Этюд в пурпурных тонах (гет)

Пока Ханна допивала кофе, Клод вязал. Он уже давно начал вязать что-то лёгкое и ажурное. Ханна поначалу сгорала от любопытства узнать, что это, не говоря уже о том, чтобы дотронуться... Но Клод всегда прятал вязание.

Через месяц она начала раздражаться. Когда он закончит вязать? И почему они не ищут графского наследника? Младенец может быть в опасности, они должны…нет, они обязаны его найти. И вообще, дворецкий вёл себя всё страннее и страннее. И сегодня, как только убрали чашки со стола, Клод снова достал вязание.

Да он издевается! Ханна решительно отодвинула стул, встала и сказала:

— Прекрати. Весь дом завален этими салфетками!

Клод взглянул на неё снизу вверх. Как будто взошла пара лучистых солнышек. Нет, она не станет смотреть. Она однажды уже посмотрела ему в глаза.

— А это не салфетка.

С этими словами он аккуратно вколол спицы в клубок, встал и развернул готовое изделие. Почти готовое.

Её взору предстала роскошная, нежная, струящаяся шёлковая…фата!

Ханна даже не заметила, как от удивления у неё открылся рот. Клод неожиданно улыбнулся, подошёл и, дотронувшись самыми кончиками пальцев до её подбородка, прикрыл ей рот:

— А ротик пока что нужно закрыть.

Когда она, наконец, очнулась, Клод уже убрал вязание и куда-то собирался.

— Куда ты идёшь?

— Надо проверить ловчую сеть.

— Подожди, я с тобой.

Ханна надела тёплое платье. Мороза не было, но октябрь был неприветлив, то и дело, морося противным дождём, от которого клонило в сон. Но сейчас дождя не было.

Клод распутал сеть и нашёл там крупного фазана. Вырвав несколько голубовато-серых перьев, он вплёл их в фату наподобие венца. Так будет красивее.

Ханна не заметила этого. Она привязывала фазана к прутику. Так будет удобнее нести до дома. Ханна мысленно представляла, как приготовит птицу. Всего за месяц она пристрастилась к мясу.

Внезапный холодный дождь заставил Клода и Ханну забежать в какое-то здание. Этим зданием оказалась церковь. Но они, к сожалению, это слишком поздно поняли. Там явно готовились к какому-то празднику, поскольку на скамьях сидело множество нарядно одетых людей. Мужчины были в костюмах, а на женщинах были шерстяные платья и шляпки, украшенные бусинками и кленовыми листьями.

Неожиданно к ним, промокшим до нитки, подошёл, а, точнее, подбежал священник и воскликнул:

— Наконец-то, можно продолжать! Теперь-то Вы принесли фату?

Запах ладана был неприятен и скорее отвращал, чем злил. Кресты слишком блестели. Клод растерялся:

— Да…

Он действительно, взял с собой фату, чтобы добавить несколько деталей на прогулке. Ханна в недоумении смотрела на священника. Что можно продолжать? И для чего нужна фата? Их просто с кем-то перепутали. Святой отец снова воскликнул:

— Чего же Вы ждёте, молодой человек, быстрее надевайте фату на невесту и ведите сюда! Вы согласны взять в жёны эту девушку?

— Кто? Я?!

Ханна впервые видела Клода таким растерянным, беспомощным и почти напуганным. Но она и сама не знала, что делать. Скорее всего, самым разумным будет просто слушаться священника. Она ведь раньше слушалась Наставников.

Святой отец пытался шутить:

— Ну не я же! Конечно Вы, сын мой!

В зале послышался смех. Клод промямлил:

— Да…

Теперь священник обратился к Ханне:

— А Вы, согласны стать женой этого человека? Да или нет?

— Да.

Священник широко улыбнулся:

— Вот видите, а вы боялись, как чёрт ладана! А теперь надевайте кольца!

Клод взял кольцо и надел на палец Ханны. Нет, их явно с кем-то перепутали! Кольцо Ханны было ей немного велико. Зато кольцо Клода подошло ему идеально.

— Я торжественно объявляю вас мужем и женой! А теперь можете поцеловать друг друга!

Что???!!! Клод и Ханна застыли на месте. Она впервые в жизни увидела, как он покраснел, но, впрочем, через несколько секунд румянец на щеках уступил место лилейной белизне.

Зато её щёки долго пылали. Их немного охладили его влажные от дождя ладони. Клод и Ханна закрылись от всех фатой, и любопытная толпа не видела слияния их губ…

Да, они украли чью-то свадьбу и чьи-то кольца, но счастье у них будет своё.

Весь путь от церкви до дома они весело шутили, забыв об утренней ссоре с вязанием. Клод рассказывал:

— Пьяный джентльмен зашёл в церковь и сказал: «Ой, здесь тоже пивом пахнет!»

Ханна смеялась до слёз. Она и не знала, что такой циничный сухарь может рассказывать смешные истории. Да он не просто рассказывает, а плетёт кружева из слов…

Неожиданно она запнулась о ступеньку и чуть не упала.

Клод вовремя подхватил её на руки и перенёс через порог.

Переодевшись и приготовив запечённого фазана с ягодами, они вместе поели. Клод отрывал кусочки жареного мяса и вкладывал ей в рот. Простое и вкусное блюдо. Она вспомнила, что хотела питаться той же пищей, что и он. Они вместе съели целого фазана и ни кусочка не оставили хозяевам. Всё ещё мокрые и продрогшие, они стояли у камина почти вплотную, стряхивая друг с друга последние капли дождя. Она доверчиво повернулась к нему спиной, подняв рукой волосы и обнажив шею, чтобы он стряхнул с её спины холодные капли. Клод спросил:

— Ты любишь играть в догонялки?

— Во что?

Но вместо ответа она ощутила резкую боль от укола в шею. Ханна вскрикнула от неожиданности и шарахнулась в сторону. Взглянув на спутника, она увидела у него на губах кровь. Свою кровь. Он смаковал её, как волшебный напиток, прикрыв глаза от наслаждения. Свежая, чистая, без примесей. Как аромат хлопка. Как вкус льда. Или запах первого снега.

Ханна отбежала к выходу. Нет, она не будет кричать, звать на помощь или плакать. Это глупо и бесполезно. Она должна быть сильной.

Ханна представила, что за спиной по-прежнему два серебристых крыла, и они вынесут её на путь истинный. Но шея кровоточила, а ноги предательски дрожали.

Нет, она не должна бояться. Но почему боится?

Клод бесшумно подошёл и снял с неё фату. Несколько перьев выпали и остались лежать в коридоре.

Ханна вспомнила, как потеряла крылья. На глаза навернулись слёзы.

Зачем горевать о крыльях, если сейчас она потеряет…

Коридор, библиотека…пробежав мимо стеллажей, она снова очутилась в гостиной.

Увидев, что Клод слишком близко, она отбежала от него и поняла, что он нарочно заманивает её в спальню. В свою спальню.

Отбежав, она споткнулась об кровать и упала на перину. Очень мягкую и тёплую перину.

Проходя мимо гостиной, Клод взял со стола ложку. И теперь, в спальне, открыв рот невесты пальцами, он вставил в него ложку. Она в недоумении следила за его действиями.

Он осторожно, словно пробуя на вкус, облизал её губы. Затем двинулся дальше. Его длинный язык дотронулся до её гланд. Какие нежные! Надо ими поиграть. Её язычок испуганно заметался, ища укрытие. Она попыталась закрыть рот, но не давала ложка, которую он поставил ребром.

Теперь белые жемчужные зубки не смогут его укусить.

Но вот он вынул свой язык, а затем осторожно и ложку.

Ханна закашлялась и никак не могла отдышаться. Сердце колотилось. Нет, он не разрешал ей вставать с постели. Куда же она собралась? Они ведь только начали.

Клод мягко прижал её к белому шёлку простыней. От приятного голоса кружилась голова, а шёпот елеем вливался в её уши:

— Мы с тобой будем весело играть…

Ладонь с острыми пурпурными коготками зажала ей рот. Ладонь пахла кофе, пряностями и жгучим перцем. Наверное, это должно было возбуждать. Но Ханна не чувствовала ничего, словно была в оцепенении. А другая ладонь в это время осторожно изучала её тело…Но вот он перешёл к более решительным действиям.

Ханна зажмурилась от боли. Если бы она открыла глаза, то увидела бы лишь похоть и жадность, в это мгновение отразившиеся на его оскалившемся лице. Нет, ей хотелось убежать, быть где-то далеко, но не здесь, среди сладострастного пурпура и золота. Зачем она возжелала быть с этим человеком? Ханна задыхалась от слёз и жалобно стонала.

Но Клод лишь плотнее зажимал ей рот ладонью, а сам осквернял другую святыню…

Она падала, падала прямо в Земную обитель, а он, напротив, взлетал к Небесам.

Когда-то она мечтала о том, чтобы вместе летать. И её мечты сбылись. Но не совсем так, как хотелось.

А он продолжал взлетать на вершину, самозабвенный в своём, ТОЛЬКО В СВОЁМ наслаждении, равно как и она — в своей боли. Точно такую же боль она уже ощущала, когда сломала крылья. Боль и лёгкость. Это всё доставил ей этот странный человек с умелым языком и янтарными глазами.

Только теперь она поняла, что он вовсе не человек.