Церковь греха (гет)

Абель зашёл в гостиную, слегка шатаясь от усталости и постукивая металлическими набойками на сапогах. Сладкий чай, клубника, пряности и розы — всё смешивалось в единый сладострастный аромат, который сейчас источала его одежда. Сиф радостно к нему подскочила — брат, как всегда, принёс ей подарок. На этот раз подарком для младшей сестры оказалась душистая роза, а для старшей — шёлковый шнурок с небесным талисманом, который повесила на шею Абелю одна из небесных дев по имени Берта. Или Ринда…Наивная, неужели она думала, что он не забудет её имя, как только выйдет за порог спальни?

Лилит перевернула кусочек янтаря в деревянной рамочке и прочитала имя: «Зунна».

Каин, в который раз, тяжело вздохнул:

— Я понял, что ужинать ты не хочешь. Ну, рассказывай, на каком Небесном Престоле ты сегодня побывал?

Абель ответил, прислонившись к холодной каменной стене и слизывая с пальцев клубничный сок:

— На пятом. А что?

По его лениво-томному голосу брат понял, что он там делал. Убирая медный котелок из-под овощного супа, Каин спросил, обращаясь скорее, к сёстрам как к зрителям:

— Смотрите-ка, вот куда добрался наш соня! Ну и как, хорошо тебя угостили? Там девы ещё слаще?

Абель ответил, приглаживая взлохмаченные волосы:

— Вовсе нет. Они все…одинаковые. Одинаково плохо летают, одинаково боятся. И одинаково плачут. Я, между прочим, когда летел обратно, видел твою возлюбленную теранку.

Каин чуть не выронил поварёшку:

— Кого??? Ты в своём уме?! При всём уважении, мне некогда.

Каин засучил рукава, вымыл поварёшку и вытер полотенцем насухо. Но, похоже, что брат был настроен серьёзно, хотя и поддразнил его:

— При всём уважении, не хами старшим! Да вот же она, смотри!

Каин, несмотря на запрет Создателя, подошёл к краю и посмотрел вниз:

— Ну и где…Что ты делаешь?! Я же не умею лета…а…а…

* * *

Каин открыл глаза, но было по-прежнему темно. Первой мыслью было: схватить медную поварёшку, найти Абеля и…В который раз он проклял брата за ту детскую шалость. Подрезать маховые перья именно на четырёх крыльях! Он что, хотел, чтобы Каин был таким же, как и он? Чтобы они ничем не отличались? Нет, сейчас он всё припомнит братцу! Если найдёт поварёшку. Кстати, где полотенце и поварёшка? Он ведь только что держал их в руках.

А, вон они, около дерева, на лужайке. Каин, потирая ушибленное бесполезно повисшее крыло, поплёлся через лужайку к дереву.

И вдруг вспыхнул свет.

Огромный прожектор нещадно слепил глаза. Каин отступил в тень, около кустов роз под окном. Неожиданно из распахнутого окна кто-то позвал его нежным голосом:

— Почему Вы там стоите? Проходите в дом, не стесняйтесь.

Он обернулся, заглядывая в тёмное окно:

— А?

— Входите. Здесь никого, кроме нас, нет.

Голос был весёлым и звенел, словно колокольчик. Молодой человек неуверенно шагнул на мраморную лестницу. Но на всякий случай он сжимал в руке поварёшку.

Поднявшись и войдя в дом, Каин растерялся. Но из темноты раздался всё тот же весёлый нежный голос:

— А я Вас представляла без крыльев. Но, всё равно, интересный заказ.

В голове у Каина мелькнуло: «Заказ? О чём она? И где я вообще нахожусь?». Он только и смог произнести:

— При всём уважении…

В темноте зажёгся ночник, и Каин вошёл в просторную комнату. Он также рассмотрел её хозяйку. Это была юная, лет восемнадцати блондинка в сочно-красном платье, восседавшая посреди белоснежной кружевной постели.

— Сегодня девичник у Катерины Спорца, то есть, у меня! В фирме Вам должны были сообщить. Вам что, сообщили только адрес? Странно…Дело в том, что родители сделали мне подарок на свадьбу…то, есть, подарок — это Вы!

— Я?!

Катерина спрыгнула с кровати и, подойдя к гостю, дотронулась до его волос и крыльев:

— Крылья как настоящие…Странно: родители говорили, что заказывали образ повара — пепельного блондина, а из фирмы прислали золотистого и почему-то с крыльями…Наверное, ошиблись. А зачем Вам полотенце и поварёшка? Наверное, для образа, да? Я угадала?

Каин впервые в жизни растерялся. Наивные вопросы пролетали мимо ушей. Алый бархат рукавов касался его лица и заставлял думать о другом. О чём он никогда раньше не думал. Я зык заплетался и неясно лепетал:

— Надо приготовить назавтра…я тогда…наверное, пойду…

Катерина удержала его, как ребёнок, обняв за тело руками:

— Нет, не уходите, зачем? Вы можете начинать!

Он, всё ещё не совсем понимая, чего хочет от него эта красивая, но странная девушка, спросил:

— При всём уважении…что именно начинать?

Девушка улыбнулась и щёлкнула пальцами. Из стены, механически жужжа, выползла сцена с двумя колоннами-шестами, уходившими в звездчатый потолок. Сцена была покрыта чёрным бархатом, а шесты были гладкими и золотистыми.

— Танцевать, конечно же!