Клинки Терпения (джен)

Внутренний мир Найтмера сейчас напоминал коммуналку, где один сосед — интеллигентный, но крайне агрессивный маньяк, а вторая — бойкая баба с замашками прораба и дипломом психолога.

— Слышь, Кальмар, — мысленно позвала Оля, копаясь в каких-то пыльных сундуках в самой глубокой и тёмной кладовой замка. — У тебя тут такой срач, что даже у меня, женщины широких взглядов, глаз дёргается. Ты тут пятьсот лет только пыль коллекционировал?

«УБЕРИ. СВОИ. ГРЯЗНЫЕ. РУКИ. ОТ МОИХ. ВЕЩЕЙ», — донёсся из «чулана» подсознания приглушённый, но вибрирующий от ярости голос Найтмера.

— Ой, да завали ты хлебало, — Оля поморщилась, вытирая щупальцем (к которому она уже начала привыкать, как к пятой конечности) слой вековой грязи с очередного ящика. — «Вещи» у него... Тут же чёрт ногу сломит! О, гляди-ка, что это за хреновина?

Она выудила из-под кучи истлевшего тряпья изящный обруч. Тёмный металл, благородная патина и гравировка в виде полумесяца по центру. Вещь выглядела дорого, пафосно и… бесконечно грустно.

— Это что, твоя корона? — Оля повертела диадему в руках. — Серьёзно? Ты её прятал?

Найтмер замолчал. В его молчании было столько боли и старой, как мир, обиды, что Оля на секунду даже приткнулась. Она, как профессионал, сразу считала: это вещь из Дримтейла. Символ того времени, когда он ещё не был «нефтяным пятном», а был хранителем.

— Понятно, — вздохнула Оля, и в её голосе на долю секунды промелькнуло то самое стальное Терпение. — Травмирующий объект, значит. Напоминание о былых временах, когда трава была зеленее, а брат — бесячее.

«Брось её, Оль-га», — прошипел Найтмер. Голос его дрожал. — «Тебе не позволено её касаться. Это... это позор. Это слабость».

— Слабость — это в углу рыдать, а это — винтажный аксессуар, — отрезала Оля и, недолго думая, сдула пыль с короны и нацепила её на свою скользкую чёрную макушку. — Ну-ка...

Она подошла к засиженному мухами зеркалу. Диадема села идеально. На тёмном, лишённом кожи и мяса черепе, покрытом чёрной жижей, этот серебристый полумесяц смотрелся... странно. Но мощно.

— Твою мать, да я просто чертовски хороша! — Оля расхохоталась, любуясь своим единственным бирюзовым глазом, который теперь казался ещё ярче под блеском металла. — Настоящая Тёмная Принцесса. Или Царица Ночи. Или просто — Баба-Оля в парадном.

«Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ», — взвыл Найтмер. — «ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ КАК КЛОУН! МОИ ПОДЧИНЁННЫЕ УМРУТ ОТ СМЕХА ИЛИ ОТ СТРАХА, И Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ХУЖЕ!»

— Ой, да не пизди, — Оля поправила диадему, чтобы та чуть-чуть прикрывала пустую правую глазницу. — Имидж — всё, жажда — ничто. Мне нужно как-то обозначить смену власти. Раньше ты был «Ужасным Лордом», а теперь я буду «Вменяемым Монархом». К тому же, этот обруч отлично держит мои мысли в куче.

Она развернулась и направилась к выходу из кладовой. Щупальца за спиной невольно приподнялись, создавая подобие пышного шлейфа.

— Так, — скомандовала она сама себе. — Терапия начинается с осмотра территории. Пойдём, Найт, покажу тебе, как надо с кадрами работать. А то ты их только пиздил да запугивал. Никакого тимбилдинга, одни штрафы и деструкция.

Она вышла в коридор, чеканя шаг (насколько это было возможно для скелета) и гордо неся на голове символ уничтоженного прошлого.

— Я принцесса, блядь, — пробормотала она под нос, хищно улыбаясь. — А ну, пациенты, стройтесь в ряд, мать пришла порядок наводить.

Найтмер в её голове издал звук, очень похожий на предсмертный хрип, и окончательно забился в самый дальний угол подсознания, прикрыв несуществующие уши руками. Он понял: сегодня будет больно. Но не так, как он привык.

* * *

Оля выплыла из тени коридора, стараясь придать своей походке ту самую тяжеловесную грацию, которой обладал Найтмер. Щупальца за спиной лениво извивались, диадема тускло поблескивала. Внутри Найтмер бился в конвульсиях:

«Сними это! Ты позоришь мою репутацию! И что за походка? Я не виляю бедрами, у меня их нет!»

«Заткнись, — коротко отрезала Оля. — У нас тут смена имиджа. Шоковая терапия. Смотри и учись, как надо доминировать без лишнего рукоприкладства».

В главной гостиной, которая больше напоминала помещение для эстетов-разрушителей, было тихо. На диване, заваленном кусками антиматерии и обрывками нитей, сидел Эррор. Он увлеченно вязал очередную куклу, его глазницы дергались, а вокруг периодически всплывали надписи «Error». В другом углу, обнимая свой гигантский нож, сидел Кросс. Монохромный выглядел так, будто прямо сейчас готов был написать три тома стихов о бренности бытия и пойти топиться в ближайшей луже.

Оля (в теле Найтмера) остановилась в дверном проеме, скрестив руки на груди.

— Ну и что это за мрачное зрелище? — пробасила она, стараясь максимально имитировать низкий, рокочущий голос Босса.

Эррор вздрогнул, нити запутались. Кросс медленно поднял голову. Оба уставились на «Найтмера». Тишина стала такой густой, что её можно было резать мачете.

Взгляд Эррора медленно поднялся вверх. От тапочек… к ногам… к груди… и замер на диадеме.

— Ч-ч-ч-что это такое, Найтмер? — проглючил Глючный, и вокруг него замигали окна предупреждений. — Ты решил… к-к-косплеить принцессу из дешевого аниме? У тебя что, программный сбой?

Кросс просто открыл рот. Он узнал этот обруч. В его голове пронеслись картинки из Дримтейла, и он внутренне сжался, ожидая, что сейчас Найтмер сорвется в кровавое безумие от одного напоминания о прошлом.

Оля, сохраняя каменное лицо, сделала шаг вперед.

— Это не что-то там, это реквизит, — ответила она, медленно прохаживаясь перед ними. — И вообще, Эррор, закрой рот, в него сейчас муха залетит, а у нас и так с чистотой в этом замке полный беспорядок. Кросс, а ты чего сидишь, как будто тебе в чай плюнули? Спину выпрями, смотреть неприятно.

— Босс? — осторожно выдавил Кросс. — Вы… вы в порядке? Вы не собираетесь нас… ну… устранять за то, что мы увидели это на вас?

Оля остановилась напротив него, нависнув темной массой. Найтмер внутри орал: «БЕЙ ЕГО! ОН СМЕЕТ СОМНЕВАТЬСЯ В ТВОЕМ ВЕЛИЧИИ!»

Оля вместо этого наклонилась и поправила Кроссу воротник.

— Я сегодня… — она сделала паузу, подбирая слова, чтобы не выйти из образа, но добавить некоторую остроту, — …пребываю в состоянии глубокого философского созерцания. Неприятностей не будет. По крайней мере, в ближайшие полчаса. Я решил, что если вы будете выглядеть чуть менее уныло, то и моя репутация в мультивселенной вырастет.

— Ты не Найтмер, — выдал Эррор, сужая глазницы. — Найтмер бы уже вырвал мне позвоночник за комментарий про аниме.

— Ой, Эррор, не драматизируй, — Оля закатила единственный глаз. — Позвоночник — это скучно и негигиенично. Его потом от слизи отмывать долго. Просто считайте, что я решил сменить тактику управления персоналом. Менеджмент, инновации. И если кто-то еще раз скажет что-то про мой головной убор — заставлю вязать чехлы на щупальца. Розовые. С рюшами.

Эррор завис. Буквально. Надпись «REBOOTING» замигала у него перед лицом.

Кросс сглотнул, чувствуя, что аура Босса изменилась. От него всё еще исходил негатив (спасибо природе Найтмера), но в этом негативе появилось что-то… наставительное. Как от очень сердитого, но почему-то заботливого учителя труда.

— Ладно, сидите дальше, бездельничайте, — бросила Оля через плечо, направляясь в сторону кухни. — Я пойду найду Хоррора. У меня такое чувство, что если я сейчас чего-нибудь не съем, я начну кусаться.

— Он точно сломался… — донеслось ей вдогонку затихающее глюканье Эррора.

«Видал? — мысленно шепнула Оля Найтмеру. — Ни одного пострадавшего, а они уже слушаются. Это называется "авторитет на харизме", учись, невежда».

* * *

Кухня в замке Найтмера выглядела так, будто здесь снимали кулинарное шоу для серийных убийц. Пятна непонятного происхождения на стенах, зазубренные ножи и Хоррор, который меланхолично рубил какую-то кость огромным топором. В воздухе пахло старой пылью и чем-то, что Ольга Валерьевна классифицировала как «кулинарное преступление».

Оля зашла с ноги, широко распахнув дверь. Диадема на её черепе звякнула, поймав блик от тусклой лампочки.

— Так, — басом начала она, облокачиваясь на дверной косяк. — Кто тут главный по тарелочкам? Хоррор, к тебе обращаюсь.

Хоррор замер. Его единственный красный зрачок медленно сфокусировался на фигуре Босса. Взгляд поднялся выше, зацепился за серебряный обруч с луной и застыл там. Топор в его руке дрогнул.

— Босс?.. — голос Хоррора прозвучал как хруст сухих веток. — Вы… нашли её. Опять.

Он, как и Кросс, помнил историю Найтмера. Но в отличие от Кросса, Хоррор всегда реагировал на странности Босса через призму своего вечного голода и паранойи. Он ожидал, что сейчас Найтмер начнёт крушить кухню в приступе ярости из-за того, что надел «символ слабости».

— Нашёл, надел, иду к успеху, — отмахнулась Оля, подходя ближе к столу. — Слышь, Хорь, давай без этих твоих взглядов побитой собаки. У меня к тебе дело государственной важности. Я за эту… э-э… трансформацию проголодался так, что готов сожрать Дрима вместе с его позитивными яблоками. Есть чё пожрать нормального?

Хоррор моргнул. Один раз. Второй.

— Есть… — он указал топором на кастрюлю, в которой булькало что-то серо-бурое. — Суп. Из того, что нашёл в Хоррортэйле.

Оля заглянула в кастрюлю. Спустя секунду она медленно перевела взгляд на Хоррора. В её единственной глазнице вспыхнуло такое концентрированное неодобрение, что даже Найтмер внутри затих.

— Это что за… биологическое оружие? — Оля не выдержала и ввернула крепкое словцо, которое заставило бы покраснеть даже бывалого сантехника. — Ты этим кормишь коллектив? Хоррор, дорогой мой, я, конечно, понимаю, что у тебя травма и дефицит ресурсов, но это не еда. Это призыв Сатаны через расстройство желудка.

Хоррор отступил на шаг, крепче сжимая топор. Он не понимал, что происходит. Босс не орал. Босс не бил щупальцами. Босс… критиковал его кулинарные способности?

— Нет… другого… — прохрипел Хоррор, и в его голосе прорезалась опасная нотка. Голод делал его неуправляемым. — Если Боссу не нравится… Босс может…

— Босс может встать рядом и показать, как надо, — перебила его Оля, закатывая рукава куртки (что выглядело крайне комично на костлявых руках в чернильной слизи). — Убери свой тесак, пока я из него лопатку для блинов не сделал. Мать… то есть, я, сегодня в настроении созидать, а не разрушать.

Она бесцеремонно отодвинула Хоррора плечом. Тот был настолько ошарашен наглостью и отсутствием страха у «Найтмера», что послушно отошёл в угол, наблюдая, как щупальца Босса начали открывать шкафчики.

— Так, соль есть… Перец… О, лавровый лист! Ты смотри-ка, цивилизация, — Оля выкидывала на стол банки. — Найтмер, не ной, я знаю, что это ниже твоего достоинства. Но если мы сейчас не закинем в эту топку углеводов, я за твою психику не ручаюсь.

Хоррор смотрел, как Босс в короне ловко (откуда у него такая моторика?!) выуживает из заначек нормальную картошку и кусок заветренного, но вполне съедобного мяса.

— Смотри сюда, Хорь, — Оля обернулась к нему, прищурившись. — Кухня — это территория мира. Здесь мы не убиваем, здесь мы созидаем. Понял? Если я еще раз увижу в кастрюле чьи-то немытые кости — заставлю мыть весь замок зубной щеткой. Ферштейн?

Хоррор медленно кивнул, загипнотизированный уверенными движениями Босса. От Найтмера пахло не только негативом, но и… решимостью. И, как ни странно, Хоррор впервые за долгое время почувствовал, что его не хотят съесть или убить. Его хотят… накормить?

— Во-о-от, — протянула Оля, ставя сковородку на огонь. — А теперь стой и учись. Сейчас будем делать нормальный жрат. И не смей трогать диадему, она помогает мне фокусироваться на специях.

Найтмер в подсознании просто закрыл лицо руками. Его репутация самого страшного существа в Мультивселенной только что сгорела на медленном огне вместе с луком и морковкой.

* * *

Ольга Валерьевна знала одну простую истину: путь к сердцу психопата лежит через закрытие его базовых потребностей. Масло на сковороде шкварчало, наполняя кухню запахом, который в этом замке не слышали с момента его постройки — запахом нормальной, домашней жареной картошки с мясом.

Хоррор стоял у стены, не выпуская топора, но его нижняя челюсть заметно подрагивала. Зрачок метался от сковородки к «Найтмеру» и обратно. Для него еда всегда была синонимом насилия: либо ты убиваешь за неё, либо тебя убивают, пока ты ешь.

— Ну чего ты замер, как изваяние самому себе? — Оля лихо подбросила содержимое сковородки, используя одно из щупалец как прихватку. — Слюной сейчас пол зальёшь, потом сам же мыть будешь.

— Зачем… — хрипло выдавил Хоррор, делая шаг вперёд. — Зачем Босс… делает это? Босс хочет, чтобы я… кого-то съел?

Оля замерла с лопаткой в руке и медленно повернулась к нему. Взгляд её бирюзового глаза под диадемой стал тяжёлым и профессионально-проницательным.

— Хорь, послушай сюда, — она перешла на свой «терапевтический» бас. — Ты сейчас находишься в состоянии когнитивного диссонанса. Тебе кажется, что за каждое доброе дело нужно платить кровью. Так вот — не всегда. Иногда картошка — это просто картошка.

Найтмер внутри издал звук, похожий на стон раненого зверя: «Ты портишь его! Ты разрушаешь его инстинкты! Он должен быть голодным и злым!»

«Он должен быть функциональным, придурок, — мысленно рявкнула Оля. — Голодный солдат — это дезертир или труп. Сиди в своём чулане и не отсвечивай».

— Давай торговаться, — Оля выложила на тарелку гору золотистого картофеля и пододвинула её к краю стола. — Я даю тебе этот божественный хавчик. Ты его ешь. Прямо сейчас. Не прячась по углам и не ожидая удара в спину.

Хоррор замер, глядя на тарелку как на заряженную бомбу.

— А… цена? — его голос сорвался.

— Цена простая, — Оля оперлась на стол, глядя ему прямо в глазницу. — Во-первых, ты съедаешь всё до последней крошки. Во-вторых, ты сегодня не трогаешь Киллера. Я знаю, что ты хотел всадить ему топор в плечо за то, что он вчера съел твой последний заплесневелый сухарь. Забудь. Мирная инициатива, понял?

Хоррор медленно протянул костлявую руку к тарелке. Его пальцы дрожали. Он ожидал, что как только он коснётся еды, щупальце Босса прошьёт его насквозь или диадема на голове Найтмера вспыхнет проклятым огнём.

Но ничего не произошло. Оля просто стояла рядом, поправляя свой серебряный обруч, и насвистывала какой-то бодрый мотивчик из своего мира.

Хоррор схватил первый кусок. Потом второй. Через секунду он уже запихивал еду в рот с такой скоростью, что Ольга невольно подумала: «Бедный ребёнок, у него же булимия на почве многолетнего стресса».

— Воу-воу, притормози, — она мягко похлопала его по плечу (от чего Хоррор едва не подавился, но не напал). — Тщательно пережёвывай пищу, помогай обществу. У нас впереди длинный день.

— Вкусно… — прошептал Хоррор, и в его единственном глазу на миг промелькнуло что-то пугающе человеческое. Что-то, что не было безумием.

— Ещё бы, — самодовольно хмыкнула Оля. — У меня по кулинарии в своё время «отлично» было, хоть я и психолог. А теперь слушай план: ты доедаешь, моешь за собой посуду — да-да, Хорь, гигиена это залог психического здоровья — и ждёшь остальных. У нас сегодня великое переселение народов из депрессии в реальность.

Она развернулась, собираясь выйти, но Хоррор тихо спросил вслед:

— Босс… Почему на Вас эта штука? Корона?

Оля остановилась в дверях, картинно поправила диадему и бросила через плечо:

— Потому что я принцесс...кхм, принц. А принцам положено кормить своих подданных и следить, чтобы они не перерезали друг другу глотки раньше времени. Усёк?

Хоррор не ответил, он был слишком занят тем, что вылизывал тарелку, но Ольга почувствовала: лёд тронулся. Первый пациент пошёл на контакт. Теперь оставалось самое сложное — собрать всю эту «весёлую» компанию в одном зале и не дать им самоликвидироваться от шока.

* * *

Ольга Валерьевна стояла перед ростовым зеркалом, доедая последний кусок сэндвича.

— Так, Найт, — прожевав, обратилась она к внутреннему «жильцу». — Нам нужен ребрендинг. Твоя куртка пахнет отчаянием и прогорклым страхом, это не статус. Пора выводить тебя в люди.

«Делай что хочешь...» — донеслось из глубины. Найтмер, кажется, пребывал в состоянии апатичного шока после того, как увидел Босса Мультивселенной, жарящего картошку.

Оля сосредоточилась. Слизь послушно заструилась по телу, подчиняясь её воле. Она не стала менять суть, но изменила форму. Слизь больше не висела лохмотьями; она облекла скелет, превращаясь в безупречный черный камзол с высоким стоячим воротником, плотно облегающий фигуру. Поверх плеч легла тяжелая мантия, колышущаяся, словно живая тень. Никаких лишних деталей — только глубокий черный глянец костей и матовая тьма одежды.

Диадема была водружена на место. На темном черепе вырезанный месяц теперь смотрелся не как случайная находка, а как венец падшего божества.

— Идеально, — прошептала Оля, выпрямляя спину так, будто проглотила лом. — Холод, достоинство, величие. И никакой нецензурщины… пока не доведут.

* * *

В тронном зале было неуютно. Киллер, Даст, Эррор, Кросс и Хоррор (который выглядел подозрительно сытым и задумчивым) собрались по негласному приказу, витавшему в воздухе. Они переглядывались.

— Что происходит? — проглючил Эррор. — Босс ведет себя так, будто у него прошивка слетела на «Версию 2.0».

— Он был на кухне, — тихо добавил Хоррор, прижимая топор к груди. — Он... он не бил меня.

Двери в зал не просто открылись — они распахнулись с таким грохотом, что Даст инстинктивно призвал кость. Но тут же замер.

Из полумрака коридора выплыл Найтмер. Но это был не тот дерганый, переполненный яростью слизняк, к которому они привыкли. Это был истинный Лорд Кошмаров. Его походка была неспешной, бесшумной и пугающе уверенной. Тяжелая мантия шлейфом тянулась за ним, поглощая свет. Бирюзовый глаз горел холодным, расчетливым пламенем под сиянием серебряной диадемы.

Оля (в теле Найтмера) медленно прошла к трону и села, небрежно закинув ногу на ногу и сложив пальцы «домиком». В зале повисла мертвая тишина. Давление негатива было мощным, но странным — не хаотичным, а сфокусированным.

— Сядьте, — голос Босса прозвучал низко, бархатисто и настолько властно, что даже Эррор не нашел в себе сил съязвить.

Банда неуверенно рассредоточилась по залу.

— Я наблюдал за вами, — начала Оля, медленно переводя взгляд с одного на другого. В её глазах читалась ледяная адекватность, которая пугала сильнее, чем привычные крики. — И пришел к выводу, что наша… организация… находится в состоянии глубокого кризиса. Мы — не банда. Мы — сборище дисфункциональных элементов, которые тратят энергию на взаимную грызню и культивацию собственных травм.

Киллер нервно закрутил нож.

— Босс, ты сегодня... какой-то странно красноречивый. Мы что, библиотеку в какой-то вселенной ограбили?

Ольга медленно повернула голову к нему. Киллер замер под этим взглядом.

— Я решил, Киллер, что хаос без цели — это удел слабых. С этого момента правила игры меняются. Мне не нужны послушные псы. Мне нужны профессионалы. А профессионал — это тот, кто контролирует своих демонов, а не позволяет им жрать себя изнутри.

Она поднялась, и щупальца за её спиной величественно развернулись, словно крылья огромной вороны.

— Я дам вам силу, которой вы еще не знали. Но цена — ваше беспрекословное следование новому режиму. Мы начнем с основ. С завтрашнего дня каждый из вас пройдет через индивидуальную сессию со мной.

— Это что, угроза? — рискнул спросить Эррор.

Оля чуть заметно улыбнулась — тонко, харизматично, как истинный злодей-аристократ.

— Это предложение, от которого у вас нет возможности отказаться. А теперь... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Идите. Мне нужно обдумать ваш план реабилитации. Хоррор, картошка была приемлемой. Свободны.

Когда они выходили — тихие, озадаченные и до смерти заинтригованные — Оля выдохнула внутри: «Фух, кажется, пронесло. Найт, ты видел их лица? Волдеморт бы от зависти в узел завязался».

«Ты... ты безумна», — прошептал Найтмер, но в его голосе впервые зазвучало нечто похожее на уважение. Клоун в диадеме только что подчинил его банду одним лишь взглядом.