Имя, стёртое снегом (джен)

Расследование началось молча. Без героизма, без громких заявлений. Гермиона почти переселилась в библиотеку, перелистывая фолианты, о существовании которых большинство учеников даже не подозревало. Рон собирал слухи — в коридорах, на кухне у домовых эльфов, даже у портретов.

А Гарри… Гарри слушал замок.

Ему казалось, что стены стали шептать, а лестницы нарочно приводили его не туда, куда он хотел. Иногда он замечал тень в конце коридора — и она исчезала, стоило ему моргнуть.

Ответ нашёлся глубоко под землёй.

Хранилище было забытым местом, куда не вели карты Мародёров. Там хранились обломки заклинаний, остатки экспериментов, вещи, которые магический мир предпочёл не помнить.

— Вот, — прошептала Гермиона, открывая дневник. — Записи об ученике… без имени.

Страницы говорили о гениальном подростке, нашедшем способ запечатывать тёмную магию ценой собственной сущности. Совет магов испугался. И вместо того чтобы помочь — стёр его.

Холод пронзил помещение.

Из тени вышел юноша. Полупрозрачный, но живой. Его взгляд был усталым, но ясным.

— Меня не прокляли, — сказал он. — Меня забыли.

Он рассказал, как стал частью заклинания, как оказался между жизнью и небытие. Как Хогвартс помнил его, даже когда люди — нет.

— Ты видишь меня, потому что ты выжил, — сказал он Гарри. — Ты знаешь, что значит остаться, когда мир рушится.

Если он вернётся — древняя магия рухнет. Если исчезнет — исчезнет навсегда.

Выбор снова был у Гарри.