Кадзоку (яп. Семья) (джен)

Над окрестностями Хогвартса стояла уже глубокая ночь, и все обитатели замка, за исключением призраков, Пивза и домовиков, видели если не десятый, то пятый сон, когда Альбус Дамблдор вышел из магического зелёного пламени камина в своём кабинете, вернувшись из Министерства, и, потирая уставшие глаза руками, сел на своё кресло.

«Ночка выдалась трудная, — подумал он. — А ещё надо заполнить кипы бумаг. Весь год какой-то нелёгкий выдался... Надеюсь, больше таких не будет».

Воспоминания о сделавших этот учебный год трудным событиях нахлынули сами собой. Ещё в августе он получил отчёт от Артура Уизли и Арабеллы об обращении Петуньи и Вернона с Гарри. И услышанное ему совсем не понравилось: запрещать мальчику общаться с друзьями, морить его голодом, изолировать в комнате, словно он опасный сумасшедший или преступник... Не так поступают с членами семьи. И старые рапорты тоже не давали покоя. Жизнь в чулане под лестницей, побои, унижения, работа сверх меры казались Дамблдору чем-то, пришедшим из другого мира. Сам он вырос в хорошей и любящей семье. Пусть от неё остались лишь они с Аберфортом, отношения с которым так и оставались натянутыми, но ради брата Альбус готов был броситься в огонь; и наоборот, Аби, ворчливый, грубый, но несомненно лучший, чем он сам, сделал бы для Альбуса всё.

Потому этот отчёт стал для директора последней каплей. И до того было ясно, что мальчику было бы лучше в другой семье. Но Дамблдора удерживали кровная защита и людская бездушность: никто из родственников «героя» не желал брать над ним опеку. Нет, согласились Уизли и Тонксы, но война больно ударила по их состоянию; был согласен Римус Люпин, но он боялся самого себя, да и отберёт Министерство у оборотня ребёнка. Был ещё Сириус, сидящий в Азкабане. Скорее всего, безвинно. Он всегда был слишком предан Поттерам, чтобы выдать их. Достаточно верен, чтобы, будучи в шоке, оговорить себя на суде. Дамблдор не верил в его вину, но сделать ничего не мог: в час суда он был не настолько влиятелен, чтобы оправдать ученика и соратника, а потом ему пришлось разрываться между тремя должностями, и времени просто не осталось.

Но сейчас, когда Дурсли перешли черту допустимого, нужно было действовать.

Весь этот год он провёл в Министерстве, пытаясь добиться пересмотра дела Блэка. Но ничего не помогало: Барти Крауч оставил в руководстве Отдела магического правопорядка достаточно верных себе людей. Все они упрямо твердили, что Блэк виновен, что Блэк предатель, пока не доказано обратное.

И так продолжалось до тех пор, пока он не ухитрился связаться с Сириусом. От него он узнал о смене хранителя, о произошедшем в ту ночь. И бросился искать, как оказалось, живого Петтигрю. Нашёл в самом неожиданном для себя месте: у Рона Уизли в облике питомца мальчика, крысы Коросты без одного пальца. Подменив его на обычного грызуна, купленного в зоомагазине, старик бросился в Министерство. И там ему наконец улыбнулась удача, но лишь одной стороной своих губ: Сириус, хоть и стал свободен, оказался нездоров телом и духом. Альбусу удалось найти хорошую клинику на Кубе, но и там его расстроили. Самый быстрый курс лечения занимал целых три года! Посему выходило, что Гарри придётся вернуться к Дурслям, хотя ни мальчику, ни старику этого не хотелось.

А тут ещё объявился Наследник Слизерина и начал нападать на магглорождённых. А Дамблдор, занятый амнистией непутёвого Блэка, не мог вмешаться в полной мере. К счастью, талант Гарри влипать в истории сослужил добрую службу: гриффиндорец нашёл Тайную Комнату, убил монстра и уничтожил Наследника, выявив заодно и виновника происходящего — Люциуса Малфоя. За это получил награду, но что от неё толку? Баллы даже в руках не подержишь...

За раздумьями директор сам не заметил, как задремал.

* * *

Очнувшись от странного шума, чародей был ошарашен: в его кабинете стояли, с удивлением озирались по сторонам и орали друг на друга три женщины в восточных одеждах. Изумлённый старик не сразу понял, что говорят они на японском, к счастью, входившем в число двух десятков изученных им человеческих языков.

Не понимая, как эти особы умудрились попасть в его кабинет, и заподозрив в них лазутчиц, Дамблдор щёлкнул пальцами правой руки и резко опустил её. Женщины тотчас оказались сидящими на появившихся из воздуха стульях и были крепко связаны.

— Добрый вечер, меня зовут Альбус Дамблдор! — поздоровался он. — А как ваши имена?

В ответ ему раздались слова, которые не могут быть переданы в печати, и требования их освободить. Верховный чародей Визенгамота вздохнул, понимая, что светской беседы не выйдет, и придвинул к себе тарелочку с лимонными дольками.

Ему было хорошо известно, что большинство магов не переносит это лакомство, и предлагал отведать его из чистой вежливости, чаще всего поедая дольки самостоятельно. Либо используя их для допроса с пристрастием. Применять силу Альбус не любил, но иногда шёл на это, пусть и неохотно. Но для начала стоило ещё раз попытаться наладить диалог.

* * *

Когда эти попытки потерпели крах, Дамблдор с неохотой и сожалением приступил к более интенсивному методу допроса. Женщины держались, гордо задирая головы, и молчали. Лишь одну из них, шатенку в кимоно с цветами, начало тошнить после первого же кусочка, и Альбус просто задавал ей вопросы: навредить никому из них он не желал. Только узнать правду.

Какое-то время они молчали. Но вода точит камень. Лимонные дольки, кислые и неприятные почти никому даже после засахаривания, действовали намного лучше угроз и пыток: боль перетерпеть можно, а раздражение вкусовых рецепторов вынесет не каждый.

И вскоре Альбус знал, что его новых знакомых звали Тамаё, Канаэ и Синобу, что вторая и третья были родными сёстрами и, впридачу, мечницами из организации охотников на «óни» — японских демонов-людоедов, а первая являлась óни, поборовшим жажду человеческой плоти. Знал, что прибыли они из параллельного мира, из Японии начала века, где боролись с демонами. Что все погибли в битвах, но вместо ожидаемого покоя в японском Раю или реинкарнации попали сюда.

— И как это произошло, вы объяснить не можете, верно? — спросил он, протягивая платок младшей сестре, по лицу которой текли слёзы от переизбытка кислоты.

— Нет! — ответила та, принимая лоскут ткани.

Дамблдор задумался. Сам не зная, почему, он верил этим странным пришелицам. Верил и хотел помочь. Но не мог: ему никогда не приходилось иметь дел с параллельными мирами, а потому, как отправить их назад, не представлял. К тому же, если они втроём в своём мире мертвы, стоит ли вообще это делать? Вдруг их это убьёт? Но и этот мир для них чужой, сумеют ли они ориентироваться в нём?

И тут Альбусу вспомнились его раздумья этим вечером. Вспомнился Гарри и его семья...

— Дамы, у меня к вам предложение, — сказал он. — Видите ли, не так уж давно в нашем мире тоже прошла война. И вышло так, что сын хороших людей остался сиротой. Его ненавидят опекуны, а родственники не могут или не хотят за ним смотреть. Я обеспечу вас жильём и позабочусь о деньгах, а вы приютите его у себя.

— И что это за мальчик? — спросила младшая несколько злым голосом. — Озлобленный на весь мир и страдающий от недостатка внимания?

— Нет, что вы! Он очень добрый. Впрочем, давайте-ка я расскажу вам о нём, что смогу, а ближе вы познакомитесь позже. Зовут его Гарри Поттер, и он учится здесь, в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс....