Кадзоку (яп. Семья) (джен)

Алый поезд, мерно стуча колёсами по железной дороге, уносил учеников Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс из Шотландии к Лондону на каникулы. Большинство детей были этому, разумеется, рады. Они могли увидеть своих родных после долгой разлуки. Тем более, что некоторые из них на длительный срок были лишены возможности даже писать домой письма. Всему виной был Наследник Слизерина, объявившийся в школе в этом году и напустивший на них василиска. Обозначенная группа, встретившись с ним, попала под действие смертоносного взгляда этого древнего змея и выжила только чудом, пролежав в окаменевшем состоянии кто-то дольше, кто-то меньше.

Теперь, к счастью, всё налаживалось: Гарри Поттер, согласно усердно курсировавшим по замку слухам, обнаружил логово змея, вычислил Наследника и победил их обоих, избавив от них школу. Пусть Герою и было всего-то двенадцать лет, сомневаться в правдивости слухов не приходилось: Поттер со своими друзьями постоянно влипал в какие-то истории. Например, в прошлом году они умудрились принести победу в соревновании за кубок школы Гриффиндору, плетущемуся в самом хвосте, при этом за месяц до того потеряв огромное количество своих наградных очков. Теперь же этот щуплый очкарик победил огромного змея, за что большинство жертв последнего сердечно благодарили его.

А вот самого Гарри в это время бил мандраж: его руки тряслись, он был бледен и то и дело кусал губы. Пытаясь успокоиться, он глядел в окно на проносящиеся мимо пейзажи Шотландии. Стоял по июньскому тёплый денёк, ярко грело солнце. Наверняка где-то в полях цвели ароматные цветы, паслись коровы и козы, а высоко в небе проносились стаи птиц, поющих оды тёплому и радостному времени. Вот только Гарри, хотя и наблюдал в окно и насыщенно-зелёную траву, и яркое солнце, и серебрящиеся глади рек и озёр, совсем их не видел. Голова мальчика была занята совсем другим.

То и дело в его воспоминаниях проносился его визит в кабинет Дамблдора, произошедший всего за несколько часов до отъезда.

* * *

Осторожно постучав в дверь и не дождавшись ответа, Гарри вошёл в кабинет директора.

Он огляделся по сторонам. Это место было так же по-сказочному красиво и величественно, как и до этого дня. Множество приборов неясного значения работали, создавая весёлый перезвон; дремали на стенах живые портреты предыдущих директоров; стояла на высоком шкафу Распределяющая Шляпа, а на жёрдочке, как король на троне, восседал Фоукс. Прекрасный и полный сил. В лучах солнца перья бессмертной птицы сверкали, как позолоченные и налитые огнём, а глаза окидывали спокойным взором небольшое пространство. Дамблдор, стоя у жёрдочки, любовался своим питомцем.

— Я говорил тебе, что полным сил и молодым он ещё прекраснее? — спросил старик, знаком подзывая его к себе. — Но никакие слова не способны передать его великолепие... Кажется, с каждым возрождением он становится всё красивее. Как думаешь, почему?

— Не знаю, профессор, — честно ответил Гарри. — Но кошатница миссис Фигг, соседка Дурслей, как-то говорила, что у любящих хозяев даже облезлые помойные коты выглядят по-королевски и наоборот, попавшие в плохие руки породистые звери превращаются в ободранных. Может, просто вы его очень любите?

Дамблдор усмехнулся:

— Солидарен с этой соседкой, мальчик мой. Любовь — великая сила. Потому я и позвал тебя сюда... Скажи, правильно ли я понимаю, что отношения между тобой и твоими тётей и дядей не улучшились ни на йоту?

— Да, сэр.

— И ты не хотел бы возвращаться к ним на лето, не будь такой необходимости?

— Да, сэр.

— Что ж, — чародей с грустной улыбкой посмотрел на него. — Тогда тебя обрадует то, что ты к ним больше не вернёшься.

— Как?! — Гарри повернулся к директору и посмотрел на него со смесью недоверия и радостного ожидания.

— Совсем недавно, Гарри, нашлись три женщины. Они согласны взять над тобой опеку и защищать вплоть до твоего совершеннолетия, — произнёс старик. — Я также дал на это своё позволение. Это раз. Столь же недавно мне удалось добиться реставрации дома твоих родителей в местечке под названием Годрикова Впадина. Вы вчетвером будете там жить. Это два.

— Но, профессор, — как бы ни сильна была его радость, в голосе Гарри слышалось сомнение. — А как же кровная защита?

— Поверь, Гарри, эти женщины и без неё смогут тебя уберечь от опасности. И вот ещё что... Все они японки и по-английски не говорят. Потому сейчас я покажу тебе заклинание, которое поможет вам понимать друг друга. Смотри и запоминай.

* * *

«А ведь я их совсем не знаю, — думал Гарри, глядя в окно Хогвартс-экспресса. — Сможем ли мы ужиться? Готовность принять и оберегать ещё не означает мгновенно хороших отношений... Пусть эти женщины и не Дурсли».

Он сам не заметил, как сцепил пальцы в замок на уровне рта и сдавил так, что костяшки побелели.

— Гарри, что случилось? — послышался голос Рона. — Ты будто сам не свой.

Поттер тряхнул головой, выбираясь в реальный мир, и посмотрел на друзей. Гермиона и Рон сидели напротив и с беспокойством глядели на него.

— Да ничего особенного — попытался было отмахнуться он, но, поразмыслив и не выдержав их испытующих взглядов, решил открыться. — Дамблдор нашёл мне приёмную семью.

— Так это же здорово! — воскликнул Рон. — Что ты переживаешь? Тебе не придётся жить с теми магглами...

— Гарри имеет в виду, что не знает, как сложится его жизнь в новой семье, — ответила Гермиона. — Ведь сам он этих людей ещё не знает, а они с ним знакомы лишь заочно. Но ты не переживай, — обратилась она к Поттеру, взяв его за руку. — Знай, мы всегда поможем тебе. Мы же друзья. И если что-то случится, пиши нам. Мы примчимся и выручим из любой беды или неприятности.

Слушая её, мальчик улыбнулся и сжал девичью ладонь покрепче. На душе сделалось спокойнее. Слова подруги вселили в него толику уверенности.

* * *

Сойдя с поезда, Гарри сделал глубокий вдох и направился к проходу на маггловскую сторону вокзала, чтобы встретиться со своими новыми опекуншами. Показанное Дамблдором заклинание он наложил на себя ещё в поезде, опасаясь, что при встрече оно может по какой-то причине не получиться. Он был уже у самой стены, когда его окликнул чей-то нежный голос:

— Гарри Поттер, это ты?

Гриффиндорец остановился и развернулся. К нему неспешными шагами подходили три женщины: одна из них, самая высокая, была обладательницей длинных чёрных зачёсанных назад волос, закреплённых на затылке заколкой в виде бабочки. На её лоб с двух сторон спадала разделённая на две части чёлка, лишь немного не достигавшая глаз. Светло-фиолетовые глаза её выражали, казалось, искреннюю радость. Слева от неё, не отступая ни на шаг, двигалась маленькая и хрупкая, хотя и явно взрослая девушка с бледной кожей и миловидным овальным лицом: лишённый остроты подбородок, невысокие скулы и тонкие ярко-розовые губы. Это прекрасное лицо очёрчивали локоны коротких чёрных волос, окрашенных от середины и до концов в лиловый цвет. Глаза девушки, тёмно-лавандовые, как и у её спутницы, были будто бы совсем лишены зрачков. Сходство, от которого Гарри принял их за сестёр, усиливалось одинаковой одеждой: тёмного цвета форменными рубашками и бежевыми жакетами, широкие рукава и полы которых походили на крылья бабочек. Чуть отстав от них, шла молодая стройная девушка, одетая в тёмно-синее кимоно с цветочным узором. Её голову подобно короне украшали тёмно-каштановые волосы, сплетённые в сложную, как понял Гарри, причёску: высокий пучок, разделённый на две части пробором и овивавший чело своей обладательницы, как волна или цветок розы. Широкие нежно-лиловые глаза, окаймлённые сверху белой полосой так же, как и у одной из её спутниц, лишённые зрачков, смотрели на него с такой добротой, что мальчику захотелось её обнять.

— Да, я Гарри Поттер, — ответил он, поклонившись, как учил Дамблдор. — А вы — моя новая семья?

— Именно! — воскликнула, кивнув, самая высокая из них, широко улыбнувшись. — Я Канаэ Котё, это моя младшая сестра Синобу, а это госпожа Тамаё. Будем знакомы. Думаю, мы подружимся. Пойдём. Сначала лучше добраться до дома, а познакомимся поближе уже там.

Над окрестностями Хогвартса стояла уже глубокая ночь, и все обитатели замка, за исключением призраков, Пивза и домовиков, видели если не десятый, то пятый сон, когда Альбус Дамблдор вышел из магического зелёного пламени камина в своём кабинете, вернувшись из Министерства, и, потирая уставшие глаза руками, сел на своё кресло.

«Ночка выдалась трудная, — подумал он. — А ещё надо заполнить кипы бумаг. Весь год какой-то нелёгкий выдался... Надеюсь, больше таких не будет».

Воспоминания о сделавших этот учебный год трудным событиях нахлынули сами собой. Ещё в августе он получил отчёт от Артура Уизли и Арабеллы об обращении Петуньи и Вернона с Гарри. И услышанное ему совсем не понравилось: запрещать мальчику общаться с друзьями, морить его голодом, изолировать в комнате, словно он опасный сумасшедший или преступник... Не так поступают с членами семьи. И старые рапорты тоже не давали покоя. Жизнь в чулане под лестницей, побои, унижения, работа сверх меры казались Дамблдору чем-то, пришедшим из другого мира. Сам он вырос в хорошей и любящей семье. Пусть от неё остались лишь они с Аберфортом, отношения с которым так и оставались натянутыми, но ради брата Альбус готов был броситься в огонь; и наоборот, Аби, ворчливый, грубый, но несомненно лучший, чем он сам, сделал бы для Альбуса всё.

Потому этот отчёт стал для директора последней каплей. И до того было ясно, что мальчику было бы лучше в другой семье. Но Дамблдора удерживали кровная защита и людская бездушность: никто из родственников «героя» не желал брать над ним опеку. Нет, согласились Уизли и Тонксы, но война больно ударила по их состоянию; был согласен Римус Люпин, но он боялся самого себя, да и отберёт Министерство у оборотня ребёнка. Был ещё Сириус, сидящий в Азкабане. Скорее всего, безвинно. Он всегда был слишком предан Поттерам, чтобы выдать их. Достаточно верен, чтобы, будучи в шоке, оговорить себя на суде. Дамблдор не верил в его вину, но сделать ничего не мог: в час суда он был не настолько влиятелен, чтобы оправдать ученика и соратника, а потом ему пришлось разрываться между тремя должностями, и времени просто не осталось.

Но сейчас, когда Дурсли перешли черту допустимого, нужно было действовать.

Весь этот год он провёл в Министерстве, пытаясь добиться пересмотра дела Блэка. Но ничего не помогало: Барти Крауч оставил в руководстве Отдела магического правопорядка достаточно верных себе людей. Все они упрямо твердили, что Блэк виновен, что Блэк предатель, пока не доказано обратное.

И так продолжалось до тех пор, пока он не ухитрился связаться с Сириусом. От него он узнал о смене хранителя, о произошедшем в ту ночь. И бросился искать, как оказалось, живого Петтигрю. Нашёл в самом неожиданном для себя месте: у Рона Уизли в облике питомца мальчика, крысы Коросты без одного пальца. Подменив его на обычного грызуна, купленного в зоомагазине, старик бросился в Министерство. И там ему наконец улыбнулась удача, но лишь одной стороной своих губ: Сириус, хоть и стал свободен, оказался нездоров телом и духом. Альбусу удалось найти хорошую клинику на Кубе, но и там его расстроили. Самый быстрый курс лечения занимал целых три года! Посему выходило, что Гарри придётся вернуться к Дурслям, хотя ни мальчику, ни старику этого не хотелось.

А тут ещё объявился Наследник Слизерина и начал нападать на магглорождённых. А Дамблдор, занятый амнистией непутёвого Блэка, не мог вмешаться в полной мере. К счастью, талант Гарри влипать в истории сослужил добрую службу: гриффиндорец нашёл Тайную Комнату, убил монстра и уничтожил Наследника, выявив заодно и виновника происходящего — Люциуса Малфоя. За это получил награду, но что от неё толку? Баллы даже в руках не подержишь...

За раздумьями директор сам не заметил, как задремал.

* * *

Очнувшись от странного шума, чародей был ошарашен: в его кабинете стояли, с удивлением озирались по сторонам и орали друг на друга три женщины в восточных одеждах. Изумлённый старик не сразу понял, что говорят они на японском, к счастью, входившем в число двух десятков изученных им человеческих языков.

Не понимая, как эти особы умудрились попасть в его кабинет, и заподозрив в них лазутчиц, Дамблдор щёлкнул пальцами правой руки и резко опустил её. Женщины тотчас оказались сидящими на появившихся из воздуха стульях и были крепко связаны.

— Добрый вечер, меня зовут Альбус Дамблдор! — поздоровался он. — А как ваши имена?

В ответ ему раздались слова, которые не могут быть переданы в печати, и требования их освободить. Верховный чародей Визенгамота вздохнул, понимая, что светской беседы не выйдет, и придвинул к себе тарелочку с лимонными дольками.

Ему было хорошо известно, что большинство магов не переносит это лакомство, и предлагал отведать его из чистой вежливости, чаще всего поедая дольки самостоятельно. Либо используя их для допроса с пристрастием. Применять силу Альбус не любил, но иногда шёл на это, пусть и неохотно. Но для начала стоило ещё раз попытаться наладить диалог.

* * *

Когда эти попытки потерпели крах, Дамблдор с неохотой и сожалением приступил к более интенсивному методу допроса. Женщины держались, гордо задирая головы, и молчали. Лишь одну из них, шатенку в кимоно с цветами, начало тошнить после первого же кусочка, и Альбус просто задавал ей вопросы: навредить никому из них он не желал. Только узнать правду.

Какое-то время они молчали. Но вода точит камень. Лимонные дольки, кислые и неприятные почти никому даже после засахаривания, действовали намного лучше угроз и пыток: боль перетерпеть можно, а раздражение вкусовых рецепторов вынесет не каждый.

И вскоре Альбус знал, что его новых знакомых звали Тамаё, Канаэ и Синобу, что вторая и третья были родными сёстрами и, впридачу, мечницами из организации охотников на «óни» — японских демонов-людоедов, а первая являлась óни, поборовшим жажду человеческой плоти. Знал, что прибыли они из параллельного мира, из Японии начала века, где боролись с демонами. Что все погибли в битвах, но вместо ожидаемого покоя в японском Раю или реинкарнации попали сюда.

— И как это произошло, вы объяснить не можете, верно? — спросил он, протягивая платок младшей сестре, по лицу которой текли слёзы от переизбытка кислоты.

— Нет! — ответила та, принимая лоскут ткани.

Дамблдор задумался. Сам не зная, почему, он верил этим странным пришелицам. Верил и хотел помочь. Но не мог: ему никогда не приходилось иметь дел с параллельными мирами, а потому, как отправить их назад, не представлял. К тому же, если они втроём в своём мире мертвы, стоит ли вообще это делать? Вдруг их это убьёт? Но и этот мир для них чужой, сумеют ли они ориентироваться в нём?

И тут Альбусу вспомнились его раздумья этим вечером. Вспомнился Гарри и его семья...

— Дамы, у меня к вам предложение, — сказал он. — Видите ли, не так уж давно в нашем мире тоже прошла война. И вышло так, что сын хороших людей остался сиротой. Его ненавидят опекуны, а родственники не могут или не хотят за ним смотреть. Я обеспечу вас жильём и позабочусь о деньгах, а вы приютите его у себя.

— И что это за мальчик? — спросила младшая несколько злым голосом. — Озлобленный на весь мир и страдающий от недостатка внимания?

— Нет, что вы! Он очень добрый. Впрочем, давайте-ка я расскажу вам о нём, что смогу, а ближе вы познакомитесь позже. Зовут его Гарри Поттер, и он учится здесь, в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс....

— И как мы доберёмся до дома? — спросил Гарри. — Я знаю только то, что он находится в Годриковой Впадине. Но где это, у меня нет ни малейшего представления.

— Господин Дамблдор предупредил нас об этом и написал подробную инструкцию, — Канаэ вынула из рукава свёрнутый лист пергамента. — Мы ещё плохо читаем по-английски, и моя сестра говорит, что она для вас.

Мальчик принял лист, развернул его и прочёл текст, написанный уже давно знакомым витиеватым почерком Дамблдора.

«Гарри, — говорилось в нём. — Члены твоей новой семьи наверняка ещё не освоили наш язык. Потому транспорт должен будешь вызвать ты. Это несложно: просто вытяни вперёд свою волшебную палочку и взмахни ею около дороги, не произнося заклинания. К вам тут же подъедет автобус, который и доставит вас в Годрикову Впадину. После прибытия на оборотной стороне листа ты найдёшь адрес дома своих родителей и карту, как до него добраться.

Желаю всем вам приятного лета. Надеюсь, ты поладишь с новой семьёй!

Альбус Дамблдор».

— Так, — он сунул лист себе в карман. — Отойдите, пожалуйста, подальше на всякий случай. Я никогда этого не делал и не уверен, что получится...

Когда женщины выполнили его просьбу, Поттер подошёл к бордюру, вынул волшебную палочку и взмахнул ею.

Раздался скрежет. Его ослепил яркий свет от фар, и Гарри едва успел отскочить от колёс ярко-лилового автобуса.

Опекунши бросились ему на помощь. Пока гриффиндорец поднимался и успокаивал их, показался кондуктор, прочитавший по бумажке:

— Добро пожаловать в автобус «Ночной рыцарь», транспорт для волшебников и волшебниц, оказавшихся в беде! Мы доставим вас в любую точку Британии, если она не под водой. Моё имя Стэн Шанпайк, и я ваш кондуктор на сегодняшний вечер!

* * *

Путь до нужного дома они проделали не без проблем. Автобус ехал так быстро, что четырёх пассажиров мотало из стороны в сторону, и им с трудом удавалось избегать ударов о какую-нибудь поверхность. Получалось плохо. В результате все четверо шли оставшуюся часть пути, шатаясь и поддерживая друг друга, чтобы не упасть на дорогу. Потому, когда достигли цели, не сговариваясь, с облегчением вздохнули.

— Как же голова кружится, — простонала Синобу. — Если здесь все виды транспорта такие, я отказываюсь ими пользоваться.

Гарри перенёс поездку чуть лучше остальных: лихие виражи на метле во время матчей не прошли даром. Потому он помог женщинам разуться и дойти до гостиной. И только после этого осмотрелся.

Комната была просторная. У одной её стены стоял длинный и широкий диван с креслами по бокам, у другой — шкаф, наполненный книгами. Пол покрывали два пушистых ковра красного и золотого цветов, между которыми был промежуток в несколько шагов. В углу было свалено несколько чемоданов.

— Это наши вещи, — сказала Канаэ, заметив, куда он смотрит. — Господин Дамблдор любезно согласился купить нам кое-какое имущество. Из нашего мира мы смогли забрать только то, что было при нас.

— Из вашего... мира? — удивился Гарри. — В каком смысле?

— Как? — голос Синобу был ещё слаб. — Он не сказал тебе, что мы прибыли из... параллельной реальности, очень похожей на вашу, из Японии эпохи Тайсё?

— Нет... Он не назвал даже ваших имён. Сказал только, что вы японки и жить мы будем здесь. А... это важно?

— Ох, — младшая Котё помотала головой. — Тогда давай-ка мы познакомимся, пока будем готовить ужин. Ты не возражаешь?

* * *

Готовка и рассказ вышли долгими. Когда в их небольшой семье начался ужин, время перевалило за девять. Гарри, выслушав женщин внимательно, сейчас смотрел на них, пытаясь осмыслить всё услышанное.

— Так значит, вы, — посмотрел он на Канаэ и Синобу, — охотились на демонов-людоедов?

— Ага, — подтвердили сёстры одновременным кивком. — И нас обеих убил один и тот же óни. С разницей в пять лет!

Не зная, как реагировать на такое заявление, мальчик посмотрел на Тамаё. Та почти всё время их знакомства молчала, лишь смотря на него с какой-то неясной эмоцией в глазах. Самое странное — перед ней не стояло посуды с порцией лапши с яйцами, как перед всеми остальными.

— А вы, госпожа Тамаё, тоже...

— Нет, — ответила та тихим, печальным, но спокойным голосом. — Я — óни... Была и есть...

Она повернула голову к Поттеру и, видя, что тот никак не реагирует, продолжила:

— Я была обращена в девятнадцать лет и творила страшные вещи. Наконец, благодаря чистой случайности, я смогла преодолеть жажду поедания человеческой плоти, стала врачом... Но до сих пор, чтобы выжить, вынуждена пить людскую кровь, пусть и не так часто. Есть ту же пищу, что вы, я не в силах. Мне нельзя показываться на солнце, иначе я сгорю — в буквальном смысле этого слова. Чтобы искупить грехи, я присоединилась к охотникам и позволила обратившему меня óни проглотить себя, чтобы ослабить и победить окончательно.

Женщина сжала руки в кулаки. Прикусила губы так, что выступила кровь. Улыбнувшаяся Синобу похлопала её по плечу.

— Она почти отвыкла жить с людьми, только лечила их, — сказала она с такой улыбкой, что Гарри заподозрил девушку в неискренности. — Боится потерять над собой контроль. Зря, я считаю, она ведь не бросалась на своих пациентов или на меня, когда мы работали вместе.

Женщина слабо улыбнулась, но продолжила смотреть на Гарри. Тот глядел на неё в ответ и не понимал, в чём конкретно проблема: если Тамаё не вредила людям, а помогала им, если смогла побороть свои инстинкты и сохранить в себе человечность, то почему ведёт себя так, будто опасается? Почему не говорит почти ничего и смотрит на него с какой-то надежой?

Не зная, что ещё делать, он повторил жест Синобу, мягко улыбнувшись. Канаэ, и без того весёлая, перегнулась через стол и обняла всю компанию. В этот момент Поттеру показалось, что они выдохнула.

— Думаю, нам лучше ложиться спать, пока никто не растрогался до слёз, — прошептала она. — Гарри, это ведь дом твоей семьи?

— Да. Здесь жили мои родители, пока их не убил Волдеморт.

— Может, в таком случае, тебе занять хозяйскую комнату? Мы с сестрой расположимся на ночлег в гостиной. А вот для Тамаё нужно место, где её не достанут солнечные лучи. Есть в доме такое?

— Не знаю. Я здесь впервые в осознанном возрасте. Нужно поискать.

— В таком случае, идём!

— Не стоит... — начала было возражать Тамаё, но опоздала: поиски начались.

Синобу открыла глаза, приподнялась и осмотрелась по сторонам. Гостиная дома Поттеров была такой же, как вчера. Разве что сделалась чуть светлее. И грязнее: на полу виднелся мусор, оставшийся после ремонта. Девушка поморщилась, но быстро успокоилась. Его ведь вполне можно убрать.

Сестра спала рядом. Её лицо было расслабленным, волосы — спутавшимися и сбившимися. Она приоткрыла рот и мерно дышала.

Синобу улыбнулась. Уже за саму возможность видеть Канаэ живой и здоровой, общаться с ней, жить, как раньше, она была благодарна этому странному перемещению. Никто не в силах понять, как она тосковала и мучилась, нося маску вечной радости на своём лице. И если для этого нужно было присматривать за подростком, она это сделает. Тем более, что подопечный казался ей и в самом деле добродушным, застенчивым и милым. Всё, как говорил господин Дамблдор...

Вспоминая об этом старике, Котё не знала, что и думать. Он не казался ей злым или жестоким. Даже своё предложение о присмотре за Гарри Поттером он озвучил как просьбу, предложив, если перспектива придётся не по душе, помочь попасть в Японию этого мира, где им будет легче. В свою культурную и языковую среду. Все трое отказались. Страна была та, да иная: сменилась эпоха, значит, поменялась и культура. Кроме того, смысл жизни охотниц состоял в истреблении демонов, а они здесь или не существовали, или не доставляли хлопот. Найти себя и не попасть в переплёт было бы трудно. К тому же богам было угодно отправить их не в Японию, а в Британию. Возможно, это был знак судьбы? А воспитывать детей и она, и сестра хорошо умели: у них было много воспитанников. Жаль, что все они погибли в битвах...

Нашлась в этой ситуации лишь одна неприятная деталь: Тамаё. Она, конечно, была для людей безвредна, но тщательно взращиваемую в душе ненависть к демонам было трудно одолеть. Пусть Синобу и привыкла к этой óни, выносить её общество было трудно. Но, раз уж они оказались в одной лодке, нужно было терпеть. Скрывать истинные чувства девушке было не в первый раз.

Осторожно, стараясь не разбудить Канаэ, она встала с матраса, на котором они спали, и, одевшись, направилась на кухню, чтобы умыться и приготовить завтрак. Мальчик наверняка ещё спит, как и все остальные. Так что о еде предстояло беспокоиться ей.

Однако, покинув гостиную, она услышала доносящийся с кухни шум. Её сестра спала, как, наверняка, и подопечный, а Тамаё, расположившаяся в пустом чулане для хозяйственного инвентаря, едва ли покинет его до восхода. Так что может издавать такие звуки?

Девушка ускорила шаг, добежав до нужной комнаты, и ворвалась в неё. О возможной опасности она даже не задумалась.

Но, к её удивлению, там стоял и умывался только Гарри Поттер. Привлечённый звуком её появления, он обернулся и приветственно поклонился.

— Доброе утро, мисс Синобу, — сказал он. — Надеюсь, вы хорошо спали?

— Ты что, уже встал? — спросила Котё, наклонив голову набок. — Мог бы и отдохнуть подольше.

* * *

Услышав слова Синобу, Гарри застыл. Такое он слышал лишь однажды. В Норе Уизли. Вот только ни там, ни здесь выработанная годами привычка рано вставать не желала давать сбой. Он поднялся, едва проснувшись, и отправился на кухню, чтобы привести себя в порядок и приготовить завтрак для себя и своей семьи. Это было его привычкой, его рефлексом.

Однако Котё, маленькими мягкими шагами подойдя к нему, усадила за стол и отчего-то стала осматривать.

— Этот шрам у тебя от заклятья, так? — спросила она, проведя пальцем по его лбу.

— Да. Его мне оставил убийца моих родителей. В ночь, когда их... Когда он убил их и попытался убить меня.

Девушка приблизила своё лицо к его и пристально посмотрела в глаза.

— А тот, что у тебя на руке? — вопрос был очень неожиданный. — Я заметила его сейчас. Он свежий. Откуда он? Скажи, ну пожалуйста! — голос Синобу стал капризным. Она прикрыла глаза и улыбнулась, легонько сжимая правую руку с закатанным рукавом. — Его тебе кто оставил?

Она открыла глаза, и её милое лицо приняло по-детски просящее выражение.

* * *

Канаэ проснулась от громкого крика своей сестры. Не обнаружив её рядом, она кинулась на голос, схватив меч, с которым никогда не расставалась.

К счастью, с её милой сестрой всё было хорошо. Та вместе с их подопечным сидела на кухне и громко отчитывала его. Вот только тот выглядел не расстроенным и извиняющимся, а сконфуженным и удивлённым. Заинтригованная девушка подошла ближе и, кашлянув, обозначая своё присутствие, обратилась к ним:

— Что произошло, Синобу?

— Господин Поттер оказался крайне безответственным человеком, — ответила та. — Ты можешь себе представить, чтобы человек, получив опасную рану, не прошёл лечения? А он, будучи раненым ядовитым змеем — посмотри на этот шрам! — ходил, будто ничего не произошло!

— Но яд нейтрализован слезами феникса! — попытался возразить мальчик.

— А рана от заражения тоже ими обезопасена? А точно ли весь яд обезврежен? А внутри повреждений нет? — Котё вздохнула и мягко посмотрела на него. — Сиди смирно, пока я не обработаю её, ладно? А там и завтракать можно будет.

— Не злись на мою сестру, хорошо? — Канаэ потрепала Гарри по голове. — Она была врачом в нашей организации и очень ревностно исполняла свои обязанности. Выполняй всё, что она тебе скажет. Договорились? — она дождалась подтверждающего кивка. — Отлично! Я пока приготовлю еду, а ты расскажи, как получил этот шрам.

* * *

Зввтракали втроём: госпоже Тамаё было опасно выходить в залитую ярким летним солнцем кухню, к тому же, будучи демоном-óни, женщина не могла есть обычную пищу. Об этом Гарри вспомнил, когда Канаэ вынула нож и, тщательно очистив его, надрезала себе руку, которую вытянула над большим стаканом. Дождавшись, когда сосуд наполнится, она прикрыла глаза и перевязала себе ладонь.

— Для Тамаё, — пояснила Котё, — отнесу ей чуть позже. У демонов голод сильнее людского, но она научилась его сдерживать и кровь пьёт очень экономно. Сестрёнка, Гарри сможет помочь нам с уборкой?

— Думаю, да, — ответила младшая охотница. — Работы в доме не так уж и много. Но постараемся не слишком его напрягать. Ему нужен отдых и диета, пока мы не убедимся, что он вне опасности. Нужных продуктов мало, потому завтра мы с ним пойдём в магазин.

— Только не отрави никого, хорошо?

Гарри хотел было сказать, что диета ему не нужна, но решил не навлекать на себя гнев Синобу и недовольство Канаэ, а потому вместо этого спросил:

— А денег у нас достаточно?

— Конечно! — Канаэ улыбнулась. — Ты, возможно, не знаешь, но после гибели твоих родителей твой... крёстный отец... Да, кажется так... Попал в тюрьму по ложному обвинению. Но в этом году он был освобождён и обязался каждый месяц высылать нам крупные суммы.

— А сам он где?

— Лечится, — Синобу фыркнула. — Уж не знаю, как, но он повредился умом в этой вашей тюрьме.

Гарри посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся. Он не знал, почему, но сердитая Котё-младшая его смешила.

Гарри шёл рядом с Синобу по безлюдной улице Годриковой Впадины и осматривался по сторонам. С виду обычная деревушка: небольшие уютные дома, улочки, по которым бегает не достигшая школьного возраста ребятня, несколько бродячих кошек и собак, в центре располагалась церковь с прилегавшим к ней кладбищем, а напротив — бар, сейчас наверняка пустовавший, ведь все посетители были на работе.

Именно здесь жили когда-то его родители. Именно здесь они погибли. Кто знает, может, они и похоронены здесь? Но ведь Дамблдор ни о чём не говорил. Правда, и сам Поттер вопросов не задавал. От радостных известий он забыл обо всём на свете.

— Гарри, что случилось? — рука спутницы легла ему на плечо, возвращая в реальность. — Что с тобой?

— Ничего, — он помотал головой. — Просто задумался.

Такой ответ её явно не удовлетворил: она продолжала смотреть на него и держать за плечо. Юному волшебнику это отчего-то казалось очень смущающим.

— Расстроился, да? — Котё улыбнулась. — Не переживай, как только рана затянется, сможешь помогать нам сколько хочешь.

Гарри поморщился. Вся его помощь при уборке ограничилась лишь подметанием полов и мытьём посуды, да составлением списка покупок. Но с чего девушка взяла, что он обижен? Нет, быть ограниченным в работе — не самое приятное, но ведь это сделано не для того, чтобы его задеть, а, наоборот, из заботы. Чувствовать же обеспокоенность о себе для Гарри было необычно. Особенно не находясь в Норе. Тем более, забота сестёр Котё казалась мальчику иной.

Сейчас они возвращались из магазина. Говорить с продавцом пришлось Поттеру, а сама Котё прикинулась немой. Платил тоже Гарри, хотя он и не видел в этом несправедливости.

— Синобу, могу я спросить вас, почему Канаэ просила никого не отравить?

— А, это семейная шутка, — девушка улыбнулась. — В нашей организации я была самой маленькой по росту. Плюс у меня недовес. Я была слишком слабая и не могла наносить óни смертельных ударов, потому мои клинки были смазаны ядом. Но учить тебя я буду вместе с остальными.

— Учить чему?

— Мы с сестрой, пока убирались, обсудили твой рассказ о противостоянии с василиском. Ты мог погибнуть в первые же минуты, спасся благодаря череде случайностей. Мы решили обезопасить тебя от подобного в будущем и, как только решим, что ты пришёл в норму, обучим фехтованию. Но для этого тебе надо отдохнуть и набрать массу и рост. Ты меньше меня, а это не есть хорошо.

С этими словами Синобу обняла его.

* * *

День Гарри прошёл в выполнении заданий и мелких дел, какие ему позволяли делать девушки. В процессе он нашёл в комнате родителей ворох писем, отправленных и полученных Лили и Джеймсом Поттерами. Желание прочесть их сразу было велико, но количество найденных пергаментов остудило его пыл. Слишком много нужно было времени для их детального просмотра. А Поттеру хотелось изучить их как можно детальнее, чтобы хоть на миг представить, как жили его родители.

А вечером к компании наконец вышла Тамаё. К удивлению своего подопечного, ни уставшей, ни заспанной она не выглядела, и волшебник решил, что это из-за её нечеловеческой природы.

— О какой ране мне говорила Канаэ? — спросила она у Гарри, тепло ему улыбаясь. — Покажи мне, будь добр.

Гарри, даже не думая возражать, закатал рукав и протянул руку. Они внимательно её осмотрела.

— Там был яд? — спросила женщина.

— Да, но он был нейтрализован слезами феникса.

— Рану промыли?

— Это сделала я, — подала голос Синобу. — Ещё мы с сестрой решили обучить его фехтованию.

— Я не хочу давать советы, — Тамаё чуть повернула к ней голову. — Но... Гарри, как часто ты попадаешь в школе в разные... происшествия?

* * *

Рассказ вышел долгим. Поттер не мог сказать точно, в какой момент допустил оговорку и в чём она заключалась, но женщины потянули за неё, как за ниточку, и выпытали обстоятельства его весьма бурной учёбы. К счастью, все отреагировали на подобное весьма спокойно, лишь слегка побледнев.

— Да... — только и смогла сказать Тамаё, не меняя доброжелательного тона. — С таким количеством неприятностей предлагаю провести для нашего юного друга курс медицины. Это, конечно, не поможет ему избавиться от опасностей, но, по крайней мере, обеспечит возможностью первой помощи. Ты ведь не против присоединиться ко мне на этих уроках, Синобу?

— И как же ты собралась их вести? — спросила Котё-младшая, с улыбкой и сочувствием глядя на кидзё⁽¹⁾. — Ты ведь днём спишь? Может, разделимся по сменам? Я буду преподавать химию, а ты — практические аспекты?

— Я сплю не весь день и, если найти место, куда не попадает солнце, смогу учить и днём.

— Да, Гарри, — шепнула Канаэ. — Твоё лето выйдет нелёгким. Уже начались уроки. Пойдём, поможешь мне на кухне, а я научу тебя медитации и несложной гимнастике.

* * *

Следующим утром сёстры встали одновременно. И вместе же отправились на кухню готовить завтрак, споря между собой об очерёдности готовки:

— Я, как младшая в нашей семье, должна заботиться о тебе. Отдыхай. Позволь мне проявить о тебе ту же заботу, что и ты в детстве.

— Синобу, ну кто тебе вбил это в голову? Ты сейчас такая же раздражительная ворчунья, что много лет назад. Чаще улыбайся! Я всегда опекала тебя и продолжу это делать. Кроме того, заботиться нам сейчас надо не только друг о друге, не забыла?

— Хорошо, но позволь мне хотя бы сегодня стать донором для Тамаё. Ей всё равно, чью кровь... пить.

Оказавшись на кухне, девушки застыли от изумления. Стол уже был заставлен посудой. В центре стояла кастрюля, из которой торчал половник. В трёх тарелках виднелась овсяная каша, от которой ещё шёл пар. На блюдцах рядом лежали бутерброды, в маленьких чашках между ними наверняка был чай. А возле плиты, смущённо улыбаясь, стоял Гарри Поттер. Он держал ухваткой сковороду и глядел на двух бывших истребительниц демонов с непонятным выражением в глазах.

— Я всегда готовил для дяди и тёти и решил, что вам будет интересно попробовать блюда британской кухни, — сказал он, беря лопатку и переворачивая бекон.

— Синобу, — шепнула Канаэ на ухо сестре. — Взгляни-ка на часы.

Девушка послушно устремила взгляд на стену, и её глаза расширились. Стрелки показывали без пяти минут шесть.

1) они-женщины

Вернуться к тексту

— Тамаё! Тамаё, проснись! — послышался далёкий, но громкий и настойчивый голос.

Чья-то рука схватила её за плечо, и óни, открыв глаза, резко села на расстеленном для неё на манер футона матрасе. Перед собой она увидела чем-то сильно взволнованных сестёр Котё.

— Что случилось? — спросила кидзё, протирая глаза. — На вас лица нет. Что-то с мальчиком?

От последней мысли её сердце сжалось. Сама не зная, почему, óни очень хотела его защитить, уберечь от всех бед. Боялась за него. Пока это чувство было ещё слабым, но крепло, казалось, с каждым часом.

— В каком-то смысле, — ответила Синобу. — Не нужно вставать, Тамаё, он в порядке.

— Я тебя не понимаю...

— Простите, мы напугали вас, — Канаэ присела и протянула женщине стакан с кровью. — Нам кажется, что старая семья мальчика не просто не любила его. Мы думаем, с ним обращались очень жестоко.

— И почему вы так думаете? — Тамаё отпила из сосуда небольшой глоток, чувствуя, что заснёт теперь нескоро.

— Вы не могли не заметить, какой он худой, — произнесла старшая. — А сегодня он второе утро подряд встаёт очень рано. Если вчера он просто умывался, то сегодня... Он приготовил нам завтрак! И сказал, что делал так каждое утро для дяди и тёти. Мы расспросили... Так продолжалось с тех пор, как ему исполнилось пять! Я чувствую, что он о многом молчит. Мы пытались его разговорить. Однако больших результатов не добились. Так ведут себя...

— Те, над кем издевались. Я знаю, — Тамаё откинула одеяло и встала. — Пока это только догадки, но, на всякий случай, постарайтесь обращаться с ним, как раньше. Будьте ещё мягче, чем были. Если то, что мы думаем, истинно, Поттеру нужна поддержка.

— А как быть с этими тётей и дядей? — хмурясь, спросила Синобу. — Они заслужили наказание.

— Сестричка, я тебя понимаю, но полагаю, что экзекуция может и подождать. Гарри Поттер — наш подопечный, и наш приоритет — это забота о нём. Простите, госпожа Тамаё, мы не хотели вас будить.

— Вы всё сделали правильно. А теперь давайте обсудим наше дальнейшее поведение.

* * *

Быть вежливой и непринуждённой с мальчиком у Канаэ получалось легко. Она в принципе со всеми была по возможности добра и обходительна. Некоторые считали её из-за этого наивной. Друзья не раз смеялись над её мечтой о мире между людьми и óни: как могут люди ужиться с теми, кто их ест?

Так было раньше. А потом Канаэ попала сюда и встретила, к большой своей радости, госпожу Тамаё. Эта óни стала живым доказательством возможности исполнения её желаний.

Проблема была в том, что Канаэ было скучно. Деятельная по натуре, она привыкла искать демонов и истреблять их. Возможно, привыкшие к присмотру за пациентами подруги чувствовали себя лучше. Но ей нужно было занятие. Потому она, руководствуясь необходимостью заботы о мальчике, стала чаще проводить с ним время. Дабы досуг не тратился на пустые разговоры, Котё-старшая принялась учить его правильному дыханию. В её родном мире это был важный аспект для всех фехтовальщиков. Как дела обстоят здесь, она не знала, но решила, что мальчику это не повредит.

— Нет, не вдыхай слишком глубоко, — наставляла она, придавая ученику правильную осанку и поднимая голову. — Для начала попробуй делить выдох на несколько, чтобы не нагружать лёгкие. Так, хорошо, продолжай в том же духе, а потом уменьшай количество выдохов, пока они не сольются в один. Постепенно звуки твоего дыхания станут совсем незаметны и, когда мы перейдём к практике, тебе будет легче.

* * *

Лучше всех Гарри ладил с Канаэ. Нет, с остальными он тоже ладил неплохо, но с Тамаё он виделся лишь по вечерам, а Синобу почти всегда была рядом с сестрой. Канаэ почти никогда не повышала голос, часто улыбалась и, казалось, искренне интересовалась жизнью подопечного и его учёбой. Именно ей он чаще всего рассказывал о своих друзьях и отношениях с учителями.

Дни были долгими, но полными дел, так как после очередного осмотра Синобу и Тамаё наконец признали, что он в порядке. Он помогал по дому, показывая, как готовить британские блюда, а они взамен обучали японской кухне. Потом были долгие, но пока ещё не сложные уроки фехтования и врачевания, а по вечерам Поттер зачитывал им вслух английские книги или письма своих родителей. Неловкость и осторожность в отношениях ушла, и Поттеру хотелось поделиться эпизодами жизни своих родителей. И из нескольких посланий он узнал, что их другом был некий Римус Люпин. Оборотень, учившийся с Джеймсом и Лили на одном курсе. И это несмотря на то, что подобные ему считались тёмными, опасными существами.

— Так у тебя, мой дорогой, оказывается в крови дружелюбие к опасным существам! — Синобу потрепала его по голове. — Теперь понятно, почему ты не боишься нашу óни.

— А почему мне нужно бояться кого-то из вас? — Гарри поднял голову. — Вы же хорошие люди?

Ответом ему было молчание. Синобу, как и всегда, улыбнулась, но в этот раз улыбка была грустной, Тамаё отвела глаза. И лишь Канаэ осталась невозмутимой.

— Думаю, твои родители гордились бы тобой, — шепнула она.

* * *

— Ты уверен, что тоже хочешь в этом участвовать? — спросила Синобу, когда Гарри протянул руку над стаканом для госпожи Тамаё. — Тебе вовсе необязательно сдавать кровь.

— Но мы ведь живём вместе. Вы отдохнёте, а я внесу свою лепту. Почему я должен быть освобождён от этой обязанности? Вы заботитесь обо мне, а я ничем отплатить не могу.

— Дурачок, не нужно нам никакой оплаты. Ты ведь это понимаешь.

Поттер кивнул. Но руку не не убрал. И девушка со вздохом поднесла к ней танто⁽¹⁾.

* * *

Уроки врачевания вели обычно оба медика. Но в тот день на занятия со своим подопечным пришла только младшая Котё. Удивлённому Гарри она разъяснила, что у пятисотлетней женщины, когда она узнала, чью кровь ей предстоит употребить, случилась небольшая паническая атака, отчего она впала в прострацию, и за ней присматривает Канаэ.

— Может, зря я ей сказала, что это твоя кровь? Она очень боиться навредить детям. Не переживай, с ней всё в порядке. А теперь давай-ка приступим... Так, нервная система...

* * *

Тем же вечером в окно их дома влетели две совы с письмами.

Вскрыв одно из них, недоумевающий Гарри прочёл:

«Дорогой крестник!

Понимаю, что ты, скорее всего, меня даже не помнишь. Зовут меня Сириус. Я был лучшим другом твоего папы и твоим крёстным отцом. Именно я должен был позаботиться о тебе, но, увы, не смог этого сделать: вместо своего святого долга исполнения надлежащих мне обязанностей, я предпочёл гнаться за предателем и потерял связь с тобой на долгие годы. Сейчас я в месте, куда лучшем, чем Азкабан, но не могу даже встать с постели, и вместо меня пишет другой друг твоих родителей, Римус Люпин. Я предлагал ему написать письмо вместе, но ему стыдно за то, что он не навещал тебя все эти годы. Он согласился присматривать за мной, и, верь мне, крестник, мы встретимся с тобой, когда вернёмся в Лондон.

Вместе с письмом высылаю очередную сумму и желаю тебе счастья. Передай моё безграничное уважение тем старушкам, что присматривают за тобой.

Сириус Блэк».

— Кого это он старушками назвал? Мне всего восемнадцать, Канаэ столько же! Госпоже Тамаё пусть много веков, но больше двадцати на вид ей не дашь! Гарри, мы что, похожи на старушек?

Поттер посмотрел в красивые лица и помотал головой.

— Сестра, но он же нас не знает! И мы понятия не имеем, что ему говорил господин Дамблдор...

— Не оправдывай его! И, может, ты и того оборотня решишь выгораживать? Одиннадцать лет не интересоваться жизнью сына лучших друзей!

— Согласна, — подала голос сидевшая поодаль от других óни. — Хорошо уже то, что он раскаивается. А что во втором письме?

Поттер вскрыл второй конверт, пробежал по тексту глазами и застонал, хлопнув себя ладонью по лбу.

1) японский боевой нож

Вернуться к тексту

Как Питер Петтигрю по прозвищу Хвост смог сбежать из-под надзора мракоборцев и проникнуть в его дом, Северус Снейп не знал. Он вообще не хотел что-либо знать о дружках Джеймса Поттера. Но, видимо, судьба решила посмеяться над ним, потому что, проснувшись однажды утром и спустившись в свою гостиную, он увидел Петтигрю. Живого. Тот сидел в его кресле и, читая его книги, смеялся над чем-то.

— Доброе утро, Нюня, — поздоровался Питер спокойным голосом. — Для чего тебе такие умные книжки? Ты же всё равно в них ничего не понимаешь.

— Я понимаю в них всё, в отличие от вас, четырёх болванов! — ответил ему зельевар, пытаясь оставаться спокойным. Но безуспешно: невозможно быть спокойным при виде своего давнего врага. Сидящего в его кресле и смевшего говорить с ним.

— Я бы не назвал болванами четырёх учеников с безупречными отметками, освоивших анимагию и высшее зельеварение. Если кто из нас и может быть болваном, то это ты. Потому что иначе я не знаю, как нужно называть человека, каждый день нарывающегося на конфликт с четырьмя более умелыми волшебниками, чем он, да ещё и при том, что они до самого последнего момента старались не обращать на него внимание. Думаешь, Джеймс опасался конкуренции с тобой за Эванс? Или Блэк тебя из-за факультета доставал?

— Он пытался меня вашему Люпину скормить! Специально туда отправил!

— А ты и послушал! Какой молодец! Головой ты думать ещё тогда не умел, иначе бы понял, что Дамблдор гремучей ивой явно не свои конфеты защищает, и отстал бы от нас! Сириус думал, ты, как все нормальные мальчишки, почувствуешь тайну и будешь её хранить. Но ты тупой. А вдобавок ещё и трусливый: кто тебя просил визжать? Ты Лунатика напугал. А потом мешал нам его успокаивать. Ничтожество!

Услышав слова Хвоста, Снейп закипел от негодования. Да как эта мерзкая крыса посмела говорить такое! Как посмела заявлять, что он для них — ничтожество? Забыла за одиннадцать лет как Принц-Полукровка ими полы вытирал?

Движимый одним желанием напомнить Петтигрю его место, он бросился вперед. Питер, однако, не дрогнув, поднял руку, и Северус отлетел к стене, больно ударившись головой.

— Сколько лет мы голову ломали, почему такая девушка, как Лили, с тобой дружит, — произнёс бывший Мародёр. — Иного объяснения, кроме как «из жалости», до сих пор не могу придумать. Эпическое противостояние! Ага! Четверо школьников, освоивших высшие чары за пять лет, и назойливая блоха. Ну да ладно. Поностальгировали и будет.

Питер закрыл книгу, встал и поставил её на место. После чего подошёл к Снейпу.

— Ты мне, Нюня, должен, — сказал он. — У меня ведь такой план был! Я с помощью твоего патлатого дружка Люциуса к Пожирателям устроился, на должность... Ну, назовём это «мальчишкой на посылках»: принеси, подай, уйди отсюда и не мешай. Даже метки у меня не было! О как. И всё было хорошо — я на двух стульях сижу: и в Ордене, и у Пожирателей. Сижу и наблюдаю. А когда победитель определился бы, встал бы я на его сторону окончательно. Скажешь, подло? По-крысиному? А ты сам, Нюнчик, не так ли сделал? Как понял, что не даст тебе Лорд Лили, ты прибежал к Дамблдору и начал ему клятвы верности одну за другой приносить. В общем, нормальный был план. Но тут ты притащился со своим пророчеством! Джеймс и Лили укрылись в своём доме, а меня сделали Хранителем тайны! — Петтигрю заорал декану Слизерина в лицо. — Я отказывался, предлагал на эту роль других, говорил, что не подхожу! Но Джеймс с Лили решили, что это показатель моей ответственности и провели ритуал, поставив меня перед фактом! В тот день Лорд был не в духе. Вспомнил, что метки у меня нет, и исправил это. А меченые не могут скрывать от него информацию и лгать в ответ на прямые вопросы! А после того, как я превратился в крысу и сбежал от Блэка, обнаружил, что дорогой Сириус меня проклял в стычке! На одиннадцать лет я застрял в крысином облике! А потом ещё и пришлось сбегать из застенков! Сейчас мне нужны деньги на билет для путешествия в Новую Зеландию и дальнейшую конспирацию. И ты, Нюня, мне этими деньгами оплатишь подложенную тобой свинью!

— Нет у меня таких денег!

— Значит, найдёшь! А до тех пор я у тебя поживу.

«Дорогой Гарри!

Несколько дней я ждала твоего письма и решила, наконец, написать тебе сама.

Как твои дела, Гарри? Что за семью нашёл тебе профессор Дамблдор? Сбылись ли твои опасения или ты сумел подружиться с ними? Я волнуюсь за тебя, Гарри. Пришли ответ, как только сможешь. Помни, что мы — твои друзья, и ты можешь рассчитывать на нашу помощь в любой момент.

Гермиона».

— А я ведь совсем забыл, что обещал отправить ей письмо! — простонал Гарри.

— Ей — это кому? — спросила Синобу. — Своей тётке?

— Нет, Гермионе, школьной подруге, — ответил Поттер. — Тётка даже не знает, где мы, и нас обоих такое положение вещей устраивает.

— Дурная у тебя была семейка, — проворчала Котё, вставая на ноги. — Давайте сегодня ограничимся онигири⁽¹⁾ на ужин. Мне сегодня лень готовить!

— Что я слышу? — Канаэ потрепала её по голове и уложила себе на колени. — Моя трудолюбивая сестра ленится? Отдохни, если хочешь. Я посторожу. Как в детстве.

— Но кто будет готовить ужин?

— С вашего разрешения, я, — подала голос Тамаё. — Думаю, уж как готовить онигири, я помню, мне ведь нужно было кормить пациентов. Я ведь до сих пор почти ничего и не делала.

— Прекратите наговаривать на себя, госпожа Тамаё, — ответили в один голос три её собеседника. — Вы нам очень помогаете уже тем, что вы есть.

Óни усмехнулась и ушла на кухню. Гарри же, сев за стол, принялся писать ответ.

* * *

«Дорогая Гермиона!

Прости, что не написал тебе сразу. Эти дни я провёл, привыкая к новой семье и знакомясь с ней. Спешу развеять твои страхи: это три женщины, и все они очень добры, так что мы сумели поладить между собой. Думаю, если вы встретитесь, ты найдёшь их интересными личностями. Подробно, к сожалению, я рассказать тебе о них не могу, так как не всему можно поверить сразу. Но скажу тебе, что они японки.

Ещё раз прошу у тебя прощения. Рад был прочесть твоё письмо. Надеюсь, у тебя самой всё хорошо.

Искренне твой,

Гарри Поттер».

* * *

Этим утром все окна в доме были плотно занавешены, чтобы не пропускать солнечные лучи, а комната освещалась электрическими лампами. И всё это потому, что прошлой ночью Гарри и сёстры Котё, устроив небольшой совет, решили не изолировать óни каждый день в затемнённых помещениях.

Впрочем, выходила женщина неохотно: её глаза закрывались, сама она едва подавляла зевоту, но всё же согласилась провести день в обществе своей семьи.

Когда Канаэ за завтраком резала себе ладонь, чтобы наполнить стакан кровью, кедзё с непонятным страхом в глазах поглядела на Поттера и сжала его руку. Потом, однако, отвернулась, словно от стыда.

— Что случилось, мадам? — спросил мальчик, глядя на неё. — Вас что-то беспокоит?

— Всё в порядке, — ответила та, принимая поданный сосуд. — Но я всё никак не могу прийти в себя после того, как ты отдал мне свою кровь. Я испугалась. Знай я, что это твоя кровь, не выпила бы, даже если бы меня мучил голод.

— Но стоит ли мучить себя? — спросила Канаэ. — Наш юный друг просто хотел позаботиться о вас.

— Стоит, непременно стоит, ведь на кону не только моя жизнь... — Тамаё вздохнула.

— Мадам...

— Пятьсот лет назад я заболела, — óни смотрела прямо перед собой, не видя и не слыша ничего. — А у меня были муж и ребёнок. Я хотела жить вместе с ними, видеть, как растёт моё дитя, но недуг был смертелен. В поисках лекарства я встретила мужчину. Он обещал меня вылечить, и я поверила... А Кибуцудзи ⁽²⁾ обратил меня в демона. Я стала чувствовать постоянный голод, не могла ничего есть. Однажды голод исчез, но когда я пришла в себя, то увидела, что убила собственную семью! Ненавижу себя за это... А ты... Ты так похож на моего сына...

Из глаз Тамаё потекли слёзы. Она уронила голову на плечо Синобу. Девушка, посмотрев на кедзё полным сожаления и сочувствия взглядом, чисто машинально обняла её. Какое-то время просидела так. Потом коснулась шеи женщины. И та затихла.

— Теперь понятно, почему она так себя вела, — пробормотала младшая Котё, укладывая женщину на диван. — Она боялась снова потерять контроль над своей демонической природой и навредить тебе. Её нужно лечить.

— И как вы предлагаете это делать?

— Проводить с ней больше времени, конечно, — ответила Канаэ. — За пять веков она общалась лишь с пациентами или истребителями. Госпоже Тамаё надо дать привыкнуть к нам и тому, что прошлое — просто прошлое. Иначе, сидя в тёмных уголках, она никогда не перестанет изводиться. Но пока что пусть отдохнёт. После нервного срыва сон лечит лучше всего.

* * *

— Нет, не поднимай руки так высоко и не разводи ноги слишком сильно, — Синобу осторожно поправила позу Гарри. — Чем шире у тебя расходятся ступни, тем дольше ты их сводишь. И тем больше у противника времени на атаку. А меч должен висеть не над головой, а на таком уровне, чтобы было проще орудовать им. То есть, чуть ниже груди. И почему ты бьёшь только колющими?

— Вы делаете так же.

— Гарри, посмотри на меня. Я слишком маленькая и слабая для рубящих атак. Так что мне просто приходится импровизировать. У тебя же сил достаточно. Так, вот теперь правильно. Не вдыхай слишком глубоко, это создаёт нагрузку на лёгкие. А теперь попробуй напасть на меня.

Она отошла на несколько шагов, расставила ноги на ширине плеч, опустив палку, имитирующую клинок, в левой руке к полу. Гарри выровнял дыхание и, бросившись вперёд, ударил в живот. Котё отскочила, так что остриё её даже не задело, переместилась вправо. Её рука взметнулась вверх наискось, метя в бок. Гарри развернулся, встретив её «меч» своим, отвёл его, разорвал дистанцию и, переложив орудие в другую руку, повторил атаку. И тотчас получил болезненный тычок в плечо. Отшатнулся и пропустил колющий удар по верху живота.

— Молодец, — похвалила его Котё. — Но тебе не хватает скорости и внимания. Явно неудобно держать катану в традиционном хвате. С хватом получится разобраться потом. Когда привыкнешь, будешь брать одной рукой. Может, так станет удобней. Или сестра что посоветует, когда начнёт обучать тебя.

— Неужели ваши стили так различны?

— Конечно. Я всего лишь доработала под себя её каты⁽³⁾. Они подходят мне, но чересчур индивидуальны. Хотя общее всегда одно. А вот для скорости и внимательности у нас есть особые тренировки. Пойдём в дом. Думаю, тебе они будут по душе.

* * *

— В этих тренировках три этапа, — объясняла Канаэ тихим шёпотом, будто посвящая Поттера в страшную тайну. — Первый — это массаж и растяжка. Второй — игра в пятнашки. Нужно догнать и осалить кого-то из нас. И третий этап сложнее. На столе будут стоять несколько бумажных стаканов. Твой противник будет пытаться схватить их и поставить на твою макушку. Ты должен помешать ему и сделать то же самое. Обычно мы наполняем их пахнущим раствором, а игроки обливают друг друга, но его у нас нет, тратить деньги на компоненты не стоит, поэтому сделаем так. Три этапа, три человека. Начинаем после обеда.

1) колобки из клейкого риса, обёрнутые листьями водорослей

Вернуться к тексту

2) Кибуцудзи Мудзан — главный антагонист манги и аниме "Клинок, рассекающий демонов". Прародитель и король демонов óни.

Вернуться к тексту

3) последовательность движений тела и клинка в японском фехтовании и карате

Вернуться к тексту

Гарри, тяжело дыша, пытался догнать Канаэ. После долгой тренировки и растяжки мышцы на каждое движение отзывались с трудом. А девушка изредка посмеивалась и петляла по просторной гостиной. Её шаги не были ни большими, ни частыми, но Канаэ умудрялась двигаться с немыслимой для воспитанника скоростью, совершенно не подпуская его к себе.

К тому моменту, как Канаэ объявила занятие оконченным, мальчик совершенно выбился из сил. Но отдохнуть ему позволили лишь несколько минут. После этого он отправился за стол, уставленный примерно десятком пустых бумажных стаканчиков для кофе. Его противницей была по жребию на сегодняшний день была выбрана Синобу. Она смотрела на него лишёнными зрачков глазами и улыбалась.

Перед тем, как начать этот этап, охотницы наглядно продемонстрировали ему, что надо делать: пока Синобу пыталась схватить стакан, её сестра ловко мешала ей, отводя руки ещё в воздухе и закрывая те стаканы, к которым она тянулась. Причём происходило это так быстро, что Гарри с трудом поспевал следить за их движениями.

Когда же пришла его очередь начать подобную тренировку, то ему пришлось испытать позор поражения. Он никак не мог уследить за движениями девушки, не говоря уже о том, чтобы предугадать их. С трудом закрыв один стакан, Гарри обнаружил, что второй уже стоит на его макушке, а сёстры Котё лишь посмеиваются.

— Вот так ты и будешь тренироваться каждый день, — произнесла Синобу. — Отточишь недостающие тебе качества. Сразу нас, конечно, тебе не победить ни за что. Но со временем, если постараешься, сумеешь. Продолжаем, но в иной последовательности!

Поттер посмотрел на неё, на стаканы, на улыбающихся Канаэ и Тамаё. Поставил знак своего проигрыша на место и приготовился к продолжению тренировки.

* * *

«Гарри!

Объясни, почему, когда я попросил назвать мне имена тех старух, которым он тебя поручил, директор в ответном письме назвал меня идиотом? Лунатик мне сказал, что они молоды, но это чушь! Дамблдор сам называл их ответственными леди, но разве леди бывают молодыми?

Но хватит мне говорить о глупостях. Скажи мне, достойно ли ты живёшь? Не забивают ли они тебе голову своими советами, поучая, как жить, и ограничивая в чём-нибудь? Если они будут приставать к тебе, заставляя учиться, пиши мне, и я придумаю что-нибудь. Не вздумай учиться, сейчас ведь каникулы!

Сириус».

— Он или туп, или издевается над нами, — Канаэ потёрла переносицу. — Во втором случае ему будет хуже.

— Ты права, он переходит границы, — Синобу, игравшая в шахматы с Гарри, медленно встала со своего места и подошла к зеркалу, чтобы поправить растрепавшиеся волосы. — Что плохого в каждодневных тренировках и оттачивании навыков? И почему он повторил свой тезис о старухах? Гарри, что ты написал ему в ответ?

— Что не держу зла ни на него, ни на Люпина, — отозвался Гарри, обдумывая свой ход. — И что он заблуждается о вашем возрасте.

— Значит, моя сестра права. Он просто подшучивает. Главное, чтобы эта шутка не затянулась, — Котё снова потёрла переносицу и вернулась.

— Голова болит? — из голоса Канаэ исчезло недовольство. Остались только беспокойство и забота.

Гарри взял доску, отнёс её на столик у стены и встал, уступая место опекунше. Та приблизилась к дивану и с помощью сестры и подопечного легла, устроив голову на подлокотнике.

— С вашего разрешения, сегодня готовить буду я, — сказал Поттер. — Вы ведь не против английской кухни?

— Нет, что ты, — улыбнулась Канаэ. — Мы даже поможем тебе. Узнавать новое всегда интересно. А Канаэ пусть пока отдохнёт. Я и госпожа Тамаё будем проверять её попеременно.

* * *

— В итоге, что ты сказал это будет? — уточнила Котё, следя за жарящимся куском мяса.

— В качестве основного блюда — ростбиф с картофелем и зеленью, а на десерт будет рисовый пудинг. Вот только у нас чай заканчивается.

— Купим ещё, — отмахнулась Канаэ и пошла помогать Тамаё, месившей тесто для хлеба. — А пудингами меня кормила подруга... Они, вроде бы, не только рисовые бывают, верно?

— Насколько я знаю, да, — Гарри на секунду отвлёкся, чтобы посмотреть на собеседниц. — Но дядя и тётя почти не позволяли мне заниматься десертами. Опасались, наверное, что я их съем или отравлю своим волшебством. Но мне известны йоркширский пудинг, манный... Да чёрный, пожалуй, но так называют кровяную колбасу.

Тамаё и Котё замерли. Обернулись и взглянули на мальчика.

— Какая колбаса? — спросила они.

— Кровяная. Она готовится из бычьей крови... — ответил Поттер, не понимая, почему его слова вызвали такую реакцию. На всякий случай прокрутил в голове свои слова и тоже замер.

— Госпожа Тамаё, а о́ни могут пить только человеческую кровь? — спросил он.

— Нет, мой мальчик, — кивнула она. Её голос дрожал. — Это не исключит потребности в людской крови, но употребление в пищу животных несколько утолит мой голод, и к донорству вам придётся прибегать не каждый день. Но я не знаю, насколько этого хватит.

— Не беда, — девушка коснулась её плеча, а подошедший Гарри сжал руку. — Узнаем и примем меры.

* * *

— Говорила я тебе, что нужно больше радоваться? — спрашивала Канаэ, накрывая сестру своим хаори ⁽¹⁾. — Не слушаешь ты меня, и что в итоге? Нервное истощение. Ну и из-за чего ты так переживала на этот раз?

— Ну как же, сестра? — та приоткрыла глаза. — Мы ведь начали тренировать мальчика. К этому нужно ответственнее подойти. Как всегда!

— И снова ты слишком много на себя берёшь. В этом мире нет многовековой борьбы с о́ни. Мы тренируем его не для охоты, а для защиты. Он всё же волшебник и, насколько я могу понять, неплохой. И в фехтовании он тоже на приличном для своего возраста уровне. От кого он будет отбиваться мечом?

— А меня вы уже угрозой не считаете? — спросила Тамаё, появляясь в дверях гостиной. — Я всё же óни. И я пью вашу и его кровь. Я привыкла к небольшим дозам, но детской до этого не пила никогда. Я не переживу, если причиню ему вред!

— Уверяю вас, госпожа, — Синобу приподнялась на локте, вполне искренне на этот раз улыбаясь, — что ни я, ни моя сестра, ни тем более Гарри даже не думаем считать вас угрозой. Как раз то, что вы переживаете о нём, говорит в пользу вашей безвредности. Если, конечно, он не заболеет и не начнёт нарушать предписания врача. По себе знаю, что тогда врачи звереют!

Все трое тихо рассмеялись. Стояла глубокая ночь. Гарри спал. И никому не хотелось его разбудить. За прошедшую неделю они стали чувствовать себя намного ближе друг к другу. Слово «семья» уже не было для них простой формальностью.

1) Японская одежда. Накидка с рукавами, похожая на жакет.

Вернуться к тексту

Питер Петтигрю никогда не считал себя ни мерзавцем, ни предателем, ни приспособленцем. Нет, он вовсе не был согласен с Люциусом, утверждавшим, что вовремя предать — это значит предвидеть, и что всё продаётся и всё покупается, потому как ни за какие деньги он не предал бы друзей. Если бы дело было только в посулах... Он не шёл за силой, как Северус или Мальсибер, не сходил с ума от мании чистой крови, как Лестрейнджи, и спокойно переносил факт того, что Римус умнее, Сириус богаче, Джеймс сильнее. Лили он и вовсе открыто называл лучшим человеком. Никто не был так добр, как она.

Питер полагал, что он ничем не лучше и не хуже других. Ведь поменяли сторону Малфои, продолжали работать в Министерстве Макнейр и Руквуд, не лишились свободы Фенрир Сивый, Розье и Селвин, хотя все знали, кому они служат. У Крауча и вовсе сынок был Пожирателем. И как бы Бартемий ни корчил из себя непоколебимого борца с тьмой и хаосом, Петтигрю не верил, что тот не догадывался о метке на руке сына или не сомневался в этом.

При этом Хвост полагал, что ради благой — для себя — цели можно пойти на любой шаг. Однако умел видеть черту, которую переступать нельзя. И, когда Северус предложил ему похитить Гарри Поттера, сына Джеймса и Лили, он ударил его.

— Я не занимаюсь киднеппингом, Нюня! — прокричал анимаг. — И не стану вымогать деньги у Дамблдора или кого-то ещё! Если хочешь, давай инсценируем твоё похищение, но за тебя никто платить не станет, вот увидишь.

Северус стонал, держась за темя, куда попал кулак Петтигрю, и пытался встать на ноги. Ему не хватало духу сказать, что похищать Поттера он тоже боялся, опасаясь последовать за Квирреллом и Лордом. Пусть он и сильнее мальчишки, но победа над господином ведь не из пустоты взялась. Но Питеру он об этом не скажет.

— Я хотел предложить иное, — едва сдерживая слёзы, проговорил он. — Поттер владеет парселтангом... Он нашёл вход в Тайную Комнату и убил василиска. Если мы сможем заставить его открыть проход, то получим доступ к яду, чешуе и и органам чудовища. Они стоят дорого. Если сумеем продать их на чёрном рынке, то даже половины вырученной суммы тебе хватит надолго.

— А вторую половину, значит, себе заберёшь? — Питер скривился. — А ведь сам ничего не сделал: комнату нашёл не ты, а Гарри, василиска убил не ты, а тоже он. Если так подумать, он должен получить больше. Это я ещё не говорю о риске для его жизни. Ох, Северус! — имя он буквально выплюнул. — Как был инфантильным болваном, так и остался. Неужто за всё время, что я здесь, ты додумался только до этого? Кретин ты... Ну и нюня, разумеется.

Хвост задумался. Встречаться с Гарри ему не хотелось. Не только потому, что боялся смотреть ему в глаза. Петтигрю банально не знал, обнаружен его побег или нет. Если обнаружен, то не приставлена ли к мальчику охрана? А если не обнаружен, то ему стоит поторопиться, а где живёт сын Поттеров, он не знал. Полагаться же на Северуса — себя не уважать. Этот доморощенный слизеринец просто из-за старых обид сдаст его мракоборцам, а пока занимаются им, вполне может отправиться к Гарри и исполнить свой план. А потом...

Что потом, Питер думать не желал. Он горел идеей: Нюниус испортил его план — Нюниус должен за это отплатить. И если для этого Хвосту будет нужно сопровождать декана Слизерина, он сопроводит его до места и проконтролирует все его действия.

— Допустим, что я согласен с твоим тупым планом, Нюнчик, — вздохнул Питер. — Только не думай, что у меня памяти нет: я два года был питомцем лучшего друга Гарри: он тебя ненавидит и помочь не согласится. Ни тебе, ни мне: ему, вероятно, рассказали, кто я и какую роль сыграл в его судьбе. И где же ты собрался его искать?

Снейп поднял голову и посмотрел на Петтигрю.

Ночью сестёр Котё разбудил скрип над их головами. То пели, прогибаясь под чьими-то тихими шагами, половицы второго этажа. Девушки хорошо помнили, что кроме них, Гарри и Тамаё в доме не было ни единого человека. Знали они и то, что прежде дом был укрыт мощными чарами, снятыми после ремонта. Так что в настоящее время их жилище было сокрыто лишь от не владеющих волшебным даром людей. Да и сами опекунши юного Поттера могли видеть дом лишь потому, что постоянно находились в контакте с Гарри.

Но волшебники тоже могли быть опасными: Канаэ и Синобу помнили рассказ Дамблдора об убийце родителей Гарри. Помнили, что он не погиб окончательно. Помнили о его умении убеждать идти за собой и многочисленных избежавших наказания слугах. Таковые могли проникнуть в дом, чтобы навредить мальчику.

Девушки никогда не расставались с мечами. Схватив их, они быстро и бесшумно поднялись на второй этаж, готовясь дать бой врагу.

Но никаких врагов не было. Вместо ожидаемого ими незнакомца в чёрных одеждах сёстры увидели у комнаты Гарри лишь госпожу Тамаё. Она стояла в дверном проёме и смотрела в сторону кровати печальными глазами. Услышав приближающиеся шаги, женщина испуганно обернулась.

— Тамаё? — Синобу опустила меч. — Что ты здесь делаешь?

— Стою и смотрю на нашего спящего подопечного, — ответила та. — Я ведь говорила, что он напоминает мне моё дитя. Обычно я удерживала себя от такого желания, но сегодня...

— Но почему бы тебе не войти и не сесть рядом с ним? Зачем стоять здесь? Мы ведь заменяем ему семью. Мальчик — сирота. Думаю, ему будет приятно, если ты будешь не только учить его, но и погладишь по голове или возьмёшь за руку.

— Боюсь, — кидзё развернулась, собираясь уходить.

— Чего бояться? — спросила Канаэ, беря её за плечо. — Мы ведь уже не раз говорили, что ты ему не опасна! Мы все ведь уже давно сблизились! Он же тебя не съест? Все мы люди и должны проявлять человеческие чувства.

— Это вы люди! — в глазах Тамаё появились вертикальные кошачьи зрачки. — Я не желаю причинить вред ни ему, ни вам! Слишком тяжело завоевать доверие, слишком легко его потерять!

— В нашем мире у тебя такой рефлексии не было, — Синобу обняла её. — Что её вызвало? И я, и моя сестра говорили тебе давно, что всё в порядке. Ты не слушаешь и продолжаешь твердить своё. Если тебя это успокоит, то знай, что наш дорогой мальчик уже хорошо продвинулся в изучении фехтования. Убить он тебя не убьёт, но отбиваться от твоих атак сможет вполне успешно, совсем скоро ему будет по силам нанести тебе раны, достаточно серьёзные, чтобы регенерация заняла много времени и ты пришла в себя. А теперь...

Сёстры подхватили её под руки и ввели в спальню Поттера.

— Если хочешь, мы присмотрим за тобой, чтобы ты не потеряла контроль, — прошептала ей на ухо Канаэ.

Её усадили на коленях на край кровати. Если Тамаё и имела что-то возразить, то теперь не решилась. Рядом спал Гарри. Дыхание его было спокойным, лицо расслабленным. Не удержавшись, они провела рукой по его волосам. Её губы тронула слабая улыбка. Зрачки исчезли вновь.

За её спиной улыбнулись две девушки.

* * *

Нежные руки Синобу оказались на удивление сильными. Впрочем, Гарри что-то такое предполагал: сколько бы девушка ни называла себя слабой, без определённой физической мощи мечником не стать.

Сегодня она ни с того ни с сего начала делать ему массаж. Гарри не задавал вопросов и просто позволил ей делать всё, что она пожелает. Всё же Котё-младшая была врачом, и если считает необходимым его массажировать, то не без причины.

А ещё она рассказывала ему о своей жизни. И о том, как всю жизнь пыталась скрывать свои истинные эмоции за радостной улыбкой.

— Но зачем, Синобу? — гриффиндорец давно называл всех по именам.

— Сестре нравилось, когда я улыбалась. Вот я и носила эту маску и твердила о мире с демонами, хотя ненавидела их и постоянно злилась.

— Простите, но, по-моему, это лицемерно.

— Согласна, — девушка улыбнулась. — К счастью, сейчас моя злость прошла. Я живу с теми, кто мне дорог. А единственный доступный о́ни сейчас готовит нам обед. Я просто хочу тебя предупредить: не дай негативным эмоциям управлять тобой. Лучше всегда будь позитивным! Это поможет тебе расслабиться и легче двигаться. Ну, я закончила, а теперь...

— Гарри! — радостная Канаэ забежала в комнату. На её плече сидела Букля. — Твоя сова летит ко мне! Она признала меня своим другом!

Девушка обняла сестру, затем подопечного и протянула ему два конверта. Мальчик вскрыл их. В одном были деньги, в другом — письмо и фотография. Передав средства старшей Котё — младшая была занята, вытирая руки — он просмотрел текст послания.

— Оно от Гермионы, — произнёс мальчик. — Она пишет, что сейчас с родителями отдыхает за границей, но через неделю вернётся в Британию.

Он взглянул на фото. На нём были запечатлены подруга и её семья. Радостные, улыбчивые, позирующие в каком-то парке. Улыбнувшись, он отдал карточку опекуншам. Правда, через мгновение пожалел об этом.

— Какая милая! — умилилась Канаэ. — Она тебе нравится, Гарри?

— Мы просто друзья! — Поттер покраснел и опустил глаза к письму.

— Сначала все так говорят, — усмехнулась Синобу и потрепала его волосы. — Что ещё она пишет?

— Что родители будут вынуждены уехать по делам, а сама она планирует пожить в баре «Дырявый котёл».

— Зачем же ей жить в баре? — спросила Канаэ. — Пригласи её к нам! Она, вроде бы, писала, что хочет познакомиться с нами. Вот и познакомится, и вы увидитесь! Ты не против? Ну, не стесняйся, я же вижу, что ты рад.

Гарри и правда был рад: перспектива увидеть Гермиону и познакомить её с опекуншами казалась ему хорошей. Вот только он не знал, смогут ли они ужиться и поладить: характер у девочки очень непростой. И как она воспримет его рассказ о параллельном мире?

— Ну, ты тогда пиши ей письмо, а потом мы пойдём и купим чёрного пудинга для госпожи Тамаё.

* * *

Когда Гарри на правах хозяина дома разрезал большой почти чёрный «пудинг», отделил от него кусочек и положил на тарелку госпожи Тамаё, то почти все несколько секунд смотрели на него, а потом перевели взгляды на демоницу.

Та, облизнув кончиком языка пересохшие от волнения губы, проткнула кусочек вилкой и надкусила.

— Как ваш голод, госпожа Тамаё? — спросил мальчик.

Она не ответила. Прикрыв глаза, кидзё прислушивалась к своим ощущениям. Наконец веки её медленно поднялись. Женщина кивнула и благодарно улыбнулась.

— Он ослаб, мой дорогой мальчик, — ответила она. — Он ослаб. Твоя идея сработала. Теперь ваша кровь мне будет нужна намного реже, чем до того.

— Но это не я придумал! — воскликнул Гарри. — Тот разговор был случайностью.

— Но какая это была хорошая случайность! — Канаэ и Синобу расцеловали его в щёки. — Ты такой милый и скромный! Прямо как мы в детстве! Ты как наш младший братец!

Тамаё рассмеялась. Гарри счастливо улыбнулся.

Глядя в окно на пейзажи Англии, мимо которых проезжал маггловский автобус, Гермиона улыбалась. Она была рада. Она была счастлива.

Встреча с другом и его новой семьёй очень волновала её. Ведь эта встреча впервые за время их знакомства произойдёт не в поезде и не в школе, а в доме, где Гарри жил с родителями и куда вернулся спустя много лет. К тому же с ним будет его новая семья.

Из писем Гарри об этой самой новой семье мало что удавалось узнать. Было точно известно, что все её члены — женщины и что все они японки. Обо всём прочем Поттер молчал, утверждая, что эти детали не для писем. Конечно, он рассказывал о доброте этих людей, уюте и мирной атмосфере. И у Гермионы не находилось причин ему не верить: если сравнивать его рассказы о Дурслях с описанием жизни с опекунами, очевидными становились его счастье и восторг.

Вот только Грейнджер не покидали сомнения: действительно ли новая семья друга так хороша, или же секреты, которые Гарри не доверяет чернилам и пергаменту, скрывают нечто ужасное?

Потому девочка и ехала в Годрикову Впадину: не просто повидать друга, но и проверить его.

Доехав до места назначения, она сошла с автобуса, достала из кармана письмо Поттера, ещё раз прочла адрес и отправилась его искать.

Нашла легко: нужный дом люди обходили стороной. И не от страха или боязни — они вели себя так, словно ничего не видели. Грейнджер бы этому удивилась, если бы в своё время не узнала о маглоотталкивающих чарах. О других живущих здесь волшебниках гриффиндорке было ничего неизвестно, потому она вошла во двор, поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

Ей открыла девушка с длинными прямыми волосами и лиловыми глазами. Осмотрев гостью с головы до ног, улыбнулась, склонилась в неглубоком поклоне и жестом пригласила её пройти внутрь. Отвесив более глубокий поклон, Гермиона вошла внутрь.

В гостиной, куда провела её девушка, она увидела лежащего на полу Гарри. Позади, широко разведя ему прямые ноги сидела женщина с тёмно-каштановыми волосами. А сам друг, упираясь ногами в пол, пытался подняться по пояс.

Женщина сказала что-то по-японски. Гарри упал, глубоко выдохнув. Сопровождавшая Гермиону девушка крикнула им короткую фразу, в которой Гермиона с трудом разобрала своё имя. Гарри повернул голову. Улыбнулся. С помощью женщины поднялся на ноги. Подошёл к девочке, слегка хромая.

— Привет, Гермиона, — произнёс он с искренней радостью в голосе.

— Привет, — гостья смотрела то на него, то на опекунш, ничего не понимая. — А что происходит?

— Ой, точно! — воскликнул мальчик, подошёл к столу, взял с него палочку и обвёл ею свою подругу, бормоча длинную формулу.

— Гарри, что ты делаешь?! — закричала Гермиона. — За колдовство вне школы тебя накажут.

Поттер посмотрел на неё, потом на свою палочку, на опекунш и рассмеялся, так громко, что вскоре послышались чьи-то шаги и чей-то нежный голос спросил:

— Что тут происходит?

* * *

— Что значит, надзор здесь не работает? — спросила Гермиона, поедая кусочки жареной рыбы, поданные девушкой, которую Гарри называл Синобу. — С чего ты это взял?

— Я обнаружил это вскоре после нашего заселения сюда, — ответил он. — Заклинание перевода нужно обновлять раз в три дня. И я однажды сделал это. Спохватился, когда заклинание было произнесено. Я ждал письма из Министерства, но оно не пришло. А позднее связался с Дамблдором. Он ответил, что снял чары надзора над колдовством в этом доме. Так что мы спокойно можем колдовать. Хотя я этого не делаю.

— Почему? — не поняла Грейнджер.

— Ну... — Гарри задумался на секунду. — А зачем? Я ведь могу и руками работать. В колдовстве просто нет необходимости. Деньги присылает мой крёстный, а всё остальное мы делаем сами. Кстати, я ведь тебе никого не представил! Позволь познакомить тебя с госпожой Тамаё, Канаэ Котё и её младшей сестрой Синобу.

Гермиона, смутившись, кивнула всем трём девушкам. Ей было неловко находиться в обществе таких красавиц, как они. А девушки смотрели на неё и улыбались, отчего казались ещё прекраснее.

— Значит, это и есть твоя лучшая подруга, Гарри? — улыбнулась Канаэ. — Она попадает в приключения вместе с тобой? Может, нам её тоже тренировать?

— Тренировать? Чему? Японской магии? — смущение мигом ушло, уступив место любопытству. Любовь к учёбе победила. Гермиона загорелась желанием познавать новое. Но её огорчили:

— Нет, милая девочка, — произнесла Синобу. — Мы учим его фехтованию и лекарскому делу. Если хочешь, можешь присоединиться к нему. Уверена, мы подружимся с тобой!

От звуков голоса Котё Гермиона впала в ступор. Медленно, будто опасаясь увидеть чудовище, подняла на неё глаза. Но увидела лишь приветливые красивые лица. А со стороны её взял за руку в знак поддержки Гарри. От этого жеста девочке отчего-то стало легче, и она продолжила обед.

* * *

Спустя какое-то время, когда смущение и ощущение новизны отступили, Гермиона стала замечать некоторые странности в этом доме: несмотря на то, что день был ясный и солнечный, окна были плотно занавешены, полы сияли какой-то странной чистотой, три женщины были чересчур приветливы, на тарелке госпожи Тамаё лежал кусок кровяной колбасы, а не жареной рыбы. И самое главное — Гарри не пользовался волшебством. Гермиону саму тянуло поколдовать, и, не будь надзора, она бы непременно показала родителям, чему научилась в Хогвартсе. И почти сразу на каждое подозрение находила опровержение: занавески, свет и чистота могут являться результатами уборки, Тамаё банально имеет аллергию на рыбу, излишняя приветливость объяснялась менталитетом, отличным от британского, а Гарри банально не привык использовать волшебство в труде. Но тревожный звоночек в голове не умолкал. Тем более, что одно обстоятельство никак нельзя было объяснить: Синобу и Канаэ всё время носили с собой мечи, что очень пугало девочку. При этом друг никак на оружие не реагировал.

Сейчас она сидела и смотрела на странную игру с бумажными стаканами между другом и Канаэ Котё. Оба утверждали, что это тренировка, но верилось с трудом, учитывая, что перед этим Поттер и Синобу устроили банальные пятнашки.

Но так продолжалось ровно до тех пор, когда они, взяв в руки короткие деревянные палки, устроили спарринг: быстрыми шагами Поттер приблизился к Котё, ударил её в живот. Та, слегка отступила назад и приняла удар своей палкой. Совершив круговое движение рукой, сбросила Гарри, повернулась вокруг своей оси, разрывая дистанцию, прыгнула и уколола мальчика в левое предплечье. Тот, не обратив на это внимания, ударил её по запятью, заставив отшатнуться, и ударил полукругом по животу.

Синобу прыгнула и ударила концом палки в грудь. Гарри упал, полежал так несколько секунд, засмеялся и встал.

— Мы никогда не устраивали боёв так скоро после тренировок, — сказал он. — Что поменялось?

— Это была демонстрация для твоей подруги, — улыбнулась Канаэ, протягивая ему полотенце. — И подготовка. Враг не будет ждать, когда ты отдохнёшь. А теперь поспеши, госпожа Тамаё уже заждалась.

— Пойдёшь со мной изучать медицину? — спросил Гарри, повернув голову к Гермионе.

Новое утро Гарри встретил с улыбкой на устах. Подобное с ним в последнее время случалось всё чаще. Наконец в его жизни появились люди, помимо его друзей, которым он был небезразличен. Ни одна из его опекунш не относилась к нему, как к ненормальному или Избранному. Также как и для Рона и Гермионы, также как и для Хагрида и Дамблдора, также как для семьи Уизли он был просто Гарри. Не больше и не меньше. И пусть все три эти женщины пришли из другого мира, пусть у каждой имелись свои заскоки и тайны, он искренне привязался к ним.

Встав с постели, мальчик тихими шагами вышел из комнаты и прошёл по лестнице вниз. В гостиной вместе с сёстрами Котё в этот раз спала Гермиона. Будить её не хотелось. Всё-таки гостья.

Его печалило лишь то, что от подруги приходилось многое скрывать. Пусть они и учились вместе в школе волшебства, Гермиона всё же была более скептично настроена ко многим вещам. Но и без этого причин хватало: их отношения пока что базировались на длительном тесном общении, выработанном доверии. А Гермиона, прекрасно знакомая Поттеру, доверия японок не заслужила. А значит, они отнесутся к ней с недоверием. А Гермиона это почувствует и ответит тем же.

Не зная, как быть, Гарри прошёл на кухню, где уже собрались все его опекунши.

— Здравствуй, дорогой, — Синобу помахала ему рукой. — Уже идёшь завтракать?

— Да, как и всегда. Вам помочь чем-нибудь?

— Нет, спасибо, Гарри, — отозвалась Канаэ. — Удон ⁽¹⁾ почти готов. Осталось лишь добавить яйцо... Ты ведь не против? Ну хорошо. Тогда скоро будет завтрак.

— Кстати, о завтраке, — Синобу положила руку на плечо Тамаё. — Наш демонический врач уже неделю ест только колбасу. Мне кажется, что ещё немного и её вырвет. Будь добр, принеси танто.

— Не стоит, я ещё могу терпеть! — попыталась возразить о́ни, отвлекаясь от резки хлеба. — Вам не обязательно...

— Сойдёмся на том, что у вас разгрузочный день, госпожа, — Котё приняла из рук Гарри нож, надрезала себе ладонь и, наполнив стакан почти до краёв, поставила перед Тамаё. Женщина вздохнула и отпила немного.

Послышался испуганный вскрик. Гарри, Тамаё и сёстры Котё обернулись.

В дверях стояла шокированная Гермиона.

* * *

Гермиона сидела вместе с Гарри в лишённой окон комнате дома на «уроке» госпожи Тамаё. Но, вопреки обыкновению, слушала новую информацию одним ухом и почти не воспринимала её. В голове отличницы всё ещё крутился утренний разговор с другом и его семьёй.

Когда Поттеру удалось её успокоить, он, совместно с опекуншами, пустился в объяснения. Разговор вышел долгий и обстоятельный, отчего сомнения Гермионы в его правдивости были почти развеяны, хотя и не полностью. Подействовало ли на неё имя Дамблдора или доверие к другу, а может, разыгралось собственное воображение, однако Гермиона Грейнджер на удивление легко поверила и в существование параллельного мира, и в войну с демонами-людоедами, и в то, что все три женщины, живущие сейчас с её другом, либо охотились на них, либо сами ими являлись.

В свете открывшейся ей информации Гарри Поттер предстал перед ней несколько иным: не просто склонным к риску мальчишкой, невероятно добрым и благородным, но очень понимающим и любящим человеком, готовым признать и принять даже пьющее человеческую кровь существо и спокойно уживаться с ним и теми, кто таких существ истреблял.

От таких мыслей девочка испытывала странные чувства, которые сама пока ещё не могла толком понять, но восхищение Гарри Поттером возросло в ней ещё более, чем прежде.

— Госпожа Грейнджер! — раздался голос Тамаё, за ним щелчок пальцев, и Гермиона, вздрогнув, тряхнула головой и увидела перед собой обеспокоенное лицо о́ни. — Госпожа Грейнджер, с вами всё хорошо? Вы, кажется, ушли в себя.

— Простите, — девочка покраснела и поклонилась. — Это не из неуважения к вам, просто задумалась...

— Ясно, — Тамаё кивнула и прикрыла глаза. — Никак не можете перестать размышлять об утреннем разговоре? Понимаю. Не каждый день узнаёшь, что твой друг живёт с пришельцами из иного мира. Надеюсь, вы не последуете примеру нашего милого мальчика и не решите, что у вас есть перед нами какие-то обязанности?

Гермиона скосила глаза на друга и увидела, что тот опустил взгляд. Что-то тут было не так. Подобную фразу она уже слышала от Канаэ Котё. Только та произнесла её более шутливым тоном, а не как мягкий упрёк в сторону милого мальчика, сейчас выглядевшего очень сконфуженным. Но сейчас она решила не допытываться у приятеля правды, а продолжить слушать. В конце концов, не каждый день профессиональный японский врач рассказывает об иглоукалывании.

* * *

Дни в доме в Годриковой Впадине, на взгляд Гермионы, протекали очень вяло и однообразно: ранний завтрак, затем работа по дому, всегда лёгкая и полная веселья, так как скучать друг другу никто не давал. Потом следовали семейные посиделки. Почти всегда в комнатах без окон, чтобы на госпожу Тамаё не попал свет солнца. Они просто говорили друг с другом, или рассказывали что-то, или играли в настольные игры. После обеда Гарри всегда тренировался с Канаэ и Синобу. А потом до ужина, да и после него каждый занимался, чем хотел.

Но в таком размеренном и однообразном порядке было своё очарование: всё протекало без спешки, с невероятным уютом и спокойствием. Чувствовалось, что здесь все действительно ценят друг друга. Так что она и не думала жаловаться. Тем более, что хотя ей и не давали работать, ссылаясь на законы гостеприимства, но вот в их небольшие беседы приняли очень легко. Её истории слушали с интересом. Насколько она могла понять, Гарри, если рассказывал что-то о Хогвартсе, то всегда о своих друзьях, общих приключениях и своих наблюдениях и мечтах. Грейнджер же сосредоточилась на образовательном процессе, поведав об уроках, учителях, учениках и факультетах. Причём рассказ о Гриффиндоре вызвал у Синобу громкий смех.

— У меня были знакомые, которые подходят точно под описание учеников вашего факультета, — пояснила она. — Их тоже было трое. Их лидером был парень одного возраста с Гарри, кстати, у него тоже на лбу был шрам. На все задания с ним ходили двое дружков: рыжий крикливый приятель, вечный паникёр и ловелас, и глуповатый драчун. Этот никогда не снимал маску кабана и необдуманно бросался в атаку. Думаю, вы бы с ними подружились.

Представив таких друзей, Гарри и Гермиона рассмеялись.

Стрелки часов показывали девять вечера.

1) блюдо японской кухни. Представляет собой лапшу с бульоном

Вернуться к тексту

Северус Тобиас Снейп был очень горд собой. Он всегда знал, что обладает гениальным интеллектом, и сейчас это знание в очередной раз нашло подтверждение.

Ни он, ни Питер Петтигрю — чего ещё ждать от дружка Джеймса Поттера? — понятия не имели, где Дамблдор может прятать столь опекаемого им Гарри Поттера. Эту тайну старый чародей скрывал ото всех, кроме нескольких избранных, в число которых зельевар почему-то не входил. Но, к счастью для себя и этой крысы, посмевшей оккупировать его дом, гениальнейший из волшебников мира сумел придумать план его выявления: отродье Джеймса Поттера, подобно своему мерзкому папаше, было чересчур сильно привязано к своим друзьям. А значит, мальчишка не сможет удержаться от искушения и обязательно пригласит к себе рыжего придурка Уизли или грязнокровную зазнайку Грейнджер. Потому Принц-полукровка мудро и дальновидно установил на доме невыносимой гриффиндорки следящее заклинание, пока хозяева этого не видели. Как только девчонка покинула бы дом, лучший из зельеваров получил бы сигнал об этом и вместе с ничтожным Мародёром пришёл бы вслед за ней к дому поганого Поттера.

* * *

Удар в челюсть сбил его с ног. Северус упал, Питер, тяжело дыша, стоял над ним, пристально глядя школьному врагу в лицо.

— Тупой ты, Нюниус, — произнёс он, усаживаясь напротив. — Мало того, что гордец, каких свет не видывал, так ещё и думать не умеешь, хотя и мнишь себя великим зельеваром и чародеем.

— Откуда ты это знаешь?! — декан Слизерина сорвался на крик. — Уже второй раз ты будто бы читаешь мои мысли!

— Потому что так и есть, кретин! Джеймс научил нас легиллименции незадолго до выпуска, чтобы мы могли выявлять шпионов Пожирателей среди учеников Хогвартса. А потом мы освоили и окклюменцию, на таком уровне, что тебе и не снилось. Именно потому меня никто не принимал за человека. Но вернёмся к твоему плану: допустим, девчонка покинет дом Мы пойдём за ней. А она, как окажется, пойдёт в магазин или в больницу а может, в кино. Или, может, они с семьёй отправятся на отдых в другой город или вообще за границу? А что, если они решат навестить родственников? Есть у людей такое свойство — они имеют родственников и друзей! Ты об этом подумал? По глазам вижу, что нет. Ну так что же ты будешь делать, Нюня, когда она приведёт тебя не туда, куда ты ожидаешь? А если она сама не знает, где Гарри. С чего ты вообще взял, что мальчик её пригласит? Может, ему нельзя? Впрочем, другого плана у нас всё равно нет. Потому, так и быть, мы сделаем по-твоему, а при неудаче будем думать, как поступить.

* * *

— Твоя удача, Нюня. Похоже, она действительно приехала к Поттеру.

Такими словами Петтигрю отреагировал на их приезд в Годрикову Впадину. Место жительства семьи Поттеров. Он хорошо понимал, что магглорождённая волшебница из маленького городка вряд ли знает о том, где обитали Джеймс и Лили. Особенно если учесть, что это известно очень немногим: победу над Тёмным Лордом Министерство приписало Гарри, а героические родители мальчика стали лишь придатком к нему.

От этой мысли Питер сжал кулаки. За друзей было очень обидно: превратиться в пустой звук для тех, кого они защищали, стать тенью самих себя... Оставалось радоваться, что Гарри — точная копия их характеров, не зазнаётся и не паразитирует на памяти родителей, как этого желает кучка лицемеров, поющих ему оды, но пальцем не пошевеливших, чтобы хотя бы узнать, где он.

Снейп хотел атаковать, но Хвост его удержал. Действовать без плана и информации было глупо.

Нужно было понаблюдать. Потому они, к неудовольствию Северуса, затаились.

Гермиона проснулась необыкновенно отдохнувшей. Прошлое утро было для неё не столь бодрым: размышления о странностях семьи Гарри вызвали у неё бессонницу. Теперь же, когда недосказанность между ней и японками частично ушла, она могла вздохнуть свободнее. И пусть ряд деталей так и оставался невыясненным, Гермиона хорошо понимала, что не может ждать от женщин раскрытия всех их секретов: слишком мало она была с ними знакома.

Спустившись в гостиную, она ненароком оглянулась на отрывной календарь и замерла. На листке выцветающей чёрной краской проступала надпись: «тридцать первое июля».

Оглянувшись на мирно о чём-то говорящих между собой хозяев дома, гриффиндорка удивилась. Гарри выглядел столь же расслабленным и довольным, что и вчера, но не было заметно обычной для именинника радости. Они просто беседовали, словно это был обычный день. Конечно, за долгую жизнь с Дурслями Поттер мог просто не завести привычки отмечать день рождения, но ведь должен же он знать, что это праздник? К тому же в прошлом году он получал от друзей поздравления и подарки.

— Доброе утро, Гермиона! — первой её заметила Синобу. — Что случилось? У тебя такой вид, словно тебя что-то удивило. Садись!

— Простите, — девочка села на стул между Поттером и Канаэ. — Просто я вспомнила, что у Гарри сегодня день рождения, и...

Грейнджер замолчала, не зная, что сказать. А на Гарри тем временем устремились три вопрошающе-удивлённых взгляда. Тот смотрел на них с изумлением на лице, затем задумался, встал, посмотрел на календарь и кивнул, нервно усмехаясь.

— И правда, день рождения, — сказал он. — Я как-то совсем про него забыл...

— Гарри! — Гермиона посмотрела на него, не веря в услышанное. — Как можно забыть о своём собственном дне рождения?

— Ну, — мальчик пожал плечами, — я почти не смотрел на календарь, хватало и других дел. И, честно говоря, у меня только один положительный опыт дня рождения. Когда приходил Хагрид.

— Значит, самое время это исправить, — пропела Канаэ. — Будем праздновать!

* * *

День, начавшийся так спокойно, постепенно утрачивал свою размеренность и умиротворённость. Одна за другой в дом влетали почтовые совы, несущие поздравления и подарки для забывчивого именниника. Хагрид, всегда верный себе и своей любви к опасным тварям, прислал книгу о фауне магического мира, намекнув, что это учебник на будущий год. Книга оказалась живой и очень агрессивной, так что с ней пришлось побороться. Победить удалось, но для этого Поттеру пришлось пожертвовать своими ботинками. Сириус и Римус прислали набор по уходу за почтовыми совами и книгу о них. Причём оборотень в пояснительном письме утверждал, что Сириус настаивал на метле.

Сумел отличиться Дамблдор: от него Гарри получил англо-японский разговорник, пару шерстянных носков, коробку сладостей и школьный альбом, в котором вместо фотографий содержались описания школьных будней его родителей.

Подарок от Рона и остальных Уизли пришёл последним: тёплый плед с чарами обогрева, сувениры из Египта, где сейчас отдыхало рыжее семейство, фрукты и сладости.

Гарри бы прекрасно провёл этот день безо всяких подарков. С самого утра, когда выяснилось, что он позабыл о празднике, его не переставала занимать мысль, что день рождения — это просто день, что он забыл не потому, что хотел, а потому, что весь последний месяц для него превратился в праздник: он живёт не у Дурслей, встретил прекрасных людей, научился многому, встретился с Гермионой, обрёл дом, ощутил, каково это — быть счастливым не единожды, а на постоянной основе, когда над тобой не довлеет ни двуликий профессор с Волдемортом в затылке, ни Наследник со своим василиском, ни пытающийся спасти экстремальными методами домашний эльф Добби...

Он обошёлся бы и без праздника. Но, глядя на улыбающихся японок, на довольную Гермиону, читая пришедшие письма, не стал никому говорить об этом: зачем огорчать счастливых людей?

* * *

Не было ни шариков на стенах, ни торта со свечами. Но рассевшимся в круг Гарри Поттеру, его названной семье и их гостье всё равно было очень весело. Своих традиций, подчас непонятных для остальных, никто навязывать не стал. В честь такого события тренировки были чуть легче — отменять их совсем не стали. Разговор был лёгок и непринуждён. Канаэ и Синобу, пили слегка подслащённую воду, кидзё получила от них внеочередную порцию крови. Гарри и Гермиона ели то же, что и всегда, с одним лишь новшеством. На столе появились дораяки ⁽¹⁾ и кастелла ⁽²⁾. Из английской кухни присутствовали пироги с джемом и пудинг из манной крупы. Стол был небогат, но это не волновало в общем-то никого. Все понимали, что собрались не набивать живот, а праздновать. Всем было весело. Все были счастливы.

* * *

— Да сегодня-то почему нельзя? — спросил Северус, когда Питер запретил ему вторгаться в дом и забрать Поттера. — Ну сколько ещё можно наблюдать?

— У мальчика сегодня день рождения, Нюнчик! Не порть его своим присутствием. У него и так радости мало. Но если хочешь, иди, попытайся заставить его открыть Тайную комнату. Только тогда я твою долю от продажи ему отдам.

Северус замолк.

1) два пышных блина, скреплённых начинкой

Вернуться к тексту

2) бисквитный десерт. Завезён в Японию португальцами

Вернуться к тексту

За мирным застольем последовали подвижные игры. А после общего веселья уставшие жильцы дома в Годриковой Впадине выбились из сил настолько, что не смогли добраться до своих комнат и легли спать в гостиной: Гарри расположился на тахте неподалёку от сестёр Котё, заснувших на привычном им матрасе, для Гермионы разложили кресло, а Тамаё легла на диване.

Спали они спокойно, убаюкиваемые тихим пением птиц и порывами ветра. Видели хорошие сны. Но стоило снаружи раздаться звуку, нарушившему гармонию этого вечера, как все пятеро проснулись и вскочили на ноги. Через мгновение в руках Канаэ и Синобу блеснули обнажённые мечи, Гарри и Гермиона схватились за палочки. Безоружной оставалась лишь Тамаё, но и она была напряжена до предела.

Спустя секунду в тишине раздались звуки, похожие на чьи-то шаги и осторожное перешёптывание. Что-то не то хлопнуло, не то щёлкнуло.

Синобу встала у двери и выглянула в коридор. Гарри и Гермиона сместились чуть в сторону, чтобы луч заклятия не задел своих. Канаэ покинула гостиную и прижалась к стене.

Через секунду раздался короткий звук словно кто-то чиркнул спичкой. На ручку двери нажали. Она отворилась почти бесшумно. В коридор проскользнул тусклый луч света, и глаза девушки различили два силуэта.

— Где он может быть? — раздался высокий голос.

— Наверняка в хозяйской спальне, — был ответ. — Наглый, самодовольный, как его отец! Идём! Вытащим его, и пусть только попробует сопротивляться.

Среагировав на движение, Канаэ бросилась вперёд, ударила мечом, отскочила назад, чтобы не рисковать.

Раздался дикий крик. Огонёк сместился к полу. В Канаэ полетел ярко-красный луч. Она отскочила в сторону. И тут на неё налетел второй противник, попытался ударить по лицу, но она вывернулась, толкнула рукоятью меча, повалив на пол, и отбежала в комнату.

— Да это же Снейп! — услышала она голос Гарри. — Что ему здесь надо?

— Тебя они хотят похитить, не высовывайся! — крикнула Котё-старшая.

В дверном проёме мелькнул чей-то силуэт, но Синобу, стоящая к двери ближе всех, ударила противника в грудь остриём своего клинка. Тот завопил, отшатнулся, но, уронив поднявшегося было сообщника, удержался на ногах и ворвался в гостиную.

Гарри и Гермиона, очевидно, не выдержав волнения, атаковали его чарами. Тот увернулся и, ориентируясь по неудачной атаке, наставил на мальчика своё оружие.

— Сектумсемпра! — прокричал он.

* * *

Тамаё не успела оттащить воспитанника в сторону. Луч угодил ему в грудь. Через мгновение Поттер упал. Зажёгся свет, и они не смогла сдержать испуганного крика: его тело покрылось ранами, из которых текла кровь. Одновременно с Канаэ она бросилась к нему, но было ясно: повреждения опасны.

— Ба, да никак Дамблдор из ума выжил? — издевательским тоном спросил высокий бледный человек с сальными волосами. — Одних женщин, причём таких молодых, да и японок впридачу сюда отправил. Вы, мистер Поттер, кем стать хотите, волшебником или гейшу в театре изображать?

— Вы уже отравлены, — по голосу Синобу было ясно, что она едва сдерживает ярость. — Скажите, как его исцелить, и я введу противоядие.

Гермиона перевела её слова, а тот только атаковал её какими-то чарами, разрезав кожу на руке до крови, и рассмеялся:

— Идиотка! Я — мастер зелий! Меня отравить невозможно! И зачем мне его лечить? Пусть отправится вслед за родителями, на которых так похож.

Тамаё эти слова привели в ярость. Осторожно передав Гарри на попечение Котё, она встала и начала снимать кимоно.

— Ты чего сделал? — в гостиную тем временем протиснулся похожий на крысу человек. — Нюня, он же должен был просто открыть Тайную комнату? Ты совсем с ума сошёл в своей ненависти, зачем?!

Трясясь от ужаса, он бросился к мальчику, но сальноволосый сбил его с ног. Тот ударился и потерял сознание.

Тем временем Тамаё, пользуясь тем, что на неё не обращают внимания, разорвала свой наряд на три части, закрыла ими лица Гермионе и сёстрам Котё, впилась ногтями себе в руку и расцарапала её до крови.

— Аромат белого цвета, — прошептала она, чувствуя, как по ней струится магия о́ни.

— Что ты там бормочешь? — насмешливо бросил мастер зелий, но тут же схватился за горло, захрипел и упал. — Ч-хто? Чхкхто это та-кхое?

— Моя магия крови! — ответила демоница. — Таким же демонам-о́ни, как я, оно просто затрудняет мыслительный процесс, а для людей даже запах крови, подверженной этой силе, смертелен! В твоём организме смешались два яда!

— Невозможно! — захрипел мужчина, бледнея ещё сильнее, когда Гермиона перевела для него ответ. — Я же мастер зелий!

— Самовлюблённый кре-кхти-ин, — простонал очнувшийся сообщник. — Контрзаклятье... Произнесите его, пока мальчик не истёк кровью. Вулнера санентур... Произносится «вулне́ра сане́нтур»... Я подслушал его много лет назад...

* * *

— Да, повезло мальчику, что Питер более совестливый, чем Северус, — произнёс Дамблдор, когда чудом исцелённый Петтигрю поведал ему о своих планах и был усыплён им. — Ему очень часто везёт. С ним всё в порядке?

— Да, — ответила Синобу, перевязывая свою рану. — Сейчас Гарри без сознания, но вскоре должен оправиться. Мы с госпожой Тамаё делаем всё возможное, чтобы это случилось быстрее. Канаэ и Гермиона тоже от него не отходят.

— Что ж, я рад, что не ошибся хотя бы в этот раз, — старик улыбнулся. — Узы любви оказались прочнее уз крови. Передайте Гарри мои лучшие пожелания. А мне нужно искать нового преподавателя и решать, что делать с Питером. Если будет нужна помощь, обращайтесь.

* * *

Все четыре девушки сидели в той же комнате, где расположили Гарри. Мальчик, хотя и был вне опасности, пока не пришёл в себя. И никто не желал покидать его, чтобы не пропустить момента, когда тот откроет глаза.

— Я знала, что профессор Снейп ненавидит Гарри, но не предполагала, что до такой степени, — говорила шёпотом Гермиона. — Но почему? Откуда такая жестокость?

— По словам этого «профессора», — на лице Канаэ впервые не было улыбки, — и того крысоподобного, думаю, что он просто проецировал на мальчика злость к его родителям. Но что такого они могли ему сделать?

— Сейчас это уже не важно, — ответила Синобу. — Он уже не причинит ему никакого вреда. Наша дорогая Тамаё избавила мир от него.

Кидзё молчала. Она глядела в лицо мальчика и водила рукой по его волосам. На глазах её были слёзы.

Вдруг раздался тихий стон. Женщины встрепенулись и сгрудились у койки так, что Гермиона не могла ничего видеть. Но по их радостным крикам поняла: её друг очнулся.

— Я рада, что ты в порядке! — Тамаё, вытерев выступившие на глазах слёзы, обняла очнувшегося Гарри. — Мы так переживали за тебя...

Канаэ, устроившись в его ногах, скромно молчала. Синобу ерошила Поттеру волосы, то и дело бормотала что-то ласковое. Гермиона просто улыбалась, глядя другу в лицо.

— Не стоило, — произнёс Гарри хриплым голосом. — Всё ведь обошлось!

— Балда! — Синобу схватила мальчика за ухо. — А если бы не обошлось? Мы Семья! И очень переживали за тебя.

Гарри улыбнулся и, взяв Синобу за руку, поцеловал в тыльную сторону ладони, заставив девушку покраснеть

— Я знаю, что не имею такого права, — кидзё посмотрела на Поттера, гладя его по щеке. — Но... Пожалуйста, если тебе не составит труда, называй меня мамой. Я не могу заменить твою настоящую мать... но....

Она не договорила. Снова обняла его и разрыдалась. Гарри инстинктивно, провёл рукой по её волосам и обнял Синобу. Канаэ, с озорной улыбкой, взяла его за руку.

— Поправляйся, братик. Мы очень этого ждём. А теперь — будь так добр, не строй из себя взрослого и позволь мне накормить тебя с ложечки. Мы с сестрёнкой приготовили тебе чудный удон на курином бульоне.

* * *

— Доброе утро, мама, сестрицы! — раздалось в гостиной спустя несколько дней.

Тамаё, делавшая Синобу перевязку, услышав это обращение замерла. Сама Котё-младшая посмотрела на неё, а затем на подошедшего Поттера. Спокойной осталась только Канаэ, обнявшая его в ответ на приветствие.

— Как ты нас назвал? — голос Синобу дрогнул. — Почему...

— Ну, — Гарри замялся. — Я много думал с того дня как очнулся... Мы же с вами давно живём вместе, столько пережили... одолели этих двоих. Вы считаетесь моими опекунами, так почему бы не стать семьёй на самом деле?

— А мне нравится твоя идея! — Канаэ, присев рядом с Поттером, одной рукой обняла его, а другой свою сестру. — Почему бы не стать тем, чем мы являемся? Семьёй? Не по названию, а в реальности?

Тамаё, стоявшая до того в ступоре, внезапно бросилась к Гарри, обвила его руками и, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась.

— Спасибо тебе, мальчик мой... — прошептала она.

Гарри, улыбаясь до ушей, коснулся губами её щеки, обнял в ответ старшую сестру. Младшая же с наигранно-недовольным выражением лица прильнула к Тамаё со спины.

Наблюдавшая за этим со стороны Гермиона улыбнулась. Наконец-то её друг обрёл то, чего всегда желал. Кадзоку. Семью... Его радость и счастье словно передались ей, и девушка растянула губы в широкой ухмылке.

Но отчего ей так хотелось стать частью этой семьи?

* * *

Колокольный звон созывал прихожан на вечерню, когда Гарри, сопровождаемый названными родственницами и Гермионой, нашёл могилу родителей. Всё было просто и обыденно: простое ограждение да надгробный камень. Не было только сорняков и цветов.

На надгробии виднелись надписи: «Светлой памяти Джеймса и Лили Поттеров» и чуть ниже — «Последний же враг истребится — смерть».

Мальчик поглядел на последний приют своих отца и матери, встал на колени, шепча молитву, после возложил к надгробию купленный накануне в магазине букет. Краем глаза заметил, что Тамаё, Канаэ и Синобу, сложив ладони у груди, склонили лица к земле, а Гермиона повторяет его действия.

Спустя несколько минут он встал. Чувствуя, как на его плечи легли нежные руки, вытер выступившие слёзы и улыбнулся.

— Мама, папа, — произнёс он срывающимся от рыданий голосом. — Простите, что так долго здесь не был... — он помолчал, не зная, что говорить. Его била мелкая дрожь. — Я знаю, вы не оставляли меня... Вы присматриваете за мной... Познакомьтесь с моей приёмной семьёй... Это очень хорошие, добрые люди, так что я в надёжных руках.... Спасибо за всё... И прощайте! Я люблю вас!

Выдержка дала трещину. Он разрыдался. Девушки, опасаясь, что он упадёт, подхватили его и обняли, прижимая к себе. Их лица были печальными. Руки мелко дрожали. Гермиона сжала его плечо, но закрыла глаза, скрывая собственные слёзы.

Проплакав несколько минут, Гарри обнял одной рукой приёмную мать, другой — Синобу, прижавшуюся к Канаэ. Улыбнулся и произнёс единственную выученную фразу из разговорника:

— Е-не ки ро у, кадзоку! ⁽¹⁾

1) Пойдём домой, семья!

Вернуться к тексту