По первому требованию (гет)

— Да вы с ума посходили, что ли?

Гарри, которого только-только выписали из Больницы святого Мунго, где он провалялся почти месяц без сознания и ещё два приходил в себя, ошарашенно смотрел на лист, лежавший перед ним.

— Пожалуйста, скажите, что мне это снится, — он поднял глаза на Кингсли, но тот отвёл взгляд. — Перси, ну хоть ты!

Перси, стоявший, прислонившись спиной к деревянной панели, украшавшей кабинет нынешнего министра магии — вернувшегося на свой пост Корнелиуса Фаджа, — опустил голову. Сам министр сидел за столом и, сложив губы в куриную гузку, пытался осторожно пододвинуть лист к себе. Но ладонь мальчика-который-выжил легла чётко посередине документа, припечатав его к месту.

Это всё казалось странным фарсом.

В кабинете собрались не самые глупые и не самые последние волшебники Британии и пытались сейчас втолковать Гарри, что всё хорошо и ничего страшного не произошло. Никакого конфуза, всё так, как и должно быть.

По их мнению.

Гарри вырвал листок и, встряхнув его в воздухе, как салфетку, в которую кто-то высморкался, уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

Он глубоко вздохнул.

Итак, второго мая Волдеморт пришёл под стены школы. Вызвал Гарри на дуэль в запретный лес… пятнадцатого сентября его выписали из больницы, и он ринулся в Министерство. Все два месяца ни одна живая душа не решалась сообщить ему эту новость.

— Почему он не в Азкабане? — тихо спросил он.

— Гарри, он пошёл на сделку, — отозвался Перси, неловко почесав переносицу. — Он сдался и согласился на…

— На эту клоунаду!

— На суд, мистер Поттер! — рявкнул вдруг Фадж. — Сами-знаете-кто согласился, чтобы его судили!

Похоже, он был до определённого момента безмерно счастлив, что ему удалось устроить весёлое судилище над самым тёмным волшебником столетия. До определённого момента. До момента, пока к нему не прискакал злой, как соплохвост, Гарри Поттер.

Который сейчас, прищурившись, читал постановление суда.

— После возвращения из продолжительного путешествия за границей Лорд Волдеморт лично не лишил жизни ни одного лица, — прочитал Гарри. — Чего, блядь? Да по его приказу десятки…

— Это в следующем пункте будет, — мрачно заметил Кигсли. — Применение Круциатуса и Империуса он не отрицает, кстати.

— Ах, какой сознательный гражданин, — саркастично усмехнулся Гарри. — Вопрос о преступлениях, совершённых последователями… бла-бла-бла… Слова подзащитного были истолкованы исполнителями чрезмерно буквально. Намерение причинения смертельного вреда не было сформулировано. Кто эту чушь нёс?

— Люциус Малфой, — выплюнул брезгливо Перси.

— Ну конечно, — глаза закатились к потолку. — Святой человек. И родителей моих он…

— Это дальше будет, — так же сухо ответил Кингсли.

Гарри медленно выдохнул и перевернул страницу, чтобы продолжить вчитываться в печатный шрифт.

— Убийство Джеймса и Лили Поттер совершено лицом, идентифицированным как Том Марволо Реддл. — У Гарри задёргался глаз. — Указанное лицо признано юридически мёртвым. Связывать вышеуказанное преступление с Лордом Волдемортом некорректно. Он — иное магическое лицо, с иным именем, статусом и историей. Предположение…

Гарри поперхнулся, читая эти слова.

— Предположение, что он также опустился бы до попытки убийства ребёнка, носит характер эмоциональной спекуляции… — голос чуть дрогнул. — Суд признаёт довод убедительным ввиду отсутствия прямых доказательств…

Лист опустился к нему на колени. Он перевёл взгляд на Фаджа. Глаза казались совершенно остекленевшими, не верящими.

— Нет доказательств? У вас нет доказательств?

Вскочив, он зашагал по комнате. Он мерил квадратный кабинет от края до края, восемь шагов в одну сторону и ровно столько же в другую.

Он, наверное, всё ещё спал!

— И всё равно… — прошептал он. — Одного использования Империуса и Круциатуса достаточно для пожизненной прописки в Азкабане.

— Ты всё ещё не понимаешь, — вздохнул Кингсли. Он подошёл к Гарри и положил руку ему на плечо. Мягко, по-отечески, сжал. — Дементоры всё ещё на его стороне. Нет никакого смысла в Азкабане. Мы даже не знаем, какими заклинаниями его удержать. По сути он остаётся в изоляции, пока…

— Пока сам этого хочет, — выдохнул Гарри, всё осознав.

Чёртов изворотливый гад. Даже свой проигрыш он сумел обернуть победой. Пусть и небольшой.

— Но мы тоже не лыком шиты, мистер Поттер, — уверенно и веско заявил вдруг Фадж, поднявшись из-за стола. Его плотная фигура с трудом выбралась из западни между креслом и столешницей. — К нему приставлен куратор, который следит за каждым его шагом.

— Вы только забыли сказать, КОГО он потребовал в свои кураторы, — недовольно встрял Перси.

— Кого? — тут же повернулся к нему Гарри.

— С кем ты путешествовал? Самая разыскиваемая волшебница после тебя, Гарри.

Повисло молчание. Неловкое.

В этой тихой паузе, казалось бы, застыло время, и Гарри слышал только, как его сердце быстро отсчитывает ритм в груди. Он надеялся, что никто не услышит его сдавленного:

— С-су-у-ука…

* * *

Гермиона сидела на совершенно неуютном ярко-розовом диване в кабинете, убранном в той же жевательной гамме, погрузившись в чтение многостраничного документа. Её тонкий палец шёл вдоль строчек, чтобы не упустить ничего важного. Она нервно покусывала нижнюю губу.

С так называемой «победы» прошло несколько месяцев, но у неё всё ещё не укладывалось в голове, каким образом Волдеморт всё это обстряпал? Юридически он был практически чист и из «благородства» согласился на изгнание на окраину Лондона... в один из самых престижных маггловских районов. Десять спален, восемь ванных комнат. Она фыркнула негромко.

— Ему бы хватило и квартирки в Пекхэме, — пробормотала она. — Но нет, ему подавай Хампстед...

— Что вы там бормочете, милочка? — Долорес Амбридж, оставленная при министерстве на должности руководителя команды по связям с общественностью, нетерпеливо постукивала розовым ногтем по чашке чая.

И эта жаба выкрутилась. Как?

Ещё и снова при должности, при личном кабинете, обставленном ровно так же, как её кабинет в Хогвартсе. Всё те же салфеточки, рюшечки, блюдечки с милейшими котятами, развешенные вдоль стен. И посреди всего этого безумия — сама Долорес, как громоздкая маггловская кукла Барби. Только чуть с приветом.

— И правда, мисс Грейнджер, давайте уже быстрее, — Фоули, этот низенький старичок, тоже заметно нервничал.

— Я же должна изучить то, что буду подписывать, — не поднимая головы, ответила Гермиона.

— А-а-а... Это... Всего лишь формальность, — Фоули натянуто улыбнулся. — Министерство уже подписало всё за вас.

— Что вы сказали? — она подняла на него ошарашенный взгляд. — Я ослышалась, наверное?

Она ощутила, как в пальцах занялась мелкая дрожь, переходящая на всё тело. Негодование. Оно вспыхнуло у неё в груди, как жаркое пламя, сжирая и ломая.

— Вы подписали за меня?

— О-он не оставил нам выбора... — Фоули поспешил отступить от Гермионы, рука которой потянулась за палочкой, на шаг. — И потом... Ну что тут такого, ну будете к нему наведываться... Иногда.

— Два раза в день! — воскликнула Гермиона. — Два раза в день мне придётся приходить к Волдеморту!

От звука этого имени пунцовая чашка, которую Амбридж подносила к губам, чтобы отпить чая, звякнула о блюдце.

— Это не так часто, — стушевался Фоули.

— Именно, он мог вообще потребовать, чтобы вы жили при нём, — поддержала его Амбридж. — Но, милочка, потерпеть его пару часов в день — не такая большая плата за общее спокойствие и благополучие. Иначе он грозится распустить всех дементоров Азкабана, а вы сами знаете, что...

— Вы не понимаете?! — в голосе Гермионы звенело отчаяние. — Я его враг номер два! Он сам это объявил! Это я догадалась, где искать последний...

Она закусила губу, поняв, что может наболтать лишнего.

— Он уверил, что вам ничего не угрожает, — Фоули примирительно поднял руки, но снова отступил назад. Будто успокаивал разъярившуюся львицу на арене цирка.

Гермиона фыркнула. Доверять этому чудовищу.

— Хорошо, допустим, — дрожащие пальцы сжали жёлтый пергамент. — Поясните, что это за пункт тридцать пять?

— Появляться по первому требованию? — Амбридж заглянула в контракт. — Очевидно, милочка, что он будет иногда вас вызывать, если ему что-то понадобится.

— Хорошо, а номер тридцать шесть?

Фоули и Амбридж переглянулись быстро. Фоули побледнел.

— Номер тридцать шесть, — повторила Гермиона, голос её чуть дрогнул, — доступ к телу по первому требованию. Что это значит?

— Э-э-это... Да это неважно, наверное, — промямлил Фоули.

— Милочка, он уже не молод, — Амбридж зыркнула на Фоули недовольно. — Вряд ли вообще стоит обращать внимание на такие мелочи.

— Про моего дядю Эндрю тоже так говорили, — мрачно процедила Гермиона, — однако иск от его сиделки доказал нам обратное.

В кабинете повисло молчание. Даже Амбридж на секунду потеряла дар речи, её розовые губы округлились. Фоули сглотнул, глядя на пергамент в руках Гермионы, как на тикающую бомбу замедленного действия. Этот пункт был здесь. Они его подписали. И теперь он лежал между ними, как обвинительный акт против них всех.

Гермиона медленно поднялась. Документ больше не дрожал в её руке. Её взгляд перешёл с Фоули на Амбридж и обратно.

— Значит, вот он — официальный документ Министерства магии, с печатями и подписями, разрешающий насилие, — горькая усмешка коснулась побледневших губ. — Поздравляю. Вы только что узаконили преступление.

Она положила контракт на стол.

Замечательно. Всё решили без неё и за неё. И отказаться она не может.

— Надо было идти в стоматологи, — чуть слышно пробормотала она.

Высоко подняв голову, гордо вздёрнув подбородок, она вышла из ненавистного розового кабинета. Ладно Амбридж, у неё не было ни принципов, ни совести. Но Фоули… Как он мог?

Гермиона была уверена, что если бы Волдеморт не оглушил Гарри так, что он всё это время пролежал в больнице — ничего этого бы не случилось. К нему бы прислушались. А так… сейчас уже никто и слушать не будет, всё забыли. Всем живётся тихо, мирно и спокойно.

Но оказывается, что за спокойствие порой приходится платить. Другим людям.

Она вновь негромко фыркнула.

За её спиной хлопнула дверь, по коридору зазвучала торопливая поступь.

— Мисс Грейнджер! — это Фоули выбежал вслед за ней. — Мисс Грейнджер, ну давайте не будем рубить с плеча!

Он едва поспевал, догнал её, уже подхватив одышку и держась рукой за бок. Гермиона остановилась и развернулась к нему на каблуках. Глаза её горели таким негодованием, что если бы человека можно было убить взглядом — Фоули уже был бы мёртв. Как и Амбридж, выглянувшая вслед за ним из кабинета.

— Мы всё равно уже не можем ничего сделать, — развёл руками Гектор.

Гермиона смерила его ледяным взглядом.

— Мы можем отозвать контракт, — сквозь зубы проговорила она.

— Н-не м-можем… — отчего-то запинаясь, пробормотал Фоули.

Гермиона застыла. Её верхняя губа дёрнулась, как от тика, глаза округлились.

— То е-есть к-как это «не можем»?

* * *

Это всё было утром, это всё происходило в министерстве. Первый визит должен был состояться вечером, и Гермиона, как на иголках, ходила по отделу. Её позвали в Отдел по регулированию магических популяций, но… она понятия не имела, что ей придётся вести контроль за самим Волдемортом. Да и как он относился к магическим популяциям?

Он, конечно, изменил себя весьма сильно, но не до такой степени, чтобы его считали существом. Или до такой?

В последний раз она его видела на суде. Он сидел посреди зала, в окружении своих дорогущих юристов, проплаченных Люциусом. И он даже не ухмылялся. Его лицо казалось абсолютно спокойным и непроницаемым, только алые глаза горели странным пламенем. А когда Гермиона случайно пересеклась с ним взглядами, то у неё по спине пробежали мурашки.

До сих пор ощущение, будто ледяная рука касается её выпрямленной спины, не покидало её. А ведь она сидела далеко от него.

И вот с этим мужчиной ей предстоит проводить каждый день. Сколько? Месяц? Год?

Вздохнув, Гермиона принялась собирать бумаги, которые ей теперь следовало передать Марджори Мармонинг. И её планы касательно кентавров и эльфов тоже.

Поджав губы, она с силой закинула в коробку очередную папку.

И даже обращение к Фаджу ничего не дало. Тот просто похлопал её по плечу и сказал нечто вроде: «Ну, милочка, каждый из нас несёт свой крест».

Она заскрежетала зубами против воли. Пальцы сжали очередную папку так, что обложка хрустнула. Гермиона так старалась тут всё упорядочить, разложить, и теперь всё шло прахом.

Из-за него.

Он Гарри жизнь испортил, теперь вторгся в её.

Часы в отделе пробили четыре. Осталось всего два часа. Всего два.

Гермиона села на стул в изнеможении и обхватила голову руками. Нужно будет поизучать этот контракт. Поискать лазейки, пути. Может быть, есть возможность его разорвать, отказаться. Или спихнуть на кого-то ещё…

Она тряхнула головой. Нет. Кого-то другого он может прогнуть под себя, заставить плясать под свою дудку. С ней ему будет сложнее.

Вздохнув, она поднялась и принялась собирать бумаги дальше.

Когда она, разделавшись с передачей дел, шла уже по министерскому атриуму, то её быстро догнал Гектор Фоули. Гермиона встрепенулась. В ней вдруг затеплилась надежда, что всё это ошибка. Но…

— Мисс Грейнджер, — переминаясь с ноги на ногу, начал Гектор, — вы же будете в Камдене? Не могли бы вы по пути заглянуть к мистеру Пларксу? Его дом как раз рядом с Белсайз-парком.

Гермиона вздохнула. А она-то надеялась…

— Он забыл кое-какие бумаги, — папка уже была протянута Гермионе, почти впихнута в руки. Как будто он и не сомневался в её согласии. Да-да, прогнули тут, прогнут во всём.

Сжав губы, Гермиона молча взяла папку, скорее даже вырвала её из узловатых пальцев. Не говоря ни слова, она развернулась на каблуках и быстро направилась к каминам.

* * *

Хампстед. Большой дом, окнами, выходящий на пруды Хампстед-Хит, поросшие буками и дубами. Вздохнув, Гермиона двинулась к кованой ограде. Не настолько вычурной, как она опасалась. На табличке значилось просто «Резиденция», без имён, инициалов.

Она застыла перед воротами, думая, стоит ли ей оповестить как-то о своём приходе или войти так и постучать уже непосредственно в дверь.

Было уже почти шесть вечера. И она всё же решила попробовать пройти на территорию. Толкнув ворота, она протиснулась в узкий проём и прошла за них. Перед внушительным трёхэтажным домом был сад. Не огромный, но достаточно ухоженный. Конечно, ни клумб, усаженных цветами, ни каких-то замысловатых фигур, выстриженных из кустов, тут не было. Может быть, хозяину дома это было неинтересно, а может быть, прошло ещё слишком мало времени, и он не успел переделать всё под свой вкус.

Гермиона шла по широкой подъездной дороге, ведшей прямо от ворот к парадному крыльцу дома. Пять ступеней вверх, и она уже стояла возле массивных деревянных дверей.

Взглядом она искала звонок, как во всех маггловских домах, но наткнулась на бронзовый молоток в форме змеиной головы.

— Ну конечно, — закатила она глаза. — Как же тут без змей?

Ей стало интересно, завёл ли Волдеморт себе новую холоднокровную любимицу или жил тут один. Хотя нет, не один. По контракту ему полагался домовой эльф.

И именно он открыл перед ней дверь, когда Гермиона всё же решилась постучать.

На удивление перед ней предстал не жалкий эльф в заношенной наволочке, а лощёный молодой домовик в чёрном костюме. Он смерил Гермиону взглядом, затем отступил на несколько шагов вглубь дома и, поклонившись, предложил войти.

Пару секунд она стояла всё же на пороге, закусив губу. Заглянув внутрь, чтобы убедиться, что прямо за дверью, кроме эльфа, её поджидает только безвкусная лепнина на потолке да стандартная для такого дома отделка дорогими деревянными панелями, Гермиона шагнула внутрь.

Дверь за ней тут же закрылась.

Она быстро оглянулась на неё. Но, сделав над собой усилие, сжала пальцы в кулаки и шагнула в холл. Просторный и светлый. Совсем не вязавшийся с хозяином дома.

Тут вообще с ним ничего не ассоциировалось.

— Мисс Грейнджер, — раздался высокий, чуть недовольный голос из большой комнаты, справа от холла. — Долго вы будете там топтаться?

Гермиона вздрогнула. Она и раньше слышала, как он говорит: во время битвы, на суде, он произнёс одну приветственную реплику, глядя в зал своими алыми холодными глазами.

Теперь ей предстояло встретиться с ним лицом к лицу, наедине.

Гермиона сглотнула.

— Я жду уже десять минут, — чуть более раздражённо напомнил он.

Она застыла на пороге гостиной. Тоже светлой, не тёмной, как она рисовала себе в воображении. Слева от входа располагался большой камин, на который падали косые лучи вечернего солнца, пробивавшиеся из высоких окон напротив.

Хозяин дома тонкой длинной статуей стоял у кресла, положив длинные пальцы на кожаную спинку. Его прямая спина, обтянутая чёрной мантией, казалась вытянутой струной. Он был единственным неправильным элементом в комнате. Словно его силуэт вырезали из угольной бумаги и приклеили к яркой картинке в журнале.

— Положите бумаги туда, — ленивым взмахом руки указал он на небольшой секретер у окна.

— Д-добрый вечер, сэр, — Гермиона всё ещё оставалась в холле, не решаясь войти.

Волдеморт повернулся к ней, его алые глаза почти безразлично скользнули по побледневшему лицу.

— Долго.

Всё, что он сказал, и сжал губы в тонкую нитку.

Гермиона не понимала, как к нему обращаться? Достаточно ли просто «сэр» или надо звать его по имени? Тогда по какому имени — по новому или… Или он затребует, чтобы его звали мой Лорд?

Она не стала оправдываться за опоздание, тем более что этикету опоздание на встречу в доме на пять-десять минут вполне приветствовалось. Но он, видимо, не любил, когда его заставляли ждать.

— На светские встречи принято приходить на пятнадцать минут позже, — тихо произнёс Волдеморт, словно прочтя мысли Гермионы. — Но этот визит — сугубо деловой. Вам не приходило в голову, что после вашего визита у меня назначены ещё встречи?

Гермиона замерла перед столиком, занеся руку с бумагами над столешницей.

Каков…

Шмякнув папку о стол, она мигом достала блокнот из кармана мантии и перо.

— О, правда? — она повернулась к нему и приподняла бровь. — Тогда вам нужно сказать, с кем у вас встреча, чтобы я могла включить это в вечерний отчёт.

— Вы приступаете к обязанностям с завтрашнего утра, — спокойно продолжил Волдеморт. — Не с сегодняшнего вечера. Сегодня — инструкции.

— И всё же? — она начинала чувствовать себя полной дурой, но не отступала.

— Всё, что происходит сегодня, — вас не касается, — он скучающе посмотрел на неё. — Садитесь на диван.

Это было не приглашение. Скорее приказ.

Гермиона поёжилась. Ей совсем не хотелось исполнять даже самую невинную и маленькую его просьбу. Однако их контракт именно это и подразумевал в дальнейшем. Так что…

В её руках вновь была папка с контрактом, а сама она направилась к дивану, перед которым стоял низенький кофейный столик на кривых ножках. Натуральная кожа скрипнула под её весом.

Волдеморт опустился в кресло напротив, положил ногу на ногу.

На его тонких губах играла снисходительная усмешка. Будто он сейчас будет объяснять нерадивой ученице элементарные вещи. Гермиона даже не заметила, как мелко тряслись её пальцы, пока не начала распаковывать бумаги.

— Вы должны будете приходить два раза в день, — начал Волдеморт. Он подцепил пальцем один из листов и медленно, нехотя поднёс его к алым глазам. — В восемь утра и в шесть вечера, составлять отчёт для министерства о… — его змеиные черты чуть исказились в презрении.

— О ваших делах в течение дня и планах, — закончила за него Гермиона, удосужившись прищуренного взгляда. — Это значит, что вы будете мне всё рассказывать и…

— С чего бы это? — перебил её Волдеморт.

Он подался чуть вперёд, его цепкий взгляд впился в побелевшее лицо Гермионы.

— А как же я узнаю для отчёта?

— Не моя забота, — он поджал губы, а затем щёлкнул пальцами.

Перед ним из воздуха появилась чашка ароматного чая, которую он неторопливо взял за ручку двумя пальцами. Своей гостье он и не подумал предложить угощение. Сделав небольшой глоток, он поставил чашку на столик.

— Сами придумаете, что писать в отчётах.

— Следящие заклинания, — Гермиона задумчиво прикусила кончик пера, которым делала пометки в блокноте, но, споткнувшись о его взгляд, решила попробовать другой путь. — Видеокамеры…

— Исключено, — отрезал Волдеморт.

Она кивнула, поставив галочку, что без личного присутствия узнавать о его делах не будет представляться возможным. Хоть он и был связан обязательствами контракта, которые давали некоторые гарантии, запрещали собирать новых последователей… Гермиона не была уверена, что простая подпись сработает.

— А что будет, если контракт нарушить? — этот вопрос, как и другой, волнующий её едва ли не больше, она выяснить не успела у Амбридж с Фоули.

Волдеморт усмехнулся. Впервые беззлобно.

Он вдруг выпрямился, встал с кресла, тихо скрипнувшего под ним, и, обогнув журнальный столик, сел на диван. Гермионе захотелось отодвинуться, но она сдержала порыв, оставшись на месте.

А он между тем внимательно посмотрел на неё, и, когда её карие глаза встретились с его алыми, она ощутила, как по спине побежал холод. Точно такой же, как в министерстве во время суда над ним.

— Я связан им, — начал он, его рука медленно двинулась к ней, — и вы связаны им, Гермиона. — Ладонь легла на спинку дивана в дюйме от её плеча. — Эффект будет такой же, как от нарушения Непреложного обета. Вы же знаете, что такое Непреложный обет, Гермиона? — Волдеморт склонил голову набок.

В ответ она кивнула. Конечно, ей было известно о Непреложном обете и последствиях, ожидавших того, кто его нарушит. Было ли это слишком жестоко? В отношении Волдеморта — однозначно нет. В отношении Гермионы — конечно, да!

— У вас остались ещё вопросы? — голос его звучал уже не так высоко, как при её появлении. Мягче.

— Да… — она быстро поправила вьющийся локон за ухо, чтобы скрыть смятение. — Номер тридцать пять. Я… обязана являться по первому требованию?

Его длинные пальцы медленно спускались вниз, очерчивая рисунок обивки.

— Всё как написано, — губы вновь тронула усмешка. — Неужели этот простой пункт не нашёл понимания? Или вопросы не по нему?

Она облизнула губы.

— В контракте есть пункт, он… — как же ей сложно было говорить, когда он смотрел на неё так, будто не выучившая урок студентка. — Он не имеет временных рамок, критериев исполнения…

— Вы читали внимательно. Это радует, — рука спустилась ещё ниже. — Какой пункт, Гермиона? — Волдеморт вновь произнёс её имя. Тихо, почти шёпотом. Пугающе интимно.

— Пункт тридцать шестой. Доступ к телу по первому требованию, — она произнесла это. И не опустила голову.

Безволосые брови Волдеморта взметнулись вверх. Притворно.

— Там всё кристально ясно, — он наклонился чуть вперёд. — Интересно, какая трактовка пришла вам в голову первой?

— Я ожидаю вашей трактовки, как стороны, включившей этот пункт в контракт, — твёрдо ответила она и вздрогнула.

Его холодные пальцы обхватили её тонкое запястье. Она хотела было одёрнуть руку, но заметила, как он защёлкнул тонкий серебряный браслет. Украшение, но со странными рунами, растянувшимися по кругу.

— Этот пункт не о доступе, — тихо произнёс Волдеморт. — Он об отсутствии запрета.

— И вы собираетесь его… — у неё перехватило дыхание, — использовать?

Улыбка стала чуть шире, обнажив довольно ровные зубы.

— Все пункты контракта могут быть исполнены, Гермиона, — ей показалось на мгновение, что он говорил это с нескрываемым удовольствием. Почти удовлетворением от её смятения. Кровь прилила против воли к её щекам, и ей показалось, что он ещё шире улыбнулся. — Вопрос лишь в том… что я получу за свою щедрую сдержанность?