Кадзоку (яп. Семья) (джен)

Алый поезд, мерно стуча колёсами по железной дороге, уносил учеников Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс из Шотландии к Лондону на каникулы. Большинство детей были этому, разумеется, рады. Они могли увидеть своих родных после долгой разлуки. Тем более, что некоторые из них на длительный срок были лишены возможности даже писать домой письма. Всему виной был Наследник Слизерина, объявившийся в школе в этом году и напустивший на них василиска. Обозначенная группа, встретившись с ним, попала под действие смертоносного взгляда этого древнего змея и выжила только чудом, пролежав в окаменевшем состоянии кто-то дольше, кто-то меньше.

Теперь, к счастью, всё налаживалось: Гарри Поттер, согласно усердно курсировавшим по замку слухам, обнаружил логово змея, вычислил Наследника и победил их обоих, избавив от них школу. Пусть Герою и было всего-то двенадцать лет, сомневаться в правдивости слухов не приходилось: Поттер со своими друзьями постоянно влипал в какие-то истории. Например, в прошлом году они умудрились принести победу в соревновании за кубок школы Гриффиндору, плетущемуся в самом хвосте, при этом за месяц до того потеряв огромное количество своих наградных очков. Теперь же этот щуплый очкарик победил огромного змея, за что большинство жертв последнего сердечно благодарили его.

А вот самого Гарри в это время бил мандраж: его руки тряслись, он был бледен и то и дело кусал губы. Пытаясь успокоиться, он глядел в окно на проносящиеся мимо пейзажи Шотландии. Стоял по июньскому тёплый денёк, ярко грело солнце. Наверняка где-то в полях цвели ароматные цветы, паслись коровы и козы, а высоко в небе проносились стаи птиц, поющих оды тёплому и радостному времени. Вот только Гарри, хотя и наблюдал в окно и насыщенно-зелёную траву, и яркое солнце, и серебрящиеся глади рек и озёр, совсем их не видел. Голова мальчика была занята совсем другим.

То и дело в его воспоминаниях проносился его визит в кабинет Дамблдора, произошедший всего за несколько часов до отъезда.

* * *

Осторожно постучав в дверь и не дождавшись ответа, Гарри вошёл в кабинет директора.

Он огляделся по сторонам. Это место было так же по-сказочному красиво и величественно, как и до этого дня. Множество приборов неясного значения работали, создавая весёлый перезвон; дремали на стенах живые портреты предыдущих директоров; стояла на высоком шкафу Распределяющая Шляпа, а на жёрдочке, как король на троне, восседал Фоукс. Прекрасный и полный сил. В лучах солнца перья бессмертной птицы сверкали, как позолоченные и налитые огнём, а глаза окидывали спокойным взором небольшое пространство. Дамблдор, стоя у жёрдочки, любовался своим питомцем.

— Я говорил тебе, что полным сил и молодым он ещё прекраснее? — спросил старик, знаком подзывая его к себе. — Но никакие слова не способны передать его великолепие... Кажется, с каждым возрождением он становится всё красивее. Как думаешь, почему?

— Не знаю, профессор, — честно ответил Гарри. — Но кошатница миссис Фигг, соседка Дурслей, как-то говорила, что у любящих хозяев даже облезлые помойные коты выглядят по-королевски и наоборот, попавшие в плохие руки породистые звери превращаются в ободранных. Может, просто вы его очень любите?

Дамблдор усмехнулся:

— Солидарен с этой соседкой, мальчик мой. Любовь — великая сила. Потому я и позвал тебя сюда... Скажи, правильно ли я понимаю, что отношения между тобой и твоими тётей и дядей не улучшились ни на йоту?

— Да, сэр.

— И ты не хотел бы возвращаться к ним на лето, не будь такой необходимости?

— Да, сэр.

— Что ж, — чародей с грустной улыбкой посмотрел на него. — Тогда тебя обрадует то, что ты к ним больше не вернёшься.

— Как?! — Гарри повернулся к директору и посмотрел на него со смесью недоверия и радостного ожидания.

— Совсем недавно, Гарри, нашлись три женщины. Они согласны взять над тобой опеку и защищать вплоть до твоего совершеннолетия, — произнёс старик. — Я также дал на это своё позволение. Это раз. Столь же недавно мне удалось добиться реставрации дома твоих родителей в местечке под названием Годрикова Впадина. Вы вчетвером будете там жить. Это два.

— Но, профессор, — как бы ни сильна была его радость, в голосе Гарри слышалось сомнение. — А как же кровная защита?

— Поверь, Гарри, эти женщины и без неё смогут тебя уберечь от опасности. И вот ещё что... Все они японки и по-английски не говорят. Потому сейчас я покажу тебе заклинание, которое поможет вам понимать друг друга. Смотри и запоминай.

* * *

«А ведь я их совсем не знаю, — думал Гарри, глядя в окно Хогвартс-экспресса. — Сможем ли мы ужиться? Готовность принять и оберегать ещё не означает мгновенно хороших отношений... Пусть эти женщины и не Дурсли».

Он сам не заметил, как сцепил пальцы в замок на уровне рта и сдавил так, что костяшки побелели.

— Гарри, что случилось? — послышался голос Рона. — Ты будто сам не свой.

Поттер тряхнул головой, выбираясь в реальный мир, и посмотрел на друзей. Гермиона и Рон сидели напротив и с беспокойством глядели на него.

— Да ничего особенного — попытался было отмахнуться он, но, поразмыслив и не выдержав их испытующих взглядов, решил открыться. — Дамблдор нашёл мне приёмную семью.

— Так это же здорово! — воскликнул Рон. — Что ты переживаешь? Тебе не придётся жить с теми магглами...

— Гарри имеет в виду, что не знает, как сложится его жизнь в новой семье, — ответила Гермиона. — Ведь сам он этих людей ещё не знает, а они с ним знакомы лишь заочно. Но ты не переживай, — обратилась она к Поттеру, взяв его за руку. — Знай, мы всегда поможем тебе. Мы же друзья. И если что-то случится, пиши нам. Мы примчимся и выручим из любой беды или неприятности.

Слушая её, мальчик улыбнулся и сжал девичью ладонь покрепче. На душе сделалось спокойнее. Слова подруги вселили в него толику уверенности.

* * *

Сойдя с поезда, Гарри сделал глубокий вдох и направился к проходу на маггловскую сторону вокзала, чтобы встретиться со своими новыми опекуншами. Показанное Дамблдором заклинание он наложил на себя ещё в поезде, опасаясь, что при встрече оно может по какой-то причине не получиться. Он был уже у самой стены, когда его окликнул чей-то нежный голос:

— Гарри Поттер, это ты?

Гриффиндорец остановился и развернулся. К нему неспешными шагами подходили три женщины: одна из них, самая высокая, была обладательницей длинных чёрных зачёсанных назад волос, закреплённых на затылке заколкой в виде бабочки. На её лоб с двух сторон спадала разделённая на две части чёлка, лишь немного не достигавшая глаз. Светло-фиолетовые глаза её выражали, казалось, искреннюю радость. Слева от неё, не отступая ни на шаг, двигалась маленькая и хрупкая, хотя и явно взрослая девушка с бледной кожей и миловидным овальным лицом: лишённый остроты подбородок, невысокие скулы и тонкие ярко-розовые губы. Это прекрасное лицо очёрчивали локоны коротких чёрных волос, окрашенных от середины и до концов в лиловый цвет. Глаза девушки, тёмно-лавандовые, как и у её спутницы, были будто бы совсем лишены зрачков. Сходство, от которого Гарри принял их за сестёр, усиливалось одинаковой одеждой: тёмного цвета форменными рубашками и бежевыми жакетами, широкие рукава и полы которых походили на крылья бабочек. Чуть отстав от них, шла молодая стройная девушка, одетая в тёмно-синее кимоно с цветочным узором. Её голову подобно короне украшали тёмно-каштановые волосы, сплетённые в сложную, как понял Гарри, причёску: высокий пучок, разделённый на две части пробором и овивавший чело своей обладательницы, как волна или цветок розы. Широкие нежно-лиловые глаза, окаймлённые сверху белой полосой так же, как и у одной из её спутниц, лишённые зрачков, смотрели на него с такой добротой, что мальчику захотелось её обнять.

— Да, я Гарри Поттер, — ответил он, поклонившись, как учил Дамблдор. — А вы — моя новая семья?

— Именно! — воскликнула, кивнув, самая высокая из них, широко улыбнувшись. — Я Канаэ Котё, это моя младшая сестра Синобу, а это госпожа Тамаё. Будем знакомы. Думаю, мы подружимся. Пойдём. Сначала лучше добраться до дома, а познакомимся поближе уже там.

Над окрестностями Хогвартса стояла уже глубокая ночь, и все обитатели замка, за исключением призраков, Пивза и домовиков, видели если не десятый, то пятый сон, когда Альбус Дамблдор вышел из магического зелёного пламени камина в своём кабинете, вернувшись из Министерства, и, потирая уставшие глаза руками, сел на своё кресло.

«Ночка выдалась трудная, — подумал он. — А ещё надо заполнить кипы бумаг. Весь год какой-то нелёгкий выдался... Надеюсь, больше таких не будет».

Воспоминания о сделавших этот учебный год трудным событиях нахлынули сами собой. Ещё в августе он получил отчёт от Артура Уизли и Арабеллы об обращении Петуньи и Вернона с Гарри. И услышанное ему совсем не понравилось: запрещать мальчику общаться с друзьями, морить его голодом, изолировать в комнате, словно он опасный сумасшедший или преступник... Не так поступают с членами семьи. И старые рапорты тоже не давали покоя. Жизнь в чулане под лестницей, побои, унижения, работа сверх меры казались Дамблдору чем-то, пришедшим из другого мира. Сам он вырос в хорошей и любящей семье. Пусть от неё остались лишь они с Аберфортом, отношения с которым так и оставались натянутыми, но ради брата Альбус готов был броситься в огонь; и наоборот, Аби, ворчливый, грубый, но несомненно лучший, чем он сам, сделал бы для Альбуса всё.

Потому этот отчёт стал для директора последней каплей. И до того было ясно, что мальчику было бы лучше в другой семье. Но Дамблдора удерживали кровная защита и людская бездушность: никто из родственников «героя» не желал брать над ним опеку. Нет, согласились Уизли и Тонксы, но война больно ударила по их состоянию; был согласен Римус Люпин, но он боялся самого себя, да и отберёт Министерство у оборотня ребёнка. Был ещё Сириус, сидящий в Азкабане. Скорее всего, безвинно. Он всегда был слишком предан Поттерам, чтобы выдать их. Достаточно верен, чтобы, будучи в шоке, оговорить себя на суде. Дамблдор не верил в его вину, но сделать ничего не мог: в час суда он был не настолько влиятелен, чтобы оправдать ученика и соратника, а потом ему пришлось разрываться между тремя должностями, и времени просто не осталось.

Но сейчас, когда Дурсли перешли черту допустимого, нужно было действовать.

Весь этот год он провёл в Министерстве, пытаясь добиться пересмотра дела Блэка. Но ничего не помогало: Барти Крауч оставил в руководстве Отдела магического правопорядка достаточно верных себе людей. Все они упрямо твердили, что Блэк виновен, что Блэк предатель, пока не доказано обратное.

И так продолжалось до тех пор, пока он не ухитрился связаться с Сириусом. От него он узнал о смене хранителя, о произошедшем в ту ночь. И бросился искать, как оказалось, живого Петтигрю. Нашёл в самом неожиданном для себя месте: у Рона Уизли в облике питомца мальчика, крысы Коросты без одного пальца. Подменив его на обычного грызуна, купленного в зоомагазине, старик бросился в Министерство. И там ему наконец улыбнулась удача, но лишь одной стороной своих губ: Сириус, хоть и стал свободен, оказался нездоров телом и духом. Альбусу удалось найти хорошую клинику на Кубе, но и там его расстроили. Самый быстрый курс лечения занимал целых три года! Посему выходило, что Гарри придётся вернуться к Дурслям, хотя ни мальчику, ни старику этого не хотелось.

А тут ещё объявился Наследник Слизерина и начал нападать на магглорождённых. А Дамблдор, занятый амнистией непутёвого Блэка, не мог вмешаться в полной мере. К счастью, талант Гарри влипать в истории сослужил добрую службу: гриффиндорец нашёл Тайную Комнату, убил монстра и уничтожил Наследника, выявив заодно и виновника происходящего — Люциуса Малфоя. За это получил награду, но что от неё толку? Баллы даже в руках не подержишь...

За раздумьями директор сам не заметил, как задремал.

* * *

Очнувшись от странного шума, чародей был ошарашен: в его кабинете стояли, с удивлением озирались по сторонам и орали друг на друга три женщины в восточных одеждах. Изумлённый старик не сразу понял, что говорят они на японском, к счастью, входившем в число двух десятков изученных им человеческих языков.

Не понимая, как эти особы умудрились попасть в его кабинет, и заподозрив в них лазутчиц, Дамблдор щёлкнул пальцами правой руки и резко опустил её. Женщины тотчас оказались сидящими на появившихся из воздуха стульях и были крепко связаны.

— Добрый вечер, меня зовут Альбус Дамблдор! — поздоровался он. — А как ваши имена?

В ответ ему раздались слова, которые не могут быть переданы в печати, и требования их освободить. Верховный чародей Визенгамота вздохнул, понимая, что светской беседы не выйдет, и придвинул к себе тарелочку с лимонными дольками.

Ему было хорошо известно, что большинство магов не переносит это лакомство, и предлагал отведать его из чистой вежливости, чаще всего поедая дольки самостоятельно. Либо используя их для допроса с пристрастием. Применять силу Альбус не любил, но иногда шёл на это, пусть и неохотно. Но для начала стоило ещё раз попытаться наладить диалог.

* * *

Когда эти попытки потерпели крах, Дамблдор с неохотой и сожалением приступил к более интенсивному методу допроса. Женщины держались, гордо задирая головы, и молчали. Лишь одну из них, шатенку в кимоно с цветами, начало тошнить после первого же кусочка, и Альбус просто задавал ей вопросы: навредить никому из них он не желал. Только узнать правду.

Какое-то время они молчали. Но вода точит камень. Лимонные дольки, кислые и неприятные почти никому даже после засахаривания, действовали намного лучше угроз и пыток: боль перетерпеть можно, а раздражение вкусовых рецепторов вынесет не каждый.

И вскоре Альбус знал, что его новых знакомых звали Тамаё, Канаэ и Синобу, что вторая и третья были родными сёстрами и, впридачу, мечницами из организации охотников на «óни» — японских демонов-людоедов, а первая являлась óни, поборовшим жажду человеческой плоти. Знал, что прибыли они из параллельного мира, из Японии начала века, где боролись с демонами. Что все погибли в битвах, но вместо ожидаемого покоя в японском Раю или реинкарнации попали сюда.

— И как это произошло, вы объяснить не можете, верно? — спросил он, протягивая платок младшей сестре, по лицу которой текли слёзы от переизбытка кислоты.

— Нет! — ответила та, принимая лоскут ткани.

Дамблдор задумался. Сам не зная, почему, он верил этим странным пришелицам. Верил и хотел помочь. Но не мог: ему никогда не приходилось иметь дел с параллельными мирами, а потому, как отправить их назад, не представлял. К тому же, если они втроём в своём мире мертвы, стоит ли вообще это делать? Вдруг их это убьёт? Но и этот мир для них чужой, сумеют ли они ориентироваться в нём?

И тут Альбусу вспомнились его раздумья этим вечером. Вспомнился Гарри и его семья...

— Дамы, у меня к вам предложение, — сказал он. — Видите ли, не так уж давно в нашем мире тоже прошла война. И вышло так, что сын хороших людей остался сиротой. Его ненавидят опекуны, а родственники не могут или не хотят за ним смотреть. Я обеспечу вас жильём и позабочусь о деньгах, а вы приютите его у себя.

— И что это за мальчик? — спросила младшая несколько злым голосом. — Озлобленный на весь мир и страдающий от недостатка внимания?

— Нет, что вы! Он очень добрый. Впрочем, давайте-ка я расскажу вам о нём, что смогу, а ближе вы познакомитесь позже. Зовут его Гарри Поттер, и он учится здесь, в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс....