ходили ходуном, Волдеморт едва сдерживался. По спине побежали мурашки от ужаса. Гермиона попала в самую суть, сама того не желая.

— Но… — начала она, удивлённо глядя на него.

— Вон. — Указательный палец метнулся в сторону двери. — Вон отсюда.