Лилии так чисты (гет)

Арагорн подъехал к воротам замка короля Теодена. Слуги проводили Его Величество к Эовин. Племянница Теодена, как отметил Арагорн, была в хорошем расположении духа и, как только за ним закрылась дверь, предложила высокопоставленному гостю собственноручно испечённый свежий хлеб. Белый, нежный, чуть сладковатый, хлеб словно таял во рту. Особенно Арагону понравилось запивать его медовым пряным напитком. Поев, они начали беседовать. Разговор зашёл о женитьбе Арагорна. Эовин ленивым жестом указала на цветы в вазе:

— Возможно, что Арвен всё ещё чиста, как эти лилии.

Но Арагорн, едва взглянув на цветы, возразил ей:

— Эти лилии уже кем-то сорваны. Они мертвы.

Эовин поняла намёк и мягко продолжала разговор:

— Пойми, Элронд хочет мира и счастья не только для своей дочери, но и для твоего королевства. Поэтому опасно прямо обвинять Арвен в измене. В противном случае двери Ривенделла будут для тебя закрыты.

Арагорн сжал кулаки в бессилии. Сразу после их знакомства она стала отстранённой, тихой, замкнутой. Но Арагорн принимал безразличие и пресыщенность эльфийки за томную скуку, а, может быть, за стыдливость. Он понимал, что, возможно, Арвен сильно скучает по нему, но ничего не мог поделать. Воины Гондора и Рохана нуждались в его совете, вражеские отряды подстерегали повсюду. Но частые разлуки не сделали сердца Арагорна и Арвен ближе.

А ближе всего был шёпот тёплых губ Эовин. Слух короля внимал её голосу:

— Королю нужна равная ему жена. Пойми, мы всегда сражались плечом к плечу.

Гондор и Рохан — два королевства, которые не могут процветать друг без друга,

как не можем жить друг без друга мы.

Арагорн склонил голову на плечо принцессы Эовин. Мягкое, покатое, оно, казалось, убаюкивало. Она была права. Её рука коснулась его волос. Это была рука воинственной женщины, она могла держать щит и меч, кубок и удила. Но теперь Эовин хотела касаться волос Арагорна, его лица, бороды, смотреть в его светлые глаза и находить в них любовь. Любовь только к ней.

Правитель Гондора повернулся к Эовин и ответил:

— Арвен ведёт себя очень странно. Неужели она больше меня не любит? Но почему она не думает обо мне?

Арагорн вздохнул и снова положил голову на плечо Эовин. Вечер нежно накрывал замок, словно синяя птица. Поев, они вдвоём сидели на больших вышитых подушках у растопленного камина. Зарывшись ладонью в его волосы, Эовин тихо произнесла:

— Забудь её. Она всё-таки эльфийка. Недаром говорят: «Идущий из леса другом не

станет».

Правителю казалось, что он словно мёд, пьёт слова Эовин, и никак не напьётся. Арагорн ответил, целуя её горячую раскрасневшуюся кожу:

— Ради тебя я готов забыть и самого себя…

* * *

Арвен бежала через вечерний сад на задний двор, где располагались псарня и конюшня. Издалека казалось, что это нежно-голубой бутон вьюнка оторвался от стебля и летит над садом.

Линдир стоял у конюшни и наблюдал, как слуги чистят сбрую лошадей. Увидев заплаканные глаза княжны, он спросил:

— Что случилось, госпожа?

— Я так больше не могу! — выдохнула она. — Не могу слушать советы отца…

Увидев печальные глаза Арвен — блестящие и синие, как черника — дворецкий стал решительнее:

— Всё решено. Тогда завтра мы уедем.

— Что?

— Завтра мы уедем вместе со всеми на охоту к Северным границам. Мы просто… исчезнем. Я клянусь сталью меча и гривой коня, клянусь, что не покину Вас.

И Арвен в это очень хотелось верить.